Часть 6

Прошла еще неделя, Санеми продолжал играть в послушного «больного», он стал особенно тихим и покладистым после того, что произошло между ним и Мей. Больше кошмары к нему не проходили — больше Санеми точно не позволял себе спать по ночам. Даже моргал он как можно реже. Мей, как ни странно, продолжила за ним ухаживать как ни в чем не бывало, как будто совсем недавно ее тут и не собирались придушить. Санеми думал, что она хотя бы Мичи-сану или бабке расскажет, что он был «немного не в себе». Но Мей смолчала — по крайней мере, за последние дни никто к нему так и не ворвался порасспрашивать о его интересном приступе. Санеми немного даже был ей за это благодарен. Если бы его тут еще и записали в психи, то меч, пусть и деревянный, ему бы дали уж точно нескоро. Если бы вообще дали. — Я тебе отвар сделала, чтобы лучше спалось, это бабушкин рецепт. Пожалуйста, принимай его на ночь. И не бойся засыпать — так ты быстрее поправишься. Мей навещала его так же строго по расписанию, приносила еду, делала перевязки — вот только по вечерам она больше у него не оставалась. Все-таки боялась, видимо. Санеми понимал, почему. Еще он понимал, что ему это все-таки очень не нравилось. Санеми почти никогда не обращал внимания, во что была одета Мей да и цвета у него так и не получалось различать, вот только когда Мей пришла к нему с легкой накидкой на шее, он это заметил сразу. Санеми сразу стало противно гадко на душе. — Я сказала бабушке, что у меня шея обгорела, — в тот день Мей недолго смогла выдержать пристальный тяжелый взгляд Санеми на себе. — Это почти правда. Пожалуйста, тоже не говори ей, что случилось. — Почему? — Санеми даже приподнялся с постели, нахмурился. Он и сам хотел попросить, чтобы она лишний раз не трепалась о том, что произошло ночью. Вот только Санеми все никак не мог подобрать нужных слов — а Мей нашла, она его опередила. Санеми в искреннем недоумении окинул Мей с ног до головы. Он все еще не понимал, с чего это она по своей воле решила «подыграть» ему, зачем ей это вообще все было нужно. — Потому что ты и так тут никому не нравишься. Ну, кроме Мичи-сана. — И что? — для него это не было новостью и уж тем более не было весомой причиной его «покрывать». Санеми все еще ничего не понимал. Мей между тем устало выдохнула, поправила накидку, застыв посреди комнаты. — Бабушка и так думает, что ты можешь быть опасен. До тебя к нам еще никогда не заходили демоны. Бабушка говорит, это ты их приманил. Если она узнает, что ты еще и не в себе бываешь… Она задумается еще больше. — Я не специально тебя придушить хотел. Я… перепутал, — все, что смог бездумно выдавить Санеми — единственное, что он до сих пор ясно понимал. И Мей тоже понимала. Непонятно почему, но она все еще верила ему. Верила и не так уж сильно и боялась. По крайней мере, не тряслась, оставаясь с ним наедине в одной темной комнате. — Я знаю. Тебе тогда приснился плохой сон. Я видела, Санеми. Но бабушка… Она не видела. Она может не поверить. Она… может не понять. Санеми помрачнел еще сильнее. — Мне все равно, что обо мне думают другие, — Санеми почти поверил в то, что сам сказал. — А тебе это все зачем? Могла бы своей бабке все и рассказать. Мей печально улыбнулась. Эта ее улыбка впервые показалась ему натянуто фальшивой. Стало совсем тошно. — Это я была во всем виновата… Я не должна была вести тебя на ту тренировку Мичи-сана, ты был еще не готов и перевозбудился. Вот тебе и приснился страшный сон, — Мей говорила запинаясь, словно ей и правда было стыдно перед ним. Словно она и правда была виновата перед ним. Санеми закусил язык до крови: как же противно. Как же она обманывалась. И все же Санеми не смел раскрывать ей, что на самом деле творилось в его голове в тот вечер и в последние дни. Пусть лучше она живет самообманами — все равно рано или поздно это забудется. Санеми надеялся. — Ты говорил, что очень хочешь стать охотником… Бабушка уже на днях может отправить тебя к Мичи-сану, если решит, что тебе больше не нужна наша помощь. Я не хочу, чтобы тебя выгнали из нашей деревни. Потому что я не хочу… чтобы ты уходил. Из-за меня. — Почему? В комнате повисла тишина, а время замерло — все замерло. Санеми помнил, что эта девчонка с самого их знакомства показалась ему странной, себе на уме. Но даже сейчас, спустя время он не мог к этому привыкнуть. — Потому что, наверное, ты снова потеряешься. Санеми ничего не ответил, проглотил праведное возмущение. Потому что даже в этом ее унизительном откровении была доля правды: Санеми пока не знал, куда идти, к кому еще прибиться. Мичи-сан пока был единственным человеком, встретившимся на пути, который был готов обучить его всем тайным техникам. Санеми не мог просто упустить этот шанс и снова пропасть в лесах. Санеми нужно было задержаться здесь — в этом Мей была права. — Я буду приносить тебе отвары. Попьешь их еще месяц, и к тебе перестанут приходить кошмары. Я надеюсь. Если не поможет, придется посоветоваться с бабушкой. Снова эта фальшивая улыбка. И снова этот тугой ком в горле. Санеми скривился — не сдержался. — Поможет. Я ночью спать не собираюсь. — Даже охотники по ночам иногда спят. — А я не буду. Мне будет некогда. Мей помялась. Ее плохо скрываемое гадливое волнение почему-то передалось и ему. Ему тоже почему-то стало стыдно. Санеми сжал руки в кулаки — сейчас он чувствовал себя настоящей размазней. Тоже непонятно, почему. — Но отвар я все-таки тебе приносить буду. Хорошо? — Как знаешь, — Санеми не хотел спорить. Потому что до конца не был уверен, что в этом словесном поединке он точно одержит победу. Он знал, что все кошмары и прочее дерьмо само выветрится из его головы, как только он нырнет и пропадет в тренировках. Но если этой девке будет спокойней, если он будет пить ее гадости, то Санеми не против потравить себя еще лишний месяц. Все-таки он ей был должен. Все-таки он перед ней был виноват.

***

Санеми и правда спустя неделю решили наконец передать в новые «добрые» руки — прямо к уже заждавшемуся Мичи-сану. Тот сразу же потащил новоиспеченного ученика в свой дом на дальнем заросшем отшибе и, не дав даже осмотреться, выдал ему новую одежду и пару деревянных мечей — пока только пару. Пока Санеми и этого было более чем достаточно. — Ну-ка, дай на тебя посмотрю… — Мичи-сан обошел своего ученика, приодетого теперь в зеленые хакама и кимоно, с прищуром осмотрел его со всех сторон. В какой-то момент Санеми почувствовал себя особенно глупо — девкой на выданье. — Боялся, размер не подойдет. На глаз ведь подбирали. Думаю, форма охотников тебе пойдет намного больше. Но до нее еще надо дорасти. Пойдем, я тебе дам метлу и тряпки. А мечи пока положи, они тебе пока не пригодятся. — Тряпки? — Санеми нахмурился. Он уж думал, что они пойдут на тренировки прямо сейчас — они, что, правда собирались впустую убивать время какой-то там уборкой? — Потренируем для начала в тебе терпение и небрезгливость, — усмехнулся Мичи-сан и тут же посерьезнел. А в следующее мгновение и вовсе пропал во дворе. Санеми же пока решил все-таки осмотреться — дом у Мичи-сана был самым обычным: и не огромным, где влегкую можно было бы затеряться, и не душной каморкой наподобие той, в которой он провел последние недели. В доме было несколько комнат, не считая кухни. Одну из них, самую дальнюю, выделили ему. Санеми быстро заглянул и туда: мебели там было по минимуму, только столик для письма да нерасстеленный футон в углу. О такой комнате Санеми не мог и мечтать — глупая слабая улыбка сама растянулась на его губах. И тут же стерлась: стало привычно не по себе. Все это было слишком подозрительным. Все люди, которые в последнее время попадались ему на глаза, были подозрительно добры к нему. И он все еще ни одному из них не мог за это как следует отплатить. Мичи-сан не долго пропадал: он быстро вернулся с обещанными метлой и ведром с тряпками. Санеми встретил его во дворе, поморщился: видимо, сейчас наступило то самое время для «расплаты». — Хитоми-сан пока запретила тебе тяжелые нагрузки, начнешь пока с легких. Завтра я тебя стойкам научу, приемам разным. Ты как, драться любишь? — Приходилось, — фыркнул Санеми, неохотно припоминая, что иногда в попытках защитить младших у него поднималась рука и на самого отца. О чем он, впрочем, никогда не жалел и никогда за это не каялся. — Вот и славно. Мы тебе хороший удар поставим — кулаками демона, конечно, не уделаешь, но для физической подготовки охотника правильно махаться тоже очень важно. Заодно сразу в штабе поставишь себя как надо, старшие донимать не будут. Я уж знаю, о чем говорю. В молодости я, помню, натерпелся от одного самодура, пока его на одной охоте у меня прямо на глазах не разорвало. До сих пор иногда снится, гаденыш. Ну, а ты сам как? Готов учиться всякому? Учти, тренировки будут непростыми — я уж тебя измотаю, обещаю. — Ты уже говорил. Восемь раз. Я готов. — Вот и славно. Значит, и к уборке своего нового дома ты тоже готов. Можешь начинать со двора. А через час у меня и моти будут готовы. Любишь? — Буду, — не особо раздумывая выплюнул Санеми и выхватил у Мичи-сана метлу. Учитель, закончив свои вводные речи, быстро пропал из виду, на кухне что-то загремело. Санеми же сжал в руках метлу, задумчиво оценил обстановку: с двором он справится минут за двадцать, моти ему за это время точно никто приготовить не успеет. Санеми нахмурился: он тоже думал не о том — беспечный настрой тронутого учителя казался заразительным, он то и дело сбивал с нужного пути. И Санеми пока этому никак не противился. Еще немного осмотревшись и пересчитав все заросшие кустарники-деревья, Санеми наконец-то занялся делом: вымел весь мусор, убрал сгнившие еще с прошлой осени листья. И даже заглянул в сарай за домом — не удержался. Санеми было подумал, что у такого настоящего охотника как Мичи-сана должна быть своя оружейная для всяких охотничьих штук. И он почти не ошибся: сарай был завален какими-то странными чучелами из соломы, а на стенах были подвешены десятки деревянных мечей — видимо, все это были игрушки для тренировок. Взгляд Санеми вспыхнул горящим возбуждением, рука сама потянулась к одному из «поникших» на полу чучел, но Санеми внезапно дернулся, вздрогнул. Метла, которую он поставил у порога, с шумом упала. Санеми чертыхнулся, опомнился. Сюда он вернется еще завтра. Когда хозяин дома сам его сюда пригласит. Пока из кухни уже понемногу начинал долетать сладковатый запах моти, Санеми носился с тряпкой по всем длинным коридорам дома. Он выдраил до блеска все всего за двадцать четыре минуты — сам считал. — Шустрый ты. И рукастый. Иди умойся там, на улице. Я уже чай заварил, — Мичи-сан сам вышел в коридор проверить, как там успехи у его ученика, не заблудился ли он в трех комнатах. Санеми быстро метнулся обратно на улицу и привел себя в порядок. Стянув с себя кимоно, он невольно заметил, что рана на боку у него и правда почти зажила. Вот только шрам все равно останется, но это его особо не волновало. Одевшись, Санеми снова ступил на порог кухни, без приглашения опустился на татами у столика с уже принесенными пиалами с чаем и миской свежих моти. — Поешь-поешь, — Мичи-сан, криво улыбаясь, подсел напротив и тут же прихлебнул горячего чая. — У Хитоми-сан тебя, наверное, одной травой кормили? Исхудал ты. — Поправлюсь, — снова односложно кинул Санеми. Стоило ему проглотить не прожевывая пару моти и залить всю эту кашу душистым чаем, как по телу начала растекаться знакомая противная усталость. Санеми захотелось спать. — Тебе бы отдохнуть… — начал было Мичи-сан, меняясь в лице, но Санеми его нетерпеливо перебил. — Я уже належался, хватит. — И то верно, — согласился Мичи-сан, заканчивая со своей скромной порцией моти. — Но на сегодня у меня для тебя заданий больше нет. — А где ваш… этот… — Санеми подавился пятым моти. Мичи-сан подлил ему еще чая. — Масачика? Он сейчас в городе. Хитоми-сан понадобились какие-то пряности. Надеюсь, для булочек. А что? Хочешь поскорее с ним задружиться? Это правильно, Масачика, он… хороший парень. Санеми в слабом раздражении мотнул головой. Учитель сейчас только делал вид, что не понимал его с полуслова. — Я хотел посмотреть на ваши тренировки. — Всему свое время, Санеми. Ты торопишься. Так и споткнуться на ровной дороге не долго. — Я поднимусь, — возразил Санеми. Мичи-сан скептически вздернул бровь. — Как учитель, я хочу, чтобы ты так можно меньше падал на своем пути. Так и колени содрать в кровь не долго. Санеми поджал губы, ничего не ответил — в который раз он убедился, что спорить с учителем было бесполезно, он был себе на уме. — Я к себе пойду, если можно. — Иди. И постель себе сразу разбери. Все-таки отоспаться тебе не помешает. Санеми только бездумно кивнул на последние слова учителя. Санеми уже знал, что эту ночь он точно будет до самого рассвета изучать каждую трещину на новом потолке. Снова и снова. Пока Мичи-сан сам не проснется и не начнет бродить по дому. Тогда и Санеми подорвется. Поправит студеной водой помятое лицо, сделает вид, что поспал хотя бы час. И Мичи-сан поведется. Мичи-сану ведь, на самом-то деле, было плевать на здоровый сон ученика — главное, чтобы метлу или меч в руках хорошо держал. И Санеми будет — уж в этом он не облажается. Санеми неспешно добрел до своей комнаты, сразу закрылся, расстелил футон, зарылся в чистом холодном одеяле — и снова ему стало пусто, тошно и паршиво. В желудке призывно заурчало — будто он пару минут назад и не сточил целую миску моти. Санеми знал: эти звуки — все от дурных мыслей. Мыслей, которые он, как ни старался, не мог пока выкинуть из головы. Санеми перевернулся на бок, за окном уже давно засветила полная луна. Отлично, с ней ему будет даже проще не заснуть. Санеми хотел верить в это. Он закрыл глаза, и вместо оторванных голов матери в сознании нарисовались изорванные тела чучел из соломы. Санеми выдохнул. Пока у него получалось прятаться от кошмаров прошлого, но что-то подсказывало ему: это лишь временно.