Глава 18

«Сказали: «К чёрту всё это, так тонко и медленно». Нет, мы этого не хотим. Действуй так, как должно быть. Мы оставим тебя с пятой частью твоего здравомыслия». — Галант (Джентльмен).

Said, ‘Fuck it with that subtle and slow.’ Nah, we don't want that. Throw yourself on like it's meant to be. Leave you with a fifth of your sanity. — Gallant (Gentleman)       Она достала из сумки свои записи и присела рядом с Малфоем, чтобы они могли вместе их просмотреть. Он слышал разговор о таинственном растении, но не видел магически скопированных страниц, которые сделала Иви. Особенно её интересовало его мнение о зелье, способном остановить сердце, не причинив вреда. Именно это она планировала обсудить с Парвати утром.       Её колено слегка касалось его бедра. Он мог бы отодвинуть свою ногу, но не сделал этого. На самом деле, чем дольше они сидели так, когда она была повёрнута к нему боком, тем сильнее он прижимался бедром к её колену. От него так хорошо пахло, и он выглядел таким подавленным из-за своей ситуации, что ей захотелось закинуть ногу ему на колени, взять его лицо в ладони и сказать, что всё разрешится. Но она не могла этого сделать. Даже если и думала, что он был бы не против. Это бы означало воспользоваться им и его смятением.       — Гельземий может сработать — как известно, это трава, понижающая сердцебиение. Мы используем его в качестве кардиодепрессанта. Если принять его в больших количествах и в сочетании с другими усиливающими веществами, это может привести к полной остановке сердца. — Он перевернул страницу. — Остановка сердца может дать нам то, что мы хотим, если она будет достаточно долгой, но…       — Это может иметь необратимые последствия, — прервала она. — Мы не можем так рисковать. Нам нужно найти что-то, что усилит действие напитка. Возможно, Слизнорт сможет нам в этом помочь.       — Согласен. Может быть, настой ромашки или змеиный яд, — предложил Малфой, потирая левую руку чуть выше локтя. — Ты всегда можешь добавить несколько головок мошек.       Гермиона попыталась посмотреть на него так, как это сделала бы разочарованная мать, глядя на своего непослушного сына, но не смогла сдержать улыбку.       — Я не думаю, что мы хотим кастрировать тебя с помощью зелья, а я подозреваю, что головки мошек, смешанные с травой, понижающей сердцебиение, могли бы оказать такой эффект.       Он усмехнулся и откинул голову назад, опираясь затылком на её руку, которая лежала на спинке дивана.       — Каково это — быть настолько умной, что ты можешь оценить нюансы моего невероятного остроумия?       Она прижалась лбом к его плечу и рассмеялась.       — Как называется то, что ты только что сделал? Двусторонний комплимент? Ты говоришь что-то приятное обо мне, а затем ещё более приятное о себе?       — Это называется талантом, Грейнджер.       Её улыбка угасла, когда она заметила, как он разминает левую руку. Подняв голову с его плеча, она спросила:       — Ты в порядке?       — Лучше не бывает, — ответил он, его глаза были закрыты, а голова по-прежнему лежала на её предплечье.       — Есть кое-что, о чём я хочу поговорить.       — Я не хочу обсуждать свою влюблённость в тебя, Грейнджер.       Его ответ заставил её сердце биться быстрее. Это было похоже на то, как если бы она была подростком, а парень признался ей в любви.       — Я не это имела в виду, но теперь я бы хотела услышать об этой влюблённости.       Малфой повернул голову, чтобы посмотреть на неё, его глаза были чуть приоткрыты. Кончик его языка высунулся, чтобы облизать нижнюю губу. Едва заметная усмешка приподняла уголки его рта.       — Я думаю о том, что было бы, если бы я остановился и поговорил с тобой на том матче по квиддичу десять лет назад. Как ты думаешь, тогда всё было бы так… как сейчас?       Она задумалась над вопросом, прежде чем ответить:       — Я не уверена. Может быть? Но тогда я была на другом этапе своей жизни. У меня только что закончились отношения с Роном, и… возможно, я не была готова к тебе.       — Теперь ты готова ко мне? — спросил он с игривой интонацией.       — Мы говорим о том, чтобы победить тебя на дуэли? Тогда я полностью готова, Малфой.       — Чушь собачья. Я мог бы легко одолеть тебя. Я играю грязно.       Она рассмеялась.       — Ты думаешь, я нет?       — Ммм, — промычал он, поворачивая голову, чтобы снова посмотреть на потолок. — Справедливо подмечено. Ты довольно безжалостна.       — Это моя натура. Поэтому позволь мне быть безжалостной и остановить твою смелую попытку отвлечь меня от того, о чём я хочу поговорить.       — Я лучше признаюсь тебе в своей любви, чем буду говорить об этом, — ответил Малфой.       Гермиона ткнула его в плечо.       — Ты даже не представляешь, о чём я собиралась спросить.       — Грейнджер, я знаю, ты хочешь поговорить о моей руке. Ты не перестаёшь на неё смотреть. И да, она немного болит. Не так сильно, как прошлой ночью. Просто это был долгий день. Матч по квиддичу был чертовски ужасным. Моя мать до сих пор думает, что мы влюблены и скоро поженимся, потому что она потеряла связь с реальностью. Мне становится хуже, когда я трачу энергию, волнуюсь или испытываю стресс.       Она нахмурилась.       — Так вот почему это происходит когда ты со мной? Из-за меня ты испытываешь стресс?       Он снова повернул голову, чтобы видеть её. Она почувствовала прикосновение его щетины к своему предплечью, на которое он всё ещё опирался головой.       — Нет, дело не в тебе, а во мне. Я беспокоюсь о тебе, потому что ты не беспокоишься о себе. И я не знаю, где я… но я хочу… чего-то. И путешествия тоже вносят свой вклад.       — Я переживаю за себя, — настаивала она. — Меня не беспокоят те вещи, которые кажутся важными тебе, например, моя работа на коррумпированное правительство или количество скандалов, которые возникают из-за Риты Скитер, желающей раскрыть нашу личную жизнь каждый раз, когда ты оказываешься перед дверью моей квартиры. Я переживаю о том, как помочь тебе и твоему отцу. — Она положила свободную руку ему на плечо. — Потому что помогать тебе — это правильно, но также и потому, что я чувствую, что не смогла помочь тем, кто был важен для меня.       — Глупости, Грейнджер. Как ты могла потерпеть неудачу? Мы все здесь из-за тебя.       — Мои родители — нет. — Тяжесть того, что она с ними сделала, камнем легла ей на сердце. Даже сейчас она осознала, что в её голове поселилось беспокойство, и когда она попыталась разобраться в его причине, то в конце концов обнаружила воспоминания о своих родителях.       Он поднял левую руку и накрыл её правую руку у себя на плече.       — Ты спасла им жизни, Грейнджер, — сказал он. — Не забывай, как это было. Они охотились за родителями магглорождённых, и твои родители, без сомнения, были в списке. Единственное, что ты могла сделать, это спрятать их.       — Чары памяти…       Малфой усмехнулся и потерся лицом об её руку, лежащую на спинке дивана.       — Ты сделала то, что должна была сделать, и ты была молода. Никто бы не справился лучше.       — Мне всё ещё больно, — прошептала она.       Его пальцы обхватили её руку, и он крепко сжал её.       — Я знаю, — произнёс он.       Она перевернула руку и взяла его за запястье, вытягивая его левую руку перед собой.       — Ты снова резал себя, — сказала она, разглядывая маленькие, неправильной формы точки крови на его руке.       Малфой попытался отстраниться, но она крепко держала его за запястье. После недолгого сопротивления он сдался и позволил ей положить его руку себе на колени. Чтобы избежать неудобной позы, он согнул правую ногу и устроился боком, лицом к ней. Он снова положил голову на её руку, которая лежала на спинке дивана. Его щека была тёплой и немного колючей.       — Можно я сниму повязку?       — Ммм. — Она восприняла его хмык как разрешение.       Она высвободила руку из-под его головы и обеими руками осторожно сняла тейп и бинт, пока не смогла разглядеть шрамы на его предплечье. На искажённой Тёмной Метке виднелись свежие красные линии. Они были глубокими, накладывались друг на друга и всё ещё кровоточили. Ей хотелось обнять его и умолять перестать причинять себе боль. Даже просто смотреть на раны было больно.       Гермиона достала волшебную палочку и произнесла простое исцеляющее заклинание, которое сразу же очистило и залечило рану. Когда заклинание подействовало, его пальцы непроизвольно сжались в кулак.       — Акцио Мазь, — произнесла она. В ящике стола зазвенели флаконы, прежде чем мазь вылетела и с глухим стуком приземлилась на её раскрытую ладонь. Малфой судорожно выдохнул, когда она открыла баночку и зачерпнула целебную мазь. Однако он не сопротивлялся.       Гермиона начала массировать его кожу, сильными движениями больших пальцев поднимаясь по руке. Малфой оставался покорным, и она чувствовала, что он наблюдает за ней, но она сосредоточилась на его ране.       — Зачем ты порезал руку? — спросила она как можно мягче.       Он улыбнулся, когда она взглянула на него, но его улыбка не была радостной. В ней читалось опустошение.       — Ты знаешь почему. Потому что эта ужасная штука у меня в руке. Кажется, она олицетворяет весь мой стыд, сожаление и слабость. И она убивает меня. Я просто хочу избавиться от неё. Я столько раз пытался, но она не исчезает.       — Когда ты начал?       — Очень давно.       — До твоего суда в Визенгамоте?       — Да.       Она нежно водила большим пальцем по его ладони, описывая маленькие круги.       — Я видела, что в день вынесения приговора у тебя из-под манжеты торчал бинт. Ты пришел поблагодарить меня, и я заметила это.       — Ты знала…       — Нет, — сказала она. — Я понятия не имела. Я начала подозревать, чем ты занимаешься, несколько недель назад. В ту ночь, когда ты впервые показал мне свою руку, я точно поняла.       Рука Малфоя снова сжалась в кулак.       Она нежно провела рукой по его предплечью и запястью, чувствуя, как его мышцы расслабляются, и он разжимает кулак, открывая ладонь. У него были красивые руки — изящные, но сильные, с длинными пальцами и аккуратными короткими ногтями. Гермиона бы солгала, если бы сказала, что не думала о них ночью, в постели, когда она мечтала о будущем.       Взяв ещё мази, она принялась за его бицепс, закатывая рукав рубашки до самого плеча. Наклонившись вперёд, она положила правую руку на место соединения его плеча и шеи, чтобы надавить подушечками четырёх пальцев на сухожилие, проходящее по его шее сбоку. Малфой издал сдавленный звук, что-то среднее между рыком и всхлипом.       — Всё хорошо? — спросила она.       — Чертовски хорошо, — прошептал он.       Она улыбнулась, прежде чем усилить давление. Когда она осмелилась взглянуть на его лицо, которое теперь было так близко к ней, его глаза были закрыты, а рот слегка приоткрыт от удовольствия. Прежде чем она успела отвести взгляд, он открыл глаза. Его взгляд был затуманен. Ленивый, мягкий и расслабленный.       Она прочистила горло и сказала:       — Ты не должен так запускать мышцы. Я рада помогать тебе с этим, Малфой.       Это вызвало у него улыбку.       — Мы сейчас будем говорить о твоей влюблённости в меня?       — Никогда. Я всегда мечтала о подработке массажисткой, и ты даришь мне возможность осуществить свои мечты.       — Ты делаешь массаж всего тела? — спросил он, приподняв бровь.       — Только для хороших мальчиков, которые следуют приказам.       Это вызвало у него смешок.       — Я могу следовать приказам.       Гермиона фыркнула.       — Вряд ли.       — Я думал, мы уже договорились, что я буду подчиняться любым приказам, которые ты хочешь отдать.       Гермиона нежно провела рукой по воротнику его футболки.       — Хорошо, в следующий раз, когда тебе захочется причинить себе боль, я хочу, чтобы ты связался со мной по камину или написал.       Он осторожно взял её за запястье своими длинными пальцами и вытащил руку из-под своей рубашки. Его глаза были полны доброты, но также и усталости.       — Грейнджер…       — Пожалуйста, попробуй. Ради меня?       Он долго смотрел на неё, а затем прижал её ладонь к своей груди. Его ладонь лежала на тыльной стороне её ладони, удерживая её там.       — Хорошо. Ради тебя. Хотя я ничего не обещаю.       — Для меня этого достаточно. Кроме того, я планирую вскоре убрать метку с твоей руки.       Гермиона убрала свою руку от него, чтобы нежно погладить его по щеке.       Ей следовало уйти из его дома, пока она не сделала чего-то, чего не следует. «Но почему тебе не следует? — спросила она себя. — Кто сказал, что ты не можешь хотеть этого?»       Половина волшебного мира уже считала, что они с Малфоем трахаются. Однако между ними не было никаких отношений. Она уже познакомилась с его родителями. Он легко вписался в её жизнь и уже знал о самых сложных чертах её характера. Он не видел проблемы там, где Рон и даже Тимми Рункасл столкнулись с трудностями. На самом деле, казалось, Малфою даже нравился её упрямый характер, склонность уходить с головой в работу, острый язык и неспособность соблюдать формальности.       — Ты выглядишь измотанным. — Она поднялась с дивана, расправляя джинсы на бёдрах. Его пристальный взгляд скользнул по её рукам, прежде чем вернуться к лицу, и это вызвало у неё огонь внизу живота. — Давай, — произнесла она, — я подоткну тебе одеяло перед уходом.       Его губы приоткрылись, и в глазах мелькнул вопрос, на который она не была уверена, как ответить.       — Подоткнешь мне одеяло? — спросил он наконец.       — Твоя мама рассердится на меня, если ты споткнешься и упадешь на лестнице, хотя я могла бы помочь тебе добраться до постели целым и невредимым. Разве ты не говорил мне, что именно поэтому ты открыл ей доступ, хотя она никогда здесь не была?       Он вздрогнул, вставая, и она протянула руку, чтобы поддержать его, но он отмахнулся от неё.       — Я не инвалид, Грейнджер. Похоже, ты просто хочешь осмотреть остальную часть моего дома, любопытная ведьма.       Она усмехнулась и последовала за ним к лестнице, ведущей в коридор.       — Ах, ты меня раскусил.       — Не пялься на мою задницу, когда я буду подниматься, — сказал он ей, хватаясь за перила и преодолевая первые две ступеньки.       Гермиона усмехнулась.       — Как я могу не пялиться, если она прямо передо мной? И ты в серых джоггерах. Ты не можешь меня винить.       Его единственным ответом был смех, пока они поднимались на второй этаж. Он включил свет на лестничной площадке и указал на две двери справа.       — У этих двух общая ванная комната. Если ты хочешь скрыться от постоянного наблюдения за твоей квартирой, то можешь остановиться в одной из них. — Малфой исчез за дверью слева. К тому времени, как она осторожно вошла в комнату, он уже включил высокий торшер в дальнем углу. — Это моя, — сказал он, раскидывая руки в стороны.       В прошлый раз, когда она была в этой комнате, она не обратила на неё особого внимания. В тот момент она слишком переживала за него.       За кроватью была стена, выкрашенная в матовый чёрный цвет. Кровать на платформе выглядела так, будто на ней кто-то спал до того, как она позвонила в дверь. Простыни были белыми, а пуховое одеяло — светло-серым. По обе стороны от кровати стояли прикроватные тумбочки, на каждой из которых была лампа. Напротив кровати находился платяной шкаф, а под двумя окнами, выходившими на крышу здания, стоял комод. Оба предмета мебели были окрашены в тёмно-коричневый цвет.       — Соответствует твоим стандартам, Грейнджер?       — Здесь мило, — честно призналась она. — Я почти ожидала увидеть что-то минималистичное, как в твоей гостиной, но здесь… уютно.       У изножья кровати лежал плюшевый коврик. Комната была тёплой и обжитой, совершенно лишённой претенциозности.       Она вспомнила, как он говорил, что никогда никого не впускал в свой дом после того, как строители и декораторы закончили работу. Ей стало интересно, действительно ли это так, и если да, то была ли она первым человеком, который стоял здесь, в его спальне, рядом с ним.       Когда он скрылся в ванной, Гермиона подошла к кровати и провела кончиками пальцев по смятому пуховому одеялу. Она могла сказать, что он спал слева, потому что с правой стороны постель всё ещё была заправлена. Вмятина на том месте, где он был, была едва заметна, но ей было легко представить его лежащим там. После того как она видела его в постели в Париже и даже в своей собственной квартире, ей было гораздо легче представить этот образ.       Когда она подняла глаза, он стоял в дверях ванной и наблюдал за ней с каким-то странным выражением на лице. Она быстро убрала руку с его кровати, смутившись, что он застал её за таким занятием.       Его грудь тяжело поднималась и опускалась, а челюсть напряглась. Если бы она не знала его лучше, то подумала бы, что он разозлился на неё. Она раньше видела Драко Малфоя злым, но сейчас было совсем не так.       — Хэй, — прошептала она, натянуто улыбаясь ему.       Он отвернулся и резко выдохнул, уперев руки в бока.       — Грейнджер, я не смогу отвечать за свои действия, если ты продолжишь стоять у моей кровати.       У неё возникло ощущение жара внизу живота и боли между ног. Она неосознанно сжала бёдра вместе. Неужели её четырёхлетний период засухи закончился? Неужели она играет с огнём в спальне Драко Малфоя?       — Какого рода действия? — спросила она, затаив дыхание в ожидании его ответа.       Вместо ответа он стремительно развернулся и в три шага оказался рядом с ней. Гермиона ахнула, когда его правая рука обвила её талию и притянула к себе, а левая нежно зарылась в её волосы.       Вместо того чтобы поцеловать её, он нежно провёл губами по её подбородку, пока она не ощутила его горячее дыхание у своего уха. Гермиона приподняла голову и запустила пальцы в его волосы, в то время как ладонь другой её руки легла на его грудь.       — Блядь, — прошептал он, осыпая её шею и ключицу поцелуями. Его язык коснулся ложбинки у неё под горлом, заставив Гермиону прерывисто вздохнуть. Кончик его языка нежно прошёлся по её горлу, а затем он поцеловал её в подбородок.       — Малфой, — прошептала она голосом, который, казалось, не принадлежал ей.       Она не знала, как попросить его поцеловать её. Они уже несколько недель ходили вокруг да около, и ей было интересно, будет ли это так же хорошо, как она себе представляла. Его рука скользнула вниз, чтобы обхватить её шею сзади, и за мгновение до того, как его губы коснулись её щеки, она почувствовала его дыхание. Она попыталась последовать за его губами, но его хватка на её шее удерживала её на месте.       — Поцелуй меня, — потребовала Гермиона, крепче сжимая его волосы.       Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. Они всё ещё были так близко, что их носы почти соприкасались. В тусклом свете спальни его глаза казались почти голубыми, а взгляд был сосредоточен на ней.       — Я не должен, — прошептал он, прежде чем прижаться губами к тому месту, где её шея переходила в плечо.       Гермиона ощутила, как его нос нежно коснулся её кожи, он вдохнул, словно пытаясь впитать её аромат. Подняв подбородок, он нежно поцеловал её в ключицу. Она так крепко сжала его волосы, что он снова поднял голову.       — Все думают, что мы уже целовались, — прошептала она, глядя ему в глаза. — С таким же успехом мы могли бы это сделать.       Его глубокий смех отозвался в самой глубине её существа, словно передавая чувства, которые она испытывала.       — Все также думают, что мы уже трахались, — произнёс он с лёгкой улыбкой. Немного помолчав, он спросил: — Должны ли мы и это сделать?       Она вновь подняла подбородок, но он отстранился, так что его губы остались вне её досягаемости. Её хриплый смех вырвался наружу, когда она произнесла:       — Оче-вид-но.       На этот раз он рассмеялся открыто.       — Ты действительно подражаешь Снейпу, пока мы в моей спальне обсуждаем, стоит ли нам заниматься сексом?       Она провела рукой по его груди и обхватила пальцами шею сзади.       — Если тебе это не нравится, ты всегда можешь поцеловать меня.       — Да? — поддразнил он.       Гермиона понимала, что сейчас он просто играет с ней, проверяя, как далеко может зайти, чтобы заставить её умолять о простом поцелуе. Она улыбнулась ему и прижалась бёдрами к его телу.       — Поцелуй меня, Драко.       Она не знала, что именно послужило причиной — движения её бёдер или то, что она произнесла его имя, но результат был именно таким, как она хотела. Он издал стон, наклонил голову и прижался губами к её губам.       Он отстранился, но когда вернулся для второго поцелуя, его губы были мягче. Третий поцелуй был ещё нежнее. Во время четвёртого он приоткрыл рот, и она смогла коснуться его языка кончиком своего.       Это, должно быть, сломило его волю, потому что он набросился на неё, притянул её тело к своему и поцеловал самым страстным и восхитительным поцелуем, который она когда-либо испытывала. Его язык скользнул в её рот, лаская её собственный, словно приглашая следовать за ним. Она ответила тем же, пока не почувствовала, как его губы сомкнулись вокруг её языка и нежно посасывают его. Он содрогнулся от её неожиданного стона удовольствия, который вызвал боль в самом центре её тела.       Он слегка отстранился, и она последовала за ним, приподнимаясь на цыпочки, чтобы прижаться своими приоткрытыми губами к его губам. Малфой убрал руку с её талии и грубо обхватил её за ягодицы, крепко прижимаясь своей эрекцией к ней. От этого ощущения у неё перехватило дыхание, и он, словно почувствовав её эмоции, поцеловал её ещё более страстно. Только тогда она осознала, насколько сильно он её хочет. До этого момента ей казалось, что они всё ещё играют в ту маленькую кокетливую игру, которой занимались почти три месяца.       Это, должно быть, поразило его не меньше, потому что он резко отпустил её и отвернулся, освобождаясь из её объятий.       — Блядь, — выдохнул он, проводя рукой по своим растрёпанным волосам. Прическа, в создании которой она только что принимала участие, была в полном беспорядке. Его другая рука лежала на бедре, а плечи были напряжены, когда он отвернулся от неё. Гермиона ожидала, что он скажет что-то ещё, гадая, что именно произойдёт.       — Я не должен был… Я имею в виду, я не… Я не должен… — сказал он, запинаясь.       — Ты что? — спросила она, чувствуя, как её сердце бешено бьётся где-то в горле. Она едва могла дышать.       — Я умру, и… тебе не нужно связываться со мной.       Она отшатнулась от его слов.       — Я уже связалась, Малфой.       — Грейнджер, я пытаюсь поступить правильно. Тебе не следует связываться со мной, когда есть большая вероятность, что я умру к…       — Я этого не допущу, — сказала она.       — Даже если так, — сказал он, прежде чем резко остановиться и повернуться к ней лицом. — Даже если ты справишься, ты действительно думаешь, что это со мной — лучший вариант? Для тебя? Скитер наблюдает за твоей квартирой, а люди присылают тебе письма с угрозами, Грейнджер.       Она сжала руки в кулаки и сказала:       — К чёрту их всех. Они не могут решать, что мне делать и чувствовать. Они не могут решать, с кем я провожу время и кто делает меня счастливой.       Он схватился за затылок, массируя его, и принялся расхаживать по комнате перед кроватью, стараясь держаться от неё подальше. Как будто прикосновение к ней могло иметь катастрофические последствия.       — Ты всё очень усложняешь для меня, Грейнджер.       — Хорошо. Потому что ты делаешь то же самое. — Она резко выдохнула от разочарования. — Это потому, что мы просто играли, и ты на самом деле не хочешь меня?       Малфой резко остановился и кинул на неё острый взгляд.       — Ты, чёрт возьми, издеваешься надо мной? Всё, чего я хочу — это ты. — Его голос дрожал от напряжения, едва не срываясь на первом слове. — Ты сводишь меня с ума, Грейнджер. Ты — единственное, что имеет значение в моей чёртовой жизни. И я стараюсь быть порядочным. Настолько порядочным, что я пытаюсь остановить тебя от разрушения своей жизни из-за меня. Но ты продолжаешь искушать меня, и я так близок к тому, чтобы сдаться и стать эгоистом.       Его признание наполнило её грудь теплом. Даже в самых смелых мечтах она не могла представить, что окажется в спальне Драко Малфоя и будет слушать, как он говорит о том, как сильно хочет её. Она почувствовала себя обязанной ответить ему тем же.       — Будь эгоистом, — сказала она, и эти слова, словно нож, разрезали тишину в комнате. — Быть порядочным — не значит отрицать то, чего ты хочешь. Это значит быть честным, быть добрым.       Он настороженно наблюдал за ней, его грудь взволнованно вздымалась и опускалась.       — Ты думаешь, что втягивать тебя в свои проблемы было проявлением доброты? Или я — объект благотворительности, к которому ты проявляешь доброту? Дай Малфою два хороших года, прежде чем он умрёт от…       Она прервала его.       — Ты не умрёшь. Я этого не допущу. И ты не благотворительный проект. Это смешно, и ты это знаешь.       Малфой подошёл и сел на край кровати, уставившись в пол, а не на неё. Он выглядел измученным и побеждённым.       Гермиона, собрав всё своё гриффиндорское мужество, осторожно подошла и встала перед ним. Он посмотрел на неё так, будто она была центром его вселенной.       — Сейчас подходящее время, чтобы поговорить о том, как сильно я в тебя влюблена? — прошептала она.       Он улыбнулся и покачал головой, словно не мог поверить, что она так легкомысленно относится к ситуации.       — Гарри спрашивал меня о нас несколько дней назад. После статьи в Пророке он хотел узнать правду. Знаешь, что я ему сказала?       — Что я приветливый и очаровательный филантроп, целитель и плейбой?       Она фыркнула и положила руки ему на плечи. Малфой раздвинул колени, чтобы она могла встать между ними.       — Я сказала ему, что ты относишься ко мне лучше, чем любой мужчина, с которым я когда-либо встречалась.       Его руки скользнули по её ногам и остановились чуть ниже ягодиц.       — Это правда? — Он прошептал в ответ.       — Так и есть.       Он не отвёл взгляд и произнёс:       — Хм, какими же они, должно быть, были идиотами. Потому что ты заслуживаешь гораздо большего.       Гермиона нежно провела пальцами по его волосам, убирая их с лица. Руками, лежащими на задней поверхности её бёдер, он притянул её достаточно близко, чтобы прижаться лицом к её животу.       — Раз уж мы решили поделиться откровениями… Помнишь ту ночь, когда я аппарировал тебя до твоей квартиры, и ты сказала, что от меня приятно пахнет, прежде чем загудела машина?       Гермиона улыбнулась.       — Да.       — Я вернулся сюда и подрочил, фантазируя о том, как ты приглашаешь меня к себе.       Она усмехнулась и пошевелила бёдрами, ища удобное место для трения в верхней части бёдер.       — Интересно. Для тебя было бы ещё большей пыткой узнать, что я сделала то же самое?       Он скользнул рукой вниз, чтобы обхватить её ягодицу, прижался подбородком к её животу и посмотрел на неё снизу вверх.       — Какой позор, а ведь я бы с радостью помог тебе.       — Правда? Потому что несколько минут назад мы целовались как сумасшедшие, а потом ты решил поиграть в джентльмена. Так что прости меня, если я думаю, что ты просто болтаешь.       Он отвёл руку и сильно шлёпнул её по ягодице. Гермиона ахнула и прижалась к нему.       — О, блядь, тебе это понравилось. Грейнджер, если эта чёртова Метка не убьёт меня, то я уверен, что это сделаешь ты. — Он снова прижался лицом к её животу. — Я всё ещё не оправился от вчерашнего приступа, и боюсь, что моя нынешняя выносливость не та, какой должна быть, чтобы произвести на тебя впечатление. Чтобы убедить тебя, что я заслуживаю большего, чем сегодняшняя ночь.       Он хотел, но боялся, что ему будет трудно поддерживать темп. Она улыбнулась, потому что этот страх был легко преодолим.       — Знаешь, я современная ведьма.       Он снова поднял взгляд, вопросительно приподняв брови.       — Сними футболку. — Она едва узнала свой голос, когда он стал таким хриплым от желания.       Малфой протянул руку назад и, не задавая вопросов, снял футболку. Она отлетела в сторону и упала на пол.       — Видишь, как хорошо я выполняю приказы? — спросил он. — Может, я мог бы помочь тебе с твоей одеждой?       Гермиона закрыла глаза, когда его руки скользнули под подол её джемпера и поднялись по бокам. Она помогла ему снять с неё верх, а затем расстегнула лифчик. Как только она сбросила нижнее бельё на пол, его горячий рот прильнул к её правому соску. Он пососал, а затем провёл по нему языком, прежде чем переключиться на другую грудь. Она обхватила его голову руками, когда он прикоснулся ртом к её груди, и почувствовала, как становится более влажной, чем была, от такой прелюдии.       Не в силах больше ждать, она потянулась вниз и начала возиться с пуговицей на джинсах. Он отстранился и накрыл её руки своими, помогая расстегнуть молнию. Прежде чем она успела освободиться от остальной одежды, он скользнул рукой вниз по её трусикам.       — Малфой, — выдохнула она, хватая его за запястье.       Он нежно коснулся её лона и провёл средним пальцем по её нежным складочкам. Она была такой влажной, что его палец легко проник внутрь. Гермиона застонала и схватилась за его плечо, чтобы не упасть, когда он погрузил свой средний палец глубже внутрь.       Он поднял глаза и, наблюдая за ней, ввёл в неё два пальца, ритмично двигая рукой. Она, в свою очередь, начала покачивать бёдрами, прижимаясь к его руке в надежде на то, что сможет слегка потереться своим клитором.       Его серые глаза потемнели от страсти.       — Посмотри, как ты трахаешь мою руку, — прошептал он. Когда она взглянула на его запрокинутое лицо, он облизал губы. — Могу ли я заставить тебя кончить вот так, Грейнджер?       Она обвила одной рукой его запястье, а другую положила ему на плечо.       — Да, да, да, — пропела она. Он вытащил из неё пальцы и провёл ими по верхней части, находя клитор.       Она почувствовала, как её влагалище сжалось, а оргазм всё сильнее и сильнее закручивался в животе.       — Не останавливайся.       Она не знала, почему произнесла это. Эта фраза всегда заставляла каждого мужчину, с которым она делила постель, немедленно менять тактику вместо того, чтобы продолжать делать то, о чём она просила — не останавливаться. Но Драко Малфой, благослови его Мерлин, быстро понял её и продолжал скользить двумя пальцами по её клитору, пропуская его между пальцами при каждом третьем поглаживании.       Потеряв всякое чувство стыда и гордости, она покачивала бёдрами взад-вперёд, а он нежно ласкал её влажный клитор. С каждым движением её тело приближалось к кульминации, пока он не поднял голову и не взял в рот один из её сосков. Она ощутила тепло и влагу его языка, а затем почувствовала лёгкое прикосновение его зубов, когда он начал сосать.       — О, блядь, Малфой, — простонала она.       — Когда ты трахаешь мою руку, Грейнджер, говори Драко, — ответил он, прежде чем провести языком вокруг другого её соска.       Его зубы сжали её сосок, и напряжение, которое она чувствовала внизу живота, освободилось. Её безмолвный стон и содрогание бёдер заставили его снова ввести в неё два пальца. На мгновение она хотела запротестовать, но он прижал ладонь к её клитору, и её стенки сжались вокруг его пальцев.       — Драко! — закричала она, желая умолять его прекратить двигать рукой, потому что он продлевал оргазм, пока тот не стал почти болезненным.       Ноги Гермионы дрожали, когда он, вынув руку из её трусиков, устроил ей непристойное представление, тщательно вылизывая их.       — Неплохо для инвалида, не правда ли? — спросил он с похотливой ухмылкой.       — Ложись на спину, — приказала она.       Они оба опустили взгляд на его возбуждение, чётко обозначившееся под серой тканью джоггеров.       — Мне следует…       — Ложись на спину, — настаивала она. — Я разберусь с твоими джоггерами.       Он усмехнулся и, приподнявшись, снова скользнул в постель.       — Да, госпожа Грейнджер.       Она закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку на лице.       Оказавшись в центре кровати, он лёг на спину, закинув одну руку за голову, а другой обхватив свой член через одежду. Он выглядел по-декадентски грязно и был словно воплощением её личной эротической мечты. Это почти заставило её отступить. Когда он выглядел таким непринуждённо сексуальным, она начала сомневаться, что он в ней нашёл. Начала сомневаться, подходят ли они друг другу.       — Позволь мне рассмотреть тебя всю, — прошептал он, скользя взглядом по ее плечам и обнаженной груди, опускаясь вниз, туда, где джинсы распахнулись, открывая простые белые трусики.       Гермиона оперлась коленом о кровать, наклонилась вперёд и, протянув руку, ухватилась за пояс его спортивных штанов.       — Ты первый, — произнесла она, потянув их на себя. Он приподнял бёдра, и его одежда легко соскользнула с него. Под штанами не было трусов, и его член лежал на животе, твёрдый и толстый, готовый для неё.       — О, — произнесла она с безудержным восхищением, разглядывая его обнажённое тело. У него всё ещё был серебристо-белый шрам, оставленный проклятием Гарри на шестом курсе. Он пересекал его живот и поднимался по боку, что каким-то образом делало его более красивым, более настоящим.       — Не смотри на меня, Грейнджер, лучше иди сюда.       Она сглотнула и, не раздумывая, сняла трусики и джинсы. Обычно первый раз, когда раздеваешься перед кем-то, бывает очень волнительно, но то, как Малфой смотрел на неё с нескрываемым голодным желанием в глазах, придало ей смелости. Она подползла ближе и встала на колени между его ног.       Заправив волосы за уши, она облизнула губы и наклонилась вперёд. Однако голос Малфоя остановил её прежде, чем она успела обхватить его член рукой и лизнуть кончик.       — Если ты сделаешь это, я кончу. Очень быстро. Я давно этим не занимался, и осознаёшь ты это или нет, но ты уже несколько недель занимаешь все мои мысли.       Она тихо рассмеялась и изменила тактику. Вместо того чтобы просто прижаться к нему губами, она решила сразу перейти к тому, о чём мечтала уже несколько недель.       Опустив одно колено рядом с его правым бедром, она перекинула другое, чтобы удобно расположиться за его левым. Эта поза позволяла ей раскрыться, и его длина оказалась перед её входом. Гермиона начала покачиваться взад-вперёд, наслаждаясь тем, каким твёрдым он был из-за неё.       — Позволь мне войти в тебя, — прошептал он, его взгляд был затуманен желанием, а спина выгнулась, когда он попытался толкнуться. — Пожалуйста.       Гермиона наклонилась и взяла его в руку, ощутив приятную тяжесть его члена. Она приподняла его и медленно ввела внутрь. Когда она приняла лишь часть его, то упала вперёд на руки, наслаждаясь восхитительным ощущением члена внутри после нескольких лет перерыва.       — Блядь, — прорычал он, пытаясь приподнять бёдра, но чуть не выскользнул из неё.       — Не двигайся. Позволь мне. — Её команда заставила его застонать и взять себя в руки.       Покачиваясь взад-вперёд, она обхватила его член одной рукой у основания, а другой нежно придерживала его за плечо, постепенно вбирая его в себя. Как только он оказался внутри, она начала медленно вращать бёдрами, наслаждаясь полнотой и ощущением давления.       — Да. Блядь, да, Грейнджер.       Он сжал её бёдра, когда они нашли ритм.       Она посмотрела на его лицо с расширенными зрачками и приоткрытыми губами и произнесла:       — Говори Гермиона, когда ты внутри меня.       Малфой рассмеялся и, грубо схватив её за волосы, притянул к себе для поцелуя.       — Ты шалунья, — прошептал он ей в губы.       — Скажи это, — настаивала она.       — Грейнджер.       Она перестала раскачиваться и снова начала вращать бёдрами.       — Драко. — В её голосе прозвучало предостережение.       Он снова рассмеялся и крепко поцеловал её, его язык словно повторял движения члена, когда они возобновили ритм.       — Гер, — прошептала она, слегка прикусывая его нижнюю губу.       Он издал хриплый смешок.       — Гер, — повторил он.       — Ми.       — Ми.       Она снова поцеловала его, прежде чем произнести:       — О.       — О, — эхом отозвался он.       — На, — сказала она, слегка отстраняясь от него.       — Ммм, Грейнджер, ты чертовски узкая, — вместо этого произнёс он.       Она застонала и снова прильнула к его губам, слегка прикусывая их. Он точно знал, как завести её, дразня своим именем. Гермиона приподнялась, чтобы встать над ним на колени. В этой новой позе она почувствовала себя более полно и открыла своё тело для его взгляда. Вместо того чтобы остановиться на её груди или изгибе живота, его взгляд был прикован к тому месту, где они соединялись, где он исчезал внутри неё.       Она наблюдала, как он скользнул взглядом по её бёдрам и вверх, к грудям. Гермиона обхватила их ладонями, нежно перекатывая каждый сосок между большим и указательным пальцами, покачиваясь на нём взад-вперёд.       Малфой откинул голову назад и выгнулся дугой, встретившись с ней взглядом. Он одарил её ослепительной улыбкой и произнёс:       — Гермиона. — Так, словно это была молитва.       Она улыбнулась в ответ, но веселье исчезло, когда он прижал подушечку большого пальца к её клитору и согнул колени, чтобы придать ей больше устойчивости, пока она двигалась на нём.       — Драко! — вскрикнула она, чувствуя, как к ней подкрадывается оргазм. Она не была близка к нему до тех пор, пока он не начал ласкать её рукой.       — Кончи для меня, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Сейчас. Я собираюсь… Блядь, Гермиона, кончи сейчас.       Она чуть не упала вперёд, когда её накрыла волна оргазма. Он поймал её руку свободной рукой и переплёл их пальцы, пока она замедляла движения бёдер и опускалась от нахлынувшего наслаждения.       Драко, крепко обняв её, вновь поставил на колени. Одной рукой он сжал её волосы, чтобы иметь возможность поцеловать её, а другой обхватил её ягодицы. Упираясь ногами в кровать, он вошёл в неё с силой и скоростью. Четыре мощных толчка, и он, снова прорычав её имя, излился в неё.       Руки Гермионы разжались, и она упала ему на грудь. Когда она попыталась скатиться с него, он остановил её, обхватив руками и сказав:       — Не надо. Просто… оставайся на месте.       По его команде её стенки сжались вокруг него, вызывая новый стон.       — Грейнджер, — сказал он.       Она поцеловала его в грудь и улыбнулась.       — Я думала, что Гермиона, когда ты во мне.       Он поцеловал её в ухо и прошептал:       — Гермиона Джин Грейнджер, прекрати свои провокационные движения, или ты снова возбудишь меня. У меня определённо нет сил на следующий раунд, но я обещаю компенсировать тебе это после того, как немного отдохну.       Она прижалась к нему, положив руки ему на грудь.       — Значит ли это, что ты хочешь, чтобы я осталась?       Малфой перевернул её на спину.       — Если ты попытаешься уйти, я привяжу тебя к кровати, Грейнджер.       Гермиона взяла его лицо в ладони и притянула к себе, чтобы подарить ему долгий и страстный поцелуй.       Его глаза расширились, когда он отстранился.       — А ты… Я имею в виду, ты принимаешь зелье?       — Несколько лет назад я прошла маггловскую процедуру. Всё в порядке.       Драко упал на спину рядом с ней и вздохнул, прежде чем обнять её. Она с радостью прильнула к нему, положив голову ему на плечо и закинув свою ногу на его. Это было легко и прекрасно.       — На мгновение я забеспокоился. Ты сказала, что у вас с Вислым были проблемы из-за того, что ты не хотела заводить детей, и я… подумал, что облажался.       — Ты не облажался. Я здесь, довольная клиентка. — На самом деле Гермиона чувствовала себя одновременно измученной и невероятно счастливой.       Ей хотелось провести остаток вечера, прижавшись к его тёплому телу.       Тихий смех вырвался из его груди.       — Да? Ты в порядке? — прошептал он ей на ухо.       Она сдержала эмоции, которые поднимались к горлу. У неё никогда раньше не было такого страстного секса; она никогда не чувствовала себя настолько уверенно, чтобы быть с кем-то настолько игривой. Она никогда не ощущала себя настолько комфортно, как с ним, казалось, без каких-либо усилий с её стороны. Ей хотелось просыпаться и засыпать рядом с ним, читать книги в его кабинете и наверстать те двадцать лет, которые они потеряли, пока оба росли и становились людьми, способными ценить друг друга.       — Более чем в порядке, — наконец произнесла она, нежно обводя кончиком пальца его сосок. — А теперь спи. Тебе нужно отдохнуть.