Глава 12

«Can I bite your tongue like my bad habit? Would you mind if I tried to make a pass at it?» — Steve Lacy (Bad Habit)

«Можно я прикушу твой язык, это моя дурная привычка? Не возражаешь, если я буду флиртовать с тобой?» — Стив Лейси, «Дурная привычка»

      Малфой,       Поговорила с Гарри. Руквуд мёртв. Он осмотрел тело. Никаких следов, НИКАКОЙ ТЁМНОЙ МЕТКИ. Ты когда-нибудь слышал о том, чтобы она исчезала с тела через несколько часов или дней после смерти? Гарри видел тело Руквуда примерно через 60 часов после его кончины. Что ты думаешь об этом?

Г. Грейнджер

~~~

      Грейнджер,       В последний год войны я видел много тел, но не более чем через 24 часа после их смерти. Я поговорил со своим отцом, и с помощью моей матери мы собрали некоторые воспоминания в Омут памяти, чтобы я мог их просмотреть. Я обнаружил пару случаев, когда он находил других пожирателей смерти после стычек с аврорами, но не более чем через полтора дня. Судя по всему Метка всё ещё была на месте спустя 40 часов. Что думаешь? Возможно, тёмная магия, оставленная Волан-де-Мортом, рассеивается после смерти? Это точно не крестраж?

Д.М.

~~~

      Малфой,       Это не крестраж. Я не хочу больше ничего говорить, пока не буду уверена. Сегодня вечером встречаюсь с Джинни в магазине Джорджа. Отправлю сову с результатами.

Г. Грейнджер

      — Где, во имя яиц Мерлина, ты научилась этому, Гермиона?       Гермиона осторожно приподняла деревянную раму и насыпала сверху слой песка на пол мастерской, которую Джордж использовал для своих экспериментов.       — В интернете, — сказала она. — Это называется литье в песчаную форму. Из песка делается форма, в которую заливается жидкий металл.       — Магглы, — удивлённо произнесла Джинни, когда Гермиона отправилась проверять тигель с расплавленным никелем.       Джинни принесла с собой две монеты, которые, как помнила Гермиона, обладали магическими свойствами. Одна из них принадлежала Джинни, а другая — Невиллу. В течение последних нескольких лет в Хогвартсе они использовали эти монеты для общения с теми, кто сражался против последователей Волан-де-Морта. Одна монета могла отправить сообщение на другую, и это сообщение нагревало связанные монеты, предупреждая их владельцев.       Гермиона и Джинни потратили почти час, пытаясь уничтожить монету Джинни, но безуспешно. Чары оставались на месте, несмотря на то, что они разбивали, сгибали, проклинали и даже ломали монету. Даже когда они разрезали её пополам, заклинание всё равно нагревало поверхность галлеона.       — Не повредит попробовать, — сказала Гермиона, доставая деревянную рамку из сумки с заклинанием расширения. — Нам нужно уничтожить её.       Она могла придумать только один способ избавиться от никелевой монеты — переплавить её и отлить заново. Монета Невилла в данный момент лежала на дне горшка в тигле, который Джордж использовал для какого-то эксперимента, о котором Гермиона не была уверена, что хочет знать.       Джинни заглянула в горшок.       — Я не говорила Невиллу, что он не получит свою монету обратно. Надеюсь, он не расстроится.       — Это Невилл, — сказала Гермиона. — Он самый уравновешенный человек из всех, кого я знаю. Кроме того, он поймёт. Это может помочь спасти жизни.       — Я не очень-то горю желанием спасать пожирателей смерти, но Гарри сказал, что Малфою и его страшно сексуальному папаше нужна помощь.       Счищая плесень и проверяя, правильно ли соединены две половинки, Гермиона спросила:       — Гарри сказал, что Люциус страшно сексуальный?       — Это были скорее мои слова. Я имею в виду, что знаю, он был жесток с нами, когда мы были детьми, и в конце концов он только в последний момент перешёл на нашу сторону, но… объективно, он довольно сексуальный.       — Интересно, — сказала Гермиона своей подруге. — Гарри знает, что ты…       — О, я сказала ему. Он был в ужасе, когда Лили пришла домой и говорила «Драко то, Драко это». Сказал, что она подхватила это от меня. — Они обе рассмеялись над реакцией Гарри, прежде чем Джинни искоса взглянула на Гермиону и спросила: — Итак, что происходит между тобой и Драко?       — Я думаю, мы… друзья? Несмотря на слова Лили, мы не поженимся. Это слишком странно, чтобы думать об этом.       — Ты проводишь с ним много времени.       Гермиона внимательно изучала монету. Она почти полностью расплавилась, превратившись в мерцающую жидкость, и девушка ощутила, как приближается к разгадке, хотя и не могла понять, к какой именно.       — Мы посетили библиотеку Дурмстранга в поисках информации, а на прошлых выходных отправились во Францию, чтобы пообщаться с кузеном Флёр и его коллегами, — поделилась она, чувствуя, как румянец заливает её щёки при воспоминании о том, как они спали в одной постели с Малфоем.       — А чего ты раскраснелась? — с усмешкой спросила Джинни, заметив смущение Гермионы.       — Он пришёл ко мне и заказал еду в номер в Париже, пока мы разбирали записи, — ответила она, стараясь сохранить спокойствие.       — Гермиона! Ты переспала с Др…? — воскликнула Джинни, не скрывая своего удивления.       — Ш-ш-ш! — прошипела Гермиона, отмахиваясь от подруги. — Нет. Но у него был приступ, который вызвал мышечные спазмы в руке. Он так плохо выглядел, что я побоялась отпускать его в свою комнату.       Джинни ухмыльнулась.       — О, я понимаю. Отговорки, отговорки. Значит, ты просто хотела оставить его в своей комнате?       — Я пыталась быть хорошим другом!       — О, я бы сказала, что ты была очень хорошим другом!       Гермиона усмехнулась.       — Это ничего не значит. Я помогаю ему. Он не заинтересован в большем. Слишком много всего произошло. — Она жестом велела Джинни отойти. — Думаю, готово. Теперь мы выльем его в форму.       Гермиона осторожно вынула горшок из тигля и, взявшись за длинную ручку, опрокинула его над отверстием в песке. Небольшое количество жидкого никеля исчезло.       — Что теперь? — спросила Джинни.       — Мы подождём, пока он остынет, и тогда… ну, думаю, тогда мы узнаем.       — Узнаем что? Если мы расплавим Малфоя и положим его в песочную форму, исчезнет ли его Тёмная метка?       Гермиона закрыла глаза.       — Волан-де-Морт, вероятно, использовал модифицированную версию Протеевых чар, и единственный способ снять их — это смерть владельца.       — Это не похоже на решение проблемы.       — Нет, не похоже. Но, по крайней мере, теперь у меня есть лучшее представление о том, с чем мы имеем дело, — сказала она.

***

      Малфой,       Не могли бы мы встретиться? Твои родители не будут против, если я на денёк займу их библиотеку? Я надеюсь, что в вашей семье сохранились какие-нибудь сомнительные тексты, которые могли бы мне пригодиться.

Г. Грейнджер.

~~~

      Грейнджер,       Ты, вероятно, не представляешь, насколько сильно нравишься моей матери. Конечно, мы можем встретиться. Кстати, Зиппи купила медную пчелу. Я уверен, что это муха, но Зиппи очень рассердилась, когда я намекнул на это. Я решил сменить тему, потому что предпочитаю, чтобы в моих блюдах не было яда. Скажи, когда тебе удобно?

Д.М.

      P.S. Библиотека находится рядом с той самой гостиной. Боюсь, тебе придётся пройти через неё, чтобы найти то, что ты ищешь, если только ты не хочешь, чтобы я поискал и принёс тебе нужные тексты.

~~~

      Малфой,       Спасибо за предупреждение. Я справлюсь, ведь прошло уже двадцать лет. Завтра в девять утра? Это не слишком рано?

Г. Грейнджер.

      Он согласился встретиться с ней в поместье Малфоев в субботу утром. Она пришла подготовленной, с заметками, множеством пергаментов и блокнотов, а также с немалой долей храбрости, чтобы столкнуться с самым мрачным моментом в своей жизни.       Тогда она была убеждена, что умрёт на холодном мраморном полу гостиной Малфоев. Когда боль была настолько сильной, что она не могла дышать, она даже мечтала об этом. Гермиона никогда никому не рассказывала, но она видела выражение глаз Сивого и не сомневалась, что после того, как Беллатриса закончит с ней, он заберёт её и сделает с ней что-то ещё более ужасное. К счастью, милый Добби вмешался и спас их.       В правом кармане пальто Гермионы лежали монеты. Она тщательно выбрала наряд, чтобы понравиться Нарциссе. Гермиона не совсем понимала, почему мнение этой женщины было так важно для неё, но она относилась к Гермионе с теплотой и радушием, а это всегда было ценно.       Гермиона нечасто носила платье-футляр, но спустя пятнадцать лет оно всё ещё было ей впору и элегантно сочеталось с её чёрными туфлями на каблуках.       Конечно, она надела это платье не для того, чтобы произвести впечатление на Малфоя. «Это было бы абсурдно», — думала она, поднимаясь по широкой вымощенной булыжником дорожке и оглядывая массивный дом. Если бы она была честна с собой, то признала бы, что вся эта ситуация была абсурдной, особенно та её часть, где она думала, что у неё могут возникнуть чувства к Драко Малфою. Это всё его вина. Ему не следовало так искусно создавать впечатление, что управлять ею было так чертовски легко.       Тимми Рункасл совершил эту ошибку, когда он настоял на том, чтобы сделать заказ за неё на свидании. Всё, что она почувствовала в тот момент — раздражение. Однако, когда Малфой делал заказ за неё, всё выглядело так непринуждённо и не заставляло её чувствовать, что она не способна на это сама. Он словно уступал ей, вместо того чтобы настаивать на своём. Но почему это ощущалось так именно с ним, а не с Тимми или Роном?       Она отбросила эти сумбурные мысли, когда увидела, что он ждёт её в боковом дворике, прислонившись плечом к кирпичной стене дома.       — Ты делаешь это, чтобы подразнить меня? — спросила она, глядя на него в очередном костюме-тройке. На этот раз он был из тёмно-синего твида, с кремовыми пуговицами и коричневым галстуком.       Его глаза искрились весельем, когда он старался не ухмыляться.       — Что? Жду тебя здесь?       — Я не думаю, что для дня в библиотеке твоих родителей подходит костюм-тройка.       Он открыл дверь и окинул её фигуру взглядом, когда она подошла ближе.       — Значит платье и туфли на каблуках подходят?       Проходя мимо него, она фыркнула, задержав дыхание, чтобы не вдохнуть запах его одеколона. В её голове и так царил хаос.       — Ты сказал, что мы будем пить чай с твоей мамой. Я не хочу появляться в своём потрёпанном кардигане, выглядя как Трелони, гадающая на кофейной гуще и предсказывающая, что мы все умрём.       — Пытаешься произвести впечатление на мою маму? Что ты думаешь это тебе даст?       На кухне она обернулась и пристально посмотрела на него. Он выглядел намного лучше, чем в ту ночь, когда она привела его домой. Это ослабило напряжение, о котором она даже не подозревала.       — Просто пытаюсь выведать все твои маленькие секреты, и, бьюсь об заклад, твоя мама может рассказать мне немало. Тогда у меня будут материалы для шантажа.       Его улыбка была искренней, когда он усмехнулся:       — Шантаж не потребуется. Я твой слуга, помнишь? Приказывайте мне, мисс Грейнджер.       — Перестань флиртовать, — сказала она, отворачиваясь и осознавая, что не знает, куда направляется.       — Это заставляет тебя нервничать? — спросил он ей в спину.       Прежде чем она успела ответить, в комнату влетела Нарцисса, на лице которой сияла улыбка. Гермиона заметила, как она напряжена, но женщина старалась изо всех сил.       — Гермиона, дорогая! Я так рада тебя видеть. Не обращай внимания на моего сына; я подозреваю, что он так и не перестал дразнить девушек, которые ему нравятся. Я виню себя за то, что была слишком снисходительна к нему.       — О, я не придаю значения тому, что он говорит, — заверила её Гермиона.       — Я распоряжусь, чтобы в библиотеку принесли прохладительные напитки. Тебе ещё что-нибудь нужно, моя дорогая?       — Нет, нет. Я в порядке. Это… прямо там? — Гермиона кивнула в сторону коридора, который находился на противоположной стороне кухни. Нарцисса нахмурилась, словно что-то вспомнив.       — Я переделала ту комнату, — сказала она, понизив голос и протянув руку, чтобы взять одну из рук Гермионы. — Я установила окна в крыше, и теперь мы используем её как солярий. Уверяю тебя, она совсем не выглядит так, как в тот ужасный день.       Гермиона проглотила комок в горле.       — Спасибо, я ценю это. Я… я думаю, со мной всё будет в порядке. Прошло уже много времени, не так ли?       — Действительно, так и есть. — Нарцисса щёлкнула пальцем в сторону сына, который, как чувствовала Гермиона, маячил где-то рядом. — Драко, проследи, чтобы она нашла библиотеку и взяла всё, что ей нужно.       — Да, мама. — Его рука коснулась спины Гермионы. Едва заметное прикосновение заставило её вздрогнуть. — Могу я взять твоё пальто, Грейнджер? — спросил он мягким голосом, предназначенным только для неё.       Нарцисса наблюдала за ними из-за массивного кухонного островка.       Гермиона прерывисто вздохнула и, слегка отстранившись, начала снимать пальто. Прежде чем она успела что-либо понять, он взял её сумку и принял пальто, как только оно соскользнуло с её плеч.       — Сюда, — произнёс он, указывая рукой на дверной проём.       Она прошла через весь первый этаж, следуя за его голосом, который подсказывал ей, куда идти, пока не оказалась в дверях комнаты, которая одновременно казалась ужасно знакомой и совершенно чужой.       — Всё в порядке, Грейнджер? — спросил он, его рука лежала на её пояснице, кончики пальцев едва касались ткани её платья.       Нарцисса была права, дом был отремонтирован. Больше не было мрачных и зловещих ощущений из-за отвратительных семейных портретов на стенах. Сейчас комната была залита слабым светом раннего мартовского утра, а по углам стояли растения в горшках.       — Выглядит совсем по-другому, — согласилась она, стараясь вспомнить, где именно лежала, когда Беллатриса накладывала на неё заклинание за заклинанием. В то время как Фенрир Сивый скользил взглядом по её джинсам, словно у него были планы, которые не включали в себя проклятия, но были бы намного хуже.       — Дверь библиотеки прямо там, — указал он на богато украшенную деревянную дверь в нескольких метрах от них.       — Хорошо, — прошептала она, снова уставившись в пол у дальнего окна. Было ли это там?       Гермиона не знала, сколько времени она так простояла, но в какой-то момент почувствовала, как Драко подошёл к ней и обнял её тёплой рукой за талию.       — Сюда, — пробормотал он, увлекая её в комнату и становясь между ней и тем местом, на которое она смотрела. Все её душевные силы были направлены на то, чтобы осознать, как близко он был и как приятно было снова ощущать его объятия. А ещё — как божественно он пах.       Дверь в библиотеку распахнулась перед ней, открывая прекрасный мир, отделанный красным деревом. На полках, тянущихся от пола до сводчатого потолка, должно быть, хранились тысячи книг.       — О, — произнесла она, освобождаясь из объятий Драко, чтобы осмотреть комнату.       — Ты выглядишь так, будто влюбилась, — произнёс он с лёгкой усмешкой.       — Так и есть. Я не знала, что у тебя такая библиотека.       Он усмехнулся в ответ.       — Никогда бы не подумал, что мне придётся воспользоваться библиотекой моего отца, чтобы произвести впечатление на ведьму. Я действительно оказался в затруднительном положении.       Он поставил её сумку на крепкий деревянный стол в центре комнаты и аккуратно повесил пальто на спинку стула.       — Когда я был ребенком, летом я обычно сидел за этим столом и решал арифметические уравнения, пока не засыпал.       Его признание вернуло её к реальности.       — Я не могу себе этого представить. Ты был такой несносный тогда. Я думала, что ты просто возвращался домой и жил счастливой жизнью с родителями, которые давали тебе всё, что ты хотел.       — Ну, не могу сказать, что это неправда, — признал он. Он засунул руки в карманы брюк и обошёл вокруг стола. — Но это не всегда было весело. Мой отец был вспыльчивым человеком, а моя мать — властной. Они стали лучше, особенно после стольких лет. Но у всех нас есть свои проблемы, верно? — Гермиона подошла и порылась в кармане пальто. Достав монеты, она положила их на стол. Одна была расколота надвое, а другая целая, но неровная по краям.       Драко подошёл к ней и посмотрел на них сверху вниз.       — Что это?       — Фальшивые галлеоны, на которые я наложила Протеевы Чары на пятом курсе. Любое изменение на одном из них служило сигналом для всех остальных. Они нагревались, привлекая внимание человека, который держит монету. Вот эта, — сказала она, указывая на две половинки, — принадлежала Джинни. Другая — Невиллу. — Она раскрыла ладонь, чтобы показать третью монету. — А эта была моя.       Гермиона вытащила волшебную палочку и прикоснулась ею к своей монете. На мгновение она вспыхнула, и серийный номер на монете преобразился в надпись «Драко Малфой — мальчик на побегушках».       Он наблюдал за ней через плечо и фыркнул, когда увидел, что она написала.       — Посмотри на монету Джинни, — сказала она ему.       Он поднял сломанную монету и сложил половинки вместе.       — Совпадает, — сказал он ей.       — А у Невилла?       Малфой поднял другую монету и покачал головой.       — Ничего. Только цифры. Ты сняла заклинание с этой монеты. Как?       — Мы с Джинни пытались снять его с её монеты, но у нас ничего не вышло. Поэтому я сделала единственное, что могло действительно уничтожить её, расплавила и отлила заново.       Она внимательно следила за его лицом, пока он сопоставлял факты.       — Метка Руквуда исчезла через пару дней после его смерти. Вы уничтожили монету, чтобы снять чары. Ты думаешь, что Тёмная Метка — это определённо разновидность Протеевых Чар?       — Да.       Его улыбка была полна жестокости.       — И всё, что нам нужно сделать, чтобы избавиться от метки, — это умереть. Отлично.       Она положила монету на стол и, порывшись в сумке, достала результаты своего исследования.       — Это не ответ, но всё же кое-что. После того как мы покинули больницу в Версале, я задумалась об их исследованиях деградации магии, заключённой в живом существе. Это не твоя собственная магия, а магия другого человека, которая воздействует на тебя. Обычно, когда на нас влияет другая магия, это временно, не так ли? Сглаз, наговор, проклятие или, возможно, что-то положительное, например, оберег. Но это не длится долго. Это не внутри тебя, а скорее воздействует на тебе некоторое время. — Гермиона нахмурилась. — Я не очень хорошо объясняю.       — Всё в порядке. Продолжай, — сказал он, поднимая ногу и наполовину садясь на стол рядом с ней, упираясь одной ступнёй в пол.       — Но Волан-де-Морт, вероятно, использовал изменённые Протеевы Чары в Метке. И эта Метка находится внутри тебя. Когда он умер, она начала разрушаться, как пузырек с ядом, который проникает в твой организм и медленно убивает тебя. Конечно, я не могу проверить это с помощью монет, потому что я та, кто накладывает заклинание, и я не готова умереть для исследования. К тому же, это монета. Инертное заклинание не сможет убить кусок металла, как я подозреваю, может убить человека.       — Итак, нам нужно избавиться от Метки.       — Да.       Он приподнял брови и сказал:       — И смерть — это единственный известный нам способ избавиться от неё.       — Да.       Он рассмеялся.       — Вернёмся к тому, с чего мы начали, Грейнджер.       — Это и есть наша цель. Нам нужно придумать, как удалить её, не убив вас. Возможно, Напиток живой смерти? По сути, это приостановка жизнедеятельности. Нам нужно заставить ваши тела думать, что вы умерли.       — По крайней мере, на сорок часов, возможно, даже на шестьдесят, — с сомнением произнёс он.       — Именно так.       Малфой покачал головой.       — Я не знаю ничего, что может это сделать.       — Я тоже, но я намерена выяснить это.

***

      Чаепитие с Нарциссой было приятной, но в то же время немного неловкой ситуацией. Было заметно, что женщина пытается понять, были ли её сын и Гермиона вместе.       — Я была очень удивлена, когда увидела Драко на первой странице Пророка пару недель назад, — произнесла она.       Гермиона поморщилась.       — Рита Скитер — это настоящее наказание. Она злилась на меня с тех пор, как я была ребенком, и однажды я даже посадила её в банку, когда она писала обо мне гадости во время Турнира трёх волшебников.       Драко чуть не подавился чаем от этих слов.       — Ты что? — спросил он.       — О, разве я не… полагаю, тогда я бы тебе ничего не рассказала. — Она улыбнулась. — Иногда я забываю, что мы не были друзьями.       — Как и я, — пробормотал он, снова закашлявшись.       — Она анимаг. Жук. Я ненадолго посадила её в банку, чтобы преподать ей урок.       Нарцисса, казалось, наслаждалась этим скандалом, в то время как Драко смеялся над историей Гермионы.       — В любом случае, — сказала она Нарциссе, — время от времени она пытается дискредитировать меня в глазах общественности. Когда мы с Рональдом Уизли развелись, она изобразила меня неким типом женщины, который легко заводит романы.       — Ты хочешь сказать, что это было неправдой? — спросил Малфой с дьявольской ухмылкой.       — Драко Люциус Малфой, — отчитала его мать.       — Ты хочешь сказать, что наше ночное свидание, сфотографированное и напечатанное в Ежедневном Пророке, тоже было правдой? — парировала она.       — Только в моих мечтах, Грейнджер.       Она не ожидала такого ответа, особенно в присутствии его матери. Она почувствовала, как вспыхнули её щёки, которые, несомненно, были ярко-розовыми.       — Не неси чушь, — пробормотала она, вслепую потянувшись за сэндвичем с огурцом.       Нарцисса лишь улыбнулась, переводя взгляд с сына на Гермиону.       — Почему бы тебе не пригласить мисс Грейнджер на нормальное свидание, Драко?       Настала очередь Малфоя усмехнуться и взять печенье.       — Не говори глупостей, мама. Грейнджер ясно дала понять, что мы смертельные враги.       — Враги? — спросила Гермиона с недоверием в голосе. — Я же готовила тебе яичницу с беконом, когда ты плохо себя чувствовал. Разве это не доказывает обратное?       Нарцисса мягко вмешалась:       — Ты готовила завтрак?       — Это не то, о чём вы думаете, — заверила её Гермиона, стараясь скрыть румянец на щеках. — Это было, когда мы вернулись из Франции. Я просто хотела убедиться, что он поел, прежде чем отдохнуть.       — Ты была у Драко дома? — спросила женщина с неожиданной резкостью в голосе, заставив Гермиону задуматься, прежде чем ответить. Она взглянула на Малфоя, который, казалось, смирился. Он наклонил голову к матери и поджал губы, словно пытаясь сказать Гермионе, что она оказалась в ловушке, и он ничего не может с этим поделать.       — Ну, я… да, несколько раз заходила.       — Серьёзно? Я никогда не была у Драко дома. — Нарцисса повернулась к Малфою. — Ты сказал, что никто не был у тебя дома, Драко.       — Никто, кроме Грейнджер, — ответил он.       Гермиона встретилась с ним взглядом через небольшой столик. Она даже не могла понять, о чём он думал в этот момент.       Когда она снова посмотрела на Нарциссу, ведьма улыбалась ей.       — Ты действительно помогла ему выйти из своей скорлупы, Гермиона. Мне очень приятно видеть это.       Гермиона не была уверена, удалось ли ей выдавить из себя улыбку, но это было всё, на что она была способна.       — О, я… я очень рада это слышать.

***

      Она покинула Поместье почти без каких-либо новых сведений о своих исследованиях, но зато с избытком информации о том, что Нарцисса Малфой искренне верила в романтические отношения между Гермионой и её сыном, хотя и старалась скрыть это. Мысль о том, что Нарцисса была в восторге от такой возможности, почти шокировала Гермиону. Всего пару десятилетий назад эта женщина не испытывала симпатии к магглорождённым. Конечно, времена изменились.       Перед возвращением домой Гермиона договорилась встретиться с Малфоем у ворот Хогвартса на следующий день. В то утро он должен был работать на матче по квиддичу, но согласился провести с ней вторую половину дня за исследованиями в Закрытой секции. Накануне Минерва подтвердила совой доступ для Гермионы, так что она смогла преодолеть защиту вместе с Малфоем, который появился на пять минут раньше назначенного времени.       — Ты не в костюме, чтобы подразнить меня? — спросила она, когда он трансгрессировал, одетый в чёрные брюки и аккуратно заправленную рубашку на пуговицах.       Он ухмыльнулся в ответ.       — Я всегда могу переодеться. Не хотелось бы тебя разочаровывать.       Гермиона не стала утруждать себя ответом, пока они поднимались по пологой тропинке к внушительным дверям замка. В школе царила оживлённая суматоха, когда ученики покидали Большой зал после воскресного обеда. Мимо них прошла группа девочек из Когтеврана, перешёптываясь, хихикая и украдкой поглядывая на Малфоя.       Она повернулась, чтобы прокомментировать его влияние на девочек-подростков, но слова застряли у неё в горле, когда она увидела, как напряглось его тело. Оглядев фойе и массивный дверной проем, ведущий в Большой зал, она не заметила ничего необычного. И только когда на верхней площадке лестницы появилась Минерва Макгонагалл, Гермиона наконец сложила кусочки головоломки воедино.       — Это твоё первое возвращение с тех пор, как…       — Да, — ответил он.       — А, — повторила она.       — Верно, — снова согласился он. — Боюсь, у меня не так много приятных воспоминаний о времени, проведённом здесь.       Он выглядел таким потерянным, что Гермиона не могла просто стоять и смотреть, как он страдает.       Она подошла к нему ближе и нежно обхватила его левую руку. Она не могла почувствовать повязку через его пальто и рубашку, но знала, что она там. На мгновение он напрягся, но затем, когда она не отпустила его, расслабился от её прикосновения.       Минерва махала им, пока они поднимались на второй этаж, и Гермиона потянула Малфоя за собой, чтобы они могли подняться по лестнице.       — Ну, я никогда не думала, что доживу до того дня, когда вы двое будете прогуливаться рука об руку, — сказала Минерва, когда они достигли лестничной площадки, где она ждала их. — Когда это произошло?       — Директор Макгонагалл, — кивнул Драко.       — Что произошло, когда? — спросила Гермиона.       Минерва улыбнулась.       — Это, — сказала она им, указывая на них обоих.       — Ох! Нет, нет. Мы… друзья. Это не… я имею в виду, мы не… — Гермиона нервно рассмеялась и посмотрела на Малфоя, ища поддержки.       Не отпуская руки Гермионы, он наклонился к Минерве и сказал:       — Грейнджер не пошла со мной на свидание, поэтому я убедил её, что мне нужна помощь в исследовании.       Это заставило Минерву улыбнуться, а Гермиону покраснеть.       — Умный мальчик, — похвалила его Минерва.       — Это неправда, — настаивала Гермиона.       — Я поняла, что что-то происходит, когда увидела эту фотографию в Пророке, — сказала Минерва. — Помимо зарождающегося романа с мисс Грейнджер, как у вас дела, мистер Малфой?       Гермиона открыла рот, чтобы опровергнуть зарождающийся роман, но Малфой уже заговорил.       — Хорошо, директор. Я… я хочу извиниться за свою роль в том, что здесь произошло, когда…       Старшая ведьма усмехнулась и махнула рукой перед его лицом.       — Чепуха. Вы были ребёнком, мистер Малфой. Это были трудные времена; нам всем пришлось сделать ужасный выбор, чтобы выжить.       — Несмотря на это, мне следовало написать вам. Первые несколько лет я пытался.       Минерва похлопала его по плечу.       — Всё прощено, мистер Малфой. Я следила за вашей карьерой целителя — это действительно достойное занятие. И, конечно, школа ценит щедрые взносы вашей семьи. О, и этот замечательный стипендиальный фонд, который вы недавно учредили! Я не могу сказать, скольким магглорождённым детям это поможет в дальнейшем получении образования. Должна сказать, я была озадачена, почему вы решили назвать его в честь мисс Грейнджер, но теперь всё становится на свои места.       — Что? — спросила Гермиона, ослабляя хватку на руке Малфоя.       — Ваш стипендиальный фонд. Он обеспечит обучение магглорождённых студентов после окончания Хогвартса, — сказала Минерва, улыбаясь им обоим.       Гермиона отпустила его руку и повернулась к нему, всё ещё пытаясь понять, о чём они говорили.       — Стипендия?       Малфой наклонился к Минерве, как будто хотел поделиться секретом.       — Я не сказал ей, потому что она бы никогда не позволила мне назвать его в её честь. Вы же знаете, какая она — делает всю работу, но никогда не присваивает себе заслуг.       — Малфой, — произнесла Гермиона предостерегающе. — Какой стипендиальный фонд?       — О боже, — сказала Минерва. — Боюсь, я раскрыла тайну, не так ли? — Она не выглядела раскаявшейся. Наоборот, она почти сияла от гордости.       — Всего лишь небольшой стипендиальный фонд, который мы учредили в начале этого месяца, — сказал он ей.       — Стипендиальная программа Гермионы Джин Грейнджер для магглорождённых в области высшего образования, — произнесла Минерва с широкой улыбкой.       Гермиона посмотрела на Малфоя. Он казался в равной степени удивлённым и огорчённым.       — Когда ты собирался рассказать мне об этом?       — Ну, видишь ли, я подумал, что будет веселее, если ты увидишь объявление в Пророке о первых стипендиях, которые будут вручены в мае.       Минерва потянулась и взяла Гермиону за руку.       — Какой романтичный жест! — воскликнула она.       Гермиона не знала, что ответить, потому что её наставница была права. Это был бы очень романтичный жест, если бы у них были отношения. Однако она была почти уверена, что его флиртующие комментарии не имели особого значения и были лишь попыткой проявить легкомыслие и юмор в довольно мрачной ситуации, которая могла закончиться его смертью.       Кроме того, он прямо сказал ей, что не хочет заводить отношения, потому что был уверен, что умрёт в течение пяти лет. Но даже если бы это было не так, захотел бы он её, девушку, которую годами мучил и оскорблял?       Гермиона сжала руку своей наставницы в ответ, прежде чем снова схватить Малфоя за локоть.       — Давай поговорим об этом в библиотеке, хорошо? — произнесла она.       — Конечно, дорогая, — пробормотал он, подмигнув Минерве.       — Не подначивай её, — прошипела Гермиона себе под нос, увлекая его за собой по коридору.