Глава третья, где у каждого действия есть своё противодействие

День четвёртый

Эти маленькие сидения с неудобной спинкой и узкие проходы для дистрофиков порядком настоебли. Каждый раз Влад просыпался с ощущением, что по нему проехалась бригада асфальтоукладчиков. Поморщившись, Череватый потёр затёкшую шею и огляделся. Всё осталось прежним. Он не знал как, кто и каким, блять, образом это всё устроил, но ему очень хотелось проклясть причину дня сурка так, чтобы даже Дьявол ахуел. Чтобы этой гнилой душонке организовали прямой рейс в премиум-класс Адского котла. Ну правда. Даже не поспишь нормально. Хотя Пронская вон спала. Или делала вид. Влад глянул на часы — полшестого утра. Часик до посадки. От этой стабильности захотелось головой пробить стрёмное кресло. Но он не стал. Вчерашний день закончился никак. Буквально. Ничего не ёбнулось, не сгорело, не взорвалось и никто не умер. Просто стрелки остановились, не доходя до двенадцати, и пришла темнота. А потом неудобные сидения в самолёте. Конец истории. Пока не начались хождения туда-сюда, Влад поднялся на ноги, решив продолжить новую традицию — пугать своим присутствием сонную ведьму. Это вносило разнообразие в череду одинаковых событий ебучего дня. Пронская спала, прижавшись виском к стене. Влад нагло занял крайнее кресло, проигнорировав удивлённый взгляд их администраторши. К ведьме оставалось много вопросов. А ответы из неё выкорчёвывались хуже старых пней. Даже бесы тут были бессильны. Не пробивали защиту. Вроде бы Пронская не была неопытной, она ж даже в битву попала на год раньше. Влад смотрел тот сезон, который навёл шумихи из-за пиздюка Шепса. Смотрел, потому что сам должен был быть там. Солянка из ведьм собралась там чудная. Романова, Игнатенко и Пронская. Запри их в одной комнате и получишь конец света, не иначе. Как в этом шабаше умудрился выиграть Шепс — вопрос открытый. Так что случайно запороть ритуал ведьма не могла. Другой вопрос — могла ли она намеренно спровоцировать день сурка? Потому что Влад не делал ничего сверхъестественного в попытке снять проклятие. Бесы сами голову ломали, что же это так ёбнуло. Да и вчерашние игрища с зеркалом заинтриговали. Влад любил ритуалистику. Без всей этой помпезности и выебонов, что добавляли некоторые типы вроде Краснова. А вот такую — мрачную, грязную, жёсткую в своих способах разговорить силы. Вокруг Пронской даже тени плясали, когда она сидела с той горящей ниткой. Но привычки у ведьмы… своеобразные. — Да не шугайтесь вы так, ну, — ухмыльнулся Череватый, когда Пронская снова дёрнулась, приоткрыв глаза. — Порчу не навожу, людей не кусаю. Пока. Лариса на него покосилась будто бы недовольно. И Влад вполне мог её понять. Вряд ли она мечтала застрять во времени с чернокнижником, у которого на репутации пятен столько, что и светлого-то не найдёшь. Гад, хам, проклинатор младенцев, бесовод, ещё и язык такой, что лучше рот не открывать, чтобы никого не оскорбить… — И вам доброго утра, — прокашлялась ведьма, вжимаясь в свой угол. — Да не особо-то доброе, — Влад откинулся на кресло и прикрыл глаза. — Что с дуркой делать будем? Пойдёте? За Пронской было интересно наблюдать, что Череватый и делал исподтишка. На шоу Башаров любил распинаться о её загадочности, мол, дикарка из леса сбежала, у, страшно-страшно, что думает — непонятно. Но вот Череватому казалось, что никакой загадки-то и не было. Люди просто не могли привыкнуть, что кому-то может быть без всякого умысла похуй на интриги шоу. Напоминание про психбольницу заставило Пронскую поморщиться. — Влад, — она потёрла виски, туго соображая. Тяжёлое пробуждение? Понимаемо. — Можете напомнить, что вы у этой… дурки?.. видели. Её уважительное обращение слегка тешило себялюбие. И вызывало ответное уважение, потому что за восемь отснятых выпусков от неё не прилетело ни одного оскорбления или пренебрежения. Наверное, Пронская просто мало говорила. Но Влад соврёт, если скажет, что ему не было интересно оказаться с ней на одном испытании. Он по второму кругу рассказал про тринадцатую бригаду, о которой твердили покойнички. И про ухабистую дорогу до психушки, по которой пришлось ехать в трансовом состоянии. — Как пить дать наша загадочная бабка там шлялась. Влад потёр подбородок и надёжно так задумался о существовании дурацкой бабки. Неуловимая какая-то дрянь. А потом удивлённо поднял брови, когда заметил, что Пронская поставила руку на сидение между ними и наклонилась ближе. — Ларис Евгеньевна, — он прищурился, пытаясь перевести эти странные действия на человеческий. — Извиняйте за вопрос, конечно, но… Вы что, меня обнюхиваете? Та дёрнула головой, из-за чего коса русых волос свалилась с плеча. Шумно так вдохнула, и губы облизнула, словно пробуя на вкус воздух. — Вы не слышите этого? Влад подзавис от её выражения лица. Серьёзная, шо пиздец. Будто от ответа на её вопрос сейчас зависит, умрут они в этом дне сурка или нет. — Чего? — Мёртвыми воняет. Ведьма прищурилась, как какая-нибудь кошь во время охоты. Заозиралась вокруг, только вот Влад тоже посмотрел. Направо, налево, даже назад, где дрых Шепс. Но все живы. Цепкие пальцы сжали рукав свитера, и тут уж совсем Череватому весело стало. — Я вроде не сдох, — хотя уверенности в этом никакой, если честно. Но ведьма покачала головой, и на секунду получилось поймать её взгляд. Внимательный и пронзительный, сразу понятно, что ведьминский. У обычных людей таких ярких глаз не бывает. Бесы ликовали. Пронская всё дёржалась за его рукав, задышала часто-часто. — Нет, — Лариса поджала губы. — От вас так не пахнет. Она как-то растерянно опустилась обратно на сидение, потирая запястья с браслетами. Обереги поди. Молчание снова повисло в воздухе. Влад как-то глупо сам попробовал учуять то, что считывала ведьма, но на его взгляд всё было до ужаса обычным. Пахло бедностью и депрессией. — Знаете, Ларис Евгеньевна. У меня к вам дохренища вопросов. — Улыбка сама вылезла на лицо, когда он заметил, что она нахмурилась. Смутилась что ли? — Я ж о вас ничегошеньки не знаю. А вы что-то щас не договариваете. Насчёт первого он, конечно, приврал. Возможно, он не мог прочесть её обычными способами, бесов подговорить не получалось, в глаза она почти не смотрела. Но слухи, сплетни и кадры шоу на руках у него были. Так что Пронская вполне могла замалчивать что-то важное тупо из-за недоверия. А ему это не надо. Ему повторяющийся день надоел. — Что? Широкий вопрос. Теперь Влад ещё лучше понимал, почему Башаров сыпал провокациями и тупыми эпитетами в сторону ведьмы. Это вам не Шепсы, которые с полпинка контент стряпают. — Ну, давайте начнём с ваших мертвяков. Шепсу вы что-то про них доказывали. В доме, говорите, несёт везде трупами. Щас, вон, кого-то почуяли. А потом резко говорите, что никаких призраков не видите. Это как? Он говорил не с претензией, а с полным непониманием происходящего. Потому что на его вкус и цвет никаких мёртвых не было в доме. Если без призыва работать. Потом да, покойничники полезли, висельник их первый, все остальные мужики. Лариса замялась, отвела взгляд, в иллюминатор смотрела. Ну, Влад не торопил. У них же, блять, весь день впереди! Бесы шептались в голове, но их он задвинул на фон. Ничего толкового он на этой радиоволне для себя не услышал. — Я не вижу мёртвых. Сейчас. — Уточнила Пронская, теребя длинные рукава. — Но запах… как в могиле сидим. — Аж жить захотелось после ваших слов. — Хмыкнул Влад, за что получил колкий взгляд. — Так что там с Шепсом? — Я не знаю, кого он видит. — Призналась Пронская, а на её лбу появились задумчивые морщинки. — На консилиуме он говорит про фантом мужа Клавдии. Но там никого нет. — А что тогда он видит? Мысль о том, что каждый раз Александр косячит со своими видениями, почему-то радовала. А должна напрягать. Медиум же всё-таки. Потомственный. — Я не знаю. — Тихо ответила Пронская. — Зеркало бы поймало фантом, но… — Но вы ничего не увидели. — Закончил Влад, задумчиво потирая шею. Запах смерти без присутствия мёртвых. Так пахли проблемы. — Прикольно. А что вы в зеркале тогда увидели? Пронская пожала плечами, что можно было перевести, как ничего полезного. — Воспоминания жильцов. Клавдия по мужу плакала. Её дочери ссорились. Племянник из дома уходил. Она с кем-то с работы приходила. Ничего странного. — Ведьма снова потёрла виски, как от головной боли. — Мальчик ещё вешался. — Мальчик? — Не понял Череватый. В этом доме вроде только взрослые мерли, как мухи. — Мальчик, — качнула головой Пронская, а её ладонь непроизвольно легла на шею. — Кто-то его подбивал на это. Говорил затянуть петлю. — Весело. Но челюсти непроизвольно сжались. Хорошее зеркало. Пиздливое. Либо у ведьмы превосходные навыки ищейки. — А далеко эта дурка? — Минут пятнадцать-двадцать ехал. — Ну давайте проверим вашу дурку. Вашу. Влад фыркнул. Он вообще-то в таких местах не прохлаждался никогда. Да и вряд ли бы помогло. От голосов в голове его там всё равно не избавят.

***

Четвёртый раз смотреть, как чемодан Шепса ёбнулся прям на ногу медиуму, было уже не так весело. Влад снова долго торчал у багажной ленты, потому что вещички Пронской плыли со скоростью Почты России. В аэропорту ей тоже трупаками воняло, так что выражение лица у ведьмы стало совсем уж несчастным. — А вот если нам повезёт, и мы узнаем, что за злобная бабка всё это устроила, — он похлопал по шапке, чтобы перестала съезжать с башки. — Чего делать планируете? — Разрывать петлю. — Ровным тоном ответила Пронская, забирая сумку с тростью. — Делали такое? Положительный ответ всё бы упростил. Но Лариса нахмурилась. — Нет. А вы? — Знаете, Ларис Евгеньевна, ни разу не довелось. Хотя половина его сознательной жизни походила на зацикленную балабановщину. Но это никакой магии не поддавалось. Охрана торопила их к выходу, потому что зевак становилось многовато. Так что трость ведьмы стучала чаще. — Хорошо бы спросить знающих. — У вас есть жертва на примете? Влад покосился на Пронскую, которая стала чуть разговорчивее. Ведьма едва заметно кивнула, и Череватый уловил лёгкое движение трости. В ту же сторону глянул и остановил взгляд на Шепсе. Бля. Ну, жертва так себе. — Ну и кто же начнёт? Он уже предвкушал этот Тарантиновский диалог и пиздодельный взгляд Александра. Покосится опять на них, как на дурачков. Но пока на Влада смотрела только Лариса, да так выразительно, что сложно игнорировать. Влад непонимающе поднял брови. Читать мысли он не умел. Без призыва, конечно. А она смотрела требовательно, как будто вот прям надо понять, что она имеет в виду. Череватый снова покосился на Шепса, который присосался к сигарете, стоило им выйти на улицу. Понятно. Говорить с ним не хотела. Посылала гонца с ебанца. — Да чё вы его так боитесь, Ларис Евгеньевна? Он же пока добрый. И в Реванше же она как-то выиграла, хотя судил там его величество Шепс. С Викторией правда, но всё равно при себе королевские замашки сохранил. Пронская вопрос продинамила, только губы поджала. Трость покрутила и показательно отвернулась к редакторам, мол, сам разбирайся.

***

— Слушьте, Александр. Вопросик один есть. По вашим медиумским штучкам. Выспавшийся Шепс казался ангелом, разве что нимб над головой не светился. Но надымил тут так, что от рака лёгких окочуриться можно прям щас. Шепс отвлёкся от телефона: — Удиви, Влад. Звучало, как вызов, вот честно. — Вы про временные петли что-то знаете? Да, фантазии не хватило это как-то иначе спросить. Да и смысл? Шепс же всё равно ничего не вспомнит, если эта миленькая временная тюрьма продлится на ещё один день. Медиум метнул бычок в мусорку. С подозрением покосился на Череватого. — Ну так, — дал максимально бесполезный ответ Шепс. — От других практиков слышал, но не факт, что они не приврали. А что? Проклясть кого-то решил? Сарказм Александра сейчас казался совсем не смешным, учитывая, что проклятым себя ощущал сам Влад. — Поспорили с Ларис Евгеньевной, — отмахнулся он. — Ну так шо вы там слышали, Александр? Опытом что ли делитесь. — С Ларисой? — Отвлёкся Шепс, и звучал он крайне удивлённо. — А я думал, ребята шутят, что вы там шушукались, пока я спал. — Да-да, мы сплетничали, как вам дедовщину устроить. Дак что там с петлями этими вашими? Шепс вытащил ещё одну сигарету, но прикуривать не торопился. Крутил её в пальцах, прищурившись. Смотрел на Влада так, будто тот предложил ему исполнить вальс с медведем. — Петли, говоришь? — Ну да, — Влад повёл плечом, стараясь держаться небрежно. — Шо там у вас в этой медиумской тусовке про такое рассказывают? Шепс хмыкнул. — Ну, если ты не про те случаи, когда человек сам себе день сурка устраивает, пока мозги не вылечит, то это либо очень большая кара, либо серьёзная магическая работа, — пояснил он, закручивая сигарету в пальцах. — И знаешь, что мне больше всего в этом не нравится? Вот лучше бы без этих наводящих ответил. Завернёт же сейчас, сука, всё в красивую обёртку. Разматывать заебёшься. — Что? — Это почти могила. Шепс сказал слишком спокойно, будничным тоном. — Прям так и могила? — А ты думаешь, можно застрять в одной точке просто так? Любая магия имеет своё воздействие, а такая штука — так вообще жрёт силы так, что может и до конца дней не отпустить. — И что, за несколько дней уже всё, покойничек? Влад чисто на перспективу интересовался. — Дней, месяцев, может, и лет — Александр посмотрел на него поверх очков. Линзы. Очки. Может, ему ещё противогаз надеть, чтоб наверняка? — Если человек один и тот же день будет проживать так долго, что память начнёт разваливаться? Как думаешь, что будет? — Его это заебёт в край, — фыркнул Череватый, опираясь сугубо на личный опыт. Шепс драматично вздохнул: — Заёбывать там будет нечего. Останется только петля, а от человека — пустая оболочка. — Ну и на кой чёрт тогда такое делать? Слишком энергозатратно для доведения до смерти как-то. У Череватого в арсенале накопился сто и один способ прикончить человека быстрее. Хотя бы чисто психологически довести до края, а там уже зависит от степени платы за подобную порчевую работу. — Человек разваливается. А его силы остаются. — Типо приятного аппетита? — Приятного аппетита, — подтвердил Шепс, вырисовывая в воздухе петлю. Влад передёрнул плечами от холодка, пробежавшего по коже. Перспектива так себе. По смурной роже Шепса видно. Но медиуму видать польстило, что с ним решили посоветоваться, как с энциклопедией. — Так это кто-то вручную делает? — Решил уточнить Влад. Может, живой человек такой хуйнёй страдает. Или, действительно, Ларис Евгеньевна случайно постаралась. Шепс пожал плечами. — Чаще всего — да. Магия времени слишком сложна, чтобы такие вещи просто так случались. Мощный ковен или серьёзный косяк перед мирозданием. Ну, или кто-то такой умный, что решил взломать законы Вселенной. — И что, снимается это как-то? Александр скептически на него посмотрел. — Понятия не имею. — Неужто не делали такого? — Я в порядки Вселенной не лезу, — ощерился Шепс. — И вообще. Что за вопросы, Влад? Вы чего там с Пронской накопали? В сговоре их всё-таки заподозрил. — Да, знаете, ведьме нашей приснилась петля, — Влад выдал это с такой лёгкостью, что сам себя чуть не похвалил. Пиздеть он умел отменно. Главное — лицо нужное состроить. И шутки юмора добавить, чтобы сильно тебя всерьёз не восприняли. Шепс покачал головой. — Не к добру такие сны. Особенно от такой ведьмы. Влад невольно удивился. На проекте у Шепса и Пронской напряжёнка, он вообще редко с её силой считался. За братка, наверное, мстил. Или просто с ведьмами у него проблемки. — От «такой» — это от какой, Александр? Вы уж уточняйте. — От ведьмы, которая с природой работает, — Шепс носком дорогущего ботинка пнул какой-то камешек, чтобы долетел до мёрзлой земли. — Она… вмешательство во время не терпит. — Ну а если кто-то всё-таки вмешался? Гипотетически. Шепс вздохнул, будто Влад его уже утомил. — Тогда, гипотетически, вам стоит узнать, зачем. — А если мы и так в говне по самые уши? — Ну, тогда вопрос к вам, — Александр убрал руки в карманы и с лёгкой насмешкой посмотрел на него. — Кто ж вас так не любит, а? Влад закатил глаза, а внутри что-то неприятно дёрнулось. Жизнь, вероятно. Насчёт грешков Пронской он не в курсе, но свои собрал уже в несколько томов. — Допустим, кто-то и правда захотел устроить такую херню. Ну вот вдруг Ларис Евгеньевна у нас провидица, и на испытании сегодня такое будет. Как это снимают? Шепс задумался, чуть поморщившись. Не считался с этой идеей всерьёз. — Если успевают. — Чё, простите? — Ну, ты же понимаешь, что такие штуки — это не просто зациклившаяся плёнка? Это замкнутая система, и она жрёт ресурс. Человек побегает так недельку-другую и потом уже сам себя не узнает. Влад молчал, переваривая. Шепс кивнул, будто и не сомневался, что тот в курсе, но уточнил: — Обычно разрывают в трёх случаях. Первый — если тот, кто её создал, сам снимет. Влад покосился на редакторов, которые взяли в оборот Пронскую, расспрашивали о чём-то вне камер. Не. Не вариант. — Второй — если жертвы сделают то, что от них хотели, и система сама откроется. Да чёрт бы знал, что от них тут хотят. Ни бабки, ни дедки, ни репки не вылазит. Может, старушка хочет, чтобы они всю семейку угандошили? И тогда успокоится, испустит дух? — Можно ещё сжечь источник. Влад нахмурился. — Источник? — Ну да. Любая петля на чём-то держится. Проклятье, артефакт, жертва — что-то, что её питает. Узнаёте — и рубите нахрен. Влад тяжело выдохнул, потирая виски. — Это заебись, конечно… Хорошая лекция, ничего не скажешь. — Да вряд ли на испытании петля такая будет. Только если петля висельника обычная. — Александр смял сигарету, к которой так и не притронулся, и голову вжал в плечи. — Так что Ларисе твоей лучше чернухой поменьше заниматься. Сны уже намекают. Сегодня одна история ахуительнее другой, получается. Взгляд Череватого снова вернулся к ведьме, которая походила на вполне обычного человека. За ней шлейф чернухи не водился, Влад бы это и без сверх нюха учуял. Своё же, родное. — А про чернуху вы откуда взяли? — А ты сходи, как-нибудь спроси, с кем она на самом деле работает.

***

Ходить их заставили ещё как, чтобы снять пафосные проходки от аэропорта. Череватый еле уловил момент между этим досъёмом и погрузкой в машины, чтобы поговорить с ведьмой. — У меня для вас куча новостей, Ларис Евгеньевна. Правда вам после лекций Шепса может понадобиться мозгоправ… И он вывалил на неё всё без какого-либо цензора. Извините, решение найти хотелось скорее. Такие он ей ужастики нарассказывал со слов Шепса. И про то, что петли временные — это легальный способ доведения до суицида. Что они у кого-то на десерт приготовлены, действительно поджирать будут, да ещё как! И что хренью такой только очень сильный кто-то занимается, либо Вселенная, но Вселенную они уже вчера проверили, ничего эта Вселенная им не исправила. И вообще, когти рвать нужно побыстрее, потому что скоро они здесь все с ума посходят. А Владу хватает голосов в голове. Пронская молчала. Даже когда он про чернуху ей сказал, никак не среагировала. Разве что кончик трости сильнее погряз в стылой земле. — Ясно. Череватый поднял брови в замешательстве. Ясно? Ей что-то ясно? — Боюсь спросить, что вам здесь ясно. Ему вот нихера не ясно. Ведьма проигнорировала его пытливый взгляд и повернулась в сторону машины. Охрана рядом ошивалась, следили, чтобы никаких инцидентов не произошло, пока камеры по машинам грузили. Но вопросов осталось больше, чем ответов, потому что Лариса его натурально проигнорила. И рта не открывала всю дорогу до села. Шепс опять говорил, как прелестно выспался. Администраторша спрашивала, какие у них предчувствия. У Влада предчувствие беспросветного пиздеца. Они нигде не останавливались и не меняли порядок очереди. От скуки выть хотелось. И редакция следила за ним, как коршуны — хер куда дёрнешься раньше своей очереди. Владу оставалось только с бесами дискуссию вести, уговаривать их как-то подсобить, наводку какую-нибудь дать. Ни-че-го. Когда его выпнули на прохождение испытания, толпа заревела. Люди мешали. Собрались здесь всем посёлком, если не районом, энергетикой своей только путали. И кричали слишком громко. От дома Савиных толку было ноль, Череватый знал заранее. Поэтому думал. Может, подселить бесяку в старушку, которую прокляли? Пошерудят у неё там в голове, вдруг и ведьму какую выловит. На крыльце он умудрился запнуться, а потом по инерции смачно въебениться головой в дверной косяк. Не для высокого народа эти двери ставили явно. — Бля, зайти не успел, а дом меня уже нахуй шлёт. — Сказал он Кислицыну вместо приветствия и прищурился. Обстановочка благодатная. Все запуганы до ужаса, даже их спокойный, как скала, Андрей с какой-то тревогой в глазах смотрит. И в коридоре натоптано, остались мокрые следы от снега. В дурку ходили небось? Люди что-то там болтали, операторы бродили по небольшой комнатушке с аппаратурой. Влад вздыхал и договаривался, чтоб уж хоть что-то ему толковое показали. Но вместо этого его обругали. Причём на кошачьем. — Ты вообще, рыжий чертила, под руку не нуди, — шикнул на кота чернокнижник, проходя вдоль стен со свечой. Рыжее и недружелюбное зверьё на него зашипело, под ногами путалось. Не зря Влад больше собак любил. Но на хвост рыжему наступать не хотелось, так что Череватый цокнул, пропуская чертилу в гостиную. Заляпался, блять, в белилах у печи. Взгляд случайно наткнулся на царапины. Влад поморщился, отряхивая свитер от печных белил, а потом глянул на рыжий хвост. Ну. Допустим. Свинтил из дома он как можно скорее, время экономил. Пусть считают его чудиком и некомпетентным экстрасенсом. Интересно только было, чё они такие напуганные после встречи с Пронской. У машин начался какой-то переполох. Влад еле пробился сквозь толпу, охрана не вывозила. Смотреть Череватый старался прямо перед собой, потому что гул людей показался каким-то ненормальным. Они, конечно, все здесь ёбнутые, но есть какой-то предел. Но дно не то чтобы пробили. С него постучали. — У нас пропал экстрасенс. — Выпалила одна из редакторов, набирая чей-то номер в телефоне. — Шепс? — Понадеялся Влад. — Пронская. Череватый обречённо закатил глаза. Эта петля его доконает. Шепс тоже носился, как в жопу ужаленный, что-то там с командой мутил, поисковиком, может, заделался. И толпа почуяла волнения. Загудела громче, и этот гомон мешался с голосами в голове. Охрана переполошилась, и Влад оказался зажатым в клещи чужого внимания: ни туда, ни сюда не дёрнуться. Так что только через двадцать переполошных минут подвернулся момент, чтобы тоже свалить. С капюшоном на голове и такими окольными путями, чтобы минимум живых людей с ним пересеклись. На мёртвых похуй. В кармане нашлась свеча с зажигалкой. С того конца провода наконец соблаговолили ответить, и скрипучие голоса сказали, что в сторону дурки можно даже не смотреть. Туда уже команда ехала. План перехват, блять. Ведьму потеряли. Череватый шёл через пустой перекрёсток. Задержал взгляд на лесе, который обрамлял весь посёлок. Стоило ли… Закоптившаяся свеча подсказала, что нет. Так что Влад пошёл по наитию, без какой-либо логики. Прошёл по окраине посёлка, откуда проглядывался домик Савиных. Пару раз спрятался у каких-то заборов от съёмочной команды. Рассыпались по глуши, как пауки. Череватый притормозил у покосившегося чёрного домика, от которого так и несло алкашнёй. Пили тут беспробудно, из поколения в поколение. Рядом с забором стояла проржавевшая «буханка», снятая с колёс. Декорация видать местная. Влад сунул руки в карманы и прошёл рядом с уазиком, притормозив у задних дверей: — Ну и шороху вы навели, Ларис Евгеньевна. В этот раз ведьма не дёрнулась, видать, услышала, как он подходил. Улица же пустая. Весь народ у дурки теперь бегает. А эта сидела здесь, в снегу, живая вроде, здоровая. — Они все ненормальные какие-то. — Согласен. — Влад почесал нос, не зная, что спросить в первую очередь. Пронская не поднимала взгляд, что-то в руках сжимала. — А как вы так удрать смогли? Ведьма не ответила. Хороший диалог, продуктивный. Череватый тяжело вздохнул и присел на корточки, зачерпнул рукой снег. В душе не ебал, что с такой напарницей делать. Но всё же проявил терпение и решил присмотреться к местечку и обстановочке. Только через пару минут Пронская отмерла, растрепавшуюся косу перекинула на плечо. В красных от холода ручонках держала что-то непонятное. Картина заиграла новыми красками. Влад выпрямился, всматриваясь в сжатый в её руках свёрток. Опять чёрные нитки, кусок выцветшей ткани, перевязанный узлом. Что-то глухо хрустнуло, когда Лариса сильнее сжала пальцы. — Дохлятина? — Влад прищурился. — Старый подклад, — тихо ответила Лариса, словно боялась, что кто-то может её подслушать. — Вы его стащили? Она кивнула. — Из дома. Запрятанный. Надеялась, что по нему выйду хоть куда-то. Влад ожидал продолжения. — Я шла по следу, пока он не начал путаться. Как будто петля… сопротивлялась. — Лариса наконец подняла голову, и Влад заметил, что её глаза блестят, будто она провела слишком много времени на холоде, и теперь ресницы оледенели. — Как это? — Чем дальше я уходила, тем больше запах пропадал. Проклятый след ведёт к посредникам. Но не к ней. — Она замолчала, поглядела на подклад и вдруг резко разорвала его пальцами, точно проверяя, что внутри. Запашок ударил сразу. Влад поморщился, когда на снег высыпались грязные, слежавшиеся травы, пепел и что-то липкое. — Бля, это что, мозги? Лариса фыркнула, хотя выглядела она скорее напряжённой, чем насмешливой. — Скорее внутренности. Птичьи. Череватый помолчал, оценивая ситуацию и вывалившиеся кишочки. Подкладов в доме больше, чем пауков, что неудивительно. Лариса бросила остатки подклада в снег. Влад проследил за этим движением и сцепил покрепче зубы. — Круто вы придумали, конечно, — его голос прозвучал ровно, но с тяжёлым нажимом. — Ничё никому не сказали, не подмигнули хотя бы. Лариса не отреагировала. — Ларис Евгеньевна, — он сложил руки на груди, прислонился спиной к проржавевшей «буханке». — Ну, по факту, съёмки — хрен с ними. Насрать, правда. Но мы вдвоём в этом дерьме застряли, и вы тут решили устроить побег? Она вздохнула, но всё ещё молчала. Вот теперь терпение стало кончаться. — Да скажите уже что-нибудь. Лариса медленно повернула голову в его сторону, и на секунду ему показалось, что в её взгляде мелькнуло что-то болезненно-усталое. — Предпочитаю работать одна. — Охуенно. — Влад резко смахнул снег с капота уазика. Лариса чуть склонила голову, но больше не выдала ни эмоции. — А чё ж тогда в тот ритуал вписались, я не пойму? — Продолжил Влад, чувствуя, как в груди поднимается раздражение. Голоса в голове с радостью подбрасывали дровишки в этот костёр. — И сейчас вам прямо вот срочно одной надо было по сугробам шариться? Или я настолько хуёвый напарник, что даже предупредить меня не вариант? Лариса сжала губы, а потом тихо сказала: — Не хотела, чтобы вы вмешивались. — Чтобы я… — Влад выдохнул сквозь зубы. — Да вмешаюсь я, если вам тут башку оторвёт кто-нибудь! Или что-нибудь. Лариса снова молчала. — Ларис Евгеньевна, а если бы не вернулись? Фьють! И нету вас, леший какой уволок. Он бы вот не рискнул в таких обстоятельствах шляться, где ни попадя. Чертовщина какая-то происходила. Лариса отвернулась, глядя в снег. — Я вернулась. — Да это я на вас тут блять наткнулся. Тишина между ними натянулась, как тонкий лёд. Влад снял капюшон, потому что прятаться было не от кого. Алкаши в доме вряд ли проснутся, а нечисть и без капюшона их найдёт. — Значит, вас снова к посредникам вывело, — сказал он, чуть погодя. Сраться дальше не было смысла. — А у дурки что? Лариса неопределённо пожала плечами, выводя на снегу символы. Что-то руническое. С этим Влад не работал. — Ничего. Как будто не позволяет себя найти. Но… — Пальцы ведьмы замерли, и Череватому даже показалось, что они дрожат. Околела, наверное. — Вы чувствуете, что петля сопротивляется? — Пока я чувствую, что кто-то над нами издевается, — Влад не сдержал злорадной ухмылки, а потом задумался. — Ну кот у них припизднутый. Пронская по-птичьи склонила голову и посмотрела так внимательно, что морозец кожу заколол больнее обычного. — Кот? — Переспросила Лариса. — Ага. Рыжий этот, шипящий кусок ненависти. Как увидел меня — так сразу орать начал, как будто я ему лично на хвост наступил. До этого хоть пытался под нормального косить. — Животные чувствуют больше, чем люди, — Лариса нахмурилась, словно всерьёз обдумывая это. — Да без вас знаю. Вопрос — что именно он почувствовал? Она снова посмотрела на подклад в своих руках. С равнодушным видом переложила эту пакость на перчатку и завернула покрепче. — Я не знаю, Влад. Пойдёмте на кладбище? Влад, уже на автомате готовый к очередному молчаливому игнору, удивлённо моргнул. — Вы ж только что сказали, что в одиночку всё порешаете. Лариса слегка замялась. — И вам это не понравилось, — сказала она чуть тише. — Поэтому… я попробую. Череватый хмыкнул, качнул головой. Вот ведь хрен поймёшь, специально она так делает или реально в социальные штуки не въезжает. Лариса чуть подалась вперёд, явно собираясь подняться, но тут же пошатнулась. — Да вы издеваетесь, — пробормотал Влад, перехватывая её за плечо. Ведьма оперлась на него, но быстро восстановила равновесие, нашла опору в своей чудаковатой трости. Влад, уже готовый убраться подальше, вдруг заметил у неё в волосах… перья? Он прищурился, а потом глянул на её руки. Красные. И не только от мороза. Насмешливо присвистнул: — А я думаю, чего после вас семейка такая перепуганная. Вы там кого-то выпотрошили? — Птицу. Для ритуала. — Курицы бедные, значит, от вас натерпелись? — Нет, ворона, — спокойно уточнила Лариса. — Кот принёс на порог. Влад снова хмыкнул и покачал головой: — А я вам говорил, что он чертила. Лариса ничего не ответила, только переложила перчатку с подкладом в карман пальто. Отряхнулась от снега, но про перья забыла. У Влада так и чесались руки вытащить последствия ритуала у неё из причёски, но огрести не хотелось. У них тут какое-то шаткое взаимопонимание наклёвывалось. Вместе они направились в сторону кладбища. Хотя их там тоже будут искать. И по посёлку, наверное, стали прочёсывать. Ладно, когда один экстрасенс пропадает, но когда два… Только вот Влад довольно быстро заметил странность: Лариса умудрялась идти так, что людей рядом почти не оказывалось. Даже там, где ещё пять минут назад кто-то возился, теперь было пусто. Энергетика же людей чувствовалась. И следы на снегу свежие. Да и окна в домах не зашторены. К тому же, хромала Пронская очень узнаваемо, даже приглядываться не нужно, чтобы определить, кто это шаркает с тростью в сторону буераков. Но никого, блять, не было. И сама ведьма ничего не делала. Ни свечи, ни мёртвых. Влад на секунду притормозил, проследив за её движениями. Уверенно так поворачивала на узкую улочку, не оглядываясь и не прислушиваясь, точно ли там тихо. — Вас ведут? Лариса бросила на него взгляд из-за плеча, чуть склонив голову. В серых глазах блеснуло что-то непривычное. Озорство. — Скорее… подсказывают, — сказала она. — А я иду. Так вот почему она так легко улизнула со съёмок. Что там Шепс говорил? Чернуха? Так вот, чернухой тут даже не пахло. — Ага, ну если вы свернёте на дерево, скажите заранее, чтоб я не въебался, — буркнул Влад и двинулся следом. Дорога к кладбищу лежала мимо старого бетонного забора, покрытого чёрной плесенью и невнятными надписями: где-то имя, где-то цифры, где-то мат перемат. Когда-то тут, наверное, был проход на задворки посёлка — туда, где не живут, а доживают. Из этих мест тянуло сыростью и забытыми историями. Кладбище встретило их беззвучием. Ни ворона, ни скрипа. Снег у этих задворок был почти нетронут — только редкие следы, и те уже запорошило. Казалось, что само место решило спрятаться. — Не то чтобы уютненько, — проворчал Влад, сунув руки поглубже в карманы. Ни водки, ни жрачки при себе нет для откупа. — Что-нибудь чуете? Лариса остановилась у кованой калитки, не дожидаясь, пока Влад договорит. Она обвела взглядом ограду, потом небо, будто сверялась. — Здесь очень тихо. Хорошо. — Вам бы в риелторы, — отозвался Влад, хотя сам чувствовал. Не тишину, а… покой какой-то. Это место не было страшным — без проклятий, без негостеприимных хозяев и неупокоенных девственниц, умерших страшной смертью. Оно было закрытым. Зашитая рана. Трость нарушила тишину, ударившись об ограду. Как в гости постучали. А потом Пронская медленно проскользнула под оградой, пошла вглубь кладбища. Влад пролез за ней, ощущая, как с каждым метром от него будто отступает раздражение. Он хотел было ещё побурчать, но не смог. Рот как-то сам закрылся. Они свернули к старой части кладбища, где кресты были как древние зубы — покосившиеся, обросшие мхом, с почти стёртыми буквами. Лариса остановилась у одного, не самого приметного. Постояла с минуту, потом опустилась на колени и вынула свечу. Закопчённую, как у Влада. Таких на маркетплейсах не купишь. — Это как маяк, — пояснила она. — Чтобы кто-то, кто может, заметил, что мы ищем. И, возможно, ответил. Она зажгла свечу, и на миг её лицо озарилось мягким светом. И тут Влад увидел: она дрожит. — Вам плохо? — Нет. Просто… Слова повисли в воздухе, но Влад и сам уже почувствовал. Пространство чуть изменилось. Чуть… повернулось что ли. Как если бы они встали в точку, где реальность чуть-чуть просвечивает. — Ебануться, — тихо произнёс он. День бил рекорды по событиям. Им ещё портала в другое измерение не хватало. — Это вообще нормально? — Не совсем. Они немного помолчали. Тишина обняла их, не позволяя остальному миру пролезть в уединённое местечко на отшибе. Влад бросил взгляд на крест с выцветшими двумя искусственными цветочками. Торчали прям из снега. Старая могила, без таблички, без следа ухода. В таких местах, по его опыту, лучше всего ритуалить. Он присел рядом, вытянув ноги. А Пронская что-то зашептала, договаривалась видать. Вся их тусовка битвы сильнейших руку бы дала на отсечение, чтобы узнать, с кем именно. Снова вспомнились Шепсовские опасения про чернуху. Но знакомыми Владу тварями не пахло. Наоборот, чище становилось, дышалось как-то полегче. Или отсутствие людей так влияло. Лариса сидела всё время с прямой спиной, ладони на коленях. Глаза закрыты. Пламя свечи трусливо плясало. А потом Череватый понял, что кладбище накрыл морок. Пространство вокруг выдохнуло. Неприметный скат могильной земли. Снег, местами покрывшийся ледяной коркой, — высокие деревья не пропускали свежий снег. Пара ржавых крестов. Всё стало менее чётким, словно они сидели между декорациями на сцене, там, где не заметит чужой глаз. — От гостей прячетесь? — Понимающе усмехнулся Влад. Им бы сейчас всю малину обломала паникующая съёмочная группа. — Пусть нас не трогают, — решительно ответила Пронская. — Нечего им эти места портить. Влад кивнул, не споря. Он уважал такие вещи. Хотя в его практике всё было проще: бес идёт на зов, контракт оговорён, плата — либо, либо. Он встал, прошёлся по кругу, проверяя ради интереса защиту, потом остановился. — Тень, — Череватый прищурился. — У третьего креста справа. Видели? Лариса медленно открыла глаза. Огонь почти облизал её ладонь. — Она давно тут. Не плотная. Старая. Они оба смотрели туда, где, казалось, воздух чуть дрожал. Как от перегретого асфальта. Там действительно что-то было. Не угрожало, а тупо барахталось. — Что-то шепчет, — заметила Лариса. — Но не мне. Вам. Влад повернул голову. Не дернулся, не замер, только внимательнее прислушался. И услышал. Бубнёж. Не громкий. Усталый скорее. Старческий. Опять ебучие бабки…

Ты же рядом был. Ты. Смотрел. Не остановил.

Череватый по привычке коснулся пальцами виска, вслушиваясь в сбивчивый шёпот мёртвых. — Женщина, — сказал он, в горле ком встал. — Сгоревшая? Или… задохнулась. Шептала так быстро, как скороговорку. Иди разбери её, о чём бубнит. В голову полезла всякая всячина. — Херню какую-то показывает. — На языке осел неприятный вкус пепла. — Пожар какой-то, барак. Орут все, со второго этажа кто-то сиганул. Нихера не понимаю, если честно.

Остался. И он там остался, и они остались. Все остались.

Холодок коснулся шеи, а потом упал ниже, прошёлся по внутренностям. Мертвячка точно трогала. Бесы на неё недовольно оскалились. И Влад тоже поморщился. — Вас запомнили. — Лариса прятала огонь свечи за ладонью и смотрела затуманенным взглядом. — Когда вы были в доме. Или раньше. — Ну, крутяк, — хмыкнул Влад, делая шаг назад. Позволил бесам выступить вперёд, потому что растворяться в мертвяке не хотелось. — Я что, чёрную метку, блять, словил? — След. Пронская передвигалась удивительно бесшумно для хромой девицы. Следы крови на её руках, шальная свеча и растрёпанный, полубезумный какой-то вид, навёл бы ужаса на обычного человека. Но Влада больше интересовало, что это всё значит. Так что он ждал её пояснений. Не договаривала что-то Ларис Евгеньевна, ой не договаривала… — Он еле заметный, как пыль. — От свечи тянуло травами, зверобоем. — Но он есть. Вас… коснулось. В первый день. — А вас? — Не знаю. — Лариса поджала губы и бросила взгляд в сторону могилы, над которой топталась тень. — Но её я тоже слышу, как видите. Они замолчали. Только свеча трепетала и снег чуть скрипел. Тень никуда не торопилась, постепенно стала сливаться с сумерками. Влад недовольно поморщился, ломая голову над очередной загадкой. Слушал тишину. Тишину. Бесы тоже затихли. Лариса шумно втянула воздух, пытаясь уловить что-то одно ей понятное. — Это не она, — прошептала ведьма. — Но близко. — Кто? — Посредник той ведьмы. Или… её часть. Не знаю. Влад сглотнул, пытаясь не оглядываться, но шея сама поворачивалась в сторону тёмного леса, откуда тень пришла. — Значит, наша чиканутая бабка может делиться? — Да. Или раскалываться. — Ебать, как пазл. — Только у этого пазла острые края. Свеча вспыхнула чуть сильнее — и тут же погасла. И в этот миг камень ухнулся на грудь. Воздух стал гуще. И снова шорох. Уже ближе. — Надо уходить, — быстро сказала Лариса и, не дожидаясь согласия, схватилась за трость. — Погодите, Ларис Евгеньевна, — чернокнижник пытался угадать какие-нибудь очертания в этих потёмках. — Что это вообще было? — Проба связи. Они вышли с кладбища молча. Солнце клонилось к закату. Воздух тянул озоном, как перед грозой. А вот прошлый закат Влад помнил смутно, слишком долго проторчал в машине съёмочной группы. Небо окрасилось алым. И Пронская резко встала. Как сурок дёрнула головой вправо, приоткрыв рот. — Влад. Тон её голоса не внушал никакой надежды. Череватый глянул в ту же сторону и от всей души выругался. Красноту заката разрезала чёрная полоса дыма. Конечно же, над посёлком. Где же ещё? — Нет, блять, — только и сказал Влад, вспоминая слова Шепса про «сжечь источник». — Только не говорите сейчас, что… Лариса побледнела. — Она почувствовала, что мы ищем. И показала, что тоже может искать. — И кого она ищет? Лариса взглянула на него так, что Влад всё понял без слов.