Часть 4

— Эй, не спишь? Санеми вздрогнул и тут же распахнул глаза, когда его грубо тряхнули за плечо. Липкая дрема тут же оставила его — перед глазами теперь вместо кроваво-мутной пелены возникла помятая рожа Мичи-сана — наконец-то он решил заявиться к нему. Правда, почему-то не в «приемные часы», а прямо посреди ночи. — Я тебя жду, — буркнул Санеми и тут же приподнялся с постели. Мичи-сан все еще стоял над ним полусогнувшись и пытливо всматривался в его лицо, будто что-то оценивая. Оценивая своего будущего ученика. — А я о тебе не забыл, не думай, — Мичи-сан наконец выпрямился и довольно потер руки. — Я просто мешать не хотел. — Кому, — Санеми спросонья начал раздражаться быстрее обычного: они с Мичи-саном пока перебросились только парой фраз, но он уже его не понимал. — Вам, — лицо Мичи-сана растянулось в многозначительной тупой улыбке. От этой гримасы Санеми замутило посильнее всяких уже распробованных отвратных отваров. — Мей-чан сказала, ты ей понравился. Хотя… ей, вроде, все нравятся. Даже мой Масачика поначалу нравился, хотя он тот еще… бестолочь. Хотя, наверное, ты будешь не лучше. — Ты об этом со мной поговорить пришел? — в мутных глазах Санеми блеснуло что-то недоброе. Мичи-сан вытянулся еще сильнее, «тупость» мгновенно стерлась с его лица. — А ты деловой парень. Даже о девочках болтать не нравится. Но ничего, над этим, как твой будущий учитель, я тоже поработаю. Что, не против в ряды охотников набиться? Раз уж тебя так на демонов тянет. В комнате повисла тишина. Санеми пристально всмотрелся в прищуренные глаза Мичи-сана: сейчас он наконец-то не шутил. — Сначала расскажи мне, кто вы все такие. Мичи-сан хмыкнул, пожал плечами. — А рассказывать тут особо нечего. Есть демоны, есть охотники. Первые истребляют вторых, вторые пытаются истребить первых. Не знаю даже, кто из нас в этом во всем преуспевает. Ну, не хочешь к нам? Мне кажется, тебе у нас понравится. Работы много. И за нее даже платят. Иногда. Санеми сжал в руках одеяло, каждая мышца в теле напряглась, загорелась — он готов был бежать на охоту хоть сейчас. Дали бы клинок — хоть кривой, хоть ржавый. — Ты достанешь мне катану, которой вы этих ублюдков рубите, — для Санеми это был уже скорее не вопрос, а дело времени. А вот Мичи-сан как будто бы даже и задумался — зачесал острый подбородок. — Сначала я с тобой тут поработаю, потом пройдешь отбор в охотники, а после дадут тебе клинок ничирин — и вот тогда ты быстро всем демонам головы пересчитаешь. Если твоя, правда, первее не слетит. Такое тоже часто бывает, врать не буду. Санеми фыркнул. — Моя не слетит. Я согласен. Когда первая тренировка? — Санеми хотел было вскочить с постели прямо сейчас и рвануть в непроглядную тьму быстрее самого «учителя», вот только Мичи-сан закачал головой. — Не знаю, — он снова пожал плечами, поиграв бровями. — Хитоми-сан ничего не сказала, кроме того, что ты у нас доходяга-доходягой. Но не безнадежный. — Я встать смогу. — А клинок — даже деревянный — держать не сможешь. Не упрямься, парень, отлежись тут как следует. Тем более, скучать тебе тут не дадут — девочки красивые точно часто будут наведываться. Ну, одна-то точно будет. И Хитоми-сан, может быть. — Я тут не останусь. — А это не тебе решать, — спокойно возразил Мичи-сан, давя кривую усмешку. — Ты уж извини, но женщина, которая взялась тебя тут на ноги ставить, с очень уж тяжелым характером — никто тебя так просто отсюда не выпустит, и уж я тебя точно без ее разрешения никуда не заберу. Ты бы характер тут свой показывал поменьше, может, и легче бы стало. Всем. — У меня нет времени, я… — Ошибаешься, — Мичи-сан выдохнул так опечаленно-задумчиво, что Санеми и сам забыл, о чем хотел сказать в запальчивости. — Сколько тебе лет-то хоть? — Четырнадцать. — Четырнадцать… — протянул Мичи-сан, на скулах его заиграли желваки. Санеми поежился: что-то во взгляде его пока несостоявшегося учителя было паршивое. Санеми пока не разглядел, что. — Я в твои годы о демонах и знать не знал: по девочкам бегал да по рынкам за сладостями. Они в мою деревню заглянули, когда мне шестнадцать где-то было. И всех забрали. А меня не додумались — я под телами родителей спрятался. Потому что мне пожить еще хотелось. А тебе, что, не хочется? — Мне хочется всех демонов прирезать, — бесцветным тоном выдавил Санеми, нисколько не проникшийся короткой историей учителя. Его нервный взгляд потух и тут же снова вспыхнул. Санеми и так уже понял, что все люди, когда-либо встречавшие бессмертных тварей, заканчивали примерно одинаково — либо в брюхе демона, либо в рядах охотников. Затесаться в ряды первых Санеми пока не спешил. — Это успеется, — между тем легко отмахнулся Мичи-сан. Его улыбка внезапно стала будто мягче — не такой уродливой. — А больше тебе ничего не хочется? Санеми ничего не ответил. Он вообще не понимал, куда Мичи-сан решил завести их разговор — в какой беспросветный тупик. Раз уж он не собирался тащить его прямо сейчас на тренировки, то почему бы ему просто было не ответить на все его вопросы без всяких загадок? — Так нельзя, — тем же ровным тоном продолжил Мичи-сан. — За душой кроме мести еще что-то должно быть. Иначе долго ты не протянешь. А демонов много, за год их точно всех не перебьешь. — Я сам разберусь. Ты научи меня — и хватит с тебя. Мичи-сан натянуто рассмеялся. Непонятно, над чем. — Это с тебя пока сегодня хватит. Я возьмусь за тебя, если хорошо подумаешь над тем, что я тебе сказал. Ну, и если с Хитоми-сан все-таки поладишь — это уже она решит, жилец ты у нас или нежилец. Хорошо веди себя тут, Санеми. Если до первой тренировки хочешь дотянуть. Санеми поджал губы. — Если не хочешь меня учить, я уйду. И найду кого-нибудь другого, кто мне все расскажет. — Такого дурака еще поискать надо будет. Я от тебя не отказываюсь, Санеми. Подлатают тебя — сразу на тренировки полетишь. Подожди, не рвись. Все равно охоте на демонов быстро не обучишься. Санеми сложил руки на груди: его явно недооценивали. Или же, напротив, он сам пока не до конца понимал, во что ввязывался. — Бывай, я к тебе еще зайду. Сильно себе голову не забивай: на первой тренировке все покажу и расскажу. Но сразу готовься: будет тяжело. Санеми повернулся спиной к Мичи-сану. Он уже давно был готов, вот только никому до этого не было дела. Когда дверь тихо закрылась, он лишь нервно дернулся. Скоро за окном забрезжит рассвет, и его снова прибегут донимать: хорошо, если только та девчонка. Без своей ворчливой бабки. Стоило Санеми дождаться первых лучей солнца, как дверь и правда снова скрипнула. Он этого только и дожидался. В дверном проеме показалась знакомая светловолосая макушка. Санеми сощурился: на этот раз Мей заявилась к нему без своих корзин с травами, значит, наверное, просто зашла посмотреть, жив он еще или нет. — Как спалось? Выглядишь неважно. — Ты тоже. — Неправда, — Мей цокнула языком в наигранном возмущении. — Я с утра уже на речку сходила, там так хорошо, свежо… Ты, кстати, любишь плавать? А рыбачить? Санеми мотнул головой. Он все не мог понять, какого черта эта девка пристала к нему со своей рыбой. Неужели ей было непонятно, что его сейчас интересовало только одно — и совсем не охота на всяких мальков. — Если будешь так долго молчать, я подумаю, что ты на что-то на меня обиделся, — задумчиво протянула Мей и склонилась над столиком. Санеми не успел ничего ответить: она снова внезапно развернулась к нему. В руках у нее был тазик с бинтами и какая-то мазь, по цвету больше похожая на застоявшийся гной. Санеми сглотнул, натянул на себя одеяло повыше. Как будто оно ему поможет — Мей, судя по ее возбужденному взгляду, так просто уходить от него не собиралась. — Ты чего?.. — Я тебе перевязку сделаю. Будет немного жечь, но это быстро пройдет, — Мей присела на постели, потянулась было к Санеми, но он резко отдернул руку. И тоже спрятал ее под одеяло. — Мне не нужны твои перевязки. Мей в это нисколько не поверила. — Правда? А я уже говорила, что ты неважно выглядишь? Не бойся, будет не больно. — Я не боюсь. Я не хочу, — Санеми вспыхнул, схватил Мей за руку и сжал настолько сильно, насколько мог. В комнате послышался слабый писк. И все же Мей даже не переменилась в лице — лишь покраснела от боли. И немного от раздражения. — А что ты хочешь? Хочешь от заражения крови умереть? — Я хочу, чтобы ты отвязалась от меня. Мей не стала отступать — подсела еще ближе, почти вплотную. Санеми наконец-то догадался отпустить сжатую руку. — Я уйду, когда сделаю свою работу. Пожалуйста, не надо тянуть наше с тобой время. У меня, кроме твоей перевязки, еще очень много дел. Будешь упрямиться, я бабушку позову. Санеми посмотрел Мей прямо в глаза: она не шутила. Она тоже была непрошибаемо упертой. — Ладно. Санеми, сдаваясь, стянул светлую рубашку, в которую его успели приодеть явно пока он еще был без сознания. Мей выдохнула и тут же принялась смачивать бинты пахучим раствором. Тело Санеми противно заныло: больно все-таки будет. Санеми нервно вздрогнул, когда Мей осторожно коснулась его перевязанной раны и начала медленно распутывать прилипшие к коже бинты. Касания ее были легкими, мягкими — действительно было не больно. Он почти в это поверил. Санеми фыркнул и скривился только один раз — когда ему наложили на рану новый смоченный мазью бинт и стали его обратно подвязывать, придавливая края раны. — Не туго? — Нет. — Не больно? — Заканчивай уже. Как только Мей отстранилась, скинула последний моток измазанных кровью бинтов на пол в тазик, Санеми почувствовал себя особенно неуютно — наконец-то очнулся. Мей смотрела на него с уже знакомым нездоровым любопытством, к которому Санеми все не мог привыкнуть. Он молча накинул обратно рубашку, и Мей тут же перевела взгляд на свои банки-склянки. В этой маленькой комнате сразу стало теплее. И душно. — Ну вот, я же обещала. Сейчас ногу твою тоже перебинтую, только не дергайся. Меня однажды один дедуля ногой так в нос ударил, что даже кровь тогда пошла. Я ему тоже перевязку делала, и вот это было больно. — Мне это неинтересно. — Это просто потому, что мы с тобой еще плохо знакомы, — вдохновенно заверила Мей. В ее черных глазах блеснуло что-то подозрительно многозначительное. Что-то, что Санеми очень не понравилось. — Мне, вот, очень интересно что-нибудь о тебе узнать. Но расспрашивать я тебя ни о чем не буду, не переживай. Поняла уже, что ты не особо разговорчивый. «Хоть что-то поняла», — хотел было съязвить Санеми, но в последний момент закусил язык. Эта девчонка не сделала ему ничего плохого — наоборот, кажется, даже действительно хотела ему помочь. Чтобы он скорее дорвался до охотничьих тренировок вопреки занудному гундежу Мичи-сана. — Спасибо. — Я еще зайду. Сегодня на обед принесу тебе лепешек. Ты же их ешь? Мей взяла тазик со старыми бинтами и лишь на мгновение снова задержала взгляд на Санеми. Тот скривился, словно по команде. — Они тоже на вонючей траве? — Ага. На этот раз Санеми почему-то не захотел спорить насчет своего рациона — внезапно ему стало на все все равно. Даже на ленивые склоки с этой мутной девчонкой. Сейчас по его телу наконец-то разливалось опьяняющее тепло: то ли от свежей обжигающей мази под правым ребром, то ли от ярких лучей света, пробившихся через единственное окно. Которых Санеми как будто не видел очень давно. Он не заметил, как снова остался один. Не заметил, как снова внутри что-то погасло, потухло. Санеми не заметил, как с необъяснимым нетерпением начал ждать своей обещанной порции вонючих лепешек.