Глава 10

«We had a birthplace in common, separate beds and lives. And I know that we could be so happy, baby, if we wanted to be.» — Jeff Buckley (I Know We Could Be So Happy Baby (If We Wanted to Be))

«Мы родились в одном месте, но у нас были разные жизни. И я знаю, что мы могли бы быть так счастливы, детка, если бы захотели». — Джефф Бакли (Я знаю, что мы могли бы быть так счастливы, детка (если бы захотели))

      Следующие четыре дня она посвятила своей текущей работе и отправке писем журналистам, за исключением Риты Скитер. Никто из них не ответил ей, кроме благодарности, которая не имела для неё значения.       Она даже посетила больницу Святого Мунго, чтобы поговорить с директором отделения Януса Тики. Волшебник был рад уделить несколько минут своего времени героине войны Гермионе Грейнджер. Она надеялась, что щедрый подарок Фонда Малфоя поможет ей получить дополнительную помощь от местных целителей. Однако все её запросы встречали один и тот же ответ:       — Если мистер Малфой болен, он может записаться на приём к одному из наших всемирно известных целителей.       Когда она попыталась надавить на него, сказав, что мистер Малфой уже встречался с этими известными целителями, он ответил:       — Извините, я не могу обсуждать информацию о пациентах с третьей стороной. Мы очень серьёзно относимся к конфиденциальности.       — Конфиденциальность, чёрт возьми, — пробормотала она, возвращаясь по камину на работу. Гермиона надеялась, что Зола не будет спрашивать её, почему Невыразимец оказался на первой странице Пророка вместе с Драко Малфоем.       До сих пор женщина не поднимала эту тему, но Гермиона чувствовала, как другие шепчутся у неё за спиной о Золотой девочке с фетишем на плохих мальчиков. Они и не подозревали, что Рональд Уизли теперь даже более плохой мальчик, чем слизеринец. Малфой относился к ней лучше, чем любой другой мужчина, с которым у неё были отношения, а она, чёрт возьми, даже не встречалась с ним.       Кажется, волшебное сообщество не поверило в это, судя по неприятным сообщениям, которые она получала от разных волшебников и даже от нескольких ведьм. Особенно ярким была Кричалка одной особо неадекватной ведьмы по имени Роберта Энтвистл, которая называла её самыми ужасными словами. Неудивительно, что Малфой позволял своим сообщениям накапливаться в Поместье. Гермиона подозревала, что получила лишь небольшую часть того гнева, который обрушился на него.       Два дня спустя она договорилась о встрече с целителем во Франции. Она связалась по камину с Биллом и Флёр, чтобы познакомиться с двоюродным братом Флёр Антуаном Делакур. Он согласился встретиться с ней и познакомить её с некоторыми из своих коллег. Если бы исследования с использованием Протеевых чар не привели к желаемому результату, она бы обратилась к целителям. А если бы в больнице Святого Мунго не захотели помочь, она бы обошла их стороной и поискала помощи в другом месте.       Накануне она написала Малфою, чтобы узнать, может ли он приехать на выходные в Версаль и посетить больницу, где лечат магические травмы и недуги. Он ответил ей меньше чем через двадцать минут и спросил, где они могут встретиться. Она попросила его встретиться с ней в Тилбери в субботу утром, чтобы воспользоваться чёртовым портключом во Францию. Это международное путешествие точно убьёт её.       Портключом служила полупустая пластиковая бутылка для воды, когда-то видавшая лучшие времена. Она стояла на подоконнике заброшенного склада в доках. Она пришла пораньше и, ожидая Малфоя, перебросила сумку с одного плеча на другое. Они не виделись больше недели с того ужина в Норвегии и последующей интимной совместной аппарации.       Она прикусила нижнюю губу. Было бы несправедливо называть её интимной. Не то чтобы Малфой позволял себе вольности. Просто она никак не ожидала, что будет держать его за руку, не говоря уже о том, что он притянет её к себе, словно в танце.       Он появился точно в назначенное время с потёртым кожаным портфелем, небрежно перекинутым через плечо. На нём был другой костюм-тройка, на этот раз бордового цвета.       — Это действительно необходимо? — спросила она, когда он приблизился.       — Что? — спросил он, проводя рукой по волосам и отбрасывая их назад.       Она подняла руку и помахала ею вверх-вниз, указывая на его наряд.       — О, прекрасно выглядеть! Это просто необходимо, — произнёс он с дерзкой ухмылкой.       На ней были коричневые брюки и кремовая рубашка на пуговицах. Молли Уизли увлекалась вязанием кардиганов к Рождеству, и сегодня она надела последний подаренный — тёмно-зелёный, с застёжками-кнопками — под шерстяное пальто. Её внешний вид говорил о том, что она собирается провести много времени в библиотеке. Малфой же, напротив, выглядел так, будто собирался на деловой обед, где его главной задачей было произвести впечатление на окружающих своим обаянием и привлекательностью.       Гермиона не могла понять, почему её так беспокоило, что в один момент он выглядел собранным, а в следующий — уязвимым. Возможно, это было связано с тем, что когда он возвращался к своему прежнему образу, она чувствовала себя хуже. Она указала на бутылку с водой, обдумывая это. «Но он никогда не заставлял меня чувствовать себя хуже. Может быть, это какой-то скрытый комплекс неполноценности, оставшийся с тех пор, как мы были подростками».       Он направился к ней, и она резко повернулась к Портключу.       — Всё в порядке, Грейнджер? — спросил он, незаметно подойдя к ней сзади и протянув руку за её спину, чтобы взять пластиковую бутылку. Она почувствовала запах его пряного, земного одеколона.       — Да, — согласилась она, стараясь не думать о том, как он обнимал её за плечи перед их трансгрессией на прошлой неделе.       Вместо того чтобы начать обратный отсчёт, он взял её за руку и протянул их руки к Портключу. От резкого перемещения она почувствовала тошноту и оказалась посреди пустого версальского двора.       Пальцы Драко всё ещё были переплетены с её пальцами, его ладонь лежала на тыльной стороне её ладони. Когда-то до или после того, как они оказались во Франции, он снова положил другую руку ей на бедро.       — У меня был не очень приятный опыт с местными целителями, — прошептал он ей на ухо. — Я всегда думал, что администрация больницы Святого Мунго внесла меня в какой-то чёрный список и решила, что я не заслуживаю помощи.       Она повернулась к нему лицом, пытаясь освободиться от его рук, и с удивлением осознала, какие странные чувства они у неё вызывают.       — У меня есть связи. У жены Билла Уизли, Флёр, есть двоюродный брат, который возглавляет отдел по работе с травмами, связанными с применением заклинаний. Проклятия, сглазы — всё как обычно. Поскольку наши исследования Протеевых чар не дали результатов, я подумала, что мы могли бы попробовать другой подход.       — Они знают, что ты мне помогаешь? — спросил он. Она не могла понять, расстроен он или нет.       Гермиона покачала головой.       — Нет. Не совсем. Я просто сказала им, что это было исследование. Обещаю, я не буду распространяться о личных делах. Я знаю, что ты…       — Всё в порядке, Грейнджер. Я просто… Ну, ты уверена, что после статьи в Пророке хочешь, чтобы все видели, как ты отправляешься со мной во Францию? Языки могут начать сплетничать ещё больше, чем…       — О, заткнись, Малфой. Мне плевать, что говорят сплетники.       — Даже если они сообщат твоим друзьям, что ты…       — Некоторые из них уже знают, что я помогаю тебе. И, хочу тебя заверить, они не возражают. — Она понизила голос. — Послушай, Блейз сказал, что ты всё ещё получаешь неприятные письма от людей. Я просто хочу, чтобы ты знал: никто из моих знакомых не держит на тебя зла. Мы были детьми, и это было ужасное время.       Он опустил глаза и стряхнул с жилета несуществующую пылинку.       — Я просто хочу сказать, что тебе не нужно выбрасывать свой…       — О, перестань. Я ничего не выбрасываю. Если Рите Скитер и её маленьким жадным сплетницам это не нравится, они могут сбежать. — В некотором смысле, она была рада, что он ненамеренно спровоцировал её на раздражение. Это заставило её почувствовать, что между ними нет такого дисбаланса сил, с его по-дурацки красивым лицом и в сшитом на заказ костюме, в то время как она расхаживала как школьница в свитере, связанном Молли Уизли. — Так ты идёшь или нет? Антуан Делакур ждёт нас в десять.       Малфой смотрел на неё с лёгкой улыбкой, как будто она была невероятно забавной и располагающей. Ей стало не по себе.       — Конечно, Грейнджер, — сказал он. — Показывай дорогу.

***

      — На самом деле, это даже не…       Рука Малфоя нащупала её палочку и прижала к стойке регистрации волшебного отеля прежде, чем она успела приложить её к контракту, чтобы списать стоимость из её хранилища в Гринготтсе. Она была готова к тому, что они не смогут поговорить с целителями в Версальской больнице и посетить библиотеку, спонсируемую Министерством магии Франции, в один и тот же день. Вместо того чтобы воспользоваться портключом и сразу же вернуться, она забронировала номера в волшебном отеле рядом со входом в Министерство Франции на площади Фюрстемберг.       — Ни за что, Грейнджер, — сказал он, постукивая палочкой по контракту, чтобы заплатить.       — Здесь было и за мою комнату, — пожаловалась она.       — Да, как я и намеревался.       Она взяла ключ от своей комнаты и протянула другой Малфою.       — Ты всегда за всё платишь. Вряд ли это справедливо.       — Ты здесь из-за меня, ведьма. Я должен оплатить все расходы. На самом деле, я обязан компенсировать тебе потраченное время, но с тобой не так-то просто.       Гермиона последовала за ним к лифтам.       — Позволь тебе напомнить, что я получила эксклюзивный чай Монблан и бесконечную благодарность Малфоев за мои усилия.       — Заходи в лифт, — проворчал он, когда двери с лязгом открылись.       — Кроме того, — сказала она ему, когда он вошёл внутрь и встал рядом с ней, его плечо слегка касалось её, — я занимаюсь подобными вещами ради удовольствия. Ты же знаешь, я люблю исследования и загадки. На самом деле, это я должна тебе платить.       — Ты ненормальная, — пробормотал он.       Когда они остановились на четвёртом этаже, она предложила:       — Не хочешь ли заказать еду в номер и просмотреть записи за сегодняшний день? Я думаю, что после разговора с целителем Трауффант у нас может появиться пара новых направлений для исследований.       — В твой или мой?       — Не имеет значения, — произнесла она, остановившись перед своей комнатой. — Дашь мне полчаса, чтобы я могла собраться?       Верный своему слову, он постучал в её дверь ровно через полчаса и, когда она открыла, чтобы впустить его, выхватил меню из её рук.       — Ты выпотрошишь меня, если я закажу еду за тебя? — спросил он.       Она последовала за ним в свою комнату. Он был одет в серые джоггеры и чёрный лонгслив. После того как она увидела джоггеры на нем, её разум всё ещё пытался перестроиться. Он был босой, а волосы зачёсаны назад и всё ещё влажные, вероятно, после душа.       — Ммм, что? — спросила она.       Он откинулся на спинку мягкого кресла у окна.       — Выпотрошишь меня, — повторил он, — если у меня хватит смелости заказать еду за тебя.       — Ну, ммм, — произнесла она, глядя на его босые ноги. Они были странно элегантными.       — Грейнджер?       — Ты выглядишь слишком обыденно.       Он окинул взглядом свою одежду, а затем перевёл взгляд на неё, на его лице появилась улыбка.       — У тебя есть какие-то предпочтения? Я стараюсь угодить. Могу снова надеть костюм, если тебе так больше нравится.       — Перестань, — сказала она, снимая кардиган и усаживаясь в другое кресло. В комнате было довольно жарко, а одежда Молли, связанная из объёмной пряжи ручной работы, была очень тёплой.       Он заказал мясную нарезку и пасту на двоих, смотря на неё в ожидании одобрения, хотя уже озвучил заказ администратору. Гермиона не возражала, и, честно говоря, её мысли были заняты тем, кто сидел напротив неё в серых джоггерах. Она старалась не смотреть на них.       К тому времени как она разложила свои записи на столе между ними, в комнате появился домашний эльф с тележкой. Она старалась не обращать внимания, но всё равно с удивлением наблюдала, как Драко Малфой аккуратно перемещает её бумаги, освобождая место для тарелок с нарезками сыра, вяленого мяса, печеньем и фруктами. Всё было так красиво разложено, что Гермионе не хотелось ничего трогать.       Но самым удивительным было то, что она не испытывала ни малейшего раздражения от его действий. Рон или Тимми, например, отодвинули бы её бумаги в сторону и стали бы жаловаться на неё, когда она огрызалась, требуя больше уважения к её вещам и работе. Но не Малфой. Он так тщательно всё сложил, что казалось, будто она сама это сделала. Она вздрогнула, услышав резкий хлопок. Пока она пыталась разобраться в своих запутанных мыслях, он открыл бутылку охлаждённого шампанского.       — Что это? — спросила она.       — Дом Периньон, — ответил он, стоя у тележки и наполняя два бокала.       Она посмотрела на малину, размышляя, как красиво она будет сочетаться с шампанским.       — Это я и так вижу. Почему мы пьём шампанское?       — Почему бы и нет? Ведь мы в Париже, не так ли? Кроме того, я уверен, что твой острый ум не перестанет работать даже после нескольких бокалов.       — Ты… невыносим, — сказала она ему.       — Я знаю, — ответил он с серьёзным видом. — Я просто мечта.       Гермиона не смогла сдержать смех, который вырвался у неё, несмотря на то, что она зажала рот рукой. Когда она подняла глаза, он улыбался и протягивал ей бокал шампанского. Она приняла его и почувствовала, как пузырьки щекочут её нос, прежде чем сделать первый глоток.       Она принялась за фрукты и сыр, которые были разложены на тарелке, пока Малфой доедал свою порцию пасты.       — Сегодня меня больше всего заинтересовала идея разлагающейся магии. Это, а также возможность того, что Тёмная Метка может быть проклятием обратной силы, и я думаю, именно это предположение ты выдвигал много лет назад, верно?       — Верно, — согласился он, проводя большим пальцем по нижней губе и слизывая с неё соус.       Гермиона выпила половину бокала шампанского, чтобы избавиться от эмоций, которые она испытала, увидев, как его розовый язык облизывает большой палец.       — Что ж, да. Эээм, разложение.       Малфой улыбнулся.       — Значит, эээм, разложение? — передразнил он.       — Да. — Она поёрзала на стуле и отправила в рот виноградину. — Разложение. Думаю, это то, на что стоит обратить внимание. Магия, заключённая в ваших телах, может стать… ну, — ядовитой — не совсем подходящее слово, но оно достаточно близко. Если бы мы могли найти способ удалить Метку, то это могло бы решить проблему.       Он взял исписанные страницы с записями, лежавшие перед ней, и положил их вместо тарелки с пастой, из которой ел. Он оставил ей половину и передал вилку, которой пользовался. Всё, о чём она могла думать, пока он просматривал её записи, — это как его рот касался зубцов вилки, и она может просто поднести ту же вилку к своим губам.       «Блядь. Возьми себя в руки, ради Мерлина», — мысленно произнесла она, отправляя в рот немного пасты, чтобы доказать себе, что может делать это, не обращая внимания на то, что они пользуются одними столовыми приборами.       — Итак, мы отложили обсуждение Протеевых…       — Пока что. Но я не готова полностью отказаться от этой идеи. — Паста была восхитительной, а шампанское идеально сочеталось с соусом. Она не пожалела, что позволила Малфою самому решать, что именно заказать. Интересно, почему он оказывает на неё такое влияние, сильнее, чем любой другой мужчина, даже тех, кто был близок ей в течение многих лет.       — Вполне справедливо, — согласился он, перелистывая исписанный пергамент.       — Завтра я действительно хочу поискать информацию о Протеевых чарах, но, думаю, нам следует также рассмотреть удаления магии с пропитанных предметов в целом. И проклятий тоже. Я не хочу упускать из виду очевидное, хотя знаю, что ты провёл обширное исследование на эту тему.       — Ты босс, Грейнджер. Я же просто… как это называется у магглов? Персональный помощник.       — Ццц! — Она бросила в него малину. Он поймал её прежде, чем она успела долететь до кофты, и отправил в рот. — В следующий раз, Грейнджер, кинь в меня печеньем с кусочком грюйера и прошутто.       Улыбаясь, она приготовила то, что он предложил, и положила в рот, пока он наблюдал за ней.       — Умная задница, — сказал он, качая головой, хотя он улыбался в ответ.       Она взяла ещё одно печенье и протянула ему. Вместо того чтобы взять его рукой, он наклонился вперёд и забрал его ртом. Она резко втянула воздух и, сделав большой глоток шампанского, допила остатки.       — Восхитительно, — объявил он, прежде чем встать и наполнить её бокал.       — Веди себя прилично. Я пытаюсь здесь работать, — сказала она.       Он медленно ел закуски, расставленные перед ними, пока она делилась своими мыслями вслух. Малфой слушал и иногда отвечал невпопад, но создавалось впечатление, что он хорошо знает свою роль. Его присутствие здесь было необходимо, чтобы помочь ей упорядочить свои мысли и выразить их словами. Она закончила есть пасту и уже подносила к губам третий бокал шампанского, когда заметила, что он стал необычно молчаливым.       Гермиона подняла глаза и увидела, что он крепко прижимает левую руку к животу, а правой обхватывает запястье. Его лицо было землистого цвета, а на лбу и верхней губе выступили капельки пота.       — Малфой? — спросила она.       Он закрыл глаза и свернулся калачиком в кресле.       Гермиона вскочила, уронив свои записи на пол, и опустилась на колени рядом с ним.       — Чем я могу помочь? — воскликнула она.       Сухожилия на его шее резко напряглись, словно он боролся с собственным телом.       — Моя сумка. В моей комнате, — прошептал он, с трудом произнося слова.       Не колеблясь ни секунды, она схватила со стола его ключ и, не мешкая, бросилась в его комнату. На кровати она обнаружила его сумку и, схватив её, поспешила обратно в свою комнату, волоча её за собой. В это время её рука уже копалась в недрах сумки с чарами расширения, в поисках баночки с мазью и кожаного футляра, где хранились пузырьки с Бодроперцовым зельем, блокирующим нервную систему.       Подняв глаза, она увидела его, стоящего на коленях на полу. Он приподнялся на правой руке, в то время как левую всё ещё крепко прижимал к телу.       Она открыла флакон с обезболивающим зельем и опустилась на колени рядом с ним. Он не мог самостоятельно приподняться, и ей пришлось перевернуть его на бок, а затем на спину. Слегка дрожащими руками она осторожно влила отвар ему в рот. К тому времени он уже начал дрожать от боли и мышечных спазмов.       — Одно или два? — спросила она.       Когда он не ответил — вероятно, потому что не мог, — она открыла пробку и влила ему в рот ещё один пузырёк. Затем она достала свою волшебную палочку и приложила её кончик к его левому плечу, произнося простое заклинание, которому её научила Поппи, чтобы избавиться от последствий Круциатуса.       Сердце девушки билось где-то в горле, когда она наблюдала, как он борется с волнами боли, зажмурив глаза и стиснув зубы. Она повторила заклинание снова, на этот раз на его левом локте.       «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста», — повторяла она про себя. Она едва могла спокойно смотреть, как он страдает. Она знала, что у него были симптомы, но не предполагала, что они окажутся настолько серьёзными.       Как раз перед тем, как она повернулась за пузырьками, чтобы достать Бодроперцовое, он судорожно втянул в себя воздух и закашлялся на выдохе.       — Блядь, — пробормотал он сквозь зубы.       — Скажи мне, что делать, — попросила она, стараясь, чтобы её голос звучал спокойно. Она прошла через ужасные испытания войны и могла сохранять хладнокровие в самые трудные моменты. Но сейчас, видя, как страдает тот, кто ей дорог, она чувствовала боль и бессилие.       Он хмыкнул и согнул левую руку.       — Минутку, Грейнджер. Просто дай мне минуту.       Она опустила взгляд и увидела, что его рукав задрался во время приступа. Его левое предплечье было перевязано бинтами от запястья до локтя.       — Я перенесу тебя на кровать, — сказала она ему.       — Со мной всё будет в порядке, — настаивал он, переворачиваясь на бок, чтобы она не могла видеть его лица.       Вместо того чтобы прислушаться к его словам, она направила на него свою волшебную палочку и произнесла:       — Левиоса. — Он застонал, когда она поднесла его к большой кровати и осторожно уложила на белое пуховое одеяло. — Принести мазь? Это поможет?       Малфой перевернулся на спину и вздохнул.       — Помоги мне добраться до моей комнаты, и я…       — Ни за что! — решительно ответила она. — Ты не уйдёшь, пока я не удостоверюсь, что с тобой всё в порядке.       Его глаза выражали то же самое, что и в ту ночь на приёме. Глубокое изнеможение, смешанное с покорностью судьбе.       — Что это было за заклинание, которое ты использовала? — спросил он, морщась, когда попытался натянуть левый рукав.       Гермиона подошла ближе, чтобы помочь ему поправить повязку. Он отпрянул от неё, и она отступила назад.       — Я просто хотела помочь тебе. Поппи научила меня этому, чтобы облегчить болезненное напряжение нервов. Это хоть немного помогло?       — Немного, — ответил он, наблюдая, как она осторожно поправляет его рукав, прикрывая повязки, о которых ей так хотелось спросить.       Она подняла с пола его сумку, а также кожаный футляр с пузырьками и баночку с мазью. Гермиона подобрала под себя ногу и села на другой край кровати, поближе к его левой руке.       — Мазь поможет? — спросила она, внимательно наблюдая за ним, ожидая нового приступа судорог. Мышцы его челюсти и шеи напряглись, словно готовясь к очередному спазму.       — Ммм, — простонал он, ощутив новую волну боли. Нечасто она чувствовала себя такой беспомощной, но в этот момент она поняла, что это так. Она увидела, как его кулак сжался, а затем пальцы вытянулись, словно когти. Он перевернулся на бок и нащупал баночку, которую она положила на одеяло рядом с ним.       Гермиона схватила её и открутила крышку. Средство внутри оказалось гнилостно-жёлтого цвета, и запах был не лучше. Он немного напоминал камфару.       — Куда её? — спросила она.       — Вот, — процедил он сквозь стиснутые зубы, неловко похлопывая здоровой рукой по матрасу рядом с собой.       Она поднялась на колени и приблизилась к нему.       — Нет, куда нанести? На твою руку или плечо?       — Грейнджер, — произнёс он, переворачиваясь на спину и прижимая левую руку к груди, когда новая волна боли захлестнула его.       Она устала притворяться доброй и заботливой сиделкой. Она больше не могла сидеть и смотреть, как он корчится от этой мучительной боли.       — Я сниму с тебя рубашку, — сказала она, отставляя банку на безопасное расстояние и берясь за край его рубашки, чтобы приподнять её до подмышек.       — Нет, — ответил он, пытаясь отвернуться от неё.       — Малфой, тебе нужна помощь. Позволь мне помочь. Я не могу просто сидеть здесь и смотреть, как тебе так больно. Мазь и расслабления мышц твоей руки должны немного облегчить боль, верно?       На мгновение ей показалось, что он собирается с ней спорить. Но вместо этого он просто опустился на матрас и помог ей стянуть рубашку через голову. С его небольшой помощью она справилась с этим, а затем осторожно начала снимать бинты.       — Нет, — повторил он, отворачиваясь, чтобы убрать руку. — Не эти.       Когда она подняла глаза и встретилась с его взглядом, то поняла, что в этом споре ей не победить.       — Хорошо, — прошептала она. — Мы поговорим об этом позже, ты ведь понимаешь это, не так ли?       Он издал слабый смешок, который больше походил на всхлип.       — У меня нет никаких сомнений, Грейнджер. Но не сейчас. Только не так.       — Хорошо, — снова согласилась она, обмакивая два пальца в мазь и распределяя её по его бицепсу. Его мышцы были напряжены, что делало работу с ними практически невозможной. Она снова передвинулась, чтобы получить больше опоры, и начала разминать его предплечье, надавливая большими пальцами на мышцы, пока они не начали расслабляться под её прикосновениями.       Она нанесла ещё немного мази на его плечо и осторожно втёрла её в кожу, начиная от ключицы и заканчивая спиной. Затем нанесла третий слой мази на шею, где она переходила в плечо. Правой рукой она нежно провела по мышцам и сухожилиям, которые тянулись вдоль его плеча к шее. Большим пальцем она аккуратно скользила по этой линии, пока не услышала, как он прерывисто выдохнул.       — Всё в порядке? — прошептала она, останавливаясь, чтобы оценить его состояние.       — Да, так… лучше.       — Немного лучше? Гораздо лучше?       — Немного, но терпимо, — сказал он, закрывая глаза.       Она села на кровать, скрестив ноги, и положила его левую руку себе на колени. Он открыл глаза и стал наблюдать, как она наносит ещё мазь и осторожно втирает её в его предплечье вокруг повязки, которая закрывала только внутреннюю часть. Его руку всё ещё сводило судорогой, но она продолжала растирать вокруг бинта, чтобы уменьшить боль.       — Ты выглядишь совсем разбитым, Малфой, — сказала она с улыбкой. — Возможно, я дала тебе слишком большую дозу нервно-паралитического зелья. Я запаниковала.       Он вздохнул и снова закрыл глаза.       — Нет, это просто похоже на чёртов рай, Грейнджер, — произнёс он.       Гермиона использовала остатки мази, чтобы растереть его запястье, а затем помассировала ладонь. По какой-то причине, когда она проводила своей рукой по его ладони, прижимая большой палец к середине, переплетая их пальцы, это казалось более интимным, чем когда она гладила его шею.       — Не шути, — мягко пожурила она его.       — Я не шучу. Я абсолютно серьёзен. Я не…       — Не что?       — Ничего, — ответил он.       Гермиона потёрла большим пальцем тыльную сторону его ладони в том месте, где соединялись их большие пальцы.       — Ты не можешь так поступать. Ты же знаешь, какая я любопытная, — поддразнила она. Затем она снова провела руками по его предплечью, задержавшись на краях повязки, прежде чем расправить последние складки.       Когда она снова взглянула ему в лицо, то обнаружила, что он наблюдает за ней с выражением, которое она не могла определить, но была уверена, что никогда раньше не видела его у Драко Малфоя.       — Никто и никогда… то есть я никогда не просил… мне никогда не помогали наносить мазь. Обычно я делаю это сам, — сказал он.       Она убрала руки с его предплечья.       — О, — произнесла она мягким голосом. — Я перешла черту?       — Нет, Мерлин, нет. Это… я… я не думаю, что ручка и моя вечная благодарность — достаточная плата за это.       — И чай или белый хлеб, — напомнила она ему. Она неохотно отпустила его и занялась тем, что закрыла банку крышкой. Если бы он не выглядел таким измученным, она бы подумала, что, лёжа в такой позе на её постели, он выглядит как настоящая мечта. Она задавалась вопросом, как бы всё сложилось, если бы его не воспитывал Люциус Малфой. Стали бы они друзьями? Обратил бы он на неё взгляд?       Он устало улыбнулся ей.       — Всё равно оплата несправедливая.       Гермиона отодвинула его сумку в сторону и перебралась на другую сторону кровати, чтобы оказаться лицом к нему. Драко повернул голову, чтобы посмотреть на неё, всё ещё лёжа на спине.       — Тебе никогда не приходило в голову, что ты не обязан платить людям, которые хотят тебе помочь? — спросила она.       — Нет? — ответил он с недоумением.       Она фыркнула и покачала головой.       — Нам придётся поработать над этим, Малфой.       — Ты хочешь мне помочь? — спросил он.       Она закатила глаза.       — Очевидно. Как ты думаешь, почему я здесь?       — Потому что ты любопытна и терпеть не можешь чего-то не знать, — сказал он.       — Что ж, это правда. Но я здесь главным образом потому, что хочу помочь тебе.       — Но почему? Я для тебя никто.       Она слегка отстранилась и приподнялась, подперев голову рукой и упираясь локтем в матрас.       — Никто? Не говори глупостей. Мне хотелось бы думать, что за последние несколько недель мы, по крайней мере, стали друзьями. Разве нет?       Он запрокинул голову, чтобы взглянуть на потолок. Она могла видеть его только в профиль.       — Да. То есть… мы друзья, верно.       — Хорошо. Преимущество того, что ты мой друг, заключается в том, что я хочу тебе помочь. Спроси Гарри, и он скажет тебе, что ты не сможешь остановить меня от навязывания своей помощи. Однажды ты начнёшь воспринимать это как бремя.       Он усмехнулся.       — Это маловероятно.       Гермиона снова опустила голову и подтянула колени к груди.       — Я обещаю, что сделаю всё возможное, Малфой. Я приложу все усилия, чтобы разобраться в этой ситуации.       Он повернул голову, чтобы снова посмотреть на неё.       — Я знаю, что ты это сделаешь. — Между ними на мгновение повисла тишина, прежде чем он добавил: — Когда Блейз сказал мне, что ты загнала его в угол, чтобы расспросить обо мне, я чуть не упал на пол.       Она тихо рассмеялась.       — О, я не шучу, — заверил её Малфой. — Ты не представляешь, Грейнджер, как я был близок. Как близко я был к тому, чтобы попросить тебя о помощи в то воскресенье на матче по квиддичу. А до этого — в аптеке. И до этого я столько раз сталкивался с тупиком в своих исследованиях и понимал… Мерлин, я просто знал, что ты посмотришь на этот беспорядок и всё поймёшь. — Он вздохнул и снова обратил взгляд на потолок. — Я знаю, это было давно, но ты помнишь, что видела меня на матче по квиддичу десять лет назад?       — Да, — ответила она. — Ты назвал меня по имени, когда проходил мимо.       Его смех был полон горечи.       — Я шёл к тебе, чтобы попросить о помощи, но отступил, когда увидел тебя.       — Почему? — спросила она. — Почему ты не спросил меня? — Она мысленно вернулась в тот день и представила, как всё было бы по-другому, если бы он это сделал.       — Твои друзья были рядом с тобой, но ты выглядела такой одинокой и несчастной. Я только что узнал о разводе с Уизли. Мне казалось, что я бы только усложнил твою жизнь, если бы взвалил на тебя свои проблемы, когда у тебя и так хватало своих собственных.       — Я бы хотела, чтобы ты это сделал, — сказала она ему. — Я помню тот день. Я помню, как хотела, чтобы ты остановился и сказал мне что-нибудь. Я была так несчастна.       — К сожалению у истории нет сослагательного наклонения, — усмехнулся он.       Гермиона хихикнула, а затем, после небольшой паузы, спросила:       — Почему у тебя повязка поверх Метки, Малфой?       Он долго молчал, прежде чем ответить:       — Я не хочу говорить об этом прямо сейчас.       — Если мы когда-нибудь добьёмся успеха в наших исследованиях, то тебе придётся рассказать мне, ты же знаешь, — настаивала она.       — Я знаю, — ответил он, вздохнув.       Гермиона закрыла глаза.       — Ты действительно думаешь, что я могу помочь тебе разобраться с этим?       — Да. — Его голос звучал с такой уверенностью в её силах. Если бы она всё ещё была той шестнадцатилетней девочкой, которая верила, что способна на всё, она бы преисполнилась гордости. Однако теперь это лишь вызвало в ней чёрную дыру отчаяния, которая разверзлась у самого основания её груди.       — Я боюсь, что не смогу, — прошептала она, не осмеливаясь открыть глаза и взглянуть на него.       После долгой паузы он прошептал:       — Что бы ты ни делала, этого будет достаточно.       В её носовых пазухах возникло жжение, предвещавшее слёзы.       — Я не смогла вернуть память своих родителей. Что, если я не смогу помочь тебе?       — Ты и так сделала достаточно. Всё остальное — это просто… лишнее. Больше, чем я заслуживаю.       — Закрой свой рот, Малфой.       На этот раз настала его очередь усмехнуться.       — Это правда. Последние несколько недель были лучше, чем последние десять лет. У меня такое чувство, что я застрял в прошлом. Ты просто появилась и вернула меня в настоящее. И вот мы здесь.       — Вот мы здесь, — согласилась она.       — Идиоты, — прошептал Малфой.       — Болваны, — согласилась Гермиона.       Когда она открыла глаза, он пристально наблюдал за ней.       — Я рад, что хоть раз в жизни мы в чём-то согласны, Грейнджер, — произнёс он хриплым голосом.       Она зарылась лицом в пуховое одеяло и рассмеялась, глядя на него.