Глава 9

      Сквозь вязкий сон девушка почувствовала почти невесомое прикосновение к предплечью. Дернув рукой, чтобы избавиться от раздражающего жеста, брюнетка с нескрываемым разочарованием вздохнула, не желая пробуждаться.       В карете царил приятный глазу полумрак, из-за чего глаза Анны быстро адаптировались к обстановке. Почувствовав на себе озадаченный взгляд, девушка наконец-то поняла где она находится. Словно по щелчку, баронесса отскочила от окна, на которое облакачивалась ранее и с идеальной осанкой кивнула мужчине: — Прошу простить за эту неловкость, — голос девушки был слегка севшим после сна, что придавало ей легкий флер загадочности. Луна ненавязчиво поглядывала в стекло, создавая полумрак. — Похоже Вы были правы, шампанское — не мой напиток.       В хриплом смешке девушки отсутствовала искренность, скорее настороженность, которую та пыталась скрыть за небольшим количеством юмора. — Все в порядке, — качнул головой мужчина. — Как вы себя чувствуете? — Все замечательно, — баронесса неловко пожала плечами, после чего приблизилась к окну. — Это моя усадьба!       Сквозь неяркие огоньки сквера в дали виднелась возвышающаяся усадьба. В удивленном голосе девушки откровенно присутствовала нотка недовольства. Загребущие руки мужчины прикоснулись к ее сокровенному — дому детства. — Что вас удивляет, баронесса? — поинтересовался мужчина, выходя из кареты и подавая руку девушке для опоры. — Я посчитал, что везти вас заснувшую в ресторан бесполезно. — Как предусмотрительно, — сухо ответила девушка, запахивая, все еще надетое на нее, пальто мужчины плотнее.       Разрушив идеальный рисунок снежинок, что рисовали узор на брусчатке, баронесса отошла от мужчины на расстояние вытянутой руки. Погруженный в свои мысли Бенкендорф не отреагировал на движение рядом, думая о чем-то своем.       Неровной походкой девушка направилась вдоль сквера, наблюдая за снегом, который тревожно танцевал вальс вокруг горящих фонарей. Хотелось того девушке или нет, но она невольно проникалась атмосферой царящей в воздухе.       В этой усадьбе Анна провела практически все детство и юношество, зная каждое дерево и куст с черноплодкой. Почему-то именно сейчас она вспомнила как вместе с Михаилом и Глашей устраивала летом пикники под раскидистым дубом, обсуждая новую скандальную публикацию, привезенную из Франции после победы в Отечественной войне. Закусив губу Горская подумала о том, что больше никогда не повторит таких уютных вечеров. — Я провожу вас, — строгий голос выдернул из грустных дум.       Ухватив брюнетку под руку мужчина чинно шел нога в ногу с Анной, подозревая, что с тем количеством выпитого баронесса банально не устоит на ногах. — Не стоит, здесь идти десять минут, — покачала головой девушка, желая отвязаться от навязанной компании. — Боюсь, я оставлю без внимания ваше пожелание, — сухо отрезал мужчина. — Не думаете о своей репутации, подумайте о моей. Баронесса уезжает с бала с мужчиной, а на следующий день вся общественность узнает, что с ней что-то произошло. Я не то чтобы переживаю за свою репутацию, но мне бы не хотелось мешать свое имя с подобными скандалами.       Бенкендорф лгал и не нужно было обладать какими-то экстраординарными способностями, чтобы это понять. Человеку, занимающему чины генерал-адъютанта и начальника штаба Гвардейского корпуса не интересно мнение общественности на его счет, лишь императорские приказы и направления, способные возвысить империю.       Натянуто улыбнувшись девушка ускорилась, желая быстрее добраться до дома и поделиться с Аглаей всем спектром эмоций, которые ощутила на балу. Пальто мужчины грело не очень сильно, и Анна с сожалением подумала о том, как бы не простудиться в такую погоду. — Раз вы пришли к смирению, быть может обсудим то, что вы скрыли свою связь с декабристами. — Какую связь? — раздраженно повела плечами девушка. — Ранее вы утверждали, что не знаете о связях мужа с заговорщиками, однако, у меня сложилось иное представление, — сухо отметил Бенкендорф с любопытством думая, что Горская выдумает на этот раз. — Прошу меня простить, Ваше Превосходительство, но вероятно в этом случае вы ошиблись. Я действительно не осведомлена о том, что связывает моего мужа с восставшими, — пожала плечами девушка. — Но за день до восстания — Петербург покинули, — в голосе генерала резанула сталь. — Решила навестить родительскую усадьбу и постараться разобраться с делами мужа, почему я должна объясняться? — Потому что вы лжете, Анна Алексеевна.       Это было произнесено без какого либо осуждения. Просто факт. Данность, которая есть. Остановившись, брюнетка повернулась к мужчине и с хмурым прищуром посмотрела ему в глаза. — Александр Христофорович, лгать — означает говорить неправду, а Вам я озвучиваю лишь действительность. Вероятно, вы выдумали страшный план, где я являюсь членом Южного или Северного обществ, поддерживаю идеи цареубийства и по пятницам распиваю чаи с господином Пестелем?       Тон Анны был легким, пропитанным насмешкой, но Бенкендорфу подумалось, что именно такого и можно было бы ожидать от баронессы Горской. — Последнее звучит сомнительно, а вот первые два пункта претендуют на правду, — безапелляционно отрезал генерал, не оценив юмора девушки. — Отчего-то у меня не возникает сомнений в том, что идеи декабристов Вам не чужды. — Разве я рассказала вам что-то, чего вы не знали ранее? — натянутая улыбка украсила пухлые женские губы. — Впрочем, в том, чтобы разделять идеи и поддерживать их — имеется значительное различие. — И какие же идеи поддерживаете вы, Анна Алексеевна? — вкрадчивым тоном поинтересовался мужчина, вспоминая о смерти товарища от рук восставших. — Идеи цареубийства и революции? — Мне начинает казаться, что вы меня демонизируете, Господин Бенкендорф, — усмехнулась девушка. — Я не поддерживаю кровопролитие ни в каком его проявлении. Никогда. Но не согласится с тем, что России нужны перемены и Вы не сможете.       Повисла тишина. Бенкендорф не мог вслух согласится с мнением девушки, но он был прекрасно осведомлен о мыслях Императора касаемо некоторых путей развития империи. России был необходим глоток свежего воздуха, но это невозможно сделать в один миг. В особенности, после выступления декабристов, которое показало, что одна из главных опор империи может быть подорвана по воле громких слов. — Оставьте определение курса государства Императору, — отрезал генерал.       Анна собиралась ответить, но ее прервала вскинутая рука мужчины, которая вынудила девушку замолчать. — Вы поддерживаете их идеи, считая декабристов рыцарями свободы, но забываете о том, что сей замысел преступен. Пока вы оправдываете их, при этом утверждая, что они желали лишь благо, Вы упускаете, что Пестель, братья Муравьевы-Апостолы, ваш приятель Бестужев-Рюмин — все они планировали убить императора, его супругу, детей. Они смертельно ранили героя отечественной войны, который пытался остановить восстание без крови. Знаете, что сейчас с генералом Милорадовичем? — звенящий от гнева голос мужчины подействовал куда отрезвляюще, чем сухой морозный воздух. — Он мертв, Анна Алексеевна. Моя прямая обязанность — провести хронологию от создания тайного общества до дня выступления. Их мотивы, идеи, личные характеристики. И помочь суду вынести самый справедливый приговор. Император не стал убивать восставших в момент ареста, он приказал провести расследование. Судить его Вы не вправе. — Мне жаль, что такое произошло с генералом Милорадовичем, — сочувственно качнула головой, хмуро разглядывая мужчину снизу вверх. — Я не смею судить Императора, это лишь право Бога, но я не способна вынести слов о том, что декабристы жестокие преступники. Вы говорите о справедливости, но забываете, что такие же герои войны — крепостные, после победы в 1812 вернулись к своим помещикам, и мало кто действительно уважает их вклад. Но, вероятно, в вашем видении этого мира так и должно быть.       Поджав губы, Анна вновь отвернулась от Бенкендорфа, не желая продолжать разговор. Слышать что-то про справедливость было смешно. У нее было достаточно историй, когда закон закрыл глаза на преступление, желая сохранить репутацию дворянам. — Вы так и не рассказали почему написали донос на своего мужа, — напомнил мужчина, без усилий нагнав девушку. — А я писала? — саркастично спросила брюнетка, ощущая как недолгое сопровождение до усадьбы растягивается в тернистый путь. — Оставьте свои забавы, — жестко потребовал Бенкендорф, порядком устав от чрезмерной лжи девушки. — То, что вы его написали — факт. Меня интересуют причины, ведь вы очевидно не желали, чтобы тайные общества были раскрыты.       Вновь спокойный тон мужчины ощущался как издевательство, как и вопросы о Горском. Анна со дня ареста мужа предпочитала жить так, словно его нет, и у нее отлично получалось. Жаль только Бенкендорфу не хватало такта не лезть в чужой брак. Бенкендорф, словно не видя скривившихся губ, продолжил спрашивать: — В тот раз барон перешел все границы? Он избил вас? Или сделал что-то иное? — голос генерала был сух и лишен эмоций, не желавшего демонстрировать своего мнения на этот счет.       Выдохнув сквозь зубы, девушка натянула самую искреннюю улыбку. — Браво! Вы меня раскрыли, Ваше Превосходительство. Это я написала донос на Михаила. Но избавьте меня от сего галиматья, все менее пошло. Я люблю своего мужа и не пережила бы если бы с ним что-то случилось. Когда я поняла, что его увлечение тайным обществом становится опасным мне пришлось действовать. Я боялась за его безопасность и грешна лишь в том, что не подумала о последствии своего опрометчивого шага.       Спокойный голос приятно гармонировал с грустными глазами, словно желая всем своим внешним видом убедить в правдивости слов. Обреченно покачав головой, Бенкендорфу подумалось, что будь Горская мужчиной — с ней было бы намного проще — привести в крепость на допрос, но закон не предусматривал такового для супруги арестанта без должного обоснования. — Вот мы и пришли, — улыбнулась девушка, довольно хлопнув в ладоши, разрушив звенящую тишину. — Спасибо, что проводили, но боюсь на этом столь чудесный вечер пора завершить.       Легким движением стянув с плеч тяжелый материал, который старательно согревал девушку на протяжении вечера, Анна протянула Бенкендорфу его пальто. — Доброй ночи, — почтительно кивнув, девушка обернулась желая подняться по белокаменным ступеням в усадьбу. — Оттого, что вы не озвучиваете правду, это не значит, что она неизвестна, Анна Алексеевна, — прозвучал уверенный голос мужчины, сжимающего пальто. Смотря на вытянувшуюся осанку девушки, несмотря на царящий холод, Бенкендорф отдаленно поймал мысль «заболеет же».       Приблизившись к замершей девушке, он взял в руку ладонь девушки в шелковой перчатке и прикоснулся губами к тыльной стороне ладони. — Не будет ли вам так угодно пригласить меня на чай, баронесса?

***

      Поджав губы, Анна наблюдала за тем, как Аглая любезно расспрашивала генерала о его предпочтениях, чтобы подать к чаю то, что ему понравится, брюнетка едва не закатывала глаза. Начальник штаба Гвардейского корпуса распивает чай у нее в гостиной. «Звучит как пример очень нехорошей иронии Господа», — подумалось девушке недоумевающей, как Бенкендорф оказался в ее доме. — Анна Алексеевна совсем не любит балы? — раздался вопрос обращенный к девушке разливающей чай по чашкам.       Со звонким стуком вернув чашку на блюдце, Анна предупреждающе посмотрела на рыжеволосую помощницу. — Не стоит расспрашивать моих слуг, — сухо указала баронесса, кивая Глаше, что та свободна. — Простая прислуга? — удивился Бенкендорф, провожая худую девушку нечитаемым взглядом, а после вернул внимание к сердитой брюнетке. — У вас весь штат прислуги получил вольную? Как щедро. Наблюдая за молчавшей девушкой, он поинтересовался: — А она сама знает о том, что свободна или вы предпочитаете держать ее на коротком поводке?       Ирония, сквозящая в тоне мужчины раздражала. Это был не просто брошенный вопрос, а попытка поставить Анну на место, и конечно, она это поняла. — Вы основательно подошли к изучению моей семьи, — скривилась девушка. — Рад слышать, что вы оценили мою работу, — улыбка тронула тонкие губы и вновь исчезла. — Я правильно понимаю, что Аглая Литвинова не знает о том, что вы дали ей вольную? — А вы не понимаете, что лезете куда Вас не просят? — резко спросила девушка. — Смените тон, Анна Алексеевна. Я могу вас спросить о письме Бестужева-Рюмина, которое вы получили перед восстанием, — вкрадчиво предложил генерал. — Именно оно ведь вынудило вас покинуть Петербург, разве нет?       Наслаждаясь произведенным эффектом, мужчина наблюдал за округлившимися глазами девушки. Бенкендорф блефовал. Он не знал о письме, но предполагал, что Бестужев-Рюмин не смог бы не предупредить девушку, о которой так тепло отзывался на беседе. О том, что у них была личная встреча он и не думал, поскольку Михаил Павлович в этот момент находился в Василькове, занимаясь подготовкой Черниговского полка. — Что было в письме, Анна Алексеевна? — холодно поинтересовался мужчина, не сводя взгляда темных глаз с хрупкой фигуры. — Подпоручик справлялся о моем здоровье, не более, — отрезала девушка. — Сильно сомневаюсь. Не стоит лгать мне, — припечатал мужчина, наблюдая, как девушка поднялась из-за стола. — Быть может, Вы горите желанием навестить своего друга детства, возможно, увидев вас — он станет разговорчивее. — Не стоит угрожать мне. Господина Бестужева-Рюмина я имела честь видеть последний раз несколько лет назад, так что нас давно ничего не связывает. С какой целью было отправлено письмо, Михаил Павлович не упомянул, поэтому помочь вам никак не могу.       Анна бы с радостью увидела Михаила Бестужева, дала ему затрещину и обязательно провела внушение о том, что его действия безрассудны. Горская поддерживала идеи декабристов, но если говорить про способы реализации, то Северное общество ей было ближе. Бестужев же поддерживал Южное, склоняясь к идее цареубийства. Анна догадывалась, что кровью одного императора декабристы бы не обошлись.       Их беседу прервал невысокий мальчонка, отныне служивший при Анне Горской. — Госпожа Баронесса вам письмо! — раздался звонкий голос.       Поклонившись Горской и Бенкендорфу, он шустро протянул девушке письмо. Протянув плюшку, Анна отпустила мальчика и быстрым взглядом нашла имя адресанта. Удовлетворенно улыбнувшись, она вспомнила о собеседнике, который сейчас молча наблюдал за ее действиями. — Ваше Превосходительство, я думаю, что чая вы уже напились, и вам пора домой, время позднее, — улыбнулась девушка, положив письмо на стол лицевой стороной вниз. — Прогоняете? — улыбнулся Бенкендорф, понимая, что разговоры с Анной к результату не приведут. — Переживаю за ваше здоровье, — пожав плечами, Горская вспомнила то, о чем хотела спросить. — Позволите мне дерзость задать один вопрос? — А говорили, что дерзить не смеете, — с усмешкой кивнул генерал. — Пожалуйста. — Что вынудило вас посетить сегодняшний бал? Это не прием государственной важности и Вы уж простите мне отсутствие оригинальности мышления, но я полагала, что подобные мероприятия Вам не по душе? — Я очень хорошо знаком с князем — лишь жест уважения, — пояснил Бенкендорф, неотрывно наблюдая за девушкой. — Понятно, — задумчиво кивнула девушка и приблизилась к нему. — Что же, доброй ночи.       В голосе девушки не было враждебности. Вероятно, ее мысли были настолько заняты письмом, покинутым на столе, что она была готова сделать все что угодно, чтобы побыстрее выпроводить его. Взяв ладонь девушки и оставив поцелуй на оголенной коже, Бенкендорф кивнул на прощание.

***

      Оставив девушку наедине со своими планами, мужчина приказал извозчику немедля ехать в Управление, где его уже ждали собранные вещи. Размышляя над словами баронессы, Бенкендорф по привычке делил все ее слова на два. Она могла не поддерживать общения с Бестужевым-Рюминым, не обсуждать участие Горского, но то, что она искренне сопереживала декабристам — было видно невооруженным глазом. Анна Алексеевна любила играть, но не знала правил — именно так мог характеризовать поведение девушки генерал.       Покачав головой, Александр Христофорович подумал, что такая девушка, как Анна обязательно отыщет себе приключений в праздной Москве. Войдя в кабинет, Бенкендорф передал поручику список с именами тех, за кем немедля следует установить наблюдение. Все фамилии, указанные на бумаге, независимо от чина, вели переписку с декабристами и было необходимо выяснить, какой мотивацией они руководствовались. Подозвав юношу к себе он перечислил все указания. Передавая списки, Бенкендорфу подумалось, что одну фамилию он так и не внес в официальный документ. — Алексей Михайлович, — кивнув блондину Бенкендорф стукнул пальцем по столу, словно делая акцент. — В списке нет одной фамилии, но за её владелицей также следует немедля установить наблюдение.       Заметив интерес в глазах подчиненного, генерал едва сдержался, чтобы не выругаться на немецком. — Речь идет о баронессе Горской. В еженедельных отчетах указывать ее вместе со всеми. Следить за каждым шагом: будь то встреча с кем-то из подруг или поход к швее. И постарайтесь наблюдать так, чтобы она вас не заметила.