Глава 16

«Без сомнений, ты думаешь, что я сбегу. Но здесь ты ошибаетешься». — Мартина Топли-Берд. (Что угодно)

«No doubt you're gonna be thinkin' I'll run out. That's where you're so mistaken». — Martina Topley-Bird (Anything)

      Она написала письмо своей бывшей коллеге Ребекке и отправила его в офис в Департаменте магического правопорядка в Каире. В этом письме она просила о небольшой помощи в очень важном исследовательском проекте.       В субботу утром она проснулась рано и аппарировала в вестибюль для посетителей больницы Святого Мунго. В подвале этого учреждения хранилась библиотека текстов по целительству, и она уже дважды получала дневной пропуск, чтобы воспользоваться ею. Эта библиотека была узкой, но глубокой, если вам нужно было узнать, как спасти волшебника, с которым вы, скажем, надеетесь однажды поцеловаться.       — Извините, мисс Грейнджер, — сказала молодая ведьма за стойкой. — Библиотека Святого Мунго в данный момент не принимает посетителей. Могу ли я ещё что-нибудь для вас сделать?       — Простите? — спросила Гермиона, не понимая, что только что услышала. Библиотека в больнице Святого Мунго всегда была открыта. Она никогда не сталкивалась с тем, чтобы кому-то отказывали во входе. — Есть какие-то проблемы с библиотекой?       Гретхен, работающая в приёмной больницы Святого Мунго, улыбнулась ей в ответ.       — Нет, мадам! Никаких проблем. Просто она закрыта для всех, кроме аккредитованных целителей, работающих в больнице.       Гермиона задумалась на мгновение, стоит ли спорить, но она понимала, что с Гретхен это бесполезно. Девушка не была виновата. Должно быть, это дело рук Эпперли. Этот человек вызывал у неё отвращение. Все они потеряли близких во время войны, и она сочувствовала горю Эпперли из-за утраты дочери. Однако она не могла понять, как он мог использовать своё влияние, чтобы наказать кого-то, кто даже не был рядом, когда его дочь была в плену. Это было нечестно и попахивало коррупцией.       Когда Гермиона вернулась домой, на подоконнике её ждали две совы с кричалками.       «Как ты можешь допускать, чтобы этот мерзкий Пожиратель Смерти прикасался к тебе? Это выше моего понимания! Мне невыносимо говорить своей дочери, что героиня войны не является примером для подражания, а стала шлюхой убийцы-Пожирателя смерти! Как тебе не стыдно, Гермиона Грейнджер!»       Гермиона схватила свою палочку и использовала заклинание, чтобы сжечь пергамент прежде, чем он успел продолжить свои крики. Она не стала открывать второй конверт, вместо этого сразу уничтожила его.       — Гермиона? — Голос Гарри раздался из камина.       — Входи, — сказала она.       Гарри вышел из камина, сжимая в руке Ежедневный Пророк. Вместо того чтобы стряхнуть каминный порох со своего джемпера, он развернул газету. Ей даже не нужно было видеть фотографию, чтобы понять, что это.       — Дай посмотреть, — сказала она своему другу, протягивая руку, чтобы забрать у него газету. Заголовок был выделен жирным шрифтом и большими буквами.

Бурный роман Гермионы Грейнджер и Драко Малфоя!

      Фотография, которую вы видите ниже, была сделана накануне вечером прямо возле квартиры Гермионы. Оглядываясь назад, я понимаю, что им обоим следовало быть более осторожными. Если бы они подумали, то осознали бы, что Скитер наблюдает за домом Гермионы и любой их разговор наедине будет записан для потомков.       Там же была фотография, на которой они стояли на краю квиддичного поля и улыбались друг другу перед тем, как произошёл несчастный случай с игроком. Однако её взгляд то и дело возвращался к фотографии, сделанной возле её квартиры.       На фотографии, которую она рассматривала, рука Драко нежно обнимала её за талию, а она, затаив дыхание, прижималась к его рубашке.       Воспоминание было настолько ярким, что она до сих пор чувствовала его запах.       На обложке Пророка она увидела своё изображение, на котором она поднимала глаза на Драко, словно бросая ему вызов. Она знала, что они не целовались в тот момент, но судя по фотографии, это было неизбежно, пока картинка не начиналась сначала. Она трижды пересмотрела снимок, прежде чем положить газету на свой столик.       — Что это было? — спросил Гарри, уперев руки в бока.       — Мы возвращались с исследований в Эдинбурге, и он перенёс меня домой. Уверяю тебя, мы не целовались, — добавила она с лёгкой улыбкой. «Не потому, что не пытались», — хотелось бы добавить ей.       У Гарри отвисла челюсть.       — Он тебе нравится, — произнёс он с недоверием в голосе.       Она усмехнулась и отвернулась.       — Конечно, он мне нравится. Иначе я бы не помогала ему, — сказала она с вызовом.       — Нет, он тебе нравится. Вы с Малфоем… встречаетесь? — спросил Гарри, затаив дыхание.       — Нет, это не… нет.       — Но ты этого хочешь. — Он произнёс это как утверждение, а не как вопрос.       Гермиона повернулась и скрестила руки на груди, но не стала ничего отвечать.       — Чёрт возьми, Гермиона! Ты и Малфой?       Она застонала и позволила себе рухнуть на диван.       — Я не планировала этого, Гарри. Кроме того, если он мне нравится, это не значит, что я нравлюсь ему.       Гарри взял Пророк и бросил его на кофейный столик, обложкой вверх.       — Похоже, что нравишься.       — Ничего не произошло. Я обещаю тебе. Я вошла внутрь одна. Он аппарировал сразу после этого.       Гарри сел в её кресло и вздохнул.       — Он тебе нравится? Правда?       Она одарила своего друга кривой улыбкой.       — Да. Это ужасно?       Он на мгновение уставился в пол. Гермиона заметила, как нахмурились его брови, когда он обдумывал вопрос.       — Он хорошо к тебе относится?       Гермиона тихо рассмеялась.       — Это может стать для тебя шоком, но я думаю, что он относится ко мне лучше, чем любой другой волшебник. А мы даже не встречаемся. Возможно, он просто чувствует себя обязанным мне за помощь во всей этой ситуации с Тёмной меткой.       — Ты думаешь это так?       — Нет. Мне кажется, я действительно ему нравлюсь.       Гарри нахмурился.       — Кажется, я только что проиграл пари Джин. Когда в Пророке появилась та первая фотография, она сказала мне, что между вами что-то происходит. Но ты сказала, что ничего такого, и я тебе поверил. А теперь я проиграл это чёртово пари.       Она подняла брови и спросила:       — И что ты должен сделать?       — Прокатиться на метле голышом по Косому переулку, — сказал Гарри, произнося слова медленно и с явным удовольствием.       — Подожди, что?       — Ты меня слышала! Возможно, я смогу сделать это в два часа ночи, когда все будут спать. Она не уточняла время.       — Хорошая мысль, — согласилась Гермиона, стараясь не рассмеяться.       — Как продвигается твоё исследование? Нашла какие-нибудь ответы?       Она вспомнила свой визит в больницу Святого Мунго.       — Одни вопросы. Я жду ответа от Ребекки Скелли. Мне нужно, чтобы она поискала для меня кое-что в Каирской библиотеке. Больница Святого Мунго внесла меня в чёрный список своей библиотеки из-за этого чёртового Эпперли. Он заставляет всех отказывать мне, точно так же, как это было с Малфоем.       — А что насчёт Парвати или Иви? Не могли бы они поискать? Они обе там работают, так что у них должен быть доступ.       Гермиона усмехнулась.       — Гарри, ты гений.

***

      — Грейнджер!       Гермиона только вошла в вестибюль министерства, когда услышала знакомый голос. Обернувшись, она увидела Блейза Забини, который отделился от группы волшебников, погруженных в серьезный разговор.       — Забини, — произнесла она, замедляя шаг, чтобы он мог её догнать. — По какому поводу это важное собрание?       — Обед.       — Ах, я и забыла, каким увлекательным может быть ДМП. Где будет обед?       Он закатил глаза.       — Мы собираемся рискнуть и заказать суши.       Она изобразила удивление и прижала руку к груди.       — Нет! Как же изменились времена с тех пор, как я работала в ДМП. Не помню, чтобы их интересовало что-то более экзотическое, чем блюдо дня по вторникам в ближайшем пабе…       Блейз рассмеялся.       — Вы двое созданы друг для друга, клянусь.       Улыбка Гермионы погасла.       — Вы двое, кто?       — Ты и Малфой, конечно. Я никогда не встречал двух людей, которые были бы так похожи друг на друга и в то же время настолько разными. Это действительно сбивает с толку.       Она усмехнулась:       — Мы, безусловно, разные.       — Именно это он и сказал мне, когда я спросил его, почему вы двое так близко стоите на той фотографии в Пророке.       Гермиона простонала.       — Мы не целовались. Рита Скитер сущий дьявол.       Блейз поднял руки в знак поражения.       — Я никого не осуждаю. На самом деле, я думаю, вам стоит поцеловаться, потому что сейчас он в лучшем настроении, чем был за последние годы. Ты действительно творишь чудеса.       Она отошла в сторону, когда мимо них протиснулась толпа.       — Я его не вылечила. Пока.       — Я знаю. Но это не значит, что его настроение не улучшается, когда он проводит время с тобой. Он говорил тебе, что много лет думал о том, чтобы отправить тебе сову? Я говорил ему, что он должен это сделать, но этот упрямец не слушает меня. А ты? Ты очаровала его, так что не разбивай его крошечное сердце. Знаешь, у нас, слизеринцев, оно есть.       Гермиона почувствовала, как вспыхнули её щёки.       — Забини, я не знаю, в каком мире ты живёшь, но мы не встречаемся. Это сугубо профессиональные отношения.       — Возможно, для тебя, — сказал он, прежде чем оглянуться через плечо и жестом попросить коллег дать ему ещё одну минуту. — Я думаю, он считал, что недостаточно хорош, чтобы даже заговорить с тобой, так что твоя готовность помочь ему — это… Я не знаю… признание? Поднятия самооценки?       — Это самая нелепая вещь, которую я когда-либо слышала, — сказала она, в то время как её глупое сердце забилось быстрее обычного.       — Если ты расскажешь ему, что я это сказал, я буду отрицать это до последнего вздоха. Но это правда. — Он начал отступать, когда группа мужчин, которых он оставил, снова окликнула его. — Всё, о чём я прошу в награду за свою невероятную проницательность, — это приглашение на свадьбу моего хорошего друга и любимой бывшей коллеги.       — Блейз Забини, не распускай слухи. Всё не так. Всё невинно и профессионально. Вы с его матерью неисправимы. Клянусь.       — О, да? Цисси одобрила? Ты уверена, что вы с Малфоем не влюблены друг в друга? Потому что звучит именно так, — сказал Забини с озорным подмигиванием, прежде чем отвернуться.

***

      — Это немного похоже на мандрагору. Ты ведь помнишь их со второго курса, верно?       Невилл был так взволнован, что даже не притронулся к своему обеду.       — Я помню, — заверила его Гермиона.       — Но это совсем не мандрагора! У неё ярко-красные листья по краям и жёлтые цветы на зрелых растениях. Корням тоже грозит опасность. Нам пришлось быть очень осторожными, когда мы собирали несколько растений для исследований. Я изучил все учебники по гербологии и обратился к другим специалистам в этой области. Потенциальное применение этих новых видов, поскольку мы продолжаем составлять каталог Запретного леса… Это уму непостижимо, Гермиона. Это просто удивительный материал!       Она улыбнулась ему за ланчем в Дырявом котле.       — Это блестяще, Невилл! Не могу дождаться, когда увижу твою статью в «Гербологическом журнале о целебных растениях».       — Это может стать настоящим прорывом, — согласился он. — И, честно говоря, меня не волнует, опубликуют ли меня. Я просто переполнен радостью от открытия нового растения… Это невероятно приятное чувство.       Гермиона мысленно упрекнула себя за то, что чуть не отменила их встречу. Нечасто встретишь настолько доброго человека, как Невилл Лонгботтом.       — Ой! Иви сказала, что они с Парвати начали поиски в библиотеке Святого Мунго, как ты и просила. Кажется, там царит небольшой беспорядок. Библиотекарь сошла с ума и неправильно расставляет книги на полках, поэтому они используют поисковые заклинания, чтобы найти те тексты, которые, по их мнению, могут быть полезны. Но, знаешь, это продвигается медленно. Они хотели, чтобы ты знала, что они активно работают над этим.       Гермиона моргнула, чтобы сдержать слёзы, чувствуя, как эмоции переполняют её. Она осознала, что способна выдержать практически любое унижение или оскорбление, не дрогнув. Она научилась стойко переносить горе и утраты, особенно после того, что ей пришлось пережить во время войны и с родителями после неё.       Однако единственное, что всегда могло тронуть её, — это когда кто-то проявлял искреннюю заботу о ней. Осознание того, что Иви и Парвати тратят своё свободное время на изучение архивов в библиотеке в подвале Мунго только потому, что они хотят помочь ей, было настолько трогательно, что заставило её ещё больше ценить своих друзей.       — Не мог бы ты передать Иви, что я должна устроить ей и Парвати девичник в знак признательности?       Невилл ухмыльнулся.       — Они обе сказали мне, что уже определились с оплатой.       Она неуверенно улыбнулась.       — И что же это?       — Выпивка и все подробности о ваших отношениях с Драко Малфоем, — сказал он, прежде чем приступить к своей тарелке. Он сделал паузу, чтобы ткнуть в неё вилкой, и добавил: — После той фотографии в Пророке пару дней назад все в школе сделали ставки на вас двоих.       Гермиона закрыла лицо руками.       — Я боюсь даже спрашивать.       — Вы двое встречаетесь, занимаетесь сексом или любите друг друга?       — Невилл! Мы не занимаемся сексом!       Его улыбка была широкой и простодушной.       — Так значит, ты влюблена?       — Нет! — ответила она, пытаясь скрыть румянец на щеках.       — Итак, вы встречаетесь.       Она вздохнула.       — Нет. Мы… друзья.       — Это не было похоже на дружбу, — заметил он.       Она кивнула в знак согласия, состроив гримасу.       — Не похоже, да?

***

      Когда она приехала, Малфой сидел на крыльце поместья, одетый в чёрные брюки и рубашку на пуговицах. С тех пор как несколько дней назад они чуть не поцеловались у её двери, они не разговаривали, если не считать сову, в которой он сообщил, что встретится с ней в доме его родителей.       — Привет, — сказала она, подходя по дорожке к тому месту, где он полулежал, опираясь на локти, двумя ступеньками выше, чем сидел.       Он выглядел измученным, но, бросив на неё расстроенный взгляд, сказал:       — Я должен предупредить тебя, Грейнджер, что моя мама верит, что мы любим друг друга. И, несмотря на все мои усилия, её не переубедить. Боюсь, если ты войдёшь в этот дом, тебе будут льстить и, возможно, покажут мои детские фотографии. Я настоятельно рекомендую тебе воспользоваться этой возможностью и сбежать, пока есть возможность.       Она перекинула сумку с бумагами и книгами на другое плечо.       — Я рискну.       — Твоя смелость поистине безгранична, — сказал он с лёгкой иронией. — Сколько кричалок ты получила, когда Пророк поместил нас на первую полосу?       — Несколько. Я была в ярости после первой же. Судя по всему, я должна была обидеться на слова вроде «шлюха». Однако, учитывая, что у меня не было секса как минимум четыре года, могу с уверенностью сказать, что мои недоброжелатели промахнулись.       — Ты говоришь, четыре года? — переспросил он с интересом.       Она улыбнулась и отвела взгляд, не в силах выдержать его пристальный взгляд, когда он, казалось, был так увлечен её сексуальной жизнью.       — Плюс минус.       Он глубоко вздохнул и произнёс:       — Какой позор.       Гермиона усмехнулась и поправила свою сумку.       — Действительно.       Малфой поднялся со ступеней и направился к ней. На мгновение ей показалось, что он обнимет её и продолжит с того места, на котором они остановились до того, как их прервала эта чёртова машина. Однако вместо этого он протянул руку и снял ремешок её сумки с плеча, перекладывая на своё.       — О, — произнесла она, взглянув на него.       — Я серьёзно по поводу своей матери. Она видела фотографию в Пророке и осталась вполне довольна. Ты уверена, что хочешь…       — Я могу справиться с твоей матерью. А ты справишься с Гарри? Мне кажется, он пригласил тебя на воскресный ужин к себе и Джинни, но не напрямую, а окольным путём.       — К этому я ещё не готов, — ответил он, беря её за локоть и направляясь к боковому выходу.       Она последовала за ним.       — Если ты ищешь способ досадить Гарри — я, если что в игре, — тогда ты мог бы появиться и завоевать расположение Лили. Она считает, что ты, должно быть, самый красивый и обаятельный волшебник на планете. Она может составить на тебя досье, как Имельда Пеппер на Гарри.       — Хотя идея настроить детей Поттера против него самого и заманчива, я не уверен, что буду желанным гостем       Она остановила его, положив руку ему на плечо.       — Ты был бы желанным гостем. Я знаю, что подшучиваю над вами с Гарри, но он не держит на тебя зла, Малфой. Как и Невилл. На самом деле, Иви, жена Невилла, и Парвати Патил ищут для меня информацию в библиотеке Святого Мунго, потому что этот идиот Эпперли внёс меня в чёрный список.       — Он запретил тебе доступ в библиотеку?       — Полагаю, что да. В субботу, когда я попыталась войти, мне отказали. Мой босс также сказала мне, что я должна прекратить всё, чем занимаюсь, иначе мне назначат испытательный срок до окончания расследования.       — Грейнджер, что ты вообще здесь делаешь? Ты не можешь… я не хочу, чтобы ты потеряла своё место из-за меня. Ни за что. Потому что… не пойми меня неправильно, я верю в тебя всем сердцем. Но некоторые вещи просто невозможно исправить. Я думаю, это может быть одной из таких вещей.       — Ты этого не знаешь.       Он покачал головой и провёл рукой по волосам. Под его глазами залегли тёмные круги, и она почувствовала, как тяжесть его беспокойства повисла в воздухе между ними.       — Мне не следовало втягивать тебя в это. Это было эгоистично с моей стороны. Ты не можешь разрушить своё будущее, потому что не хочешь отказаться от этого благотворительного дела.       Она издала звук отвращения.       — Ты не благотворительность, Малфой. Ты мой друг, и я помогаю тебе. И если у этого чёртового министра есть проблемы с этим, он может засунуть их себе в задницу. Если меня уволят за то, что я пыталась спасти твою жизнь, то зачем мне вообще работать на них? Я серьёзно. Ты думаешь, я позволю им решать за меня, что правильно, а что нет?       — Ты бы не стала этим заниматься, если бы я не попросил.       — Малфой, мне жаль сообщать тебе об этом, но я поняла большую часть этого ещё до того, как ты попросил меня о встрече. Я бы справилась с этим и без тебя. С тобой мне просто стало легче.       Он опустил взгляд на её руку, которая сжимала его бицепс. Гермиона отпустила его, но не отошла и не позволила ему уйти. Она стояла на своём, глядя на него снизу вверх, а он наблюдал за ней. Малфой ничего не сказал, но она видела, как вздымалась и опускалась его грудь, когда он дышал и смотрел на неё. Он выглядел так, будто хотел задушить её или, возможно, поцеловать. Гермиона подумала, что, возможно, согласилась бы на любой вариант, если бы он просто снова прикоснулся к ней.       Она ткнула указательным пальцем в центр его груди.       — Когда мы начинали это приключение, я говорила, что однажды навяжу тебе свою помощь, даже если ты этого не захочешь. Добро пожаловать в этот день, Малфой.       Он просто стоял, не сводя глаз с её лица.       Гермиона хрипло рассмеялась.       — Что?       — О, я даже не знаю, с чего начать. Есть так много вещей, которые я хотел бы сказать тебе прямо сейчас. — Его голос звучал угрожающе, но в нём чувствовалось волнение, а не страх.       — Так скажи их.       — Я думаю, что самым большим сожалением в моей жизни будет тот день, когда я хотел заговорить с тобой на том проклятом матче по квиддичу, но струсил.       Это было не то, что она ожидала от него услышать.       — Ты уверен, что это не тот день, когда ты получил Тёмную метку?       — Если бы у меня не было этой чудовищной метки на руке, то под каким предлогом я бы с тобой заговорил?       Она пожала плечами.       — О, я не знаю. Обычно люди разговаривают со мной, потому что я им нравлюсь. Ты мог бы это сделать.       Он наклонил голову, пока его губы не коснулись её щеки.       — Я думаю, ты недооцениваешь, насколько ты пугающая, Грейнджер. — От его горячего дыхания и запаха одеколона она почувствовала слабость. Сердце бешено колотилось у неё в груди.       Гермиона тихо рассмеялась.       — А ты не пугающий? Привет, котёл. Познакомься, это чайник.       — Я…       Его слова прервала открывшаяся боковая дверь, и Нарцисса произнесла:       — Гермиона, дорогая, я так рада, что ты пришла.       Малфой, стиснув зубы, отвернулся, чтобы посмотреть на свою мать.       — Здравствуйте, — поздоровалась Гермиона, помахав ведьме рукой.       Напряжение нарастало по мере того, как они шли по дому и поднимались по лестнице. Нарцисса старалась играть роль радушной хозяйки, знакомясь с новой девушкой своего сына.       — Метка всё ещё на месте? — спросила Гермиону у Драко, который поднимался следом за ней.       — Да. Ожидания довольно низкие.       — Прости, — произнесла она, достигнув лестничной площадки и обернувшись, чтобы посмотреть, как он преодолевает последние несколько ступеней.       — Не стоит. — Он протянул руку и увлёк её за собой, положив ладонь ей на поясницу. — Часть меня думает, что мы это заслужили.       Он произнёс эти слова так, словно они были незначительным замечанием, как будто все и так уже были в курсе.       — Я снова ударю тебя в нос, если ты не возьмёшь свои слова обратно, — пригрозила Гермиона.       — Не смеши меня, — ответил он с улыбкой. — Это серьёзная ситуация.       Гермиона не думала, что это возможно, но Люциус выглядел ещё более хрупким и болезненным, чем когда она навещала его несколько недель назад. Нарцисса ждала их в спальне, но она не смотрела на своего мужа, который был мёртв. Пока Малфой готовил противоядие от Напитка Живой Смерти, Гермиона наклонилась над Люциусом и повернула его руку, чтобы рассмотреть Тёмную Метку. Она была такой же насыщенной, как и раньше, но новое размытие линий было непривычно. Гермиона видела нечто подобное у плохо сделанных маггловских татуировок, когда художник слишком сильно нажимал на инструмент, и чернила растекались по окружающим тканям.       — Этого не было? — спросила она.       Малфой подошёл и встал рядом с ней.       — Это началось три недели назад. Это не было вызвано зельем.       Малфой осторожно наклонил флакон и поднёс его к губам отца. Гермиона ощутила присутствие Нарциссы, которая подошла ближе и встала позади них, глядя на своего мужа через плечо Гермионы. Если бы их план сработал, Метка уже исчезла бы или стала менее яркой.       Следующие две минуты показались им целым часом, пока они втроём стояли у постели и ждали, когда их надежды рухнут. Когда Люциус наконец проснулся и повернул голову, Гермиона взглянула на его предплечье и увидела, что уродливое чёрное клеймо Волан-де-Морта, которое портило его бледную кожу, всё ещё там.       Нарцисса выдохнула и повернулась, чтобы пересечь комнату. Малфой присел на край кровати и наклонился вперёд, чтобы поговорить со своим отцом. Чувствуя, что вторгается в семейные дела, Гермиона отступила на пару шагов, прежде чем подойти и осторожно положить руку на плечо Нарциссы.       Старшая ведьма нежно провела по руке Гермионы.       — Мне так жаль.       — Тебе не нужно извиняться. Я должна поблагодарить тебя. Ты единственная, кто хотя бы попытался помочь нам. И ты дала моему сыну то, чего он так долго ждал. До тебя он был… очень одинок, Гермиона. Он был таким всегда, сколько я себя помню. Он не знает, как открыться людям. Даже тех, кто хочет быть рядом, он держит на расстоянии. — Она повернулась и положила обе руки на плечи Гермионы. — Но не тебя. Я никогда не видела его таким, каким он бывает рядом с тобой.       — Я просто хочу, чтобы с ним всё было в порядке. Я хочу помочь ему.       — Так и будет, — заверила её Нарцисса. — Пожалуйста, не разочаровывайся в нём. С ним нелегко, но он того стоит.       — У меня есть человек, который ищет ответы в Каире, — сказала Гермиона. — Если я не получу от него ответа до пятницы, то отправлюсь туда сама. Двое моих друзей также занимаются поиском в библиотеке Святого Мунго. Если это можно исправить, я обязательно это сделаю.       Нарцисса одарила её слабой, душераздирающей улыбкой.       — Было время, когда я думала, что его следует принудить к чистокровному браку с Асторией Гринграсс. Он отказался, и я сказала ему, что он совершает ошибку. Теперь я вижу, что была не права. Я не смогла бы найти для него более подходящего человека, чем ты.       — Мама, я уже говорил тебе. Мы даже не встречаемся, — сказал Малфой, подходя и убирая её руки от Гермионы. — Отец зовёт тебя.       Люциус оставался в сознании всего несколько минут, прежде чем вновь погрузился в сон. Зиппи поспешила в спальню с тазом прохладной воды и тряпкой. Нарцисса попросила сына уйти и оставить её заботиться о муже. Он возразил, но его мать перехватила взгляд Гермионы, и она поняла, что он не хочет оставаться один.       Гермиона видела, что он был на грани срыва. Его дыхание было прерывистым, как будто ему требовалось огромное усилие, чтобы набрать воздуха в лёгкие. Она подумала о его руке и о том, не приступ ли это.       Мысль о том, что он будет переживать это в одиночестве в своём доме, заставила её почувствовать пустоту внутри.       — Эй, — произнесла она, протягивая руку и нежно касаясь пальцев его правой руки. — Почему бы тебе не пойти ко мне? Я приготовлю ужин.       Его протест замер на губах. Он был готов отказаться и остаться, пока не осознал, что альтернативой будет ужин в её квартире. Он сдался и просто сказал:       — Хорошо.       Попрощавшись с матерью и пообещав вернуться утром, он вышел из дома вслед за Гермионой. Как только они миновали антиаппарационный барьер, она сказала:       — Иди сюда.       Она ждала, пока он подойдёт ближе, чтобы они могли переместиться.       Без лишних слов он подошёл и встал прямо перед ней. Гермиона схватила его за лацканы и притянула к себе. Его руки легли ей на бёдра.       — Готов? — прошептала она.       — Ммм, — согласился он, закрывая глаза.       Она повернулась вместе с ним, и в следующее мгновение они оказались в месте, о котором она думала. Завтрашний выпуск Пророка обещал быть интересным, так как они опубликуют фотографию Драко Малфоя, следующего за ней в её квартиру. Она не могла найти в себе силы задуматься о последствиях. Вероятно, она получит ещё несколько кричалок и, возможно, будет уволена. Небольшая цена.       Он молча ждал у неё за спиной, пока она снимала свои чары и открывала дверь. Было странно видеть, как он последовал за ней внутрь, вместо того чтобы трансгрессировать, как в последние два раза, когда она оставалась с ним наедине в ночи у своей двери.       Она повесила пальто и сумку на крючок у входа и повернулась к нему.       — Здесь далеко не так красиво, как у тебя, но чувствуй себя как дома. У меня остался жареный цыпленок со вчерашнего вечера. Я сделаю нам бутерброды. — Гермиона взглянула на него, направляясь на кухню. — Хочешь вина? У меня есть немного Пино Нуар.       — Ты не должна этого делать, — произнёс он, стоя в дверях с видом потерявшегося ребёнка.       — Малфой, мне всего лишь нужно разогреть. Я же не собираюсь готовить тебе ужин из четырёх блюд, — ответила она с улыбкой.       — Нет, — возразил он, указывая на пространство между ними. — Ты не обязана это делать. Тебе не следует этого делать.       Она нахмурила брови и тихо рассмеялась, в её смехе было больше смущения, чем веселья.       — Что? Помогать тебе?       — Грейнджер, ты потеряешь работу из-за меня. Это неправильно. Ты не можешь — я того не стою.       Она повернулась и сосредоточила на нём всё своё внимание.       — Во-первых, я не хочу работать там, где мне говорят, что я не могу делать то, что считаю правильным, честным и порядочным. Во-вторых, я сама буду решать, чего ты стоишь. Я сама решу, сколько усилий ты получишь от меня. Ни ты, ни кто-либо другой.       Он неуверенно шагнул вперёд и развёл руками.       — Ты не понимаешь, Грейнджер, — сказал он. — Я умру. Может быть, не сегодня и не завтра, но скоро. Ты будешь просто сидеть здесь и тратить своё время, наблюдая, как я постепенно становлюсь таким же, как мой отец? Я не могу этого допустить.       — Ты ничего не можешь мне запретить, Драко Малфой, — ответила она. — Я делаю то, что хочу.       — То, чего ты хочешь, — это просто глупо, — огрызнулся он. — Мне не следовало просить тебя об этом. Это было ошибкой.       — Возьми свои слова обратно, — сказала она.       — Нет! — Его голос был резким, а тело дрожало от напряжения. — Пожалуйста, Грейнджер. Просто… пусть это закончится. Мы оба знаем, что Метка не исчезнет, пока я не умру. По крайней мере, это ты выяснила. Я знаю, что это за Метка и почему она так себя ведёт.       Всё, чего она желала, — это преодолеть расстояние между ними и обнять его. Он выглядел так, будто испытывал невыносимую боль, но не от мышечных спазмов, которые, как она знала, его мучили, а от чего-то более глубокого и болезненного.       Его грудь вздымалась от коротких, прерывистых вдохов, когда он стоял в другом конце комнаты и смотрел на неё своими пронзительными серыми глазами.       — Не смотри на меня так, — сказал он ей.       — Как я на тебя смотрю? — с вызовом спросила Гермиона.       Он ответил без тени сомнения:       — Как будто ты хочешь меня.       Гермиона не стала утруждать себя ответом. Она просто продолжала смотреть на него, не отводя глаз, давая ему понять, что это правда. Что она действительно хочет его, и уже довольно долго.       Не в силах вынести тяжесть её взгляда, он воскликнул:       — Блядь! — И повернулся к ней спиной. Уперев руки в бока, он начал расхаживать по комнате, опустив голову, чтобы не смотреть на неё. Она же хранила молчание, позволяя ему прийти в себя.       Наконец, он повернулся к ней и сказал:       — Я пытаюсь хоть раз в жизни быть хорошим парнем, Грейнджер.       — Что бы сделал хороший парень?       — Он оставил бы тебя в покое, чтобы ты могла жить своей жизнью, вместо того чтобы тянуть тебя вниз, заставляя чувствовать, что тебе нужно сидеть здесь со мной ещё год, или три, или пять, пока я, чёрт возьми, буду умирать.       Она отшатнулась, словно от пощёчины.       — Ты думаешь, я бы не хотела сидеть здесь с тобой, сколько бы тебе ни пришлось, даже если это всего лишь год, или три, или пять? Правда? — с отвращением выдохнула она в его сторону. — Я не думала, что ты такой глупый, Малфой. Я же сказала тебе, я делаю, что хочу. Ты застрял со мной, придурок. Тебе следовало дважды подумать, прежде чем просить меня о помощи.       — Застрял с тобой? — произнёс он с горькой иронией. — Как же мне повезло, что… — Не успел он закончить фразу, как его тело охватила дрожь, и он повалился на пол, его левая рука безвольно повисла. Запястье и пальцы изогнулись.       Гермиона стремительно бросилась к нему, но, несмотря на все усилия, ей не удалось перевернуть его на спину. Его лицо было прижато к её плюшевому коврику, который лежал у письменного стола у окна.       — Блокатор нервных импульсов и Бодроперцовое! — воскликнула Гермиона, хватая пузырьки, которые она купила в аптеке, чтобы хранить после его последнего приступа. Она использовала заклинание, которому её научила мадам Помфри, и добавила ещё одно, которым поделилась Парвати, когда Гермиона встретилась с ней за чаем, чтобы попросить об одолжении.       С помощью заклинания Парвати удалось расслабить его мышцы настолько, что Гермиона смогла перевернуть его на спину и притянуть верхнюю часть его тела к себе на колени.       Она влила в его рот три пузырька и, посмотрев в сторону коридора, произнесла:       — Акцио Мазь.       Как человек, уже проходивший через это ранее, она быстро сняла с него рубашку, чтобы втереть мазь в мышцы.       Гермиона начала с шеи и плеч, нежно проводя большим пальцем по сухожилиям на затылке. Когда она добралась до повязки на его руке, он не оказал никакого сопротивления. Он лежал покорно в её объятиях, и она сняла повязку, чтобы увидеть свежие раны, которые только начали заживать. Должно быть, он нанёс их сегодня, до того, как она встретила его в поместье.       Гермиона залечила раны и провела несколько долгих минут, разглаживая узлы на мышцах его предплечья. Из-за рубцовой ткани их было труднее различить. Ей казалось, что она провела на коленях рядом с ним на полу целый час, но Гермиона знала, что приступ, вероятно, длился всего лишь двадцать минут или даже меньше.       Молчание затягивалось, становясь напряжённым и неловким.       — Откуда они у тебя? — прошептал он.       — Зелья и мазь? Я купила их в аптеке на прошлой неделе.       — Зачем? — спросил он хрипло.       — На случай, если они тебе понадобятся, как сегодня.       Он не сразу ответил. Она рассеянно провела пальцами по его волосам, распутывая их. Когда она взглянула на него, его глаза были закрыты.       — Я бы хотел, чтобы это перестало происходить, когда я с тобой, — произнёс он.       — Я не хочу этого, — сказала Гермиона.       Его смех был слабым и с придыханием.       — Ах, значит, тебе нравится видеть меня таким?       Гермиона откинула волосы с его лба.       — Нет. Но я рада, что я здесь, чтобы помочь тебе, когда это случается. Это лучше, чем оставаться одному.       — О, — произнёс он тихим голосом.       — Как тебе идея поужинать в постели? — Гермиона наклонилась к нему ближе, задавая этот вопрос.       — А у меня есть выбор?       — Ты мог бы поесть на диване.       Он так долго не отвечал, что Гермиона подумала, что он не ответит вовсе.       Наконец, он спросил:       — Ты имела в виду свою кровать?       — Да, здесь только одна спальня.       — Хорошо, — согласился Малфой.       — Я левитирую тебя и постараюсь не врезать в стены. Готов?       Его мягкая улыбка была единственным ответом. С помощью Левиоса Гермиона отнесла его в свою спальню, помогла снять обувь и укрыла одеялом, пообещав вернуться. Дрожащими руками она разогрела жареного цыпленка и приготовила по сэндвичу для каждого из них.       Прежде чем вернуться в спальню, она отправила Нарциссе сообщение, в котором сообщила, что у Малфоя случился приступ, и он останется с ней, пока не почувствует себя лучше. Она не хотела, чтобы его мать беспокоилась о нём, когда у неё и так хватало забот.       Когда она вернулась с едой, Малфой уже лежал на кровати, опираясь на две подушки. Гермиона сняла кроссовки и протянула ему одну из тарелок, а затем перебралась на другую сторону матраса и села, скрестив ноги, лицом к нему.       — Я написала твоей матери, чтобы она не отправляла поисковую группу, если ты не появишься утром. Думаю, тебе нужно время, чтобы прийти в себя после всего этого.       Он посмотрел на сэндвич и вздохнул.       — Если она ещё сомневалась, что мы встречаемся, то теперь знает наверняка.       — О, она думает, что мы встречаемся. Она начала рассказывать мне о том, как хотела, чтобы ты женился на некой Астории, но ты отказался.       — Волосатые яйца Мерлина, — пробормотал он, раздражённо откидывая голову назад.       — Я хочу, чтобы ты знал, что теперь она считает меня гораздо лучшей партией.       — Возможно, если я не умру от Тёмной метки, то умру от смущения.       Гермиона тихо рассмеялась, прежде чем сказать:       — Ешь, пока не заснул лицом в тарелке, Малфой.       — Мне только что пришло в голову, что я занял твою кровать.       Она задумчиво прожевала кусочек, который откусила, и ответила:       — Ничего страшного.       — Я буду чувствовать себя ужасно, если ты не будешь спать здесь, со мной, — сказал Малфой.       Она снова рассмеялась.       — Неужели?       — Я буду безутешен из-за того, что отправил тебя на ужасно неудобный диван.       — Это тактика, чтобы заставить меня разделить с тобой постель, Малфой?       — А она работает?       — Знаешь, я думаю, что да, — согласилась Гермиона, улыбаясь ему в ответ.