Глава IV: По пути…?¿

Вайлет пролистывала фотографии в своей камере. Наткнувшись на первую, одну из многих, она слабо улыбнулась. Мама на фотографии была живой, улыбающейся; она обладала заурядной внешностью, абсолютно заурядной, той, в которой было не найти клишированные изюминки и достоинства, чтобы сказать, что она не такая, как все. Или что-то в этом духе. Никаких томных взглядов из-под опущенных ресниц, никаких фарфоровых щечек, тронутых румянцем. Никаких алых губ, острых скул и милой ямочки на подбородке. Только мягкие черные волосы, уже — достижение. Внешность Бри Беркли была обычной, поразительно среднестатистической. Но в глазах мужа и своей дочери, конечно, она была самой красивой. Вайлет поднесла камеру к зорким глазам волка, рассказывая: — Вот, моя мама. Бри, — волк кивал во время рассказа, так выражая свое внимание. Эмбри было, в принципе, важно абсолютно все, что связано с Вайлет. — Мама родила меня рано. В шестнадцать лет. Папа мой тоже молодой. Они начали встречаться еще в средней школе и не расставались до самой смерти мамы. Она мне рассказывала, как после совершеннолетия они думали уехать в большой город, найти достойную работу. Или, наоборот, пуститься в крайности — стать бродячими музыкантами, например. Или объехать всю страну. Но остались в резервации. Мама из Форкса была. Но в нашей школе училась. Такая у моих родителей история. Они классные. Чуть безответственные, правда, но очень классные. — Мама за тобой приглядывает, Вайлет. Всегда будет любить, как ты ее. И папа тоже тебя очень любит. — Спасибо, волк. Теперь я не сомневаюсь, что она за мной приглядывает. Раз духи существуют. Утихнув, Вайлет на какое-то время прикрыла глаза. Пока вокруг нее кружились воспоминания, сопровождаемые звонким голосом Бри, Эмбри спрятал морду в передних лапах, гадая — заплачет ли девушка или нет. Но было приятно, что Вайлет решила поделиться такой болезненной темой. Сам он о Бри ничего не знал. Натыкался на нее, будучи еще совсем пацаном — здоровался и прощался. А еще он знал, что Бри не умерла, а покончила с собой. Повесилась. Вайлет укрыла этот факт. И Эмбри полностью ее понимал. Он поднял глаза, когда почувствовал легкое прикосновение к левому уху. Тогда Вайлет, навострив на себя внимание, с легкой улыбкой за ним почесала. Тут же рефлекс волка проснулся. Он довольно высунул язык и, если бы об этом узнал кто-то из природных врагов, это было бы последним его знанием. Внимательно взглянув на Вайлет, Эмбри с радостью отметил, что лицо ее румяное, глаза блестящие и улыбка совершенно естественная. Самочувствие, очевидно, в норме. Но для надежности он спросил: — Как ты себя чувствуешь? — и обязательно добавил лжи, обязательно. — Когда Эмбри отнес тебя домой, тебя еще несколько раз стошнило, а потом ты уснула. Быстро отключилась. — Чувствую слабость, волк, — вот Вайлет не лгала. Лишь чуть недоговаривала. — Но в целом я в порядке. Умолчала она о неизвестном духе. Ведь тот не унимался. В ушах Беркли его тихий, нежный голосок прописался так основательно, что девушка перестала задавать ему какие-то вопросы. На каждый из них дух кидал бессвязные реплики. Он чувствовал себя прекрасно, пока Вайлет чувствовала себя прекрасно. Их очевидная, но пугающая связь Беркли была, как минимум, не нужна, пока она не выяснит, что это за новый жилец в ее существовании. «Спокойно.» Пока Вайлет неожиданно вздыхала, Эмбри без угрызений совести впился в нее взглядом. Он отводил его ненадолго. Нужно было тщательно просканировать Вайлет, до последней сухой крупицы кожи на румяной щеке, потому что и она — прекрасна. Крутит парень, конечно, уже гигантские бигуди, но пути назад у него в любом случае нет. Потому что и нет никакого «пути назад», когда единственное, что его держит на этой планете — она. Эмбри пришел к ней этой ночью, как обещал. Но мудро поведал, что надолго не задержится — а то девушке нужно спать. Она побухтела, но не противилась. Сейчас, когда по чистому небу расползлись звезды, а на стареньком крыльце загулял лунный свет, оставляя поцелуи на Вайлет — то на волосах, то на лице — Эмбри успел потеряться и представить, что такая идиллия у них будет всегда. А потом понял, что назвал их отношения — идиллией, а отношения — отношениями. «Голос?» В общем, натер он мозоль на том участке мозга, который заведовал разумностью. Щелкнув перед его взглядом пальцами, таким образом Вайлет включила в парне последние живые лампочки, напоминая: — Волк, теперь твоя очередь. Рассказывать что-то о мире духов. «Мой любимый голос.» Да, Эмбри предложил ей такой контракт. Он ее оберегает, а она, раз не против, пускай побольше о себе рассказывает — чтобы были более весомые причины лежать у ее ног. Вайлет не спорила. Эмбри удивился ее энтузиазму, еще когда она успела ему рассказать о плохой стрижке в прошлом году, о линзах, от которых постоянно сохли глаза. Беркли, казалось, могла рассказать ему все. И Колл этим в наглую пользовался. Но и за ним был должок. — Что ты хочешь знать о мире духов, Вайлет? «Мой голос.» — Что это за мир? Как вы туда попадаете, как выходите? Расскажи. — Хорошо, — он выдержал эффектную паузу. Прошлой ночью, вернувшись домой, Эмбри приготовил достаточно шаблонов на очевидные вопросы Вайлет. И Сэм, узнав о данной истории, никакой из него не выбил. Как бы не старался. — Мир духов выглядит точно также, как наш мир. Только без живых. Мы туда попадаем и оттуда выходим через специальные порталы. — Ты больше туда не вернешься? Раз стал хранителем. — Да, не вернусь. И… — он замялся под восхищенным взглядом Вайлет. Она еще не знала, что уже в курсе, как пощекотать все его нервы. — И тебя я тоже оберегаю. Мне нет смысла возвращаться. «Приятный голос. Мой. Мой голос. Мой волк.» Вайлет нахмурилась. Удивительно вовремя она поймала слова духа, будто вновь начала его во что-то ставить. Но, наверное, уверенное заявление, что Эмбри — его волк, проигнорировать было невозможно. Этот дух на все заявил свои права. У него его голоса и, о чем он не уставал напоминать — его любимые, приятные. Родные. — Что с тобой? — Все хорошо, — не зная, что ей думать, Вайлет решила не думать. Ее терпение не резиновое. Если повезет, то дух успокоится и найдет другое «свое». — Вайлет, твоя очередь, — трепетно произнес Эмбри, чуть придвинувшись. Вайлет поняла намек и тоже придвинулась, вытянув ноги. На них с удобством уместилась мохнатая морда, зафырчав в благодарности. — Рассказывай что-то еще о себе, — продолжил Эмбри. «Прохладно.» Вайлет согласилась с духом. Действительно стало прохладно, поэтому она склонилась к теплому волку, прижавшись щекой к его шерсти. Сердце Эмбри стремительно заметалось по организму в поисках кратчайшего пути в пятки. Вайлет сама к нему теплилась. И так доверяла. Какое же это благотворное удовольствие. — Так, сейчас подумаю, — начала Вайлет. — Чтобы еще тебе рассказать… О, точно… Вайлет не понимала, конечно, почему у нее к этому духу столько доверия. Язык рвал поводок, а разум поддерживал, выдавая волку факт за фактом из своей жизни. Наверное, дело в его магнетической харизме или в обаянии, перед которым невозможно устоять. А может, просто у Вайлет критическое мышление решило взять отпуск и насладиться моментами полного откровения. И, раз Эмбри с неподдельным интересом становился золотым ключиком ко всем ее тайнам, Беркли их общение было приятно. Вполне можно обойтись и без здравого смысла. — Я фотографирую с тринадцати лет, когда мама подарила камеру. Она все еще жива, как видишь, — Вайлет все равно показательно закрутила самым дорогим для себя подарком. — Два раза чуть не умерла, нахалка, но пока живет. Я думала после школы податься в большой город, в Сиэтл, например… Раз он ближе всех к резервации. И стать фотографом, профессиональным. Но параллельно поступить в университет, на всякий случай, если моя карьера не удастся. Чтобы я всегда могла устроиться обычным бухгалтером. «Тепло. Тепло.» — Именно бухгалтером? — фыркнул Эмбри. Он точно знал, что Вайлет математику не любила. Она ему об этом не сказала, но он знал. Чувствовал. — Не люблю математику, — в точку. Связь. — Но на экономический поступить проще всего. Меньше экзаменов. Да и вообще, математику не люблю, но что-то в ней понимаю. У меня по всем предметам — отлично. — Есть профессии поинтересней бухгалтера. — Например? Эмбри быстро выдал: — Океанолог. Конечно, ведь кто в здравом уме предпочтет скучнейшее сведение дебета с кредитом захватывающим приключениям в лоне бескрайних океанских просторов? Бухгалтерия — это так банально. В жизни нужно больше вызовов. — А еще летчик, например. «Мой любимый голос.» Тоже прекрасная профессия. Еще один вызов, потому что у летчика каждый полет — это захватывающий квест, где главный приз — благополучно приземлиться и не стать героем новостных заголовков. А в кабине можно любоваться пейзажами, которые меняются с такой скоростью, что успеваешь только молиться, чтобы не врезаться в какую-нибудь особенно упрямую тучу. Вайлет заливисто засмеялась, когда Эмбри встрепенулся и добавил: — Секретный агент! Тоже поинтересней бухгалтера. — О, боже, — девушка щерилась и щерилась, покачивая головой. — А завтра что будет? Придешь и скажешь: «хочу в космос?» «Хорошо. Тепло, спокойно.» — Космонавт, точно! — восторженно вскрикнул Эмбри. — Твой бухгалтер и рядом не стоит. Столько интересных профессий за пределами резервации. Очень мно… Много. За… за пределами резервации. Волк стремительно помрачнел на глазах Вайлет, закончив говорить. Она не имела доступ ко всем его мыслям, но ясно догадывалась, что хорошее настроение его покинуло не беспричинно. Эмбри заговорил о жизни там, где небо не обросло решетками, а шея не болела под неразрывной цепью. И вспомнил, что ему так жить и жить, пока… Пока не смирится. «Грустно… Голос? Голос?» Вайлет тоже помрачнела. Просто она человек настроения. И что самое паршивое — чужого настроения. Разумеется, заслышав в голосе духа нотки печали — большую их часть она забрала себе и даже театрально вздохнула, опустив глаза и уточняя: — Ты чему-то расстроился? Пока она ждала ответа, вдруг произошло неожиданное. Вайлет догнали дельные мысли. Заблокировали дорогу, раскинули по цепочке руки и закричали:

«Странно! Странно! Дух рассказывает о профессиях так, будто о таких мечтал. Сам. Дух. Сам дух, Вайлет, дух!»

— Слушай, волк, а в мире духов тоже есть университеты? — она не сдержала нервный смешок. «Беспокойно… Беспокойно…» Но большую часть нервов Эмбри забрал на себя. Если он совершил грандиозный провал, то в мыслях лучше заранее вырыть могилу. Чтобы потом запрыгнуть туда с разбегу. — Нет. Конечно, нет. — Тогда я не понимаю, почему ты так… Так говоришь, будто лично об этом мечтал. Это странно, ведь ты просто дух. До второй встречи с Вайлет Эмбри дал себе слово не выдавать желаемое за действительное. Но не учел, что ему не хватит сил отличить одно от другого. Мог бы опять что-то наврать. Но Вайлет из своей коллекции неприятных для Эмбри взглядов достала самый неприятный. В таком глаза наполнялись слезами от подорванного доверия. Ладно. Все или ничего. Но не до конца, конечно же. — Вайлет, я не хотел тебе рассказывать, чтобы не расстраивать. Но я хранитель Эмбри и… И разделяю все его эмоции. Воспоминания, мысли, желания. Иными словами, я… Я говорю тебе его слова. Но, пожалуйста, не думай, что я сам лично не хочу тебя оберегать. Это мое желание! И у него такое же. Разумеется, Вайлет потухла. Она резко взмыла на ноги, чувствуя, что ее тело начинает трястись. Пронзило болезненной вспышкой очередного обмана. Напели ей еще одну фальшивую песню, на полочку ко всем предыдущим, что дух отвечает сам за себя, а тут — такое. Ничтожные сантиметры между ними превратились в огромную пропасть. Вайлет пятилась к входной двери, сжимая кулаки; сжимая в них боль за то, что водили за нос, как дурочку. И зачем? Зачем? — Зачем? — не выдержала она, срываясь на шепот. — Ты почему сразу мне это не сказал? Я… я думала, что дело вообще не в Эмбри. А ты… ты… — Не в нем! — громко ответил он. И завопил, когда Беркли ухватилась за ручку входной двери. — Подожди! «Громко!» Вайлет дернулась. Дух вскрикнул. Очень испуганно. Девушка задержалась на крыльце, не понимая, к кому теперь у нее больше вопросов. Она заглянула в глаза волка. Они стали мутными, потерянными — и в них она грозилась стать этой потерей. Сглотнув ком в горле, Вайлет укрыла глаза в скрипучих ступеньках. Надо подумать. Это бесплатно и очень полезно. Если дух изъяснялся словами Эмбри, то… То это не так уж плохо. Да, точно. С ним было приятно беседовать. Нередко было весело. И всегда — спокойно. Но с самим парнем — спокойно, как в склепе, весело, как на поминках, приятно, как визит к зубному. До сегодняшнего дня. Сегодня паники в Вайлет стало меньше. В близости с Эмбри больше не хотелось содрать с себя кожу и засунуть ее в стиральную машину. Просушить и прикрыть потом оголенные нервы, работая тупыми иголками. Сегодня с Эмбри стало… легче. Да. Этой правде Беркли проиграла. — Объясни, почему ты сразу об этом не сказал, — но вслух она об этом не расскажет. Эмбри долго не думал. У него нет к этому таланта, в чем убедил последний месяц. — Я сам хочу тебя оберегать. Поэтому скрывал. Извини. Но… но ты в безопасности, Вайлет. Я могу уйти, но тебе понравились наши… Наши, эм… — Свидания? — посмеиваясь, Вайлет подобрала подходящее слово. Волк расширил глаза. Каким бы оно не было подходящим, но из уст Вайлет — поразительным. Невероятным. И никто ее не заставлял его произносить. Он только кивнул, рвано зафыркав. Тоже посмеялся. Вайлет вздохнула. Она еще вспомнила, что дух интересовался исключительно ей. Хотел, чтобы она говорила, чтобы она рассказывала; и регулярно спрашивал обо всем, что было ее. От самочувствия до оценок в школе. Такой интерес вынуждал ее не чувствовать себя пустым местом. Это очень приятно. Окончательно сдавшись, Вайлет вскинула ладони, говоря: — Ты больше меня не обманывай. — Я тебя не обманывал. — Недоговорки — это тоже обман. Волк, если есть еще, чем поделиться — то делись. «Мой голос.» Эмбри быстро покачал мордой. Будущего он не видел, но ясно предугадывал взрыв с главного открытия. Когда пройдет какое-то время, и в жизни Вайлет перестанет рядом с ним искать пятый угол, то тогда можно будет рискнуть. Но заранее научиться жить без нее. Для надежности. Хотя бы… попытаться. — Расскажи… Расскажи мне что-нибудь об Эмбри. «Мой волк.» Волк резко сощурился. Ему либо выпали все тузы, либо послышалось такое заманчивое предложение. Но девушка выглядела серьезной. К тому же, она опять присела на ступеньку, по-хозяйски прижимаясь к его волку и укрывая руку в теплой шерсти. Вайлет терпеливо дожидалась ответа. Смущение духа для нее было объяснимо. «Мое.» — Что хочешь узнать? — Не знаю, — она слабо передернула плечами. — Что-нибудь. Правда интересно. И хочу, чтобы не только я откровенничала. Наверное, это была шутка. Эмбри не понял. Ему некогда — Вайлет слишком близко, и он стал ей опять интересен. Собрав в кучу все самые интересные факты из своей жизни, Эмбри понял, что никакой из них неинтересный, поэтому мудро начал с азов. С семьи. — Мама его никогда не рассказывала об отце. Как знаешь, он рос без него. Они переехали из резервации Мака больше десяти лет назад. — Мама у него хорошая. Тоже молодая. Они, вроде, ровесники с моим папой. — Да, ровесники. Перед глазами Эмбри встала Тиффани. Она действительно была также молода. С Бри ее объединяла любовь к ребенку и нелестная репутация малолетней роженицы. Тиффани была красивой женщиной. Краснокожей, черноволосой, румяной и мясистой в женственных частях тела. Больше всего Эмбри нравились глаза матери. И у него были точно такие же. Тиффани нередко и весьма театрально трясла длинными волосами, сама себе проговаривая комплименты. Ну а Эмбри их поддерживал. Они были очень близки. Даже слишком. Такие «слишком» всегда ударяли слишком сильно, если отношения вдруг портились. Вайлет чувствовала духа. Она начала его поглаживать. Через какое-то время Эмбри тихо фыркнул, продолжая: — У них всегда были отличные отношения. Как у тебя со твоими родителями. Больше друзья, наверное — обо всем можно было поговорить, всем поделиться. Обругать кого-то за глаза, посплетничать. Мама у Эмбри… Реально крутая. Сейчас их отношения испортились. — Когда он ушел в банду Сэма? — проницательно уточнила Вайлет. С не меньшей проницательностью Эмбри спросил: — Они тебе не нравятся? — Некоторые из них — да. Колл тут же намеревался расспросить о Поле. Но вовремя прикусил язык. Опять наговорит лишнего, и тогда его точно завалит недоверием Вайлет. — Почему он в банде Сэма? Что вообще это за банда? Девушка осмелела, спокойно задавая вопросы. Конечно, Эмбри растерялся. Он выдал тихое: — Там своя история, Вайлет. Ее лучше… — в голове щелкнула блестящая идея. — Спросить у самого Эмбри. Если захочешь. — Почему сам не расскажешь? — Вайлет грустно вздохнула. — Так будет лучше, — Эмбри тоже грустно вздохнул. И они, обменявшись грустью от стены в разговоре, решили помолчать. До тех пор, пока Вайлет не съежилась от холода. Ветер был не на ее стороне, а на стороне духа; он загонит ее в дом греться, а Вайлет это не надо. Она спросила первое, что пришло на ум: — У Эмбри нет бабушек, дедушек? — А у тебя, Вайлет? — он перекинул вопрос. Вайлет, пожимая плечами и не показывая недовольства, ответила: — Нет. Все уже умерли. У меня только папа. — А у него только мама. Тоже все умерли. Они отлично сошлись на почве одного родителя. Это неудивительно. Судьба, как бы, не дура. И зря людей сводить не станет. А за все остальное ответственность исключительно на духах племени квилетов. Ветер поднялся нешуточный. Он все больше холодил крыльцо, успевая разгуляться и по телу Вайлет. Теплая куртка оказалась бесполезной в борьбе с природой. Девушка потерла ладони, разгоняя кровь. Но потом вспомнила, что у нее есть лучший обогреватель. Он не противился приливу нежности, с которым Вайлет двумя руками обняла мохнатую тушку, укрывая бедные щеки от промозглой сырости. Погода была не на стороне Беркли. Она так и пыталась загнать ее домой раньше, чем обеспокоится заботливый Эмбри. «Холодно.» — Вайлет, — когда Эмбри заговорил, Вайлет тихо цокнула, предугадывая каждое слово. — Тебе все равно холодно. Нам пора расставаться. — А ты завтра придешь? Эмбри не ответил. Значит, не придет. Но все-таки решил открыть рот, буквально почувствовав, как сильно Вайлет расстроилась. Он бы пришел. Куда угодно — пусть только пальчиком приманит. Но Эмбри уже приманили огромным кулаком, дополнительно отдав приказ. Сэм поставил его следующей ночью на дежурство. В общем, Колл не должен был оставлять Вайлет в таком состоянии. Ему было необходимо как-то ей напомнить, что рядом с ним ей скулы рвет улыбка, а не душат слезы. Эмбри думал, думал — внутренне щерясь и вслух тихо фырча, пока Вайлет к нему прижималась. — Давай ты наденешь еще одну куртку, Вайлет. И я могу тебя покатать. До леса или до океана. Вайлет встрепенулась. Вот это щедрое предложение. Ей не пришлось ничего отвечать, ведь глаза девушки превратились в два огромных крика радости. Бодро закивав, Беркли подскочила и унеслась в дом. От скорости поднялся еще один ветер, но он был теплым — очень теплым, согревающим Эмбри такой бурной реакцией. Он прилег на землю, дожидаясь нареченную. Да, его жизнь висела на волоске, едва Вайлет узнает всю правду. Но пока он просто хотел жить. Хотя бы одним днем. Большего числа у него не было. Как Эмбри просил, Вайлет вернулась с еще одной курткой. С озорным прищуром волк рассматривал живой салат-айсберг, где верхним листиком стал огромный белый пуховик. Но Вайлет вдруг сказала: — У меня больше нет верхней одежды. Я думаю, что упрею. — Лучше так, чем замерзнуть. Потом можешь снять. Садись. Вайлет хихикнула. Из нее вырвалось веселье, когда окончательно дошло, как она отправится в приключение на спине огромного волка. Когда Беркли подошла, Эмбри прилег на землю. Взгляд его стал подбадривающим, когда он уловил в Вайлет смущение. Ей действительно было чего смущаться — она ездила только на мотоцикле, изредка пересаживаясь в старенький пикап отца. Ее ноги никогда не путали педали, да и неуклюжестью Беркли не страдала. Поэтому сегодня она закрыла два гештальта, когда не смогла аккуратно перекинуть через волка вторую ногу. Зашаталась и слетела на землю. Эмбри держался достойно, но, заметив комично недовольный взгляд Вайлет, раскрыл пасть и громко зафыркал. Вайлет закатила глаза. — Смешно, смешно. «Уютно. Уютно.» — Да, — он успокоился, когда щеки Беркли запылали красным не от надутости, а от неловкости. — Аккуратней, Вайлет. Она предприняла вторую попытку присесть на волка. Теперь само время закатило глаза, которое девушка максимально растянула, пытаясь удобней устроиться. Буквально излучала грацию слона, пытающегося танцевать балет. Каждая мышца Вайлет напряглась в героическом усилии. Она подумала, что волк страдал от избытка смирения. И терпение он точно имел нечеловеческое, никак не комментируя такую всадницу. Присев, Вайлет тут же вцепилась руками в загривок. Она больше не падала. И у нее было удобное транспортное средство. Полное грации и шерсти. Ее подставка для амбиций. В конце концов, для чего еще этот волк существовал в ее жизни? «Мой волк. Моя. Мой. Мое.» — Жаль, что я не могу тебя сфотографировать. Вайлет театрально фыркнула. Эмбри разразился весельем, догадываясь, какой серьезной она на нем восседает. — Крепко держишься? «Любимый голос.» — Да, — Беркли машинально кивнула. — Но ты же не будешь сильно разгоняться? — Я планировал обогнать скорость света. — Распланируй! По-волчьи посмеявшись, Эмбри с наслаждением вслушивался в поддерживающий смех Вайлет. Он медленно взмел на лапы. Девушка для надежности схватилась за загривок покрепче. Но Эмбри действительно шутил. Он начал движение тихой рысью, с которым было бы невозможно обогнать не только скорость света, а даже инвалидную коляску Билли Блэка. Волк зашел в чащу и, ненадолго приостановившись, сделал глубокий вдох. Нюх защекотали нотки соли с океана. Земля под лапами пружинила от влажного мха, а впереди, где-то спустя несколько километров, появится берег Ла-Пуш. Раз Вайлет укутана во все возможное тепло, и к нему прижимается, то Эмбри может побыть романтиком; погулять с ней по берегу, в любой момент готовясь дать лапу, а не руку. Такое у них будет свидание. В лучших традициях мистической придури резервации. «Безопасно. Тепло.» Вайлет в пути не оставляла никаких комментариев. Она лишь бегала глазами по окружающему миру. Чаща была темной, мрачной. Поэтому Беркли вскоре укрыла глаза в теплом загривке волка, и иногда подпрыгивала на его спине, когда Эмбри перепрыгивал коряги. К пляжу они подобрались быстро. — Я не умею плавать, — поделилась Вайлет. «Мой любимый голос.» Эмбри обрадовался. Еще один факт из жизни нареченной. Когда-нибудь он каждый из них распечатает и обклеит всю комнату, вместо плакатов. Чтобы глаз радовался. — Мы не купаться, а гулять. — И разговаривать. — И разговаривать. «Любимый голос. Мой голос. Мое.» И они разговаривали. Уже прогуливаясь по берегу, Вайлет и Эмбри переговаривались обо всем на свете. И ей действительно стало интересно узнать самого парня лучше. Но, наверное, Вайлет больше преследовало желание выяснить, как близки были ее фантазии с реальностью. Моментом она стянула с себя пуховик. Стало жарко, но все еще было тепло. И домой можно было не спешить. Ведь Хэмиш уехал в больницу на плановое обследование, на пару дней. — Не знаю, Вайлет, — отвечая на последние слова девушки, Эмбри шел параллельно ей, покачивая огромной мордой. — Я не вижу проблему в том, что ты стеснительная. — Я вот вижу, — Вайлет тоже покачала головой, и это бы ее тоже смутило, будь рядом не волк. — Мне всегда хотелось быть… Быть смелей. Я люблю платья и юбки, но стесняюсь их носить. Мне смелости хватает только на красивые макияжи. О, кстати, зацени! Резко остановившись, Вайлет побудила Эмбри к такой же остановке. Она над ним склонилась и прикрыла глаза, кивая пальцем на одно веко. С невероятной внимательностью Эмбри вглядывался в синие блестки. Он, конечно, не эксперт, но ему, как главному поклоннику Вайлет, понятно — это шедевр. — Новый глиттер купила с первой зарплаты, — рассказывала она с улыбкой. Эмбри честно попытался выглядеть так, будто полностью понимает, что такое глиттер. Но, раз Вайлет хихикнула и отстранилась, парню этого не удалось. Девушка неожиданно выдержала паузу в разговоре. Какую-то драматическую, будто теперь собиралась ему поведать, как сложно подобрать хороший оттенок. — Глиттер — это вот эти блестки. Разные бывают. А под ним тени, — но Вайлет сжалилась, объясняя с легким ехидством. Эмбри почтительно кивнул, показывая, что ему очень важна эта информация. Беркли, конечно, в эту правду не верила. Они продолжили бездумное движение по берегу, и чуть позже Вайлет без спроса закинула свой пуховик на мохнатую тушку. Да Бога ради, подумал Эмбри. Пусть делает, что хочет. — Я умею делать макияжи, — продолжала она. — Смоки-айс хочу как-нибудь себе сделать, но, это… Стесняюсь. А, еще хотела сделать макияж Спящей Красавицы. Это — моя любимая принцесса. У нее губы были классными, ярко-алыми. — Ты любишь сказки? — поинтересовался Эмбри. Вайлет кивнула, спросив: — А Эмбри что любит? Мысленно он улыбнулся с очередного интереса к своей персоне. — Комедии какие-нибудь, — начал парень. — Боевики, ужастики… Да все, в общем. Но сказки диснеевские ему как-то не заходили. — Даже «Король Лев»? — Вайлет аж ахнула, заслышав такую информацию. Эмбри с трудом сдержался, чтобы не захохотать с такого изумления. — Никогда не смотрел. — Я в шоке. — И с принцессами ничего не смотрел, — договорив, Эмбри резко вспомнил, что о Вайлет разговаривать приятней. — Почему больше всех любишь Спящую Красавицу? — Красивая, — очевидно начала Вайлет. — История у нее классная. И имя — Аврора. Оно мне очень нравится. «Аврора. Красивое.» — У этой принцессы есть стержень. И мне нравится сама идея мультфильма, что, если проснешься — жизнь заиграет по новой. Но Ким говорит, что я эту идею надумала. — Я верю тебе. «Мое.» — Намекни Эмбри, чтобы посмотрел эту сказку. Она классная. Эмбри кивнул, моментально поставив галочку. Вайлет опять затронула тему его существования, спрашивая: — А что еще он любит? — Игрушки компьютерные. Стрелялки, гонки. Неожиданно, но Вайлет удрученно хмыкнула. Для Эмбри это действительно было неожиданно, после чего он спросил: — Что такое? И остановился, встав напротив девушки очевидным беспокойством. Вайлет рассказывала: — Удивительно, волк, но я Эмбри представляла именно таким, каким ты рассказываешь. У нас мало общего. Пока он в игрушки компьютерные играл, я думала, куда поступать буду. И… и он, наверное, всегда был в себе уверен. — Ну, нет! Эмбри подумал возмутиться. Вайлет несла чушь. Если он выглядел в ее глазах парнем, который в себе уверен, то как выглядели действительно уверенные парни? Колл вообще случайно оказался в образе горячего мачо. А самоуверенным прослыл, когда переборщил с порцией сарказма, и Вайлет приняла это за уверенность. — Вы похожи больше, чем ты думаешь. У него такая же беда с самооценкой, Вайлет. И смелости не хватает очень, очень на многое. На правду, например. На нее еще и титанические силы нужны. — Вкусы у вас разные, да, но это не значит, что… Что вы не могли бы подружиться. Могли бы. Или больше. Понимаешь… Да, Эмбри прорвало и что? У него другого смысла в жизни не было. — Да, он тебя никогда не замечал. Но это не потому, что с тобой что-то не то, Вайлет. Дело не в тебе. Просто до определенного периода в жизни, его вообще девчонки не интересовали. И, если честно, ему никто, кроме друзей детства, был не нужен. У него была своя зона комфорта. Он ко всем людям, не только к тебе, относился без интереса. — Интроверт, значит, — подытожила Вайлет. «Мой голос.» — Наверное. — Я тоже интроверт. Ладно… — Вайлет понурила голову. — Все равно мы не сошлись. Эмбри понурил морду. Не сошлись. По миру ходят слухи, что девчонки взрослеют быстрей пацанов. Пока Эмбри бесился, что с пятой попытки не может пройти миссию в «GTA», Вайлет спала и видела, как они начнут встречаться. Эмбри бы не удивился, узнай, что она познала феноменальную мудрость в тот период, когда он только научился завязывать шнурки. У них не совпали временные промежутки для любви, и только. — Эмбри пишет классные стихи, — он мысленно улыбнулся с комплимента. — Я тоже когда-то пробовала писать, но у меня не полу… Волк! Смотри! Вайлет вскинула пальцем за его спину. Но, прежде чем, Эмбри повернулся, до него дошел порыв ветра, а в том загулял знакомый запах. Он понял, что это не к добру. Отведя внимание от Вайлет, он смотрел на волка Сэма. Он вмешался в их идиллию, разместившись в качестве наблюдателя у обваленных деревьев. Так смотрел, так смотрел — в душу Эмбри пробирался, но ума Адли хватало, чтобы ничего не говорить в эфире. Ведь Вайлет имела к нему доступ. Только воспоминания ей были недоступны. Подумав, что это только «пока», Эмбри выпал из колеи. Не дай Бог, если Вайлет пролезет дальше. — Это чей дух? — спрашивала она, не сводя завороженных глаз с Сэма. Вообще, он за километр источал напряжение и легкую опасность, но девушка видела только очередного невероятного духа. Так он ей завладел, что она и не услышала звук, с которым разбилось сердце Эмбри. Теперь ему даже каждая песчинка соли в океане подсказывала, что он ходит по тонкой веревочке. — Это дух Сэма, да? Я просто рядом с ним еще никого не видела. — Он, — не спорил Эмбри. «Мой голос. Мой голос.» — А что он тут делает? Может подойти, поздороваться? Ответ Вайлет был не нужен. Договорив, она уже устремилась уверенным шагом к Сэму, заранее здороваясь с тем улыбочкой. Но Вожак вскочил, приняв определенную позу, которая Беркли не понравилась. Она замерла, испугавшись. Сэм, расставив лапы и чуть склонившись к земле, не выглядел доброжелательным. Да, он был зол. Но только на Эмбри, который будто не понял, что его приглашают на выход. А потом парень вообще перестал понимать хоть что-либо, кроме того, что Вайлет испугалась. Он подпрыгнул, как мячик, подскочил и заслонил Сэма собой, проговаривая: — Он тебя не обидит, Вайлет. Но, даже если надумает, не бойся. Ничего со мной не бойся. Я от всего тебя защищу. Всегда! «Безопасно. Мой волк.» Вайлет захлопала ресницами. Слова прозвучали так искренне, так властно, что она потеряла дар речи. Сердце стремительно забилось о ребра. Оно было согласно вырваться в омут этого обещания. Дух… Скала, о которую разбивались волны ее страха. Маяк, рассеивающий тьму неуверенности. Душа Вайлет с ним была спокойна. Голос к Беркли так и не вернулся. Вместо этого, она выдала точку, определенным жестом — где девушка ласково погладила ладонью мокрый нос и, подумав, коснулась его губами. Все мысли Эмбри улетели в стратосферу. — Спасибо. «Мой любимый голос.» Но после этого вернулись, победно станцевали и улетели с концами. Сэм слышал все нежности. С ним простилось желание отдать Эмбри приказ отчаливать от Вайлет, пока он совсем не потерялся. Грустно, на самом деле. Но так мило. Мило, мило. Эта подростковая любовь, от которой всегда можно было ждать беды. Заметив, как Сэм лениво уходит подальше от идиллии парочки, Вайлет растянула губы в улыбке и спросила: — На чем мы остановились? — На стихах, — что-то Эмбри еще помнил. — Точно. Хорошие у него стихи. — Расскажи еще что-нибудь о себе, Вайлет. Она не спорила. Их прогулка затянулась настолько, насколько сильно Вайлет распахнула ему душу. Отвозя ее домой, Эмбри успел услышать, что она каждый день выщипывает брови из-за быстрого роста волос, а на завтрак больше всего любит яичницу. Но прекрасное настроение с ним попрощалось, когда Вайлет слезла и с трепетом уточнила: — Ты точно придешь послезавтра? В понедельник? — Конечно. «Мое. Моя. Мой.» А перед уходом она вдруг спросила Эмбри, совершенно обыденно и по-дружески, как у него дела. Он ответил: — Отлично. А сам мертвый, мертвый. И потом рано вставать без нее, потому что мама воскреснуть позовет. Вайлет не заметила переворот в его душе. Но теперь приостановил Эмбри, спрашивая свое: — А ты точно придешь? Вайлет кивнула, непринужденно пожав плечами. Да, она придет. Точно придет. И потом тоже. Рано или поздно. Она или другая. Сойдясь каждый на своей правде, пара дополнительно сошлась на другой — Эмбри и Вайлет более чем друг другу подходили. К парню пришли эти мысли, когда он неспешно возвращался домой. Он, вообще, молодец, ведь делает все, что может. Осталось еще сделать то, что он не может, и тогда успех гарантирован.

***

Лимонадный поклонник Вайлет не унимался. Проснувшись, она вышла на крыльцо перекурить, вздохнуть свежего воздуха, для соблюдения баланса в здоровье; и заметила очередной пакет с арбузным спрайтом. Три бутылки — все четко, как всегда. Ну очень было интересно, кто ей их приносил и зачем. Когда Вайлет выяснила, что это не Ким приносит ей в жизнь дополнительных радостей, а кто-то другой — она испугалась. Ведь в мире, где арбузный спрайт появляется беспричинно, никак нельзя быть уверенным в безопасности. Но лимонады были не отравлены. А потом Вайлет решила, что ее балуют Джаред или Джейкоб. В конце концов, они не могли выдать ей что-то чувственно-подбадривающего, ограничиваясь емкими репликами — поэтому такой лаконичный подгон очень подходил каждому из них. Выражали, наверное, свое глубочайшее уважение к выдающейся личности Вайлет. Или решили, что ее жизнь недостаточно насыщена сахаром и искусственными ароматизаторами. В любом случае, Вайлет порадовалась. Она собралась в школу, облачившись в любимую серую худи и черные джинсы, сверху накинув тончайшую уверенность. Отобрала ее у духа — отличный наряд. Беркли проглотила яичницу за три больших укуса, закинула в рюкзак одну бутылку лимонада и, переговорив по телефону с папой, отправилась на своем мотоцикле в школу вполне довольной. Оптимизм духа Эмбри оказался очень заразным. У Вайлет не было к нему иммунитета, поэтому еще перед первым уроком она начала думать, как ее жизнь совсем наладится. Самого Эмбри в классе не было. Не на первом уроке, не на втором. Чирикая на перемене с Ким и отвечая смешками на анекдоты Джареда, так отдавая должное его неплохому чувству юмора, Беркли поздно поняла, как ее глаза разгуливают по коридору. В наглую заглядывают в каждое скользящее лицо, пытаясь увидеть знакомое. — Кого потеряла, лапа? — спросила Ким. — А… — растерялась Вайлет. «Мой голос.» Почему-то под взглядом Джареда, который вмиг стал серьезным, как и его темно-коричневый волк, Беркли подумалось — он что-то знает. Либо делает вид, что что-то знает. Парень отлично умел во все. Вайлет понурила плечи. — Коллина. Он мне учебник по физике не вернул. Ким не стала продолжать эту тему. Вайлет выслушала еще порцию анекдотов, узнала о чем-то левом и несерьезном от Ким — настолько, что ничего и не запомнила, после чего пошла на третий урок. Он миновал вновь без Эмбри. Хотя Беркли ставила на то, что парень появится. Он взял в привычку вспыхивать без предупреждения позже прилежных одноклассников. В общем, когда Вайлет поняла, что ее мысли постоянно уходят к Эмбри, она зависла с этого открытия. Четвертый урок начался без нее. В опустевшем коридоре Беркли вспоминала рассказы хранителя этого квилета. Эмбри действительно неплохой парень. Наверное, он все-таки достоин того, чтобы Вайлет перестала натягиваться струной в его присутствии. Оставалось только проверить, сможет ли она это сделать, когда пересечется с Эмбри. Ведь за свою травму Беркли не в ответе. И еще одним Эмбри заслужил легкую нотку ее доверия. Он тоже верил в духов. Даже хотел их увидеть. «Тепло. Тепло.» Вайлет ковырялась в своем шкафчике, бездумно взяв учебник по биологии и покрутив его в руке. Эмбри, Эмбри. Как-то легче дышится, когда точно знаешь, что в мире есть такой же придурок, увлекшийся духами. Если когда-нибудь от них крыша Вайлет поедет, то будет здорово, если она найдет себе компанию. Съедет в сопровождении другой крыши, выбравшей то же направление движения. Вайлет смогла отбиться от мыслей об Эмбри. Она тихо хлопнула дверцей шкафчика, намереваясь пойти на урок. Девушка планировала чуть покраснеть перед учителем и глазастыми одноклассниками. Но не рассчитала со временем. Все это Беркли выполнила в коридоре, которым заполнился существованием Пола. Вайлет развернулась к непробиваемой стене, которая даже не моргала, смотря на нее. Этот парень никогда не носил улыбок — только оскалы, но теперь на его лице не дрогнула ни одна мышца. Удушающе-каменное выражение. Пол выдерживал молчание. Вайлет тихо вздохнула. Поздоровается она, наверное. Сделает все, на что способна; без гаданий, как сложатся обстоятельства. — Привет, Пол. — Привет, — хорошо, что Пол поздоровался в ответ. Плохо, что его голос проткнул Вайлет грудину. Дыхание в нем скомкалось от чувства нарастающей паники. Пол счел свой пристальный осмотр Беркли прекрасным хобби. И опять замолчал. За него говорил язык тела. Скрещенные на груди руки, подрагивающие и держащие кулаки — в дословном переводе это означало, что к Вайлет он пришел без шоколадки. — Ты что-то хотел, Пол? — молчание. «Страшно. Страшно.» Пол собирался с мыслями. Добрых на этом собрании не было. Он слышал в ушах язвительный голос Эмбри, а потом робкое чириканье Вайлет — и завершал концерт суровый Сэм, велящий Полу не вставать на дыбы из-за того, что он стал для Беркли дойной коровой. Она шаманка, видите ли. Сосала силы его волка, знаете ли. Точно знала, что Лейхоту от этого было больно, точно знала. И глазом не моргала. Сука. А хорошо с ней поговорить, как требуется от свирепых Лейхотов, он не мог. Хранил секрет подкидыша, который ему был до лампочки. Куда Пол не плюнет — кругом одни уроды. — Не думаешь, Беркли, что тебе стоит извиниться? — но в одном он мог надавить. — За твое больное поведение. Вайлет ничего не поняла. Почему больной решил, что нашел себе компанию. Но Пол смотрел так сурово, будто реально не сомневался, что заслужил извинений. — За что? — Ты издеваешься, блять? — Вайлет услышала знакомые рыки. Она бы не удивилась, узнай, что малыш Лейхот раньше научился рычать, а не плакать. — Нагулялась со мной, Беркли, а потом послала нахуй без всяких объяснений? — Пол, — Вайлет раскрыла рот. С ума сойти. Он реально был серьезен. — Пол, мы с тобой не встречались. Никогда. Лейхот нахмурился. Он услышал, как сердце Вайлет эмигрировало в пятки, не желая принимать участие в дальнейшей перепалке. Она действительно не понимала, что и без пользования его духом поступила не очень-то порядочно — сама последний раз полезла целоваться и, поигравшись, даже не заготовила душевную речь для прощания. И это после того, как Пол пытался за ней нормально ухаживать. Контролировал наличие любимых бургеров в столовой и не пропускал ни одной шоколадки. А она ему: «Мы не встречались.» — У тебя ноль мозгов, Вайлет, — он не переставал рычать. «Страшно…» И его волк, которого видела Вайлет, вел себя таким же образом. Ей захотелось нервно захихикать, прежде чем ее тревожность пробьет потолок коридора, исчезая в глубоком космосе. Пола она оставила без ответа. Это его больная правда. Но он ее не отпускал. Едва Вайлет шевельнулась, как он взял ее в заложники, вперив ладони в шкафчик подле побледневшего лица. — Язык проглотила? — Я не понимаю, что ты от меня хочешь, — она на секунду подняла на него глаза, но тут же их опустила. Глаза Пола — черные, черные. Рожа злобная. Да, у него была рожа. Подвижная и нахальная. Но под рожей расположилось лицо. И, кажется, это лицо мало кто видел. — Пол, ты сам мне никогда не давал прохода. Мы никогда не встречались, потому что ты мне этого не предлагал, а я бы и не согласилась. Никогда. Вайлет сказала ему правду. Правда, конечно, визжала и вырывалась, но она ее все-таки сказала. Глаза парня почернели еще больше. — Так до тебя и не дошло, дура, что я не от нехуй делать не давал тебе прохода. — Дошло, — Вайлет устало вздохнула. — Я тебе нравлюсь, Пол. Но ты мне — нет. Пол быстро начал задыхаться от ярости. Вайлет он не нравился после всего, что сделал. Это нежное создание, очевидно, насобирало в чемоданчик обидок после истории с подкидышем и вообще забыло, что Лейхот за это извинился. Он так и сказал: «Забей.» — Пол, отпусти меня, — громко попросила она. Просто Вайлет буквально чувствовала, как под кожей парня загуляла лихорадка. Словно все клеточки тела устроили шумную вечеринку. Вайлет собиралась уйти. Она попыталась скрыться от жара и мускул, чье эго не давало ей нормально жить. Но не смогла — Пол резко вскинул одну руку, хватаясь ей за плечо Беркли и возвращая к ее шкафчику. Позвонки больно ударились об металл. Грохот загулял по пустому коридору, абсолютно пустому. — Пол, извини, — Вайлет сдалась. Она даже театрально вскинула ладони, потому что у нее не было абсолютно никакой защиты. Еще хотелось пожить. Пол не просто выглядел так, будто убьет ее прямо сейчас — он продолжал и порыкивать, а шерсть его волка встала дыбом. И каждый волосок тянулся к Вайлет еще одним ударом. — Искренней извиняйся, сука. Вайлет поперхнулась воздухом. Ну, нет. Такого она точно не была достойна. Сам плинтус, узнав о появлении девушки, пулей отправил ее назад. Под жгучий взгляд Пола, с которым он наблюдал за Вайлет, примерившей свирепое лицо. В мыслях девушки вспыхнул волк Эмбри. Он ей кричал подбадривающий клич. Что ж. Вполне стоило довести себя до столь плачевного состояния, чтобы узнать важное — ее дух все еще силен. Набрав в легкие побольше воздуха, Вайлет с пылом выдала свою речь. — Лейхот, я тебе кучу раз говорила, что не питаю к тебе не просто любви, а даже симпатии. Ты на меня давил, заставлял быть рядом, лез целоваться, даже когда я плакала. Ты просто не оставил мне никакого шанса не быть с тобой — кричал, запугивал, угрожал. Сначала смешал с дерьмом, растрепав сплетню, что я шлюха, а потом притворился хорошеньким и вообще сделал вид, что этого не было. В машине… В машине притворился, что собираешься меня изнасиловать. Прости, Пол, но ты мне отвратителен. Я не собираюсь извиняться за то, что тебе не удалось посадить меня на поводок. Оставь меня в покое! Пол не отвечал. Речь Вайлет запала ему в душу. Но та умолкла ненадолго. Когда Беркли предприняла очередную попытку к бегству, она вновь полетела к своему шкафчику. Слезы в глазах Вайлет встали на пороге. Как же солнце ей не светит. И, раз нечего терять, подумала девушка, то можно добавить: — Я расскажу о твоих угрозах, Пол. Обо всех. Даже твоему отцу! Вот это номер, подумал Лейхот. Вернулся в колею он быстро. Вайлет выглядела достаточно уверенной, чтобы Пол ей поверил. Видимо, его рыков Беркли перестала бояться. Это правда. Когда парень заговорил с ненормальным спокойствием, пол под ногами девушки взял дурацкую привычку расходиться. Это ее инстинкт самосохранения проснулся и напомнил, что она все равно под угрозой. Под нешуточной угрозой. — Ладно, сука, рассказывай. Рискни. Но рекомендую молчать, иначе вот это будет только мелочью. Пол быстро пояснил, что имеет ввиду. И до Вайлет дошло, еще когда она была в воздухе, а не на коленях. Со всем своим мерзким нутром Лейхот ухватился за волосы девушки, опрокидывая ее на пол. Он поддался вперед. Губы Беркли клюнули в его ширинку. Она тут же завопила во все горло, изворачиваясь. Судя по боли в затылке, Пол оставил в своем кулаке прядь ее волос. Но пусть он хоть снимет с нее скальп, но останется в пролете. Вайлет кричала не больше двух секунд, так, что ее горло раздирало, а глаза слезились. С рыком Пол вернул ее на ноги, опять толкая к шкафчику. Вскинув пальцем, он сказал: — Хоть слово вякнешь — я тебе напомню, чем стоит занять рот. Усекла? — Мразь. Какая же ты мразь, Пол. Он дрогнул. Вайлет заговорила тихо, с толстой коркой льда на каждой буковке. Ее глаза были бешеными, мокрыми — они смотрели на Пола, как на сбой в эволюции. Лейхот растерялся. Он дожидался истерики, но не такого отвращения. Самое важное, что в нем было — самооценка, громко ахнула и сжалась в комок. — Не смей на меня так смотреть. — Я… я тебе ничего плохого не сделала, Пол. Ты мразь. Эмоции в Поле били ключом. Огонь пробежался по венам. В глазах заплясали искры. Сердце пульсировало болью и гневом. В груди клокотала буря, сметая остатки самообладания. Но что-то адекватное в Поле осталось — когда он почувствовал, что волк внутри оскалился, готовясь вырваться, то моментально отскочил. Физика пошутила, вынудив его не удержать равновесие и упасть на пол. Взгляд Вайлет не поменялся. Это ей не к счастью. Пока она смотрит на Лейхота так, он бесится еще больше. Парень рывком поднялся на ноги. С уст сорвался громкий рык, также обыденно, как «привет» и «пока». Пытаясь совладать с собой, Пол заиграл кулаком, махая им в воздухе. Он не заметил, что, в ту секунду, как он его вскинул, Вайлет взвизгнула и закрылась руками. Пол остолбенел. До него долетел запах Эмбри. Но, дернув головой, Лейхот увидел не его, а таран, с лицом данного парня. Он его сбил и повалил на пол. Растерянность Пола от такого внезапного появления позволила Эмбри совершить ожидаемый порядок — мазнуть кулаком по скуле, схватиться за грудки, приподняв в воздух и затрясти, хорошенько, выкрикивая: — Если ты, блять, еще раз к ней подойдешь, я сделаю все возможное, чтобы тебя ебнуть. Я убью тебя, сука! — Эмбри! — Вайлет ожила, изумленно выкрикнув его имя. Но она не удосужилась и взгляда. У Лейхота открылась кровь от хорошего удара Эмбри. Пока он приходил в себя, а его ярость не утихала, а лишь разгоралась все больше, Эмбри поднял парня на ноги и резко толкнул. Вайлет видела, как Колл сжимает кулаки, а его руки бьются дрожью, как и все тело. Теперь ярость бурлила и под его кожей, поняла Беркли. Пол хрустнул шеей и сделал шаг вперед, но остановился. Словно наткнулся на невидимую преграду. Ему становилось хуже. Потому, когда Эмбри зарычал, вновь подрываясь к нему, Лейхот отскочил и вскинул ладонь. — Потом. После чего опрометью бросился из коридора. Будь Эмбри спокоен, он бы понял, что Пол проявил признак несуществующей разумности, боясь обратиться в коридоре. Но он был не спокоен — и вообще, когда заслышал последние слова Вайлет, а следом ее выкрик, у него упало забрало. Эмбри очнулся тогда, когда хоть как-то пытался выбить из Лейхота все дерьмо. Наверное, стоило его остановить и совершить желаемое. Так Эмбри решил, незамедлительно готовясь пойти по следу ублюдка и пересчитать все его косточки. Но Вайлет не дала. И, какой бы гнев не вел Эмбри — он из него вылетел, моментально. Теплые руки девушки, обнявшие его со спины, крепко, приводили в чувства лучше любых успокоительных. «Мой волк. Мой волк. Мой. Мой.» Эмбри тихо попросил: — Вэй, отпусти меня. Я с ним поговорю. Вайлет тихо хмыкнула. Поговорит… Все, на что она ставила, так это на драку, где оба уедут в больницу. Пол то ладно — за заслуги, а вот Эмбри — за какие грехи? После… После такой защиты, где он появился, как нельзя вовремя. Вайлет прижала голову к его лопаткам, говоря от сердца: — Спасибо, Эмбри, что… Что защитил. Спасибо, но пусть он уходит. Думаю, что услышал тебя. — Вэй, — парень быстро ухватился за спасательную соломинку. — Расскажи, как еще он тебя обижал. Он надеялся на ответ. Не двигался. Ни в коем случае. Если руки Вайлет не пролезут под его кожу, Эмбри, по крайней мере, сполна ими насладиться. Но Беркли тоже подумала о руках — конкретно об одной, кулак на которой должен был пострадать разбитыми костяшками. Эмбри захотелось досадно захныкать, когда Вайлет его отпустила. А потом он решил громко вздохнуть, когда она взяла его руку и внимательно рассмотрела на ней костяшки. — Ты чего? — не понял он. Вайлет… Вайлет… Вайлет… — Ты сильно ударил, я видела, — девушка нахмурилась, не замечая на руке то, что было обязано быть. — Но нет крови. И… и кожа не натянулась. Мне что, показалось, что ты ударил? — Нет, Вэй, — Эмбри заговорил быстро, как можно быстрей, чтобы Вайлет не поняла, за что ей еще зацепиться. — У меня удар хороший. Если правильно бьешь, то костяшки останутся целы. Вэй, — Эмбри взглянул на Вайлет, как на сокровище. Как всегда, то есть. — Поделись, что он еще творил. Я разберусь. — Не надо, — она смутилась. — Вэй, — Колл взял в привычку петь ее имя, петь и ласкать. — Он больше тебя не обидит. Просто расскажи все. Все. — Эмбри… — Я тебя защищу. Урок закончился. Коридор постепенно проглатывал все больше юных умов. Но Эмбри и Вайлет не двигались. Стояли молча. И, кажется, они молчали целую вечность. Но потом она внезапно кончилась, а еще одной вечности у них не оказалось, поэтому пришлось заговорить. Право первого слова, нового первого слова, взяла на себя Вайлет. Ее мир чуть поменял свой ход. После времени с волком Эмбри, к которому у девушки было безграничное доверие, слова самого Эмбри о защите больше не воспринимались болезненной иронией. Может потому, что он доказал все действием. И, как и говорил, ничего не потребовал взамен. Вайлет смущенно куснула губу и сделала от парня тихий шаг в сторону. Эмбри опечалился. Его глаза потухли. Он догадывался, что произойдет — она помашет ему ручкой и пуститься в бега. — Еще раз спасибо, что защитил, Эмбри. Я… я потом, может, расскажу. Ну а пока… у нас обед. — Хорошо, — Эмбри зациклился только на одном слове. «Расскажу.» Другие он не слышал. Потому повторные слова Вайлет о начале обеда нагнали на него непонимание. — Обед? «Мой голос.» — Угу, — Вайлет на него не смотрела. Это было пока слишком. Вот этот вот… Взгляд. — Пошли, эм… Обедать, Эмбри. Не вместе, но… — она все же на него взглянула, но кратко, мимолетно. Только Эмбри показалось, что ее глаза смотрели в его душу не меньше вечности. — Пошли? Громко вздохнув, Эмбри передернул плечами. Кивнул. Вайлет тоже кивнула. Обменявшись непринужденным жестом, они развернулись в сторону столовой, идя параллельно и ни о чем не разговаривая. Рассудок Вайлет срочным порядком закрылся на профилактику. Но, как бы он не старался, а не вылечил твердое убеждение девушки, что Эмбри был прав. Он действительно стал защитником. «Безопасно. Безопасно.» Вайлет кивнула духу, точно зная, что он ее видит. «Мой. Мой волк.» Тут она не кивнула. Уже слишком.