Глава 7

      Остановившись около деревянной двери, Анна поднесла к ней руку, чтобы постучать, но так и не сделав этого, спрятала руки за спиной. Как некстати всплыли воспоминания, которые Горской хотелось бы забыть.       Чертыхнувшись на собственные мысли, Анна медленно выдохнула сквозь зубы и постучала в кабинет приказчика. Посчитав, что за сим она уведомила о присутствии, девушка толкнула дверь и оказалась в смутно знакомом кабинете.       Старую мебель заменили качественный стол из красного дерева и небольшая софа. От прошлого интерьера остались лишь обои на стенах с причудливым узором и большой ковер, который занимал всю площадь кабинета.       От разглядывания рабочего места ее прервало деликатное покашливание: – Доброго дня, сударыня, – вежливо начал полненький мужчина, поклонившись перед девушкой. – Чем могу Вам служить? – Здравствуйте, – отстраненно кивнула девушка. – Если я не ошибаюсь, вы Лаврентий Павлович, приказчик барона Горского. – Все верно, – напрягся мужчина. – Но Михаил Александрович сейчас отсутствует. – Благодарю за столь ценную информацию, – девушка снисходительно улыбнулась. – Но я здесь не для заказа. Господин Горский – мой супруг. Увидев, как побледнел приказчик, Анна невольно заволновалась, не станет ли почтенному работнику плохо с сердцем. – Вы жена барина? – переспросил мужчина слабым голосом. – Вы верно услышали, – кивнула брюнетка. – Анна Алексеевна, баронесса Горская. – Да, баронесса, – как в небытие повторил Лаврентий Павлович. – Раз уж с моим дражайшим супругом случилась такая пренеприятнейшая ситуация, я посчитала своим долгом поддержать его, и конечно же дело, которым он так вдохновляется, – речами девушки можно было варить патоку. Произведенного впечатления ей показалось недостаточно, поэтому Анна извлекла платочек и промокнула глаза. – Мне так не хватает мужа.. Надеюсь я смогу здесь найти новую отдушину. – Это так вдохновляюще, – тяжело выдохнул приказчик. – Как я могу вам помочь? – Для начала помочь мне ознакомиться с расчетным листом и письмами авторов, – улыбнулась девушка и направилась к столу. – Надеюсь, вы не против?       Расстегнув пуговицы на платье и стянув шляпку баронесса передала предметы гардероба мужчине, после чего по-хозяйски расположилась за столом. – Я не очень разбираюсь в издательском деле, – неловко улыбнулась Анна. – Однако, буду очень благодарна если вы подробнее расскажите мне о каждом издаваемом авторе.       Взяв в руки расчетный лист, Анна внимательно прошлась взглядом по фамилиям авторов. Кто-то был смутно знаком и девушка даже читала некоторые произведения, а кто-то встречался впервые, поэтому баронесса предвкушала открыть для себя новых публицистов.       Задумчиво вздохнув, Лаврентий Павлович вспомнил: – Один из издаваемых авторов это Матвей Алексеевич Александров, он проживает в Курске и раз в два месяца присылает нам свои стихи, – мужчина протянул девушке тонкий сборник. – Пишет весьма недурно.       Пролистав тонкую книжку, Анна отметила, что поэзия Александрова отдает легкой трагедией, но сказать, что это было плохо – не могла. Его произведения действительно трогали за живое. – Как давно вы издаете сие творение? – поинтересовалась девушка, помечая фамилию автора в списке. – Он пишет очень красиво, очень метко попадает в душевные трагедии большинства, отчего такой маленький тираж? Я даже не встречала его фамилию в Петербурге. – Михаил Александрович не считал Александрова выгодной инвестицией, – нахмурился мужчина. – Ему не понравится если вы что-то поменяете. – Мой муж опасается перемен, – девушка мило улыбнулась. – Я же мыслю тем – что сама бы приобрела.       Ощутив на себе насмешливый взгляд мужчины, который открыто демонстрировал полное пренебрежение к словам девушки, Анна нахмурилась. – Вы со мной не согласны, Лаврентий Павлович? – холодным тоном поинтересовалась Анна, не поднимая головы от расчетного листа. – Нет, что вы, голубушка, – замялся мужчина, но Горская вскинула руку в предупреждающем жесте и перебила приказчика. – Анна Алексеевна, – отрезала баронесса. – Я не ваша дочь и не приятельница, обращайтесь соответствующе. – Да, конечно, Анна Алексеевна, – повторил голос. – Вы уверены, что барин после не будет сердиться на Вас за самоуправство? – Михаилу Александровичу будет не до этого, – улыбнулась Анна, а после погрузилась в бумаги, переписывая список авторов и внося изменения в тираж.       Не обращая внимание на бурчание мужчины, девушка внесла несколько корректировок, а после запросила адреса тех, кому издательский дом отказал. – Зачем вам нужны их адреса? – не понимал Лаврентий Павлович, с изумлением наблюдая, как баронесса увлеченно расписывала что-то на листке. При попытке заглянуть через плечо, чтобы понять о чем она пишет, он смог только увидеть, что Горская оставляет какие-то краткие пометки. Из-за этого было невозможно разобраться в том, что на самом деле происходит в голове девушки. – Хочу предложить некоторым из них встретиться, можно попробовать сделать пробный тираж, – девушка закусила карандаш. – Это будет не прибыльно, но если кто-то действительно понравится почтенной публике, то мы заработаем вполне неплохо. – Вы любите рисковать, Анна Алексеевна, – отметил приказчик. – Нет, – мягкая улыбка появилась на бледном лице девушки. – Но я не понимаю, почему вы, управляя мануфактурой, не пытаетесь вносить какие-либо корректировки. У вас такие огромные возможности!       Анна даже приподнялась с кресла: – Типография при собственном издательстве! Конечно, издавать популярные произведения хорошо, я и не предлагаю отказываться от этого источника заработка, но можно пробовать новое. Чтобы нас отличали от конкурентов. – У вас очень светлая голова, – улыбнулся Лаврентий Павлович. – Но многие произведения откровенно говоря полны революционных идей и публиковать такое – все равно, что сложить голову на плаху, в особенности голову вашего мужа. – Нет нужды публиковать подобную литературу, мы же вычитываем произведения до того, как пускаем их в печать, разве нет? – Анна эмоционально развела руками. – Достаточно лишь дать неизвестным авторам шанс на публикацию, не все произведения носят политический характер.       В кабинете повисла тишина после бурной тирады, Анна опустилась обратно в кресло, а Лаврентий Павлович присел на стул для посетителей. – Вы наверняка знаете, что этот издательский дом ранее принадлежал другой дворянской семье, – начал мужчина и дождавшись кивка девушки продолжил. – Ваш муж приобрел это дело как выгодный актив и не интересовался им от слова совсем. Но несколько лет назад, предыдущий приказчик был убит на своем рабочем месте, и по слухам, именно одним из таких авторов он был убит. Видимо, не приняли в печать какое-то стихотворение. – Право слово, Вы словно страшилки баете, – натянуто улыбнулась Анна. – Не слишком ли много слухов? – Меня здесь раньше не было, поэтому утверждать не могу, но прошу вас быть осторожной, Анна Алексеевна, – кивнул мужчина. – Не хотелось бы повторить судьбу своего предшественника, тогда точно слухи поползут. Лаврентий Павлович рассмеялся, и девушка поддержала его улыбкой.

***

      Размашистым шагом ступая по коридорам Зимнего дворца, Александр Христофорович выстраивал в своей голове всю известную ему информацию о декабристах в точную систему. Взвешивая показания каждого из допрошенных декабристов, Бенкендорф готовился дать Императору характеристику ключевых деятелей восстания.       За все время расследования, Бенкендорф, Боровков, Татищев и многие другие участники расследования пришли к выводу о том, что большинство декабристов и не видели в своих помыслах преступления. В беседах многие озвучивали то, что позже вменялось в делах.       Остановившись у белоснежных дверей, генерал кивнул камердинеру в знак приветствия. – Проходите, Александр Христофорович. Его Императорское величество уже ожидает Вас, – раскрыв перед мужчиной двери, стражник покоев императора пропустил Бенкендорфа вперед. Зайдя в просторный кабинет, Бенкендорф поклонился императору: – Ваше Величество! – Александр Христофорович, – кивнул император выходя из-за стола. Пожав руки, Николай Павлович указал пригласительным жестом на стоящие в кабинете диваны. – Догадываюсь, что беседа нам предстоит долгая.       Кивнув в знак согласия, генерал-адъютант дождался, когда император устроится на диване, а после опустился напротив, раскрывая папку, которую доселе держал при себе. – И так, Александр Христофорович, – прервал тишину император, наблюдая за хмурым взглядом начальника штаба Гвардейского корпуса. – Я конечно вижу, насколько вы горите желанием вести разговор, но боюсь начать все-же придется. – Прошу прощения, Ваше Величество, – резко кивнув, Бенкендорф выложил на стол список фамилий. – Это – ключевые фигуры движения декабристов, в особенности рекомендую обратить внимание на Трубецкого. Он конечно сотрудничает с Вами, Николай Павлович, но боюсь его роль в восстании нельзя недооценивать. – Трубецкого избрали диктатором восстания, но по правде - он трус, который очень боится за свое будущее, – кивнул император, вспоминая слова Трубецкого на личной беседе. – Что можете сказать о Муравьеве-Апостоле? До меня дошли слухи о том, что он жаждет встречи со мной личной встречи. – Все верно, слухи не врут, – кивнул генерал. – Влияние Сергея Муравьева огромно, для многих бунтовщиков он такая же легенда, как Пестель. Многие характеризуют его, как человека честного, не помрачающего своего достоинства ни трусостью, ни подлостью. Они обожают его, и для них нести наказание вместе со своим кумиром – честь. – Вы озвучиваете слова бунтовщиков, но не озвучиваете своего мнения, Александр Христофорович, – хмуро отметил император. – Моя оценка субъективна и не может быть использована в качестве аргумента, Ваше Величество. – Оценка бунтовщиков также субъективна, – отрезал венценосец. – И чтобы мы могли принять верное решение, мне нужны две стороны медали. – Муравьев харизматичный лидер, он определенно умеет и знает, как очаровывать, пользуясь своим обаянием вести за собой. Один из декабристов, Михаил Бестужев-Рюмин, вспоминал во время нашей беседы о том, что Муравьеву-Апостолу не было нужды готовить солдат, он заранее был уверен в их преданности.       Император внимательно слушал генерала, отчетливо осознавая, насколько важные люди были задействованы в восстании. Между тем, Николай Павлович также вспомнил момент принятия присяги, когда члены совета читали клятву верности, поведение каждого, кто кланялся и принимал Николая, как императора. Слегка тряхнув головой, Романов постарался избавиться от тревожных размышлений и сосредоточится на словах Бенкендорфа. – Бестужев-Рюмин? – переспросил император. – Он также есть в вашем списке. – Да, верно, но он не дает никаких показаний против других бунтовщиков. Честен, верит в всеобщее благо, но в силу возраста несколько наивен. Мечтал стать дипломатом, что интересно, именно такую функцию он и выполнял в рамках общества. Вел переговоры. – Вам он импонирует, да, Александр Христофорович? – лукаво поинтересовался император, наблюдая за мужчиной, которого знает с детства. – Нет, но он открыт для диалога больше, чем большинство в списке, – кивнул Бенкендорф. – Открыт для диалога значит, – кивнул Николай Павлович. – Думаю мы могли бы с ним побеседовать, как вы думаете? – Думаю, для Михаила Бестужева это будет честью, – задумчиво кивнул генерал. – Но не стоит ожидать от него клятв верности, Ваше Величество. Он искренно верит в то, что столь резкие радикальные перемены возможны. Вероятно, это последствие «детей Отечественной войны». – Я встречусь с ним, – принял решение император. – Все же, редко можно услышать от вас такие речи, мне право слово, стало интересно. Почтительно кивнув императору, генерал перешел к следующей фамилии.

***

      Сидя за туалетным столиком, Анна разглядывала шкатулку с ювелирными украшениями. За последние три года, она была на балу всего раз, и тот закончился не самыми положительными последствиями. Сейчас, Горская хмуро думала над тем, как должна выглядеть в высшем обществе.       Сшитое на заказ бирюзовое платье уже ждало своего звездного часа и теперь, сидя в одном корсете и панталонах, девушка раздумывала, как должен будет выглядеть образ сегодняшним вечером. – Надо было ссылаться на неотложные дела и сидела бы дома, в тепле, с книжкой, горячим чаем и Глашей под боком, – вслух ворчала Анна, прикладывая серьги к ушам.       В комнате раздался тихий стук, а после в спальню проскользнула Глаша, которая с хитрой улыбкой рассматривала баронессу. – Настоящая красавица, – улыбнулась девушка. – Эта красавица в шаге от того, чтобы отправить извинительную записку Елизавете Павловне, – выдохнула сквозь зубы Анна. – Право слово, соглашаться на этот прием было верхом глупости. – Графиня написала вам личное письмо, а не просто приглашение, думаю она желала ее видеть, – Аглая встала за спиной девушки, и вытащив заколку распустила пышные кудри. – К тому же, вы сами сказали о том, что отказать Елизавете Павловне будет неприлично. – Вероятно, я была не трезва рассудком, – отрезала Анна, наблюдая за тем, как Глаша выделяет вертикальный пробор, а после заплетает некрепкие косы. – Анна, ты ведь сама все прекрасно понимаешь, – отрезала помощница, эмоционально перескочив на неформальное обращение. – Сейчас вы жена барона и у вас есть его протекция, даже с учетом, что он арестован. Если с ним что-то случится или его лишат титула, имущества, ты окажешься в затруднительном положении без какого либо веса в обществе. – Ты права, – хмуро согласилась девушка. – Сидеть в поместье годами и не появляется в высшем обществе было легко, я отвыкла от шумных мест. – Легко? – удивилась Аглая. – Кажется до брака, вы очень старательно лавировали между светскими приемами и литературными вечерами. Михаил Александрович завидовал тому, как вы легко могли вывести на разговор тех, кто значительно влиятельнее. – Ты забываешь, что я была юна и неопытна, в силу возраста у меня не могло быть других увлечений, так что Михаил тут непричем, – отрезала девушка, хмурясь, когда Глаша закрепила две тонкие косы на макушке, а после прочесала распущенные снизу волосы. – Как скажите Анна Алексеевна, – хмуро кивнула Аглая, не желая разводить дискуссию. – Добавим украшения в прическу? – Можно вот эти голубые шпильки, – предложила Анна, извлекая из полки заколки с яркими цветами. – Будут держать прическу, к тому же прекрасно сочетаются с платьем. Расположив шпильки, как ободок, Аглая удовлетворенно улыбалась. – И такую красоту всегда прячете, – цыкнула помощница, наблюдая за тем, как Горская надевает серьги. – От моих обычных причесок, эта отличается тем, что волосы распущены, да украшения присутствуют. – Зато, как сразу глаза ярче стали, будто вам снова шестнадцать, – весело хихикнула Глаша. – Надеюсь меня не спутают с дебютанткой и мне не придется проводить вечер в компании юных ухажеров, – хмыкнула Анна, направляясь к гардеробной.       Спустя пятнадцать минут, облаченная в воздушное платье, которое подчеркивало тонкую талию и хрупкость фигуры, Анна покружилась перед Глашей. – Словно заграничная принцесса, – восхищенно вынесла вердикт Аглая, протягивая баронессе бланжевые шелковые перчатки и веер. – Мне будет без тебя очень скучно, – обняла девушку Анна. – Наоборот, вы должны повеселиться, – тепло ответила на объятия Глаша.       Накинув на плечи Горской сартинку, Глаша дала знак извозчику, что можно ехать.       Устроившись в экипаже, Анна сцепила подрагивающие от волнения руки в замок и дала сама себе наказ: порадоваться за приятельницу и насладиться праздником.

***

      Стоя у входа в величественную усадьбу, Анна вежливо улыбалась знакомым, которые мимоходом здоровались. Развязав ленты, девушка передала сартинку лакею и продемонстрировала приглашение, после чего прошла в зал, где проходил прием.       Оказавшись в просторном бальном зале, Анна увидела в центре будущую супружескую пару. – Елизавета Павловна! Ваше Сиятельство! – Анна присела в реверансе перед графиней и князем. – Аннет, право слово, что за официоз, – воскликнула Строганова и обняла замявшуюся девушку, отвыкшую от столь явного проявления чувств. – Действительно, Анна Алексеевна, – улыбнулся князь. – Просто Иван Дмитриевич, друзья моей возлюбленной – мои друзья! – Поздравляю с помолвкой, надеюсь ваша любовь будет длиться вечно, как звезды светят на небе! – улыбнулась Анна, желая сместиться с центра зала, где хозяева бала и она сама были как на ладони. – Благодарю, баронесса, – кивнул мужчина, а после оглянулся на голос, окликнувший его. – Дамы, я оставлю вас ненадолго, прошу вас, не скучайте! Проводив князя взглядом, Анна повернулась к довольно улыбающейся Елизавете: – Наконец-то я тебя увидела, – тихо воскликнула девушка. – Я переживала, что барон тебя скушал, и всем говорит, что ты предпочитаешь образ жизни затворницы.       Взяв девушку под руку, Елизавета прошествовала с Анной в сторонку, ощущая кожей, как знакомой юности неудобно в центре внимания. – Боюсь, мой супруг точно передал мои пожелания, – натянуто произнесла Горская. – Супружеская жизнь быстро меняет людей, опомниться не успеешь, как любимые увлечения будут заменены нежными вечерами.       Чуть не дернувшись от отвращения к тому, что только что произнесла, Анна заметила разочарованный взгляд подруги юности. – Елизавета Павловна, то, что так случилось у меня – не значит, что так будет у вас, князь в вас души не чает, это видно, – постаралась поддержать девушку баронесса. – Благодарю, Анет, – вновь загорелась графиня. – Я слышала о том, что случилось с вашим супругом, мне очень жаль. – Благодарю за слова поддержки, – кивнула брюнетка. – Надеюсь на справедливое расследование, но ввиду декабрьских событий – едва-ли. – Все обязательно образуется, наш Император не позволит несправедливости случиться! – Строганова схватила Анну за руку. – Вот увидите, вы еще обнимите своего супруга. «Упаси Господь меня от такой участи» – подумала девушка и сжала руку будущей княжны. – Пойду искать Ивана Дмитриевича, – скороговоркой выговорила графиня.       Оставшись в одиночестве, Анна приняла бокал из рук услужливого лакея, и прислонилась к колонне. Наблюдая за юными девицами, совсем недавно вышедшими в свет, ей было немного завидно. Они были невинны и счастливы в своей юности, и Горская с горечью понимала, что даже если захочет, то танцевать и веселиться с такой-же беззаботностью она не сможет.       Анна наблюдала из тени за стуком дамских каблуков, тихими и громкими перешептываниями, за чьими-то незаметными прикосновениями двух влюбленных, которым казалось, что их никто не замечает. Анне нравилось представлять. Она придумывала людям их истории и развлекала себя, потягивая пьянящее шампанское.       Размышления девушки прервал вкрадчивый голос: – Помнится, при нашей прошлой встрече, вы упоминали, что не питаете любви к балам и шумным мероприятиям.