Глава III: Посвящаю свое сердце.

— Стой! — закричала Вайлет, бросившись вперед. — Стой, пожалуйста! Не уходи! Эмбри послушался. Он замер и, развернувшись, с необъятным изумлением смотрел, каким уверенным бегом Вайлет к нему устремилась. Остановившись, она тяжело задышала, невольно ежась под холодной ночью. Лил дождь — непрекращающийся, крупный и тяжелый, наглый дождь, которого было очень много и который явно никуда не торопился. Эмбри моментально выпрямился и несдержанно рыкнул. Это его беспокойство за здоровье Вайлет вмешалось в ее сбивчивый голос: — Спасибо… — ее глаза сверкнули восторгом. — Спасибо, что остановился. Я…. Я знаю, что ты за мной следишь все время, пока я сижу дома. Я… я тебя видела и чу… и чувствовала! Эмбри потерял дар речи. Вайлет завела разговор в одни ворота, повторяя, что она его чувствовала. Она так увлеклась своим рассказом, что, казалось, и не замечала, как стоит под дождем; ее черная пижама неприятно липнет к телу, а само оно трясется. Катастрофическое непонимание в Эмбри с таких доносов вновь уступило место беспокойству. Он мечтал, чтобы словесный водопад Вайлет прекратился, и она вернулась в дом. Только поговорить у них возможности не было. Беркли прибежала не к нему, а к его волку. И реагировала так, будто регулярно таких видела — они ей под ноги бросались, а она чесала каждого за ушком и шла дальше по своим делам. — И вот, как говорила, я всегда чувствовала, когда ты приходил, — утихнув, Вайлет чихнула. Да как она посмела, вмиг подумал и вспыхнул Эмбри. Он недовольно закачал мордой. «Как мне убедить ее вернуться в дом? Заболеет!» — Черт! «А… черт?» Едва мысль Эмбри закончилась, как Вайлет встрепенулась и отскочила на шаг назад. Она комично прикладывала руку к сердцу, делясь с ним своим неясным испугом. Эмбри понурил морду, и тоже отошел. Беркли и его волка начала бояться. Она хранила молчание, но не спешила в дом. Эмбри смог спокойно загнаться. Она все еще боится. И он может только сидеть под ее окнами, неслышно воя на луну. Наслаждаться запахом Вайлет, приятно ежиться от ее тихого, красивого голоса. Вчера, когда она громко ворчала на Ким, делясь с ней информацией о неожиданном грибке на ногте, Эмбри отреагировал на такое откровение с таким трепетом, будто это лучшее, что он мог о ней узнать. Он осторожно поднял на Вайлет глаза. Она отвела свои, стояла, не двигаясь. Эмбри заскулил. Ему нужно было жить дальше. Немножко сегодня, чуть-чуть завтра — и так далее. Но какая-то радость у парня была. Он радовался, зная, что Вайлет существует. Пусть далеко от него, пусть отдельно, но есть. «Мне так жаль.» Говоря сам с собой, Эмбри чуть увлекся и не заметил, как Вайлет расширила глаза. Но в этот раз поделилась причиной своей бурной реакции. — Я тебя слышу! — волк поднял морду, такую растерянную, словно та получила по себе розгами. — Слышу… Твой голос, дух. Я слышу. «Слышишь? Ты меня слышишь?» — Да… — Вайлет заворажилась. Улыбка охватила ее губы. Голос духа Вайлет сначала показался знакомым. Как будто родным, тем, который она слышала неоднократно. Но он звучал глухо, словно доносился из замкнутого пространства, не донося до нее полную глубину. Беркли попыталась сосредоточиться и различить отголоски этого голоса в своей памяти. Что-то… Неуловимо знакомое проскальзывало в ее сознании. Как отрывки старой песни, солиста которой было не вспомнить. «Ты… ты правда меня слышишь?» — Да, да, — быстро ответила девушка. Нет. Голос знакомый, но абсолютно незнакомый. Вайлет почувствовала легкий укол разочарования, но буквально микроскопический, который совсем не повлиял на ее восторг. Ведь это что-то новенькое. Ей еще не выпадала возможность завести с духом светскую беседу. Но тот вдруг громко попросил: — Пожалуйста, уйди в дом. Ты промокла, сегодня холодно. Можешь заболеть. — Да я уже болею, — Вайлет махнула рукой, но вдруг зазвучала ехидно. Ладошкой она прикрыла тихое хихиканье. — То есть, притворяюсь. Чтобы дома посидеть. Но не говори моему папе, пожалуйста. — Тебе все равно нужно домой. В тепло. — Хорошо, но можно я просто тепло оденусь и вернусь? Под… под козырек, — Вайлет навострила взгляд на дом, зазвучав так, будто заплачет, если Эмбри ей откажет. — Я очень хочу с тобой поговорить. Все-таки, дух… Дух. Правильно. Вайлет должна была остаться, обязательно. Шанс провести время с таким собеседником на дороге не валяется. Ее серая ночь не просто же так заимела подобный поворот. Нужно им воспользоваться. Немногие живут моментом. Большинство готовятся жить позднее. Эмбри, собрав себя в кучу с такого откровения, кивнул огромной мордой, ответив: — Я буду тебя ждать. — Спасибо! — Беркли аж подпрыгнула, по-детски хлопнув в ладоши. Вайлет помчалась к дому так быстро, что Эмбри только успел моргнуть, как она исчезла в дверях. Волк высунул язык, довольно зафырчав. Вот это ему подарок, конечно. Он бодрой рысью бежал к дому, остановившись возле крыльца. Опустив мохнатую тушку на мокрую землю, Колл метнул взгляд на окна, за которыми была спальня Беркли — а она там, сверкая и сверкая, готовилась к нему выйти. И, пока Эмбри ее ждал, он понял — у него ум зашел за разум. А тот упал в нирвану, но поднялся и изумленно проговорил все слова Вайлет. Эмбри буквально потерял челюсть. Она назвала его духом. Духом… Духом? Эмбри молниеносно вскочил на лапы. Духом! Вайлет быстро стянула с себя пижаму, обнажаясь до нижнего белья. Оно тоже полетело на пол, после чего девушка достала из шкафа другое, прихватывая теплые джинсы и уютную худи. У нее каждая секунда была на счету. Ведь этот дух все равно мог уйти. Беркли стремительно оделась и вылетела из спальни, в прихожей хватая свою синюю куртку. Но она замерла на крыльце и хихикнула, вернувшись в дом. Забыла об обуви. Промокшие стопы она укрыла в черных кедах и таки покинула дом. На восемь дней он стал оплотом ее безопасности. Тут Вайлет искала себе смысл в жизни. Папу она успешно обвела вокруг пальца, достоверно кашляя и чихая. Простуда стала ее прикрытием. Пока отец пропадал на срубах, Вайлет бесконечно прочитывала записи дедушки; бесконечно себя попрекала за необдуманное решение сблизиться с духом Лейхота. Ей нужно было хотя бы вспомнить, что этот парень не представлял из себя ничего хорошего, и вряд ли бы заимел духа с отличным характером. Ни с кем из них Вайлет не договорилась. Договориться можно со всеми, но с тем же Полом можно договориться только до серьезных неприятностей. Хорошо, что он пропал с радаров и перестал навязывать свое неповторимое общество. Вайлет была предоставлена сама себе. Девушка затаилась в своей комнате и если ей кто-то звонил, она отвечала:

«Не хочу говорить.»

Но отключать телефон не планировала. Все равно чего-то ждала. И вот — дождалась. Сама себя пересилила, в этот раз остановив духа. Он сталкер. Он постоянно был с Эмбри. Но Вайлет к нему тянуло, так хорошо тянуло, что она бы на улицу выскочила и голой, лишь бы в этот раз он не ушел. Восемь дней прошло, как с ней не случалось ничего страшного и дурацкого. Похоже, кому-то надоело ведать ее судьбой; кто-то совсем иссяк и стал не годен на новые злодеяния. В полном довольстве собственной жизнью, Вайлет присела на сырую ступеньку, подложив под себя дверной коврик. Эмбри она улыбнулась широко и искренне. Тот поплыл, конечно, но ясно помнил — он не знает, о чем с ней разговаривать. Что говорить, а что нет. Вайлет знала его, казалось, лучше, чем он сам себя знал. На его же счастье, девушка заговорила сама, выдавая большинство информации. И Эмбри теперь ничего не оставалось, как думать, что отвечать. — Я шаманка. Как мой дедушка. Я всегда тебя видела и других духов — тоже! Но никогда не слышала, — Вайлет не могла избавиться от улыбки. — Но мне казалось, что вы всегда это знали. Ну, что я вас вижу. Это не так? — Я… да, я тебя видел. Как и остальные. Ты же имеешь ввиду духов, которые сопровождают остальных квилетов? — Да, парней Сэма. А ты… — Вайлет прервалась, понурив голову. — А ты сопровождаешь Эмбри. Ты… кто вы? Вы — их духи? Хранители? Тотемные животные? Если это не слишком грубо, конечно. Эмбри не спешил с ответом. Он тут пытался вспомнить, как ему дышать. Вайлет — шаманка… Это звучит абсолютно логично в мире, в котором он теперь жил. Не верить в иную магию квилетов было бы странно. Да и в остальном мире ее тоже хватало. Вне племени квилетов в мире столько религий, сколько требуется для того, чтобы ненавидеть друг друга. Данная ситуация для Эмбри стремительно переросла в патовую. Вайлет и сейчас считала его духом. Она понятия не имела, что перед ней не он, а просто нелюбимый Колл в мохнатой шкуре. Сказать, не сказать… Что он живой, а не мертвый. И просто следит, чтобы Вайлет была в порядке. Девушка непонимающе дернула бровью, заслышав в сознании Эмбри удручающее: — Я никчемный. — Почему? — тут же спросила она с ноткой сочувствия. Эмбри расстроился еще больше. Ведь будь он человеком — она бы ему не сочувствовала. Вполне оправданно. И потом бы впала в ужас, узнай, что под ее окнами маячила не призрачная тушка, а та, что живее всех живых. Глаза волка тут же расширились и он, стремясь не раскрывать ей такую правду, наплел кучу килограмм чуши с такой уверенностью, что сам в нее чуть не поверил. — Мы — духи хранители. В какой-то период жизни… В жизни определенных квилетов мы появляемся и, как бы, сопровождаем их. Следим, контролируем, чтобы… Чтобы они были в порядке. — Здорово, — честно поделилась Вайлет, выпрямив плечи. — А как тебя зовут? К такому вопросу Эмбри не подготовился. Он показательно зевнул, но понадеялся, что этим Вайлет не обидит. Вдруг она сочтет, что парень не специально медлил с ответом, а счел ее вопрос неуместным? Хорошо подумав, Эмбри понял, что думать — не его, когда рядом была эта девушка, поэтому емко выдал: — Это секрет. — У остальных тоже — секрет? — Да. — А почему ты за мной следишь? Вайлет нахмурилась. Волк дернул мордой, упав взглядом на ночное небо. Готового ответа у него не было. И вообще, предупреждать о таких разговорах нужно, как минимум, за неделю до их начала. А то больше всего на свете Эмбри умел все портить, как и сейчас, когда абсолютно не знал, что ему ответить. Разумеется, он ведь просто случайно разгуливал по лесу, удрученно поскуливая себе под нос, и случайно, совершенно случайно, всегда оказывался у ее дома. Какие могут быть вопросы? Эмбри был истинным джентльменом, беспокоясь о Вайлет. Он рыцарь не в сверкающих доспехах, а с мохнатой шерстью. Вместо меча у него — острые зубы. Притворяясь, что занят созерцанием звезд, Эмбри ответил: — Я хочу тебя оберегать. Дошло до него поздно. Эти слова вырвались сами собой, преследуемые непреодолимым влечением к персоне Вайлет. Та приоткрыла рот, изумляясь. Эмбри поймал перемену в настроении девушки. Она невероятно смутилась — и щеки ее запылали красным. Девушка спешно увернулась от острого взгляда волка, пискнув: — Зачем тебе это? — Сам Эмбри не справляется. От него… одни проблемы. Вайлет вмиг заглянула в глаза волка. Он говорил правду. И ясно докладывал, что в курсе последних новостей об этом парне. Беркли куснула губу, не сомневаясь в этой правде. Но вдобавок вспомнила, как волк представился хранителем. Как-то он плохо выполнял свою работу, раз позволил Эмбри так хорошо накосячить. С нескрываемым раздражением Вайлет сказала: — Ты плохой хранитель, волк. И я все равно не понимаю, с чего ты решил меня оберегать. — Хочу, чтобы ты была в порядке. Вайлет остолбенела. Она уже слышала эти слова. Эмбри тоже понял, что ушел не в ту сторону. Когда девушка подскочила, он тоже взмыл на лапы, заговорив скороговоркой: — Вайлет, я виноват не меньше в том, что произошло. Он потерял контроль, потому что… Потому что, когда я появился в его жизни, его психика стала нестабильной. Ему было тяжело привыкнуть теперь жить рядом со мной. Но это не оправдание. Просто я тоже очень хочу, чтобы тебе стало лучше. И… и поэтому прихожу, слежу за твоим состоянием. Вайлет с открытым ртом слушала такую речь. Она враньем не пахла. Это девушку радовало. Но не сама суть. Этот дух решил стать и ее хранителем. Вот так просто… Будто она была для него кем-то большим. Мохнатая тушка тряслась под мутным взглядом Беркли. Ливень капал и капал, уже будто издевательски. Небо рыдало над такой драмой, устроив настоящий потоп. Сердце Вайлет таяло от такого благородного желания оберегать. Видя, как она приготовилась слушать дальше, Эмбри внутренне ликовал от собственной находчивости. Он не врал. Только не здоровался собой. Парню выпала потрясающая возможность поговорить с душой Вайлет. Теперь он сделает прошлый тупик предлогом, чтобы ломать стены. Медленно опускаясь назад на землю, волк прикрыл глаза, тихо зафырчав. — Я его хранитель и, раз он не может ничего сделать, я сам пытаюсь сделать… Хоть что-нибудь. Но пока не знаю что. Просто контролирую, чтобы ты не думала ничего с собой сделать. Последняя фраза встала Эмбри поперек горла. Перед глазами тут же закружилась сцена с обрыва. А в ушах зазвучали его собственные слова на дежурстве с Джейкобом, которыми Эмбри плевался. Мол, может, из-за Квила надумала спрыгнуть. Из-за Квила… Никчемный баран, похвалил себя Эмбри, просто никчемный. — Ладно, — волк тут же поднял морду, услышав усталый голос Вайлет. Та вернулась на ступеньку, прижимая колени и укрывая в них лицо. — Спасибо. Приятно, что ты обо мне беспокоишься. А… а можно вопрос? — Конечно. — Что ты имел ввиду, когда говорил, что после твоего появления Эмбри стал нестабилен? Он знает, что ты рядом? Видит тебя, слышит? Эмбри медлил с ответом. Вайлет его не торопила. Видимо, подготавливала еще какие-то вопросы, и на какой-то он точно не сможет ответить. Волк вернул взгляд на ночное небо, думая. Вот думаешь и думаешь — и в конце концов выдумываешь. — Нет, не знает. Он иногда чувствует, что я рядом. Поэтому теряется. Как бы… Ощущает, что рядом кто-то есть, хотя никого нет. Первое время из-за этого он был сам не свой. Но сейчас он в порядке. Правда. Он… он прежний, каким был всегда. Ты можешь его больше не бояться, Вэй. Вайлет резко выгнулась. Теперь она сидела перед ним неподдельным напряжением. Эмбри захотелось не проглотить свой язык, а вырвать его с корнем. — Вэй? — он не ответил. — Почему ты назвал меня «Вэй»? Так… так меня только Эмбри называет. Все мысли парня устроили внеплановое совещание. Верней, жалкие остатки того, что он привык называть мыслями, намудрили паническую вечеринку, украшенную блестками и фейерверками паники. И что ему ответить? Сделать вид, что ничего не говорил? Свести тему? Броситься в бега? Вариантов масса, конечно. И все они хороши. Браво, подумал Эмбри. Я опять могу все испортить, добавил он. — Я могу тебя так не называть, если хочешь. — Так почему назвал? — упиралась Вайлет. — Вырвалось. Прежде чем Эмбри утонул в своем вранье, Вайлет сама свела тему. Лицо ее помрачнело. Но глаза были знакомы. Колл их видел, казалось, очень-очень давно — в лесу и в доме Беркли, когда он еще чего-то стоил. Голос девушки сорвался на дрожь. — Он сам-то в порядке? Нет, не в порядке. У Эмбри нет своего порядка. Но при Вайлет не стоило распускать сопли, потому что она была на первом месте. Волк просто кивнул. Девушка загрустила. От этого духа она услышала достаточно, чтобы понять — на Эмбри висела не вся вина, а малая ее часть. Да и действительно, были похожи на правду его слова о нестабильности парня. Таким он и был. Не собой. Вайлет спрятала лицо в ладонях, чувствуя, как волк поддался ближе. От него исходил приятный жар, и дыхание было теплым. Эмбри привычно обеспокоился. Нельзя, чтобы рухнула его тщательно выстроенная вселенная, в которой Вайлет — солнце, луна и все звезды. Вайлет подняла глаза, собравшись с мыслями. Волка изящно отодвинула в сторону, видя перед собой только Эмбри. Состояние у нее было не очень. Всегда понимающее сердце тоже устает. — Мне жаль, что с ним такое случилось. Но хорошо, что он пришел в себя, — Беркли куснула губу, потупив взгляд. Ее сердце ощутило свободу и нагло вмешалось в разговор, подсказывая хозяйке каждое слово. — Я рада, если он стал прежним. Но не понимаю, почему он… он в меня влюбился. Ты можешь ответить на мой вопрос, раз его хранитель? — У него открылись глаза. Вайлет замерла. Эмбри тоже замер. И они, не сводя взглядов друг с друга, слились сердечными ритмами. Мир сошел с ума, подумала Вайлет. И ей придется спятить, отвечая требованиям моды. — Это, мягко говоря, странно. — Вайлет, ты ничего ему не должна. Я просто сказал тебе правду. И неважно, будешь ли ты с ним дальше общаться или нет. Просто как раньше уже никогда не будет. Вайлет ответила кивком. Слова ее зацепили. Она и от Эмбри слышала подобные, но от его духа — нет. К нему было… Доверие. Ведь он не сделал ей ничего плохого. — Как раньше уже не будет. Эта фраза ее пронзила. Вайлет опустила плечи, не понимая, что на них давит — устоявшаяся истина, с которой теперь было не поспорить, либо ее вспыхнувшее желание слегка подтаять. Чуть-чуть. А вдруг… Вдруг… Эмбри чувствовал, какой переворот назревает в голове Вайлет. На ее лице отражались все мысли. Колл закрутил девушку в нужную сторону, но, нарвавшись на взгляд, вмиг себя успокоил. А то чересчур обрадовался. Не думая, что от стекла так просто не избавиться. Он вновь поднялся и с опущенной мордой тихо спросил: — Можно я дальше продолжу тебя навещать? — Ну, я ничего с собой не сделаю, — честно ответила Вайлет. — Но навещай, если мы еще поговорим. Только не об Эмбри, хорошо? — О чем? Эмбри спросил для вида. Так он был согласен на любой разговор. Все, что зачирикает Вайлет, парень поддержит с максимальной отдачей. Ее глаза снова засверкали. — О духах, конечно же. О твоем мире. Просто дедушка писал, что вы сами мне все расскажите. Когда придет время. И вот… Время пришло. В мыслях Эмбри треснул. Нервная улыбка порвала ему рот. Стоило, наверное, до обращения полюбить сказки, а не смешные комедии. Да и хорошей фантазией он не обладал, чтобы придумать потрясающие истории о мире духов, в которых Вайлет не просто поверит, но и примет с восторгом. Но, раз она шаманка… О чем Колл, конечно, уже успешно забыл в ее близости — то дальше встретит других духов. Настоящих. И они сгруппируются, отправив вруна Эмбри в нокаут. Но перед этим уму разуму поучит Сэм, едва узнает об этих разговорах. Колл кивнул, тут же встречая радостный визг Вайлет. Тогда все опасения из него вылетели. Не осталось ничего, кроме эйфории. Она счастлива. Хоть как-то, но счастлива. Он нашел к ней дорогу, не усыпанную страхом и пренебрежением. Хороший, конечно, у Эмбри был выход, но уж больно плохой. Он подумает над этим потом, когда его сердце успокоится, перестав биться быстрей крылышек канарейки. Когда Вайлет встала, спускаясь в его сторону ураганчиком радости, волк замер. Он приготовился к тому, что ему потискают загривок или почешут за ушком. Коснуться нежной ладонью мокрого носа. Вайлет точно собиралась сделать что-то из этого, но не сделала ничего. Ее рука резко повисла в воздухе — будто кто-то выключил. Правда. К Беркли пришло воспоминание, которым она поделилась с большим смущением: — Я не могу тебя коснуться, потому что тогда начну забирать твои силы. И… И Эмбри будет больно. — То есть? Он сам себе раньше предсказал ожидаемое непонимание в Вайлет, отчего быстро добавил: — А, да. Ты права. Так и будет. Ты уже так делала? — Да, — буркнула Вайлет, затеребив рукав куртки. Она собой не гордилась, но Лейхотом не гордился сам Бог — поэтому нужно было стыдиться поменьше. Характер такой у нее, характер. — Я больше семи дней питалась силами духа Лейхота. Забирала его эмоции, вот эту… Силу, энергию. Ему было больно, когда я так делала. Но потом перестала, когда поняла, что перестаю быть собой. — В каком смысле? — Ну, злиться начинала. Беситься, кричать. Даже хотелось кого-то ударить. Ха-ха-ха… Эмбри моментально вспомнил такую Вайлет. Злую, кричащую. В классе, где она проехалась по нему самосвалом, а потом залилась слезами и начала извиняться. Открытие девушки его несказанно порадовало. Ведь он боялся, что это ее менталочка полетела не туда. Но нет. Всего лишь гребаный Пол Лейхот, у которого даже дух не мог предложить ничего хорошего. — Все правильно, Вайлет. Не касайся больше его духа, раз он так плохо на тебя влияет. Но ты можешь коснуться меня. Договорив, волк тут же поддался вперед. Но Вайлет театрально дернулась, отскочив. Эмбри сказал: — Я спокойный, Вайлет. Со мной не будет проблем. Ты можешь забрать мою силу и энергию! — Но… — щедрое предложение выносил дух, но Вайлет все равно упиралась. — Это ненадолго. Мне все время придется тебя касаться, чтобы пополнить запасы. Так… так можно сказать?» — Хорошо, касайся. Касайся, сколько хочешь! — Эмбри будет от этого больно, волк. — Главное, чтобы тебе было хорошо, Вайлет! Коснись меня! Видя, что волк непреклонен, Вайлет нервно хихикнула. Она отошла еще на шаг назад. Огромная лапа ступила на ступеньку, и та чуть треснула. Вайлет пыталась укрыться от взрыва доброты в свою сторону, пока волк на нее наступал, высунув язык и громко фырча. Ее гоняли по крыльцу, как бабочку, которая упорно отказывалась расправить крылья под желанным солнцем. — Коснись меня, Вайлет! Ну же! — Не хочу! — громко ответила она, в последнюю секунду уклоняясь от лапы Эмбри, вскинутой к ее руке. — Не нужно, спасибо! Но я больше не буду так делать, если это причиняет кому-то боль! — Забудь, Вайлет. Это неважно. Забирай все, что хочешь. Все, все, все! Сцена была уморительной. Огромный волк гонялся за хрупкой девушкой, не давая ей исчезнуть с крыльца. Она нервно хихикала, лавируя от его заботливых лап, пытающихся дать ей все, что она захочет.

Все, что ей нужно.

Эмбри превратился в пушистый ураган нежности, пытаясь зацепить Вайлет. Его глаза горели огнем обожания. Он был ее личным защитником, от всего и вся, ее мохнатым купидоном, стреляющим стрелами спокойствия в самое сердце. Когда Беркли остановилась, выравнивая дыхание, Эмбри прыгнул ей под ноги, прижимая переднюю часть туловища к скрипучим половицам и игриво завиляв хвостом. Вайлет похлопала ресницами. Из груди вырвался искренний смех. — Коснись! Только сегодня — все бесплатно, все от чистого сердца! — Ладно, — она вскинула ладони, сдавшись. — Только попробую, ладно? Аккуратно. Пальчиком. Только пальчиком Вайлет его и коснулась. На секунду, чтобы избежать неприятных недоразумений. Беркли ничего не почувствовала. Тогда она снова коснулась мохнатой тушки. И, понимая, что ее твердое «я» остается на месте, девушка зарыла ладонь в мягкий загривок. Пальцы тонули в теплой шерсти какое-то время, после чего Эмбри нетерпеливо спросил: — Ну как? Тебе легче? — Ничего не происходит, — поделилась Вайлет, нахмурившись и убирая руку. — Ничего у тебя не забираю. Эмбри приготовился вынести сто и одно предположение, почему Вайлет не забирала все его, хотя имела на это полное право. Но парень быстро сообразил, в чем дело. Он же не дух. Так, большой и мохнатый ком шерсти, которого кликают свирепым оборотнем. Волк не сдержался и приземлился к ногам Вайлет, пряча нос в скрипучих половицах. — Не знаю, почему так. Но обязательно узнаю. — У других духов? — она аккуратно опустилась на колени, смело касаясь обеими ладонями мягкой шерсти. Волку хотелось довольно завыть. Но он лишь тихо дышал, нежась под лаской Вайлет. Гладила и гладила, трепала и трепала, и ее сердце стучало равномерно, здорово. Паникой в нем не пахло. С ума сойти, какая хорошая ночь была у Эмбри. Вайлет тоже было хорошо. Приятно, благодатно, спокойно. Она ощутила с этим духом связь. Словно две реки, долго текшие врозь, слились в единое, мощное русло. В тихом, утробном фырчании скользнул вопрос: — Тебе легче, Вайлет? — Да, — она уже прижималась к большой тушке. Шерсть приятно щекотала ее лицо искорками тепла. — Мне гораздо легче, волк. — Отлично. — Ты придешь еще, так? — Конечно. — Когда? — Когда захочешь! Вайлет улыбнулась, но пока не ответила. Ей надо было подумать, не очень ли эгоистично пользоваться духом Эмбри. Вдруг тому без него — плохо? Беркли куснула губу, подумав о таком. Волк тут же спросил: — Что такое? — В смысле? — не поняла она. — Твое сердце теперь бьется медленней. Ты переживаешь? — Да, — не спорила она. — Раз ты хранитель Эмбри, но покидаешь его, то как это может на нем отразиться? — Все равно, Вайлет. Главное, что тебе легче. И для него это главное. — Это неправильно, — хмыкнув, ответила Беркли. Ее пальцы замерли в миллиметре от теплого загривка, когда Эмбри с трепетом напомнил: — У него открылись глаза, Вайлет. Теперь только ты. Только ты! Вайлет ахнула, когда волк резко вскинул морду. Они оказались в таком положении, от которого замирало время. Где глаза в глаза и вдох в выдох. Вайлет слабо дернула уголками губ. В ней вдруг проснулось неожиданное желание. С ним она потерлась щекой об мокрый нос. Волк потерся в ответ. — Тебе легче, Вайлет? Она кивнула. И вернулась под теплый бок, свернувшись калачиком. Волк прикрыл глаза, отдавшись такому огромному удовольствию — близости с нареченной, которая его не боялась. Как же мало нужно для счастья. Пусть Эмбри не знал, что делать, но уже знал, куда идти. И это немало.

***

Гарри Клируотер погиб. Горечь этого дня заслонила сладость вчерашнего. В эту субботу Вайлет и Хэмиш вышли из дома, направляясь на церемонию прощания в жилище Клируотеров. Резервацию теплило солнце. Хэмиш взял Вайлет под руку. Они слились своими переживаниями насчет будущего семьи Клируотеров. Поминальный обед перед похоронами был традицией в племени квилетов. Там собирались семья, близкие, теплые знакомые. И Вайлет, в своем ярко-голубом платье, и Хэмиш, в своей белой рубашке, искренне бы удивили бледнолицых. У них обеды и похороны — исключительно в черном, мрачном. А у квилетов это больше пожелания доброго пути. Сердца бледнолицых были облачены в броню условностей и траура; яркий вид индейцев был для них подобно грому среди ясного неба. Просто похороны — это не конец, а лишь начало нового путешествия. Не повод для слез, а время для молитв и добрых пожеланий. Это песнь души. От живого к мертвому — переход в другую песню. Дом встретил своей хозяйкой — Сью Клируотер. Пока она обменивалась чмоками с Хэмишом, Вайлет окинула взглядом гостиную. Она держала в руках пирог из песочного теста, с начинкой из ежевики и мяты. Каждый приносил свое угощение. Отойдя от Сью, Хэмиш забрал у дочки пирог, и та подошла к женщине, здороваясь с ней в духе старых традиций. Они стали друг другу зеркалом — одновременно прикладывали два пальца ко лбу, щекам, к носу, после чего склонили головы. Вайлет сказала: — Впереди хороший день. — Спасибо, милая, — поблагодарила Сью. Это несменная поддержка, лучше всяких сожалений. Сью увела семью на кухню. Маленький стол уже не выдерживал обилие угощений, но Вайлет нашла место для пирога. В гостиной она успела заметить Джареда с своей матерью, Ким со своими родителями. С подругой она поздоровалась легкой улыбкой. А после этого увидела, как у дивана, вмещающего на себе хмурого Сета и неизвестного Вайлет мужчину, бледнолицего, стояла мать Эмбри. И Эмбри — рядом с ней. На миг их взгляды встретились. Обожглись и разошлись. Вайлет тут же вспомнила о его волке. Пока дом Клируотеров заполонялся другими квилетами, на кухне она осталась одна. Хэмиш туда вернулся с известием: — Нужно поговорить с Сетом, Шайло, — он прервался, взглянув на дочку и проверяя, что она его слушает. А то в последнее время их отношения чуть усложнились. Переходный возраст взял и подпортил мужчине всю малину. Как бы ему не хотелось, но теперь он вел себя с Вайлет построже. Она кивнула и подошла к отцу. Но тот замер в дверях, закашляв. Беркли напряглась. Это не к добру, в особенности, когда папа громко вздыхает, прикладывая руку к сердцу. — Папа, ты как? Хэмиш выпрямил спину, опустив руку и слегка морщась. — Сердце зашалило, Шайло. Неважно себя чувствую. Вайлет понурила голову, отдавшись легкой панике. Порок сердца преследовал папу почти всю его жизнь. — Могу я надеяться? — спросила девушка, намекая, что ждет, пока ему станет лучше. Хэмиш дернул уголком губ, проговаривая: — Смотря на что. Вайлет закатила глаза. Папа был шутником. Это его непробиваемая броня. Они вышли из кухни. Хэмиш порадовал тем, что шел весьма уверенно, и лицо его перестало кривиться. Тогда скривилась Вайлет. Вспомнив о местоположении Сета, она дополнительно вспомнила, что тот ошивается в кругу Эмбри. Но, как всегда, этот парень выглядел прекрасно. Он тоже квилет, потому поддерживает все традиции племени. Белая рубашка с короткими рукавами сидела на нем чересчур идеально — она вынуждала Вайлет прервать их очередной зрительный контакт. Ее щеки покраснели, как по команде. Но Эмбри вдруг порадовал. Когда девушка собралась и подняла глаза, то приметила ими, что его рядом с Сетом больше не было. Она спокойно подошла к малышу Клируотеру. Тот заранее натянул улыбку, прежде чем ему протянули ладонь. — Привет, Сет, — Вайлет улыбнулась, как можно шире. — Впереди хороший день. — Спасибо! — бодро поблагодарил парень, но вдруг зазвучал тише. — Но я в это не верю. Не понимаю, почему в нашем племени принято так говорить. Прежде чем Вайлет что-то ответила, Сет получил легкий подзатыльник. Квил Атеара Старший, мудрейший из мудрейших, был недоволен говором юного и зеленого. Покусился он на традиции своей скорбью — это неправильно. Вайлет нервно передернула плечами, упав глазами на старика. Квил был на него похож. Только их глаза, одинаковые, все равно были поразительно разными. Ведь дед Атеары выглядел хорошим человеком. — Как ваше здоровье? — воспитанно спросила Вайлет. Квил кивнул, одобряя. — Не очень. Возраст у меня такой, Вайлет, — протягивал Атеара Старший скрипучим сарказмом, пальцами поправляя дужку очков. — Я покупаю обувь и каждый раз задумываюсь, не в этой ли меня будут хоронить. — Вы шутите? — вставил Сет, захлопав глазами. Мужчина приложил руку к сердцу, говоря: — Ни в коем случае. — Простите, — осторожно вмешалась Вайлет, навострив на себя запавшие глаза Квила. — А ваш внук не придет? В ней вспыхнул интерес и искреннее недовольство. — Ему нездоровиться, — как-то загадочно ответил старик. — Болеет? А его не тошнит? Просто меня уже начинает тошнить с ваших улыбок! — неожиданно Сет встал на иголки, чуть подпрыгнув на диване. Вайлет отвернулась, закатывая глаза, пока парню Квил начал зачитывать нотации. Сет был в таком возрасте, в котором еще не понимал, что думать это не развлечение, а обязанность. Его сестра была старше и мудрей. И, подумав о ней, Вайлет спросила ее ворчливого брата: — Где твоя сестра? — Ей тоже нездоровиться, — ответил Сет. Беркли пожала плечами. Она намеревалась уйти, потому что это не ее дело, не ее жизнь и вообще, если честно, особо не интересно. Метнув взгляд на неизвестного мужчину, с теплыми карими глазами и белой кожей, держащей на лице большие усы, Вайлет отошла от дивана поближе к другим собравшимся. Глаза этого бледнолицего ей были знакомы. У Беллы были такие же. Она тихо ахнула от своего открытия. Так вот, значит, кто такой Чарли Свон. Готовый шаблон для своей дочери. И такой же тихий, грустный. Пусть и оправданно. Вдруг Беркли стало интересно, где Белла. И Джейкоб. Их тоже не было, но дополнительно отличилась Белла, взяв небольшой отпуск на работе и не ответив на один звонок Вайлет. Проблемы, видимо. Вайлет сама не поняла, как ее глаза начали пытаться поймать Эмбри. Но из шайки Сэма завидели только самого Сэма и Эмили. Вблизи матери Джареда, они вели какую-то беседу. Беркли прислонилась спиной к стене, наблюдая за ними. Не зря она это делала. Увидев, как Эмили взглянула на Сэма, а тот вдруг съежился и притих, Вайлет позволила себе улыбку. Сэм и Эмили выглядели прекрасной парой. У них те отношения, где мужчина понимает каждое слово, которого не сказала женщина. «Тепло.» Вайлет дрогнула. Но никто в гостиной не изменился. Такие же притворно непринужденные, активно переговаривающиеся между собой квилеты, всем видом намекающие, что они ничего не слышали. Беркли закрутила головой по сторонам и даже ее запрокинула. Но и гостиная все та же. Она бы также, наверное, удивилась бы вместе с Вайлет, услышавший тихий-тихий голос. Даже голосок. Подумав, что ей показалось, Вайлет нашла взглядом отца. Тот зацепился языком с отцом Беллы. Беркли последовала к нему, но остановилась. Дернулась. Опять. «Тепло, уютно.» На ее спине выступил холодный пот. Хотелось, конечно, проконтролировать свои глаза и не позволять им максимально расшириться, выдавая нешуточный испуг. Но Вайлет с этим не справилась. Она заметила, как на нее смотрел Сэм, тяжелым взглядом, но не придала тому значение. Вряд ли подойдет и прямо спросит, отчего Вайлет выглядит так, будто вот-вот взорвется. Она куснула губу и пригладила волосы. Нужно было дать нервам хоть какой-нибудь выход. Возобновив путь до папы, с которым бы, если честно, нужно было уже поделиться своими развлечениями с духами, Вайлет успела дойти до дивана. Хэмиш ей улыбнулся и кивнул рукой на отца Беллы. — Это Чарли, Шайло, — Вайлет протянула мужчине руку, и тот слабо дернул уголками губ. — Вы отец Беллы? — Да. — А Белла не придет? — Нет, — Чарли вдруг помрачнел. — Она под домашним арестом. Вайлет лишь кивнула. Видимо, Белла хорошо напортачила, раз ее даже сегодня не выпустили из дома. Когда Хэмиш вскинул кулак, Вайлет с улыбкой его отбила. Да, их отношения чуть изменились, но лимит доверия к себе Беркли пока не исчерпала. Рядом с папой все равно было хорошо. «Хорошо.» — Шайло, тебе нехорошо? — спросил Хэмиш. Резкая бледность дочки ему не понравилась. Неизвестный голосок вновь зазвучал в ее ушах, и теперь зазвучал так, будто готов был уступить место слезам. «Страшно… Страшно.» — Все хорошо, пап. Я пойду подышу воздухом. Хэмиш не спорил. Вайлет спокойно скрылась от ожидаемых расспросов. Она подошла к запасному выходу из дома. И опять — остановка. Еще чуть-чуть, и у Вайлет будет окончательная остановочка. Она заметила Сью у большого шкафа. Вблизи нее, держащей ладони на плечах подоспевшего Билли Блэка, встал ее погибший муж. Вайлет видела дух Гарри. И тот, поймав на себе внимание, улыбнулся. Он вскинул руку — девушка тут же вскинула свою, понимая намек. Глаза в глаза и два пальца на лоб, щеки, нос. Опустив ненадолго голову, Вайлет ее подняла и увидела, что Гарри больше не было. — Она видит духа Гарри, — завороженно сказала Эмили. Она вместе с Сэмом во все глаза наблюдали за Вайлет. — Поздоровалась с ним. Поразительно… — девушка была восхищена. Для нее чем больше магии — тем лучше. Сэм, напротив, нагнал туч и безрадостно сказал: — Шаманство может стать проблемой, потому что мы о нем знаем мало, — он быстро припомнил еще кое-что. — Эмбри поступил неправильно. Безрассудно, когда притворился обычным духом, не посоветовавшись со мной. — Согласна, Сэм, — Эмили вздохнула. — Но у него больше нет вариантов, как подобраться к этой девочке. К тому же, ты забываешь главное, Сэм. Ей с ним было очень спокойно, легко. — Боюсь, что больше такого не будет, — Сэм отлично портил Эмили настроение, тыкая ее носом в правду. — Когда она узнает, что это не дух. Эмили ничего не ответила. Неоспоримая правда. Эмбри только потом понял, что не избежит последствий, когда Вайлет узнает о его вранье. Но парень был в отчаянии. Он о себе не думал, если девушке становилось легче. Вайлет замерла у запасного входа. Опять… «Уютно, тепло.» — Кто ты? — шепнула она, вновь забегав глазами по гостиной. «Голос. Мой голос.» — Кто ты? — безнадежно повторила Беркли. «Любимый голос.» Времяпровождения в этом доме теперь расстилалось для Вайлет необозримым минным полем. Если она не найдет этого духа, которому явно очень нравится, то может прославиться сумасшедшей. И невольно Беркли ушла в себя, опять услышав нежный, тихий голосок. «Тепло, уютно. Хорошо.» Она куснула губу. Стеклянным взглядом прилипла к двери. «Голос?» Опять ее жизнь остановилась на грани. Она только наладила контакт с духом, как появился другой — и даже не думал попадаться на глаза. Лишь пугал ее. В мире нет ничего более постоянного, чем непостоянство. «Страшно…» Вайлет передернуло. Но она нашла плюс. И духу было страшно. Может, они подружатся, когда он перестанет скрываться в тени. «Голос?» Вайлет не заметила, как к ней подошел отец. Через какое-то время он начал покашливать. А потом подошли Тиффани и Эмбри, и эпидемия кашля напала на них. Очнувшись, Беркли нарвалась на взрыв беспокойства в глазах Эмбри, отчего быстро укрыла свои на растерянном лице отца. — Не очень себя чувствую. — Ты выходила подышать? — уточнил он. — Вот, как раз планировала, — Вайлет пожала плечами. Вдруг ее воспитание громко ругнулось и оставило затрещину. После чего на ней вспыхнула неестественная улыбка, адресованная Тиффани, а с уст слетело: — Здравствуйте, — мать Эмбри улыбнулась. — Рада вас видеть. — Здравствуй, Вайлет. «Любимый голос.» — Как у вас дела? — быстро спросила Вайлет. Один ее глаз чуть подергался, но Тиффани, видимо, не заметила. В отличии от Эмбри. Защекотали его гаденькие-гаденькие мыслишки, что Беркли такая напряженная, потому что опять дышит с ним одним воздухом. Но парень не мог уйти. Мама позвала его с собой. Она на людях обладала таким мощным оружием, как тяжелый взгляд, и ему нечего было противопоставить. — Тебе очень идет голубой цвет, Вайлет, — Тиффани сделала комплимент. — Красавица. — Спасибо. «Мой голос.» — А вы… Вы тоже красавица, — заговорила Вайлет, охлаждая градус собственных эмоций. — Вам очень идет кра… Красный цвет. Эта блузка. «Любимый голос.» — Спасибо, — Тиффани машинально провела ладонью по шелковой ткани, улыбаясь и улыбаясь. — Вы тоже красавица, да, — улыбка Вайлет была такой неестественной, что сама неестественность оскорбилась, вынудив Тиффани чуть сощурится. — Вайлет, ты, вроде, растерянная? — женщина взглянула на притихшего Хэмиша. — Пусть подышит свежим воздухом, как планировала. — Да, да, — несказанно обрадовалась Беркли, закивав. «Мой голос.» — Я… — она уже была не в силах держать улыбку. — Я пойду. «Мой любимый голос.» Перед тем, как проскользнуть через дверь, Вайлет неосознанно взглянула на Эмбри. Или осознанно. Кто знает. Она превратилась в ходячий ком нервов, и уже сама не понимала, что от себя ожидать. И глаза Эмбри… Уже были вбиты ей под кожу. «Мое.» Теплое солнце должно было обидеться мрачному лицу Вайлет, но оно лишь засветило ярче, когда она присела на ступеньки крыльца. Точно засветило ярче. Светило лишь для того, чтобы подчеркнуть всю глубину ее вселенской трагедии. Бабочки, вечные символы легкомыслия и беспечности, кружили вокруг, демонстрируя полное отсутствие эмпатии. Птицы заводили свои трели, насмехаясь над тишиной ее паники. Мир, в общем, как всегда, был нечутким и безразличным, продолжал свое триумфальное шествие, не обращая на Вайлет внимание. «Голос?» Оказавшись в одиночестве, Вайлет осталась в выгодном положении. Она решила поговорить. Тихий вопрос пропал в шепоте зеленых листьев. — Кто ты? «Мой любимый голос.» — Я… я могу тебя увидеть? — она опять крутила головой по сторонам. Вдруг когда-нибудь — повезет? «Тепло, хорошо. Голос. Мой голос.» Вайлет устало вздохнула. Видимо, этого духа она не увидит. Может, он даже был не в себе, раз выдавал такие бессвязные реплики. Но такие… искренние. Без капли фальши. С этой мысли Вайлет улыбнулась. «Мое.» — Вэй. Вайлет услышала Эмбри. И, прежде чем обернуться на него, загуляла ладонями по голубому платью, одергивая подол. Оно было не очень коротким, но колени обнажило. Такой теперь рефлекс. Конечно, Эмбри заметил. С трудом он удержал в руке тарелку с кукурузными лепешками и соусник с чесночным маслом, когда Беркли взглянула на него с опаской. — Твой папа попросил принести тебе еды, — начал Колл говорить чистую правду. Оставалось надеяться, что Вайлет в нее поверит. — Вот, я принес. «Приятный голос.» Вновь дернувшись от назойливого духа, к Вайлет вдруг пришла мысль, что он от нее не отстанет. Потом, может, превратится в фоновый шум. Как ненужный телевизор. Но Эмбри девушка чуть улыбнулась и вытянула руки. — Спасибо. Отдав тарелку, Эмбри выпрямился. Вайлет тут же приступила к еде. Но жевала кукурузную лепешку, обмакнув ее в чесночном масле, с таким видом, будто пыталась затолкнуть поглубже какие-то невысказанные слова. Осмелев до невозможности, Эмбри остался. Потому что с Беркли было что-то не то. И ее сердце, соображая нездоровые сальто, в первую очередь пугалось не его. Эмбри облокотился на веранду, выдержав безопасную дистанцию. Краешком глаза Вайлет это заметила. Стало приятно. Парень не приближался, хотя мог это сделать. А она бы ему ничего не сделала, а начала бы глотать лепешку вместе с сухими слезами. — Вэй, можно задам вопрос? Не о тебе. Вайлет честно удивилась. Странно. У него остались другие темы для разговора? — Что такое, Эмбри? — Ты не увидела, как твой папа начал разговаривать с моей мамой. И он позвал ее на свидание. Вот об этом хочу спросить, Вэй… Как ты к этому отнесешься? Расстроишься? «Приятный голос.» — Я не обещаю, конечно, что смогу убедить маму не вступать в отношения с твоим папой… Но, если тебе это совсем не нравится, то попытаюсь что-нибудь сделать. «Приятный голос.» — Я что-нибудь придумаю. Ты только скажи, надо или нет. «Мой приятный голос.» Эмбри не сдержался и, спустившись со ступенек, встал напротив Вайлет. Увиденное ему не понравилось. Было похоже, что девушка приготовилась выблевать съеденную лепешку. А последней укус так и не прожевала, зависнув с надутыми щеками. «Голос?» Она очнулась, вновь подорвавшись на взгляде Эмбри. Утаить любовь сложней, чем ее симулировать. Никакую нотку нежности парень не контролировал. Медленно дожевав лепешку, Вайлет ее проглотила, прихватив нервный ком. И ответила: — Честно, я сначала была против, Эмбри. Но это его жизнь. Если… если ему хорошо с твоей мамой, то пусть. — Точно? — уточнил парень. — Я правда могу попытаться на маму повлиять. — Не надо, если ей тоже хорошо с моим папой, — Вайлет отставила тарелку. Ни аппетита, ни желания, ни спокойствия. Не дай Бог подавится. Эмбри заключил разговор кивком. Вайлет могла бы расстелить ему скатерть, отправляя в дорогу, но парень задержался. У него еще одно дело. Тоже не свое, но очень ему подходило. Достав из кармана черных джинсов плетенную фенечку, Эмбри протянул ее Вайлет, рассказывая: — Мама нашла себе увлечение. Всем нашим такие делает. И вот, тебе тоже, — Беркли ее приняла. Красивое украшение. Сама Вайлет не умела плести фенечки. Она увлеченно разглядывала бусинки, переливающиеся синим и белым цветами. Замочек был выполнен в форме маленькой фигурки волка. Это всего лишь символ их племени. И только для Вайлет, наверное, теперь нечто большее. — Передам твоей маме спасибо, — Вайлет машинально потянулась к несуществующему карману. Конечно, его не было. Потупив взгляд, девушка зажала украшение в кулаке. Ее голубое платье стало бы лучше с наличием карманов. Но выглядело красивым. Эмбри тоже так думал. Пока Вайлет на него не смотрела, у него были счастливые секунды рассматривать шелковую ткань, плавно облегающую ее фигуру. Вовремя опомнившись, парень отвернулся и после тихого вдоха сказал: — Я пойду. Возвращайся, когда тебе станет лучше. «Мой приятный голос.» — Эмбри, — он подумал, что ему послышался голос Вайлет. Такой громкий, уверенный… Живой. Молниеносно остановившись, Эмбри развернулся к ней так резко, что у него хрустнула шея. — Скажи, эм… — она начала робеть. — Ты веришь в духов? «Любимый голос.» — В духов? — чересчур хрипло спросил Колл. Просто на нем не было бронежилета. И Эмбри вообще не думал, что Вайлет заведет с ним разговор, пока она шагал человеком. — Да, — терпеливо ответила она. — Это простой вопрос. «Тепло. Уютно. Хорошо.» — Вообще — верю, — начал Эмбри, возвращаясь к Вайлет и присаживаясь на ступеньку, как можно дальше от нее. — Я верю в нашу магию, Вэй. «Мой голос.» Вайлет была права. Голосок духа действительно превратился в шум. Беркли вскоре вообще может перестать его слышать, когда появился собеседник поинтересней. Ненадолго, но страх махнул ручкой, не думая вмешиваться в откровенный разговор. Беркли не знала — почему, но с Эмбри и правда захотелось поговорить о духах; ведь он, как минимум, не будет над ней смеяться. Такой влюбленный человек. Вайлет всю жизнь ходила в очках — уж ей-то видней. — Я тоже думаю, что духи существуют, — говоря, Вайлет не сводила завороженных глаз с волка Эмбри. Он появился и, перебираясь с лапы на лапу, не менее завороженно смотрел на девушку. Эмбри понял, почему оказался вне зоны глаз Беркли. Он улыбнулся. Нареченная — шаманка… Удивительно! — Просто, эм… Захотелось об этом поговорить, Эмбри, — Вайлет вдруг смутилась. И правда. Как будто забыла, что между ними не обрушенный мост, а взорванный в клочья. Эмбри сгорбился. Сердце девушки надменно фыркнуло, противясь застучать спокойней. Вайлет в его присутствии клинило от паники до спокойствия слишком стремительно. И он в этом виноват. — Мне кажется, что духи ходят среди нас, Вэй. Вайлет молчала. Ее взгляд, пригвоздивший осмелевшего Эмбри к ступеньке получше, пробирался в его душу. Превосходные слова произнес парень. Интересно, где он их украл? «Голос?» Видимо, что у Эмбри возникла дополнительная зона уязвимости. Там, где шаг влево, шаг вправо — расстрел вспыхнувшими подозрениями в Вайлет, касательно неуместной просвещенности. Но, как на зло, он не мог открыть рот. Беркли дурманила уже тем, что на него смотрела. Мокрый миндаль в ее глазах умело касался всех чувствительных точек. «Голос?» — Я с тобой согласна, Эмбри, — но Вайлет заговорила спокойно. Даже с легкой радостью. — Может, когда-нибудь духи покажутся нам на глаза. В мыслях Беркли ехидно добавила, что последнее адресовано тому духу, который прятался и кидался несвязными репликами. «Спокойно.» Вайлет дрогнула. Хотя правда — спокойно… С тем человеком, который верил в духов. Эмбри чуть-чуть поднялся в глазах Беркли. А когда та вспомнила речь его волка, убеждающую, что тот виноват не меньше — Эмбри взлетел еще выше. Недостаточно, чтобы Вайлет перестала пугаться его присутствия. Но достаточно, чтобы она сама себя успокаивала. Может, она бы тоже стала нестабильной, будь у нее свой волк. Но… причинила бы она Эмбри такую боль? Вот в чем вопрос. — Я… я пойду. Или… — Эмбри осторожно взглянул на Вайлет, и та ответила. — Я хотел спросить, как у тебя дела. Ты уже выздоровела? Сердце Вайлет встало на цыпочки и, незаметно подобравшись к разуму, оглушило его нежным голосом Эмбри; превратив в оружие его теплый взгляд. Может, у нее уже не любовь, а просто — инстинкт. Она спрятала глаза, ответив: — Дела нормально. Уже выздоровела. На следующей неделе возвращаюсь в школу. — Хорошо, — Эмбри растянул губы в улыбке. С ума сойти. Вайлет с ним разговаривала. А вдруг… вдруг они еще поговорят? Ну вдруг? — А сейчас тебе лучше? На свежем воздухе? «Мой приятный голос.» Вайлет кивнула. Но не ответила. На этот вопрос у нее ответа не было. Со следующих слов неизвестного духа девушка чуть не слетела со ступеньки. «Мой, моя, мои.» — Ну, эм… — нервно начала Вайлет, не споря с Эмбри, который подхватил ее за плечи, спасая от падения. — Можешь посмеяться, Эмбри, какая я нелепая. Я не обижусь. Эмбри нахмурился. Очевидно, Вайлет думала, что он способен над ней смеяться. Над ее самочувствием, душевным состоянием. Шрамами. Или что он может за этим наблюдать с отвращением. Вайлет не до конца права. Эмбри противны ее шрамы, но только потому, что они не должны на ней быть. Он часто предъявлял претензии судьбе, а себе упреков не адресовал. Бревно в глазу пробило ему черепушку, и только тогда там появились здравые мысли. «Плохо.» — Вэй, ты очень бледная, — испуганно проговорил Эмбри. Вайлет прикрыла глаза. К ней пришла такая сильная слабость, что она даже не могла шевельнуть рукой. «Плохо… Плохо…» Ей начало казаться, что, если парень узнает о ее веселой жизни, то пойдет напролом и пролезет туда, куда не следовало. Выяснит о неизвестном духе, например. Вайлет хорошо уклонилась от темы, спрашивая: — Ты пойдешь на весенний был? Эмбри выпал из колеи. Он не думал, что получает от Вайлет приглашение. Он не думал ни о чем, кроме того, что Вайлет — плохо. И на ступеньке она едва держится, сидя с бледным лицом. К тому же, не трясется от его близости — ведь Эмбри держал руки на ее плечах, боясь, что она упадет. — Так… так пойдешь на бал? — Не знаю, — он отвечал для галочки. — А ты? Вайлет пожала плечами. Но сходила бы, наверное. Очень вредно не идти на бал, когда она этого заслуживает. Беркли стало молчаливой без напряжения и спокойной без угрозы. Но перед ее глазами продолжали плясать мушки, и горло неприятно пекло едкой желчью, поступающей из желудка. Резко встрепенувшись, Вайлет повалилась на бок, съехав половиной туловища вниз. На ближайшие ступеньки ее вырвало. Простонав, Вайлет протерла ладонью мокрые губы. Кусочки кукурузной лепешки, пахнущей желчью желудочного сока, были последним, что ее смущало. Было нежелательно дать такую слабину перед Эмбри, потому что он, как она помнила — защитник. И умрет таким. «Плохо. Плохо. Плохо.» Но Вайлет хрипло хихикнула, попавшись под его взгляд. И на лице парня застыло выражение, как минимум, вселенской паники. — Ты можешь позвать моего папу? Пожалуйста, — Вайлет тихо прокашлялась. — Я скажу, что пойду домой. И… и тряпку можешь принести? Ничего не ответив, Эмбри опрометью бросился в дом. С заданием он справился быстро. Только вместе с Хэмишем и тряпкой пришла Тиффани. Она ее держала. Приземлившись рядом со смущенной Вайлет, женщина кратко погладила ее по волосам, спросив: — Отравилась? — Болеет еще, видимо. Шайло, — Хэмиш быстро зазвучал осуждающе. — Почему не сказала, что тебе еще плохо? Вайлет понурила голову, промолчав. Хэмиш кинул взгляд на Эмбри. И неслыханно удивился. Этот парень олицетворял собой само понятие любви. Он так смотрел на его дочь, что Хэмиш в мыслях успел их сосватать. Ладонь мужчины похлопала по дрожащему плечу Эмбри, а сам он попросил: — Проводи ее домой, парень. — Я… — заманчивое предложение молниеносно переросло в нежелательное. — Я не думаю, что стоит. Тиффани взмела на него такой взгляд, от которого кровь Эмбри клишированно заледенела. — Эмбри, — со всем возможным осуждением она произнесла его имя. Притихшая Вайлет улыбнулась. Приятно. Ну правда — приятно, что Эмбри не побоялся испортить себе репутацию в глазах взрослых и важных, потому что помнил, что ей было некомфортно в его присутствии. Но то ли в Вайлет не осталось сил, из-за неожиданного недуга, то ли она увлеклась неизвестным духом. Или стало все равно. Но девушка обратилась к Эмбри: — Проводи, пожалуйста. Боюсь упасть на ровном месте. Внутренний голос Эмбри ковырнул в ухе. А потом открыл рот и ахнул, вскрикнув:

«Она это сказала! Да, она это сказала!»

— Хорошо, — он даже плечи расправил. — Выдвигайтесь, — сказала Тиффани. Рвоту она уже вытерла тряпкой, и кинув ее в маленькое ведерко, вновь зарылась ладонью в волосы Вайлет. Та криво улыбнулась. Мать Эмбри, наверное, набивалась именно в матери, а не в мачехи. Какой бы приятной не была эта женщина, но самой Беркли она была не нужна. Так, лишь бы папа — радовался. Тот опустил губы на макушку Вайлет, сказав: — Позвони мне, как будешь дома. — Да, пап. Вайлет увидела, как Тиффани положила руки на плечи сына и, вынудив его почти два метра склониться, коснулась губами лба. «Тепло. Уютно.» Вайлет вздохнула. Ее все еще мутило. Желудок, наверное, теперь объявит байкот и не примет даже овсянку. Она медленно поднялась на ноги. Но пошатнулась, когда закружилась голова. Эмбри подскочил, хватаясь за ее плечи. Но выглядел смущенным. — Я помогу. — Хорошо, — Вайлет кивнула. Эмбри помогал ей продвигаться. Дом Клируотеров остался позади. Там, к вечеру, застольная беседа перерастет в дискуссию с оттенком мордобоя, когда в руке Квила Старшего окажется вторая бутылка бурбона. Вайлет тихо хмыкнула, расстраиваясь, что пропустит такую сцену. Этот дед всегда был с огоньком. Ноги ее предали, опять пошатываясь чересчур сильно, чтобы Беркли на них удержалась. Вновь помогая ей встать ровно, Эмбри тяжело вздохнул и спросил: — Можно я тебя понесу? Чтобы ты не падала. Наверное, такое предложение ему далось тяжело. Вайлет попыталась справиться с ожидаемым беспокойством. Но, раз она попала в безвыходную ситуацию — нет смысла бояться. Поздно. — Ладно. «Мой любимый голос.» Эмбри аккуратно взял ее на руки. И продолжил идти. Вайлет удивилась. Он нес ее так непринужденно, будто она вообще ничего не весила. И тело парня опять было очень горячим. Как нельзя кстати, чтобы ее не коробил прохладный ветер. Вайлет прижалась ближе исключительно для тепла. Пока оно было с этим парнем, а ей было плохо — страха не было. — Я тебя никогда больше не обижу. Эмбри не мог этого не сказать. Слишком заманчивый момент, в котором Вайлет обмякла и не обратила внимание, когда он чуть ее подкинул, для удобства; для того, чтобы быстро пройтись ладонями по спине, разгоняя кровь для большего согревания. — Я знаю. Ты… ты говорил. «Моя, мой, мои.» У Эмбри внутри порхали бабочки размером с динозавров. У Эмбри комплекс ее неполноценности. У Эмбри сейчас, а к вечеру — тем более, все было отлично. — Тебе легче, Вайлет? Вайлет расширила глаза, услышав такой вопрос. Дежавю. Или паранойя. Или… или… Лучше не думать, чтобы саму себя не расстраивать. Дух же сказал, что Эмбри о нем ничего не знает. Вайлет ему доверилась, а в ее хрупком мире, где каждый мог обидеть — это большое удовольствие. Не хотелось опять нарваться на мину. «Тепло. Тепло. Мое. Мои. Моя. Мой.» Дух волка следовал за ними тихой рысью. Морда его была грустной, но под улыбкой Вайлет посветлела; волк высунул язык, тихо зафыркав и продолжая идти за парочкой. «Безопасно. Дом.» Вайлет прикрыла глаза, клюнув носом горячее плечо Эмбри. «Тепло. Уютно. Безопасно.» Теперь и не поспоришь с этим духом. Действительно… Тепло. Уютно. Безопасно.