Глава 14. Вдова.

      Отпив из бокала, девушка заинтересованно взглянула на мужчину, который задумчиво вышагивал взад-вперед, мельтеша перед глазами и мешая думать. Прибывший чиновник по некой причине решил, что прогуливаться по белоснежному ковру хорошая затея и теперь оставлял темные следы на дорогом ворсе. Раздраженно опустив хрусталь на дерево, Анна хрипло указала: — Боюсь, объясняться с прислугой придется вам. Все же, чистить эту красоту дорогого стоит. — Простите что? — растерянный взгляд брюнета прошелся по припухшим векам, заплаканным глазам и красному носу девушки. Сейчас баронесса меньше всего напоминала ту яркую, до неприличия язвительную женщину. — Интересуюсь, не желаете ли вы помочь моей прислуге в уборке, раз так старательно портите чужой труд, — пояснила девушка с тяжелым вздохом. Суета вокруг сводила с ума, а возможности выпроводить «уважаемых гостей» не было. — Раз уж коллежский секретарь вновь занимается обыском. Напомните, давно это стало входить в ваши обязанности? «Тем не менее, язвительность видимо все же осталась.» подумалось мужчине. — Вы бы желали, чтобы с вами беседовали одни из тех ищеек, коих вы могли видеть в Петропавловской крепости? — увидев, что напоминание о прошлом и в частности о Бенкендорфе не возымело эффекта, Каменский перевел взгляд на исписанные листы бумаги.       Наблюдая за тем, как мужчина листает документы принесенные из кабинета мужа, Анна невольно ощутила чувство дежавю. — Если я верно помню, то вышеупомянутые лица занимаются сыском преступников. Вы желаете высказать какое-то обвинение? — зажмурившись на миг от резкой пульсации в виске, баронесса выпрямилась. — Напомню, что моего супруга отпустили, значит он был невиновен. Или же вы стремитесь подняться в Табели и решили обвинить моего мужа в каких-то преступлениях? — Анна Алексеевна, паясничать будете в другом месте, а сейчас я прошу вас взять себя в руки и ответить на мои вопросы, — выдохнул мужчина. — Повторите еще раз, как произошло, что ваш муж оказался на полу с пробитой головой? — Вениамин Васильевич, я готова ответить на все ваши вопросы, — растягивая гласные севшим голосом протянула девушка. — Но ничего нового вы от меня, увы, не услышите.       Хлопнув в ладоши, девушка поднялась со стула и неровной походкой приблизилась к брюнету. — Вернулась за полночь вместе с Аглаей, это моя камеристка, если помните. Я сразу же отправила ее спать, поэтому сомневаюсь, что она может быть свидетелем. — Отчего же ваша камеристка не выполнила своих обязанностей? — хмыкнул мужчина. — Разобрать вещи, помочь с вечерним туалетом. — Вениамин Васильевич., — девушка сделала небольшую паузу, наигранно округляя глаза. — Вы всегда пользуетесь помощью слуг для осуществления туалета? Кажется, мой покойный супруг всегда замечательно справлялся сам, да и я, дама не немощная. Неужели вы считаете присутствие камеристки извечной необходимостью?       Голос девушки так и сочился приторным сочувствием, что Каменский не мог не почувствовать насмешливый взгляд, коим окидывала его Горская на протяжении своего монолога. Вдохнув глубоко грудью он пожелал получить от Господа побольше терпения. — Анна Алексеевна, я выполняю свои обязанности и задаю вам конкретные вопросы. Я понимаю, что у вас горе, но будьте любезны ответить прямо, без увиливаний. — Прямо? Я отпустила Аглаю, потому что после такой длительной дороги, выполнять свои обязанности качественно крайне сложно. Я ответила на ваш вопрос? — скривив губы, Анна отошла к камину, желая согреть заледеневшие руки. — Да, благодарю. Что случилось после? Вы не конфликтовали? Ваша служанка, Марья, указала, что были слышны какие-то крики, — заинтересованно выгнув бровь, Каменский увидел, как брюнетка закатила глаза.       Понадеявшись, что Бенкендорф не делился с коллегами по цеху своими открытиями в отношении доноса на мужа, Анна насмешливо протянула: — Валентин Васильевич, напомнить вам, что я не видела мужа больше двух месяцев? Понимаете какого рода крики могла слышать Марья или мне объяснить подробнее? — усмехнувшись на реакцию мужчины, который отвел глаза, Анна кивнула самой себе. Решив, что болтливой Марье не место в, Горская решила, что позже ее уволит. — Кхм, нет, благодарю. В каком состоянии был Господин Горский, когда вы встретились? — Михаил был пьян, — задумчиво сказала девушка, стараясь сделать голос как можно грустнее. — Он очень обрадовался, тому, что я вернулась.       Позволив себе неловкую улыбку, Горская продолжила: — Когда мы расстались, он сказал, что хочет отметить мое возвращение, выпить еще вина… А я ушла к себе в комнату, так как покончила с этой привычкой, — горько усмехнувшись, девушка кивнула на бокал. — Ну, до сегодняшнего дня.       Отдернув руки от решетки, Анна опустилась на стул, после чего приглашающе указала на место рядом с собой — Вы видели мужа после?       Женщина принципиально не поворачивала голову в сторону лестницы, ибо точно знала — если увидит разводы крови на паркете, вся хваленая выдержка тотчас изменит ей. — Да, я желала проверить лег ли он спать или заснул в столовой. Михаил как раз поднимался по лестнице, его шатало от количества выпитого, не знаю что случилось, может быть закружилась голова или еще что-то… Он оступился на лестнице, просто не попал ногой по ступеньке. Это произошло так быстро, что я даже не успела среагировать, — под конец и без того надорванный голос сорвался, и девушка уткнулась лицом в ладони. — Анна Алексеевна… Ну что же вы, — растерянный мужчина налил из стоящего рядом графина воды. Протянув бокал, он наблюдал за тем, как девушка жадно его опустошает и старается прийти в себя. — Я сейчас отойду, мне надо поговорить с доктором, а после мы попрощаемся и я скажу, что дальше делать.       Кивнув мужчине, Анна откинулась на спинку стула, едва сдерживая болезненное ойканье. Наблюдая за отошедшим в сторону коллежским секретарем и доктором, Горская словно пыталась услышать о чем говорили мужчины. Впрочем, напрягаться не было нужды, прокуренный голос врача звучал достаточно громко и по его репликам вполне можно было понять о чем спрашивает Каменский. — Судя по всему, мадам говорит правду, небольшие синяки выступили из-за падения с лестницы, они даже не успели проступить, смерть наступила мгновенно, на голове характерная травма. Видимо ударился о ступень. — Он действительно был пьян? — Господин Каменский, запах вина от барона довольно явный, так что сомнений быть не может, — пригладив усы, доктор развел руками, как бы показывая чиновнику «Больше добавить нечего!». — Олег Владимирович, спасибо вам за консультацию, дальше мы сами, — кивнув мужчине на прощание, брюнет вновь приблизился к притихшей Анне. — Больше вопросов не осталось? — хрипло поинтересовалась девушка, разглядывая игривые языки пламени, что пытались вырваться сквозь решетку. — На данный момент нет, — кивнул Каменский, разглядывая интерьер столовой, пытаясь зацепиться хоть за какую-то деталь. — Позже, возможно вызову вас для беседы в другом месте. — Для еще одной беседы? — переспросила девушка, недоуменно нахмурившись. — Разве мы не все прояснили? — На данный момент все, но нужно проверить, не было ли в вине яда, или, вдруг кто-то ударил вашего супруга по затылку, прежде чем он упал.       Анне не нужно было пояснять, кого подразумевает коллежский секретарь под «кем-то». На столь явный намек о подозрении, девушка выпрямилась, хоть это причиняло дискомфорт и переведя взгляд на мужчину холодно поинтересовалась: — Когда я смогу похоронить мужа?       Поджав губы, Каменский недолго что-то обдумывал, а после ответил: — Два дня, три, может быть больше, если следствие что-то найдет. Врач должен будет еще раз осмотреть тело. — Я вас услышала, — кивнула брюнетка. — Более вас не задерживаю.       Поднявшись со стула, Анна протянула чиновнику руку на прощание. — Надеюсь вы как можно скорее со всем разберётесь. — Сделаю все, что в моих силах, — заверил баронессу мужчина и удалился, спиной ощущая пронзительный взгляд.       Приблизившись к окну, Анна встала около стены, чтобы с улицы нельзя было ее увидеть и проследила за тем, как Каменский отдает городовым какие-то указания, а после садится в экипа Рыжеволосая оказалась в столовой спустя пару минут, после отъезда коллежского секретаря, с тревогой влетев в просторный зал. — Аглая? — брюнетка обернулась на нарушительницу тишины.       Разглядывая Горскую, девушка отметила излишнюю бледность хозяйки и понадеялась, что ушибы, которые ночью растирала мазью стали болеть хоть на толику меньше. Впрочем, она не понаслышке знала, что второй и третий день будут более болезненными нежели первый.       Но самым худшим были не синяки на хрупком теле, не ссадины на бледной коже, а взгляд. От уверенного, слегка насмешливого взгляда осталась лишь жгучая ярость синих глаз, что теперь более ярко смотрелись в обрамлении покрасневшей кожи и лопнувших сосудов.       Анна не кричала, не ругалась, не проклинала мужа, но какая-то молчаливая ненависть вилась вокруг женщины, как ореол смерти. Она ничего не говорила о событиях прошедшей ночи, но Аглая и не нуждалась в словах, она была готова быть молчаливой опорой, пока баронесса сама не решит поделиться душащими её чувствами. — Анна Алексеевна, как вы себя чувствуете, может быть что-то принести? — скороговоркой спросила девушка, отмечая тонкие кисти сжатые в кулак и растрепанный вид баронессы. — Принеси отвар из трав. И пригласи Марью через двадцать минут в зимний сад, я буду там, — проигнорировав первый вопрос, Анна кивнула девушке, и направилась к ненавистной лестнице, едва сдерживая горестный вздох.

***

— Так, Якубович должен был схватить царскую семью, а Каховский осуществить план Южного общества — убить Вас, Николай Павлович, но они оба отказались. Что произошло далее Вам известно, — подвел итоги мужчина, в очередной раз воспроизводя события 14 декабря. Бенкендорфу казалось, что совсем скоро он будет знать о подготовке к восстанию поминутно. — Почему же Каховский отказался убивать меня? — безэмоционально поинтересовался император. Он давно знал о планах декабристов, но все не мог понять, как люди, столько лет являющиеся опорой монархии могли прийти к мысли об убийстве. — На допросах он утверждал, что идея цареубийства исходила от Кондратия Рылеева и других заговорщиках, а сам Каховский лишь желал достигнуть перемен. Впрочем, думаю Вы отлично помните, как он убеждал нас в том, что вскоре подойдет армия с Украины и восстание одержит победу. — Да, припоминаю, –кивнул светловолосый и посмотрел на папку, где каллиграфическим почерком были выведены инициалы и фамилия мятежника. — Помнится, Петр Григорьевич утверждал, что мое положение очень шатко. — Именно так, — подтвердил генерал. — Помнится, вы упоминали сегодня и Рылеева, — император указал на еще одну папку. — «Я ль буду в роковое время…».       В кабинете императора повисло напряженное молчание, в котором каждый пытался ответить на те вопросы, что возникали при упоминании декабриста. Бенкендорф ясно помнил, как вел себя на допросах Рылеев и не сомневался в том, что император также помнил одного из первых допрашиваемых. — С ним было сложнее, нежели с Оболенским и Розеном. Те были готовы идти на уступки. — Тем не менее именно он просил предотвратить восстание на Юге, — безрадостно улыбнулся венценосец. — Знаете, Александр Христофорович, какая мысль непременно мучает меня на протяжении двух прошедших месяцев? Мятежники ведь знали о моей осведомленности, но все равно решили выступить, они были уверены в необходимости выступить. — В 1821 году я доложил вашему брату, Императору Александру I о том, что собираются на вечера, на которых довольно открыто обсуждается вопрос реформаторства в России. Многие офицеры, вступившие в эти так называемые «тайные общества» были преисполнены сомнительными идеями. — Но мой брат решил оставить ваши слова практически без внимания. — Очевидно на тот момент он не видел в дворянских собраниях ничего преступного. Тем более был издан указ запрещающий тайные ложи и масонские общества. — Увы не помогло. Эти люди ждали реформ и перемен. — Ум, блуждая во мраке без руководителя, ищет того, чего не видит и не постигает, и кончает тем, что или ещё более возрастает сомнение, или же приводит на скользкий путь заблуждений. — Кондратий Рылеев позволял заговорщикам собираться на его квартире, он был с ними знаком и вел светские беседы, делился планами о цареубийстве. — Вы планируете с ним встретиться? — Да. Раз он так волновался за будущее России, возможно стоит прислушаться к тем, кто так громко о себе заявляет.       Бенкендорф тяжело вздохнул: — Послушать интерпретацию каждого будет полезно, но увы, говорят они примерно то же самое, только с разной эмоциональностью и вовлеченностью. — Это и важно, есть существенная разница между верностью своим идеалом и слепому следованию за толпой, вам ли это не знать, Александр Христофорович, — император позволил себе сдержанную улыбку при взгляде на старого друга. У венценосца было не так много людей, кому бы он имел привилегию доверять, а потому, беседа с верным до зубного скрежета человеком внушала покой, которого так не хватало последние месяцы.       Кивнув, Бенкендорф поинтересовался: — Когда вы желаете встретиться с Рылеевым? Завтра? — Завтра я обещал уделить время Александре Федоровне, ей все еще нездоровится, поэтому в пятницу посетим Рылеева. — Как прикажите, Николай Павлович, — поклонился мужчина.

***

      Оказавшись на своем рабочем месте, мужчина вгляделся в сумрак кабинета. Небольшое окно едва пропускало тусклый серый свет, в целом, отражая настроение хозяина сего места. Подумав, что зима выдалась слишком мрачной, как на погоду, так и на события, Бенкендорф зажег свечу, позволяя теплому огоньку осветить бумаги на рабочем столе. Крепко закрыв глаза и сжав переносицу, мужчина раздраженно выдохнул. Голова после бессонной ночи трещала нещадно, но впереди была еще половина рабочего дня, а потому его ждал очередной ворох показаний декабристов, которые было необходимо разобрать, а также отчеты о губернских управлениях.       Перечитав отчет, в котором говорилось о московских встречах участников некого «философского» кружка, Бенкендорф почувствовал, как у него дернулось веко. Слишком много схожестей с декабристами. Впрочем, ознакомившись с записками приставленного служащего, мужчина сумел ослабить свою подозрительность: участники преимущественно обсуждали философию, историю Российской империи, литературу и похоже не планировали заниматься политическим вопросом.       Отметив для себя, что встречи прекратились после восстания декабристов, Бенкендорф начал составлять ответное послание с требованием приложить усилия дополнить отчет, какой литературой интересовались участники и кто были постоянными посетителями литературных вечеров князя Одоевского.       Сие интересное занятие прервал негромкий стук в дверь. Отрезав обыденное «Войдите», генерал даже не поднял головы от написанного (привычка, которая раздражала сослуживцев и напрягала преступников).       Волжской нервно кашлянул, пытаясь обратить внимание начальника на себя.       Оторвав взгляд от недописанного письма, Бенкендорф отметил непривычно взвинченный вид помощника. — Я слушаю вас, Константин Павлович, — кивнул мужчина. — Александр Христофорович, вы же помните Михаила Горского? — вопрос был можно сказать риторическим, но интонация юноши вынудила напрячься. — Разумеется помню, Волжской, к чему этот вопрос, он что-то совершил? — терпеливо уточнил генерал, видя, что подчиненный совершенно не желает говорить. — Не совсем так, ваше превосходительство… — Я слушаю вас, штабс-капитан, — отрезал мужчина.       Стушевавшись, русоволосый вытянулся и четко отрапортовал: — Барон Михаил Александрович Горской скончался прошлой ночью. В коридоре вас ожидает Виталий Ракушкин, докладывает, что с пришел докладом по вашему особому поручению, — выдохнув, Волжской внимательно посмотрел на генерала.       Бенкендорф не выглядел слишком удивленным. Выгнув бровь, мужчина кивнул: — Можете быть свободны и пригласите Ракушкина в мой кабинет.

***

— В каком смысле Горской мертв? — спокойнейшим голом переспросил генерал разглядывая бледного подчиненного. Он испытывал смешанные чувства относительно этой вести и мог точно признаться себе, что скорбеть о потере не будет. Однако, куда сильнее его интересовало куда смотрел приставленный к Горскому Ракушин и при каких обстоятельствах погиб барон.       Бенкендорф догадывался о том, что семейство Горских связано с декабристами куда более тесно, нежели те желали признавать. Также, он был уверен — следы Серебрянского нужно искать именно у них, а потому приставил к барону и баронессе наблюдение.       Нет, он не ожидал, что кто-то из этой экстравагантной семейки решится воскресить дело бунтовщиков, но упускать из виду ценную информацию генерал не планировал. Поэт мог связаться с ними, чтобы вновь печатать свои произведения.       Еще одним весомым доводом для установления наблюдения стали отношения между супругами. Они были не просто натянутыми, Бенкендорф уже не раз убеждался в том, что барон тиран и деспот. Человек, который может вовремя остановить мужчину и защитить Горскую был бы кстати. Впрочем, как оказалось, защита нужна была вовсе не ей. — Я не ясно задал вопрос? — вкрадчиво переспросил мужчина, раздражаясь от повисшего молчания. — А-Александр Христофорович, я не знаю, все было как обычно. Это несчастный случай, — рыжеволосый мужчина поправил шейный платок, шестым чувством ощущая, что генерал с радостью бы придушил его им. — Каменский говорит, что Горский слишком много выпил. — Мнение господина коллежского секретаря я выслушаю позже, сейчас я ожидаю ответа от вас. Все что происходило вчера, — чеканя каждое слово, генерал окинул мужчину пронизывающим взглядом. — Барон вернулся вечером довольный, отдал указ подавать ужин на двух персон, была какая-то девушка, ранее она не появлялась в поместье. — Девушка? — удивился генерал. — И кто же она? — Я видел ее в первый раз, ваше превосходительство. За ней не последовал, поскольку не мог оставить пост, но барышня была довольно выразительная. — Выразительная? — Складная фигурка, одета не совсем по погоде, готов поручиться своим револьвером, что под шубкой у нее был крайне неприличный наряд. Нанятой экипаж., такие леди обычно либо не благовоспитанные девицы либо же обладательницы желтого билета.       Бенкендорф не то чтобы верил в супружескую верность Горского, но то что барон в открытую привел любовницу в свой дом звучало нелепо. — И что же было далее, после ухода загадочной госпожи N? — Спустя несколько часов вернулась баронесса со своей служанкой, компаньонкой? Я не могу однозначно сказать в каких они отношениях, — пожал плечами, почесав медную бороду. — Как я узнал у слуг, у них была сцена примирения, а после супруги разошлись. Ночью, барон решил подняться или спуститься с лестницы и навернулся. Все. — Здоровый мужчин навернулся на лестнице? — с усмешкой переспросил Бенкендорф, все также спокойно разглядывая мужчину перед собой. Новость о «примирении» звучала абсурдно, но и пренебрегать ею генерал права не имел. По крайней мере, пока не услышит версию произошедшего от новоявленной вдовы лично. — Ну, дак он пьян был, а хмельное дело, оно же не хитрое. — Не хитрое, да, — отстраненно кивнул генерал. — Вы хоть понимаете, что проморгали смерть того, за кем было указано наблюдать? Горский имел переписку с руководителями мятежа, был участником заговорщического кружка, за ним нужно было наблюдать непрерывно. Кто именно из слуг указал на события вчерашней ночи? — Аглая, та самая, которая то служанка, то камеристка, — с готовностью ответил мужчина, испытывая воодушевление от. — Такая приветливая девушка, разговорить ее не составило труда.       Внимательно слушающий подчиненного начальник штаба Гвардейского корпуса не сдержал своего удивления. Вскинув брови, мужчина недоверчиво посмотрел на Ракушкина. Тот действительно верил, что сумел легко разговорить Литвинову. В этот момент Бенкендорф почувствовал искреннее желание рассмеяться. Не то чтобы он был знаком с Аглаей, но их секундного знакомства хватило, чтобы понять — Аглая, девушка не из разговорчивых, зато — крайне верная своей хозяйке. Вспомнив об одном интересном документе, Александру подумалось, что у Анны и Аглаи это взаимно. — Значит приветливая девица разболтала вам все подробности? — переспросил мужчина, облокотившись на спинку стула. В том, что подопечная Горской (именно так, решил именовать роль Аглаи в жизни баронессы) солгала сомнений Бенкендорф не испытывал. Теперь же необходимо было понять для чего. — Я сам удивился, Ваше Превосходительство. Она же такая спокойная, живущая словно в своем мире, — вспомнил мужчина. — Зато, когда заговорил с ней, она как переменилась, сразу улыбнулась, расцвела… Хороша девица, жаль, что с такой хозяйкой. — Виталий Ермолаевич, я пригласил вас не для того, чтобы вы оценивали девушек. Меня интересуют факты, — сухо напомнил генерал. — Значит, барон впервые решил устроить пьяный, вечерний променад или это обычное дело? — За всю неделю первый раз. Он преимущественно разбирал документацию, отправлял посыльных с письмами, но так-то, даже поместья не покидал.       Кивнув на полученные сведения, Бенкендорф уточнил: — Как баронесса? Болтливая Аглая ничего не упоминала о ней? Быть может нервничает или наоборот излишне невозмутима? — Я не спрашивал о баронессе, почему-то не пришло в голову, — невнятно опустил голову мужчина, вызывая очередной всполох раздражения у генерала. Вопрос о том, как такие люди оказываются на службе был, как никогда актуален. — Я вас услышал, более не задерживаю. К вечеру жду рапорт обо всех событиях в мельчайших подробностях.       Выйдя из кабинета вместе к Ракушкиным, Бенкендорф приблизился к столу за которым обычно сидел подскочивший Волжской. — Каменский занимается этим делом? — Да, Александр Христофорович. — В таком случае я сейчас к нему, затем на службу больше не вернусь. На столе оставил две стопки: письма отправить адресантам, отчет по докладам составить, — не прощаясь, генерал направился вдоль масляных плошек с горящими фитилями.       Юноша же лишь кивнул, задумчиво глядя вслед мужчине.

***

      Опустившись на диван, Анна облокотилась на спинку из красного бархата. С каким-то отстраненным ощущением, женщина внимательно прошлась взглядом по деревянным рядочкам, уставленным горшками.       Зимний сад выглядел покинувшим и обезвоженным, хоть еще и не потерял своей красоты. С досадой поджав губы, женщина разочарованно посмотрела на мандариновое дерево, что украшало кофейный столик. Девушка не сомневалась — ее инструкциями по уходу за растениями пренебрегли. Кончики листьев высушились, а корни выглядели, как размытая по весне дорога в деревне.       Выдохнув, брюнетка постаралась взять себя в руки, но напряжение, которое не утихало с прошедшей ночи отказывалось покидать компанию девушки. До боли закусив нижнюю губу, Анна крепко зажмурилась, в попытке избавиться от навязчивых мыслей. Их было слишком много, они были слишком громкие и она не могла с ними бороться.       Осознавая, что никто больше не замахнется, не прикоснется к телу, не ударит Глашу, не причинит боль. Это было так правильно, что сознательное чувство вины было готово капитулировать перед доводами сердца.       Резко выдохнув, она вскочила с мягких подушек, позволяя себе наконец-то со спокойной душой взглянуть на горшки с цветами, мандаринами, лимонами и даже кактусами, когда-то привезенными Бестужевым из заграничной поездки.       Проходя вдоль рядов, Анна прощупывала землю, отмечая, что практически везде та была слишком пересушена. — Видимо я доверила тебя кому-то слишком безответственному, да? — виновато поинтересовалась девушка у лимонного деревца, почва которого покрылась трещинами. Добравшись до кувшина для поливки растений, девушка полила куст, размышляя о событиях минувшего дня. Родная рутина если не утешила, то помогла вернуть необходимую ясность ума.       Анна прекрасно понимала, что спокойные допросы Каменского это удача и оставалось надеяться, что Бенкендорф не прознает о случившимся и не станет вновь досаждать неуместными вопросами. Впрочем, раз имя Серебрянского здесь не фигурировало, то хоть малую надежду можно было питать. — Госпожа, вы меня звали? — за спиной баронессы раздался тихий голос. Обернувшись, Анна сухо кивнула Марье, следя за тем, как девушка опускает поднос с чаем на кофейный столик.       Приблизившись, баронесса опустилась на диван. Взяв в руки фарфор, Горская с удовлетворением вдохнула аромат трав, который постепенно заполнял весь зимний сад. — Скажи-ка, Марья, ты же из мещан, верно? — прервав тишину, Горская с удовольствием отпила горячий чай, который разлился теплом по горлу. — Да, Анна Алексеевна, — напряженно кивнула шатенка. — Приходится много работать, чтобы обеспечивать себя, верно? — улыбнулась брюнетка. — Работать конечно приходится, но ведь и вы мне за это платите… — Верно, я плачу тебе за выполнение конкретных обязанностей, — сухо кивнула женщина. — Ты довольна тем, сколько получаешь у меня на службе?       Удивленная вопросом, Марья кивнула: — Меня все устраивает! — Ну раз устраивает., — в голосе Горской проскользнула злая усмешка. — Тогда расскажи мне, Марья.Отчего ты тогда рассказываешь всем подряд обо всем, что происходит у меня в доме?       Голос баронессы звучал холодно и строго, отчего у шатенки пробежали мурашки. Она не в первый раз оказывалась провинившийся, но чтобы баронесса так остро реагировала было впервые. — Кому я рассказывала? Не было такого, клянусь вам! Никому и никогда, — отрицающе замотала головой девица. — Прекрати тараторить, — Горская прервала поток ненужных оправданий. — Анна Алексеевна, я никому-никому ничего не говорила. — Ну а господин Каменский теперь у нас «никто»? — усмехнулась Горская. — Что ты ему рассказывала?       Отставив чашку, Горская поднялась, несмотря на дискомфорт и вплотную приблизилась к девушке. Резко схватив ту за подбородок, Анна приказала: — Правду говори! — Только про то, что у вас отношения всегда были натянуты, ну были же, да? — шепотом начала каяться девушка. — И что вчера крики были, но я ему сказала, что плохо слышала, так как уже спать легла, клянусь Вам!       Отдернув руку, Анна ощутила, как ее немного повело в сторону. Вернувшись обратно на диван, женщина вынудила себя спокойно выдохнуть, а после ровным тоном изрекла: — Более, я не нуждаюсь в твоих услугах, за расчетом обратись к Аглае. Рекомендательных писем не будет, если конечно не хочешь, чтобы я в красках расписала, как ты выполняешь свою работу, — хмыкнув, Горская добавила. — За растениями уход был ужасен. Это дорогие сорта, большая часть из которых привезена из-за границы, все инструкции были оставлены, но видимо у вас были дела поважнее. — Анна Алексеевна, я клянусь, что буду лучше работать, только не прогоняйте!       Выставив ладонь вперед, Анна прервала девушку. — Более, я тебя не задерживаю, — облокотившись на спинку дивана Горская прикрыла глаза, ощущая, как головокружение усиливается. — Можешь идти.       Однако, повисшая в зимнем саду тишина оказалась невыносимой. Чертыхнувшись, женщина осторожно приподнялась. Проигнорировав нарастающий звон в ушах, Анна, придерживая полы черного платья направилась к стоящему в темном уголке горшочку. В керамической чаше одиноко торчал, словно жизнь давно покинула посеревший стебель адениума. Тусклый оттенок растения, водянистая земля, что напоминала болотистую почву навевали не самые светлые мысли.       Проведя рукой по оголившейся кожице растения, Горская ощутила, как в носу стало неприятно щипать. Каждый цветок, куст или деревце в этом месте имели свое особенное значение. Практически все здесь было выращено женщиной вручную или же было привезено кем-то близким, помнящим о ее увлечении природными культурами.       Замеревший адениум, который некогда украшал эту комнату алыми цветениями словно желал напомнить о том, что теперь все замерло в мрачном ожидании. Сморгунов застилавшую глаза влагу, Анна решительно взяла в руки горшок и не обращая внимание на кружащееся пространство, направилась к стоящему на деревянном столе тазу.       Заполнив посудину на четверть, Горская аккуратно извлекла торчащий стебель и поместила в воду, чтобы промыть корни. Непонятно из-за чего взявшиеся слезы, коих не было с вечера вновь начали подступать, потому, Анна со злостью закусила губу пытаясь отрезвить разум. Спутанные корни, намертво вцепившиеся в мелкие камушки, служившие дренажом не желали выпутываться из крепких объятий растения, потому женщине пришлось взяться за нож.       Резко разрезая мешающие и омертвевшие корни, Горская ощутила, как невидимая глазу петля ослабила свои путы, а слёзы высохли. Аккуратно подрезая нужные уязвимые места, Анна совершенно потеряла себя в пространстве полностью отдавшись греющему сердце увлечению. — Знаете, Анна Алексеевна, совершенно не думал увидеть вас копошащуюся в земле… — за спиной женщины раздался недоверчивый голос.