Часть 24

К себе она вернулась слегка осоловевшая. У них же с Бакуго все… Нормально? За вычетом очевидных проблем, ее странной тактильности, озабоченности, и яркой реакции парня на ее близость. Хотя, может быть, с последним все как раз-таки нормально и очень даже по-здоровому. Оглядев свой бардак, Урарака вздохнула. Им же послезавтра уезжать. И к завтрашнему вечеру все сумки должны быть собраны, комната — вычищена и иметь изначальный вид. — Чуть попозже… — пробормотала себе под нос, наивно заверенная убеждением настолько же валидным, насколько обещание пойти в понедельник на пробежку исполнимо. Весело завибрировал телефон, Мина скинула селфи себя с уличным котом. На фоне торчали красные узнаваемые волосы. Киришима. Стоп. «Вы же в разных агентствах с Киришимой?» Несмотря на очевидную занятость, подруга на сообщение ответила тут же. «Ой, я сказать забыла. Мне же номер сняли, чтобы не оплачивать трансфер через весь город. А ему от моего отеля до агентства на полчаса ближе добираться, чем из общаги». Очако шокированно хлопнула глазами, смотря на присланную фотку спящего парня. Из-под подушки торчал цветастый квадратик презерватива. — Да ну не может быть, — неверяще буркнула, для достоверности даже увеличив изображение. Так все просто не бывает же, да? Чтобы Очако ходила и мучилась, гадая о зыбкой и покрытой завесой тайны теме секса. И тут, чуть ли не самим провидением, ей ниспослали Ашидо, которая уже. «Мина, мне надо с тобой поговорить», — печатала, едва сдерживая дрожь в пальцах. Секунду подождала, две, готовая звонить подруге по первой отмашке. Но сообщение все оставалось и оставалось непрочитанным. Плюнув на это дело и поминая любимую Ашидо не самыми хорошими словами — «вот когда действительно надо, ее нет! А когда все в порядке, в сети чуть ли не двадцать четыре часа!» — принялась разгребать завал. Делать все равно нечего, зато пять футболок, пару штанов и с десяток трусов, неведомо как превратившие комнату во взрыв на макаронной фабрике, надо убрать. Урарака уже трусы по цветам во второй раз разложила, когда телефон наконец завибрировал. «Что случилось? Мы только в номер зашли». Разница во времени отправки сообщений была неутешительна: полтора часа. Оставь ее Ашидо еще на тридцать минут одну, Очако бы пошла гуглить. Что, как известно, редко когда заканчивается чем-то хорошим. «Я могу позвонить?» Подруга набрала ее номер сама. — Ты чего? Что-то серьезное случилось? — на фоне, кажется, звучал телевизор, где-то бежала вода. — Или опять Бакуго?! Ашидо была в курсе только доброй половины, если не четверти. Времени сплетничать не было, а самое важное случалось в промежутке между сыплющимися и сыплющимися проблемами. Так что про поцелуй она не знает. Как и про то, что отношения Очако-Кацуки перестали быть несбыточным сном под нейролептиками. — …Бакубро? Он вроде как отсыпается после… писал, цитирую: «заебался», — Киришима вклинился в общую какофонию, и у Урараки перехватило дыхание. Если Эйджиро настучит парню, о чем она у Мины выпрашивала, то милости ей от нитроглицеринового точно ждать не стоит. Вообще трогать запретит, обозвав пиздлей языкастой. — Мина, мне надо, чтобы Киришима этот разговор не услышал, — Урарака сама голос понизила, вспомнив о тонкости стен, и поползла в сторону ванной. Опустила крышку унитаза, села. — Да помолчи ты! Целоваться к своему Бакубро в следующий раз полезешь, если будешь встревать! — это предназначалось явно не Уравити. — Очако, милая, что такое? Он тебя обидел? — звуки телевизора стихли, зато вода течь стала громче. — Я ванну принимать собиралась, не волнуйся, Киришима не услышит. Рассказывай. Очако набрала в грудь побольше воздуха, вытянула ноги. Было немного нервно: тема и правда щепетильная, а выпрашивать у Мины подробности ее интимной жизни в голове приравнивалось копанию в нижнем белье. Но не доверять же свое собственное бездушному интернету? — Вы же с Киришимой уже… ну… С той стороны провода отвечала ей только бегущая вода. Мина молчала. — Ало? — Урарака, ты ясновидящая, признавайся? — удивленно пробормотала девушка. — Я никому не рассказывала, ты-то откуда узнала? — По фото. — По какому? С котом, что ли? Подожди, так правду говорят, что девушка расцветает, когда лишается девственности? Что во мне поменялось? Взгляд, улыбка? — Очако была готова поклясться, что Ашидо сейчас крутится перед зеркалом. — Может, положение головы? — Мина, вторая фотка. Где Киришима спит. У него из-под подушки торчит разорванная упаковка презерватива. — Что-о-о?! — ногти застучали по экрану, раздалось сдавленное шиканье и проклятия. — Я ему голову откручу, говорила же, не разбрасывать! Я почти эту фотку маме скинула, чтобы показать, какой у меня парень красивый! — Кому-то еще скидывала? — Урарака устало откинула голову на бачок унитаза, понимая, что сложный разговор и без того будет долгим. — Кьеке, но она еще не прочитала. Ладно, неважно, уже удалила. Так что ты хотела? Узнать подробности, м? — заговорщицки отозвалась, а Урарака бы и рада, чтобы у нее все было так последовательно, как у них. Сколько Киришима за Миной бегал? Месяца три? И только через пару недель от одаривания девушкой согласия на поход в кино они поцеловались. А секс через… еще пять месяцев. Хронология со слов Ашидо, естественно. Почему тогда у Очако все по одному месту?! — …размер не измеряла, но в первые разы искренне ненавидела. Больно было, просто жуть. Я даже простыни кислотой прожгла, контроль потеряла, — продолжала девушка, пока Урарака стучала себе по голове тленностью бытия. Надо как-то быстро «обрадовать» подругу, что у них с Бакуго все относительно хорошо и избежать всех подробностей. Иначе она застрянет в ванной до завтрашнего утра. И перейти к основному, тому самому, что острое, упирается и под ширинкой торчит. — Мина, я обязательно все подробности расскажу тебе позже. Просто это для меня важно, поэтому… ты бы не могла мне сказать, у Киришимы на поцелуи есть какая-то реакция? — она зажмурилась и для проформы отвела телефон подальше от уха. Не прогадала. — Что?! Очако, кисонька моя, ты мне ничего рассказать не хочешь?! Это у кого там реакция на поцелуи, не у очкастого стажера же явно? — судя по громкости крика, конспирация была бессмысленна. Киришима уже все услышал, и никакая вода с толстыми стенами ванной это не заглушит. Вот стучи рядом отбойный молоток — может быть. — Никаких позже, Урарака. Рассказывай сейчас, иначе я отправлю Киришиму вызнавать все у Бакуго. — Шантажистка, — обиженно буркнула Уравити, сжимая переносицу пальцами. — А ты тихушница. И вообще не подруга, получается. Ты за кого меня принимаешь? Когда рассказывать собиралась, когда Бакуго бы тебе предложение сделал?! — А ты? — ввернула обратно претензию, определенно зря решив позвонить подруге. Вот мало ей было нервов и разговоров, еще захотелось? — Про поцелуй я тебе сразу же сказала! А это… Ну, я подумала, что явно не для телефонного разговора. Тем более, все произошло недавно и вообще случайно! И вообще, не переводи тему! Очако вздохнула. Потом еще раз. Попыталась сжать все события до пары предложений, да вот только как… Три дня казались вечностью — и на эмоции, и на происходящее. — Помнишь пожар? — После которого ты в больницу загремела? Да. — Перед ним. Мы были в тренировочной комнате, Бакуго учил меня… — осеклась. Она же не рассказывала и про магазин, чтобы не беспокоить и не вспоминать лишний раз. Что ж такое-то! — В общем, у нас был спарринг. А потом все как-то перешло в партер, я взяла его в захват ногами, он вывернулся и прижал меня к себе. Ну и… вот. — И это че, все? Урарака, подробности! До положения солнца в тот день и что ты поела на завтрак! — капризно протянула Ашидо, на фоне выключив воду. Судя по звукам и восторженному вздоху, она в нее залезла. — Ну? Я жду. — Мина, давай о подробностях потом. Их правда много. Я просто хочу узнать, было ли такое у Киришимы. — Ладно, ты, конечно, фиговая подруга, но я тебя все равно люблю. Чтобы по приезде сразу же ко мне в комнату, а не к Бакуго, поняла? — Очако смиренно кивнула и спустя секунду молчания исправилась, опомнившись. — Хорошо. — В чем еще раз проблема? — Сегодня, когда мы целовались, у Бакуго, ну… — Долго целовались? — Минут пять. — Где? — В конференц-зале, пока бумаги разгребали. — Прямо с языком? — Да, — за бездумный ответ и хитрую подругу хотелось саму себя ударить. — Мина! — Мне же интересно! И вообще, это для науки. Если бы вы просто за руки держались и три раза друг друга в губы чмокнули, то я бы сказала, что Бакуго озабоченный. И посоветовала бы тебе бежать. А так… Это нормально. Испугалась? Урарака закатила глаза. Судя по всему, из них двоих озабоченная здесь только она. — То, что это нормально, я понимаю. Я спрашиваю, было ли такое у Киришимы, и что ты с этим делала. — Когда мы в первый раз целовались за школой дольше пяти секунд, он просто от меня оторвался, прикрыл пах рукой и убежал. Потом на меня даже не смотрел два дня. Когда еще… — Ашидо задумалась. Плескалась вода, едва слышно гудели лампы, а Урараке неожиданно стало душно. — Быстро вы, кстати. Но не осуждаю. Будь у нас столько свободы, думаю, девственности я бы лишилась еще раньше, — хихикнула подруга, вызвав у Очако зубную боль. Знает она, что рано. И быстро. Без нее все прекрасно понимает, но поделать с этим вихрем и катящимся снежным комом ничего не может. — Мина… — воспитательным тоном отозвалась Уравити, слегка приоткрыв дверь в ванную. Хотелось верить, что Бакуго видит десятый сон, и от ее шушуканий за стенкой не проснется. — Все-все, вспомнила. Во второй раз это было перед контрольной по алгебре, помнишь? Я у него до самой ночи сидела, пока он мне ценные знания от Бакубро передавал. Там тоже. Просто целовались, а он снова подскочил и попытался сбежать. А я девочка смышленная, подготовилась, почитала про это и его остановила, — Ашидо заливисто рассмеялась, точно погрузившись в воспоминания. — Ой, видела бы ты его лицо! Цветом, как волосы, а глаза-а-а! — Мина… — снова попросила Урарака, пытаясь вернуть к нужной теме, исключающей воспоминания. Она бы их с радостью послушала, но в другой обстановке и не сейчас. — Кхм, ладно. Короче, я просто попросила его расслабиться. — И помогло? — Нет, конечно, мы же дальше целоваться продолжили. Просто потом я ушла, оставив его одного. Напряжение снимать, так сказать. Урарака глупо хлопнула глазами, уже слыша «милостиво предлагаешь мне успокоить свое траханье и просто потом подрочить? Ебнутая?» Такой вариант ей точно не подходит. — Это как-то… — «нечестно». — Ох, прости, родная, я тоже тогда была не готова к предложению своей руки! Тоже боялась, просто не хотела отпрыгивать друг от друга, как мыши по углам, едва у него там что-то шевелиться начнет! — в сердцах фыркнула девушка, судя по звуку, шлепнув по поверхности воды. — Прости. — Ладно. Раз этот вариант не подходит, тогда рассказываю про третий раз. Там я уже была во всеоружии. Запоминай, — она снизила голос до шепота. — Это называется петтинг, потом погугли. Просто касания через одежду, ты даже ничего не увидишь, если Бакуго быстро, ну… Ты поняла. Если ему не хватит, то, возможно увидишь. Хотя можете свет выключить, не так страшно будет. Будь у Очако блокнот и очки для придания серьезности, она бы их на переносице поправила и ручкой щелкнула, чтобы все в столбик записать. Но секунду спустя опомнилась. Третий вариант для них рановато — сугубо мнение Урараки, которая еще не нацеловалась, чтобы куда-то лезть. Но и второй выглядит несправедливым — ей удовольствие, а Бакуго, возможно, боль. Интересно, терпеть стояк неприятно? — Мина, тебе Киришима не говорил, когда у него… — мысленно называть вещи своими именами проще, чем, оказывается, с близкой подругой. — Когда он долго возбужден, это неприятно? — Хм… — Ашидо задумалась, всплеснулась вода, зашуршало в динамике. — Не помню такого. Сейчас, подожди, — секунда, Очако не успела обработать и отреагировать, как… — Мина, нет! — Киришима! Эйджиро, иди сюда! Поздно. Скрипнула дверь, приглушенный голос парня цвел комплиментами и всем интимным, что принадлежит для разговора двух людей, но никак не присутствия третьего лица. — …чтобы я присоединился? Спинку потереть? — Мочалку на место положи и руки по швам, — раздался шлепок по рукам. — У тебя когда долгое время стоит, это больно? Урарака окончательно сползла по унитазу вниз, уперевшись ногами в тумбу под раковиной, и сжала переносицу пальцами. Мысленные молитвы и просьбы прекратить на подругу эффекта не возымели. Очако так и видела эту картину даже перед закрытыми глазами: Ашидо, голая, в ванне, окруженная пеной; замерший у бортика Киришима, склонившийся над ней, уперевшись руками и пачкая кончики пальцев пеной. С явным намерением во взгляде и позе. — …не понял. Тебе зачем? — Мина, я тебя умоляю, не надо! — запищала в телефон Уравити, сжав пластиковый корпус пальцами и тряся им. — Цыц, — пришикнула она на нее. — Просто ответь. Для науки. — Подожди… Ты с Ураракой? — секундная пауза с отчетливым скрипом шестеренок. Очако отстраненно успела подумать: «Кацуки меня убьет». — Бакубро? Почему я ничего не знаю?! — Мина, если Бакуго узнает, мне не будет светить ничего, кроме медного таза! — взмолилась, мечтая о телепортации, лишь бы пристукнуть подругу чем-нибудь по темечку. Из искренней любви. — Да тихо ты! Все нормально будет! — снова зашипела на нее Мина, разрываясь между двумя собеседниками. — Киришима, просто ответь. И Бакуго ни слова. Понял? — Понял я, понял. Ну… Это не больно. Просто сразу же начинаешь думать совсем не головой. И если долго, то сдерживаться становится сложно. Мысли только об одном. По хриплому звучанию голоса Киришимы Очако понимала, что многое недосказано и скрыто. Очевидно, несомненно. Она бы вообще отказалась говорить, зная, что кто-то третий слышит. Стало стыдно. По-испански. За позорницу подругу, ее беспардонные методы и за себя в соучастниках. Извинилась бы перед Эйджиро, но от этого будет еще более неловко. «Прости, что слушала про твои подробности стояка, чтобы понять, как он работает у Бакуго» Сегодня день неуместных извинений, Очако так и записала. — Ладно, Мина, спасибо. И перед Киришимой извинись. — За что? За биологию не извиняются! Где-то на задворках сознания чужой надорванный голос отозвался схожим образом. — Ему явно было неловко. Тебе совсем его не жалко? — Так и скажи, что просто хочешь меня отчитать, чтобы ничего про ваши отношения с Бакуго не рассказывать, — фыркнула подруга, а Очако сразу же заткнула все нравоучительные мысли, неосознанно вылезшие на передний фон. — Я пошла. Мойся спокойно и не утопи телефон. — Урарака, а как же..! — девушка сбросила вызов быстрее, за что поплатилась посыпавшимися сообщениями с обвинениями. Ничего страшного, завтра Мина остынет, она извинится и все наладится. Кроме их отношений с Бакуго. Что ей прикажете делать с этой информацией? Теперь стало страшно даже случайно касаться, зная дословно, какую реакцию она вызывает. Кацуки не юлил и не утаивал, говорил все в лоб и открыто: действительно хочется, действительно сдерживается. И если Урарака продолжит игнорировать сигналы стоп, все приведет к ее раздвинутым ногам. — Пу-пу-пу… — выдохнула, прикрывая дверь в ванную и прожигая взглядом смежную с комнатой Бакуго стену. Это что, теперь не целоваться, получается? Мысленная пощечина заставила вспомнить о наличии воспитания и долгой работы ее родителей над умницей-дочкой. Которая последние три часа только и делает, что думает о сексе, возбуждении, гениталиях и биологии. Не просто ведь думает, осмелилась обсуждать, да не раз! Плюхнувшись лицом в подушку, Урарака застонала и заставила себя думать о другом. О предстоящей учебе, завершении практики, хотя бы о новом сезоне долгожданного аниме или пресловутом мультике из детства! На витке мыслей о споре с ее подругой по песочнице о том, что Рарити лучше Флаттершай, Очако заснула.