Часть 5

Проходили дни, Санеми становилось лучше и лучше: то ли от местного лечения, то ли от того, что его почти не трогали. К нему заглядывала только Мей со своей стряпней, перевязками и отварами да Мичи-сан со своими туповатыми прибаутками — все по строго выверенному расписанию. Санеми не знал, к чему привыкнуть было сложнее, он старался об этом много не думать. Все равно совсем скоро он должен был оторваться от этой постели и заняться наконец делом — заняться своим новым смыслом жизни. Мичи-сан, кажется, тоже это понимал, поэтому иногда он заходил не просто потрепать нервы своими сальными шутками. Мичи-сан без пинков и упрашиваний сам начал посвящать Санеми в историю охотников, их общее дело. Когда Санеми слушал первые рассказы о Дыханиях и демонических техниках, он долго не мог принять, что все это было совсем не затянувшейся шуткой. Демонов недостаточно было просто рубануть клинком — для этого нужно было пробудить в себе тоже что-то сверхчеловеческое. Для этого тоже нужно было стать живым монстром. И Санеми был на это готов, чего бы ему это ни стоило. — За сколько дней обычно можно выучить эти ваши стили Дыхания? Мичи-сан, в очередной раз навестивший своего ученика и наконец подробно рассказавший ему о своем дыхании Ветра и катах, многозначительно хмыкнул, нервно почесался. Горящее нетерпение Санеми ему явно не понравилось. — У кого-то на это уходят недели, у кого-то — месяцы, а кому-то и вовсе не удается освоить ни одной каты, такие бездари тоже попадаются. У всех по-разному, Санеми. Но, думаю, у тебя проблем с этим не будет. Санеми кивнул, в его глазах еще сильнее запылало возбуждение. — Я выучу все каты за четыре дня. Мичи-сан присвистнул, не особо удивившись такому сильному заявлению от пока еще слабого на тело ученика. — Что, заучишь по две каты в день? А учитель тебе вообще нужен? — Мичи-сан даже не пытался скрывать своего насмешливого сомнения в голосе. А Санеми даже не пытался на это злиться — сейчас его занимал только план будущих тренировок, который уже складно выстраивался в его забродившем сознании. — Я и по три в день смогу, если надо будет. Мичи-сан прокашлялся — в глазах его тоже проснулось больное возбуждение. — А я в тебе не ошибся, ты у нас прямо ураганом на демонов пойдешь. Каты выучишь за три дня, всех демонов истребишь за неделю. Было бы славно… — Я, в отличие от тебя, не шучу, — процедил Санеми. Он уже понимал, что пока кроме издевок он от своего учителя ничего не дождется, даже до его признания еще нужно было дорасти. Мичи-сан пока в него совсем не верил. Не верил, что на одних только тренировках Санеми долго задерживаться совсем не собирался. — Это-то мне и не нравится. Тебе надо поучиться шутить: и над собой, и над жизнью. Тогда и охота с учебой тебе легче дастся. А еще девочкам веселые мальчики больше нравятся. Санеми скривился. Мичи-сана невероятно сложно было вывести на серьезный разговор, даже когда речь шла об охоте на демонов — особенно, когда речь шла об охоте на демонов. — Мне некогда из себя идиота строить. Мичи-сан пожал плечами, поднимаясь и привычно вытягиваясь в полный рост. — А жаль. В жизни охотника и без того слишком мало поводов посмеяться от души. Мичи-сан почти всегда уходил, так и не закончив их разговора. Санеми к этому уже почти привык и почти даже не злился: учитель попался ему, очевидно, тронутый, но других наставников на выбор ему судьба не предложила. Приходилось смиряться, свыкаться, терпеть — делать то, что Санеми меньше всего любил.

***

— Твои раны почти затянулись. Не хочешь пойти прогуляться? Наверное, тебе стоит проветриться, выглядишь ты как-то… помято. Опять не спал ночью? Мей заходила к нему четко по часам три раза в день. Иногда вечерами она оставалась допоздна — приносила с собой или травы для готовки мазей, или же какие-то пожелтевшие от старости книги. Санеми был не против, что Мей задерживалась у него и всякий раз искала идиотские поводы, чтобы остаться подольше. Санеми сам не хотел, чтобы она уходила. Санеми было больно, душно, страшно одному. Проходили дни, а он продолжал по ночам не смыкать глаз — лишь при свете дня он мог расслабиться хотя бы на несколько часов и наконец-то хоть немного выспаться. Как только солнце сбегало за горизонт, в душу Санеми начинали пробираться демоны. С каждым днем Санеми старался меньше и меньше думать об ушедшей семье, об убитой маме и о потерянном Генье. У него это почти получалось: когда к нему заваливался Мичи-сан со своими тупыми шуточками или же заползала Мей со своими горькими отварами. Санеми не злился, что они изо дня в день вились вокруг него мухами. Санеми сам цеплялся за них как мог. Просто не признавался в этом вслух. Да и самому себе тоже. — Хочу, — Санеми без лишних раздумий одним днем согласился наконец выбраться на свет, пусть и в компании приставучей девчонки. Ему действительно нужно было освежить голову. Санеми чувствовал: еще немного, и он совсем стухнет-сгниет заживо. Когда они вышли в небольшой двор, заваленный поленьями, Санеми невольно выдохнул. Это место он даже смутно помнил — все-таки не с концами он отрубился, пока Мичи-сан тащил его на себе до этой деревни. — Мичи-сан с Масачикой сейчас тренируются. Я подумала, тебе будет интересно посмотреть. Санеми пристально взглянул на Мей. В лучах солнца ее переплетенные светлые волосы переливались каким-то особенным светом — у Санеми зарябило в глазах. — Сможешь сам идти? Санеми молча кивнул. Ватные ноги пока его плохо слушались, но ему было плевать. Санеми, прихрамывая, медленно шел за Мей на свою первую тренировку без приглашения. — Еще неделя, и, думаю, тебя можно будет отпустить к Мичи-сану. Он с Масачикой тебя уже заждался, парные поединки проводить им не с кем. Санеми и тут не посчитал нужным хоть что-то ответить: пока они шли по какой-то проторенной тропинке, он засматривался на каждый куст, на каждую поломанную ветку. Словно зачем-то запоминал, словно опасался потеряться на ровной дороге. — Почти пришли, — Мей наконец остановилась, оттянула рукой ветвистый разросшийся кустарник и пропала в глубине чащи. Санеми поковылял за ней, держась за колючие ветви. Он и сам не заметил, как они вышли на открытую поляну посреди размашистой рощи. Санеми снова почувствовал, как глаза закололо от яркого света — снова зажмурился. И тут же снова распахнул глаза. В центре поля трудно было не заметить две фигуры с деревянными мечами. Один из них точно был Мичи-саном. А второй… «Масачика…» — имя, которое уже не раз пролетало над ухом в его забитой банками-склянками комнате, само вспыхнуло в сознании. Мей между тем уселась рядом на траву, поджав колени к груди. Санеми же остался стоять — слишком завораживающее ему открылось зрелище. Учитель и ученик двигались быстро, раз за разом пытаясь достать друг друга ударами. Санеми и сам не заметил, когда именно каждый выпад, каждый взмах деревянного клинка превратились в одно искрящее месиво. Санеми нравилось. Санеми хотелось нырнуть с головой в эту бурную пучину — и не вернуться уже оттуда никогда. Как бы он ни силился, уследить за каждым движением все еще казалось невозможным — Санеми ждал, когда же учитель наконец вспомнит о другом своем ученике и поделится с ним этой же силой, проведет первый бой уже с ним. Санеми прямо сейчас был готов взять эту силу всю без остатка. Любыми жертвами, любой ценой. — Красиво, правда? Мичи-сан уже три раза достал Масачику, опять придется для него мазь от ушибов готовить. Санеми невольно дернул головой, на лице его нарисовалось искреннее удивление. — Ты видишь, что ли? — недоверчиво спросил он, на мгновение отвлекаясь от боя. Мей подняла глаза, слабо улыбнулась. — Я часто за ними наблюдаю. Тут на опушке крапивы много, я ее с утра обычно собираю для отваров. Скоро буду рада посмотреть и за твоими тренировками. Уверена, ты тоже будешь… Удивительным. Санеми отвел взгляд, снова вернулся к напряженной тренировке. Которая была уже окончена. Внезапный порыв ветра ударил прямо в лицо, горящие глаза Санеми распахнулись еще шире. Разломанный надвое клинок Масачики отлетел куда-то в сторону, а сам он согнулся на земле от последнего удара учителя. Клинок Мичи-сана тоже треснул — к концу тренировки они оба оказались на пределе. — О, Санеми!.. — Мичи-сан, повернувшись, приветливо махнул рукой. Санеми, не мешкая, подался на голос учителя. Стоило ему подойти поближе, как он наконец смог присмотреться к тому, с кем ему совсем скоро тоже предстояло каждый день обламывать клинки. Уже поднявшийся с земли Масачика был на вид на пару лет старше его, ничего удивительного и особенного в нем не было: обычный худощавый парень с взъерошенными темными волосами и большими черными глазами. Единственное, что хоть немного выделяло его — шрамы на пол-лица, которые тоже наверняка достались ему от демонов. Санеми невольно притронулся к своей щеке — его шрам у переносицы все еще казался ему свежим и кровоточащим. Это было почти правдой. — Рад, что тебя уже на выгул выпускают. А мы тут с Масачикой решали, кто сегодня посуду дома будет за всеми мыть. Снова его взяла. Познакомься, кстати. Тоже мой ученик, я тебе про него уже немного рассказывал. — Санеми Шинадзугава, — тихо бросил Санеми, снова одаривая нового товарища оценивающим взглядом. — А я Масачика Кумено, учитель и мне про тебя уже много чего успел рассказать. Рад знакомству!.. — тот склонил голову и широко улыбнулся. Шрам на его лице стал будто еще больше. — Вы уже закончили, Мичи-сан? Бабушка вас с Масачикой звала к себе, она уже составила для вас список, что вам нужно будет принести из города, — Мей наконец тоже подбежала к охотникам и сразу выжидающе уставилась на Мичи-сана. Санеми почему-то почувствовал себя лишним. — Будет исполнено, Мей-чан, — учитель поклонился, игриво вздернув бровь. Мей, переглянувшись с Масачикой, отвела взгляд, смутилась. Санеми фыркнул: тут все, кроме него, видимо, сейчас думали о каких-то полнейших глупостях. — Мне тоже нужен меч для тренировок. Много мечей. — Знаю, — нервно хохотнул Мичи-сан, хлопнув Санеми по плечу. Тот пошатнулся — Санеми все еще плохо держался на ногах. — Этим мы тебя не обделим, да, Масачика? Масачика лишь кивнул, снова обнажив белые ровные зубы. — Специально для тебя найду завтра парочку. Я буду ждать нашей первой тренировки. Санеми снова отстраненно качнул головой. Он ждал своей первой тренировки с первого дня пробуждения в этой мутной деревне. И наконец-то он как никогда был близок к своей цели. — Думаю, через неделю бабушка разрешит Санеми к вам присоединиться, — Мей сжала ткань своего кимоно, опустила взгляд. Почему-то Санеми сразу заметил, что в этой компании ей было находиться даже неуютней-неспокойней, чем ему. — А теперь прошу простить, но нам пора домой. А вас бабушка ждет, пожалуйста, не забудьте, Мичи-сан. В прошлый раз она очень злилась, что вы забыли о ее поручении. Мичи-сан дрогнул, лицо его скривилось в непонятной гримасе. Он быстро одними губами проговорил что-то про себя, что Санеми не разобрал и потащил куда-то за собой Масачику в неизвестном направлении. Тот на прощание только помахал рукой. Санеми задумчиво перевел взгляд на обломки мечей, которые с поля так никто и не убрал. А затем дернулся, почувствовав, как Мей осторожно взяла его за руку. Ее касание было таким же невесомым и мягким, как и во время перевязок. Санеми невольно зажмурился. И тут же отмахнулся от мутного приятного наваждения. — Нам правда пора, Санеми. Тебе еще принимать отвары. — Помню, — буркнул Санеми и сам повел Мей в сторону дома по уже известной ему тропе.

***

Мей, как обещала, напоила его всевозможными гадостями, сделала перевязку и даже поделилась ужином, но Санеми все равно не успокоился. Перед глазами продолжало стоять его будущее поле битвы. С разбитыми мечами и убитыми демонами. Санеми ворочался до глубокой ночи и никак не мог заснуть — тело то и дело пробивала судорога от перевозбуждения. Скоро он удивит и Мичи-сана, и себя — освоит это чертово Дыхание со всеми катами всего за пару дней, а отбор пройдет еще быстрее. Санеми верил в это. Потому что больше цепляться было не за что. Прокручивая в голове одни и те же вдохновенные мысли-мечтания, он и сам не понял, когда именно успел провалиться в крепкий сон — в его первый за долгое время ночной сон. Тело обдало жаром будто в агонии. Санеми сражался с демонами, перерубал одну шею за другой. Деревянные мечи ломались, сразу обращаясь в щепки. Вокруг стоял кровавый бой, из-за гари Санеми не видел ничего, кроме новых и новых выползающих клыкастых тварей. Тварей, которых он снова и снова обращал в прах, не дожидаясь рассвета. Санеми наступал, наносил удар за ударом — ему давно не было так свободно и хорошо. Санеми наконец-таки нашел покой и свое место — на горе трупов в кроваво-черной дымке. Нашел и тут же потерял, когда взглянул в лицо одного из сотен перебитых демонов. — Мама?.. Мама!.. — голова демона в его руках задрожала, затрещала. — Прости меня, мама!.. Я все исправлю, мама!.. — Санеми хватал ртом воздух, захлебываясь в своих же вскриках. Голова матери рассыпалась в прах прямо у него на глазах, и Санеми все никак не мог это остановить, не мог вернуть как было. Он разрубал мать раз за разом, словно в каком-то припадке. И раз за разом всеми силами пытался прикрутить ее голову обратно к шее. У него ничего не получалось — мама лишь шипела и плакала. И что-то шептала. Санеми не мог разобрать, что именно. Санеми никак не мог проснуться. — Санеми!.. Его будто мгновенно оглушило и чем-то обожгло. Санеми распахнул глаза и тут же рвано задышал. Голова матери совсем рассыпалась — теперь перед ним вспыхнуло белое заплаканное лицо Мей и его собственная же рука, сжимавшая ей шею. Санеми тут же ослабил хватку, ошарашенно похлопав глазами. Только сейчас он заметил, что его лицо, волосы и даже рубашка были мокрыми — Мей все-таки смогла плеснуть в него одним из недопитых отваров — смогла разбудить. Иначе он, наверное, и правда ее бы задушил. — Санеми… Ты… проснулся? — Мей слабо схватилась за горло, прокашлялась. Ноги ее подогнулись. — Я… здесь, — только и смог выдавить Санеми, еще не до конца понимая, что именно произошло. — Хорошо, — Мей нашла на столике чашу с водой и выпила все до дна. Слезы по ее перепуганному лицу больше не бежали. Но от этого Санеми было нисколько не легче. — Я уже подумала, что ты сошел с ума. В комнате застыла тяжелая тишина. Мей первая не выдержала — отвела взгляд. Санеми же опустил глаза на свои руки — на руки, которыми он только что чуть не задушил живого человека. — Я тоже, — Санеми почти поверил, что он спятил. По-другому это было никак не объяснить. Мей между тем поднесла чашу с водой и ему. Только сейчас Санеми заметил, что руки у нее все еще дрожали, а на шее уже пробивались темные отметины. — Тебе кошмар приснился. Санеми неохотно кивнул. Мей его не спрашивала — она знала. Санеми на миг даже показалось, что Мей знала даже то, что именно ему приснилось. Может быть, именно поэтому мгновения назад он хотел ее поскорее придушить. Санеми тряхнул головой: он точно начинал сходить с ума. — Прости, — зазвенело и тут же застыло в ушах. Санеми не понял, кто из них сказал это первым. Санеми не понял, за что извинилась перед ним Мей. Но спросить он ее уже ни о чем не успел — Мей уже растворилась в знакомой непроницаемой дымке, растворилась с остатками его ожившего жестокого кошмара.