Глава IV: Прекрасное далеко.

— Просишь помочь меня отношениям, основанным на страхе и недоверии? — Да. — Когда и где? И таким образом Вайлет и Ким оказались в библиотеке после занятий. У Беркли было великолепное алиби. Ныне для нее Эмбри помечен красным крестом вместе с остальными парнями, всеми существующими. Вайлет прикрылась такой психологической травмой, а Ким, грустно вздохнув, не стала наседать получше. Искать подводные камни там, где они есть. Порой, рядом с Вайлет ей было страшно дышать. Лишний вдох и Беркли станет хуже. К тому же, когда до нее резко снизошел Джаред, пусть и помянутый добрым словом Вайлет, Ким регулярно о нем думала. Ее мысли, как рой назойливых мух, постоянно возвращались к этому парню. До занятий с Эмбри оставалось недолго. Библиотека была пуста. Индейцы резервации находили себе занятия по интересней, а Ким и Вайлет и раньше не портили себе репутацию, проводя время за обделенными книгами. Когда Конвеллер подала голос, прекращая бездумно гулять карандашом по блокноту, Вайлет дернулась, поднимая глаза от своих конспектов по биологии. — Ты могла отказаться подтягивать его по учебе, лапа. Чтобы не напрягаться лишний раз. Прискорбно Ким отметила, как Вайлет сгорбилась, буркнув под нос тихое: — Знаю, но я согласилась раньше. Поздно отступать. Все хорошо, Кимми, — глаза Беркли залились теплом, упав на грустную Конвеллер. — Ты же будешь рядом. Ким кивнула. Она продолжила витать в мыслях о подруге, привычно негодуя, как Джаред появляется в них без спроса. Вайлет достала из рюкзака учебник по биологии и, кинув взгляд на Ким, стыдливо куснула губу. Возникло у нее ощущение, что у подруги может выйти сказка. А Беркли просто берет ее под одну гребенку. Мол, раз ее так смешали с дерьмом, то и с Ким произойдет то же самое. Нужен был еще один личный разговор. И Ким в нем ожила. Даже ее щеки залились красным, здороваясь вспыхнувшим гормоном радости. — Слушай, если хочешь с Джаредом встретиться, то, не знаю… Встреться. — Но ты же мне говорила другое, — Ким быстро нахмурилась. Когда на вопрос нет правильного ответа, существует только один честный выход из ситуации. Промолчать. И Вайлет промолчала, проводя ладонью по обложки учебника. Ким отвела глаза, словно заговорив сама с собой. — Просто боишься? Что он тоже окажется плохим? — молчание Вайлет все отвечало. — Поняла. Спасибо за беспокойство, лапа. На самом деле, мне интересно сходить с ним на свидание, чтобы выяснить, насколько оно будет отличаться от моих фантазий. Ким воодушевилась, увидев одобряющий кивок Вайлет. Той правда понравились такие слова. Конвеллер трезво смотрела на мир, понимая, что уже сидит не в воздушном замке, а на почве реальности, по которой даже шаги Джареда могут пройтись не такими, какие она всегда фантазировала. — Не буду творить глупостей. Только свидание, киношка, разговоры. А там посмотрим. Знаешь, — Ким замешкалась. Прикусив губу, она вдруг сверкнула мокрым блеском в черных глазах. — Я понимаю, что для тебя это больная тема, лапа. Но меня разорвет, если я не поделюсь, что могу с ним ограничиться только сексом. Он очень… хорош. Вайлет расширила глаза. Ей тело смущенно намекнуло, что хотело бы грохнуться в обморок. Она сжала кулак. Пусть только попробует. — Ты меня осуждаешь? — Нет, — честно ответила Беркли. Сначала стоило осудить саму себя за такие же давние мысли, а не Ким. Их подростковый возраст часто щекотал все гормоны. И глупо было спорить, что парни были действительно хороши. Очень хороши. Вайлет, укрыв глаза в своих конспектах, заключила разговор кратким: — Будь умничкой, Кимми. После чего библиотека утихла. На душе Беркли стало паршиво. Она крепко прижала ладони к глазам, не давая вырваться слезам. Может, это было эгоистично, но Вайлет не могла избавиться от гадкого чувства зависти, когда предполагала, что у Ким первый раз выйдет отличным. Без слез, истерик. Без синяков. И без такого будущего, в котором задыхалась Беркли. Спуск в преисподнюю начался в ту пятницу с безобидного вопроса: «Подвезешь?» Тогда на это согласилась невзрачная Беркли, а сегодня, надев побольше масок невозмутимости, в библиотеке сидела шлюха Ва-а-а-йлет, громогласно так провозглашенная Лейхотом. Может, он вскоре всех остальных убедит в своей правде. Ведь действительно. Кто, как ни шайка подростков-переростков, связанных дурной репутацией, не знают Вайлет Беркли лучше всех на свете? Вайлет прекратила перечитывать конспекты, когда ей пришло сообщение. Его обладатель прилепил к лицу девушки светлую улыбку. То ли бездна была уж очень глубокой, то ли летела Беркли уж очень не спеша, раз еще были какие-то просветы. Джейкоб не просто спас ей жизнь, а впредь контролировал, что она продолжается.

«Живая, Беркли?»

Писал он одно и то же, но каждый час. Вайлет хмыкнула, напечатав емкое согласие. У Эмбри оба бывших друга были отличными. Оба они влились в жизнь Вайлет и хоть как-то делали ее лучше. — Привет, Эмбри! — Привет… Это должно было произойти. Но все равно Вайлет недостаточно подготовилась, раз задрожала, заслышав голос парня. Девушка подняла голову, готовясь увидеть его озадаченное лицо. Ибо таким же голосом он поздоровался с Ким. Та явно подпортила ему малину. Эмбри точно рассчитывал на личную встречу, подальше от больших ушей Конвеллер. А Вайлет рассчитывала хотя бы на относительно здоровый цвет лица, а не на мертвую бледность. Они оба проиграли. И у Беркли причина была уважительней. Рядом с Эмбри она заметила эту прекрасную причину для нервного срыва. И тот, с предвкушением замерев на пороге ее внутреннего мира, дожидался, пока расширенные глаза Вайлет прекратят рассматривать огромного волка, вблизи Эмбри. Потрясающая картина. Если ей она казалась и на самом деле рядом с парнем не было мохнатой тушки, все равно, в будущем Беркли обязательно заимеет других неприятностей. Ким была в этой библиотеке очень кстати. Вайлет метнула на нее краткий взгляд, видя, как длинный язык подруги утянул Эмбри в какой-то разговор. Рот на его нахмуренном лице поддерживал. Беркли без лишнего внимания пожирала взглядом волка, вальяжно гуляющего вокруг стола. Наверное, он тоже был в шоке такому посетителю библиотеки. Вайлет сощурилась, когда волк остановился напротив нее, на относительно безопасном расстоянии. Он упал на задние лапы, морда склонилась, а из острой пасти высунулся язык. И волк зафырчал, не сводя глаз с Вайлет, которая забыла, как ей отвести свои. Медленно повернув голову на Ким и Эмбри, подальше от невозможного волка, Беркли удосужилась моментального внимания последнего. Он с вопросом дернул бровью, выдав в глазах заметное волнение. — Все хорошо, Вэй? — Да, конечно. После школы Вайлет нужно будет стать актрисой. Может, она даже ей родилась. Ни один мускул на лице девушки не дрогнул, когда она отвечала, а в это время волк, подобравшись к ее личным границам, улегся ей в ноги. Беркли чувствовала от него жар. Опустив голову, она нарвалась на глубокие черные глаза. Добрые, очень… Добрые. Вайлет не сдержала улыбки. Если это ее остановочка, то она оказалась лучше, чем девушка себе представляла. На улыбку волк ответил вновь высунутым языком и тихим, утробным фырчанием. Это было красивое создание. Вайлет подмечала на нем вкрапления черных пятен, раскиданных небрежными пушками по серой тушке. А на мокром носе проходилась черная полоса, продолговатая, цепляющая уголки острых глаз и огромную пасть. И он ластился в ее ногах послушным щенком. — Извини, что перебиваю, Ким, но ты будешь с нами заниматься? — Нет, у меня все хорошо с учебой. Я книгу буду читать. — А… Извини, я… Вайлет. Вайлет не отреагировала на Эмбри. Тот присел рядом и, растерянным от присутствия Ким, попытался добиться к себе внимания легким прикосновением к плечу. Тогда Беркли подняла на него глаза. Те отвечали, что девушка витает вообще в другом. Но Вайлет всплыла, когда волк исчез. Она успела заметить, как он окутался дымкой и, заскулив, растворился в спертом воздухе школьной библиотеки. Вайлет глубоко вздохнула, прикрыв глаза. Ее поведение отлично подстрекало Ким волнительно спросить: — Ты бледная, лапа, плохо себя чувствуешь? Вайлет нарвалась на такое же волнение в глазах Эмбри. Тот ей помог окончательно прийти в чувства, напомнив своей неуместной близостью, что волки — это неожиданно и негаданно, но прекрасно, но в ее существовании по сей день разгуливает этот парень. Натянув нервную улыбочку, Вайлет убрала прядку волос за ухо, ответив: — Немного. Заболеваю, меня немного мутит. Но не страшно, — она метнула взгляд на Эмбри, не отводя его. — Начнем с тобой с биологии. Он пожал плечами. Этот непринужденный жест докладывал, что ему все равно с чего начинать. Беркли кивнула, отвернувшись. Она собственную голову на отсечение могла поставить, что истинные планы Эмбри никакой учебы не касались. И что Ким в этой библиотеке сидела пятым колесом. Когда Эмбри заговорил, Вайлет на него взглянула. А потом поняла, что от такого смущенного лица и сбивчивого голоса было невозможно оторваться, даже если бы он вытворил дел похуже. И глаза парня отвелись на нее. — Вайлет, я бы хотел с тобой не только позаниматься, но и поговорить. О… о личном. Если ты не против. Наедине, если… Если можно. Пока пара растворилась в друг друге, Ким медленно закрыла книгу. Любовный романчик. Теперь такой же неуместный, как для Вайлет неожиданное притяжение между ней и Эмбри. Ким тоже его почувствовала. Сам воздух громко присвистнул и заулюлюкал. — Лапа, мне вас оставить? Вайлет тут же отвернулась, утонув вниманием в Ким. Спокойной она не выглядела. Больше обеспокоенной. Беркли помолчала какое-то время. Она всегда была нелепой, потому ей это далось легко. У Вайлет произошел сбой в принятии решений. Наедине с Эмбри она осталась бы только после лоботомии, в которой бы лишилась рассудка. А так, пока еще посещали здравые мысли, девушка смущенно куснула губу и буркнула: — О чем поговорить… — Ты знаешь. — Нет, не знаю. — Вэй, пожалуйста… — О, Эмбри, поняла. Ты просто упал на ровном месте, поэтому с синяками, да? Вайлет дернула бровью в непонимании. Эмбри сердито цокнул, покачав головой. Сидел он раздраженный с громкого голоса Ким, вмешавшегося в его тяжелые отношения с Беркли. Та вернула глаза на Эмбри, намереваясь выяснить, о каких невидимых синяках говорила подруга. Вайлет ахнула. Они не невидимые. Это ее зрение либо упало, либо не очнулось после невозможного волка, раз Беркли только сейчас все заметила. Да, на лице Эмбри были синяки. Под левым глазом красовался фиолетовый шедевр, а правую скулу украшала восхитительная палитра — от нежно-лимонного до глубокого баклажанного. На подбородке виднелась изящная ссадина, словно Эмбри решил проверить на прочность асфальт. — Что случилось, Эмбри? Упал лицом в кучу ромашек? — Вайлет старалась придать голосу нотку искреннего беспокойства, хотя внутри ликовала, предвкушая захватывающую историю. Заслуженную. Поделом, радовалась Беркли. И Ким ей очень помогла выглядеть такой уверенной. Эмбри скорчил гримасу. — Ромашки, да. Очень агрессивные заразы, — пробормотал он. Вайлет с улыбкой кивнула. Несомненно, она поверила каждому слову. Кто не знает этих злобных, коварных ромашек, нападающих из засады? Ким театрально прикрыла рот рукой, сдерживая смех. — Можем остаться одни, Вэй? — снова попросил Эмбри. В этот раз Вайлет думала недолго. Побитый вид Колла ненадолго открыл в ней второе дыхание, и то затмило все страхи, выдав ровным голосом: — Встретимся позже, Кимми. — Окей. Ким быстро вернула книгу с тетрадкой в свой рюкзак. Но замерла на низком старте, заметив, как лица Эмбри и Вайлет стали уморительно неловкими. Будто они и не хотели оставаться вдвоем. Беркли моментально прочла все мысли на лице подруги, повторив: — Позже. — Ладно, — Ким хмурилась. Ее нервы натянулись, намекая, что хозяйка чего-то не догоняет. Эмбри дернулся. И изумился. Он и подумать не мог, как душка Конвеллер, мягкое и неуклюжее создание, может залить свои глаза сталью. Обычно ее можно было сравнить разве что с плюшевым мишкой, но сейчас в ее взгляде читалась такая решимость, что даже отпетые отморозки могли отступить в ужасе. Эмбри, конечно, не совсем отморозок, но отступить ему все равно захотелось. — Смотри не обижай ее, Эмбри, я узнаю! — Не обижу, — голос его предательски дрогнул. — Никогда. — Пока, лапа! Пока… — эффектная пауза Ким нагоняла на Эмбри тучи. — Эмбри. Ким ушла. Эмбри не медлил. Только держал себя в руках и, задушив огромное желание примкнуться к Вайлет еще ближе, он лишь слегка придвинул к ней стул. Беркли ответила на это знакомой паникой в глазах. Их занятия еще не начались, а он с первой минуты вынудил ее забыть родной язык. Возможно, они сэкономят уйму времени, если Вайлет сойдет с ума прямо сейчас. Когда Эмбри смотрел на нее в упор и взял обе руки в свои, тяжело вздохнув, из Вайлет вышел короткий смешок. Ее веселье стало ширмой, прикрывающей готовность забиться в истерике. И опять… И вот опять… Его глаза. Глубокие карие омуты. Вайлет успешно справлялась с нарастающей паникой, не думая кричать или плакать, хотя Эмбри так и побуждал ее к этому. Неизвестно, сколько времени он держал ее руки, пальцами оглаживая хрупкие костяшки. Так бережно, словно полировал фамильные драгоценности. Он не отводил от нее глаза. Пристально-пристально смотрел в ее глаза. Наверное, пытался разгадать тайну мироздания, зашифрованную в зрачках. Но Беркли ставила на то, что он оценивает, удобно ли будет тащить ее бесчувственное тело. Эмбри в мире девушки упал не на дно, а еще ниже. Но она держалась. Сама стойкость. Ни единого писка, ни тени страха на лице. Просто статуя, высоченная из глыбы самообладания. Но Вайлет треснула, когда Эмбри потерял лицо. На таком все боевые ранения не выглядели лишними. Либо парня кто-то включил, либо он сам зажегся, собравшись с мыслями. Потратил Эмбри на них достаточно. — Я все время думал, Вэй, как мне нормально извиниться. Я тебе не верю, что все в порядке. Слышал твои слова в столовой. Пожалуйста, не перебивай, — Вайлет прикрыла рот. И обрадовалась, что голос Эмбри не поменялся, продолжая литься с дрожью. — Спасибо. Так вот… Как бы объяснить. Я не пытаюсь оправдать то, что натворил, просто будет лучше, наверное, если ты узнаешь полную правду. У меня в жизни пиздец. Такой пиздец, что сам пиздец в полном пиздеце. Это мои проблемы, и ты под них подвернулась в такой… Такой хуевый момент, когда я в лесу был сам не свой. Ты мне нравишься, Вэй, очень-очень нравишься. Замершая Вайлет под взглядом Эмбри вновь убедила того, что оказалась красавицей. И вот опять. Он твердо сидел на стуле, и в следующее мгновение почувствовал — пропал. — Ты очень красивая, Вэй, очень красивая. Я просто съехал крышей после нашего поцелуя. Мне с тобой было так хорошо, что я, на полном серьезе, вообще нихуя не слышал, не видел. Утонул. И всплыл только потом, в… В конце. Мне очень жаль, Вэй. Выразить не могу, как мне жаль, что я причинил тебе такую боль. Ты хорошая девчонка, искренняя. Я жопу разорву, но постараюсь исправить то, что натворил. — Хорошая… Искренняя? — Да. Точно. Я не верю ни одному слову гребаного Лейхота. Поразительно, как ничтожные сантиметры между ними стремительно превратились в огромную пропасть. Вайлет передернуло, и Эмбри отпустил ее руки. Он нахмурился. Заговорив о Поле, парень не ожидал, что тело Беркли затрясется, так хорошо затрясется, что в любой момент его может подхватить попутный ветер и унести куда подальше. Эмбри захватили мрачные мысли. Ревность из него вылетела. Такой реакции девушки на Лейхота, который поделился их поцелуем, он никак не ожидал. — Вэй, он тебя обидел? — Все нормально, Эмбри, — твердо ответила Вайлет, чувствуя, как все ее внутренности меняют местоположение. — Я не ожидала, что ты о нем заговоришь. Не понимаю, зачем… И слова… Какие слова? — Вэй, ты опять меня обманываешь, — Эмбри не удержал недовольный рык. Хорошо, что от него Вайлет не дрогнула. А то парню опять бы пришлось выворачивать себя наизнанку, в поисках очередного способа вновь вырасти в ее глазах. — Ты в столовой говорила, что не доверяешь никому из нас, а не только мне. Вэй, пожалуйста, расскажи мне правду, почему ты так реагируешь на Лейхота. Вы же с ним… Ты поняла. — Нет, не поняла, — иронично-бесцветно ответила Вайлет. Пусть Эмбри скажет прямо, в конце-то концов. Пока она верила только в искренность его желания извиниться, но не в то, что перестала быть в его глазах разгульной особью. Так и было. Эмбри скрипнул зубами, выдав: — Ты спишь с ним, Вэй, я это знаю. — Ты от него это узнал? — уточнила Вайлет. Усмешка выдалась ей болезненно. Она поворачивала не в ту сторону. Там в конце стоял Лейхот, на пороге ее дома. А Эмбри пел вообще другие песни, буквально говоря, что не в курсе ни о каких происках Пола. Но тот утверждал обратное. Как и Джаред. Иными словами, Вайлет нужно было раньше сойти с ума, потому что сейчас от всех непонятностей она просто спрятала лицо в ладонях. Эмбри хмурился все больше. Нездоровые стуки сердца Беркли его коробили. — Вэй, расскажи, что не так. Я помогу, поставлю его на место. — Эмбри, дело вообще не в Поле, — сквозь ладони рваный шепот Вайлет беспокоил Эмбри ни на шутку. — Я тебя не понимаю. Пойму, если ты мне прямо скажешь, что обо мне говорил Пол. Вайлет знала что. И Эмбри знал. Поэтому, раз он подставил грудь под все свои косяки, то пусть не упускает не один из них. Колл смутился, сдавшись и выдав: — Что ты шлюха. — Ну а ты в это поверил, — удрученно хмыкнула Беркли, тут же заговорив громче. — Эмбри, ты вчера хотел со мной потусить, повстречаться, а сейчас заявляешь, что не веришь ни одному слову Лейхота. Я тебя не понимаю. Что ты хочешь? Я могу тебя простить, но потом — что? Что тебе от меня нужно? Ответь честно, куда… Куда ты меня собираешься повести, а… На свидание или в койку. Эмбри пошарил по закромам своей души в поисках юного и благоразумного парня, который всегда приходил на помощь в критических ситуациях. Но дома его не было. Колл не ответил. Этим самым он все объяснил. Вайлет подняла голову, вспомнив о его синяках. Какими же они теперь стали интересными. — Тебя избили, Эмбри? — Аккуратно вмазали, а потом неаккуратно, — он заговорил себе под нос. — Шестнадцать раз. — Кто? И за что? — За дело, Вэй. Я заслужил. Вайлет понравился такой ответ. А потом она смекнула, что это не сколько ответ, сколько очередное доказательство просвещенности всей шайки в ее личную жизнь. Или, что гораздо хуже — кого-то другого. Беркли простонала, вовремя укрывшись от вспышки заботы Колла вскинутой ладонью. Во что превратилась ее жизнь… Вайлет, Вайлет. Не человек, а двуногое бессилие. Теперь девушке казалось, что ее жизни уже нет. Что она лишь плод чужого воображения, искорка другого сознания. — Эмбри, — Вайлет собрала все силы, что в ней остались, и их хватило только на шепот. — Скажи честно, почему ты перестал верить Полу, и что ты от меня хочешь. Она резко подняла на него глаза. Вот это удар. От руки, через сердце, по кадыку и контрольным в челюсть. Эмбри пошатнуло от неожиданного внимания больше, чем от слов его обладательницы. Он нервно зажевал губу, выпуская волнение через пальцы, застучавшие по столу. Сказать, не сказать… Вывалить прямо или призрачно намекнуть, что Вайлет теперь засоряет его мозг больше, чем все человечество планету. Он просто начал без нее задыхаться. Именно это вынудило Колла заглянуть поглубже во все россказни Лейхота, выкинув из себя всю ревность. Шлюха Беркли, как он говорил, хотя все, в чем уверовался Колл, так это только в ее поцелуе с Полом. И только. Не аргумент. Раз. Вайлет признавалась ему в любви, а ее слезы были искренними. Как и сердце, пропускающее все важные удары в присутствии Эмбри. Правда. Два. Совесть Лейхота абсолютно чиста, потому что он ей не пользуется. Эмбри знал все его планы на Вайлет, а еще видел жгучие взгляды, когда широкий рот Джареда поведал невеселую историю. Факт. Три. Вайлет Беркли… Околдовывала так сильно, что Эмбри начало казаться, что они были друг у друга всю жизнь. Каждый день проводили время вместе, сливались в поцелуях и телами. Что ее запах сопровождал парня столько, сколько он себя помнит. Она буквально стала в его глазах половинкой второго целого, максимально близкой, с хрупкими пальцами в его черепушке, выгоняющими любые мысли, которые не касались бы ее. Мозг пал жертвой столь нежной, но такой сокрушительной оккупации. При воспоминании о Вайлет Беркли Эмбри не помнил, как дышать самостоятельно. Истина. Четыре. Но было одно большое но. Духи племени Квилетов, если бы смотрели на своего потомка, определенно, закатили бы глаза и махнули рукой. Мол, нет. Вспомни, парень — ты разговаривал с Сэмом, а в эфире завалил его своими трепетными чувствами. И что сказал Адли?

«Да, чувства у тебя те же. Но только они. Запечатление гораздо глубже. Если ты можешь без нее жить и не думаешь о ней постоянно, буквально каждую минуту, то это не запечатление. Будь оно, то ты бы разорвал Пола раньше, чем бы он ее даже пальцем коснулся. Черт… Что мне с вами всеми делать?!»

Провал. Пять. Но Джаред говорил другое. Эмбри прокрутил Сэму его слова и тот, помнится, неопределенно фыркнул. То ли загордился своей умной бетой, то ли ощутил себя недальновидным. Эмбри снова смотрел на Вайлет. Вид ее был удручающим. Но он все равно не дал ей отвернуть голову, пресекая побег от очередного пристального внимания пальцами, прижавшимися к подбородку. Он смотрел в глаза олененка. Не моргая, не дыша — и падая, падая в мокрый блеск миндаля, в густых и комковатых ресницах. Джаред… Джаред говорил:

«Ты словно смотришь на нее через какую-то преграду, и не можешь полностью раствориться. Как и бывает при запечатлении.»

Эмбри во чтобы то не стало пытался разглядеть эту преграду. Увидеть чертовый блок пост, который осмелился не отдать всего себя Вайлет Беркли. Но ее глаза, как глаза. Чертовски прекрасные, завораживающие. Не было в них никаких стоп-сигналов. Эмбри чувствовал себя полным бараном, не понимая, в чем его проблема. Он вновь ощущал себя никчемным. На пару с Вайлет, которая умоляюще пискнула: — Отпусти меня. — Вайлет, я не обижу, — он отпустил, заговорив скороговоркой. — Никогда. Ни за что. Не прощай, не прошу, просто будь уверена, что больше такого не повторится. — Ответь на мои вопросы, Эмбри. Ответь… Очередной удар. И более болезненный, поскольку без какого-либо предупреждения. Несдержанные слезы Вайлет, стекающие по ее щекам, вынудили Эмбри понурить плечи. Опять его окатило чувство никчемности, а новая мысль, одобрительно хлопая другие по плечу, доложила, что ему лучше от нее отстать. Уже пережевал и сплюнул, раз не заговаривал сразу. Сколько еще она плакала? И как Эмбри мог даже на секунду поверить помойной пасти Лейхота, помня, какой робкой родилась эта девчонка? Выбора у него не выбора. Скажет правду. Если Вайлет и не почует вранье, то оно самого Эмбри сожрет. — Можешь считать, Вэй, что у меня интуиция, а еще мозги встали на место. Поэтому я перестал верить Лейхоту. Извини, если тебя обидели мои вчерашние слова. Блять… Опять извини. От греха подальше, Эмбри прикрыл глаза, пока каждая слезинка Вайлет не превратилась в пулю и не понаделала в нем еще больше дыр. — Если честно, Вэй, то я хочу с тобой встречаться. Хочу тебя… Тебя… Любить. Да, я в тебя влюблен. Очень. Но… Хватит! Пожалуйста, хватит! Эмбри натурально взвыл, услышав, как Вайлет натурально заскулила. Открыв глаза, он к ней вернулся. Может, зря. Может, всегда будет монстром, чтобы не говорил. Беркли стала безвольной, позволяя аккуратно утянуть себя на его грудь. — Не обижу… — шептал Эмбри. — Не обижу, честно, больше никогда. Никогда… Я не прошу тебя прям так сразу начать со мной встречаться. Мы можем стать дру… Друзьями, а там посмотрим. Если ты захочешь, Вэй. В любом случае, дай загладить перед тобой вину. — Ладно, Эмбри, — Вайлет прожевывала все буквы в словах. Хорошо, что Эмбри четко слышал ее сердце. — Спасибо, что извинился. Эмбри стал растерянным. Как будто ему оборвали путь к отношениям с Вайлет. Та оторвалась, протерла кулаками глаза. Наверное, она перестанет краситься, потому что теперь косметика на ее лице долго не приживалась. Драму за драмой выдавала жизнь и каждый ее эпицентр не внушал доверия. Вайлет, взглянув на замершего Эмбри, наивно понадеялась, что ей чудится. Нет у него мускулов, нет ненормального жара, племенной тату на плече. Он не из шайки Сэма, которая знала все о личной жизни Беркли. Естественно… Со слов Эмбри. А как еще? С помощью телепатии? Хотелось Беркли расспросить парня об этом и услышать, что он ответит. Но она промолчала. У Вайлет возникло срочное дело подумать, как поступить — пережить сердечный приступ или изобразить настоящий, когда она увидела, что глаза Эмбри тоже залились слезами. Но пока он их держал. И с надломом в голосе повторил: — Прости… — Я тебя прощаю, Эмбри. И сердце Вайлет споткнулось, запуталось в ногах и рухнуло носом вниз. Потом поднялось, отряхнулось, вздохнуло поглубже и объявило: «И я прощаю.» Теперь дела шли неплохо, но неизвестно куда. Взгляд Эмбри посветлел. Сквозь мокрую пелену он увидел у Вайлет легкую улыбку. Что ж. Если она простила его незаслуженно, то, в любом случае, в ее жизни навсегда останется Пол Лейхот. И в жизни Эмбри. Беркли абсолютно не понимала, что происходит. — Вот. Эмбри вдруг достал из кармана черных джинсов сложенный листок. Уже помятый. Вайлет его приняла, с вопросом посмотрев на парня. Он подвис. Ожидаемо, наверное. Незамедлительно самооценка Беркли напомнила той, что она теперь похожа на клоуна с поплывшим макияжем и кривой улыбкой. А Эмбри — все такой же странный. Даже не усмехается. Вайлет развернула неизвестный листок. Почерк Эмбри. Уж она то его наизусть знала. Даже однажды украла его тетрадь, вырвав оттуда целый лист. Седьмой класс, седьмой класс. И вот, в девятом, теперь он сам протягивал свои небрежные рукописи. Вайлет вчитывалась в стихи. Стихи…

Среди яркого всплеска лаванды,

Где она под дождем задыхалась,

Я, вздохнув и не строя догадок,

Вмиг решил, что прям тут и останусь.

Вблизи трепета нежного сердца

Где глаза, с теплым блеском миндаля,

Подружились и, встав в одно место

Мне сказали: «Здесь надо подтаять.»

Не отмазка. Ни фальши, ни лжи.

Не попытка себя оправдать.

Ты читаешь не мой крик души,

А мольбу дать мне все поменять.

— Я, это… — начал Эмбри, уловив на себе внимание. В смущении он почесывал рукой затылок, продолжая. — Стихи пишу. Иногда. Нравится. Это в дополнении ко всему, что уже было сказано. Просто… Работы пока нет, денег нет. Цветов не могу купить, конфет… Стихи, короче. Чтобы не с пустыми руками. Когда мир начал походить скорее на унылую копию себя прежнего, это казалось… Закономерным. Конечно, Эмбри писал стихи. Почему бы и нет? Может, у него еще и тайная коллекция бабочек была. Или он по ночам вышивал крестиком философские трактаты. Вайлет разрывало от боли из-за того, что она добилась этого парня только после такой ситуации. Интересно, а Эмбри так думал? Что это как пустить ядерную ракету, на лавандовое поле, а потом прийти на пепелище и сказать:

«Что ж, наконец-то я здесь.»

— Красиво, Эмбри, — врать было бессмысленно. Вайлет сложила лист со стихом, спрятав его в обложке учебника по биологии. После чего показательно тряхнула им перед Эмбри, и тот слегка расслабился, с притворной грустью поведав: — Я надеялся на историю. У меня по ней когда-то даже была пятерка за семестр. — Знаю. Вайлет прикусила губу. И язык. После чего скрючилась, впредь желая занимать в библиотеке как можно меньше места. Хорошо, что Эмбри не отреагировал. Понял, наверное, что любовь Беркли вынуждала ее запоминать любую мелочь из жизни Колла. Вайлет непринужденно начала занятие. У нее по всем предметам был высший балл. Эмбри чуть придвинул свой стул поближе к девушке. Учитывая то, что она не подпрыгнула — победа. Крохотная, но победа. Колл наслаждался запахом дождливой лаванды, в мыслях строя золотые горы. Кирпичик за кирпичиком. В строгом порядке. Тут — радость, туда — вину и по центру, ровным рядом, уверенное заявление, что у них все будет хорошо. По крайней мере, Эмбри в чем-то не изменился. Так думалось Вайлет, когда занятие подошло к концу, и их пути разошлись. Этот парень ее, как всегда, утопил; и вблизи его красивых глаз Беркли начисто забыла, что в библиотеке был огромный волк. Был. Точно был.

***

Осенние туманы не существовали для Вайлет, пока она не впала в отчаяние. Но сегодня, в очередном, было даже свое очарование. По резервации гуляла осень. В ноябрьском воздухе витала острая горчинка, ощущался аромат сухой листвы. На то и ноябрь, самый мрачный месяц в году. В ноябре сомневаешься в существовании солнца и неба, и, если вдруг проклюнется лучик солнца и засквозит меж туч, сразу захочется сказать ему спасибо. Ноги вели хозяйку в маленький продуктовый. После школы, дома, Вайлет захотелось клубничного мороженого. Любимая сладость в морозилке закончилась, зато дополнительно появилась прекрасная возможность на свежем воздухе раздумать над всем, что сегодня на нее навалилось. Как бы в сердце Беркли не поселился Эмбри, получив в руки все ключи, но она больше думала о волке. Он был духом. Духом! Поразительно, но духом! Такая умная мысль сначала застала Вайлет врасплох. А потом она пролистала всю информацию, расписанную дедушкой. Тютилька в тютильку. Волк растворился также, как и прочие духи, со слов Берка Беркли. И до этого Вайлет читала, что к ней они могут приходить до открытия полных сил. А дальше… Видения будущего. Как вариант. Вайлет чуть не разорвало вспыхнувшим серотонином, когда она убедилась, что магия — реальна. И в ней она найдет силу. Силу! Интересно, что это был за дух волка? Вайлет над этим размышляла уже в магазине, доставая из маленькой морозилки клубничное мороженое. В помещении было не развернутся. Волк… Символ дикой свободы, неукротимой силы. И тут — она, Вайлет, с клубничным мороженым, стоя в этом эпицентре потребительского рая, где даже воздух пропитан запахом дешевого стирального порошка и существованием индейцев-неудачников. Она тоже чувствовала себя волком. Волком в овечьей шкуре. Или в теплой куртке. В любом случае, у нее появилась отличная причина жить дальше. Поздоровавшись с продавцом — стариком Мерлом, утратившим жизнь в своих старых, запавших глазах, Вайлет достала из кармана смятую десятку. Мерл неожиданно улыбнулся, не спеша ее забирать. Недоуменная Беркли увидела, как старик кивает пальцем за ее спину, а следом оттуда послышалось: — Угощаю. Вайлет выгнулась струной. Глаза ее прилипли к улыбающемуся старику, который смотрел на Джареда. Он дал пять долларов и, отмахнувшись от сдачи, взял мороженое Вайлет, подкинув пухлый стаканчик в воздух. Если Беркли на него посмотрит, то все радости сегодняшнего дня обратятся в пыль. Она попрощалась с Мерлом и без подозрений вышла из магазина, чувствуя, как поразительно бесшумный Джаред стал ее тенью. И украл ее мороженое. — Ты забери, ну, — он встал напротив, возвращая. Вайлет его приняла. Мысленно она благословляла парня на все четыре стороны, а в реальности и дышать рядом боялась. Забавно, каким непринужденным выглядел Джаред. Будто проявил одно из своих обыденных действий; регулярно оплачивал Вайлет мороженое. Обычно по пятницам. Четверги у него были заняты грубыми разговорами. Кэмерон догадывался какой переворот происходит в голове Вайлет, из-за чего спешно кивнул рукой на лавочку, говоря: — Присядем, Беркли, поговорим. Он пошел вперед, но остановился. Голос парня сорвался на неприкрытые ехидства, адресованные Вайлет, вросшей ногами в землю. — Я не кусаюсь, честно. Я вообще классный пацан, отвечаю. Вайлет дернулась, но не от таких обличающих заявлений, а от звука уведомления. Джейкоб опять был на связи. Но она все равно взглянула в экран.

«Живая, Беркли?»

Живая. Но уже недовольная. Вайлет быстро порадовала Джейка. Джаред упорно дожидался к себе внимания; стоял в тонкой черной ветровке, напоминая Беркли, что в шайке Сэма нормальные люди не приживались. Вайлет зашевелилась. И вот, зашагала с ним рядом, хмыкая себе под нос. Экономила мысли, чтобы осталось на обратный путь, а сердце так и скакало в груди, вместе с ногами перепрыгивая коряги. — Обожаю нашу природу, — вдруг поделился Джаред. Вайлет скривила губы. И это после того, что она с ним сделала. Присев на лавочку, девушка разделила между ними дистанцию настолько, насколько это возможно. Джаред не оставил комментариев. Он достал пачку сигарет и протянул одну Беркли. Ее ступор удосужился честного: — Ты пахнешь куревом, Вайлет. Сига бесплатная. Вайлет сорвалась на смех. Это нормально. Бывают такие истерики, в которых настолько плохо, что даже самой смешно. Джаред любезно подкурил и, сделав глубокую затяжку, пока выдерживал молчание. Вайлет дымом давилась. Ким давно предупреждала, что она когда-нибудь умрет от сигарет. Сейчас Беркли экспериментировала и регулярно бесилась, что ее надули. Интересно, о чем вдруг возжелал поговорить Джаред. О Ким, наверное. Или о Ким. Либо о Ким. Вайлет тут же поспешила его отшить, буквально выкрикнув: — Она с тобой встретиться, но я тебе яйца оторву, если ты ее обидишь! Дернув бровью, Джаред ощерился в ухмылке, напевая: — Чудненько, Беркли. Ты приходишь в себя, значит. Ладно… — веселье с него спало. Пролетом прошмыгнуло мимо Вайлет, и та понурила плечи. Напряженно сделав пару затяжек, Джаред взглянул на девушку, сомкнув ладони и чуть склонившись. Сама природа неожиданно вмешалась в их дела, упав солнечным бликом на лицо парня, подчеркивая светлость его взгляда. — Я в курсе о твоей истории, Беркли. Не дурак, понял у школы. По реакции. Что сказать-то хочу… Сейчас, — Кэмерон комично приложил пальцы к переносице. Может, ему иногда не хватало ума, но сердца было достаточно. — Я попиздел с Эмбри по душам. Если тебе интересно, его рвет и мечет, но я для собственного успокоения прописал ему парочку раз в табло. В сознании Вайлет вспыхнуло лицо Эмбри. Парочку раз, говорил Джаред. Парочку шестнадцать кулаков, забыл он добавить. — Я его не оправдываю, но скажу честно, что его-то вины… Именно его… Особо и нет, — Джаред делал паузы, поставив локти на колени и облокотив лицо. — У него сложный период, Вайлет. Чердак нездоровый, вот и кроет. Пиздец, что он до такой крайности дошел. Мне жаль, детка, что ты так пострадала. Не знаю, что еще сказать. Но молчать не могу. Короче… Он нормальный пацан. Такой же, каким и был, просто менталочка, да. Уже немного такая себе. Но придет в чувства. У нас веселая банда, Беркли, но мы не ублюдки. Честно. Отвечаю. Джаред театрально приложил руку к сердцу, вызвав в Вайлет шквал не то иронии, не то тревоги. Перед ее глазами был ухмыляющийся Лейхот. Реальность девушки опять поехала по наклонной, не справляясь со сплошными противоречиями. Джаред тоже пел абсолютно другую песню. — Ты вынудил его все рассказать? — теперь она видела Эмбри, после чего хмыкнула. — Выбил правду? — Да нет. Это потом. Рассказал он все сам, после моего пересказа. Повторяю, Беркли, что ему очень жаль. Тебя это не утешит, но хотя бы убедит, что на тебя ему не похуй. Да и мне. В общем, детка, если тебе нужна будет помощь… Какая-то, то обращайся. У меня в бумажнике еще соточка, хватит на ящик с твоим мороженым. — Пытаешься заслужить доверие, чтобы подобраться к Ким? — буркнула Вайлет, кутаясь в свою куртку. Не мог Джаред просто быть таким хорошим. Ну не мог. Невозможно. — Причем тут Ким? — в противовес мнению Беркли, он недоуменно дернул бровью. Тихое фырканье девушки вынудило парня закатить глаза. — Беркли, я тебя расстрою и скажу честно, что Ким все равно будет моей. Ты меня не остановишь. Ей решать, заслуживаю ли я ее или нет. У меня любовь. Я к тебе навязался не из-за нее. — Почему тогда? — пискнула Вайлет. Опять к ней пришли слезы. Будто душа уже начала издеваться. Джаред растерялся до невозможности. Ни перед кем на свете он не слабел так, как перед плачущими девчонками. Кэмерон взмел глаза на небо, серьезно надеясь, что хотя бы оттуда кинут подсказку, что ему делать. Парень откашлялся, изображая верх мужества и невозмутимости. Сейчас он продемонстрирует чудеса эмпатии. Или хотя бы попытается не усугубить ситуацию своим неуклюжим сочувствием. — Ну, не плачь, — пробормотал он. — Все будет норм. Эффект был сногшибательным. Рыдания усилились. Джаред продолжил медитировать на облака, словно ожидая, что оттуда спустится гуру с инструкцией по укрощению женской истерики. Вайлет накрыло. Ничего она не понимала. Вообще. Спустя какое-то время, сквозь гул ее стенаний, послышался наигранно веселый голос Кэмерона: — Как-то раз просыпается Штирлиц в вытрезвителе. Ну и думает, что допился до белой горячки. Мол, мерещится, ведь помнил, как пришел домой, взял бутылку. Выпил и лег спать. Вайлет подняла на Джареда глаза. Тот умело курил вторую сигарету, с выдохнутым дымом продолжая: — Ну а че в вытрезвителе оказался — непонятно. Подходит он короче к копу, спрашивает, мол, какого хуя. Дома же был. Помню, что ходил за второй бутылкой, а дальше — провал… — Что? — Что? — Джаред взмел на Вайлет искры радости в своих глазах. — Говорю, дальше — провал. Штирлиц не помнил, почему он не дома. К копу подошел, поинтересоваться, что и как. — Штирлиц? — Да, да. Коп ему отвечает, короче — ходил ты за второй, да, но уже в одних трусах. А это незаконно. Вот. — Вот? — Вот. Вайлет сощурилась, не понимая, что происходит. — Ты к чему это? — Это анекдот, Беркли. Посмейся. — Анекдот, — Джаред победил. Слезы от нее отступили, подобного не выдержав. — Анекдот про Штирлица? — А то. — Ты знаешь, кто такой Штирлиц? Оскорбленное лицо Джареда выпустило из Вайлет громкий хмык. — Я еще читать умею, Беркли, и у меня с учебой все не так хуево. Тройки есть, но и пятерок — навалом. — Да ну? — Ну, ну, — Джаред махнул рукой, закатив глаза на озорной прищур Вайлет. — Верь на слово. Плакать перестала, это самое главное. Вайлет нахмурилась. За что ей привалило такая забота Джареда? Тот поднялся с лавки. Он отличался отличной чуткостью и понял, что его общества Беркли уже хватит. Когда дотлевающий окурок выкуренной парнем сигареты подхватил ветер, Джаред снова взглянул на Вайлет. Та дернулась. С ней, кажется, здоровалась душа Кэмерона, а девушка понятия не имела, как на нее реагировать. — Эмбри сожалеет, Вайлет, как я уже говорил. Ну а ты, не знаю… Обратись к кому-нибудь за помощью, если совсем хуево. Ким расскажи. Или я расскажу, если сама не хочешь. — Не… не надо. — Лады, — Джаред пожал плечами и вдруг стал серьезным. — Мы не ублюдки, Вайлет. В племени правду говорят — защищаем наши земли, ну, а от чего конкретно — это уже другая история. Не греби всех под одну гребенку из-за проступка Эмбри и его не списывай со счетов хотя бы потому, что он может загладить свою вину. В любом случае, подобного больше не повторится, ну, а если вдруг что, то можешь мне пожаловаться. — Пожаловаться… — Дай телефончик. Вайлет не спорила. Она уже не понимала, как на все это реагировать. Вбив свой номер в телефон девушки, Джаред кратко улыбнулся, вымолвив: — Давай, не кашляй. После чего приложил невидимый телефон к уху, покачав головой с ухмылкой. Звони, Беркли, звони. И ушел, оставив за собой вытянутое в изумлении лицо Вайлет. Но не своим туловищем. Нет. Волк. Очередной дух. Джаред проскользнул сквозь него. Эта мохнатая тушка сидела неподвижно, являя коричневую шерсть. На морде мех обвивал глаза и отличался по цвету — практически черный. Похоже на маску, не скрывающую острый взгляд, направленный на Вайлет. Тоже добрый. Она широко улыбнулась, с восторгом встречая этого духа. Но тот не высунул язык, как предыдущий, а неожиданно рыкнул. Не угрожающее, скорей, как-то саркастично. И тоже по-доброму. Волк растворился, когда глаза Вайлет потеряли Джареда. Но, как бы не были хороши и удивительны неожиданные духи, живые интересовали не меньше. Каковы вероятности, что по резервации разгуливали копии шайки Сэма? Второй Джаред и второй Эмбри? Хотелось, так искренне хотелось просто взять и поверить каждому их слову. Но нервишки шалили. Сердце болело. И глаза, напрягаясь, всегда были готовы увидеть ухмыляющуюся морду Пола. Но с одним спорить было невозможно. Все оказалось гораздо сложней, чем Вайлет себе представляла. Теперь эти мускулы, без сомнений, были не только «защитниками», а действительно нечто большим. Последовав домой, Вайлет решила замереть. Приоткрыла рот. Она попробовала на вкус ветер; и с осенним холодком воодушевилась, что жизнь начнется сначала.