К ноге.

— Это Белла. Белла, это Вайлет. Представив девушек друг другу, Джейк взъерошил свои короткие волосы ладонью, чуть понурив голову. Вайлет и Белла поздоровались кивком. После чего хозяйка дома Беркли, который встретил неожиданных гостей, отвела глаза на Джейкоба, слегка нахмурившись. — Не понимаю. Джейк топтался в дверях, криво улыбнувшись. Вайлет искоса взглянула на неизвестную Беллу. Та выглядела нелепой, покусывая губу и старательно избегая взгляда с Беркли, будто могла от этого лопнуть от смущения. Вайлет пророчила этой Белле неизменный талант создавать вокруг себя атмосферу неловкости. Как говорится, чужак чужака — видит издалека. Джейк был не в силах, наверное, избавиться от своего кривого оскала, выдав с ним тихое: — Белла моя хорошая де… Подруга, — одернувшись, Джейк расслабил лицо, а Белла опустила глаза. Как же это для Вайлет было интересно. Нереально. — У нас дела возникли, с парнями, а вечером я Беллу заберу. И вот, если ты не против, я привел ее до этого времени к тебе, чтобы вы там… Познакомились, пообщались. Пол сказал ее к тебе привести. Вайлет чувствовала на себе взгляд Беллы. И, ответив на него, не удержалась от тихого фырканья, когда девушка молниеносно отвернулась. Джейк выдерживал утонченное молчание, показывая, что с такой тихой Беллой действительно мог сойтись. Вайлет не отвечала, накаляя градус взаимной неловкости. Она пробежалась взглядом по девушке, подмечая, что ее синие джинсы испачканы грязью, а рукав темно-коричневой куртки она теребит с таким видом, будто жаждет назад прилипнуть к Джейкобу и не оставаться в этом доме. Вновь у Вайлет вышло так, что в голове мысли красивые, эффектные и бьющие без промаха, но вслух они превратились лишь в тихое: — Ладно. Оставив неестественную улыбку, Вайлет проследовала на кухню, для приличия спросив Беллу: — Хочешь чай, кофе? Воды? — Не нужно, спасибо. Белла разговаривала также тихо, как тихо существовала в этом доме, стремясь слиться с обстановкой. Лишь кивнув, Вайлет прошла на кухню. Воды выпила она. Два стакана, пока вечный ком в горле громко не возмутился, напоминая, что он прописался с концами. Беркли впилась пустым взглядом в стакан, покачивая им в воздухе. В любой момент сюда зайдет Белла, если сама себя пересилит и собой напомнит, что Пол предложил ее сюда привести. Пол лучше знал, что Вайлет надо, а что не надо. С момента полного краха ее жизни миновал почти месяц. От относительно душевного разговора в тачке Лейхота тот перешел к молниеносному переобуванию. Вайлет устало вздохнула, едва этот парень проник в ее мысли. Ходить с ним по школе за ручку, каждому заинтересованному отвечая, что да — она его подружка — это одно. Но выгонять его из дома или пресекать таких неожиданных бледнолицых у Вайлет не было возможности. Одно Беркли радовало — мужская гордость Лейхота, видать, закоробилась, раз он рассеял все свои слухи касательно ее порядочности. Вайлет лично слышала, как он разговаривал с Коллином, ее одноклассником, на максимальной громкости, вдалбливая тому в голову, что Вайлет — самое невинное создание на свете, и о ней лучше вообще никому не заговаривать, пока Пол рядом. И другое радовало. Он не заставлял, по крайней мере, обедать за одним столом со своей шайкой в те редкие моменты, когда появлялся в школе. Вайлет, завидев на кухне Джейкоба, упавшего в ее глазах ниже плинтуса, спросила: — Что-то еще? — У тебя все норм? Вайлет кивнула. Странно, что Блэк это спросил, хотя он скорешился с Полом, а тот знал Вайлет лучше всех. У нее всегда все чудненько. За исключением того, что она продолжает его время от времени адово бесить. Видя, что Джейкоб не уходит, смотря на нее чересчур проницательно, Вайлет повторила: — Что-то еще? Неизвестно, что нужно было Джейкобу. Это уже не тот Джейкоб. Теперь он в шайке, которую до этого постоянно попрекал добрым словом. Подстригся, повзрослел, заработал себе отменных мускулов. Превратился в еще одно шаблонное чудовище. С того страшного дня для Беркли он больше ей не писал, исчезнув с радаров и появившись в школе уже под боком Джареда. Вайлет особо не интересовалась причине падения его моральных устоев. Все равно эта шайка будет существовать. В ней Эмбри продолжит втихую мешать ее с дерьмом, Пол не перестанет кликать своей девчонкой, Джаред не прекратит изредка названивать и интересоваться делами. И Ким… теперь с ними. Верит каждому надуманному слову Беркли, что она лично выбрала Лейхота просто потому, что сама Конвеллер пропала в своем Джареде. И уже неделю была под домашним арестом за очередной ночной побег из дома. В общем, навязанное общество Джейкоба было, как минимум, странным, потому что теперь у них не было абсолютно ничего общего. Вайлет не знала о чем он думал, замерев у дверного проема. А он не знал, о чем думала она. Джейк имел доступ только к мыслям Пола, который большинство держал под замком. Удивительно, как умело у него выходило выдавать в эфире только желаемое, а не бесконтрольное. Джейк видел его поцелуйчики, объятья, словесные нежности. А в жизни, на Вайлет, видел не ее лицо. И, невольно скрипнув зубами, парень вспомнил ее страшную историю. Смешно, но она его печалила не так сильно, как дальнейшее развитие событий. Дежуря с Эмбри, Джейк поймал его несдержанные мысли о Вайлет, следом ощущая, как парня захватила эйфория и злость. Он этим давился, выдав последующее заявление, что Беркли ненормальная шлюха, которая противоречит себе каждым словом и действием. Волк Джейка от души погонял брата. И когда его волк упал на землю без сил, с прокушенным боком, Блэк любезно поделился страшным воспоминанием, где Вайлет была в одном шаге от смерти. Тогда начал давиться уже Джейк. Такой виной, что ощущал ее по сей день, в мохнатой шкуре предугадывая еще один подобный всплеск. Эмбри поделился: — Я никогда не смогу за это нормально извиниться, Джейк. Но, учитывая ее поведение, уже не понимаю, из-за меня ли она решила спрыгнуть или, блять, из-за Квила, например. — Так спроси, — гаркнул Джейк. — Спроси напрямую. — С ней уже все хорошо, а мне она не пишет и не звонит. У нее тусовки с Лейхотом. Нахуй я теперь ей нужен? Джейк еще раз прокрутил воспоминание об обрыве. Эмбри зарычал, взмывая на лапы и машинально прикрывая глаза. Но заплаканная Вайлет, дрожащей рукой сжимающая бутылку с бурбоном, вырвала из него грубое: — Я могу упасть ей в ноги, легко, а потом она опять погонит к другим. А мне в лицо затирает, чтобы я не верил Полу. И тут же с ним сосется. Ненормальная. — Бред ебаный, — Джейк всполошился. — Что она с Полом после такой истории. Именно с ним, когда он агрессивный еблан. — Все ты видел. — И нихуя я не понимаю. — Похуй. Больше они не говорили. Джейк устало покачивал мордой, слушая мысли Эмбри о других девчонках. Пошел в разнос. Отряхнул запачканное достоинство, найдя своеобразное утешение в других, кто не был Вайлет Беркли. Девчонки действительно оказались прекрасными. Мягкими, нежными, трепетными. Только никто из них не пах дождливой лавандой. И, не существуй этого запаха, Коллу было бы легче. Вайлет бы выехала из его головы раз и навсегда. Джейк чувствовал себя бараном. Недавно он зацепился языком с Джаредом, переговариваясь о Вайлет. Оба парня оказались одной породы — сошлись в одном мнении, что их носы упорно отказывались видеть дальше. Мысли и воспоминания Пола ни были страшными. В каждом из них Вайлет выглядела живой. А все равно, щекотали их гаденькие-гаденькие мыслишки, что с этой девчонкой что-то не так. Джейк вздохнул себе под нос, говоря: — У тебя если проблемы, Беркли, то не стесняйся, рассказывай. Мы же не чужие друг другу. Уже. Вайлет искренне улыбнулась. Приятные воспоминания о постоянных смс-сках. И все. Улыбку с нее сдул серьезный взгляд Джейкоба, но сам он не удосужился ничего, кроме четкого: — Все хорошо. Спроси Пола, он подтвердит. Лицо Блэка портило погоду на кухне. Сплошной тучей он подошел к Вайлет, скрестив руки на груди. К Лейхоту Джейк не питал особой симпатии. Его лишь радовали дни, когда этого парня не хотелось загрызть. — Ты изменилась, Беркли. Всегда была тихоней, но сейчас прямо вообще — будто рот боишься лишний раз открыть. — Джейкоб, не надумывай, — слова скользили с уст Вайлет легко и просто. Все они были продуманы раньше, чем Лейхот посмеет ее отыметь, как угрожал в машине. Едва Беркли шире откроет рот. Конечно, он все равно до этого дойдет. А она проглотит и не подавиться. Просто Вайлет мечтала, глупо и наивно, что в этом парне проснется какая-то нежность. В ее мире не существовало нужного топора, которым можно было бы его отрубить от ее существования. — Ты извини, что я неожиданно привел Беллу, — прекрасно, что Джейкоб прикрыл эту тему. — Ей просто негде переконтоваться. На дорогах сейчас не очень безопасно. Мы пока патрулируем резервацию. Вайлет кивнула. Неинтересно. Лицемерный Джейк хотел ее разговарить, а сам недоговаривал. Темные делишки объясняют темные делишки тем, что все вокруг темнят. — Ничего, Джейк. Пообщаемся. — Вечером костер устраивают. Придешь? Вайлет вовремя прикусила язык. А то с него почти слетело: «Если Пол заставит.» Тогда бы Джейкоб охватился порывом помочь, не понимая, что сделает только хуже. — Не знаю, Джейк. Может да, может нет. — Ты точно в норме? — Да. Джейк неожиданно усмехнулся. Но глаза его были грустными. Видимо, взгляд и рот Беркли разошлись во мнениях. — Второй раз в жизни встречаю такую лгунью, Беркли. — Я обиделась, — буркнула девушка. — На лгунью? — На вторую. Громко фыркнув, Джейк ощерился и соизволил наконец-то уйти. На опустевшей кухне Вайлет вздохнула с облегчением. Белла слилась с тишиной, создавая неизгладимое впечатление человека, который шагу к Беркли не сделает. Та быстро заварила себе чай, присев за стол. В какой-то степени она сказала Джейку правду. Ей не лучше и не хуже, ей — никак. Год скоро кончится, но раньше кончится она. Из признаков жизни в Вайлет осталось только ноющее сердце. Ныло и ныло на закате, каким бы прекрасным он ни был. Но так… апатия. Апатия достигла максимума. Вайлет жила без веры, без стремления, без злости, без ненависти. И без желаний. Все для нее стало утомительным, когда она не притворялась прежней. Беркли научилась страдать пассивно. И не знаешь, к кому такой идти — к психотерапевту или гробовщику. Она бы скучала, наверное. Если бы были силы. Но вне дома Вайлет шагала гордо, улыбалась широко и весело, чтобы все недоумевали, чему она так радуется. В небе висело солнце, кухня страдала грязной посудой и замызганной духовкой. И вокруг, сколько не крути головой — ничего, чтобы радовало душу Беркли. Когда на кухню тихой поступью прошла Белла, она сначала ее не заметила. Наверное, Свон с трудом дался показательный кашель. Вайлет подняла глаза. Белла протягивала плитку шоколада. — Джейкоб забыл передать. Это от Пола. — Спасибо, — Вайлет забрала шоколад, оставляя его на столе. Идеальный баланс. Нелюбимый шоколад от нелюбимого Пола. Пока жизнь не менялась, за исключением Беллы, которая скрюченной присела за стол, безрезультатно пытаясь выглядеть более непринужденной. Вайлет бесцветно спросила: — Может, все-таки чай или кофе? Учитывая то, что они обе будут в одном доме и им обеим это было не надо, можно было перетерпеть общество друг друга. Белла кивнула, заправив прядь длинных волос за ухо. Красавица-бледнолицая, подумала Вайлет, пока повторно ставила чайник. Такие девушки становятся для Джейкоба нежелательными подружками. Им бы быть кем-то большим. Белла изучала взглядом Вайлет, гуляющую по кухне. Она доставала разные сладости из тумбы. Беркли для Свон была громогласно представлена Полом, как его законная подружка. Теперь Белла нахмурилась, видя, какая она тихая, робкая. Может и чихает по разрешению. Единственное, что могло ее связать с таким типом, как Лейхот, который сегодня обратился перед Беллой, так эта клишированная страсть к плохим парням. Поставив перед Беллой кружку с чаем, Вайлет хрустнула овсяным печеньем. Растерянное лицо Свон выпустило из нее тихий смешок и честное: — У нас воображения не хватает, Белла, как можно сделать наше неожиданное знакомство менее неловким. — Рада бы возразить, но нечем. Впервые Белла улыбнулась. Пока она сходилась с подружкой Пола в неразговорчивости. Свон даже плечи расправила, захрустев печеньем и прихлебывая чаем. Девушки пересеклись взглядами спустя минут пять затишья. Оно опять становилось чересчур неловким. Белла криво улыбнулась, получив такой же ответ от Вайлет. Что ж, они надели маски. Вооружились каждый своей ложью. Покрылись для беседы щитами и латами. — Как познакомилась с Джейкобом, Белла? — начала Вайлет, не пытаясь придать голосу больше интереса. Белла тоже не пыталась, но ответила еще тише: — С детства знакомы. В последнее время только начали больше общаться. И сегодня он меня познакомил… со своими друзьями. Договорив, Белла опустила глаза в опустевшую кружку. Подобное знакомство нужно помечать в календаре черным крестом. Эмбри, Сэм и Джаред оказались весьма безобидными. Эмили, так вообще — душкой. Но Пол заслуживал от Беллы, как минимум, мысленной истерики, пока дышал с ней одним воздухом. Свон подняла глаза на молчаливую Вайлет, опять подумав, что их отношения чересчур поразительные. — А ты ведь… девушка Пола? Вайлет кивнула, глотнув чая. Потом грядет час, когда сумасшествие будет перенести проще, чем такую действительность. — Он тебе не понравился? Белла дернулась с такого вопроса. По Вайлет было видно, что мнение о Лейхоте ей до лампочки. Так, спрашивает для галочки. Видит пустые глаза Беллы и слышит безмолвное. Та ответила честное: — Он… импульсивный. Вайлет громко хмыкнула. Весьма щедро было со стороны Беллы назвать Лейхота всего лишь «импульсивным». Просто сама нежность. Забыла Свон добавить, наверное. Скромность ей не позволила. Еще бы могла сказать, что прямо завидует его поразительной способности контролировать свои эмоции. Белле бы поучиться у Лейхота его невозмутимости. Ведь все знают, что он никогда не теряет голову. Импульсивный… Это как сказать, что цунами — это просто небольшая волна. Белла смутилась, подумав, что Беркли прочла большинство ее мыслей, раз засверкала сплошным ехидством. Свон бы показала характер, выдернутый не из глубины души, а еще глубже — и с такой же наглой эмоцией предложила бы Вайлет держать своего пса на цепи. Но Белле ясно доложили, что она ничего о них не знает. Потому Свон лишь про себя достойно ответила прищуру Вайлет, прогулявшемуся по ее розоватому лицу. Свернув тему, Вайлет вынудила Беллу замереть с откушенным печеньем у рта. Хотя ее вопрос был ожидаемым. — А как тебе остальные? — Славные, — она пожала плечами, тихо хлебнув из кружки. — Со всеми познакомилась? — Вроде да, — сухо ответила Белла, но посветлела, добавив. — Я их совсем не знаю, но Эмбри сказал, что они не укусят. Но буду дружить с ним. Вайлет улыбнулась. Не хотелось обижать Беллу. Тем более, раз она сочла забавным попытку пошутить от человека, который родился без чувства юмора. Не нужно было быть гением, чтобы это понять. Не кусается Эмбри, говорила Белла, говорила и улыбалась. Действительно — не кусается. Не тратит на это время, а сразу разгрызает. — Какая у тебя фамилия, Белла? Вайлет потеряла счет времени, не понимая, как долго они сидят в тишине. Непонимание в глазах Беллы удосужилось колкого: — Ты тоже с приветом? — Ты и половины не знаешь, — Белла хмыкнула, куснув губу. — Я Свон. — А я Беркли. — Ты чистокровная? — Белла поспешно уточнила. — Ну, квилетка. — Похожа? — Вайлет поубавила тон, подумав, что переходит на грубости. Удивительно. Она еще была на них способна. Голос ее полился мягкой мелодией: — У нас в семье уже второе поколение не чистокровных. Папа наполовину индеец, а мама у меня была бледнолицей, как ты. Вот и я — неполноценная помесь. Неожиданно, но Белла заговорила громче, даже с легким возмущением: — Ты красивая помесь. Вайлет кивнула, принимая комплимент. Все то же самое. Ее красота, а не внутренний мир. Белла утихла, как по команде. Ее глаза ушли в себя. Вайлет с радостью поддержала девушку. Видать, у Беллы не сколько робость, сколько наличие проблем в жизни. Наверное, это нормально. Вдруг вообще не бывает людей, у которых нет проблем. Вайлет размышляла о духах. Это радость осталась единственной в ее жизни, за исключением воспоминания о счастливой улыбке Ким. Беркли вечерами шелестела рассказами дедушки и нередко вновь встречала духов. Что странно… Все волки. И все рядом с шайкой Сэма. А самое удивительное и, в то же время, пугающее — волк, который сопровождал Пола, буквально выглядел его тотемным животным. Они оба то рычали, то скулили. То фырчали, то скалили пасть. Объяснения подобному в рассказах девушки Вайлет не нашла. Но наткнулась на повтор впечатляющей информации, что может видеть будущее. Вайлет уже его увидела. Неделю назад. И теперь оно изредка повторялось перед девушкой вспышкой. Одно и то же. Как сейчас, отчего Беркли чуть пошатнулась на стуле, видя, как непонимающее лицо Беллы сменяется другим. Красная, гладкая кожа, покрытая сетью морщинок. Ее обладатель говорил тягучим и глубоким голосом. В его глазах танцевали искры теплого костра, в темной, безлунной ночи. Вайлет видела только Билли Блэка, слушая от него:

«Что-то страшное надвигается. И мы должны быть готовы.»

Это будущее подвергалось множеству вопросов Вайлет. Все равно, что оно было страшным, как поведал Билли. Страх когда-нибудь и так сожрет. Беркли не понимала, почему повторяется именно оно. Будто специально, чтобы Вайлет увидела в нем что-то еще. И что… Вернувшись в реальность. Беркли позволила себе улыбку. Белла начала ей нравится. Она и глазом не моргнула, заслышав: — Я чуть-чуть не в себе. А потом Белла не сдержала улыбки и пожала плечами. Девушки замолчали, уткнувшись взглядами в свои пустые кружки. Слишком мало у Вайлет людей, с которыми есть о чем помолчать. Белла перестала быть неуместной. У них вышло отличное отсутствие разговоров. Вечер стремительно вступал в свои права. Когда ушло скупое солнце, Вайлет расположилась с Беллой в гостиной. Телевизор болтал новостями из большого мира, а они слушали. Вечер тек в сладостном ничегонеделании, освещенный только экраном телевизора. Вайлет размышляла о духах, привычно негодуя, когда на их место приходили два чудовища. То Эмбри, то Пол. И первая любовь всегда побеждала, исчезая лишь тогда, когда сердце Беркли начинало противно завывать, требуя:

«Забудь, дура! Забудь!»

Вайлет бы забыла. Обязательно. Если бы знала — как. Уловив на себе внимание Беллы, Беркли даже перестала слышать диктора прогноза погоды. Свон утопила в своем голосе, выдавшим неожиданный вопрос: — Ты веришь в то, что ваше племя произошло от волков? Нахмурившись, Вайлет была вынуждена стать тайной, завернутой в тайну, завернутую в третью тайну. Стандартный интерес бледнолицых к происхождению их племени мог сыграть Беркли не на руку. Белла ведь дружит с нежелающим дружить Джейкобом. А тот, наверное, на правах влюбленного дурачка мог обсуждать с друзьями каждое слово своей пассии. И та бы пересказала разговор с Вайлет. — Нет, — стальным голосом ответила она, так, что Белла заметно съежилась, но для отвода глаз пожала плечами. По крайней мере, Свон не притворяется, что у нее все получилось, когда ничего не получилось. Догадываясь, что она почувствовала себя не просто не в своей тарелке, а пролетом прошмыгнула мимо, Вайлет выдержала улыбку, заведя очередной безынтересный разговор: — Ты где-нибудь работаешь? Я вот пытаюсь куда-то устроиться, но нигде не требуется. Не хочу далеко уезжать от Форкса или резервации. — Я работаю в магазине, в будни, — начала Белла. — В магазине товаров для похода. Он принадлежит родителям моего одноклассника. Хочешь, я могу… Эм… Наверное, даже желание помочь смущалось не меньше его обладательницы. Улыбку Вайлет подсказало ее сердце, и голос зазвучал с благодарностью: — Хочешь спросить, не требуется ли туда еще один работник? — Вообще требуется, — добавила Белла. — Майк… Одноклассник, хочет работать поменьше. Или вообще уйти. Я вчера повесила объявление о поиске работника. — Буду благодарна, если договоришься обо мне. — Я тогда дам тебе свой номер, — Белла достала свой телефон, вмиг зазвуча рассеяно. — А ты на второй звонок ответишь? Вайлет вздохнула. Жаль, что уши Свон все слышали. Да и ее тоже. Телефон Беркли стучался ожидаемым визитом Лейхота к ее личным границам. Пожав плечами, Вайлет приняла звонок, все предугадывая наперед. Как обычно. Грубый голос, дерзкая интонация и ощущение себя тенью у крепкой мужской руки, какую Полу подарила природа для того, чтобы ломать чужие. — Оглохла? — Привет, Пол, — умело выставив Беллу пустым местом, Вайлет отвернулась, чуть склоняясь вперед. — Не слышала. С Беллой беседуем. — Прочисти уши. — Ладно. Что-то хотел? Белла хмурилась. Громовой голос Лейхота было прекрасно слышно. Как и робкое чириканье Вайлет. — Нет, я тебе звоню, детка, потому что не о чем пиздеть. Ладно. Блэк уже к вам выдвинулся, забрать свою девчонку. А вместе с ним придет подкидыш. Не забыла? Вайлет резко выпрямила спину. Теперь она сидела перед Беллой прекрасной возможностью одарить интересными вопросами. Поинтересоваться, в курсе ли Вайлет, какие нездоровые у нее отношения. Но пока Свон молчала, а Беркли собиралась с силами, Пол неожиданно зазвучал спокойней: — Что с тобой, детка? Ты реально забыла? — Да, — не спорила Вайлет. Забыть бы потом остальное, все, что связано с Эмбри; в мыслях она добавила. — Общая презентация у вас по английскому. Завтра сдавать, а вы еще не начали. — Откуда знаешь? — Вайлет заранее знала ответ на этот вопрос. Ожидаемо, Лейхот порадовал сарказмом: — Я все о тебе знаю, детка. Короче, по делу. Если подкидыш что-то тебе рявкнет — отправишь ко мне на перевоспитание, ясно? — Ясно, — Вайлет ответила громко. Инстинкт самосохранения подсказал — тихий писк Пол не признает. Он переходит в лихорадку под его кожей. — Чудно. Позвоню через пару часов. — Ладно. — Нормально отвечай, блять. Да, Вайлет горазд пули принимать. У нее еще одна сидела под боком, добавляя красивому лицу все больше морщин своей растерянностью. — Я не в духе, Пол. Жду твой звонок через пару часов. Пока. Не дожидаясь ответного прощания, Вайлет сбросила вызов. Скорей всего, ей это аукнется. Пол заявится и опять начнет по ней топтаться. Убрав прядь волос за ухо, Вайлет выдала очередной непринужденный жест, махнув перед Беллой своим телефоном. — Диктуй номер, Белла. Белла подвисла. Вайлет куснула губу. Догадывалась, какой переворот назревает в голове Свон. Хорошо, что у нее точно были свои проблемы, раз она только вздохнула и продиктовала свой номер. Может, переговорит потом с Джейкобом. И опять тот атакует Беркли своей заботой. Забота… Заботливая шайка Сэма — это звучит также нелепо, как адекватный Пол Лейхот. Каждый парень в этой компании поет разные куплеты касательно жизни Вайлет. Она только вбила последнюю цифру телефона, как в дверь позвонили. Белла тут же взмыла на ноги. Громкая пасть Лейхота помогла ей избежать неловкого прощания, но перед выходом в прихожую Свон все равно бросила: — Позвони. — Пока, Белла. Тихо хлопнула дверь, а затем в гостиную не менее тихо прошел Эмбри. Уловив на себе взгляд Вайлет, сначала он порезался об стекло, а затем молниеносно вскинул ладони. Иронично напомнил, что он защитник. Но Беркли увидела, как его мимолетный взгляд на диван был потухшим, а руки затряслись. — Ты с миром, Эмбри, я знаю. Вайлет сама себе отдала должное. Поразительно, откуда в ней взялось столько смелости. Она даже встала на ноги спокойно, не трясясь сплошной беззащитностью. Сопровождаемая гробовым молчанием Эмбри, девушка прошла к лестнице на второй этаж, махнув ему рукой. Презентация требовала компьютера, а он был только в ее комнате. И, забыв о занятии с Эмбри, она забыла навести у себя порядки. Ну да Бог с этим. Ее комната все равно была оплотом безопасности. Когда грустить при всех нельзя, но грустить приходится, Вайлет грустит в своей комнате, где никто ничего не увидит, не услышит и не сможет мешать. Колл появился запоздало, когда девушка уже сидела за столом, включая монитор. Она взглянула на Эмбри, когда его странное затишье переросло в напряженное затишье. Вайлет увидела, как парень застыл на пороге с расширенными глазами. Первая мысль ей подсказала оглядеть взглядом комнату. Беспорядок. Каждая вещь здесь соревновалась в искусстве быть не на своем месте. Одежда, небрежно брошенная на спинку стула; книги, выстроившиеся в шаткую пирамиду на прикроватной тумбочке, угрожая обрушиться в любой момент. Это напоминание о хрупкости бытия. А другая одежда, раскиданная комами по полу, с сумками и рюкзаками — очевидный доклад, что Вайлет все равно. Эмбри так и стоял неживым, не думая проходить. Вайлет покачала головой, возвращая глаза к монитору. Подумать только, он, вероятно, никогда не видел ничего подобного. Наверное, у него дома все кристально чисто, как в операционной, где каждая пылинка на учете. Пока Беркли в мыслях потешалась над Эмбри, тот думал не о беспорядке. Его ступор был вызван просто ударной волной дождливой лаванды, исходящей даже от грязных носков. Удивительно, как парня не смыло. Глубоко вздохнув, он приятно пощекотал свои нервы и, успокоившись, прошел к Вайлет, придвинув к столу другой стул. — Презентация по книге из нашей программы, — тут же начала она, открывая файлик. — «Портрет Дориана Грея». Я уже все накачала и… И презентацию, если честно, сделала в тот же день, как нам ее дали. Тебе просто скажу, что ты будешь читать, а что я. — Ладно, — сухо ответил Эмбри. Он сам не понимал, как пожирал взглядом непринужденную Беркли. Такую непринужденную, какими были смертники на электрическом стуле. Колл скрипнул зубами. Сердце Вайлет над ним насмехалось, отказываясь звучать быстрей. Оно сдавало хозяйку с потрохами, подсказывая парню, что в библиотеке она ему наврала. Монотонный голос Вайлет, ведущий разговор о писателе данной книги, Эмбри заткнул моментально, спросив: — Почему ты меня обманула в библиотеке? Беркли на него взглянула. Это ей выдалось почти безболезненно. Только выскочили мурашки и глаза вернулись к монитору. Костяшки на сжатом кулаке Эмбри побелели, да и сам он выглядел нездоровым. Будто не собой. — В смысле? — Ты сказала, что простила меня. Произошло неожиданное. Вайлет снова на него взглянула. С такой иронией, что Эмбри почувствовал себя немножко кретином. А после тихих слов девушки — другим. Уродом. — Если я тебя простила, Эмбри, это не означает, что я больше тебя не боюсь. — А Лейхота не боишься? Нужно было Эмбри следить за шириной своего открытого хлебальника, но вблизи Вайлет, вблизи ее ореховых глаз и потрясающего запаха, в парне просыпалась знакомая ревность. Она прожигала его сердце, а то отдувалось на остальном. На злобном взгляде, например. Он не изменился, даже когда Беркли перешла на писк: — Не боюсь, Эмбри. — Вэй, прости, что я назвал тебя ненормальной, — Эмбри прикрыл глаза. Вайлет удрученно хмыкнула. Если парень продолжит раздавать извинения, то ему придется закупать их оптом. — Но ты реально, мягко говоря, странная. Он неадекватный, агрессивный, слова ласкового не скажет. А ты с ним мутишь, будто ничего не видишь. И в библиотеке ты забоялась, когда я завел о нем разговор! — Не волнуйся, Эмбри, — парня передернуло. Вайлет заговорила так бесцветно, что его сердце сжалось. — Когда Пол начинает меня пугать, я ухожу к Квилу. Он добрый. Беркли метнула взгляд на Эмбри. Он был тронут острым сарказмом, и просто им поражен. Каким-то чудом Вайлет выключила свою врожденную робость. Она бросила ему открытый вызов, подчеркнув тот очевидным упреком. Эмбри отвернулся, застучав пальцами по столу. Умные мысли его догнали поздно; тогда, когда Вайлет оборвала разговор, возвращаясь к теме презентации: — Главный смысл и посыл книги заключается в том, что… — Вэй, — Эмбри перебил. — Ты с Квилом больше не общаешься? Вайлет лишь кивнула. Не общается. Она в черном списке, за другой партой и теперь в другой жизни, где стала для Атеары настолько пустым местом, что он даже на нее не смотрел. А подойти к нему, расспросить — страшно. Беркли сопровождало чувство, что на этот случай у Квила наготове есть еще какой-то гадкий план. Неясно, зачем он так ее подставил перед Эмбри. И неважно. Просто такие люди окружали Вайлет. Когда-нибудь она окончательно с этим смириться. — Не общаюсь, Эмбри. — Почему? — Не хочу, Эмбри. — Понял, — голос парня зазвучал ниже. — Лейхоту в койке не хватает места, да. Вайлет дернулась. Опять он вырыл ей могилу. Если Эмбри действительно был собой доволен, то она могла от души его поздравить с новым достижением — вновь вернуться в ее жизнь еще большим чудовищем. Беркли хотя бы смогла продолжить рассказ о презентации. Пока ее палец гулял по колесику мышки, перелистывая слайды, Эмбри тяжело дышал. Вайлет слышала. Испугалась бы, если бы не помнила, что парень мог выдать вещи пострашней. Вайлет выглядела спокойной. Это был ее любимый наряд. Эмбри вновь нахмурился, когда сердце девушки сделала двойное сальто с переворотом, едва он придвинулся ближе. Просто лучше заглянул в экран, не думая касаться Беркли. Но их ладони соприкнулись. По телу Колла прошел разряд. Вайлет с трудом дышала под неконтролируемым страхом оттого, что Эмбри был слишком близко. А тот вновь чувствовал себя самым живым существом на свете, растворившимся в тепле и нежности ее кожи. Как погружение в нирвану. И тишина зазвучала тише, лампы словно погасли, а гравитация решила взять отпуск. Эмбри выплыл лишь тогда, когда Вайлет вылила ему холодную воду за шиворот. — Пожалуйста, не трогай меня. Пожалуйста… Парень доказал скорости звука, что в разы быстрей, когда речь девушки сопровождают сухие слезы. Дернувшись, Эмбри подумал опять извиниться. У него это отлично и абсолютно безрезультатно получалось. Но Колл нарвался на краткий взгляд олененка. Забитый. И чувство собственной никчемности резко уступило место удушающей ревности. Только одна мысль — всего одна, но так бьющая по мозгам, что Эмбри чуть не потерял контроль. Вайлет, встречаясь с Полом, боялась его. Его. Это просто смешно. — Я обещал, что больше никогда тебя не обижу. Никогда. А ты меня боишься, Вэй, хотя прекрасно понимаешь, как опасен именно Лейхот. С неадекватным и нестабильным куском дерьма ты спишь, значит, а я даже не могу тебя безобидно коснуться! Твою мать, Вэй, что с тобой не так?! — Что со мной не так… — сбивчиво повторила Вайлет, спрятав лицо в ладонях. — Это с тобой что не так? Это я тебя не понимаю, Эмбри. Это ты ненормальный. — Я — ненормальный?! –возмутился Эмбри. Перед глазами Вайлет пошли помехи от такого вопля. Если она сейчас не соберется в кучу, заговорив относительно твердо и не давая волю слезам, то до Эмбри может дойти, что он вопит на пепелище ее прежнего я. — Ты в библиотеке говорил, что мы можем попробовать дружить. Но потом, в коридоре, где смешал меня с дерьмом, показал, что говорил не правду. Не нужна тебе дружба, Эмбри. Рядом с тобой я отлично чувствую, как ты возбуждаешься. И взгляд тебя… иногда выдает. Я уже его видела, Эмбри, и сейчас вижу. Такой же, когда ты повалил меня на диван. — Вэй… — Ревнуешь, наверное, к этому Лейхоту, к Квилу. Веришь кому угодно, но только не мне. Ты постоянно спрашивал, Эмбри, как у меня дела, но не разу не спросил, как я себя чувствую. Я могу предположить, что ты даже близко не понимаешь каково это… Пережить такой кошмар. Ты на всем моем теле оставил синяки. Ты меня разорвал. Я пять дней пользовалась заживляющей мазью. — Я… — Ты говорил, что долгое время думал, как извиниться. А перед этим предложил с тобой потусить. А потом сказал, что просто голова на место встала, и ты перестал верить Полу. И тогда она вновь — улетела… Хотя бы на дружбу надеялся, Эмбри, а сам меня трогал. Тогда твои руки гуляли по моей талии. — Блять, Вэй, подож… — Сейчас ты возмутился, что я тебя простила, но продолжаю бояться, когда ты рядом. Тебе нужны были извинения, Эмбри, чтобы самому перестать себя винить, или чтобы я перестала винить тебя? Я знаю, что у тебя сложный период в жизни. Но… Но у меня сейчас ничуть не лучше, твоими же стараниями, но ты думаешь в этом плане только о себе. — Да дай мне сказать! — Эмбри вскочил на ноги. — Послушай, Вэй… — Ты попрекаешь меня гулянками с Лейхотом, хотя вчера целовался в коридоре с Шелли, позавчера зажимал у шкафчика Алекс, а я, когда просто разговаривала с Квилом, стала в твоих глазах шлюхой. — Я слышал, что он тебе сказал, блять! Поблагодарил за классную ночь! Давай ты все расскажешь, Вэй! Вайлет засмеялась. Такой смех не веселил и не успокаивал. За ним всегда следовали слезы. Утихнув, она шмыгнула носом и с трудом вымолвила: — Слышал, Эмбри… Так подошел бы, спросил, о чем речь. Раз ты так хотел со мной хотя бы дружить… Квил взял в привычку так здороваться и прощаться с каждым. Но уже не сейчас, конечно. Это строчка из какой-то песни Рианны. Спроси его сам, если не веришь. Если хочешь. Меня же ты не спросил. Так… веришь кому угодно, но не мне. Эмбри тяжело дышал, прикрыв глаза. Волк крутился внутри, покусывая внутренности. Но Вайлет пробралась дальше. Она, казалось, откусила ему часть сердца, когда подняла заплаканные глаза. Беркли смотрела сквозь Эмбри. Его изящно отодвинули в сторону, как ненужную деталь декорации. С первой фразы сердце Эмбри разорвалось. — Я тебя очень любила, Эмбри, с первого класса. Когда мы только встретились на детской площадке. Я понимаю, что это были только мои чувства, и ты ничего мне не был должен. Правда. Имя мое забывал… Бог с этим. Не могла я заставить тебя в себя влюбиться. Я… я простила тебя за совершенное, правда. Только теперь надеюсь, что тебе правда искренне жаль. Но, Эмбри… Ты же знаешь о моей любви. Знаешь. Но… Черт… Эмбри, ты все помнишь, но все равно меня оскорблял, сейчас наседаешь и реагируешь на все так, словно ты всю школу за мной бегал. Давай прямо… Я тебе ничего не должна. Люблю, черт возьми, я все еще тебе люблю, но мы никак с тобой не связаны. Ты на меня свои права заявляешь. Почему? Что ты хочешь, Эмбри, я еще раз тебя спрошу. Что. Ты. Хочешь? Эмбри молчал. Все мысли из его головы вылетели со свистом. Пока он собирал себя по кусочкам, видя, в какое убитое состояние вогнал Вайлет, та показательно хмыкнула, опустив глаза. — Скажи правду, Эмбри. Ты просто меня хочешь. Удар. — Тебе не нужна дружба, потому что ты не можешь не распускать руки и как-то меня не касаться. Апперкот. — Так заводишься из-за Лейхота и Квила, потому что они, как ты уверен, меня трахают, а тебя я избегаю. Контрольный. — Хочешь, Эмбри, чтобы теперь я дала сама, и тебе не пришлось меня насиловать. Нокаут. — Ты не дал мне договорить, Эмбри. О главном смысле и посыле книги, — Вайлет впилась взглядом в монитор. — Человеческие пороки не спрячешь под красивой внешностью… Под… Под извинениями и попытками самому себе найти оправдание. И ложью, что… Что… Что тебе интересно что-то, кроме внешности. Эмбри ожил после последней фразы. Закон подлости. Он просто не мог не пробежаться глазами по Вайлет, едва та напомнила, как была красива. Красива. Красавица. Он чудом держался, чтобы не ахнуть в восторге. Вайлет, даже плачущая Вайлет, даже Вайлет, разорванная в клочья, действительно обладает такой внешностью, которая отправляет к низу живота Колла тугой узел. Но дело не только в красоте. Просто она перетягивает на себя все внимание. Она возвращает Эмбри к своей главной проблеме, где он ощущает животное притяжение и, при этом, отлично чувствует, что должно быть что-то еще. Его тянуло к ее душе. А та — не пускала. Что-то не пускало. Эмбри себя не контролировал, едва Вайлет надумала выскользнуть из комнаты. Как она ни старалась, но из нее вышел тихий писк, когда парень пресекнул побег, удерживая в кольце горячих рук. — Пожалуйста, посмотри на меня. — Не трогай… меня. — Пожалуйста, Вэй! Быть может, если она сама на него взглянет, а не он начнет ее пожирать, то что-то изменится. Вайлет взглянула на парня. Планов на спасение у нее не было. Эмбри смотрел в ее ореховые глаза, мокрые и умоляющие. Не дышал, не моргал. Ничего не делал, только попытался утонуть получше, а не остаться, как всегда, на поверхности бездны Беркли. Опять его что-то останавливало.

«Ты словно смотришь на нее через какую-то преграду.»

— Я не понимаю, — сам себе хрипел Эмбри. Его удрученные стоны отлично сочетались с тихим скулежом Вайлет. Очередная попытка подобраться к ее душе вновь провалилась. Блок пост. Красный сигнал «стоп». Он бился и бился мордой об стену.

«Ты словно смотришь на нее через какую-то преграду.»

Если Эмбри не поймет, в чем проблема, это сведет его с ума. И Вайлет прихватит за компанию, потому что отпустить ее было невозможно. Ничего нежного, трепетного… Именно чувственного им не овладевало, пока они не сливались сердечными ритмами. Внутренний голос в голове Эмбри звучал все громче и громче. Джаред не унимался.

«Ты словно смотришь на нее через какую-то преграду.»

Эмбри пришлось отскочить, когда Вайлет натурально зарыдала. Парень пошатнулся. Расстроился. Упасть бы Беркли в ноги, и дело с концом. Других вариантов успокоить ее от слез у него не было. Но неожиданно Вайлет стала тише. Убрав ладони от лица, она хрипло спросила: — Заметны? — Что заметны? — моментально встрепенулся Эмбри. — Линзы. — Ли… Линзы? Когда Вайлет пожала плечами, в Эмбри открылось второе дыхание. Все лампочки в комнате задохнулись от зависти к его сверкающему лицу. — У тебя линзы? — Вайлет кивнула. Эмбри чуть не разорвал вспыхнувший серотонин. — Носишь линзы? Черт… Черт! Линзы, точно! Сними их, Вэй, пожалуйста! Вайлет не спорила. Снять линзы — пожалуйста. Любой каприз, какой захочет, если оставит ее в покое. Это просто вершина ее жизненных стремлений — быть послушной марионеткой в чужих руках. Так трагично, так… комично. Пальцы дрожали, когда Вайлет потянулась к глазам. В голове пульсировали мольбы оставить ее в покое. Одну. Линзы выскользнули легко, и мир вокруг слегка расплылся, потеряв четкость. Вайлет подцепила линзы и протянула их Эмбри. Тот выхватил, не смотря на девушку, как будто это был последний глоток воды в пустыне. Повертев маленькие полупрозрачные кружочки перед глазами, он глубоко вздохнул и заглянул в глаза Вайлет. Именно в ее глаза. И утонул. Сначала Эмбри ощутил легкое покалывание, будто прикосновение ледяного шелка. Затем — нарастающую тяжесть, сдавливающую грудь. Воздух стал густым, вязким, словно патока. И он падал. Падал и падал, не зная, есть ли дно. В бездне Вайлет Беркли дышалось иначе. Не в омуте тоски, не в океане отчаяния, а в тихой, глубокой благодати, в блеске мокрого миндаля. Эмбри увидел там вселенную, с ее пульсирующими звездами и туманностями. Он танцевал и понял, что его опять уносит. Эмбри отпустил контроль, не думая бороться с течением. Пусть несет, куда угодно. Ведь в этих глазах, в ее глазах — в целой вселенной, он нашел покой. И нечто большее. Дом. Вся его жизнь была в глазах Вайлет Беркли. — Точно… — зашептал парень с неприкрытой эйфорией. — Как я сразу не понял, линзы… Я же не видел чисто твоих глаз. — Ладно. Это все, что могла ему предложить Вайлет. Ее глаза жаждали покинуть лицо, не выдерживая увиденной картины. В коротких пяти секундах Эмбри медленно и неизбежно становился другим человеком. Его взгляд заполоняла нежность, восторг, восхищение. Все то, с чем он до этого на нее иногда смотрел, усилилось в миллиарды раз. И то, что максимально коробило Вайлет — животная похоть — исчезло. Без следов. — Вэй, — даже ее имя он теперь произносил по-другому. Как будто этому имени стало очень удобно в его рту. Не выдержав улыбки на лице Эмбри, ослепительной и неуместной, Вайлет опустила голову, приобняв себя руками. — Ты… Ты давно носишь линзы? У тебя плохое зрение? В мыслях Эмбри завыл, уловив, как настроение Вайлет испортилось еще больше. А потом он понял, что сделал еще хуже. Теперь от ее настроения, после таких вопросов, не осталось ничего, кроме необъятной тоски. Вайлет закрутила головой по сторонам, мечтая отсюда исчезнуть и никогда больше не попадаться Эмбри на глаза. — Я… я всю жизнь ходила в очках, Эмбри. Только этой осенью начала носить линзы. Всегда на мне… мне… были очки. Черт, ты… Ты этого даже не видел? — Не плачь, пожалуйста. Не надо. У Эмбри будет достаточно времени исправить свои косяки. Нечем было поспорить с Вайлет. Она всегда была пустым местом. Теперь все по-другому. Все впереди. Он вытянет ее за руку из пропасти и любым способом докажет, что с ним рядом она будет самой счастливой. Когда Эмбри аккуратно взял Вайлет за руку, та не спешила испугаться. Ей некогда — мутный взгляд девушки поймал за спиной Эмбри дух волка. Серый, с продолговатой черной полосой на мокром носе. Она сощурилась, подмечая, что тот высунул язык, тихо фырча. А когда уловил на себе внимание, то молниеносно вскочил, перебираясь с лапы на лапу. Когда Эмбри умоляюще замолвил: — Не плачь, Вэй. Скажи, что мне нужно сделать, чтобы ты перестала плакать. Волк улегся ей в ноги. Его тушка проскользнула сквозь тело Эмбри. Вайлет прикрыла глаза, чувствуя от волка приятный жар. Чуть позже он лизнул ее оголенную щиколотку и, прижав к ней мокрый нос, печально заскулил. Эмбри с не меньшей печалью предложил: — Я уйду. Хочешь, я уйду и потом поговорим? — О чем… — изумилась Вайлет. Что. Ему. Надо? — Уйди, Эмбри, — она сделала голос ледяным. Но лед треснул под глазами Эмбри. Такие же… Опять… Такие же красивые. Вайлет вновь заплакала, отскочив так резко, что чуть не упала. Вскинутая ладонь девушки вынудила Эмбри прирасти ногами к полу и слушать молча. — Скажу честно, Эмбри, что сегодня ты меня довел лучше, чем в тот день. Уйди. — Нет. — Уйди, как в тот день, забудь и не вспомни. Уйди, Эмбри! Уйди! Судьба подарила Вайлет шанс перестать видеть Эмбри. Опять к ней пришло видение. Все тот же Билли Блэк и все те же слова.

«Что-то страшное надвигается. И мы должны быть готовы.»

— Эмбри. Зря она выплыла в реальность. Так думалось Вайлет, хотя стоит признаться честно — изумление в ней затмило весь испуг. Эмбри решил, что самое время решать проблемы сразу, а не позже. Вайлет говорила, чтобы он ушел, как тогда. И вот, чем это закончилось. Нет, Эмбри не уйдет. Он тихо подойдет ближе и, не сводя с Вайлет глаз, опустится перед ней на колени. Чувствуя, как сердце девушки замерло и дыхание скомкалось в груди, он осторожно, очень нежно, приобнял ее за талию, вымолвив: — Не уйду, Вэй. Не могу. Немигающим глазам Беркли нашла убежище. Они приземлились на дух волка, который сидел рядом с Эмбри. Четыре глаза пробирались ей под кожу. Четыре глаза ей говорили, что никто не уйдет. Никогда. Вайлет продолжила плакать, надрывисто умоляя: — Хватит… Надо мной… Издеваться… Эмбри в мыслях завыл. И в реальности тоже, но тише. Тепло тела Беркли его обжигало холодом. Он во всем этом виноват. Исправится. Исправится. Исправится. Теперь ничего не остается, как вернуть ее, прежнюю. Вайлет любила, и Эмбри любил, но это вечно не совпадало по времени. Пришлось выгнать время в соседнюю комнату и, радуясь, что плач Вайлет утих, а сама она обмякла, Эмбри аккуратно поднялся, опустив руки по швам. — Сделаю все, что захочешь. Но не уйду. Вайлет не ответила. Сбылось то, чего она особенно боялась. Все-таки добили.