Глава 12

      «Русской народ очень терпелив, и терпит до самой крайности; но когда конец положит своему терпению, то ничто не может его удержать, чтобы не преклонился на жестокость», — вслух прочла девушка, смакуя строки произведения, которые как нельзя кстати откликались в душе. Практически запретные строки.       Ненароком, у Анны проскользнула сардоническая мысль подарить сие произведение Бенкендорфу, как «благодарность» за сборник Серебрянского, который он преподнес ей не так давно. Там-то, начальник штаба Гвардейского корпуса и найдет ответы на все свои вопросы. Впрочем, мысль была категорически отринута. Горская не сомневалась в том, что если Бенкендорф вздумает наведаться с очередным визитом и заметит это произведение, отделаться от очередных расспросов ей не удастся.       Желания связываться с человеком, который так пристально разбирает детали ее жизни девушка не имела.       Поменяв позу и вытянув затекшие ноги, Анна перевернула шершавую страницу, плотнее кутаясь в пуховый платок. Проведя за чтением еще четверть часа, покой девушки был нарушен Аглаей, которая обозначила свое присутствие деликатным покашливанием. — Глаша? — приподняла голову брюнетка, прищуривая глаза, чтобы сфокусировать взгляд на налитой фигурке. — Что-то случилось? — Нет, — поспешно ответила рыжеволосая, а после поставила поднос с конвертами на кофейный столик. — Просто почта.       Окинув девушку оценивающим взглядом, Горская задумчиво изрекла: — Была бы просто почта, ты бы оставила ее в комнате, а не несла сюда, следовательно, что-то все же случилось.       Захлопнув книгу, баронесса поменяла позу и придвинув к себе поднос схватила стопку писем. — Там письмо от Бенкендорфа, — выдохнула Глаша, наблюдая за тем, как аристократка перебирает конверты. — И чего же на этот раз желает генерал от моей скромной персоны? — выгнула бровь девушка и отыскав нужный конверт потянулась к ножу для писем. Легким движением руки, Анна вскрыла конверт, избавившись от сургучной печати, и вытащив сложенный лист погрузилась в чтение.       Как Горская и предполагала — ничего хорошего в словах выведенных каллиграфическим почерком не было.       По мере прочтения текста, Горская ощущала, как в горле нарастал ком. Сложив письмо вдвое и разгладив невидимые складки на платье, Анна обратилась к Аглае: — Ничего серьезного, — натянуто улыбнувшись, брюнетка вложила лист в конверт. — Я собиралась наведаться в мануфактуру, после, у меня запланировано еще несколько встреч с авторами. Вероятно, я задержусь, не жди меня и ложись пораньше, — кивнув на прощание, Анна направилась к себе в комнату.       Преодолев лестничный пролет и влетев в спальню, Анна осторожно прикрыла дверь, стараясь ни чем не выдать излишней нервозности.       Впрочем, это было бесполезно. То, что так называемые «письма счастья», получаемые ее госпожой приносили одни переживания, Аглая подметила и в первый раз. То, что все платья Горской всегда идеально накрахмалены и не имеют ни единой складочки, Литвинова также знала, а еще верная помощница прекрасно знала, что официальный тон в доме звучал только в моменты особого бессилия и гнева, которые не может позволить себе дворянка.       Оказавшись в одиночестве, Горская еще раз достала письмо, словно желая убедиться его реальности. — Все было зря, — облизала сухие губы девушка, бессильно опустившись на кровать. Потратив около получаса, чтобы не дать себе впасть в никому не нужную панику, Анна сложила письмо вдвое и убрала в книгу.       Оставив труд Радищева под подушкой, баронесса поднялась с кровати, стараясь припомнить где оставила список авторов, коим было необходимо произвести выплаты. Запустив тонкие пальцы в волосы, Горская не заботясь о последствиях для прически со злостью оттянула корни волос. В один миг, словно после парочки бокалов шампанского все мысли смешались в один большой шум в голове.       Наконец-то найдя искомый список, девушка аккуратно сложила его в ридикюль и вышла из комнаты напоследок громко хлопнув дверью — единственный способ выразить злость на ситуацию, в которой бессильна.

***

      Оказавшись на улице, Анна почувствовала, как лицо обдало морозным ветром, который своими вихрями сносил кружащиеся снежинки и теперь, они больно кололи бледную кожу. Глубоко вдохнув, Анна почувствовала, как все эмоции моментально покинули разум, а носу защипало.       Поздоровавшись с поклонившимся кучером, Анна оперлась на предложенную руку и ступив на небольшую ступеньку залезла в кабинку. Опустившись на сиденье Горская наблюдала за тем, как ловко Прохор запрыгнул на облучок — Хозяйка, куда сейчас? — обратил на себя внимание мужчина, теребя короткую бороду, что придавала кучеру несколько десятков лет. — Только в мануфактуру? –Сначала туда, верно, — кивнула Горская, прокручивая в голове содержание письма. «5 февраля 1826 Анна Алексеевна, Наши небольшие встречи позволили мне невольно сложить собственное мнение о Ваших отношениях с супругом и памятуя о том, что сей разговор является делом частным, все же считаю своим долгом предупредить Вас: Михаил Александрович Горский был отпущен вчера вечером из-под стражи, поскольку следственная комиссия более не видит смысла в задержании. Ваш донос, увы, не привел ни к чему хорошему и я смею надеяться, что Вы, Анна Алексеевна, окажитесь достаточно мудры, чтобы не вступать в открытое противостояние с супругом и идти против его указов. Нет нужды лезть на рожон своими импульсивными действиями, которые вновь не принесут Вам никакого счастья. Уже представляю насколько Вы злы, но смею надеяться на то, что в противостоянии Разума и Чувств, победу одержат рациональные качества. Берегите себя. С уважением к Вам, Начальник штаба Гвардейского корпуса А.Х. Бенкендорф.» «Он считает, что имеет право раздавать мне советы?» — с гневом поинтересовался внутренний голос, который был готов последний час рвать и метать. «Что он себе позволяет?!»       А позволял генерал себе действительно многое, раз ему хватило смелости и духа, чтобы написать сие послание. И мало того, чтобы написать, так и еще раздавать непрошенные советы. Сознание мигом нарисовало картину снисходительно улыбающегося Бенкендорфа, что разглядывал ее словно какую-то диковинную зверушку.       Посетовав, что традиция убивать гонца принесшего плохие вести, то есть Бенкендорфа ушла, Горская потерла руки, ощущая, что мороз пробрался до самых костей. Впрочем, Горской пришлось дать рациональной части сознания выступить с мыслями, что Бенкендорфу стоило быть благодарной, все же возвращение Михаила теперь не снег на голову, а вполне ожидаемая проблема. Дунув на ладони, девушка вернулась к мыслям о том, что дражайший супруг вернулся. — Что мы имеем? — вслух поинтересовалась Горская, касаясь пальцами онемевшего носа.       План с доносом не сработал и Горский на свободе. В том, что супруг помнил о ее словах в последнюю встречу Анна сомнений не имела, а значит Горский будет мстить. Хотя.       Анна горько усмехнулась. Мстить Горскому не придется: закон и без этого делал женщину собственностью супруга, а потому он мог с легкостью перекрыть доступные ей счета и прямо указать вернуться из Москвы в Петербург.       Было и другое: с момента отправки письма прошло больше пяти дней, с момента, как Горский получил свободу — больше недели. Возникал вопрос: почему же Михаил не написал ни единой строки? Ответ был только один и речь шла не о том, что мужчина решил оставить ее в покое. Подперев голову рукой, девушка поджала губы на очевидный факт и он совершенно не нравился Анне — Горский едет в Петербург.

***

      Войдя в здание мануфактуры, девушка приветливо кивнула, уже запомнившимся работникам. Стянув платок с головы и расстегнув пуговицы на обитом мехом пальто, Горская неспешно поднялась по лестнице, ведущей к кабинету приказчика. За прошедшие недели она научилась не вздрагивать от наплывающих воспоминаний, чем неимоверно гордилась.       Не став нарушать правила приличия, Горская обозначила свое присутствие коротким стуком, после чего вошла в кабинет.       Ступив на светлый ковер, Анна внимательно рассматривала убранство кабинета, который с последнего посещения никак не изменился.       Пухленький мужчина, чью голову уже освещала небольшая залысина подскочил, мигом узнав жену Господина и подлетев, закружился вокруг баронессы, словно назойливая муха: — Анна Алексеевна, приветствую Вас! Как вы поживаете? Что же вы не предупредили о своем визите?       Слега выгнув бровь на столь заискивающее поведение, Анна протянула мужчине руку. — И вам, доброго дня, Лаврентий Павлович, — ровно произнесла девушка, вырывая руку из хватки управляющего быстрее, чем тот успел прикоснуться к коже губами. — К чему предупреждения? Я же не в гости пришла.       Мило улыбнувшись, Горская внимательно следила за бегающими глазками мужчины и с раздражением начала догадываться, что что-то произошло. Уж больно нервничал управляющий. — Разве на производстве какие-то проблемы?       Пройдя вглубь кабинета и привычно расположившись в кресле его хозяина, Анна выразительно посмотрела на мужчину. — Рассказывайте, я вся во внимании.       Цепкий взгляд юной особы не возымел бы эффект в любой другой ситуации, но опытный управляющий прекрасно осознавал, что сейчас разрешить проблему может только кто-то из хозяев. Потянувшись во внутренний карман за платком, мужчина утер пот со лба и скороговоркой произнес: — У нас нет средств для выплаты авторам, а сроки и отсрочки уже давно прошли. — В каком смысле нет средств? — нарочито спокойно спросила Горская, вспоминая, как месяц назад просматривала все документы и ценные бумаги. — В январе все было в порядке, сумма, находящаяся в распоряжении мануфактуры и издательского дома отвечала заявленным расходам. — Да, так и было, но сейчас денег нет, — Лаврентий Павлович беспомощно развел руками. — Я услышала с первого раза, мой милый друг, — голос баронессы стал слаще меда. — Мне интереснее узнать, куда деньги пропали и при каких обстоятельствах. — Мы получили крупный заказ от важного человека. Он заказал большим тиражом частные произведения. Задаток в полной сумме выплатил. Мы потратились на производство, свободные средства вложили, а сейчас он отказывается принимать заказ…       Выслушивая эти оправдания, Горской подумалось, что Господа она все же где-то прогневала, иначе почему сегодняшний день старательно выбивает землю из-под ног.       Сделав глубокий вдох, чтобы не высказать все, что думает о приказчике, Анна на выдохе поинтересовалась: — И как же вам пришло в голову принимать заказы в долг? Про размер тиража мне и думать страшно, раз вам не хватает денег на выплаты авторам, — вопрос был резонным, поскольку мужчина был опытным, а поступок излишне не осмотрительным. — Ну так заказчик… Сударыня, он не первый раз у нас берется печататься что-то, я давно его знаю. — Имя у заказчика имеется или это фантом? — Князь Разумовский, — выдохнул мужчина.       Обреченно закрыв глаза, Анне подумалось, что она была права. Этот день просто не стоило жить. — Когда князь сделал заказ? — Дак месяц назад. Мне подумалось, что он от вас, поддержать решил. К тому же родственник Его Благородия…       Да, родственник еще тот. Очень дальний и деятельный. Вот только зачем князь, чье материальное благополучие вопросов не вызывает, решил так подставить ее. — Я вас услышала, Лаврентий Павлович, — сухо кивнула баронесса, доставая из ридикюля сложенные вдвое бумаги. Протянув их мужчине, Анна раздраженно повела плечом — ей совершенно не нравилась ситуация, в которой она являлась должницей дюжины человек. — Вернете все до последней колушки.       Развернув плотную бумагу, взгляду приказчика предстали новенькие ассигнации, каждая с номиналом в «50 рублей». — Анна Алексеевна, голубушка! Как же это? — с необычайной прытью для пухлого человека, приказчик подскочил к девушке и вцепившись в руку, стал оставлять россыпь поцелуев.       Вырвав руку их довольно крепкой хватки, Горская прохладным тоном напомнила: — Эти мануфактуры и издательский дом принадлежат моему мужу, вполне логично, что я не позволю осквернять нашу фамилию. Что до Вас, многоуважаемый… (по интонации девушки Лаврентий Павлович понял, что теперь его совсем не уважают). Я крайне разочарована в том, как вы выполняете возложенные на себя обязанности, в наши предыдущие встречи вы зарекомендовали себя как не глупого человека. — Анна Алексевна, я просто не подумал о., — начал защищаться мужчина, но договорить не получилось.       Оправдательная речь была прервана жестким «Довольно». — То, что вы не думали, поверьте заметно. Как и то, что Вы по какой-то причине не собирались сообщать мне о том, что у издательства нет средств на выплату гонораров. На что вы надеялись, Лаврентий Павлович? На то, что Князь внезапно решит выкупить часть заказа и озолотит нас? — Князь — родственник вашего мужа, мне и прийти в голову не могло, что он поступит, как бесчестный человек. К тому же, ранее он уже заказывал у нас, у меня не было причин сомневаться в получении оплаты. — Я вас услышала, — сухо кивнула баронесса. — Вы планируете что-то предпринять? — поинтересовался мужчина, наблюдая за тем, как брюнетка старательно выписывала красивым, витиеватым почерком адресные извинения каждому автору. — Разумеется, — произнесла девушка, не отрываясь от своего занятия. — Что именно? — не оставлял в покое приказчик. — Наведаюсь к родственничку мужа. Он как раз, совсем недавно приглашал вдохновиться библиотекой в его усадьбе, — девушка отвечала больше по инерции, чем действительно вслушиваясь в слова. — Вы не опасаетесь, что это скомпрометирует вас в лице общества? — Вам не кажется, что вы не в том социальном статусе, чтобы задавать мне подобные вопросы? — осадив мужчину, Горская заклеила последний конверт. — Сейчас я еду к князю, в мануфактуру уже не вернусь. Если вы так переживаете за мою честь, настоятельно рекомендую заняться срочной рассылкой писем авторам. — Я вас услышал, — кивнул мужчина, прикладываю платок ко лбу.       Застегнув пальто, брюнетка окинула кабинет внимательным взглядом, после чего обратилась к управляющему: — Помнится мне, вы очень переживали о моем супруге. Желали его одобрения, Лаврентий Павлович. Что же, у вас в скором времени появится такая возможность, — улыбка баронессы была более чем многообещающей. Кивнув на прощание, Горская вышла из кабинета, оставляя мужчину в тревожных думах.       А думать было о чем! Неужели баронесса намекнула, что он в скором времени окажется в казематах Петропавловской крепости? Лаврентий Павлович Букашин начал догадываться, что спокойная жизнь для него подошла к концу.

***

      Поймав извозчика, девушка указала мужику адрес и погрузилась в свои мысли. В последние дни, Анне думалось, что она где-то случайно открыла ящик Пандоры — иного обоснования для нескончаемых бед придумать девушка не могла. Память подкинула еще одну проблему — ее обещание Аглае организовать встречу с Бестужевым. Как это осуществить не нарушая закон, у Анны мысли отсутствовали. Проводив взглядом неспешно проходящую мимо пролетки пару, Горской подумалось, что с момента ареста мужа жизнь потеряла привычный темп и неслась теперь слишком стремительно.       Ей была необходима законная причина посещений Бестужева для Аглаи. Вспомнив о прошении, которая Горская подавала для встречи с Михаилом, Анна радостно улыбнулась. Выход нашелся, осталось обрадовать невесту и оповестить о чудесной новости жениха.       Отвратительное настроение резко сменилось оживлением и уверенностью, что все будет хорошо. — План есть, осталось придумать как его осуществить, — вслух напомнила себе девушка.       Осуществить задуманное было реально, что было несомненным плюсом, но оставался вопрос, кому лучше подавать прошение, чтобы его точно утвердили. Сознание издевательски напомнила о письме Бенкендорфа, как бы намекая, что вряд-ли генерал решит отказать в такой невинной просьбе. Горская нахмурилась. Да, начальник штаба Гвардейского корпуса не представлялся ей нахалом, который играя судьбами с удовольствием разлучит возлюбленных, но оставался один неприятный факт — Анна и предположить не могла, чего попросит Бенкендорф взамен. В безвозмездные добрые дела Горской не верилось, слишком знакома была система в которой доводилось вариться.       Еще одним вариантом оставался князь. От Константина Павловича Анна не ждала ничего хорошего, но по крайней мере она догадывалась, что князь стребует взамен. А также она не сомневалась в том, что найдет нужные слова, чтобы убедить князя помочь. Выбирая между злом неизведанным и злом знакомым, баронесса была склонна выбрать второе.       Оказавшись у знакомой усадьбы, Анна передернула плечом от ощущения, что за ней пристально наблюдают. Если ее коснулось сумасшествие после этого безумного дня, то оно само виновато.       Кивнув в ответ на учтивый поклон уже знакомого дворецкого, баронесса доверила мужчине верхнюю одежду и попросив его доложить князю о ее визите прошла в светлую гостиную.

***

— Исходя из описанного здесь, 17 марта 1823 года на своем рабочем месте, во время грандиозного приема погибает управляющий. Месяц спустя, в здании мануфактуры случается пожар, в результате которого погибло трое служащих и было утеряно свыше тридцати рукописей. Скажи-ка мне, Волжской, не слишком ли подозрительны эти события? За два месяца — 4 смерти и потеря рукописей, которые должны были передать Комитету. — Со стороны звучит, как очень хитрый и продуманный план, как избавиться от ненужных свидетелей и улик, — вынужденно признал молодой человек, вчитываясь в описания последствия пожара. — В качестве причины возгорания указывают оставленную свечу. Дело признано несчастным случаем и за неимением состава преступления закрыто. — Как чисто все выполнено, — притворно восхитился генерал. — Когда Литвиновы продали издательство и мануфактуры? — В апреле 1823, — выдохнул Константин, недоумевая, как на этот факт не обратили внимание. — Сразу после пожара. — Причем покупателя долго искать не пришлось — Горский оказался рядом, чтобы предложить выгодную сделку. Да еще и юную Литвинову в жены заполучил.       Бенкендорф практически не сомневался в том, что барон мог быть причастен к пожару и смертям. Непонятным оставалось одно — мотив.       Горский был богатым наследником и обладал приятной внешностью. Ему не было нужды убивать кого-то, чтобы Литвиновы, желая смыть с себя трагедию перепродали свое дело. Более того, ему не было смысла покупать издательство, которое после смерти управляющего заполучило проклятую репутацию и трудило в минус. Генерал не верил в то, что Горский пошел на это от безумной любви к Анне, все же, барон был дворянином и воспитание имел соответствующее. Несмотря на всю несдержанность, Горский не из тех, кто убивает, уж это Бенкендорф определил. Значит дело в другом. — Волжский, подготовь мне список всех авторов, чьи рукописи сгорели в пожаре, — отдал приказ мужчина с раздражением взирая на фамилию делопроизводителя. С этого человека уже не спросишь, поскольку тот год назад умер от туберкулеза, поэтому генералу оставалось лишь анализировать те крупицы информации, которые были на руках.

***

— Анна Алексеевна, голубушка, какая неожиданная встреча, — раздался довольный голос князя, который всем своим довольным видом демонстрировал, что встреча более чем ожидаема. — Ваша Светлость, — присела в поклоне брюнетка, с раздражением позволяя мужчине оставить поцелуй на тыльной стороне ладони. — Не так давно вы утверждали, что переживаете за свою честь, однако вы вновь без сопровождения. — Вы бы хотели, чтобы у нашей беседы были слушатели? — едко уточнила девушка. — Зная Вас, все разговоры стоит вести сугубо при свидетелях, — добродушный тон не придавал князю мягкости, скорее наоборот, вызывал чувство дичи попавшейся опытному охотнику. — Не то случится какой-нибудь несчастный случай и поминай как звали. — Не стоит рассказывать окружающим о своих тайных желаниях, — от души посоветовала девушка. — Зачем вы пытались подставить издательство? — Подставить? — выгнул бровь мужчина. — Напомню, что издательство принадлежит моему племяннику и я очень сомневаюсь, что Михаил давал вам разрешение на подобные обвинения. — Когда вы приглашали меня неделю назад для беседы, не припомню, чтобы вас интересовало мнение моего супруга. — Оно меня и сейчас не интересует, — флегматично пояснил мужчина. — Однако мне очень хочется узнать, не передумали ли вы? Возможно сейчас самое время сказать «да», Анна Алексеевна.       Не спрашивая разрешения, Горская опустилась в одно из ближайших кресел и проигнорировав вопрос с необычайной искренностью поделилась: — Мне нужна ваша помощь в организации свадьбы господина Бестужева-Рюмина. — Решила идти ва-банк? — усмехнулся мужчина, внимательно разглядывая девушку. — И на ком же ты решила женить своего закадычного приятеля. — На Аглае, — улыбнулась брюнетка. — Уверена, у вас найдутся необходимые связи, чтобы устроить бракосочетание. — В прошлую нашу встречу вы более обходительны, — заметил блондин. — В прошлую нашу встречу я не знала, что вы пытаетесь разорить издательство моих родителей. — Издательство давно принадлежит моему племяннику. — Племяннику? — усмехнулась девушка. — В таком случае, Константин Павлович, на кой черт вам создавать проблемы Михаилу? — С учетом того, что вы стоите здесь — проблема разрешена, — усмехнулся мужчина.       Уставившись на мужчину, Горская едва не выругалась вслух, проклиная свою наивность и недальновидность. Конечно же, Разумовский знал, что она приедет разбираться по поводу неуплаты. Князь даже не напрягался, чтобы она пришла к нему лично. Выдохнув, Горская растянула губы в самой доброжелательной улыбке на которую была способна и поинтересовалась: — Чего вы хотите за выполнение моей просьбы? — Наконец-то вы задаете правильные вопросы, моя дорогая Аннушка. Вглядываясь в повзрослевшее лицо Горской, князь Разумовский не мог отделаться от ощущения, что в девушке что-то невозвратно изменилось. Дело было не в потере детских черт, не в изменившемся стиле одежды и даже не в манере общения. Изменился взгляд. Теперь голубые глаза взирали на мир не с мягкостью и легкой обидой, а с холодным расчетом и легким пренебрежением. Анна Горская научилась надевать маски и Константин Павлович определенно одобрял изменения в старой знакомой. — Вы ответите «да», когда я спрошу вас в следующий раз. — Вы предлагаете мне совершить государственное преступление? — наигранно удивилась девушка. — Анна Алексеевна, вам не идет прикидываться недалекой барышней. Я еще вам ничего не предложил. — А вам не идет свершать революции, но вы отчаянно пытаетесь, — сухо отрезала Горская. — Мы можем рассмотреть иные условия? — Зачем мне Вам помогать Анна Алексеевна. Тратить средства, тревожить важных людей, чтобы ваша крепостная девка вышла замуж за дворянина? Марать уважаемую фамилию? — Аглая свободная девушка и уж не Вам размышлять о связях с крепостными, — прошипела девушка. — Вы мне поможете, иначе о ваших делах узнают нужные люди. — Ты ничего не расскажешь, Анна, иначе твоя камера будет находиться по соседству с моей.       Поджав губы, Горская ненавидяще посмотрела на князя: — Мне ничего не смогут внять, а у ваших преступлений слишком много свидетелей. — Не будь так самоуверенна, тебе не идет. Я помогу твоей девице, но не забывай о моем условии. Сегодня я тебя не спрашиваю, ты еще не готова, но позже…кто знает, как обернется время. А ждать я умею.

***

— Практически половина сгоревших рукописей принадлежала цензурированным авторам, — отметил Волжской вчитываясь в список. — И Серебрянский в этот список также входит, — мужчина не спрашивал. Утверждал.       Бенкендорф с первого упоминания данной фамилии нутром чувствовал, что с ней что-то не так. Слишком часто та упоминалась, когда дело касалось Госпожи Горской. — Вы правы, — юноша кивнул. — Полагаете он был близко знаком с семейством Литвиновых?       Тяжело выдохнув, Александр невесело усмехнулся: — Кто же нам сейчас об этом расскажет? Из Литвиновых жива только баронесса Горская, а той беседы о ее прошлом интереса не представляют. — Она несколько эксцентрична, — деликатно заметил русоволосый, оттягивая ворот кителя. Волжской глупым не был и еще в первый раз обратил внимание, что обычно спокойный, невозмутимый начальник становится куда эмоциональнее, когда дело касается Горской.       С трудом сдержав смех на столь аккуратное высказывание, Бенкендорф выразительно выгнул бровь. — Вы встречались с ней один раз, — напомнил генерал. — Не припомню, чтобы в тот день случалось что-то эксцентричное.       Взгляд начальника штаба Гвардейского корпуса выражал вежливый интерес, но каким-то шестым чувством Волжский знал, что Бенкендорф внимает каждому слову. — Тогда, в декабре… Когда баронесса встречалась с супругом у них что-то случилось, — Константин напряг память, стараясь припомнить детали, из-за которых у него сложилось мнение о «странности». — О чем они говорили было не слышно, а потом Анна Алексеевна вышла немного помятая. Они там явно не в любви объяснялись. Госпожа Горская была взвинчена настолько, что упала.       Почему-то генералу показалось, что Волжской над ним издевается. — Я помню, что она упала. Сказала, что плитка выложена ужасно. Отношения между супругами далеки от идиллии, это я также знаю. — Она специально упала, — добавил Волжской. — Ну или ей захотелось посидеть на известняке.       Бенкендорфу не пришлось слишком напрягать память, чтобы вспомнить о синяках на тонкой шее и ссадине на лице. — Я понял о чем вы, — сухо кивнул Бенкендорф. — Тогда почему вы отпустили его? — задал логичный вопрос юноша. — Затем, что есть закон. И он стоит выше, чем наши эмоции, мысли и суждения.       На данное высказывание Волжской решил не отвечать, боясь скомпрометировать себя в глазах непосредственного начальства. Поведение подчиненного вызвало улыбку: — У вас все на лице написано. Ступайте, на сегодня вы свободны.

***

апрель, 1823 год

      Она никогда не была излишне верующей. Воскресная служба и некоторые церковные праздники по настоянию маменьки. Не более. Анне всегда казалось, что так странно пытаться перенести ответственность с себя на кого-то другого. На Бога или Дьявола. Будто бы это они вынуждали людей творить различные деяния. Однако сейчас, она как никогда понимала почему они перекладывали грех с души на кого-то третьего.       Все было разрушено. Сломано. Уничтожено. Анна могла бы придумать еще множество слов для описания своих чувств. Своей жизни. Но не имела на это права. Не в стенах этого места.       Стоя на коленях в самой отдаленной части этой церквушки и молясь за усопших, Литвинова не сдерживала слезы, только старалась не привлекать излишнего внимания. Впрочем, безуспешно. Дворянка в богатой одежде на окраине города не могла не привлекать взгляды.       Молиться Литвинова не могла, ибо считала, что за такое прощения нет. Став причиной смерти нескольких душ, Анна сомневалась может ли вообще находиться в церкви, смотреть на иконы и осквернять своим присутствием. Бессилие душило сильнее удавки или чей-то твердой руки.       Отец Владимир в любой другой раз не приблизился бы к человеку, что занят единением с Богом, но было что-то такое в этой девчушке, что моментально приковывала внимание. Он не мог сказать чем именно. Может быть дело было в богатой одежде, ярком платке или же в синих глазах, которые смотрели на икону Пресвятой Богородицы с таким отчаянием, что Отцу Владимиру грешным делом подумалось, что девушка вскоре наложит на себя руки.       Приблизившись, он негромко обратился к девушке, надеясь, что не напугал ту. Впрочем, она даже не обратила внимание, поглощенная своими мыслями. — Прошу прощения, что прерываю, — деликатно положив руку на хрупкое плечо, мужчина в черной рясе. — С Вами все в порядке?       Разумеется он видел, что с девушкой ничего не в порядке, но с чего-то разговор начинать надо и он решил это сделать самым, что ни на есть тривиальным способом.       Поднявшись с колен, перекрестившись три раза и поклонившись иконе, девушка выпрямилась и теперь смотрела прямо на неожиданного собеседника. Отец Владимир не мог не заметить, что взгляд Литвиновой кардинально отличался от того, каким она смотрела на икону. Дворянка глядела на него отстраненно, без того почитания, с которым обращаются прихожане к священнослужителям.       Сделав несколько шагов вперед и остановившись в притворе, девушка улыбнулась: — Все просто превосходно, благодарю за беспокойство.       Перекрестившись и сделав три поклона брюнетка неспешно вышла из церкви оставляя на душе у опытного священника неприятный осадок. Дело было не в его гордости и ущемленном самолюбии, нет, просто сейчас он всем нутром ощущал, что в жизни девушки все очень непросто. Отец Владимир был уверен, что она еще придет сюда, придет, когда найдет в себе силы договориться в первую очередь с Душою, а уже потом с Богом. Сама Анна выйдя из церкви стянула аляпистый платок, который приобрела у какой-то прохожей женщины. Литвинова не могла сказать, что ей стало легче, нет. Чувство вины камнем лежало на груди не давая вздохнуть полной грудью, однако спокойствие, которое витало в церкви, позволило вернуть холод разуму. Смяв в руке малиновую ткань, Анна обратилась к блондину, что молча ожидал от нее реакции. — Я согласна на ваше предложение Константин Павлович. Ну или на предложение Михаила, если выражаться яснее, — последнюю фразу девушка произнесла с легким флером иронии, после чего, проигнорировала предложенную руку и села в пролетку.