Часть 23

Она простояла в таком положении так долго, как только могла. И второе дыхание, и третье использовала, но ноги уже немели и грозились ее некрасиво уронить с кровати, вместе с разомлевшим и необычайно тихим Кацуки. — Бакуго, — Урарака осторожно дернула его за волосы. — Че, — он недовольно буркнул ей в грудь, даже не открыв глаза. — Я сейчас упаду. У меня ноги затекли. — Ой, блять, — Кацуки устало выдохнул, словно в тридцатый раз был вынужден читать одну и ту же сказку ребенку. Потянул ее на себя, заваливая боком к себе на колени. — Слабовато, Урарака. Ты мне, нахуй, столько нервов сожгла, что так стоять еще год и полтора должна. Очако не слушала, воспринимая его бурчание как беззлобное и безобидное, уже тянулась к губам, лишь бы поскорее замолчал. Бакуго ответил и даже не кусался, позволяя так ненавистные ему розовые сопли: осторожные касания губ, поцелуи в уголки, легкие, нежные движения, без попытки языком пролезть до гланд. Когда Кацуки медленно начал опускаться на кровать, утягивая девушку за собой, руки переместились с поясницы и легли ниже, Урарака неожиданно вспомнила, что список тем только начался. И затронули они только первую, про симпатию. На границы ресурс выделить забыли. — Бакуго, — она оторвалась, смотря на него сверху и расставляя колени по бокам от его торса, чтобы не лежать боком. — Мы только начали. Двусмысленность фразы дошла до нее позднее, только по отражению мужских глаз и блеснувшем в них вожделении она опомнилась. Усилившуюся хватку на ягодицах опередить не успела. — Я про разговор. — Тебе, блять, этого мало было? — В моем списке это было только первым. — Бля-я-я-ять, — он откинул голову на матрас, заунывно протянул, затылком засадив по пластиковому контейнеру. Удивительно, что когда ложился, не попал в остальные. — Сука, — мешающееся было отодвинуто в сторону и почти свалилось на пол. Больше неудовольствия парень получил от потребности убрать ладонь с задницы Очако. — Ну и сколько их в твоем списке? Урарака быстро раскидала несущественное в сторону, вычленяя важное и нужное прямо сейчас. — Пять?.. — неуверенно протянула она, понимая, что оба устали, Кацуки так и вовсе все свободные силы исчерпал. — Судя по еблу, их было больше, — вздох. — Ну? До утра орать друг на друга будем или хотя бы до полуночи управишься? — Самая важная это вот эта, — она взглядом обрисовала все происходящее. Урарака на нем, ноги раздвинуты, промежность чуть ниже его паха, а мужские руки не целомудренно под лопатками, а со стабильностью смертника на заднице. — Я подумала, что чтобы не было больше, как днем, стоит расставить какие-то границы. — Ты в курсе, что границы приличия уже давно вышли нахуй и натягивать их как сову на глобус бессмысленно? Очако сморщила нос, почти взвившись с «не у меня же возбуждение!» Оно так-то у них обоих, просто у парня заметнее и сложнее скрыть, и он на него сам реагирует. Урарака вон, промокшие трусы только задней мыслью отметила. — Я про твои и мои границы, а не про общепринятые. — Руки с жопы не уберу, — безапелляционно ответил Бакуго, с острой усмешкой сильнее вжимая ладони. Урарака вздохнула и закатила глаза — это было первым шагом к их попытке расставить нормы, но где Кацуки, а где подготовка… — Хоть какое-то удовольствие от твоих постоянных попыток выжрать мне нервы я должен получать? Вот и все, тогда не пизди. Дальше. — Бакуго. Я просто хочу понимать, где мне тебя можно трогать, а где нет, когда трогать, а когда нет. И тебе сказать то же самое, чтобы нам обоим было комфортно и не было никаких… казусов, — Очако неловко поерзала, пытаясь наощупь определить, как близко она к той самой части тела, которой нельзя касаться. И можно ли ей расслабить ноги, чтобы распластаться уже окончательно, потому что Бакуго начал не просто держать, а сминать, изучать, гладить. И если еще чуть-чуть, то Урарака начнет подставлять задницу, как кошка. Так лучше не делать — во избежание. — Урарака, — голос звучал серьезно, без налета той ленивой и насмешливой хрипотцы, которая была до. — Ты страдаешь хуйней. Откровенной.  — Почему? — Потому что. Стояк у меня не потому, что ты меня не там трогаешь. А потому что, сука, трогаешь. Это биология, ты ее че, прогуливала? — То есть мне лучше слезть и сесть на стул? — Че, запугал? — он хмыкнул. — Правильно, бойся меня, блять. Урарака строго на него смотрела и не двигалась. Она была рада, что узнала эту сторону парня: относительно мирную, спокойную и язвительную. Но она оставалась частью все того же Бакуго, который либо матерился, не отвечая по делу, либо насмехался, все так же не отвечая по делу. — Хули сидишь? — руки с задницы он не убирал, продолжая держать. Очако смотрела на него, не понимая. Рот расходился с телом и чему верить, на что опираться, она не знала. — Ты не ответил. — Блять, Урарака, ты думаешь, если в первый раз прокатило меня продавить, это и дальше работать будет? Давай-ка лучше сама попизди, я послушаю. — Бакуго, разве это сложно? Неужели ты не хочешь, чтобы все было, ну… Нормально? Без проблем? Кацуки посмотрел на нее со снисходительностью, как психиатр в семнадцатый раз слушает развязанного пациента о его знакомстве с Наполеоном. — С тобой, бля? Нормально? — То есть это я виновата? — Ты постоянно хуйню какую-то придумываешь и выкидываешь. Липнешь, как лист к жопе, хотя работы — дохуя. Тебе че, все клеммы поснимало, что даже обязанности тебе не указ? — Я просто хотела к тебе прикоснуться! — возражение, конечно, сомнительное, зато правдивое. — За член меня потрогай, раз так хочется. — Бакуго! Удар по груди получился несильный, хотя хотелось, чтобы там глухо отсткнуло и в голову отдало, на место встало. Урарака, натруженно пыхча — нет, с ним невозможно — попыталась сползти с парня, снова устроить переговоры лицом к лицу и на расстоянии. Потому что когда они вот так — мило, приятно и тепло, но Кацуки думает только тем, что на это тепло и приятно встает. — Урарака, ты бы свое ебало в лифте видела. Выглядела так, будто сдохнешь, если ко мне не прилипнешь. А когда зашел тот мужик, ты посмотрела на него так, будто он микроб ебучий. — Не было такого, — Очако все-таки с него сползла, подогнув колени у самых подушек. Расстояние сомнительное, меньше двух ладоней, но уже лучше, чем было. — Ну-ну, пизди побольше, — парень выпрямился на кровати и одарил ее снова тяжелым вздохом, потерев лицо. Энергия заканчивалась и держать градус разговора уже не хватало. — Что ты от меня хочешь? Чтобы я сказал, где меня трогать нельзя, чтобы тебе снова в ебучку не прилетело предложение разложить где-нибудь? Хорошо, — оскал ей не понравился. — Нигде, Урарака. Просто нигде. Я уже сказал — проблема не в месте. Ну и че делать с этим будешь? Пальцы кусать и волком на меня смотреть? Очако сморщила нос, звездой раскидываясь на освободившемся пространстве. — Нет, это невыносимо, — она вернула ему тот же тяжелый вздох и покачала головой. — Раз невыносимо, пиздуй к себе. Я спал пять часов и уже откровенно заебался от обсасывания одного и того же, — Кацуки поднялся с кровати, сгребая контейнеры и закидывая на стол. Совесть уколола, но Уравити предприняла последнюю попытку. — Хотя бы скажи, когда прекращать.  — Ты сигналов стоп не чувствуешь, куда тебе? Шпильку она не оценила — правду же сказал. Ее реально накрывает, и подобная жадность даже к сладкому не проявлялась, хотя за него Очако была готова убивать. — Блять, Урарака, ты понимаешь, о чем просишь? Это не реакция на определенную последовательность, не программный, сука, код. Схуяли я вообще тебе такую ебань объясняю? Че мне, на таймер тебя поставить? — А если таймер, то сколько? Урарака была неумолима в своем желании оттянуть неизбежное к приемлемым границам. Ей хотелось, она не спорит. Но страшно, больно, неизвестно. Малодушие просило выжимать максимум и получать от их первого этапа отношений все, хоть и он вверх тормашками. Где вообще видано, в каких книгах и манге, чтобы на третий день они сидели на одной кровати и обсуждали, что нужно делать, чтобы не вызвать стояк? Урарака нахмурилась, с другого угла сама себе показав, как это выглядит. В глазах Кацуки так и вовсе хуже — интимная тема, щепетильная, самому ему непонятная, а она чуть ли не пальцем ковыряется. «Три дня, а прошла будто вечность…» — Ой блять, иди отсюда. Таймер, сука. Тридцать секунд, довольна? — Кацуки, судя по лицу, держался из последних сил. Пребывая в тотальном шоке от происходящего и ее настойчивости, уже гнал буквально взашей. Если он ее перекрестит на пороге, Очако даже не удивится. — Хорошо. Она поднялась, замирая около него с задранной головой и мучительно сосредоточенным видом. — Ты че, реально считать собралась? Блять, Урарака, все, пиздуй. Очако не шевельнулась, приподнимаясь на носочки и клюя парня в губы. Обхватила его руку, переплетая пальцы и открывая шире рот. Бакуго приглашение не проигнорировал, хотя секунду назад гнал с глаз долой. Впился сразу же, свободную укладывая на изгиб спины, и укусил. До крови. — Уебывай. У Очако по уголку губы текла слюна, на правой ягодице звенел шлепок, а внутренний таймер отсчитал десять секунд. Но из комнаты она вышла, даже не всунув ноги в кроссовки, просто забрала их с собой и закрыла дверь. Потому что училась считывать знаки стоп.