Глава 8

      Резко обернувшись на голос за спиной девушка встретилась с проницательным взглядом глубоких карих глаз. — Ваше превосходительство, — учтиво кивнула девушка. — Анна Алексеевна, — поздоровался Бенкендорф, внимательно наблюдая за баронессой. — Вы меня напугали. — Прошу меня простить, такового намерения я не имел, — улыбнулся генерал, но отчего-то Анне казалось, что это скрытая насмешка.       Кивнув, девушка вернула внимание к танцующим парам. — Вы так и не ответили на мой вопрос, Анна Алексеевна, — вновь прервал ее мужчина. — Я не слышала никакого вопроса, Александр Христофорович, — сухо ответила девушка, начиная испытывать раздражение от навязанной компании.       Стоя на приличной дистанции от баронессы Бенкендорф внимательно следил за тем, как в руки девушки перекочевал уже четвертый бокал за вечер. Проигнорировав нежелание Горской вести диалог, он нагло нарушил ее пространство встав напротив, полностью перекрыв возможность наблюдать за происходящим в зале. — Вы получили мое письмо? — прозвучал вопрос. Тон Бенкендорфа был спокоен и холоден, впрочем, как и он сам. — Получила, — раздраженно кивнула девушка, ощущая себя все еще больше не в своей тарелке чем раньше. — Надеюсь, Вы сделали то, что я просил? — терпеливо уточнил мужчина, не сводя глаз с девушки.       На этот вопрос Анна едва не фыркнула. Бенкендорф не просил — он приказывал. Однако озвучить сие мысли Горская не решилась. — Ваше превосходительство, — начала Анна, поставив опустевший бокал на небольшой столик стоящий рядом. — Будьте так любезны напомнить о своей просьбе.       Несмотря на подчеркнуто вежливый тон, в слегка хриплом голосе девушки сквозила издевка. Маленькая дерзость, которую она могла себе позволить, чтобы продемонстрировать недовольство. — Я просил вас придумать правдивое оправдание тому, что у вас оказались запрещенные произведения, — холодно улыбнулся генерал, считывая каждую эмоцию на лице девушки. — Ах, это, — улыбнулась Анна. — Боюсь, мне нечего вам рассказать. Этот сборник был найден мной довольно давно. Возможно я выписала его из какой-то газеты или получила от кого-то в дар. — Неужели, — мягким тоном поинтересовался мужчина, смотря в честные глаза. Не служи он Империи столько лет — с легкостью бы поверил всему, что говорила девушка. — Мне больше нечего добавить. Надеюсь, я выполнила вашу просьбу, — сделав неглубокий поклон, Анна кивнула. — Ваше превосходительство.       Развернувшись, Горская планировала найти другое тихое место для уединения, но далеко уйти ей не дали. Крепкая, хоть и безболезненная хватка на руке вынудила развернуться. — Вы не выполнили мою просьбу, Анна Алексеевна, — хмуро произнес Бенкендорф. — Я просил вас придумать правдивое оправдание, а не выдумывать стоя передо мной открыто дерзя. — Я сказала вам правду, — уставшим тоном изрекла девушка, пытаясь вырвать руку из стальных рук генерала. — И о какой дерзости речь, я бы не посмела.       Взгляд баронессы был действительно уставшим, но в глазах все еще плясали знакомые беснята. — Играете в опасные игры, баронесса, — покачал головой мужчина. — Не имею привычки к азартным играм, — отрезала брюнетка. — Так что, Анна Алексеевна, вы поменяли свое мнение о балах, раз я вижу Вас без должного сопровождения предписанного этикетом, — поинтересовался мужчина. Бенкендорф с начала вечера наблюдал весь «восторг», который испытывала девушка от бала, но не спросить не мог. — Чудесный бал, просто замечательный, — улыбнулась брюнетка, чутка кривя губы. — А без сопровождения я, к сожалению, по вашей вине. Не представляю себе сцену, в которой я еду в Петербург и умоляю Вас, Александр Христофорович, отпустить моего супруга на бал. Интересная вариация сказки «Сандрильона, или Замарашка».       Хрипло смеясь, Горская, не отрывая взгляда прожигала в генерале дыру. — Вы захмелели, Анна Алексеевна, — хмуро изрек мужчина, беря девушку под руку. — Думаю, вам нужен свежий воздух.       Проходя мимо танцующих пар, Анна пыталась избавиться от компании мужчины, но хватка на локте железной. — Мне не нравится, когда меня хватают, — прошипела девушка, оставив попытки освободиться от мужчины. — Мне не нравится, когда мне лгут, но приходится же выслушивать ваши сказки, — жестко отрезал Бенкендорф, кивая здоровающимся с ним мужчинам. — Могли бы не приближаться и тогда настроение было бы замечательное.       Не обращая внимание на оборачивающиеся им вслед пары и немые попытки баронессы просить о помощи, генерал вывел Горскую на балкон.       Оперевшись на перила, Анна сложила голову на руки и тяжело дышала, не особо задумываясь о том, какое впечатление производит.       На обнаженные плечи девушки опустился тяжелый мужской мундир. — Если кто-то увидит нас в таком положении — это уничтожит мою репутацию, — изрекла девушка, но попыток что-то изменить не предприняла. — Вряд-ли сюда сейчас кто-то зайдет. Бал в самом разгаре, и пары предпочитают отдавать всех себя танцам, а не мыканью по темным уголкам, — спокойно изрек мужчина, наблюдая за заметно покрасневшей девушкой. Пунцовый румянец мило украшал щеки Анны. — Да и мне не верится, что вы действительно переживаете за репутацию. — Отчего же? — поинтересовалась девушка разглядывая снежинки, которые медленно оседали на синей форме. — Вы явились на мероприятие будущей княгини без сопровождения и на протяжении всего вечера занимались лишь тем, что опустошали запасы шампанского. Почему вы приняли приглашение Госпожи Строгановой, если столь ненавидите шумные мероприятия?       Не дождавшись ответа девушки, генерал продолжил: — Вы редко распиваете шампанское, верно?       Недовольная тем, что за ней очевидно наблюдали с самого начала вечера, Анна сухо кивнула: — Вы правы. Боюсь, мне не понять тех, кто с легкостью распивает его на балах, не следя за количеством. — За сегодняшний вечер вы опустошили порядка пяти бокалов, — отметил мужчина. — Вас что-то расстроило.       Выпрямившись, Анна пробежалась глазами по стройной мужской фигуре нечитаемым взглядом, зацепившись на тонкой сорочке. — Меня расстроили вы, — изрекла девушка и стянув с плеч мундир, без слов протянула его мужчине.       Не успела девушка коснуться дверной ручки украшенной позолоченными вензелями, как Бенкендорф резким выверенным движением прижал тонкую фигурку к ближайшей колонне. — Прекратите убегать, — отрезал мужчина, опершись рукой на колонну слева от головы Анны. Таким образом она оказалась в ловушке: справа от неё была стена, а с противоположной стороны генерал, который вряд-ли дал девушке шанс сбежать. — Прекратите меня хватать, — парировала девушка, не предпринимая попытки вырваться, однако презрительный взгляд брюнетки говорил больше любого действия или слова.       Анне было действительно неприятно. Ее не раз хватали и прижимали с конкретными целями, но сейчас все было иначе. Да, она злилась на Бенкендорфа, злилась из-за того, что он мешал наслаждаться одиночеством, путал мысли, хватал, и считал, что имеет право что-то спрашивать. А он имел право. Но Анна не могла отрицать и другого. У нее складывалось впечатление, что ей ничего не грозит. Это было опасное чувство, намного опаснее страха за свою жизнь, когда она жила под одной крышей с Горским.       Смотря в глубокие, словно пасмурное небо, серые глаза, Анна внезапно коснулась ладонью его волос, которые украшали серебряные нити, а после провела ею по лицу мужчины, очертив ведомую ей самой линию. Бенкендорф замер, не зная, как реагировать на действия девушки. Кому он врет? Как реагировать он знал, вот только ему не хотелось, чтобы девушка прекращала его касаться.       Выдохнув сквозь плотно сжатые зубы, мужчина аккуратно взял девушку за запястье и убрал ее руку с лица. — Вы пьяны, Анна Алексеевна и завтра будете о многом жалеть, — спокойно отрезал он, наблюдая за замедленной реакцией баронессы. — Пьяна, да, — кивнула девушка. — Но шампанское тут не причем.       Замерев, мужчина внимательно посмотрел на замыленные голубые глаза девушки и хмуро покачал головой. — Откуда у вас сборник Серебрянского, Анна? — Александр желал бы спросить другое, но из рта вновь вылетел вопрос, касающийся его обязанностей.       Разочарованно улыбнувшись, девушка тихо выдохнула: — Мне его подарил один ухажер и опережая ваш следующий вопрос — он уже пару лет не живет в России, так что вы зашли в тупик, Александр Христофорович. Отступите и занимайтесь тем, чем занимаетесь всегда.       Выскользнув из-под мужчины, Анна дернула на себя дверь и вошла в душный зал, ощущая, как спокойствие, которое было с ней так недолго, стремительно растворилось в громкой музыке, шелесте платьев и сумбурных переговорах.       Держа в руке новый бокал, но уже не отпивая из него, а скорее для вида, Анна хмуро смотрела на позолоченные часы, думая в какой момент будет прилично покинуть торжество.       За спиной девушки раздалось деликатное покашливание: — Надеюсь в этот раз я не сумел вас напугать? — поинтересовался мужчина, разглядывая девушку из-под опустившейся слегка седоватой челки. — К моему счастью, нет, — хмуро произнесла девушка, раздраженная, что вынуждена скрашивать свое одиночество компанией генерала, который набирал в стране репутацию цербера империи. — Не желаете подарить мне танец? — поинтересовался Бенкендорф, встав рядом с девушкой, практически соприкасаясь друг с другом.       Вопрос застал брюнетку врасплох. Выразительно изогнув бровь девушка переспросила: — Танец? — Вы верно услышали, Госпожа Горская, — улыбнулся генерал и аккуратно отобрал из рук девушки бокал. — Анна Алексеевна, Вы на балу, будет неприлично не станцевать хотя бы один раз. — Зачем вам это? — сухо поинтересовалась девушка, вглядываясь в серые глаза. — Надеетесь, что я поделюсь чем-то интересным про Серебрянского? Или кто вас теперь интересует?       Поняв, что легкого разговора с девушкой не будет, Бенкендорф крепко сжал ладонь девушки и резко вывел в зал, где кружились пары. Недовольная девушка двинулась обратно, но хватка на руке не дала сделать и двух шагов.       Притянув девушку на приличное расстояние, мужчина крепко держал баронессу, не давая возможности вырваться и уверенно вел в танце. Отчего-то именно последний пункт удивил Анну настолько, что она не смогла разозлиться. — Вы удивительно хорошо танцуете, — подметила брюнетка. — Вы слишком плохого мнения о служащих империи, Анна Алексеевна, — усмехнулся собеседник.       Кружась в такт музыке, Горская с удивлением подмечала, что ноги все еще помнят шаги танцев, а музыка всплывала в памяти яркими воспоминаниями. Закрыв глаза, девушка полностью погрузилась в нежные звуки, которые творили пианисты со скрипачами. — Зачем вы написали донос на своего мужа, Анна Алексеевна? — прервал молчание Бенкендорф.       Весь волшебный момент был изуродован в один миг. Резко дернувшись, девушка споткнулась. Крепче схватив девушку за талию, чтобы та сохранила равновесие, он встретился с яркими синими глазами, в которых плескался страх смешанный с чем-то другим.       Испуганно оглянувшись по сторонам, брюнетка хмуро поджала губы. — Почему вы решили, что донос был написан мною? — поинтересовалась девушка, вернувшись к любимой тактике отрицания. — Потому что я узнал Ваш почерк, — спокойно пояснил мужчина, удерживая девушку, чтобы та не могла сбежать. — Вы писали записку слишком нервно, что бы подумать о такой мелочи верно?       Хмуро наблюдая за девушкой, которая вытянулась по струнке и натянула губы в донельзя правильной улыбке, Бенкендорф все же успел почувствовать дрожь в руках баронессы. — Александр Христофорович, мой почерк такой же, как у большинства выпускниц Московского института благородных девиц. Так что под подозрением у вас добрая половина этого чудесного города, — сладко проговорила девушка. — Начните с дам на этом балу, уверена они с радостью побеседуют с вами.       Музыка затихла, и брюнетка резко выдернула ладонь из цепкой хватки мужчины. — Госпожа Горская, если вы не желаете отвечать на мои вопросы в неформальной беседе — мы можем вновь встретиться в Петропавловской крепости. Однако не обещаю, что исход встречи вам понравится, — негромко произнес генерал, убрав руки за спину. — Это угроза, Ваше Превосходительство? — сухо поинтересовалась девушка. — Это обещание, — отрезал мужчина, понимая, своим ультиматумом окончательно обрубил возможность завоевать доверие девушки. Существовал долг и он был обязан допросить Анну с учетом обстоятельств. Баронесса абсолютно точно знала о декабристах, и теперь он окончательно уверился в этом. — Я не хочу, чтобы вы шли наряду с лицами, которых подозревали в содействии декабристам. — Вы сами противоречите себе, Александр Христофорович. Если я, по Вашим словам, донесла на мужа декабриста, прошу заметить, еще до восстания, следовательно я их осуждаю и стремлюсь помочь правосудию. — Думаю, нам все-же придется поговорить наедине, — тяжело выдохнул мужчина, утвердившись в том, что правду Анна говорить не будет. — Вы не голодны? Я знаю один прекрасный ресторан, где чудесно готовят и чтят конфиденциальность. — Я замужняя женщина, — прошипела девушка приблизившись к Бенкендорфу. — Такие предложения подрывают мою репутацию. — Рад, что вы помните о Михаиле Александровиче, — кивнул генерал, намекая на донос. — Надеюсь Вы сделали верный выбор.       Осмотревшись по сторонам, Анна увидела чету, которая определенно направлялась в их сторону. — Причины нашего ухода будете самостоятельно пояснять Елизавете Павловне, — прошипела девушка.       Словно почувствовав, что ее упомянули, перед ними появилась хозяйка бала. — Александр Христофорович! Что же вы не упоминали о своем знакомстве с Анет? — приветливо улыбнулась девушка, беря подругу под руку. — Боюсь, Вы не спрашивали Елизавета Павловна, — сдержанно улыбнулся генерал, кивая князю, который не вмешивался в разговор. — Могу я поинтересоваться какого характера ваше знакомство? — поинтересовалась девушка, улыбнувшись, когда Иван Дмитриевич заправил выбившийся локон из прически.       Наблюдая за столь милым, заботливым жестом, Анна с теплотой посмотрела на подругу, которая выглядела абсолютно счастливой. — Лизавета, мне кажется вы чересчур настойчивы в своем любопытстве, — нежно произнес князь, все еще не отрывая взгляда от возлюбленной. — Любовь моя, Вам кажется, — рассмеялась девушка, а после перевела взгляд на молчавших Анну и Бенкендорфа. — Раскроете секрет? — Беседа имеет личный характер, поэтому мне бы не хотелось распространяться, — сухо подметил мужчина. — Боюсь нам пора покинуть прием, Анна Алексеевна не очень хорошо себя чувствует.       Переведя взгляд на подругу, Анна неловко пожала плечами не желая врать девушке, и Лизавета это отлично поняла. Недоверчиво кивнув, она поинтересовалась у девушки: — Хоть в этот раз вы заедете на чай, Анна Алексеевна? — Я очень постараюсь, — улыбнулась брюнетка, а после присела в неглубоком поклоне перед князем и графиней. — Иван Дмитриевич, Елизавета Павловна, бал чудесен, еще раз поздравляю с помолвкой.       Наблюдающий за этой сценой Бенкендорф в очередной раз восхитился талантом Анны за один миг менять эмоции. Вежливо попрощавшись с хозяевами бала, генерал сопроводил баронессу к гардеробу.       Подав девушке сартинку, Бенкендорф хмуро покачал головой: — Иногда мне кажется, что вы вынашиваете какие-то фатальные планы, Анна Алексеевна. — Отчего же? — раздраженно удивилась баронесса. — Вы явно заболеть желаете.       Хмуро наблюдая за тем, как мужчина снимает пальто, Анна сделала шаг назад. — Не стоит, это лишнее. Вы хотели поговорить наедине — пожалуйста. Сейчас нас никто не услышит. — Анна Алексеевна, не нужно пожалуйста определять, что мне нужно делать, а что нет. Пока мы ждем извозчика, Вы точно простудитесь, — игнорируя недовольство девушки, генерал накинул на плечи брюнетки пальто. — И беседовать в доме князя, пусть и в прихожей, я не собираюсь. У стен есть уши, и я бы не хотел, чтобы это оказались уши Ивана Дмитриевича. — К слову о князе, отчего он вам так не нравится? — поинтересовалась девушка, уже не в первый раз замечая холодность по отношению к хозяину дома. Девушку прервала приехавшая карета. Проигнорировав вопрос Анны, мужчина подал ей руку руку, помогая забраться в экипаж, после чего сел напротив нее.       Отвернувшись к окну, девушка вслушивалась в скрип рессор погруженная в свои мысли. Стараясь не обращать внимание на расположившегося рядом Бенкендорфа, тяжелый взгляд которого она ощущала, Анна сама не заметила как заснула.

***

декабрь 1810 года.

      Сидя в карете юная девушка возбужденно теребила пальцы, за что заработала уже третий строгий взгляд от строгой родительницы, но замечания таки не последовало. Возможно из-за того, что Апполинария Константиновна Литвинова помнила, как сама была на месте дочери, а может из-за того, что понимала важность предстоящего мероприятия.       А повод волноваться у юной Ани был — девушке предстоял ее дебютный бал, и волей случая он выпал на Сочельник. Еще за два месяца до бала по Москве ходили слухи, что сам Император посетит празднество, поэтому подготовка была к нему самая что ни на есть грандиозная.       Утро наследницы Литвиновых началось в шесть утра из-за того, что девушка просыпалась каждый час, переживая, что все пропустит. Это был напрочь иррациональный страх, но справится с волнением Анюте не удавалось. Не способствовало здоровому сну и нахождение в городском доме, в котором не хватало главного — любимой подруги девушки.       Под чутким руководством гувернантки тело девушки было подготовлено особенно тщательно. Настолько тщательно, что кожа до сих пор горела огнем, но девушка даже не думала об этом. Напудренная, она с восторгом наблюдала за тем, как Марта Матвеевна сооружала на ее голове незамысловатую, но очень красивую прическу. Критично осматривая цветы, которые должны были украсить соединенные жгутики локонов, Анна уверенно выбрала белые соцветия, которые прекрасно сочетались с ее темными волосами.       Спустя несколько часов облаченная в молочное платье, украшенное голубым поясом, девушка выслушивала последние наставления матери, которая успевала при этом подбирать украшения и отдавать распоряжения слугам. — Ограничимся ниткой жемчуга, — кивнула женщина, помогая застегнуть английский замок. — Прошу тебя, будет скромна. Это твой первый выход, ты должна представить свою семью достойно.       Слушая строгие речи родительницы воодушевление девушки гасло, а вот страх разрастался с губительной силой. Нахмурившись, Аня деликатно кашлянула, перебивая Апполинарию Константиновну: — Maman, прошу Вас, не стоит волноваться понапрасну. Мадам Лефорн отлично подготовила нас к первому балу, и мы можем не переживать за наши навыки в мазурке, вальсе или полонезе. — Я не волнуюсь понапрасну, юная леди, а забочусь о том, чтобы вы ничего не забыли, — отрезала статная женщина, сердито следя за тем, как ее дочь мерила шагами комнату. — Немедленно сядьте, нам выезжать через двадцать минут, а вы устроили здесь не пойми что.

***

      Оказавшись в просторном зале, где собралось множество юных дев, невысокая брюнетка вытянулась по струнке вспоминая уроки Мадам Лефорн и присела в почтительном реверансе перед публикой.       С восхищением разглядывая пышные наряды, девушка каждую секунду получала комментарии от maman, которая была недовольна тем, что ее дочь столь откровенно не сводит глаз с проходящих мимо них пар. — Матушка, я оставлю вас ненадолго, хочу побеседовать с подругами! — скороговоркой проговорила девушка, и оставив родительницу в объятиях супруга направилась к небольшой компании девушек, на которых были такие же белые платья. — Аня, ты наконец-то вырвалась из-под крыла матушки! — обняла девушку лучезарная обладательница пшеничных кудрей. Юная графиня Строганова было самой близкой подругой в институте, поэтому сейчас она выдохнула также как и Аня, встретив кого-то родного в яркой толпе. — К счастью да! — рассмеялись девушки и отошли от шумной компании таких же щебетливых девиц. — Я думала, что мадам Лефорн или же мадемуазель фон Штерн строги к нам, но проведя с матушкой тринадцать незабываемых дней я поняла, что занудства ей не занимать. — Как я тебя понимаю, — сочувственно кивнула собеседница, отчего ее пшеничные кудри причудливо дернулись. — Моя maman сегодня цитировала мне учебник по этикету, право слово, это было ужасно. — Ты же слышала, что должен быть сам Император с Елизаветой Алексеевной, — шепнула воодушевленная Анна, оглядываясь по сторонам. — Это слышала вся Москва, Анни, — рассмеялась девушка. — Но пока императорскую чету не объявляли, можно выдохнуть.       Вновь рассмеявшись, девушки хитро поглядывали по сторонам, пытаясь отыскать среди массы гостей мужчину с чресплечной голубой лентой. Смех девушек был прерван высоким темноволосым юношей. Учтиво поклонившись он обратился к дамам: — Надеюсь, я не помешал вашему уединению? — Ну что вы, Иван Дмитриевич, вы нам никогда не помешаете, — тепло улыбнулась графиня, заливаясь краской. — Не могу не согласится, — кивнула Анна. — Как будете отмечать праздники? — Боюсь, моя матушка всерьез решила устроить сестре брак в этом году, поэтому у нас запланировано несколько балов. Я в предвкушении, — улыбнулся брюнет, не сводя глаз со Строгановой. — Елизавета Павловна, могу я пригласить вас на танец?       Замершая от удивления Строганова, была выведена из транса шутливым тычком локотка подруги, и приняв предложение вложила ладонь в протянутую руку. Наблюдая за подругой, что уверенно кружилась танце, Анна беззаботно улыбалась и едва не хлопала в ладоши от красоты, что окружала ее. — Добрый день, — рядом с девушкой раздался приятный голос. Повернув голову, Анна встретилась с лукавым взглядом сероглазого юноши. Поклонившись, светловолосый незнакомец оставил едва ощутимый поцелуй на тыльной стороне ладони скрытой перчаткой, а после представился. — Михаил Павлович Бестужев-Рюмин.       Присев в реверансе, девушка приветливо кивнула: — День воистину добрый! Анна Алексеевна Литвинова. — Рад знакомству! Вы Впервые на балу? — поинтересовался юноша, кивая на светлое платье. — Вы правы, это мой дебютный бал, — смущенно кивнула девушка, продолжая следить за танцующей подругой. — Что насчет Вас, Михаил Павлович? — Это мое второе мероприятие. — И как вам? — поинтересовалась брюнетка. — Прониклись атмосферой высшего общества? — Боюсь, я так и не смог оценить его по достоинству, — заявил новый знакомый. — Что насчет вас? — Мне нравится царящая атмосфера праздника, но я соглашусь с вами — по достоинству оценить весьма сложно. Большинство тех, кто присутствует здесь мне незнакомы. — На то это и бал, чтобы завести интересные знакомства, — подметил юноша. — И танцевать, — улыбчиво кивнула девушка, указывая на счастливо воркующие пары, что кружились в вальсе. — Анна Алексеевна, а вы не желаете потанцевать?       Выгнув бровь, Анна неловко улыбнулась. — Боюсь вы неверно истолковали мои слова, — начала было девушка но была мягко перебита. — Мне откровенно скучно, и я вижу, что вам тоже, поскольку ваша подруга по какой-то причине не рядом с вами. Так почему нам не узнать друг друга получше, Анна Алексеевна? — Сдаюсь без боя! — рассмеялась девушка. — У вас талант убеждать, Михаил Павлович.