Глава II: Своим же оружием.

Понедельник.

Утро было прекрасным только тем, что оно вообще наступило. День только начался, а Эмбри уже страстно желал, чтобы он побыстрее закончился. Такая пытка. Жить эти минуты, существовать, куда-то идти и что-то делать. Быть… В пятницу, когда Пол разрушил его жизнь рассказом о Вайлет, которая сама на нем остановилась — и закрепил эту правду воспоминанием в волчьем эфире, Эмбри ничего не оставалось, как ждать понедельника. Школы, где он увидит девушку и по сердцу поймет, ее ли это решение или нет. Ее. Вайлет рылась в своем шкафчике, а Пол был рядом. Стоял и брызгал тестостероном. Эмбри был неподалеку и, когда навострил слух, то понял, что сердце Вайлет бьется ровно, спокойно. Будто по новой. Он никогда не слышал у нее таких стуков. Беркли была не просто спокойна, а довольна. Довольна, когда Лейхот был рядом. Эмбри пронзила вспышка другого воспоминания. В нем каждая буковка, казалось, провалилась за шиворот и проникла под кожу.

«Мне с тобой хорошо, спокойно.»

Колл сидел на ступеньках лестницы, ведущей на второй этаж. Там другие школьники скачут и живут беззаботно. А Эмбри спрятал лицо в ладонях, не зная, что лучше — неслышно завыть или заскулить громко. Вайлет все равно его пугалась. С Эмбри ей было нехорошо и неспокойно. Он просто жаждал, чтобы она пришла в себя. И вот, она пришла в себя. — Дай пройти, Колл! Ким подобралась к его хрупкому бессилию требовательным криком. Эмбри поморгал и, открыв лицо, навострил взгляд на квилетку. Ему от нее хорошо прилетело. Но только словесно; и так было гораздо больней. Пока Эмбри медленно поднимался, Ким душераздирающе топала ногой. За ее спиной маячил Джаред. Весьма удрученный и неулыбающийся. Эмбри привалило достаточно поддержки и просьб держаться дальше. Переждать, притаиться и, когда придет время, попасть в Вайлет пулей. Пола никто не останавливал, потому что других идей, как ей помочь, не было. — Алло! — рявкнула Конвеллер, видя, что Эмбри дорогу не уступает. Так, стоит и чуть трясется. Глупая Ким словно забыла, как мастерски сделала его боксерской грушей. — Оставь его, Кимми, — вмешался Джаред, мягко утягивая девушку за плечи. — Ему нездоровиться. — Нездоровиться? — Ким театрально фыркнула. — Какая хорошая новость, что тебе нездоровиться, мразь! Эмбри дернулся, опустив глаза. Джаред ничего не сказал, лишь устало вздохнув и беря Ким за руку. Он помог, как мог — увел от брата одну из неприятностей. Когда парочка исчезла с глаз Эмбри, он сощурился. Его глаза упали на то же место — к Вайлет и Полу. Она тихо хлопнула дверцей шкафчика и, развернувшись к парню, после ухмылки получила поцелуй на макушку. Эмбри бодрым шагом проследовал в столовую. Все хорошо. Его тошнит от его жизни и от самого себя, но он старается не расстраиваться. Беркли не сдержала фырканья, когда Колл пролетел мимо. Подняв попутный ветер, он подарил девушке ухмылку. Пол интерпретировал ее по-своему: — Не жалеешь влюбленного подкидыша? — Мудак, Лейхот, — Вайлет закатила глаза и махнула ладонью, здороваясь с Джаредом и Ким. — Я мудак потому, что сказал вслух то, о чем мы оба подумали? — Ты мудак, потому что таким родился, Пол. Вставив слово, весьма грубое, Джаред ответил на недовольное лицо Пола средним пальцем. Он его не поддерживал, и не собирался. Но достучаться до любимого Лейхота было сложней, чем поспорить с местоположением статуи Свободы. Идя на запахи сегодняшней бурды, Вайлет отстранилась от левого разговора, заведенного ребятами. Она шагала рядом со своей новообретенной уверенностью, не избавляясь от легкой улыбочки. Прилипла. Каждая капелька силы, бесстыдно высосанная из духа волка, прибавляла пару миллионов к ее настроению. Теперь не только школа, а весь мир казался ей мелочным. Она за выходные не раз представляла, как все силы не будут рассасываться, а сольются с концами. С каждой клеточкой тела. Вдруг эффект — накопительный? И в последствии можно будет отвадить Лейхота, который стал обычной дойной коровой. Когда Вайлет прошла в столовую, а ее больная зараза вновь покусилась на нежную кожу, оставляя на щеке краткий чмок, Эмбри тихо зарычал. Он слился с обстановкой, заняв самый дальний столик. Не мог вскочить и убить ублюдка. Вдруг бы повезло, и Вайлет бы простила. Приказы боссов стаи мешали. Эмбри только начинал представлять под каким углом вывернет руку Лейхота, как все его мысли разгоняли громогласные голоса Сэма и Эмили. Одно Эмбри радовало. Пол тоже был покорной псиной. Он не мог ослушаться нового приказа Сэма — не сметь пересекать границу с Вайлет и на глазах Колла, как бы не жаждало его поганое нутро, целовать ее с пылом. Тогда бы Эмбри точно взорвался. Все школьники сошли бы с ума от разглашения мистической придури резервации, а Вайлет, завидев его волка, перестала бы сверкать. Она действительно сверкала. Так сверкала, что могла подсвечивать небо. В этом Эмбри тоже нашел плюс. Он завораживался, когда ловил улыбку девушки, ее яркие глаза; такие яркие, будто никогда не заливались слезами. Беркли сидела за столом с остальными, беспардонно чавкая бургером и влившись в беседу. Только Джаред в ней не участвовал. Эмбри хмыкнул, опустив глаза раньше, чем его инстинкты громко доложили о взрыве братской заботы в свою сторону. Кэмерон действительно ненадолго упал взглядом на Эмбри, но отвел его. Ведь выглядел неприятно. Эмбри в полной потерянности лениво жевал бургер. Желваки отказывались нормально работать. На один укус ему требовалось не меньше минуты. Джейкоб любезно решил ее заполнить своим сообщением. Эмбри прочел краткое: «Ты как?» И ничего не ответил. Глупый вопрос. Колл бросил еду, понимая, что аппетита нет. Нет ничего без Вайлет, ничего хорошего. Поднявшись, Эмбри сделал глубокий вдох. Дождливая лаванда загуляла в его ноздрях, как капли успокаивающей валерьянки. Эмбри нервно дернул уголком губ. Что ж. Пока он может дышать — нужно как можно больше вдохов в атмосфере Вайлет, чтобы на тот свет унести хоть что-то хорошее. Эмбри шел к выходу из столовой, но приостановился, услышав смех девушки. Вот, значит, как он звучал. Так, как рядом с ним она бы никогда не посмеялась. Околдовав парня, Беркли сама его на себя навлекла, ибо он поплыл; и не заметил, как чуть с ней не столкнулся, когда девушка взмыла на ноги, протирая салфеткой испачканную штанину. Мир затаил дыхание, когда Вайлет подняла на Эмбри глаза. Но она жила. Жила по новой, совсем другой, из-за чего громко выкрикнула: — Отвали! Лицо Эмбри перекосилось. По таким лицам ударяли ломом, меняя положение глаз, губ, бровей. Парень лишь кивнул, передернув плечами и пошел дальше. Может, было бы лучше… Если бы Вайлет заговорила тише. И Эмбри бы просто не услышал в ее голосе такого отвращения. Школу парень покинул. Там пока пыточная камера. Выйдя на улицу, Эмбри замер. Вайлет безнаказанно проникала в его голову моментально, едва оказывалась вне зоны его глаз и нюха. Эмбри взмел глаза на небо. Кажется, что кто-то там, наверху, просто его ненавидит. Бросив свой мотоцикл, Колл отошел к опушке леса. Одежда порвалась в клочья, закружившись вокруг освободившегося волка. Он мчался, исчезая в глубинах леса. Отчаянное беспокойство сменилось беспокойным отчаянием. Не в силах найти смысл жизни без Вайлет, Эмбри теперь искал другой, повсюду. Ну и, понятное дело, не находил. Но он так зациклился на ядовитом голосе Вайлет, отчего забыл заглянуть в ее глаза. И надо было остаться подольше. Девушка, проследив, как парень вылетает из столовой, куснула губу в гробовой тишине. Силу волка Лейхота и его врожденную, неумолимая дерзость, с неконтролируемой злостью, затмили искренние эмоции Вайлет. Та вернулась за стол, ощущая вину за такую резкость. И ее сердце поддержало возмущением:

«Да, это не я.»

Вторник.

Белла была растеряна больше самой растерянности. Комично протерев глаза, она похлопала ресницами, но незнакомая Вайлет лишь громче зачирикала с покупателем, атакуя того бесчисленными улыбочками. На работу пришла абсолютно другая девушка. Сбитой с толку Свон только и оставалось, как наблюдать за ней в стороне и дожидаться, пока от такого же шока погаснет солнце. Двухместную палатку Беркли впихивала приезжему мужчине с дичайшим энтузиазмом. Настолько активные продавцы либо зарабатывали скандал, либо делали фееричную кассу. Мужчина успевал лишь кивать. — Водоотталкивающая ткань! Дышащая. Швы проклеены! Дуги — сама прочность! Вайлет тараторила, демонстрируя чудеса ловкости, с которой запихивала палатку обратно в чехол. Он явно был для нее маловат еще на заводе. Покупатель, вроде, смирился со своей участью. Что это не он выбрал палатку, а она — его. За Вайлет он наблюдал с выражением легкой паники. И, слабо улыбнувшись, пошел за ней на кассу. Белла натянула улыбку, слушая: — Вот это палатка, Беллс, — Беркли отправила покупателю очередную улыбку, добавив. — Не желаете еще коврик? Или москитную сетку? В лесах очень много комаров! — Я подумаю, — кивнул мужчина. Белла прокашлялась в кулак, сдерживая смех. Бедный турист сам не понял, куда зашел. Но он то покинет потом магазин стремительно, а Белле еще работать с такой Вайлет, к которой не было никаких инструкций. Обслужив покупателя, Свон увидела, что не прогадала — из магазина он исчез быстрей, чем Вайлет закончила зевать. — Надеюсь сегодня народу будет побольше, — проговорила она, расправив плечи. Белле рассказали историю ее обновленных отношений с Полом. Она отреагировала также, как поведавший ее Джейкоб. Только кулаки Свон не чесались. Пара сошлась в одном мнении, что данный сюр не просто ненормален, но и нежелателен. Да и Вайлет дополнительно Беллу уверовала, что ее отношения с Лейхотом точно приведут в никуда. Раз девушка катается на таких эмоциональных качелях. И было жаль Эмбри. Сказка о запечатлении обернулась для него кошмаром. Белла прекрасно понимала чувства парня. У нее были точно такие же — она лишь не дышала с Эдвардом одним воздухом. Хотя, кто знает… Может, ей повезло. И гораздо больней постоянно видеть человека, с которым отношения не задались. Видеть не галлюцинацией. Устало вздохнув, Белла заткнула неугомонную Вайлет, которая осмелилась пуститься в анекдоты. С такой выходки ноги Свон точно ее не удержат. — Как у тебя дела? — У меня все отлично, Беллс, — Вайлет опять улыбалась. Еще чуть-чуть, и от следующей улыбки Белла лопнет, обляпав Беркли с ног до головы подозрениями. Ее поведение абсолютно ненормально. Свон подошла к девушке и, облокотившись на стенд с чугунной посудой, решила, что самое время попробовать достучаться. Если у Беллы не получается управлять собственной жизнью, то, быть может, ее предназначение в помощи другим. — Слушай, это не мое дело, конечно… Вайлет вмиг помрачнела. Само время не поняло, каким образом с лица Беркли так быстро сдулась улыбка. Белла съежилась. Но ей теперь либо переть напролом, либо уже отвязаться. — Пол не очень хороший человек. С ним постоянно проблемы, и я слышала, как он с тобой разговаривает. Грубит, кричит. Тебе некомфортно рядом с ним. Опять же, это не мое дело, но думаю, что тебе нужно по-другому посмотреть на ваши отношения. Они нездоровые. Вайлет отправила Белле ухмылку. Доброй она не выглядела. — Ты права, это не твое дело. Белла приоткрыла рот, чуть расширив глаза. Где-то она уже слышала такой грубый тон. Вайлет им от своего ненаглядного заразилась. Слова прозвучали как хлесткий удар плетью. В натянутой тишине Белла увернулась от жгучего взгляда Беркли, заговорив себе под нос: — Извини, я не хотела тебя как-то обидеть. Просто… Мне с нашей первой встречи казалось, что тебе нужна помощь. Когда Вайлет громко хмыкнула, вокруг нее закружились обрывки похожих воспоминаний. Кучу раз ей предлагали помощь, защиту. Раньше было опасно на это соглашаться — спустило бы Лейхота с цепи. А теперь просто смешно. Чтобы обновленной Вайлет Беркли нужна была защита — она должна была вновь стать комком бессилия, которому даже чихать было неловко в чьем-то присутствии. Вайлет гордо дернула головой, саркастично проговаривая: — А мне, Свон, с нашей первой встречи казалось, что это тебе нужна помощь. В себе разберись. У тебя на роже написано, что твоя жизнь кончена, а ты ко мне навязываешься. Болеешь синдромом спасателя? Белла изумилась. Но не упала в своих же глазах, сжав зубы и колко ответив: — Верно, Шайло, у меня жизнь не очень. Но я это признаю, а ты нет. Вайлет тоже сжала зубы. Белла еще соизволила обратиться к ней по второму имени. Оно ей понравилось больше. Теперь Вайлет захотелось впиться зубами в артерию на шее Беллы. Девушку затопила ярость, а Свон, как на зло, потеряла на лице все эмоции. Стояла с такими пустыми глазами, будто больше не надеялась увидеть солнце. В груди Беркли клокотало. Хотелось схватиться за Беллу и хорошенько тряхнуть, чтобы она выблевала все свои ненужные порывы помочь. Свон видела, как глаза Вайлет заливаются красным. К ней в голову наведался такой же раздраженный Лейхот. Белла питала к нему особое чувство. Оно приносило ей разные мысли. Например, что, если в его голове половину мозга заменить на динамит, то при взрыве не сорвет даже кепку. Тихо фыркнув, Белла сгорбилась. Вайлет нахмурилась. Свон будто окаменела, будто ее душа покинула тело, оставляя лишь красивую оболочку. Кулаки Беркли моментально перестали чесаться. Она куснула губу, резко отвернувшись. Прожгло… Совестью. Стыдом. Все мысли сгруппировались и главную выставили в центр. Она доложила до хозяйки, что та чересчур раскрыла пасть, и Белла такого отношения не заслуживала. — Я… эм, Беллс… — сбивчиво начала Вайлет. У нее уже было такое состояние. Когда внутри, как солнце, садилась энергия волка Лейхота, прорывались истинные эмоции Вайлет. Ее характер не позволял себя вести таким образом. Настолько сильно злиться. Да и вообще… Злиться. — Что «ты»? — бесцветно уточнила Белла. Аргумент за аргументом в пользу своего непорядка привносила Вайлет своим поведением. Когда из нее вылетела злость, она заговорила тихо, робко. Взгляд потупила, из-за чего Белла нахмурилась. Действительно страшные качели. — Извини, Белла, я не хотела тебя обижать. Не слушай меня. Вырвалось не к месту. Спасибо за… за беспокойство. — Ты правда не в порядке, Шайло, — Белла вздохнула, покачав головой. Беркли лишь пожала плечами, заключив: — Еще раз извини. Вайлет будет в порядке, когда снова доберется до Лейхота. А пока ее жизнь медленно, но верно вновь приближается к пустому существованию. Но кто знает. Может, Беркли и сама способна на большее. Нужно познакомиться с собой поближе. Большинство людей боится заглядывать в себя. Но это абсолютно правильно, кстати. Там, внутри, бывает страшно. Проще себя придумать.

Среда.

— Ты че такой бледный? — недоуменно спросил Джаред. Пол проскользнул через массивную дверь, буркнув хриплое: — Хуево. — И че тебе хуево? Джаред разговаривал забавно. Говорил одно, а Пол каждый раз слышал другое. Бесконечные упреки, которым не было конца и края. Даже когда Кэмерон интересовался его состоянием, Пол четко улавливал очередное напоминание, что он поступает неправильно. Потому, когда с парнями поравнялись Ким и Вайлет, расправляясь с оставшимся попкорном, бледный Лейхот рявкнул: — Хуево от твоего кислого ебальника, Джар. Ким метнула взгляд на любимого, на автомате оценивая его состояние. Но лицо Джареда выглядело нормально, да и он сам — тоже. Притворяться непринужденным вблизи нареченной у него удавалось мастерски. Парень собирался закинуть руку на плечо Ким, но та выкрутилась, сказав: — Мы в туалет. — Я не хочу в туалет, — хрустнув зернышком попкорна, Вайлет фыркнула. Тогда Ким тоже фыркнула. Только этим показала, что слова ей не очень понравились. Будто девушки не приросли к друг другу боками еще в начальной школе. Взяв Вайлет под руку, Ким потащила ее к туалету. Когда они исчезли за поворотом, Джаред встал напротив Пола. Он как-то агрессивно тряхнул ведром оставшегося попкорна. Мутные глаза Лейхота упали на него, и тот ехидно спросил: — Как тебе киношка? — Джаред не ответил. — Язык проглотил? — Что с твоим ебальником, Лейхот? Смерть ему завидует. — Говорю же, блять, — в голос парня просочились рыки. — Мне плохо. Мутит, тошнит, башка кружится. И раскалы… Пол прервался. Причины Джареду были неясны. А когда он о них узнал, то встал на дыбы моментально. — Все, забей. Мне уже норм. — Это ненормально, Пол, что тебя так накрывает и отпускает. — К доктору предлагаешь сходить? — Пол закатил глаза. — Спасибо за заботу. Хоть ты ее проявил. — В смысле? — Джаред дернул бровью, захрустев попкорном. Пол заговорил с открытой злобой: — В прямом. Ей вообще на меня похуй. Даже не скрывает. Пол никогда не думал над словами. Джаред нередко брал на себя эту ношу. Как сейчас. После чего с притворным спокойствием спросил: — А тебе на нее не похуй? — Она меня уже бесит, — честно выдал Лейхот. — Ненормальная какая-то. То тихая, как мышь, то орать на меня собирается. — А, понял, — Джаред был близок к точке кипения, потому его голос стал еще спокойней. — Она тебя бесит, Пол. Может, ты ее кинешь? — Может и кину. Когда совсем заебет. — А, слушай… — до Пола дошло, что такое непринужденное лицо Джареда было весьма подозрительным. Ему или показалось, или он услышал звук тикающей бомбы. — А если заебет, и ты ее кинешь, то как, не расстроишься? У вас же любовь. — Любовь, — передразнил Пол, закатив глаза. — Ты не преувеличивай. — А, да, да, — Лейхот поджал губы. Джаред запел. — Не любовь, она тебя бесит, но кидать ты ее не собираешься. Как-там было… Сейчас, вспомню, — ведро с попкорном в руке Кэмерона угрожающе затряслось. — Удобно с ней, да? — Допустим. И? Звук тикающей бомбы Лейхоту не показался. Она взорвалась. Лейхот и вздохнуть не успел, как попкорн полетел на пол, а Джаред, взбесившись ни на шутку, схватил его за грудки. Подобным образом раньше Кэмерон бы проверил только прочность пуговиц на рубашке Пола. — Че с тобой? — прохрипел тот. Мир вокруг заплясал калейдоскопом. Джаред не ответил. Лишь сильнее сжал свои пальцы на ткани рубашки Лейхота. Вот-вот и прорвется брешь в этом нерушимом братстве. И Джаред, как бы, к этому братству относился достойно. Чувствовал узы. Он всегда был наготове дать каждому брату либо пинок, либо пряник. — Все-таки, я был прав. И тебе просто с ней удобно, в то время как Эмбри, блять, жить без нее не может. А тебе — удобно! Сука! — Джаред затряс Пола. — Удобно, блять! Пацан со мной на дежурстве уже начал выть от боли, а ты мне говоришь, что когда-нибудь ее кинешь, если твое ебаное удобство закончится! — Прицепился к этому слову? — прорычал Лейхот, пытаясь извернуться. Бесполезно. Хватка Джареда была каменной. И тот так разозлился, что уже не чувствовал, как тело Пола затрясло. Его волк жаждал проехаться лапой по перекошенной морде брата. — Даже не любишь ее, Лейхот, но не можешь отвязаться. В чем дело? Из-за чего? Может, дело уже не в твоем удобстве, а в твоей нелюбви к подкидышу? — Джаред сплюнул последнее слово. Оно его еще больше закоробило. Пол вел разговор в одни ворота, требуя от него отвязаться, от греха подальше, но с уст Кэмерона последующая речь слетала пулеметной очередью. — Не будь такой сукой, блять. Это не просто перебор, а просто катастрофа, Пол. Пацан страдает, Беркли тебя тоже не любит, но ее я могу понять. Но ты, блять! Ты! Проспись, пока не поздно! — Отчалю и что? Она тут же перед ним ноги раздвинет?! — Да ты полнейший еблан, Лейхот! — Пол смог освободиться, после чего Джаред отскочил на шаг назад. Его трясло не меньше. — У него запечатление. Там абсолютно другие чувства. В них ебля стоит на последнем месте, пока нареченная счастлива. Уж я-то знаю о чем говорю! — Да, да, — Пол перешел в открытые издевки. — Конечно, знаешь. Ты ебаный каблук, который слово поперек не может вставить Конвеллер. Даже когда она на тебя орала из-за Колла. Стоял и мямлил, не мог поставить ее на место. Ходят слухи, что несгибаемая позиция Лейхота скоро перерастет в паралич. — Я сейчас соображу тебе место, Лейхот, — Джаред зазвучал ниже. Пол дернулся. Новый взгляд парня, пропитанный яростью, окатил его расстройством. Как-то неправильно, ведь… Ведь они же очень близки. А тут Кэмерон начал видеть не Лейхота, а ломаный грош. И говорил: «не стоишь, не стоишь.» — Еще раз так на меня посмотришь, и я тебе все зубы выбью. — Да, да, — ответно надавил Джаред. — Ты еще со мной посрись. Я тебя не заставляю разделять наши чувства, но посмею напомнить, Пол, что ты в будущем тоже можешь стать каблуком. Как ты это назвал, блять. Пол покачал головой, ничего не ответив. Джаред злорадно ухмыльнулся. На том они и сошлись — на одной правде, которую только Лейхот не признавал. Но все будет, будет. Рано или поздно он окажется с тем, кто лучше него. С кем-то, кто его порвет. Пауза между парнями затянулась. И, когда Джаред собрался с мыслями, не сдерживая очередные рыки, эта пауза поспешно сбежала куда подальше, не успев заслышать такие же рыки от Пола. — Если Эмбри не осилит одиночества без нее и, не дай Бог, решит что-то с собой сделать, то это будет на твоей совести, Пол. Если она у тебя есть. — Я прямо представляю картину… — начал Пол, прикрыв глаза. — Я ее бросаю, а она тут же к нему бежит и спотыкается. Дежурил с ним, говоришь? И че, неужели сдержался и не показал их разговор? Она его нахуй послала. Че измениться, блять, если останется одна? — То, что ему будет проще пытаться что-то придумать, если рядом с ней не будет твоего ебальника. Пацану — больно! И он нихуя тебе не сделает, потому что думает, что так Беркли станет еще хуже. Исчезни, нахуй, с горизонта, Лейхот. Чтобы ему хоть немного стало легче, пока она его не простит! — Не простит, — уверенно ответил Пол, хмыкнув. Джареда передернуло. Но странная у него реакция. Ведь Лейхот ничуть не хуже, чем был всегда. — А это уже ей решать. А его задача рвать себе жопу. А твоя задача — не вмешиваться в отношения людей, которые переплелись судьбами, а не в койке. Ты. Ее. Не. Любишь. Пол дернул головой. Такие нажимы, естественно, ему не понравились. И задели больше, чем следовало. Джаред закрылся, оставив парня наедине со своими мыслями. Не любит ее Пол, как он говорил… По фактам, в принципе. Пол Вайлет не любит. Он любит саму идею любви. Точно также, как уверенно считает, что не на его совести судьба подкидыша. Если тот не крепчает под ударами, а превращается в желе, принимая каждый — то это уж точно не проблема Лейхота. На лице того все было написано, когда он взглянул на Джареда. — Не учи меня жизни. — Ты кусок дерьма, Пол. Пол расширил глаза. Какое-то дежавю. Гадкое, гадкое. Уж от кого-кого, а услышать такое от Джареда — нонсенс. От близкого друга; он даже глаза его не узнавал. Джаред, конечно, всегда граничил с прямотой, граничащей с лютой прямотой. Но Лейхота это чаще всего проносило. Кэмерон боялся его обидеть. И теперь не боялся. — От души, — Пол пытался скрыть под саркастичной улыбкой замешательство. Обиду. Джаред дернул головой, прикрыв глаза. Он пытался совладать с внутренним волком. А то он наготовил столько планов перевоспитания, что они переросли в плотный ком, катающийся по горлу парня. Поразительно, какую пропасть он теперь видел между собой и Полом. Ясно осознавал, что их моральные устои расположились на разных вершинах. Джаред тоже особой симпатии у людей не вызывал, но старался не делать так, чтобы его было за что ненавидеть. Пол поднял глаза лишь тогда, когда услышал мелодичный голос Ким, и застал ту под боком Джареда. Не вызвал тот подозрений. Конвеллер привычно пропала в его красивой улыбке. — Мы едем домой? — Ты еще куда-то хочешь? — он коснулся губами виска девушки, с наслаждением вслушиваясь в здоровые стуки ее счастливого сердца. — Я голодная. — Принято. — И хочу заехать в торговый центр, потому что мне выдали карманные. — Принято, — Джаред добавил. — Кроме карманных. Ким ощерилась в улыбке. Ей было приятно быть принцессой, а Джареду — каблуком. Как его прозвал мудрый Пол. Тот взглянул на отстраненную Вайлет, скрестившую руки на груди и спросил: — Пойдем с ними? — Нет, я хочу домой. Она даже не пыталась придать голосу больше интереса. И правильно. Беркли в кинозале вдоволь напиталась энергией его духа, а самого хозяина для других целей не рассматривала. Ким поймала перемену в настроениях парочки. Их атмосфера стала угнетающей, потому девушка подскочила и взялась за руку Беркли, проговаривая: — Давай с нами, лапа. Еще не вечер. — Нет, я домой, — Вайлет ответила терпеливо. А то вблизи мрачного лица Пола и под эмоциями его духа она вдруг поняла, что в одном с ним сходится. В злости. Ким мягко утянула Беркли на себя, говоря: — Пошли, пошли. Отдохне… — Нет! — прервала Вайлет, рявкнув и выдергивая руку. Произошло ожидаемое. Ким растерялась, взглянув на Вайлет с непониманием. Она никогда с ней не разговаривала таким тоном. Подошел Джаред, взглянув на Беркли исподлобья. — Че нервная такая? — он пытался спросить спокойней. Вайлет эту фальшь сплюнула в его же сторону, отворачиваясь: — Не твое собачье дело, Кэмерон. Ким окончательно выпала из колеи. Джареда она прихватила за компанию, но он заговорил, медленно протягивая: — Ну нихуя себе, — зубы парня скрипнули в раздражении. — Я тебя как-то обидел, Беркли? — Не твое собачье дело. — Лапа, ты что? — Ким попыталась улыбнуться, но треснула. Вайлет и не смотрела на нее злобно. Никогда. Вмешался Пол, прокашлявшись и махнув ладонью, провожая пару на выход. — Идите. Она не в духе просто. Это правда. Вайлет не в духе. Она с духом. — Пошли, Ким, — Джаред приобнял погрустневшую девушку и прожег спину Вайлет недовольным взглядом. — У Беркли пмс, наверное. — Уебывай, Кэмерон. — Ну точно, — хорошо, что Ким была в расстройстве, оттого молчала. — Отдохни. Утащив Ким, Джаред прожег взглядом и Лейхота. У него, наверное, войдет это в привычку. Отныне брата хотелось либо обнять, либо запихать в мешок с камнями и утопить. Третьего не дано. Мрачнее туч, Пол попытался взять Вайлет за руку, но та ее одернула, тут же устремившись на выход. — Мы домой едем, Пол. — Больная, блять, — привычно напомнил он. Только теперь Вайлет с такого комплимента передернуло. Пол выпорхнул на улицу, пока эта девчонка его не довела. Взяла она и с какого-то перепуга переняла его привычку выходить из себя на ровном месте. Вайлет подумала о том же самом. Потому сделала глубокий вдох, собрав все остатки энергии и силы, а не побочные эффекты. Но в тачку Пола она присела потерянной. Когда он исчезнет, вместе со своим волком — то что? Беркли снова станет серой мышью? Пока все намекало на то, что он исчезнет. Всю дорогу Пол с ней не разговаривал. Вайлет кусала губы, надеясь, что можно будет найти баланс. Чуть-чуть своего, и чуть-чуть не своего. Немного реальности, немного нереальности. Нет. Невозможно. Нельзя стоять одной ногой в действительности, а другой в мечтах. Разорвет, пополам. Но пока… Пока… Хорошо.

Четверг.

Март пребывал в глубоком запое. Все утро шел дождь, к обеду прорвался снег. Вечером постучался ливень, оглушительно барабаня по шаткой крыше. Рядом с Вайлет стояла бутылка с арбузным спрайтом. Очередной подгон, но не от Ким. От тайного поклонника, как выяснила Беркли после искреннего непонимания подруги. Или от тайного недруга, ибо этикетка на лимонаде заявляла об отсутствии питательных веществ. Вайлет это было неважно. Не отравлено, и слава Богу. Она отбивала свинину, ежась от противного эха в висках. Они неприятно пульсировали. Девушка с силой ударила по куску мяса, вкладывая в удар всю вспыхнувшую злость. Злость. Глухой звук разнесся по кухне, словно выстрел. Папа, наверно, решил, что она бьет Лейхота. Вайлет усмехнулась. Его уже не было. Была только знакомая эмоция и тупая боль в висках. Пол сбежал из дома сморщенным. Вайлет слишком мало просидела на его коленях; так, чтобы ее рука без подозрений гладила духа. В этот раз она лишь коснулась его загривка, как парень взвыл и отчалил. Дурой Вайлет не была. Она прекрасно понимала, чем расплачивается Пол за ее отличное состояние. Тем, что заслужил. Потому Беркли были до лампочки все его болезненные спазмы. А сегодня она даже злорадно хохотнула с очередного. — Шайло, что на ужин? Появившись на кухне, Хэмиш сел за стол. Вайлет вставила резкое: — Мне «Шайло» — не нравится. Хэмиш подвис. И подумал, что ему показалось, из-за чего уточнил: — Ты на меня кричишь? — Прости, — Вайлет зарделась, крепче сжав молоточек. — Просто мне правда не нравится мое второе имя. — Ну, ладно, — морщинка между нахмуренных бровей мужчины тоже была в непонимании. Хэмишу не понравился тон Вайлет. Он был не ее. Дочь всегда была робкой, а, если бы надумала чуть осмелеть, Хэмиш бы воспринял это с гордостью только в том случае, если бы сам не попадался под ее удары. Когда Вайлет напрягло затишье, она развернулась к отцу с улыбкой, чуть себя успокоив. — Пап, плохой день. Хэмиш тщательно просканировал дочь. Это дочь-подросток. Одну такую воспитывать тяжелей, чем роту солдат. К тому же, Хэмиш прекрасно слышал безмолвное. Или его отцовское сердце надумало, раз возникли мысли, что у Вайлет не плохой день, а плохой период. Она весь месяц ходила чересчур тихой, а теперь резко прибавила себе громкости. Переходный возраст? Если да, то он виноват и за то, с какой яростью Вайлет отбивала несчастную свинину? Она бросила ей столь убийственный взгляд, будто та лично оскорбила ее честь. Хэмиш вздохнул. Да, переходный возраст. Теперь Вайлет будет не просто тихо страдать, а страдать с размахом, с драматичными вздохами и демонстративным хлопаньем двери. Но Хэмиш напрягся, перехватив взгляд дочки, когда она подходила к холодильнику. Он, конечно, помнил себя в юности, но чтобы вот так… С огоньком в глазах и ненавистью ко всему живому? Возможно, он чуть-чуть приукрашивает. Или нет. В любом случае, сам вечер подтолкнул его к душевному разговору, а сам ливень, своим грохотом, закричал подбадривающие лозунги. — Дочка, пришло время, когда мы оба будем краснеть и пищать от неловкости, потому что заведем душевный разговор, — Хэмиш старался придать голосу отеческую нежность, от которой у него самого сводило зубы. Вайлет фыркнула, но обернулась на звук хлопка. Ладонь отца приглашала. Вайлет послушалась, но приземлилась на стул так, будто тот под ней взорвется. Хэмиш зацокал, проговаривая: — Да, дело серьезное. Моя девочка растет, кажется, а я все пропустил на своих срубах, — он улыбнулся. — Но теперь я здесь, Шайло. Поговори со мной, поделись, что у тебя происходит в жизни. Какие дела, проблемы. Вайлет выгнулась, вновь заслышав второе имя. Но проглотило недовольство, а то глаза папы заполнились такой большой теплотой, что той не хватило места; остальная улетела в очередную улыбку. Вайлет опустила голову, забурчав себе под нос: — Я подросток, пап. Если у меня нет проблем, значит, я не живая. — Что такое, Шайло? — Вайлет поджала губы. Папа ее специально бесил или что? — В школе все отлично, раз учителя не звонят. Дела сердечные, дочка? С друзьями проблемы? С Ким? Выдавая предположение за предположением, Хэмиш стремительно добрался до правды, от которой Вайлет съежилась. — Эмоции распирают, дочка? Разные? — она не спорила, кивнув. — Это нормально, Шайло. Я тоже был подростком. Только более взрывным. Но ты от чего-то все равно должна злиться. — От погоды, пап. — Давай по-честному, Шайло. — Злюсь от твоей «Шайло», пап. Хэмиш сощурился, перехватывая грубый тон. Очередной. Ясно, что Вайлет не убереглась от жизни. Захворала ей в тяжелой форме. Но его об этом должна была предупредить, как минимум, судьба. Ибо мужчина растерялся, не видя свободных углов, откуда к Вайлет можно было подобраться. Хэмиш призадумался. Он сам виноват, на самом деле. У него в жизни только срубы — единственная работа, какую он получил в резервации. Да и период в жизни — не лучше. Уже длительное время, после смерти жены. В общем, подумал Хэмиш достаточно, чтобы устало вздохнуть и заговорить еще душевней. — Девочка моя, извини, что мы редко с тобой разговариваем. Я постоянно на работе или… В себе. «Или в запоях» — в мыслях добавила Вайлет. Поразительно, что раньше ее это не смущало. Главное, что папе это хоть как-то помогало оправиться после смерти мамы. А теперь… а теперь она начала думать, что он поступал неправильно. Эгоистом стал. Ведь семья Беркли лишилась не только жены, но и матери. Но это обсуждать с папой не стоило. Ни в коем случае, а то бы они раз — и поняли бы друг друга. Сгладили бы острые углы в разговоре. Неконтролируемой злости Вайлет это не надо. Она вскинула ладони, раздраженно проговаривая: — Закроем эту тему, пап. У тебя проблемы, у меня проблемы, весь наш ебаный мир одна сплошная проблема. — Не ругайся, — буркнул Хэмиш, закатив глаза. Тут же он дернул носом, приблизившись к дочке и сделал вдох над ее лицом. Вспомнил о еще одном пороке, вставив недовольное: — Шайло, прекрати меня обманывать. Куришь. Я всегда говорил, чтобы ты не врала и делилась со мной всем, чем захочешь. Я не хочу ставить тебя в угол, но мне придется, если у нас не будет друг к другу доверия. — Засунь в задницу свое доверие! — когда Вайлет закричала, Хэмиш так хорошо поджал губы, что они почти исчезли с его лица. — Доверяй, что у меня все норм, и я не хочу с тобой разговаривать! Не хочу! Исчезай дальше на своих срубах! — Нам нужны деньги, — отец говорил пустым голосом. — Деньги, дочка. На кредиты, на ремонт, на… на нормальную церемонию прощания с твоей мамой. Вайлет разозлилась еще больше. Отец… Отец затронул такую болезненную тему, а ее пытался выставить виноватой! Она взмыла на ноги, повторяя: — Я не хочу с тобой разговаривать! — Хорошо, — Хэмиш опустил голову. — Тогда давай ты поговоришь с кем-то еще. Либо успокоишься, и мы поговорим нормально, без криков и истерик. — О чем? — саркастично спросила Вайлет. — О делах сердечных, пап? Тебе есть дело? Хэмиш вздохнул, укрыв лицо в ладонях. Вайлет невольно съежилась. Папа бесил, лез не в свои дела, но он всегда был очень добрым. Он тот, кто приводит в дом каждого, кто поможет ему перейти дорогу. И ее воспитал такой же, вместе с мамой. Злость к ней вернулась. Вайлет ей разорвало. Воспитали… Воспитали такой, а теперь один — в глубоком расстройстве, а другая — в могиле. — Отстань от меня! — она завопила, схватившись за голову и затопав ногами. — Ты сам мне никогда ничего не рассказываешь! О себе! Твои вечные шутки, тупые и плоские, это единственное, на что ты способен! Хэмиш неожиданно хмыкнул. Но оправданно. Шутить он любил. И самые смелые шутки вырастают из самых глубоких разочарований. Не оставляя попыток подобраться к дочери, отец тактично спросил: — Что ты хочешь узнать обо мне, Шайло? — О «делах сердечных», — лицо Вайлет пошло багровыми пятнами злости. — А то ты так зациклился на этой теме, будто тебе самому женщины не хватает! Хэмиш промолчал. Очень подозрительно промолчал. И к его щекам вдруг прилип румянец. Вайлет утихла, дернув бровью. А следом в ее груди запекло, после чего она пропустила оглушающий вопль. — Папа! У тебя есть женщина?! Да как… Да как ты посмел! После мамы! — Дочка, у меня нет никого, успокойся, — Хэмиш заговорил громче, уверенней. Злее. — Есть просто женщина, с которой мне приятно общаться. Она мне нравится, но серьезных отношений у нас нет. — И кто же это?! — Перестань на меня кричать, Шайло. — Я не Шайло! — Сядь! — Хэмиш рявкнул, кивнув рукой на стул. Но Вайлет только отскочила, повторяя свой вопрос: — Кто это? — Тиффани, — Беркли зашаталась. — Тиффани Колл. Мы с ней приятно беседуем, иногда проводим время вме… — Колл! — слезы задушили Вайлет. — Колл! Серьезно?! Именно она?! Папа! Какая же ты сука! Терпение Хэмиша лопнуло. Его взгляд стекленел с каждой секундой, в которых он поднимался на ноги, все больше и больше. Вайлет увидела кивок на выход из кухни и услышала ледяное: — В комнату. — В комнату? — Наказана. Вайлет решила, что ей это послышалось. Наказана… Наказана? Что за чушь, подумала она, бодро покачав головой. Но папа шутником не выглядел. Он действительно открыл свою эстафету наказаний для бунтующего подростка. Вайлет еще раз кивнули на выход из кухни, после чего она из нее бросилась опрометью, завывая на весь дом. Ее комната стала крепостью отцовского гнева. Дверь захлопнулась с грохотом. Слезы душили, обида колотала в груди. Вайлет задыхалась от нее, от гнева, от боли. На стене, в которую девушка бросала подушки, она представляла лицо Эмбри. Подумать только. Его мать. Не только сыночек, нанесший ей такую травму, а еще и мамаша, на которую посмел покуситься отец после смерти жены. Хотя любил, как говорил. И выл, выл, когда ее потерял. А тут — такое! Хотелось перевалить всю ответственность на Хэмиша, но Вайлет все поставила на Эмбри. Если бы не он… То судьба бы, может, уберегла бы ее от такого сюрприза. А теперь издевалась. Опять над Вайлет издевались! Она приземлилась на кровать, продавливая ее своим весом и наполеоновским планом. Который потом придумает. Все будет честно. Раз Эмбри портил ее жизнь своим существованием, то и она не останется в стороне. Проклятый Колл. Чертова мразь!

Пятница.

Вайлет проспала и на первый урок опаздывала. Сама жизнь за ней не успевала, потому решила отомстить, бросив под ноги Квила. Беркли замерла, когда вырулила в коридор и увидела этого парня, приросшего к ступенькам лестницы. Квил спрятался за музыкой, прижав ладони к вискам и чуть покачиваясь. То ли от песни, то ли от чего-то еще. На свое же счастье, на парковке Вайлет успела нарваться на Пола. Того пришлось утянуть в мерзкий поцелуй, чтобы осторожно склониться и коснуться рукой волка. Лейхот опять улетел от нее пулей, морщась и морщась. Но Вайлет зарядилась достаточно и, сотрясая воздух гневом, подскочила к Квилу, выдернув один его наушник. Глаза его изменились. Лицо тоже. Теперь Квил ходил с таким лицом, от которого даже у Санты началась бы депрессия. Он тихо спросил: — Ты чего? — Прогуливаешь, Атеара? — ехидно поинтересовалась Вайлет. Квил кивнул и пожал плечами. Больше ему сказать было нечего. Да и больно. Вновь начинала сжирать совесть, потому он избегал Вайлет, чтобы лишний раз ее не тревожить своим присутствием. Та выпрямилась и, лениво потягиваясь, вымолвила: — Все правильно, Квил. Двойкой больше, двойкой меньше. Все равно ты сдохнешь мразью. — Не спорю. Квил не замечал изменений в Вайлет. Он лишь удивлялся, что она раньше не попрекнула его добрым словом. Девушка оставила еще парочку, от которых Атеара забыл, как ему дышать. И поспорить было нечем. — Кстати, Квил, забыла тебя поздравить с потерей Джейкоба. Зато теперь ты можешь не переживать о нем и Эмбри, ведь у них все отлично, а тебя кинули. Дружи один, неуда-а-а-чник. Вайлет победно ухмыльнулась. Раз Квил ничего не ответил, то он улетел в нокаут. Бодрым шагом девушка последовала дальше в класс, представляя, как теперь — теперь… Уверенно ворвется, даже не краснея под множеством взглядов. И гордо дернет головой. Но воображение девушки прошло мимо нее пролетом, едва она услышала громкий рык. Казалось, что его услышала вся школа. Волк зарычал. Вайлет остановилась, тут же пытаясь уловить его взглядом. Но он утих. А потом вновь зарычал, но тише, глуше; как будто из глубины души. Беркли пошла на звук, и он привел ее назад к Квилу. Тот стоял на ногах и пошатывался. Лицо его было мертвенно бледным. Квил понимал, что Беркли его ни во что не ставила, но все равно поспешно объяснил: — Мне нехорошо. И ушел быстрым шагом, временами останавливаясь. Когда он скрылся, Вайлет чуть задержалась. Она пыталась еще раз услышать волка и, может, увидеть. С духами она была в отличных отношениях. Но коридор опустел. Досадно цокнув, Вайлет пошла назад в класс. Распахнув дверь, она, как ожидала, попалась под взгляды одноклассников. А взгляд мистера Спаркса был удивленным. — Вайлет? — она скрестила руки на груди, подходя к учителю. — У тебя есть причина, чтобы опаздывать? — Нет, — хмыкнула девушка. Раньше она смущалась пристальному вниманию. А теперь им упивалась. Даже захотелось прокрутиться на месте и послать воздушный поцелуй. — Садись. Но больше не опаздывай. Вайлет тихо фыркнула. Конечно, больше мистер Спаркс ничего не скажет. Она всегда была примерной, и никогда не опаздывала. Учитель просто себя к такому не подготовил и не знал, что еще ему сказать. Вайлет пыталась уловить взглядом свободную парту. Но нарвалась на мину. Эмбри был в школе. Выглядел он не очень. Каким-то помятым. Убитым невозможностью любить в открытую. Вайлет расправила плечи и, ни думая, подсела именно к нему. Кажется, Колл был тронут. Она заметила, как его передернуло. Но сам парень на нее не смотрел. Достав из рюкзака учебник и тетрадь с пеналом, Беркли краем уха ловила монотонный голос учителя, продолжающего занятие. А сама прилипла таким вниманием к Эмбри, что тот кожей его чувствовал. Как же он боялся, что она не придет. Ведь школа теперь была единственным местом, где он мог ее увидеть. Почуять. Насладиться улыбкой и отдаться своему самобичеванию. Но он не мог с ней даже первым поздороваться. Сэм и Эмили все за него решили. Эмбри куснул губу, чувствуя, что Вайлет не отводит от него глаза. А когда она резко переплела их пальцы, сердце парня разбилось, но поднялось и, отряхиваясь, побудило Эмбри взглянуть на девушку. Та тихо спросила: — Ты больше со мной не здороваешься? — Я… — его взгляд прилип к переплетению их рук. Вайлет его касалась. И ее сердце чувствовало себя прекрасно. После чего Эмбри ощутил свободу. Противные приказы исчезли, потому что Вайлет сама с ним заговорила. И теперь парню ничего не мешало с радостью открыть рот. — Извини, Вэй, я задумался. Привет. Привет… — Привет, — Вайлет улыбнулась. Это подлое оружие. От него Эмбри ощутил такое тепло, что все мурашки тут же выбежали поинтересоваться, чем оно вызвано. Он не мог не улыбнуться в ответ. Поведение Беркли было абсолютно ненормальным, учитывая все ее рассказы. Но некогда было думать о здравом смысле, пока она была так близко. Вайлет крепче сжала его руку, после чего разум Эмбри слегка прояснился. — Вэй, ты не боишься? — Нет. — А…. — мозг предал, запоздало выдав весь вопрос. — А почему? — Хочешь, чтобы я снова тебя боялась? Эмбри встрепенулся, громко отвечая: — Нет. — Эмбри, — мистер Спаркс вставил недовольное слово. — Я тебе не мешаю? — Простите, — буркнул парень. Учитель отстал. Он всегда был Вайлет особенно любим. Когда мужчина отвел свое внимание на доску, продолжая вести ненужный урок, Беркли притянулась к Эмбри ближе. Он чувствовал ее дыхание на своей щеке. Поэтому перестал сам дышать. — Слушай, а что у твоей матери с моим отцом? — В смысле? — уточнил Эмбри. Странный вопрос у Вайлет. И неподходящий, и невозможный. Матери Эмбри не было дело до личной жизни, пока она вершила дела в личной жизни сына. Вайлет с трудом сдержалась, чтобы злобно не поджать губы. Это бы ей помешало выдать очередную улыбку. — Папа мой растрепал, что твоя мама ему нравится. И он ей тоже, вроде. — А… — когда-нибудь Эмбри заговорит четче, когда из его мира исчезнет Вайлет. — Ну, не знаю. Мы… мы редко с мамой сейчас разговариваем. А ты против, Вэй? — Против чего? — Их отношений. Вайлет покачала головой. Но она против. Так против, что готова испортить папе репутацию, лишь бы тот не повязался с семьей Коллов. Там одни мрази. Больше Вайлет ничего не говорила. У нее еще все впереди. Она перестала держать Эмбри за руку и налепила на лицо маску прилежной ученицы, с фальшивой внимательностью вслушиваясь в урок. Эмбри с трудом отвел от нее глаза. Странно. Вроде, солнце еще светит, но теперь только ему. Если это шанс, то Эмбри нужно все-таки разорваться и сделать больше, чем он вообще может. Нужно начать все сначала. Многим надо бы начать все сначала. Лучше всего с детского сада. Но у Колла есть только этот урок биологии и гадкие воспоминания, что он сам все подвел к такой сложности. Там поверил Лейхоту, там не поверил. Тут утешил Вайлет, тут оскорбил. Расшатал он ее достаточно. Ошибся. Никто два раза не ошибается, а обычно три и больше. И на все это — лишь один шанс. В определенную пятницу наступает нужная минута и секунда, в которой Эмбри начал любоваться Вайлет. Как же она была прекрасна. А он столько времени ходил слепым, ибо та же красота этой девчонки всегда была при ней. Они были незнакомцами. Незнакомцами, чьи жизни переплелись в какой-то момент. Краем глаза Вайлет поймала на себе взгляд Эмбри. С трудом она удержалась, чтобы громко не фыркнуть. Он поплыл. После урока точно заведет бесящую шарманку, что начнет ее защищать. И упорно промолчит, от чего. Вайлет сама себе лучшая защита. — Вэй, ты в порядке? Вайлет моргнула. И раз — урок закончился. Ее разум пошутил достаточно, и теперь девушка всплыла в реальность, подмечая, что класс опустел. Эмбри сидел с ней за партой, смотря с беспокойством. Вайлет натянула улыбочку. Сейчас она его уничтожит за то, что он уничтожил ее. — Вэй… Ладонь девушки прижалась к его груди. Даже черная футболка изумленно ахнула, не ожидая такой близости. Мягко утягивая Эмбри назад, Вайлет встала, с удобством размещаясь на его коленях. — Вэй, ты в порядке? — то ли вопрос, то ли нет. Вайлет погладила парня по мягким волосам, после чего одна ее ладонь сместилась на щеку. А на другой пальцы очертили контур губ. Эмбри прикрыл глаза. Как бы близко не была Вайлет, это было недостаточно близко. Все его гормоны ударили под дых, а сердце запечатленного волка сошло с ума, в особенности, когда Беркли оставила краткий поцелуй на его щеке. — Я не понимаю, — надлом в голосе он не сдержал. — Объясни, пожалуйста. Почему ты теперь меня не боишься. Когда Эмбри распахнул глаза, те увидели, как губы роковой нареченной застыли в сантиметре от его собственных. Разряд по телу Колла прошел нешуточный. Он перевернул все внутренности, а сердце вынудил забиться быстрей, чувственней. Вайлет не проявляла ни капли страха, а когда оставила ему очередную улыбку, Эмбри несдержанно рыкнул, хрипло сказав: — Вэй, я тебя очень люблю. Но скажи мне прямо, если… Если я могу. — Можешь. — Могу? — он уточнил с трепетом, дернув уголками губ. — Я могу тебя поцеловать? Вэй… Вайлет слабо кивнула. Эмбри дернулся, невольно клюнув ее в губы. А следом, максимально аккуратно коснувшись затылка девушки, укрыл ладонь в ее волосах, чуть склоняя голову. — Ты моя. Моя, — внутренний волк фырчал, фырчал. — Я тебя поцелую. Вайлет ощутила на губах поцелуй. Но так ему удивилась, что даже распахнула глаза. Это какой-то не такой поцелуй. Эмбри ее так не целовал. Никогда. Беркли растерялась. Она ожидала чего угодно, но только не этого. Его губы, раньше грубые и требовательные, теперь касались ее с такой нежностью, что у нее перехватило дыхание. Это было словно прикосновение к нежному лепестку, осторожное и трепетное, словно Эмбри боялся его повредить. Действительно… Как в школе. Когда парень оторвался, Вайлет окончательно выпала в осадок. Но Эмбри протолкнул ее дальше, когда взволнованно спросил: — Все хорошо? — он тут же уточнил. — Ты растерянная, Вэй. Она изумленно расширила глаза. Что… Каким образом он это понял? Ситуация для нее оборачивалась настолько катастрофической, что она забыла о своем плане. И вспомнила лишь тогда, когда Эмбри ласково огладил рукой ее талию. Вайлет моментально подскочила. Ее план не задался. Она планировала разразиться победным воплем, но на деле выдала ничтожный писк: — Теперь ты понимаешь, каково мне было, Колл. — Что? — Эмбри потерялся. Он великолепно вытянул Вайлет в реальность, где она, вдохновившись всей забранной у волка яростью, перешла на грубый сарказм: — Что, что. Вот теперь ходи и вспоминай, что я чувствовала, когда ты меня поцеловал, потом изнасиловал и, причинив такую боль, решил признаться в любви! Сдохни со своей любовью, Эмбри! Такой тебе подарок, в виде этого поцелуя за все, что ты сделал! Мразь! — Вэй… — Эмбри прикрыл глаза, медленно поднимаясь на ноги. — Мразь! Парню хотелось заскулить. У него положение безвыходное, но брыкаться он может. К тому же, зацепившись за мысль, что с Вайлет что-то не то, Эмбри сделал ее единственным желанием жить дальше. — Вэй, не спорю. Но… но что с тобой? Ты в порядке? — Я в порядке, пока тебя нет рядом! Слова Вайлет превращались в меткие пули. Все попадали в точку. Эмбри потерял счет, сколько дыр в нем понаделано. Беркли было мало. Она выкрикнула: — Я тебя ненавижу! — Тебе… — никак не проходила у Эмбри болезненная склонность к надежде. Пагубная привычка. — Тебе… Может, тебе нужна помощь? — От кого угодно, но не от тебя! Боли Эмбри было достаточно. Так достаточно, что даже его волк сжался в комок, стремясь занимать как можно меньше места внутри. Когда Вайлет окончательно добежала до Эмбри и сообщила тому, что он ей безразличен, парень с болезненным хрипом ответил: — Ладно. Ладно, если… Если тебе так будет лучше, Вэй. Но он не мог отвести от нее глаз. Вайлет увлеклась — свои глаза она прикрыть забыла. Ничего ей не оставалось, как утонуть в глазах Эмбри, наполненных удушающей болью. Беркли замерла. Нет. Он получил по заслугам за то, что натворил. Всю жизнь ее не замечал, а потом, покалечив, решил начать любить. Он — мразь! Он… и он смеет на нее смотреть таким взглядом, где его любовь все равно прорывалась — кашляя кровью и воя, но прорывалась, не думая сдаваться. Вайлет приоткрыла рот. Ну нет. — Тебе… тебе плохо? Да нет. Не дышало ничего, кроме стен в этом классе. Вайлет бегала глазами вокруг, всерьез думая, что хоть где-то оставлены подсказки, как ей угомонить противное сердце. Ее эмоции, чувства, неизменные черты робкого, тихого характера добивались свободы в навязанном поведении волка. Вот так… От взгляда Эмбри до ее взгляда. Через зрачки, по горлу и в легкие, кубарем; и дальше — в сердце, которое моментально выкрикнуло:

«Люби его!»

— Вэй… Что с тобой? В последнюю секунду Эмбри спас Вайлет от падения. Она прикрыла глаза. Разум отдал команду не открывать рот, чтобы из него не вывалились какие-то извинения. Он так на нее смотрел… Так смотрел… Так бы и смотрел, даже если бы она скинула на него водородную бомбу. Вайлет резко дернулась, прижав мокрые ладони ко рту. Она сдерживала крик. И все ее тело промокло насквозь. Все свелось к одной истине. В попытке убежать от себя, Вайлет столкнулась с собой мордой и разбилась в кровь. — Эмбри, — зашептала она. — Прости, Эмбри, я…. Я не всерьез. Я не считаю тебя такой мразью и… и вообще… Черт, забудь. — Вэй, — вскрикнул Эмбри, вмиг преграждая ей дорогу. Отпустить хрупкий и завывающий комочек ему сил не хватало. Их взгляды растворились в друг друге. Раз — и все. Как сахар в чае. — Эмбри, мне пора. И… изви… — Не извиняйся, — твердо ответил Эмбри. — Расскажи, что с тобой происходит. — Потом, Эмбри. Или… или нет. Нет, я не хочу, — едва Вайлет шевельнулась, как Эмбри выпустил ее руки. Прежде чем выскользнуть из класса, Вайлет бросила: — До встречи! Эмбри замер. До встречи… Значит, они встретятся. Да…. Да? Вайлет себе не изменяла. Избежав одной беды, на парковке она нарвалась на другую. Занятия были в разгаре, но Джейк и Эмбри, помня о своей не лучшей репутации, на них не присутствовали. Спускаясь по ступенькам для побега домой, Беркли чувствовала, что разговор между этими парнями отнюдь недобрый. В таких кулаки не сжимают и слюной не плюются. Вайлет заметил только Джейк, взглянув на нее внимательно. Но Пол ожил лишь тогда, когда девушка к нему подскочила и, ткнув пальцем в грудь, громогласно выдала: — Мы расстаемся. Джейк приготовился упасть в обморок. Пола бы он прихватил с собой. Ведь тот, вытянув лицо в изумлении, глупо спросил: — То есть? — Расстаемся, — пылко повторила Вайлет. Джейкоб почувствовал себя самым живым созданием на свете. Пока Пол успешно поймал ступор, он резко окликнул Вайлет, подбегающей к своему мотоциклу. — Беркли, как дела? Все норм? — Норм, норм, — спешно ответила она. В принципе, доля правды в этом есть. С прозрением, что лучше не становиться подобием такого парня, как Лейхот, открывается второе дыхание. Хоть ненадолго. Это и то — подарок. Джейк махал Вайлет рукой так бодро, что она бы слетела, не будь закреплена так крепко. Но девушка лишь отсалютовала ему двумя пальцами, после чего ее мотоцикл помчался до дома. К клубничному мороженому, к «Сплетнице» и повторному перечитыванию всех знаний дедушки. Чтобы опять не войти не в ту реку. Не стоит… Наверное, все-таки не стоит. Это как наркотик. Лучше, если будет болеть свое. Ее. Только ее сторона. Можно идти в любую, конечно. Какая больше понравится. Но на середине останавливаться нельзя. Обязательно нужно кем-то стать. Обязательно! Джейкоб вытащил Пола в реальность за шкирку, с наслаждением проговаривая: — В добрый путь, Лейхот. — Иди нахуй, — моментально рыкнул он. — Что это было, блять… Она больная, я с ней погово… Пусти меня, сука! — Да на! Вскрикнув, Джейк разжал кулаки, сжимавшие футболку Лейхота. На свободе тот услышал жаркую речь. Хотелось бы Полу с ней поспорить. Хоть чем-нибудь. И поставить на место Беркли. Сука. Какая же она сука. — Как хорошо, Лейхот, что мы решили с тобой попиздеть. И я лично слышал каждое ее слово. Это все, бра-а-а-ат, все. Твоя остановочка. Пиши письма. — Завали хлебальник! — Шаг вправо, шаг влево и в сторону Вайлет — расстрел, ублюдок, — от такого тона Джейкоба Лейхот не понимал, какая эмоция им завладела впервую очередь. Самая неприятная, наверное. Страх. — Если снова подойдешь к Беркли, то горько об этом пожалеешь. Я пойду радовать Сэма добрыми вестями. Он тебя на поводок дополнительно посадит. А, — Джейк остановился, вдруг хлопнув себя ладонью по лбу и щерясь в ухмылке. — Точно, забыл. Когда мир перед взглядом Пола прояснился, тот понял, что получил отменный удар по носу. Машинально прижимая к нему ладонь, Лейхот губами ловил кровь. — Это за Беллу, мразь. За «подстилку кровососов». — Пожаловалась? — хмыкнул Лейхот. Он вставил нос на место. Когда хрустнула кость, Джейкоб зарычал: — Если ты думаешь, что слабая девочка поделилась такой новостью за тем, чтобы пожаловаться, а не попросить помощи и защиты — то мне тебя даже жаль, Пол. Хотя, ты не поймешь. Для тебя девочек обижать — раз плюнуть. И еще… — Блэк вновь перешел на угрозы. Такие, какие были и голыми фактами. — Тема о Вайлет еще не закрыта. Жду не дождусь, когда всплывут истории о ваших свиданках. Пока, Лейхот. Джейкоб оставил Пола одного. Он исчез с парковки стремительно. Ему придавало силы мрачное лицо Лейхота, а уж все остальное — подавно. Пол стоял и думал — ну, Беркли. Поматросила и бросила. Как кусок дерьма. Парень моментально выгнулся, вспомнив о таком комплименте. Кусок дерьма… Да как угодно. Как угодно этой горделивой суке.