Глава 9. Воры.

      Джинни нервно сжала край рукава свитера, пальцы непроизвольно дёргали нитку — эта навязчивая уверенность Тома, будто мир сам склонится перед его желаниями, заставила её сгрызть губы в кровь. Он ведь не Мерлин, не бог, чтобы... Что-то явно было не так: его уверенность возрастала в геометрической прогрессии после воссоединения с медальоном. Даже его оговорки теперь звучали как намеренно брошенные камешки в пруд, круги от которых ползли по её спине мурашками.       — Ответ на поверхности: протяни руку и возьми, но... — она резко вдохнула, будто воздух вдруг стал густым, — Нет. Лучше зажмурюсь, заткну уши и буду твердить, что трава — голубая, небо — зелёное, а Том Реддл... — ногти впились в ладони, — ...никак не связан с Волан-де-Мортом.       — Я готова, Том, — постучала костяшками в дверь, прислушиваясь к эху в пустом коридоре.       Щелчок замка прозвучал как выстрел.       — Да, я тоже, — он распахнул дверь одним резким движением, заставив её инстинктивно отпрянуть.       Глаза Джинни медленно поползли вверх: чёрные джинсы, свитер с горлом, и... маска пожирателя смерти, небрежно сдвинутая на макушку, будто корона клоуна.       — И что это за... муть? — приподняла бровь, ноготь щёлкнул по металлическому шипу маски.       — Маскировка. На случай, если Белла решит поделиться воспоминаниями, — пожал плечами, пальцы игриво барабанили по дверному косяку.       — Белла? — губы Джинни сложились в тонкую ниточку, — С каких пор ты пожирателей смерти ласкаешь уменьшительными?       — Ты ревнуешь? — уголок его рта дёрнулся в полуулыбке, — Как мило.       — Зубы мне не заговаривай! — она щёлкнула пальцами перед его носом.       — У нас мало времени, Джинни. К слову, ты пойдёшь в... — он оглядел её узкие светло-голубые джинсы, кричаще-алую футболку и объёмную шубу, в которой, казалось, Джинни не сможет втиснуться даже в дверной проём, — Этом? — правая бровь взлетела к волосам, поджав губы.       — Тебе тоже советую одеться так же, — она гордо вскинула подбородок, шурша подкладкой шубы, — Твой вид... — палец описал круг в его сторону, — ...вызывает вопросы. А мой... — ладонь легла на грудь с театральным вздохом, — ...не выдаст причин нашей прогулки.       — А потом что, трансфигурируешь свою одежду в костюм ниндзя? — всё ещё не разделял её гениальности Том. И в целом, с учётом того что Джинни знала о фонтане, снимающем и сигнализирующем о любых заклинаниях и зельях, её одежда была не к месту.       — Да нет, по старинке: переоденусь, а вещи под чарами сокрытия спрячу, — пожала она плечами.       — Идиотский план, — резюмировал Реддл.       — Не хуже твоего, — бросила Джинни, раздражённо подняв сползшую на глаза ушанку.       — Моего?       — Ах, да-а! — едкий смешок сорвался с губ, пока она счищала невидимую пыль с рукава, — Я же не знаю твоего «гениального» плана!       Том закатил глаза так, что виднелись одни белки, пальцы впились в переносицу:       — Я скажу! Я смотрел его глазами... — голос упал до шёпота, будто признаваясь в грехе.       Джинни резко дёрнула головой, брови взлетели к волосам — мол, продолжай.       — ...Он отправил Лестрейндж за крестражем в Гринготтс. Нам нужно опередить её, пройти к сейфу, оглушить гоблина и ведьму, и... — пальцы щёлкнули в воздухе, — ...сбежать.       — Первая часть — «превосходно», — она изогнула ладонь в саркастичном книксене, — А вторая чуть выше уровня тролля. Ты правда думаешь, что Беллатрису Лестрейндж... — губы искривились, будто от вкуса лимона, — ...опытную пожирательницу, можно просто оглушить? Ха! Даже если это сработает... — палец ткнул в его грудь, — ...это будет чудо уровня воскрешения феникса!       — Не нагнетай, — отмахнулся он от неё, всё же пряча маску и беря свою куртку, — Всё равно придётся рискнуть.

***

      С мантией-невидимкой пробраться в банк не составило труда, но всё равно сердце было не на месте. Том же был в предвкушении — лицо его искажало абсолютно чужое выражение, не его: в этих острых чертах не осталось ничего родного. Поэтому каждый шаг был особенно трудным — ведь было ощущение, что после того, как они заполучат чашу, всё завертится, но вот только на чьей стороне будет выигрыш?       Сейчас они сидели в засаде, поджидая момента, когда Лестрейндж снимет защитные чары с чаши.       Беллатриса в её чёрной мантии сливалась с тенями, шагая к хранилищу №711 — её лицо, бледное и заострённое, искривлялось в гримасе торжества. Чаша Пуффендуй, крестраж её господина, ждала в глубине, завернутая в паутину смертельных заклятий.       Она резким движением палочки открыла дверь, и металл заскрежетал, подчиняясь её воле.       В центре — пьедестал, где чаша Пуффендуй отражала свет, отбрасывая золотые блики на лицо Беллатрисы.       — Наконец-то... — её голос заскользил по камням, как лезвие. — Мой господин будет доволен.        Под мантией-невидимкой, прижавшись к холодной стене, Том и Джинни следили за каждым её шагом. Джинни задержала дыхание, чувствуя, как колени задрожали от напряжения, сковавшего её.       Том едва слышимым шёпотом прошелестел над ухом:       — Не двигайся. Она почует малейший звук. — Его голос, как всегда, был спокоен и остёр.       Неожиданно она достала откуда-то (Мерлин, у неё же даже карманов не видно!) кинжал, а затем вонзила его в собственную ладонь, рисуя кровавый круг. Магия дрогнула — чаша соскользнула с пьедестала. Джинни зажала рот рукой: кровь... с того злополучного турнира по квиддичу она больше не переносит вида крови! Том сжал её плечо в жесте поддержки — единственное, что он мог сейчас сделать.       — Сейчас! — Том толкнул Джинни вперёд.       Девушка метнулась под мантией, её пальцы сомкнулись на холодном металле. Чаша жгла кожу, казалось, по её руке поползли трещины, но она не отпустила. Беллатриса замерла, почуяв движение воздуха.       — Крысы... — её голос прозвучал как хриплое воронье карканье. — Я учуяла вас!       Огненный смерч взметнулся к потолку, опалив край мантии. Тень Джинни мелькнула на стене — Беллатриса засмеялась.       — Умри, вор! — закричала она, швырнув Круцио в пустоту.       Она была так поглощена воровкой-Джинни, что совсем не обращала внимания на Тома, скрывшегося в тени.       Разъярённая, как мантикора, ведьма бросала заклинание за заклинанием, пока Джинни петляла перед ней, уворачиваясь. Мантия сползла с головы, и огненно-рыжие пряди взметнулись, как пламя. Глаза Лестрейндж распахнулись, и в них отразилось узнавание, прежде чем они сщурились в чистой, незамутнённой ненависти.       — Уизли! Мерзкая предательница крови, убившая Рабастана... — проревела она, посылая в Джинни зелёный луч. — ...Авада Кедавра!       — Грязь! — прошипела она, и следующий залп магии ударил уже не в колонну, а в пол под ногами Джинни.       Мрамор раскололся, словно хрупкий лёд. Джинни отпрыгнула в сторону, чувствуя, как осколки царапают щёку. Кровь смешалась с потом, а в ушах гудело: «Беги... Думай...» Но вместо страха в её груди вспыхнул гнев. «Бомбарда!» — выкрикнула она, направляя взрывную волну в потолок над Беллатрисой.       Том вынырнул из ниоткуда, будто материализовался из самого воздуха. Его движения напоминали танец — точный, без лишних жестов. «Слишком много эмоций, Лестрейндж», — пробормотал он, едва уловимо улыбаясь. Палочка в его руке дрогнула, и серебристый луч Эверте Статум ударил не в саму Беллатрису, а в статую позади неё. Разбившиеся осколки отскочили, врезаясь ей в спину, заставив споткнуться.       — Ты... Ещё одна крыса? Как посмел, жалкий грязнокровка! — проревела она. Но Том уже действовал:       — Левикорпус! — он поднял обломки колонн, создав барьер из летающих камней.       — Бежим через восточный проход! — крикнул он Джинни, хватая её за запястье. Его пальцы были холодны, как сталь, но в голосе звучала железная уверенность.       Дымовая завеса была лишь началом. Лестрейндж, прорвавшись сквозь чад, метнула вслед цепь из синих молний. Разряды били в стены, оставляя на камне узоры, похожие на кровеносные сосуды.       — Пригнись! — Том толкнул Джинни вниз, одновременно швырнув под ноги преследовательнице флакон с зельем. Стекло разбилось, выпуская липкую субстанцию, которая тут же затвердела, сковав ступни Беллатрисы.       — Мерзкие... крысы! — её крик перешёл в заклинание-проклятие, но они уже мчались по коридору, где зеркальные арки множили их отражения. Том коснулся одной из них:       — Специглорио! — зеркала ожили, отражая десятки ложных силуэтов, чтобы сбить погоню с толку.       У выхода их ждала ловушка — автоматические арбалеты, активированные шумом. Стрелы с ядовитыми наконечниками засвистели в воздухе.       — Вместе! — Джинни и Том синхронно взмахнули палочками: — Протего тоталум!       Золотистый купол щита отбросил стрелы, но сила удара отшвырнула их назад. Они приземлились на пол кубарем, перекатившись. Том смягчил ей удар, прижав руку к её голове.       — Спасибо... — сквозь болезненный стон прохрипела она.       Где-то совсем рядом, в глубинах банка, взревел дракон, сотрясая стены. Этого хватило, чтобы они больше не мешкали. Подскочив на ноги, они переглянулись.       — Река! — Том схватил Джинни за руку, таща за собой.       Они нырнули в чёрные воды подземного потока. Чаша, зажатая между ними, пульсировала, как живая. Вода кипела от заклятий, обжигая кожу, но они плыли, пока лёгкие не готовы были лопнуть. Вынырнув в переулке Нокс, Джинни рухнула на камни, всё ещё сжимая крестраж.       — У нас... получилось, — прошептала она, разжимая пальцы. Чаша сияла нетронутой, её золотое свечение отражалось в глазах Тома.       Он наклонился, подхватывая её.       — Теперь он наш. А Волан-де-Морт... — его губы дрогнули в подобии улыбки, — ...он даже не знает, что уже проиграл.       Где-то вдали, из Гринготтса донёсся рёв дракона и взрыв — Беллатриса крушила всё в ярости. Но чаша, неповреждённая, лежала в руках Тома, её металл холодный и совершенный, как в тот день, когда Тёмный Лорд вдохнул в него часть своей души.