Часть 22

Я шла к Хюррем-султан. Она велела позвать меня, и я, не зная причины, направлялась в её покои. Узкие коридоры, по которым я шагала, были почти безлюдны. В их тени, казалось, хранились все тайны этого дворца. Я привыкла к ним, но всё же временами они внушали тревогу. Однако с тех пор как Мерджан-аги не стало, большая часть моих страхов исчезла. Он был одним из самых опасных людей при дворе, и теперь с его уходом стало как будто легче дышать. В гареме начиналось утро. Женщины просыпались, спешили на уроки, к наставницам, служанки сновали туда-сюда. А я шла к госпоже. На мне было простое белое платье, лёгкое и скромное. Я не надевала поверх ничего — так было удобнее, а внутренний голос подсказывал, что встреча не будет формальной. У дверей в её покои меня молча впустили. Внутри стояла тишина, только в воздухе витал аромат ладана и лепестков апельсина. Хюррем-султан сидела на диване у окна, задумчиво улыбаясь. Когда она заметила меня, её лицо засветилось чуть теплее, и она пригласила меня жестом подойти ближе. Я поклонилась и, приблизившись, тихо сказала: — Госпожа, вы сегодня сияете... Что вас так обрадовало? Она чуть наклонила голову, будто обдумывая, говорить ли вслух то, что уже давно танцевало на кончике языка. Потом усмехнулась: — Ты ведь слышала, Мария. Мерджан-агу убили. Я слегка кивнула: — Да, госпожа. Это дошло до меня. — Вот и причина моей радости, — её голос был мягким, но в нём проскользнул стальной оттенок. — Шах-султан теперь осталась без своей правой руки. — Да, госпожа… — осторожно подтвердила я. — Но она всё ещё здесь. Не спешит сдаваться. Я кивнула, не зная, что сказать. И вдруг, сама не понимая почему, тихо спросила: — Госпожа… это были вы? Хюррем засмеялась, открыто, легко: — Что ты, Мария. Нет. Хотя я думала, что это ты... Я округлила глаза: — Я? Нет-нет, что вы! Если бы это была я, я бы уже кинулась к вам в объятия, за защитой госпожа. Она рассмеялась ещё шире: — Нет, дорогая. Не я и не ты. Но кто же тогда? Как думаешь? Я прикусила губу. В голове пронеслись мысли — я подозревала, но говорить было опасно. — Не знаю, госпожа, — произнесла я. — У него было много врагов. Возможно, кто-то из них. — Может быть… — ответила она, откинувшись на подушки, и на её лице снова появилась та же задумчивая улыбка. В этот момент дверь приоткрылась, и в покои вошла служанка с Джихангиром на руках. Я сразу же улыбнулась ему, и он, завидев меня, засиял и тут же протянул ко мне руки. — Мария! — воскликнул он. Он подбежал к матери, и Хюррем крепко обняла сына. — Джихангир, — с любовью прошептала она. Я подошла ближе и, присев на корточки, заглянула ему в глаза: — Шехзаде, как вы? Надеюсь, вам не скучно без меня? — Всё хорошо, Мария, но иногда скучно. Я хочу, чтобы ты больше проводила со мной времени. — Конечно, шехзаде. Сейчас вы поедите, а потом мы с вами погуляем в саду. Идёт? — Идёт! Слуги уже накрывали небольшой стол. Я села рядом с Джихангирам, помогла ему поесть. Мы смеялись, болтали, и казалось, что весь этот сложный, опасный мир с его интригами остался где-то за пределами этой комнаты. Как только мы собирались идти в сад, в покои вошли Селим и Баязид. Я встала, поклонилась: — Шехзаде... Они были уже подростками — с каждым днём всё более серьёзные и сдержанные. Но я всё же заметила в их взглядах ту же детскую застенчивость. Они отвели глаза, чуть смущённо кивнули. Я улыбнулась: как же быстро они растут... Мы вышли в сад. Весна заполнила весь воздух. Сад был утопающим в зелени и цветах. Лепестки падали с деревьев, касаясь земли, как лёгкий шелк. Над клумбами порхали бабочки, птицы щебетали в кронaх, а фонтан в центре сада мелодично журчал. Здесь всё дышало покоем и живым светом. Я с Джихангирам собирала цветы, мы играли в догонялки, прятки, смеялись. В стороне Бали-бей тренировался с деревянным мечом с Баязидом, а Селим и Джихангир наблюдали за ними. Я невольно встретилась взглядом с Рустемом-пашой. Он стоял немного в стороне, наблюдая. Его взгляд был внимательным, сдержанным. Я подошла к нему: — Здравствуйте, Рустем-паша. Рада вас видеть. — Здравствуй, Мария-хатун. У госпожи всё хорошо? — Слава Аллаху, да. — Тогда, смею спросить, зачем вы подошли ко мне? Я выпрямилась и заговорила уверенно: — Я не буду говорить загадками, паша. Я хотела поговорить о Михримах-султан. Она цветок всей империи. И она — моя подруга. Моя лучшая подруга. Я надеюсь, что вы станете для неё достойным мужчиной. Хотя бы постарайтесь. Это многое значит для меня. Он приподнял бровь: — Мария-хатун, у меня есть жена. Я ухмыльнулась: — О, я знаю. Но, простите, что говорю прямо — чувствую, скоро вы разведётесь. Так что я просто предупреждаю... на будущее. Он прищурился: — Ты хорошо меня знаешь, хатун. Не кажется ли это… подозрительным? — Я одна из самых преданных людей госпожи. Конечно, я многое знаю. Как и вы. Мы оба служим ей. Он ничего не ответил, но взгляд стал настороженнее. Я добавила чуть тише: — Я надеюсь, мы будем не просто союзниками... но и друзьями. Всей семьёй. Знай, Мехмед сильно привязывается к тем, кто делает шаг ему навстречу. И он уже считает вас одним из таких. — Он — шехзаде. Это мой долг — служить ему. Я покачала головой: — Не служи. Подружись. Попробуй. Он добрее, чем кажется. И однажды он станет великим. Не упусти момент. Я улыбнулась ему и, не дожидаясь ответа, вернулась к Джихангирам. Он держал в руках букет цветов, собранный специально для меня. — Для тебя, Мария, — сказал он с серьёзным лицом. Я присела рядом и прижала его к себе, чувствуя, как за тонким миром сада снова зреет буря. Но сегодня был покой. И я была благодарна за это.

***

Я шла по саду одна. Ветер игрался с лепестками, срывая их с ветвей, и тихо шуршал травой под ногами. Я думала о Мехмеде, о том, как он изменился, о том, как всё в этом дворце стало… иным. Но не успела сделать и нескольких шагов, как кто-то резко схватил меня за руку и потянул к кустам. Я даже крикнуть не успела — ладонь тут же перекрыла мне рот. Я резко дёрнулась, сердце подпрыгнуло в груди. В груди — страх, злость, непонимание. Я бросила на него испепеляющий взгляд. Это был Керим. Он держал меня одной рукой за плечи, другой — всё ещё прикрывал мне рот. И выражение лица у него было слишком серьёзным для того идиотского поступка, который он только что совершил. Я укусила его за ладонь — сильно. Он тихо чертыхнулся, резко убрал руку и отступил на шаг. — Ты идиот! — резко бросила я, отвесив ему звонкую пощёчину. — Ты меня напугал, Керим! Он нахмурился, но в глазах читалось не раздражение, а... странное внимание. Внимание к каждому моему слову, движению. — Я просто не хотел, чтобы кто-то увидел нас вместе... или слышал, о чём мы говорим, — сказал он наконец. Голос был сдержанным, но взгляд цепким. Я фыркнула: — Ну да, конечно. А это повод тащить меня в кусты и закрывать рот? Он промолчал, только немного отвёл глаза. Я выдохнула и махнула рукой: — Ладно. Упустим этот момент. Но больше так никогда не делай, понял? Прежде чем он успел что-то ответить, я подошла и взяла его за руки. Смотрела ему в глаза, будто проверяя. — Надеюсь, я тебя не слишком сильно укусила? Он улыбнулся: — Нет. Я, признаться, не удивлён. И да, не больно. Я рассмеялась, приподняв бровь: — Что? Я могла удивить тебя после всего? Вот так сюрприз. Он едва заметно усмехнулся, а я уже продолжила: — Ладно, не отвлекайся. Я тоже хотела с тобой поговорить. Как ты? Как всё прошло? Надеюсь, у вас всё было спокойно. И ты следил за ним? — Всё хорошо, — сказал он, улыбаясь чуть теплее. — Благодаря твоим молитвам, Мария, я цел. Я закатила глаза и отдёрнула руки: — Ну может быть… я и молилась. Но только потому что ты мой друг. Он замер. Глаза стали чуть мягче, он даже слегка покраснел: — Я… удивлён. И… рад. Я игриво ударила его по руке: — Я повторю: надеюсь, ты присматривал за Мехмедом. Потому что если нет… — Да-да, я следил. Всё было хорошо. Я делал всё, как ты просила. Он был в порядке всё это время. — Хорошо, — кивнула я, — молодец. И как тебе наш шехзаде? — Думаю, мы… немного подружились, — сказал он неуверенно, но с искренней ноткой. — Вот и замечательно. Я рада, что вы оба вернулись целыми. И невидимыми, — усмехнулась я. Он кивнул, но в его взгляде уже было что-то другое. Теплее. Тише. — Мне… правда приятно, что ты обо мне беспокоилась, — сказал он, чуть понизив голос. — Какая ещё беспокоилась? Я просто… переживала. Это другое. — Это же одно и то же, — возразил он. Я шлёпнула его по плечу: — Нет! Это совсем не одно и то же. И не спорь. Он тихо рассмеялся. Перед тем как уйти, я остановилась на шаг от него и посмотрела внимательно: — Я правда рада, что ты пережил этот поход. Надеюсь, мы и дальше будем дружить. И видеться. Пауза. — Будь осторожен. И… — я прищурилась. — Больше так меня не пугай. А то я не оставлю тебя в покое. Буду преследовать тебя даже в твоих снах. Ты же хочешь спать спокойно, без моих просьб, даже во сне Керим? Он на секунду замолчал, потом ответил: — Если ты — в моем сне… тогда я буду только рад. Я застыла. На долю секунды. Потом быстро отвернулась. Что за… Я почувствовала, как щеки налились жаром, но с усилием отбросила всё это и пошла прочь. Впереди меня ждал Мехмед. А мысли о Кериме… пусть подождут.

***

Когда я шла в покои Мехмеда, уже думая, наконец, немного отдохнуть и увидеться с ним, но я вдруг заметила знакомый силуэт. Узкий коридор, пустой в этот час, и в его полумраке — она. Нигяр. Меня тут же пронзило беспокойство. Что она делает во дворце? Я ускорила шаг, подошла и резко взяла её за руку. — Пойдём, — тихо сказала я и повела её в сторону. Мы свернули в боковой коридор, где было меньше глаз и ушей. — Нигяр-хатун, — прошипела я, прижимая голос, — что ты здесь делаешь? Я же сказала тебе держаться подальше от этого дворца! Она вздрогнула. Её взгляд стал виноватым, почти испуганным, но она не вырывалась. — Мне приказала прийти Хатидже-султан, — прошептала она. — Я не могла отказаться. Я сжала губы. Конечно. Хатидже. Я должна была догадаться. — Я говорила тебе! — прошипела я. — Говорила: отказывайся от всех встреч, находи причины, обманывай, исчезни из их жизни! — Мария, послушай... — перебила она вдруг неожиданно серьёзным тоном. — Хатидже-султан сейчас травит Хюррем-султан. У неё есть ведьма-калфа, которую она привезла из Манисы. Она готовит отвары и зелья. Она что-то делает с ней — я слышала это. Я... я подумала, ты должна знать. Это может помочь тебе. Это... можно использовать. Я ахнула. Сердце глухо ударилось в груди. Я отпустила её руки. Голова вдруг закружилась, и всё вокруг словно немного поплыло. Обрывки воспоминаний, предчувствий, забытые сны вспыхнули в сознании. "Хатидже что-то сделает с Хюррем... но та не будет помнить... будет в слабом, уязвимом состоянии..." — Как... как я могла упустить это из головы? — прошептала я себе, держась за стену. Всё стало на свои места. Это была та самая точка. И сейчас — я стояла перед выбором. Нигяр молчала, но смотрела на меня с тревогой. Ждала. "Что же мне делать? Что будет правильным? Защитить Хюррем сейчас — или позволить всему случиться, чтобы потом использовать это в свою пользу? Что будет лучше... для неё? Для Мехмеда? Для меня?" Я не знала. Я ещё не решила. Но я знала, что время пошло.