От него.

Нелегко быть Вайлет Беркли в резервации, в которой она, посредственность из посредственностей, жила бок о бок с великолепнейшим из великолепнейших. Эта классическая история всех подростков. Первая любовь. Требует только немного смелости, чтобы перейти в знакомую формулу «и будут они жить долго и счастливо.» Так просто сказать, и как сложно сделать. Вайлет по натуре была робкой и мягкой. Она у доски боялась отвечать, а уж подойти к Эмбри, в сердцах промолвив, как он поселился в ее голове еще с младшей школы — миссия из разряда невозможных. Проще вынудить котенка наброситься на тигра, чем ожидать от Беркли подобной смелости. Такой она уродилась. Была вся в мать и вылитым отцом. Застенчивость Вайлет оказалась настолько выдающейся, что могла бы служить эталоном для всех будущих поколений скромниц. Эмбри не ведал, какие героические подвиги совершал, если просто находился с ней в одном помещении. Однако, стоило заметить, что Вайлет имела неистовое мужество. Она всегда держалась храбро и не думала падать перед Коллом в обморок. Но для пущей надежности, в школе, заранее прокручивала в голове сложные стратегии избегания зрительного контакта. Нередкое казалось, что там Эмбри для нее появлялся повсюду, словно ходил в нескольких экземплярах. Иногда у Вайлет еще получалось делать вид, что великолепный Эмбри для нее — просто еще один элемент школьного пейзажа, как, например, облупившаяся краска на стенах. Конечно, она никогда не вырезала его фотографию из школьного ежегодника и не прятала под матрас. Нет под ее матрасом семи фотографий за семь прошедших лет. Никто и никогда не докажет. Так протекали ее серые будни, пока Эмбри не исчез из школы на долгий месяц. Все еще он там не объявлялся. Сегодняшняя встреча в лесу, весьма неожиданная, позволила Вайлет поверить во все россказни болтливой резервации. И в одобрительные слова ее отца. Да, он вступил в банду Сэма. Там были такие парни, которые левым любителям понаделать странных тату без принадлежности к племени давали по морде. Эмбри стоял, не двигаясь, держа гробовое молчание. Вайлет зябко передернула плечами, спросив: — Тебе не холодно? — Нет, — ни один мускул на лице Колла не дрогнул. Больше он ничего не сказал, но зашевелился. Вайлет, неловко скрестив руки за спиной, наблюдала, как он лениво потягивается и, навострив на нее взгляд, дергает уголками губ. Он позволял Беркли упиваться своим потрясающим видом. Эмбри был создан, чтобы разбивать чужие сердца. Он был настолько неотразим, особенно после резкого взросления и без длинных, мягких волос, что Вайлет на месте любого живого существа, завидев такого Колла, просто бы онемела от восторга. Вот она это и сделала. Время любезно замедлило свой ход. Оба они в нем замерли. Эмбри наслаждался неописуемым ароматом Вайлет. А потом чуть нахмурился и склонил голову, взглянув на девушку по новой. Но нет, земля у него под ногами не рассасывалась. Это не запечатление. Просто… Вайлет Беркли. Его одноклассница с начальной школы, подруга Ким Конвеллер, учащейся в выпускном классе, дочь одного из старейшин племени — Хэмиша Беркли. А еще она, как ему помнилось, получила не шаблонную внешность квилетов, а выделяющиеся в ней уникальные изюминки потому, что ее умершая мать была бледнолицей. В общем-то, это все, что Эмбри знал о Вайлет Беркли. Больше ему не требовалось. До обращения, когда Эмбри поднимал глаза на девушку, та могла выдать какую-нибудь хофму. Она краснела, как по команде и улыбалась так нервно, словно ее кто-то вынуждал это делать. Забавная девчонка. Интересная для Эмбри настолько, насколько интересны попытки как-то сблизиться с Полом. Ну, наверное… Пустое место. Пойдет. Эмбри всегда смотрел на Вайлет через невидимую призму. Видел какие-то черты лица, какие-то волосы, какую-то фигуру. Она маячила блеклым пятном. За исключением сегодняшнего дня. Поднялся прохладный ветер и, пробежавшись по замершей Вайлет, донес до Эмбри такой яркий шлейф ее запаха, что он пошатнулся. Фантастика. Такой запах должен быть запрещен законом, потому что от него едет крыша. Вайлет часто была так тиха, что, казалось, сама природа замирала, чтобы не нарушить ее утонченное молчание. Но пока Эмбри пошатывало, и он громко дышал, по телу девушки разгулялась тревога. Когда Колл дернул головой под растекающийся закат, Вайлет изучила его внимательней. Странной стала ее любовь. То ли загадочной, то ли покалеченной. Разум вступил в громкую перепалку с сердцем. Никогда они не дружили. Когда первенство оказалось за последним, вооруженным искренними и трепетными чувствами, Вайлет избавилась от всяких тревог, максимально громко прочирикав: — Пойдем, я тебя подвезу до… До дома. Закончив, она куснула губу. Свой голос все равно ей показался тихим. Таким тихим, что она начала ждать, пока ослепительный Эмбри ковырнет пальцем в ухе, в качестве немой остроты. Но он неожиданно улыбнулся — без предупреждения и ответил, пока все мысли Вайлет открывали бутылочки шампанского. — Ты извини, что я такой растерянный. Плохой день. Ушел гулять по лесу и так, загнался немного. Скажи, а что у тебя за духи? Вайлет дернулась. Она тут наслаждалась каждым словом Эмбри, не ожидая от него такого вопроса. Он ей за всю жизнь столько слов не наговорил. А тут… Духи. Спросил про духи, как поинтересовался погодой. Вайлет заметила на его лице легкую улыбку. — Я не помню наз… на… название, — губы ее от кривого оскала грозились треснуть. — У меня не очень хорошая память. — Понял, — Эмбри вдруг вздохнул, как-то удручающе. — Пошли, пока совсем не стемнело. Эмбри подошел с непринужденным видом. Но, когда Вайлет устремилась вперед, звук хрустящих веточек под ногами парня утих. Он остановился. Беркли, чуть сбавив ход, бросила: — Ты идешь? И откуда в ней было столько смелости? Потому что она не видела лица Эмбри, а значит, могла себе представить на нем любые эмоции? — Иду. Ветки снова захрустели. Вайлет безошибочно возвращалась к дороге, ведя за собой парня. Он собирался домой, а она собиралась вернуться в свою зону комфорта. Как убийца возвращается на место преступления, так Вайлет возвращалась в свои фантазии, набитые воздушными замками. Но, чем дольше она шла по лесу, тем быстрей ее догоняли годные мысли. Вайлет сжалась. Это середина ноября дала ей по морде. Воздух стремительно охлаждался. Он начал покалывать ее красные щеки, вынуждая призадуматься, почему Эмбри шагал с оголенным торсом. Набравшись смелости, Вайлет на ходу на него обернулась. И отвернулась молниеносно, приметив, что он на нее смотрел. Держал эффектное молчание. Девушка застегнула свою синюю куртку, спрятав ладони в карманах. Может, ее куртка вдруг стала невероятно модной, и именно она привлекла внимание этого Аполлона? Лес упорно их не выпускал. По расчетам Беркли, идти оставалось не меньше пяти минут. Она умело заполнила бездумную ходьбу, нащупав в кармане пачку сигарет с зажигалкой. Вайлет была той, кто ходила по газонам и считала себя бунтаркой. Чиркнув колесиком, она укрыла огонек в ладонях и, сделав умелую затяжку, развернулась к Эмбри. — Будешь? — и протянула ему пачку крепкого «Malboro». Эмбри дернул бровью, чуть склонив голову. Для надежности Вайлет опустила глаза, чтобы ее мысли спрятались за длинными ресницами. Но Колл не пустился в нотации или, не дай Бог, осуждения. Он взял себе сигарету, сам себе подкурил и, прокрутив между пальцами зажигалку, с выдохнутым дымом оставил для Вайлет краткое: — Не знал, что ты куришь. — Иногда. Особо врать она не умела. Но не договорить там, приврать тут — более чем была способна. Вайлет иногда курила, да, иногда, когда ей нужно было не начать задыхаться от близости самого Эмбри Колла. Тот продолжил движение, обогнав девушку. Молчание между ними возобновилось. Пока ветер разворачивал выдохнутый Вайлет дым ей в лицо, Эмбри делал быстрые затяжки, все время дергая носом. Табак весьма удачно сплелся с дождливой лавандой. Колл подумал, что такое потрясающее сочетание ничего не испортит. Выйдя на пустынную дорогу, рассказывающую историю бедной резервации в каждой яме и трещине, Вайлет подошла к своему мотоциклу. Подарок отца. Тот научил ее ездить. Сегодня Хэмиш был на срубах. Потом планировал отправиться на ночную рыбалку с Гарри и Билли. Они отдохнут, выпьют, проведут вечер в приятной компании. Потом разойдутся. Кто-то по домам, а кто-то не на шутку. — Тебе, эм… — опять Вайлет забывала родной язык. — Тебе точно не холодно? — Точно. Эмбри отвечал ей без эмоций. Кратко и четко. Стояли они возле мотоцикла девушки. Такой транспорт ей подходил также, как Эмбри подходила его новая жизнь. Он не сдержался и хмыкнул, когда Вайлет уронила свой шлем. Поднимала она его с красным лицом и очередной нервной улыбочкой. Колл облокотился на мотоцикл. Ждал, пока девушка скроет свою короткие волосы за пластиковой безопасностью. Короткие волосы… Вмиг взгляд Колла прояснился. Стало интересней взглянуть на Вайлет еще раз. Как в первый раз. Он без зазрения совести пожирал девушку взглядом, пока она отвечала на звонок отца. Большой и безопасный шлем выглядел на ней нелепо. А под ним — короткие черные волосы, едва прикрывающие уши. Прямые и гладкие. Брови у нее густые, будто профессионально прокрашенные краской. Кожа не красная, ведь она не истинная краснокожая, а так, помесь. Помесь слегка смуглая, сверкающая ореховым цветом в круглых глазах. У Вайлет глаза олененка, выделяющие впалые щеки и слегка пухлые губы. И нескладная фигура, худая, с ногами в высокий рост. До обращения Эмбри — она почти догоняла его в росте, а теперь клевала носом в кадык. Такую рецензию он о ней составил. И емко подытожил — ничего. Даже симпатичное ничего. Ничего. Когда он с наслаждением сделал очередной вдох, вновь будоражась дождливой лавандой, то заметил, как Вайлет присела в седло мотоцикла и, не снимая подножки, опиралась одной ногой в асфальт. Эмбри перевел взгляд на ее руки, сжимающие руль. У Вайлет были длинные ногти. Она точно хотела пропищать что-то нечленораздельное, но Эмбри прервал. Он поступил абсолютно бессовестно. Перед такой ослепительной улыбкой следует выносить с десяток предупреждений. — Можно я поведу? Вайлет кивнула и слезла с мотоцикла. Топталась и смотрела, как Эмбри присаживается, разминает пальцы и плечи. Ей думалось, что он счел потешной девчонку, положившую глаз на мужской мотоцикл, а не на какой-нибудь женский жучок. Но точно она не знала, о чем он думал. Это было неважно. Эмбри с ней разговаривал. Он был к ней близок так, как никогда раньше. — Садись. И опять улыбался. А Вайлет опять кивнула. Пока она присаживалась в пассажирское седло, уловив перед этим тихий хмык, Эмбри продолжил отдаваться новообретенному удовольствию. Дышать, дышать, дышать. Он до наступления ночи не покинет этот запах. Ни в коем случае. Или… покинет? Он же едет домой. А Вайлет поедет к себе домой. Эмбри развернулся к девушке так стремительно, что у него хрустнула шея. Но это мелочи. Все кости в квилете хрустели с одной мысли, что ему придется бросить дождливую лаванду. Вайлет порадовалась своему нелепому шлему. Но побеспокоилась, что он взорвется ее пылающим румянцем, вспыхнувшим, пока Эмбри говорил: — Слушай, а у тебя еще есть дела? — не дожидаясь ответа, он продолжал. — Если нет, то давай проведем время вместе? Посмотрим какую-нибудь киношку? Просто у меня все друзья заняты и мы, ну… Можем пообщаться. Раз у тебя отец на срубах, то ты дома одна. Поехали тогда к тебе. Что скажешь? Вайлет засверкала. Хорошо, что солнце уже утопало в закате. Ведь могло взорваться от зависти к влюбленной девушке. Она опять лишь кивнула, но потом пожала плечами. Жест вышел непринужденным. Мол, да, Эмбри — проведем время вместе, но для меня это ничего не значит. Я в мыслях уже не перевезла все свои вещи в твой дом, не подумай. Но, когда Эмбри оставил для нее очередную улыбку, развернувшись к рулю, Вайлет все равно понастроила себе золотых гор. После киношки они могут поцеловаться. Да. А после поцелуя станут парой. Да, да! — Держись за меня. Слетишь. Вайлет очнулась. Тут же захотелось отвесить пощечину своему пылающему лицу. Ее надумки стремительно перерастали в выдумки. Собраться, собраться. Широкая улыбка Эмбри вызвана лишь неожиданной общительностью, а широкая улыбка — всего лишь зубы. Она быстро обвела его крепкое тело руками, отдавшись мурашкам. Но дернулась. Вместе с Эмбри. Ведь тот тоже — дернулся. — Эм… — кажется, что они стали чуточку ближе в неспособности складывать слова в простые предложения. — Ты просто очень теплая. Ее лицо точно покраснело еще больше. Она очень теплая. А вот Эмбри — горячий. Очень горячий. Но был непозволительно близко, потому ей пока не стоило ни о чем думать. Лишь наслаждаться моментом. Вайлет чуть придвинулась, пока Эмбри включал зажигание. Мотоцикл начал движение в сторону ее дома. Еще одна причина для радости. Эмбри помнил, где она живет. Хотя приходил к ней всего раз, со своей мамой. В далекой и совсем юной жизни. Эмбри вел мотоцикл как заядлый гонщик. Но снизил скорость, едва сердце Вайлет застучало быстрей. И за его спиной она словно скукожилась от страха, раз ее руки ухватились за него крепче. И это было объяснение тому, отчего Эмбри резко дернулся. Когда его коснулись теплые ладони — по телу прошел разряд. Щекоткой обладало, казалось, каждую клеточку тела. Мотоцикл Вайлет вез хозяйку, с любовью всей ее жизни, и никто из них не подозревал, что они сошлись в одном мнении. Никакая дорога не имела значения, кроме того, куда она их вела. Вайлет — к времяпрепровождению с Эмбри, а Эмбри — к запаху дождливой лаванды. У них не выгодная сделка. Ей нужны все его частички, а ему лишь малая часть. Дом Беркли был похож на все дома в резервации. Он пах бедностью и нуждался в нешуточном ремонте. Жилища индейцев терялись в великолепной природе резервации, но деньгами та не закидывала. Вайлет слезла с мотоцикла и невольно кинула взгляд на разбитое окно, из которого выглядывала маленькая гостиная. Чувство стыда окатило ее моментально. Вроде как, она не была виновата за пустой кошелек отца, да и у матери Эмбри был такой же. Все квилеты и полуквилеты были неудачниками. И, если Эмбри, встав с мотоцикла выглядел непринужденным, то он с этим смирился. Вайлет натянула улыбку, угадав с размером — не треснула. Кивнув рукой на вход, она выдала: — Вот тут заходить. Дошло до нее сразу. Но Эмбри не пустился в язвы касаемо такой дикой растерянности, а лишь в очередной раз улыбнулся. Парень добро улыбался. Он оскалов не носил. Пока ноги несли красную хозяйку в дом, Эмбри специально замедился, а следом ненадолго приостановился, пока девушка боролась с замком. Ключ ей было не вставить. Словно он протестовал, докладывая, что такой трясущейся рукой Вайлет никогда его не держала. Эмбри было все равно. Абсолютно. Когда Беркли все-таки лопнет, он этого может и не заметить, если дождливая лаванда останется. Колл нюхал, нюхал. И волк внутри него вилял хвостом, фырча. Они зашли в дом, остановившись в гостиной. А потом Вайлет вернулась в прихожую, где стянула куртку и кроссовки. Девушка все разложила по своим местам. Кроссовки на этажерку, куртку на вешалку, очередной румянец на ее бедные щеки. Она пригладила короткие волосы, убрав пару прядок за ухо и вернулась в гостиную. Эмбри вальяжно расположился на диване, закинув руки за голову и сомкнув веки. Выдох застрял в груди Беркли. Ей жаждалось скрепить их хотя бы дружеское общение неразрывными узами бесконечных разговоров. Первая любовь ничего не видела дальше своего носа. В ней не было ничьих поведанных историй о не лучшей репутации шайки Сэма. Он игнорировал неуместный вид Эмбри. Всему и сразу оставлял емкий посыл на три буквы, когда сердце влюбленной Вайлет вновь делало тройное сальто. Эмбри чуть напрягла затянувшаяся тишина. Он открыл глаза и увидел, как Вайлет приросла к углу дивана. Ее засосал свой телефон. Из его динамиков Эмбри слышал знакомую и бодрую мелодию. — Змейка? — Да, — быстро ответила она, подняв глаза. И еще быстрей «змейка» оказалась ненужной. Убрав телефон в карман черных джинсов, Вайлет загуляла пальцами по краю приталенной белой футболки, относительно смело заглядывая Эмбри в глаза. Тот почувствовал неожиданное смущение. Вдруг посмотрел дальше и понял, что с Вайлет нужно было, как минимум, поговорить. Разум предал, не подсказав ничего адекватного. Девушка услышала: — Как дела? Захлопав ресницами, она не отвечала. И дальше слов не последовало. Эмбри услышал тихий смешок и тогда сам, улыбаясь, выдал такой же. Парень неловко огладил затылок, а Вайлет вернула пряди за ухо в резком движении. Это был опасный маневр. Он защекотал Эмбри нервы. Понес за собой просто фееричную вспышку дождливой лаванды. Колл просто в ней утонул. И, громко вздохнув, не сдержался и вымолвил: — Точно не помнишь название духов? Вытянутое в непонимании лицо Вайлет отвечало на его вопрос. Тогда Колл добавил: — Просто ты правда очень вкусно пахнешь. Может у тебя гель для душа или шампунь с запахом лаванды? — Эм… — на странный вопрос требовался странный ответ. — Я не знаю, честно, как… Как пахнет лаванда. Эмбри скривил губы. К нему вовремя пришла мысль, что он заводит разговор не в ту степь. Еще слово Вайлет о ее запахе, и та может прогнать его ссаными тряпками из дома. Поэтому Колл поступил мудро и, вдохновившись какими-нибудь романтическими комедиями, попросил: — Расскажи что-нибудь о себе. Ну, что любишь, например, чем занимаешься. Есть ли какие-нибудь хобби. Мы же с тобой особо не общаемся. Эмбри просто нужно было остаться с Вайлет подольше. Ведь она так пахла. И так… успокаивала. Рядом с ней он словно вновь жил свою старую жизнь. Душе его было прекрасно. Экстатически, превосходно, благодатно. Хотелось прижать Вайлет к себе и слиться с ней в одно целое. Грудь Вайлет трепетно затеплилась, отказываясь выпускать воздух. Запоздалая речь из нее вышла тихой и сбивчивой. Так, как нужно, чтобы Эмбри ее ни в чем не заподозрил. — Ну, эм… Не знаю. У меня дедушка был шаманом, как папа недавно рассказывал. Вот. Буду на днях изучать его записи, учиться, может, чему-нибудь. Вот. Мотоцикл папа подарил новый. Старый про… Продал. Такой сделал мне подарок на… на… на первое сентября. И, вот… Я люблю фотографировать, ну, раз ты… Раз ты спросил, какое у меня хобби, Эмбри. В школе я тоже хожу с камерой, часто. Может, ты видел, когда мы разго… Разгова… Разговаривали. Эмбри ощерился в улыбке. Не смог себе отказать в таком удовольствии. Под смущенным лицом Вайлет, близкому к градусу кипения, его мужское эго вдруг приятно зачесалось чувством собственной значимости. Да, до него дошло. Эмбри сложил дважды два. Вайлет он нравился. У него появилась просто великолепнейшая причина не только остаться сегодня на подольше, но и впредь навещать эту девчонку почаще. Тепло, спокойно. Хорошо, хорошо. Так хорошо, будто так хорошо не бывает. Эмбри развернулся к Вайлет всем телом, закидывая руку на спинку дивана. Он заметил, как в коротких секундах Беркли выпрямила спину. Парень, продолжая улыбаться, честно сказал: — Я видел тебя с камерой. Помню, как ты сфоткала Лейхота, а он потом за тобой бегал и требовал полную фотосессию. К концу речи Эмбри потерял улыбку. И Вайлет тоже. У них обоих к Полу было не мало вопросов. У Эмбри он мастерски играл на всех нервах, а Вайлет не давал прохода. Школу Пол, по примеру Эмбри, полгода назад оставил на целый месяц. Ныне он появлялся в ней не чаще раза в неделю. С таким видом, будто его заставляли. Наверное, так и было, подумала Вайлет. И добавила, что ходил Пол по школе с довольным лицом только потому, что она попадалась ему на глаза. Пол странно смотрел на Вайлет. Но говорил… Приятные вещи. Для нее они были приятны. Она становилась какой-то принцессой, слушая одинаковое: «Погнали на свиданку.» Удивительно, но данное предложение, поданное столь изысканно, заставляло сердце Вайлет трепать, как крыло бабочки, попавшей под ураган. Наверное, она чувствовала себя какой-нибудь Золушкой, внезапно облаченной в хрустальную туфельки, а не в потрепанные кеды. Только вместо феи-крестной — Пол, повторяющий, как заведенный, свою мантру о свидании. Вайлет, безусловно, не была ослеплена потоком его красноречия. И, даже если за его словами скрывались целые тома невысказанных чувств, оды ее красоте и уму, просто облаченные в столь лаконичную форму, она лишь довольствовалась чувством хоть какой-то значимости и только. Вайлет Беркли была из той породы, которая всегда лежала у всех в кармане для того, чтобы стать удобной. Поделиться ручкой, дать списать домашку, позволить прокатиться на ее мотоцикле. Подругу Беркли себе завела подходящую. Они с Ким в школьных буднях слиплись в серый и непримечательный комок незаметной посредственности. В общем, Вайлет утонула в мыслях о Поле и даже пошла дальше. Эмбри вновь попался под взгляд олененка и, дернув уголком губ, тоже выплыл из бездны гребаного Лейхота. Он их даже объединял, как бы иронично это не звучало. Темы для разговоров иссякли. Эмбри молчал, и Вайлет молчала. Для Вайлет в этом парне всегда было что-то такое, отчего хотелось подойти, вжаться в тело и приподнять голову за подбородок, шепнув в самые губы: «Я пришла, я с тобой.» Никогда она этого не скажет. Слишком велик риск, что Эмбри просто подотрется таким щедрым предложением. Когда он защелкал перед ней пальцами, Вайлет проморгалась и вернула свои пальцы к непослушным прядкам, отказывающимся держаться за ухом. Эмбри опять улыбался, с какой-то терпеливостью говоря: — Выбирай киношку. Мне все равно, что смотреть. — У нас много дисков. Папа недавно был в Порт-Анджелесе и… Эм… Вайлет прервалась, уже сидя возле DVD. К ней постучалось желание поинтересоваться у Эмбри насколько ему было интересно слушать ее истории. Перехватив внимание девушки, Колл дернул бровью. Приглашение она поняла, продолжая: — В Порт-Анджелесе он купил диск с крутым фильмом. Я уже посмотрела, но мы можем пересмотреть, потому что он крутой. Крутой фильм, новинка в этом году. Мне понравился. Посмотрим? Этот… Крутой фильм. В молчании, достаточно ехидном, к щекам Вайлет опять прилип предательский румянец. Она догадывалась почему Эмбри не отвечал на ее треп. Ей бы самой не очень хотелось лазить по зарослям чужой глупости. Больше ничего не говоря, она нашла диск с четырежды крутым фильмом. Пока на экране проносились заставки бесчисленных студий, Вайлет сидела подле Эмбри. Интереса на его лице было, примерно, около нуля. Но он спросил: — Что это за настолько крутой фильм? Свой подкол он сопроводил очередной улыбкой. — Парфюмер. Парфюмер… История одного убийцы. — Многообещающе, — иронично-бесцветно произнес Эмбри. — О чем он? — Если вкратце, — чуть призадумавшись, Вайлет ответила. — История о человеке, который был одержим чужими запахами. Интересно, правда. Правда, правда. Эмбри завис. И когда в его ушах перестали звучать помехи от такого нелепого стечения обстоятельств, он с хрипом вымолвил: — Звучит реально интересно, Вэй. Дополнительно Эмбри в этих словах уверовала новая вспышка дождливой лаванды. Вайлет забралась на диван с ногами и приобняла коленки. Они смотрели кино. Крышесносный сюжет, великолепные актеры, атмосфера мрачности и загадочности. И все стало для обоих абсолютно побоку, пока Эмбри — нюхал, а Вайлет наслаждалась таким шансом провести с ним время. Вчера она пялилась в унылость серых будней, а сегодня — такое! Кино шло. Все время ей хотелось тысячу раз сжать его руку, и тысячу раз она удерживала этот порыв. Руки Эмбри тоже чесались. Его захлестнуло такое же желание тогда, когда запах Вайлет стал не просто топить в приятных эмоциях, а подстрекать к чему-то… К чему-то… Интимному? Он взмел на нее взгляд. Ореховые глаза девушки прилипли к экрану. Эмбри пользовался своим выгодным положением. Она его манила. Теперь жажда наслаждаться ее запахом переросла в настоятельную потребность коснуться. Хотя бы кратко, мимолетно. Пальчиком в тонкую талию, обтянутую белой футболкой. Да, у нее тонкая талия. Эмбри вдруг заметил. Он понял, что поймал ступор, когда Вайлет тихим писком задала вопрос: — Набиваете символ нашего племени? Поймав ее глаза на своей татуировке, пропитанной его мистической сущностью, Эмбри ответил. И понял, что не узнает свой голос. — Да. — А… А зачем? Ну, папа говорил, что вы, это… Защитники. Наши защитники, да, а тату… Тату обязательно? Одно Колл точно уяснил. Своей удушающей неловкостью Вайлет отныне прибавляла пару миллионов к его настроению. Глаза квилета сверкнули озорством, а голос перешел в открытый сарказм: — Да. Бьем тату и защищаем вас от монстров и демонов. Можешь тоже набить такую тату, Вэй, и вступишь в наш отряд супергероев. — Заманчиво, — она посмеялась, но вскинула ладони, выдавая хрупкую беззащитность. — Я провалюсь на первом же задании. Против меня сговорится даже попутный ветер и унесет раньше, чем я пригрожу нарушителю нашей мирной жизни. Эмбри тоже засмеялся. У него с Вайлет воцарилась идиллия. Оказывается, она могла выдать что-то сносное. И даже перестала особо краснеть. Веселила девчонка. Большего от нее не требовалось. А когда она улыбнулась, но в этот раз обнажила зубы, прихватив и душу, Эмбри заворожился. Ух ты. У нее неплохая улыбка. И она тоже его манит. Вблизи Вэй у Эмбри запоздало просыпались гормоны. Пубертат раскрывался в истинном свете. Но все испортилось моментально. Звук пришедшего уведомления на его телефон пролез без приглашения. Вайлет вернула глаза к экрану, а Эмбри, прочитав сообщение, быстренько взмел на ноги. Он не смотрел на растерянную девушку. Это было мудрое решение, чтобы она не испугалась его перекошенного лица. То ли гнев, то ли боль. Или все сразу. Как сообщение Квила, кричащее в оба уха Эмбри, что он никчемный. Никчемный и послушный щенок в ногах господствующего Альфы. Что там проорал, верней, написал Атеара?

«Окей, Эмбри. Как скажешь. Игнорируй, игнорируй. Жаль, что в глаза нам с Джейкобом не мог посмотреть и прямо послать нахуй. Столько лет дружили и на тебе, здрасте! Нашел себе друзей получше! Как знаешь! Когда загремишь с этой дурной компашкой за решетку, вспомни, что мы хотели тебе помочь. Сучара!»

— Все… Все хорошо? — Да, просто… Блять, — Эмбри прикрыл ладонями лицо. Чтобы добросердечная Вайлет не пролезла в его душу. Но она обнажилась. Совершенно случайно и никак не намеренно. — С Квилом посрались. Если вкратце. Прислал смс-ку. Все атомы и молекулы в Вайлет развернулись в сторону поддержки Эмбри. Она повернула к нему голову и сделала голос громче, говоря от своего сердца: — Потом помиритесь, Эмбри. Но, если нет, то у тебя будут еще друзья. Но, думаю, что у вас все будет хорошо. Вы же с пеленок вместе. Ты постоянно с ним и Джейком шутливо дрался, и вас троих все время наказывали учителя. У вас крепкая дружба. Эмбри держал молчание. И ненужный фильм на экране, казалось, тоже затих. Вайлет быстро пожалела о своих словах. Судя по озадаченному лицу Колла, они свелись к пустому месту. Но нет. Просто Эмбри опять воспользовался знаменитой привычкой всех живых — подумал. И понял, что сам не понял, как показал ей одну из своих ран. А потом дополнительно понял, что теперь она смотрела на него по-другому. У Вайлет теплый взгляд. И даже значимый. Эмбри ответил ей улыбкой и кивком, в благодарность. Вайлет опять терроризировала непослушные прядки. Девушку искренне радовало, что ее подбадривающие волны и бури не пролетели над Эмбри со свистом. Все у этой троицы будет хорошо. Обязательно. Пока они продолжали смотреть кино, в изящном молчании, Вайлет думала и думала, посоветовать ли Эмбри тоже отвлечься на какое-нибудь хобби. Или увлечь себя чем-нибудь левым. Вот когда Беркли грустно, то она слушает музыку. Да и без грусти слушает. Точно. Вайлет без музыки не может. Кто знает, что бы она без нее делала. В музыку всегда можно было завернуться, как в теплое одеяло. — Покажи, где у вас ванная. Голос Эмбри ударил по мозгам. Чересчур громовой и неожиданный. Кивнув, Вайлет встала с дивана, уходя на второй этаж. Бедная и неудобная планировка дома. Зато в резервации их дом — единственный с двумя этажами. Чтобы было удобно тревожиться в разных плоскостях. Пока она вела за собой хвостик Эмбри, тот тяжело дышал. Много-много новых, неожиданных и пикантных мыслей словно хулиганили в его желудке, вырисовывая стенки непристойными надписями. Вайлет хочется коснуться. Вайлет хочется потрогать. Вайлет хочется поцеловать. В любом порядке, но все и сразу. Эта дождливая лаванда. Она так пахнет! Как же она пахнет! Уже стоя у раковины и ополаскивая лицо, Эмбри подумал отправить крик о помощи мудрому Сэму. Очень странно, что он не ощущал настолько сильного притяжения, как описывал Вожак, но все остальное сходилось тютилька в тютильку. Вайлет успокаивала. Горячила. Будоражила. Но окончательно в его черепушке не поселилась. Он точно не приговорен. И точно растерян настолько, насколько это вообще возможно. Желание неожиданно ополоснуть лицо, как ни в чем не бывало, во время просмотра кино, Вайлет восприняла без вопросов. Но она зависла на пороге, опираясь на дверной косяк. Ее скрещенные за спиной руки подрагивали. Девушка беспокоилась за свою первую любовь. Очевидно, что дела в его жизни шли неважно. А еще Беркли удивило, что Эмбри вообще не смотрелся в зеркало. Вот если бы она видела то, что видел он, то обязательно… Хотя, нет. Абсурд. Вайлет чуть слышно цокнула на саму себя, но все равно удосужилась скупого внимания Колла. Но правда. Откуда она знает, что он видел в зеркале? Фильм закончился в гробовом молчании. Взяв себя в руки, взяв в кулаки врожденную робость и игнорируя красные щеки, Вайлет поразительно уверенно вымолвила: — Слушай, Эмбри, когда вернешься в школу, то я могу тебе помочь догнать программу. У меня в этом году пока выходит высокий балл по всем предметам. Эмбри посмотрел на нее с серьезностью. Вайлет поспешно отвернулась. Такое чувство, что он воспринял ее достижение как личное оскорбление. Видимо, что так. Раз ответил не в тему: — Можно у тебя чаю выпить или кофе? Лучше кофе, в мыслях добавил он. Прекрасный напиток. Он ему подмигнет перед выходом из дома, пожелав сил на ночном дежурстве с Лейхотом. — Есть кофе и чай. Еще сок, морс. Папа варил на днях. — Давай кофе. — Хорошо, — ей пришлось улыбнуться. Это прекрасно выгоняло из Вайлет неприятное чувство того, что она лезла, куда не просят. Вроде вид уже намекнул, что он откатил их неожиданные отношения к нулю. Но все равно она одарила его такой щедростью. Фыркнув себе под нос, Вайлет поднялась с дивана. Она совершила привычный для себя порядок влюбленной дурочки. Споткнулась на ровном месте, упав в руки Эмбри. Тот никак не прокомментировал данную неожиданность. Но, когда Вайлет попыталась встать, то нет. У нее не получилось. Руки Эмбри легли на ее талию. Жар от больших ладоней слегка обжигал сквозь белую футболку. Вайлет потерялась. Он был так… близко. Его дыхание скользило по ее шее. Как хорошо носить короткие волосы. Они не пресекали ее трепетные чувства к этому парню. Сердце пропустило пару важных ударов. И тогда Эмбри хриплым шепотом сказал: — Давай я сделаю кофе. — Окей. Пусть Эмбри делает, что хочет. Все, что хочет. Ему так положено, потому что он великолепен. Но Вайлет промолчала. В ответ ей нечего было ему предложить, кроме собственного смущения. Но девушка шевельнулась, когда противное время неслышно затикало с напоминанием, что на его коленях она уже сидит, как у себя дома. Вайлет обернулась на Эмбри. И, помахав разуму ручкой, прилипла взглядом к парню получше. С упоением и желанием высмотреть до дыр. Но он смотрел на нее также. Его взгляд… Тягучий и жгучий. Как напалм. Возбуждение вылетало из его глаз молниями в ее сердце. Эмбри тоже не мог выдавить из себя ни слова, настолько его будоражил запах Вайлет и тепло ее кожи. Он увел одну ладонь на открытое запястье. Какая тягостная пытка не коснуться этой девчонки лучше. Не понаставить следов на каждом сантиметре тела. — Я… Я люблю тебя, Эмбри. Это признание, прилипшее к ней на долгие годы, Вайлет выдала необдуманно. Неконтролируемо. Эмбри не отвечал. Он гладил ее запястье так по-хозяйски, словно всегда этим занимался. — Ты меня… меня… слушал? — Угу. Вайлет спрятала глаза, вновь заливаясь красным. Да, несомненно. Эмбри ее слушал. И даже все записал. Ногой за правым ухом. Эмбри сомкнул веки. Вайлет… Какое красивое имя. Вайлет. Вайлет. Вайлет. Руки Эмбри легли по швам, когда Вайлет опять убрала прядки за ухо. Очередной взрыв дождливой лаванды. Моментально парню захотелось вернуть свои руки на место. Взяться за ее тело, как за дверную ручку. И открыть, заходя глубже, пробираясь туда, где он ощутил бы большее чувство трепещущего блаженства. Эмбри хотелось отдаваться ему без остатка. В своей нынешней жизни он ничего не мог контролировать. Только себя… Себя. Хотя бы — пока. Эмбри поцеловал Вайлет. Неизвестно, как у нее обстояли дела на личном фронте — ведь парню всегда было на это по барабану, но у него еще не было поцелуев. Девчонки не избегали. Он сам ими не интересовался. Строгие шестнадцать лет Колла признавали только компьютерные игрушки, смешные киношки, гулянки с Квилом и Джейком. Для девчонок места не было. С ума сойти, что он упускал. Какими же приятными оказались поцелуи. Вайлет полностью поддерживала это мнение. У нее не было киношек, гулянок и игрушек. Только Эмбри Колл. И сегодня он ее целовал. Целовал! Диван в этой гостиной — лучший в мире диван, в лучшей в мире гостиной, в самом лучшем мире! Когда Эмбри отстранился, выравнивая дыхание, на какое-то время он замер. Очнулся. И снова замер. И тогда в голове его что-то щелкнуло. Все беды и напасти стали неважными и ненужными. Весь мир Эмбри сузился до размера одной Вайлет. Он снова коснулся ее губ, и она ответила. Вайлет околдовывала. Тепло ее бархатной кожи на ключицах, запястьях и шее Эмбри дурманило, затемняло взгляд для всего, что было вне радиуса этой девушки. В затянувшемся поцелуе, в котором Вайлет подарила ему тихий стон и провела ладонью по опухшим губам, когда губы Эмбри их покинули, тот рвано рыкнул. И повалил ее на диван, прижимая горячим телом. Вайлет. Вайлет. Вайлет. Волк был в восторге. Он целовал дождливую лаванду, со всем возможным жаром, какой только мог присутствовать в подростке, задыхающимся от проснувшихся гормонов. Вайлет продолжала принимать его поцелуи, отвечала с таким же пылом. Ладони Эмбри пролезли под ее футболку. Любопытное наблюдение. У девушек очень мягкая грудь. У Вайлет очень мягкая грудь. У нее размер второй, наверное. Или, если точней, именно тот, который удобно помещается в его больших ладонях. Какое у Вайлет хорошее тело. Сумасшествие. Все ровно и гладко. Тепло и нежно. Эмбри упивался ее шеей, чувствуя, как кулаки Вайлет безуспешно стучат по его груди. Она что-то говорила. Зачем? Пусть просто будет рядом, пусть пахнет дождливой лавандой, пусть теплит его сердце одним своим существованием. — Прекрати… Прекрати! Хватит! У Вайлет приятный голос. Низкий, тягучий, как соблазнительная дымка, окутавшая ее ореховые глаза. Что говорит эта девушка? Эмбри подумал, но думал недолго. Он опять поймал ее опухшие губы. Даже вкус табака прожигал его легкие. Но на Вайлет было слишком много одежды. Ей не нужны футболка и джинсы. Зачем они ей? — Нет! Нет! Хватит! Ее тело великолепно скользило по мягкой обивке дивана. Эмбри слышал, как сердце девушки билось везде и сразу. Этот звук отдавался у него в висках, еще больше разжигая кровь. Сладость ее кожи, которую он ловил языком на мягких холмиках и дрожь в ее руках, которые он зажал над ее головой, вместе сочетались отлично. Вайлет вся его. Вайлет выгоняла все дурные мысли из его головы. Им нужно было стать ближе. Еще ближе. — Бо-о-о…. Больно… Больно! Какая она узкая. Потрясающе. Такая узкая, идеальная, будто созданная чисто под него. Ее внутренние стенки сжимали его член. Эмбри двигался рвано, грубо, и иначе никак, пока они бились сердцебиениями. Но у девчонок странный организм — внутри Вайлет было очень влажно. Воздух пах девственной кровью, но, вроде, ее должно быть меньше? Или нет? О чем он? Опять Эмбри не понял в криках Вайлет ни слова. Но хорошо, что она кричит. Он в порно видел, что девчонки всегда кричат, когда им хорошо. Значит, Вайлет хорошо. И ему хорошо. Как же хорошо! Пропитанная оргазмом каждая клеточка тела Эмбри вынудила его громко простонать, выгнувшись. Его обдал дополнительный жар. Собственный мускус перемешался с дождливой лавандой. Это было великолепно. Вот почему люди занимаются сексом. Он стал для Эмбри лучшим успокоительным. Стараниями Вайлет Беркли. Да и доброе дело Эмбри сделал. Ведь он ей всегда нравился. Когда перед глазами перестали плесать мушки, Эмбри сощурился. Он приподнялся на локтях и заглянул в лицо Вайлет. Опять оно красное. А глаза ее — мокрые, опухшие. Какие-то… Побитые. Странные. Эмбри невольно расширил свои. Их зрительный контакт был напряженным. Вайлет смотрела на Колла таким взглядом, как будто изучала для себя новый и неприятный зоологический вид. Смотрела как на животное. — Убирайся… — Что? Вайлет сказала, что она его любит, и что он разорвал ее в клочья. Но Эмбри писк не понял. Его разум все еще отказывался работать нормально. Только внутри начало гложить чувство чего-то нехорошего. Отпустил экстаз — проступала ясность. И по-другому не бывало. Пока он сидел на диване, натянув шорты, Вайлет занималась своими делами. Они стали Коллу интересны, когда он протер ладонями мокрое лицо и, довольно вздохнув, обернулся на девушку. Поразительное открытие — ушат холодной воды приводит в себя лучших приказов Вожака. Эмбри открыл рот, вцепившись ладонями в обивку дивана. Раздался треск. Либо ткань, либо нервы. Колл наблюдал, как Вайлет перед тем, как спешно натянуть на себя футболку, явила на спине отметины его пальцев. Они стали синяками. Будто Эмбри облил их предварительно краской. Как рисунок. — А… Для хоть какого-то спокойствия Эмбри сделал громкий вдох. Хотел унюхать дождивую лаванду, а наткнулся на мину и подорвался. Кровь. Воздух пропитался свежей кровью и, когда Вайлет привстала, в бреду на его глазах натягивая джинсы, Колл понял. Все понял. Резко сомкнув веки, Эмбри взмел на ноги. Что за… Что за… Он настолько сорвал своего волка с цепи или… Или настолько поплыл именно человеком? Вопросов было масса. И глубочайшее сожаление к одевшейся Вайлет, когда та на него взглянула и вскинула пальцем на выход. Эмбри забегал глазами по гостиной. Нигде не было расписано нужных извинений или собственных оправданий. Что можно было сказать? «Прости, что я так отдался дикому блаженству в твоем обществе, спустя долгое время нескончаемой тьмы, и так потерялся, не видя и не слыша ничего?» Пойдет? Прожует или сплюнет? Поперхнется или подавится? Не гадая, Эмбри опрометью бросился из дома. Он извинится. Обязательно извинится. Да. Как-нибудь. Как-нибудь… Вайлет сморщилась от боли во влагалище, опрокинувшись на диван. Она сидела вполне ровно. Два пустых глаза на ее лице ушли куда подальше, закатились под черепушку и скрылись в сладких фантазиях, что ничего этого не было. Но не помогло. Она открыла рот, трясясь и запрокинув голову. Беззвучный крик, сухие слезы. Вайлет подняла бы тревогу для вернувшегося отца, громко поздоровавшегося из прихожей. Но она только подорвалась с дивана и перед тем, как убежать к себе, бегло осмотрела место катастрофы. Всю кровь, сперму и соки она унесла с собой. Папа не увидит. Папа не расстроится. Вайлет — папина дочка, она по-другому не может. В своей комнате ей хотелось что-то сказать. Но слов не было. Ее лишили голоса преданность и любовь. Любовь. Вот эти… Разбитые и скрытые осколки. Под сплошным пепелищем.