Пародийная Аврора.

Сложно сказать почему Эмбри не переставал возлагать огромных надежд на дневник дедушки Вайлет. Но он не мог задушить это противное чувство, из-за чего сегодня, в сотый раз, когда уже лампы в комнате начали ехидничать, парень перечитывал все то же самое. И, как всегда, понял, что информации о духе не рожденного малыша Берк Беркли не расписал. Не входили такие юные души в программу по шаманству для чайников. Эмбри вздохнул. Может и стоило признать, что дедушка Вайлет, как и большинство дедушек, не был всезнающим. Хотя парню этого признавать не хотелось. Гораздо проще винить дневник и предполагать, что где-то между строк скрыта тайна, которая вот-вот откроется. Если только Эмбри перечитает все еще разок. Или двести. В общем, опять — ноль помощи. Злостно захлопнув дневник, Эмбри откинул его на край кровати. Парень поставил локти на колени и облокотил голову. Тяжелая, налитая бесконечными терзаниями, страхами, непониманием что делать и как жить дальше. Проблема была не в аборте. Проблема была в буквальном убийстве создания, который активно шел на контакт. И теплился к своим родителям. Не то, что Вайлет — и Эмбри завывал от этого страшного факта. Едва они оба представляли, как, не узнай больше нового о духах, пойдут за ручку и убьют одного из них… Их дочь… Как хотелось выть на луну от боли. И пока и не было, видимо, других вариантов. Вайлет говорила, конечно, что не хочет делать аборт, раз Аврора успела ими проникнуться. А Эмбри прекрасно слышал все безмолвное от девушки — она сухими слезами захлебывалась из-за того, что у малолетней роженицы будущего не будет. Даже школу оставит. Родит от насильника. Эмбри очень здравомыслящий человек в осознании того, насколько он никчемный. Как бы он не старался всегда наматывать сопли на кулак, но все равно — прорывало. Хорошо, что Вайлет не было в своей комнате. Коллу ничего не мешало тихо поскуливать. Всхлипы рвали глотку, вздохи шатали сердце. Он сплошной комок оголенных нервов. Вайлет собиралась на бал. Она пропускала триумф самобичевания Эмбри, но тому стало полегче. Нюх заметил, как к дождливой лаванде присоединились пара пшиков сладких духов. Клубничка. Глубоко вздохнув, Эмбри стал дожидаться, пока Вайлет выйдет из ванны. Дорога ему открылась. Все еще усыпанная резкими мурашками на теле Беркли, когда он случайно мог ее коснуться, но, в целом, сердце девушки всегда стучало ровно. Она перестала его именно бояться, потому что больше ни на кого не могла рассчитывать. Эмбри воспользовался таким доверием, как нужно. Больше Вайлет перечитывал дневник ее дедушки, наводил справки о шаманстве в пыльной библиотеке. Позавчера вскользь намекнул Сэму поделиться своей мудростью о тонком мире духов, если она есть — но вовремя одумался и свернул разговор в другую сторону. А то было видно, как Адли превратился в большое напряжение, граничащее с огромным недовольством. Если Сэм прознает, что происходит у него под носом с одним из щенков, Эмбри хорошо прилетит. Больше не за то, что он обманом выпросил у Сэма отпуск от дежурств на неделю — чтобы сосредоточиться исключительно на Вайлет и подтянуть свою учебу, пока мать не словила нервный срыв. Дело было в другом. Дело было страшным. Если Сэм узнает о ребенке, то проявит дичайшую преданность своему племени. И это племя, собравшее в круг старые и мудрые умы, все еще живущие в другом веке, доложит — никаких абортов. Никогда. С воспоминанием о Сэме Эмбри неизменно прогнозировал, как жизнь Вайлет испортится. Окончательно. И с этим он ничего не сделает. Огниво в зажигалке можно заменить всем спокойствием Эмбри, и зажигалка останется пустой. Он резко выпрямился и схватился за волосы. Вырвал, наверное, за эту неделю достаточное количество, но неважно. Рвать на себе волосы, дрожа всем телом и кусая губы до крови отлично помогает не орать во все горло. Но Эмбри взял себя в руки, моментально, будто его лицо всегда было непроницаемым, когда в комнату тихо вернулась Вайлет. Не поднимая глаз, парень сказал: — Снова все перечитал, Вэй. Ничего нового. Утром доеду до центральной библиотеки в Порт-Анджелесе, — он не сомневался, что она слушает. — Там есть книги о шаманстве. — Хорошо, Эмбри. Может, я… — Нет, Вэй, я сам съезжу. А ты будешь отдыхать после бала, — Эмбри моментально перебил, пресекая добросердечную помощь Вайлет. Он с того страшного вечера, где их жизнь перевернулась, твердо убедил не беспокоиться, не волноваться, не зацикливаться на этой проблеме, потому что ее решает Эмбри. И Беркли особо не спорила. — Не очень хочу идти на бал, если честно. — Сходи, Вэй. Как ты себя чувствуешь? — Не тошнит. Уже хорошо. «Моя мама.» Вайлет тяжело вздохнула. Аврора спала строго по расписанию. Активно донимать она начинала ближе к вечеру. Искоса взглянув на Эмбри, который прилип взглядом к полу, девушка вернула глаза на зеркало. Отражение выглядело прекрасно. Бал Вайлет был не нужен, но глупо было не признать, что на него она нарядилась принцессой. Девушка заправила прядь гладких волос за ухо. Во всех них мелькали блестящие нити; макияж был неброским, но прекрасно скрывающим бледность за тоном и румянами. А за тенями и тушью — мертвый взгляд. Вайлет отошла от зеркала подальше, чтобы попасть в него почти в полный рост. На ней было платье мамы. Удачно совпал размер и вкус. Губы Беркли тронула улыбка, когда она покрутилась на месте, и атласный шелк закружился вокруг ее тела. В Эмбри вспыхнуло желание поднять глаза. И они возмущались, намекая, что пропускают светлую сценку, которой Вайлет завладела искренней улыбкой. Парень взглянул на девушку. Тихо ахнул. — Это платье моей мамы, — поделилась Вайлет, поймав на себе внимание. — Красивое. Эмбри кивнул. Конечно. Это платье было красивым, потому что Вайлет украшала его своей красотой. Взгляд парня, сражаясь с разумом — несомненно, неравный бой, — без труда выиграл и заскользил по девушке. Черный корсет на бретельках подчеркивал ее беззащитную хрупкость, а атласная юбка, с всплеском фиолетового и серебряного, почти прикрывала икры. Вайлет замерла. Пристальное внимание Эмбри напрягло ее с первой секунды. Но, чем больше проходило времени, тем глубже Беркли заглядывала в его глаза. В них не было ничего животного. Эмбри смотрел на нее с восхищением. И, в то же время, с печалью, проскальзывающей в мокром блеске его глаз. Так смотрят, наверное, на недосягаемые звезды. — Ты прекрасна. Эмбри тут же опустил голову, сомкнув ладони между раздвинутых ног. Сотни разных мыслей Вайлет, пиная и толкая друг друга, боролись за контроль над ее голосовыми связками. «Мама. Мама прекрасна.» Вайлет куснула губу и отвернулась. Она собиралась заняться выбором между белыми и черными балетками, а не отдаться глубокому расстройству. Все оно было адресовано Эмбри и его хранителю. Комната Беркли игнорировала свои малые размеры, спокойно вмещая три тяжелые судьбы. Но Вайлет чувствовала относительное спокойствие. Оно улетучивалось лишь тогда, когда она проникалась чужими эмоциями. Своих, кажется, не было. Весьма пустовато, но что-то осталось. Что-то, что помогало Вайлет плыть по течению, доверяя Эмбри и его духу. Оба помогали. Один днем, другой ночью. И каждое сердце билось для нее. Только тихий скулеж волка Вайлет не выдержала. Она вмиг наплевала на чувство стиля и, укрывая ноги в белых балетках, навострила взгляд сначала на волка. Мохнатый и раненый комочек пытался слиться с углом комнаты, ковыряя мокрым носом синий ковер. «Грустно… Грустно…» Мысли в голове Вайлет в очередной раз сдружились и попытались убедить хозяйку рассказать Эмбри правду. Поведать, что он гулял не в одиночку, а с мохнатым хвостиком. Тоже был под защитой. Но она опять передумала. Удивительным образом взгляд парня, случайно ее коснувшийся, когда он встрепал мягкие волосы, обладал особым талантом выключать Вайлет мозг. «Голос?» Действительно. Иногда даже хотелось взглянуть себе под ноги и посмотреть, не лежит ли там уже целый мир. — Эмбри, я не знаю, как тебя утешить, — Вайлет прорвало, когда Эмбри встал и собрался уйти. Конечно, она его остановила. К замершему парню девушка подошла осторожно. Как к воробью. Каждым словом она касалась раненых крылышек. Вайлет точно трагически не преувеличивала ситуацию. Эмбри был близок к грани. Но его только глаза выдавали. Притворная непотопляемость их не брала. — Знаешь, я не могу сказать, что ты зря так переживаешь, — Вайлет на него не смотрела. — Но теперь у нас такая ситуация, в которой… Переживать уже смысла нет. Все равно ничего не исправим. — Я ничего не исправлю, Вэй. Ты вообще не причем. «Папа. Папа.» — Эмбри, — Вайлет зазвучала громче. — Я этого не отрицаю. Но ситуация — наша, как никак. Я просто хочу попросить тебя поменьше переживать. И… и спать, Эмбри. У тебя такие красные глаза, словно ты вообще не спишь. Это не правда. Эмбри спал. Спал тогда, когда его мозг вставал на защиту и накрывал облаком легкой дремоты. Вайлет подняла на него взгляд. Смотрела в глаза, тронутые красным в краешках, над темными синяками. Тихо цокнув, Беркли приобняла себя руками, продолжая: — Я рада, что тебе не все равно. Рада, что ты — рядом, и я… Не одна. Поблагодари меня за это, Эмбри. Начни спать. «Любимый голос. Мама. Моя мама.» Эмбри ничего не ответил. Тогда Вайлет адресовала ему повтор такого требования, выведенный в зрачках сощурившихся глаз. После этого парень кивнул. Беркли отошла, забирая с прикроватного столика браслет-бутоньерку. Школьные балы не отличались чем-то необычным. Браслет был, конечно, верхом изящества — пластиковые белые розочки, приклеенные к потрепанной ленточке. Вайлет вздохнула. Вечер обещал быть незабываемым. Или достаточно долгим, чтобы она успела придумать хоть один удачный способ, как ей избежать активного общества Ким. К величайшему сожалению, она сочла Вайлет своей дамой на этот вечер, с которой нужно было безостановочно трепаться и, чуть что, подготовиться эффектно дернуть носом в поисках какого-нибудь вранья. Вайлет не могла завязать ленту браслета. Упрямое создание соскальзывало с ее пальцев. Третья попытка вновь обернулась провалом, после чего девушка развернулась к Эмбри. С ним правда было спокойно. За неделю Вайлет не раз хотела спрятаться у него в кармане. — Ты мне не поможешь? — он взглянул на нее непонимающе. Вайлет аккуратно потрясла рукой. — Ленту завязать. Какая же несправедливая реальность, думала Вайлет. В ней Эмбри пытался завязать браслет, не успев вернуть свое лицо, а Беркли потряхивало от разочарования. Бал… Тот бал, на который они бы могли пойти вместе. Как принц и принцесса — танцевать, смеяться, пылать смущением перед первым, долгожданным поцелуем. Все прошло мимо них пролетом. Вайлет неотрывно следила за Эмбри. Он тоже проигрывал ленточке. Очевидно, она умней их обоих. Беркли не сдержала тихий смешок, который для Колла стал командой кинуть на нее взгляд. И вот… Опять… Провал. Время стремительно удалилось в другую комнату, пока общались их сердца. Вайлет не понимала, как у Эмбри получалось так на нее смотреть. Словно раньше он был слепым, а теперь впервые увидел солнце. В бездонных глазах читалась не симпатия. Глубокая, всепоглощающая любовь, которая обжигала Вайлет до самых костей. И ей бы отвести взгляд — от греха подальше, попутно отворачиваясь и бросаясь в бега. А она не могла вспомнить, как работают ее ноги, и работали ли они вообще. Между ними, определенно, было немыслимое, сильное, неразрывное притяжение. Оно словно укрывало Вайлет мягким одеялом, заряжая каждую клеточку теплом. Это было также приятно, как и неправильно. Поборов саму себя, Вайлет ненадолго прикрыла глаза. Да, да. Беспроигрышный трюк — лечится у того, кто покалечил. На этом трюке еще никто, конечно, не споткнулся. — Не справляешься с ленточкой? — непринужденно спросила она. Эмбри ожил и в два счета завязал ленту. Молниеносно. Вайлет решила удивленно открыть рот, но потом смекнула — парень в отчаянии. В глубоком отчаянии. Он, может, сам не понимал, что медлит даже с ленточкой, потому что других вариантов так близко подойти к Вайлет у него не было. Он маячил на ее фоне, двигал ее тень, чтобы своей найти место. Но даже за руку взять не мог. Опять между ними повисло молчание. Дневник дедушки был перечитан, платье надето, макияж сделан, и противная лента проиграла, теперь не пытаясь покинуть запястье Вайлет. Но они не разминались. Беркли чувствовала, как Эмбри все еще держит ее руку. У девушки по спине пробежали мурашки. Они не причинили ей дискомфорт. — Эмбри, ты поплыл, — Вайлет даже смогла пошутить. Она заметила, как Эмбри дернулся. — Извини, — тихо ответил он, собираясь отпустить ее руку. «Папа. Мой папа. Мой волк.» Но не смог. Вайлет его удержала. В полном смятении Эмбри взглянул на нее, а она — заглянула в него. — Ты все еще любишь меня больше всех на свете, Эмбри? — она искренне надеялась услышать «нет.» «Мама. Любимый голос. Любимый голос любимой мамы.» Чтобы хоть как-то облегчить их общую ношу. — Больше всех, — но он врать не собирался. — Больше света. Учитывая то, что Вайлет молчала, пытаясь раствориться в воздухе, сердце запечатленного волка забрало поводья у разума. Эмбри поцеловал ее руку; коснулся не губами, а сахарной нежностью. Но, когда отстранился, примерил максимально непринужденное лицо. Словно поцеловал простой набор мяса и костей, а не свою мечту. «Тепло. Безопасно. Безопасно…» Они не заговаривали. В комнате было тихо, очень тихо, так тихо, словно тишина вот-вот не выдержит и рассмеется. Вайлет вновь заглянула в его глаза. Эмбри замер, окаменел — так, что даже внутри остановил движение всех молекул. Стоял и надеялся, что он не настолько хорош и не способен испортить то, что уже испортил. Но Вайлет хранила молчание не потому, что в мыслях прикидывала все возможные планы побега; а потом собиралась залезть в ванну и смыть с запястья его поцелуй колючей мочалкой. Беркли все еще касалось их притяжение. А когда она вновь пробежалась вниманием по глазам Эмбри, болезненно сонным и красным, девушка тяжело вздохнула и опустила голову. Наверное, будет правильней, если она тоже что-то сделает, раз он делает для нее все. Тогда, когда Эмбри сломан почти под корень, а она, как ни странно — относительно в порядке… Будто он забирает самую тяжелую ношу ее страданий и давиться, давиться, так — помогая… Вайлет могла его чуть утешить, подбодрить. У нее сразу все получилось. Эмбри дрогнул. Взгляд Вайлет стал прикосновением хорошего пластыря к его свежей ране. Она укрыла ладони в его волосах, потянув голову к своему плечу. Эмбри перестал дышать. Велика вероятность, что первый вдох сдует такую сладкую иллюзию. То, что он прижался головой к плечу Вайлет, потому что она сама того захотела — было похоже именно на иллюзию. Но ладно. Бог с этим. Перестав о чем-либо думать, Эмбри рискнул задышать. Какое-то время он тихо дышал в плечо Вайлет, а она гладила его по волосам. «Папа. Мама. Мой. Моя. Мое.» — Мы узнаем больше о духах, Эмбри, — Вайлет шептала, шептала и гладила. Теплила, успокаивала. — Обязательно. Мы справимся. «Мама. Мама.» — Мне так жаль, Вэй. Я исчезну из твоей жизни, когда все наладится. Если… наладится. Вайлет недоуменно дернула бровью. Странные слова произнес Эмбри. Не иначе, как ему их подкинули. И дыхание парня стало рваным, тяжелым; было видно, что его самого не устраивало сказанное. Ну, а как иначе. Ведь от Эмбри одни проблемы. Все, что он может, так это ничего хорошего. И он не сомневался, что Вайлет для спокойной и радостной жизни нужна не его рука. Не его тепло. Не его сердце. И он не мог сбежать от очевидности, что он — это он. — Слушай, Эмбри, — Вайлет осторожно попыталась поднять его голову. Но Эмбри справился сам, вмиг встав ровно. — Если мы так и не узнаем, что происходит с духами после того же аборта… То я просто рожу Рори. Ну, а ты, если хочешь, будешь ее… Навещать. Вот. — Столько проблем потом будет, Вэй. Не с Рори, нет, — поспешно уточнив, Эмбри укрыл глаза ладонью. — Тебе придется оставить школу. Забыть о поступлении на какое-то время. И никаких гарантий, что потом ты сможешь вырваться из резервации. Я помогу, чем смогу. Помогу, но, Вэй… Это не та жизнь, в которой ты будешь счастлива. — Ты прав, Эмбри, — буркнула Вайлет и пожала плечами. — Но если и дух умрет, то у меня нет других вариантов. Прости, Эмбри, но это моя дочь. На… Наша. Ты будешь ее навещать? — Да. — Помогать? Воспитывать? «Мой голос.» — Да, — Эмбри чувствовал себя так, словно Вайлет трясла его сердце, как шар с предсказаниями. «Папа. Мой папа. Мой голос.» Он рискнул и снова взял ее за руку. Вайлет сама переплела их пальцы. Просто ее радовало, как глаза Эмбри немного залились светом. — Я все равно надеюсь, Вэй, что все будет иначе. Неправильно, что ты родишь ребенка после изнасилования. Последнее слово Эмбри сплюнул, быстро, будто пытался притворится, что не имеет к нему отношение. Но Вайлет восприняла все правильно. Парень не сможет вести нормальный разговор, если опять начнет задыхаться от боли. Да и она… Чуток ее заберет. У него. Из той, оставшейся, которую он забрал себе. — Посмотрим, что мы узнаем завтра, Эмбри. Приятно обнаружить, что после долгого молчания Вайлет не разучилась разговаривать. Она бы не удивилась, если бы в ближайшее время в комнату влетела гневная Ким, сообщая, как Беркли уже пропустила весь бал. Она метнула взгляд на настенные часы. Время действительно неумолимо набирало свой ход, приближаясь к восьми вечера. С минуты на минуту Джаред и Ким подъедут к дому. Эмбри понял, отчего Вайлет слабо улыбнулась и отошла, подходя к зеркалу. Она приглаживала волосы, накидывала на плечи шелковую шаль, черную. И Эмбри непроизвольно давил улыбку, и глаза его засияли, увидев улыбку на лице Вайлет. Ей явно нравилось свое отражение. Эмбри ощутил радость по очень серьезной причине — потому, что обрадовалась Вайлет. За дверью раздался гулкий голос Хэмиша: — Кимми приехала, Шайло. Можно войти? — Можно, пап, но не заходи. — Почему это? — Папа, — Эмбри щерился, видя, как Вайлет недовольно закатывает глаза. — Ты начнешь меня фотографировать, пока камера не сядет. Я спущусь через пару минут. — Тогда я буду фотографировать тебя в гостиной, Шайло, — порадовал Хэмиш. — У меня тоже есть камера. — Не смей, папа! Не сдержавшись, Эмбри выдал тихий смех. Надутая Вайлет взглянула на него с возмущением, подстрекая уже к громкому прысканью в кулак. А то Хэмиш не ведал, что он в комнате его дочери, решает проблемы глобального масштаба их тяжелой, подростковой жизни. В общем, Эмбри случайно потревожил грустные вести, и намеренно удивился, что с них ему стало грустно. — Хорошего тебе вечера, Вэй, — подходя к окну, он оставил для Вайлет улыбку. «Голос. Мой голос. Папа.» — Ты можешь выйти через дверь, Эмбри. — Там Ким. — Не обращай на нее внимание. — Я не обращаю на нее внимание. Тебе не нравится, Вэй, когда она начинает ругаться. Эмбри это скажет. Он точно это скажет, и заставит Вайлет расплыться в чувстве благодарности. — Я не хочу тебя расстраивать. — Поспи, Эмбри. Пожалуйста. Вайлет зазвучала умоляюще. Эмбри бы ее порадовал, обязательно, и по приходу домой провалился бы в сон. Но спать он не мог. Только пытаться. Ничего не ответив, парень в крайний раз пробежался по прекрасной Вайлет взглядом. Красавица. И вылез в окно, ловко и устойчиво приземляясь на землю. Вайлет громко ахнула. Снова. Никогда, наверное, не привыкнет, к такой невероятной грации Эмбри. Второй раз он залезает к ней в окно, второй раз оставляя к себе ворох вопросов. Беркли замерла, когда ухватилась за ручку двери. Только сейчас она осознала, что действительно идет на бал. Который мог пройти совершенно иначе. «Беспокойно… Беспокойно…» — Тише, Рори, — успокаивающе зашептала Вайлет. — Все хорошо. «Мама. Мама. Мой голос.» Вайлет вышла из комнаты, приготовившись веселиться. Один вечер вполне мог пройти сносно, в отрыве от остальной реальности.

***

Юные индейцы резервации бездумно тряслись и скакали по актовому залу, имитируя потешные танцы. Все было украшено дешевыми ленточками, бумажными фонариками; весенний стал традицией, столь же незыблемой, как восход солнца и неизбежная двойка по математике у Джейкоба. Каждый год, с непоколебимой пунктуальностью, индейцы с радостью демонстрировали свое культурное просвещение, доказывая, что им не чужды изящества и лоск, как и бледнолицым из Форкса. Но кое-где проглядывали искорки самобытности — криво приклеенные перья, нестройные выкрики на родном наречии, вклинивающиеся в фальшивую какофонию популярной попсы. Атмосфера всеобщего ликования, граничащего с массовым психозом, подытожила Вайлет. Она сидела за пустым столом, потягивая из бумажного стаканчика пунш. Изначально это должен был быть пунш, пародия на пунш, с массовой долей дешевого алкоголя. Но Вайлет его вылила, плеснув себе колы. В танцах она не участвовала. Лишь расценивала обстановку, изредка задерживаясь взглядом на Ким и Джареде. Он вел ее в медленном танце, игнорируя неподходящую музыку. Конвеллер сверкала; Вот уж Вайлет не думала, что ее отношения с Джаредом выйдут именно такими. В подобных парочках решающее слово всегда оставалось за парнем. И оно звучало так:

«Да, любимая.»

Когда пришел момент для ненужной, но торжественной речи директора, Джаред и Ким уже вернулись за стол. Вайлет тонула в громких переговорах, отвечая улыбочками и кивками. Ким, конечно, была на низком старте, чтобы завалить любимую лапу вопросами. Ведь чересчур напряженная. Но она не навязывалась, хотя редкими взглядами показывала, что это ненадолго. Директор бухтел на фоне неинтересным шумом. Произносил проникновенную речь о важности единения и культурного развития, тщательно избегая упоминаний о протекающей крыше и грядущих экзаменах. Ким и Джаред вновь упорхнули на танцпол. Вайлет нравился этот вечер хотя бы потому, что ее одиночество лишний раз не тревожили. Она продолжила следить за обстановкой. Девятиклассницы, облаченные в свои лучшие платья, томно поглядывали на старшеклассников, надеясь на мимолетный взгляд. Или приглашение на медленный танец под хиты, скаченные с пиратского сайта. Медленный танец был тем самым моментом, когда можно было продемонстрировать всю гамму чувств — от наивной влюбленности до глубочайшего разочарования в жизни. Все, как в лучших мелодрамах. Вайлет изумилась, когда на очередной медленный танец получила приглашение от Джареда. Даже стаканчик с колой в ее подрагивающей руке изумился не меньше. В принципе, вопросов у Вайлет не должно было быть. Ведь все выходит из-под контроля самым неожиданным образом и самым неожиданным способом. — Танцуем, Беркли, — бодро проговорил Джаред, игриво дернув бровью. Показательно тряхнув вытянутой рукой, он громко цокнул на ступор Вайлет. На помощь пришла Ким. Из-за спины парня она выпорхнула мягким облачком ярко-красного платья, плавно облегающим ее худую фигуру. Вайлет заметила, как Джаред громко вздохнул и тут же широко улыбнулся. Она этого не поняла. Естественно. Ведь не почувствовала яркую вспышку приторной карамели, последовавшей после того, как Ким поправила свои кудри. — Лапа, потанцуйте. А потом ты потанцуешь со мной! Вайлет вздохнула. Кажется, ее предали. Конечно, было ясно, что с бала Вайлет не уйдет без танцев. Но она рассчитывала подурачиться с подругой, а не давать руку ее ненаглядному. — Ладно. Вайлет заговорила бесцветно. Джаред вновь закатил глаза, но не стал говорить, что не заслуживает такого не интереса к своей персоне. Утянув Вайлет поближе к центру, Джаред поставил ее в позу для медленного танца. Ей бы напрячься, конечно, но этот парень внушал Беркли столько же паники, сколько ее лимонадный поклонник. Ноль, в общем. Но лишь когда он не навязывался с неожиданными танцами. Рука Вайлет в руке Джареда начала подрагивать, когда они лениво задвигались. Незамедлительно он оставил комментарий: — Я тебе не нравлюсь? — Вайлет хмыкнула, покачав головой. — А че дрожишь? — А ты зачем меня на танец пригласил? — свернув тему, Вайлет нахмурилась. — Я тебя не понимаю. — Беркли, ты со мной свысока разговариваешь? — Учитывая твой рост, — задумчиво начала Вайлет. — С тобой сложно разговаривать снизу вверх. Показательно клюнув носом в его кадык, Вайлет заглянула в глаза Джареда. Там вспыхнули искры неподдельного веселья. Парень засмеялся, запрокинув голову. — Ну, факт, — а потом веселье с него сдулось, без следов. — Ладно. Давай по делу. Информирую, что в ближайшее время тут появится Пол. Придет ко мне. Вайлет кивнула. Все хорошо. Разумеется, все просто прекрасно. Ее сердце разбилось на миллион крошечных осколков, а Джаред услышал этот душераздирающий треск, раз его лицо омрачилось тенью глубокой, почти трагической задумчивости. Но они продолжили танцевать свой невыносимо медленный танец, не нарушая восхитительной тишины ни единым словом. Пол придет и опять испортит ее существование. По закону вселенной, как положено, новые горизонты кошмаров происходят именно тогда, когда думаешь, что хуже уже быть не может. Вайлет искренне захотелось прилечь под бок Эмбри и, свернувшись калачиком, услышать, что он будет ее защищать. Не зная, с какой стороны подобраться к Вайлет, Джаред рискнул пойти напролом. Если у девчонки прорвутся слезы, он отведет ее к Ким, а ругани той выдержит молча. — Беркли, я понимаю, что он не подарок. Уж кого-кого, а этого сукина сына я очень хорошо знаю, — Вайлет кивала, как китайский болванчик. — Он грубый еблан. За словами следит также хорошо, как учиться. Хуево, то есть. Но тут дело в другом. Ни одна девчонка не реагировала на него так, как ты. Понимаешь? — Нет, не понимаю. — Все ты понимаешь, Беркли, — Вайлет тихо ахнула, когда Джаред легко вскинул ее в воздух, прокрутившись на месте и опуская назад на пол. — Считай этот кружок отличным предлогом заговорить по-другому. Колись, че у вас за шашни были. На горизонте встала большая проблемка. В том плане, что его натурально могут ебнуть, если он вытворил особенной хуйни. Я не шучу. — Ебнуть ударом по носу, Джаред? — нервно посмеиваясь, предположила Вайлет. — Ебнуть — значит ебнуть. С концами. Вайлет дернулась. Поставила вопрос ребром, а он ей вышел боком. Джаред выглядел очень серьезным. Он не вскользь намекал о смерти, а прямо говорил, что она точно будет. Вот это новости. Мозг Кэмерона, оставивший послание выдать такую новость робкой Вайлет, предварительно вылетел из головы со свистом. — Детка, за тебя пиздец как переживают. Сама знаешь кто. А еще Джейк, Сэм, Эмили. Да и я — тоже, — говоря, Джаред ослабил руки на талии Вайлет, уже почти ее не касаясь. Он точно почувствовал, что его близости ей больше не надо. А еще девушка возжелала уйти куда подальше. Только этого он ей не мог позволить, пока не распишет всю патовую ситуацию по полочкам. У него других способов спасти Лейхота не было. Всю кровь, гад, высосал, а все равно — отпустить невозможно. — Все гораздо сложней, Беркли, чем кажется на первый взгляд. Ты можешь не верить, но в нашей шайке, как ее называют, забота о тебе сейчас стоит на первом месте. Так уж получилось, что от тебя не отвяжется не только Эмбри, пока ты его ссанными тряпками не погонишь, но и мы. Я бы тебе этого не рассказал, конечно. Но опять же… Я слишком хорошо знаю Лейхота. По шкале от одного до десяти поделись, детка, насколько сильно он напортачил? Поразительно, как заговорил Джаред. Будто проглотил словарь, раз теперь его рвало такими умными фразами. Вайлет его не осуждала. Им вела крепкая дружба. Она опустила голову. — По шкале от одного до десяти… Двадцать, Джаред. Джаред на секунду прикрыл глаза, рвано выдохнув. Все его воздушные замки разрушились. Тут же перед ним встала любимая морда невыносимого Лейхота. Такая оценка Вайлет открывает ему путь в могилу. Все было очень плохо. Потому, что Сэм был запечатлен — и он может встать на сторону Эмбри, когда он узнает всю правду, так уверенно и крепко, что не запретит тому вершить расправу. И Джаред был запечатлен. Его начало разрывать. Вайлет ежилась, думая, что их медленный танец теперь походит на пляски на раскаленных углях. Парень плавал в своих мыслях. Он разбился. Одна его половина скалилась и рычала, перебирая самые страшные варианты, как Пол мог обижать Вайлет. А другая вставала грудью на его защиту, но держала в руке что-то вроде огромного булыжника, готовясь им оставить много-много крепких ударов. — Вайлет, я не могу от тебя ничего требовать, раз он проявил себя не в лучшем свете. Не спорю, что еблан, гондон и ублюдок, видать. Вайлет лениво кивнула. По фактам. Эволюция когда-то глянула на Пола с омерзением, отвернулась и ушла. — Он больше к тебе не подойдет. Даже не заговорит. Сэм, мягко говоря, надавил. Верно. Такими приказами Вожак раскидался с размахом, и все они в Лейхота попали. — Зачем ты мне это говоришь? — не понимала Вайлет. Их танец закончился. Джаред увел ее к баскетбольному кольцу, где поменьше народу, потише музыка, и куда зоркий взгляд Ким на них не падает. Парень спрятал руки в карманах черных джинсов. Впившись взглядом в его белую рубашку, легшую второй кожей, Вайлет терпеливо дожидалась ответа. Скорей всего, Джаред подготавливал душевную речь. Его глаза были очень грустными. — О всех его выходках узнают, Беркли. В ближайшее время, — и говорил он также грустно, изредка цокая и покачивая головой. — Лейхот, он… Проблемный сукин сын. Не то чтобы у него была не сладкая жизнь, чтобы вести себя, как конченый уебок. Нет. Все у него четко. Уж я-то знаю. Просто он сам такой. Ненормальный. У него чердак стал совсем нездоровым, после одного случая. О чем я пизжу-то, детка… Я его не оправдываю. Не защищаю. Но пиздец как не хочу, чтобы его взяли и ебнули, не оставив шанса исправиться. — Ты меня пугаешь, Джаред… «Страшно… Страшно…» — Ты на полном серьезе говоришь, что его могут убить? По лицу Джареда пробежала тень. Не мог он врать. Ну не мог. Не умел. — Это… Это треш, Джаред, — Вайлет ни на шутку испугалась. Как же обыденно с ней обсуждал Кэмерон такую щепетильную тему. Словно они разговаривали о погоде, не более, а не о человеческой жизни. Даже такой жизни, как у Лейхота. — Не боись. Все будет норм, если ты поможешь, Вайлет, — договорив, Джаред театрально приложил руку к сердцу. — Я тебе обещаю, что не собираюсь его оправдывать и яро защищать. Нет. Если у вас совсем был пиздец, то я лично разомну кулаки. Ему надо лечиться, Вайлет. Психику-хуикику — винтики все починить, мозги на место вставить. К психиатру отправить или, не знаю, в дурку… На какое-то время. И все будет чудненько, я уверен. Я его всю жизнь знаю. Он был нормальным, пока не… Не изменился. Вайлет лучше не стало. Но в ее панике нашлось место для очевидного факта — Джаред был неплохим. Грубым, дерзким, прямолинейным и отнюдь не нежным, если рядом не было Ким. Но его сердце было добрым. Не выдержав взгляд Джареда, ставший каким-то умоляющим, Вайлет отвернулась и тихо пискнула: — Так что ты от меня хочешь? — Когда мы все охуеем от ваших историй, детка, пожалуйста, поговори с Эмбри. Пускай разбирается не он, а Сэм. Эмбри нельзя даже разок Лейхота ударить, — Джаред поднял на Вайлет глаза. Она чуть не упала в обморок, когда он закончил. — Он не остановится, Вайлет. Она бодро покачала головой. Мол, нет. Нет, нет, нет. Эмбри Пола не убьет. Сама мысль об этом даже не собиралась думать, стоило ли ей посетить голову Вайлет. Все ее нервы натянулись, лопнув рваным дыханием в подрагивающие ладони. «Страшно… Страшно… Беспокойно.» Джаред прикрыл глаза. Наверное, он закатил новый концерт. Ему тоже прилетит за беспокойство хрупкой психики Вайлет. Но не скажи ей правду — Пола не спасешь. Не скажи ей прямо — она не поверит. И, к тому же… Добавить еще кучку вранья к огромному кому вранья Эмбри — тоже будет не очень. Джаред не сомневался и в том, что его правда также вскроется. Но он должен был быть мягче. Тогда бы Вайлет не надумала плакать. Джаред выражал бурные протесты девчачьим слезам. По примеру Ким, когда она рискнула поплакать из-за незаслуженной двойки по физике, Джаред укрыл Вайлет в осторожных объятьях. Он обрадовался, что плечо его не намокло. Видать, слезы изумились не меньше хозяйки, тупо остолбенев. Навострив слух, Джаред отметил, что сердце Вайлет пропустило, конечно, парочку ударов — тоже было в шоке, но оно билось. И дальше забилось здоровым ритмом. Кэмерону стало приятно. Он выглядел в ее глазах не опасным человеком. «Спокойно. Спокойно.» — Эмбри напортачил, да. Но он любит тебя настолько, что набьет любому морду даже за одну твою слезинку. Не нужно его бояться, Беркли, бояться человека, который сделает все для твоей безопасности. Защитит любой ценой. Он будет жаждать расправы, естественно. Но опять же… Помоги, пожалуйста. Прошу. Убеди Эмбри не мстить. Тогда Сэм загонит еблана лечить голову, ну а дальше Лейхот лично приползет извиняться. — Знаешь, Джаред, — парень дернул бровью. Голос Вайлет заледенел. — Я все понимаю. У вас крепкая дружба, все дела. Но твой дружок — такая мразь, которой нужен не психиатр, а намордник. Я не хочу его смерти, если ты… Если ты всерьез. Но я уж точно не в ответе за то, отправится он к психиатру или нет. Я не собираюсь влиять на исход этой ситуации. И ты правду сказал, что Эмбри меня защищает. Отпусти меня, Джаред. Мягко говоря, Джаред померк. Он отпустил Вайлет. Она, гонимая исключительно гадкими мыслями об исключительно гадком Лейхоте, даже плечи расправила, заключив: — Я хочу его защиты, Джаред. Сейчас мне с Эмбри спокойно. И, чтобы так дальше было, пускай он делает, что хочет. Не надо меня пугать и говорить, что он убьет Лейхота. Чушь. — Нет, Вайлет. Это не чушь. — Хорошо… — она заговорила тише, куснув губу. Какой сложный выбор — поверить Джареду и попытаться не захлебнуться ужасом. Или поверить и улыбнуться своей новой жизни без мрази Лейхота. Вайлет колебалась. У нее беременные гормоны, наверное, закатили вечеринку и тоже трясли Беркли в танцах, смотря, какую реакцию она выдаст в этот раз. «Еще. Еще.» — Ты чего? — недоуменно спросил Джаред. Его волк выглядел также. Хмуро, недоуменно, волнительно. Но Вайлет молчала. Чуть сощурившись, она повторно вернула ладонь на свой живот, как когда одергивала платье. «Мама. Моя мама.» Губы Вайлет тронула улыбка. Аврора… Рори… Какая бы судьба ее не постигла, но ее Эмбри тоже защищает. Они обе под защитой. Резко подняв на Джареда глаза, Вайлет сказала: — Извини, Джаред. Я правда не хочу убеждать Эмбри не трогать Лейхота. После всего, что было… И с подачи твоего дружка, — она шмыгнула носом, но не ощутила смущения. — Я заслуживаю быть под защитой, Джаред, и мне уже неважно, как именно. Если хочешь — ты можешь сам поговорить с Эмбри. Но у нас есть проблемы поважней. И без ненормального ублюдка. Речь Вайлет закончилась неожиданной дрожью, пробежавшейся по телу Джареда. Она ее буквально почувствовала. Глаза парня залились красным. Я притягиваю к себе неприятности, подумала Вайлет. Я уже слышу свист, с которым они, словно встречный ветер, проносятся и ударяют в меня — добавила она. Только Джаред любил оставлять за собой лучшее впечатление, потому он быстренько угомонил собственного зверя. Какое-то время парень тяжело дышал, сжимая и разжимая кулаки, выплескивая через них остатки былой злости. Она относилась не к самой Вайлет, а к тому, что парень уже похоронил Лейхота, учитывая все, что сказала девушка. Что ж. На следующий исход Джаред тоже ставил. Потому даже зазвучал достаточно громко и не переходил в дрожь. Не признавал Кэмерон собственное бессилие. Ну никак. — Я буду благодарен, Вайлет, если ты поможешь. Не ради Лейхота, а ради меня. — Ради тебя? — изумилась Вайлет, расширив глаза. Озадаченность уселась на ее бровях. Джаред дернул уголком губ и, свистнув себе под нос, напомнил: — Беркли, я вообще классный пацан. Ну? Воспоминание о душевном разговоре с Джаредом, где он лично добрался до правды и хорошенько избил Эмбри, провалилось Вайлет за шиворот. Он купил ей мороженое. Зачитал анекдот. Как мог, оказал поддержку и ничего не попросил взамен. Вайлет передернула плечами, держа на одном руку. Да, Джаред классный парень. — Я тебя ни к чему не принуждаю, детка, — он заканчивал разговор устало и расстроенно. — Все сказал, короче… Как есть. Если ты не поможешь, Вайлет, то все равно не будешь виновата в исходе этого ненормального. Ты просто поможешь мне. Все-таки… Он мой урод. Как-то так. «Громко… Громко…» — Джаред, я пойду на воздух, — Вайлет тут же устремилась на выход. Рори, наконец, осточертела громкая музыка. Когда Вайлет покинула актовый зал, малышка довольно заговорила о тепле и спокойствии. Весь путь на улицу, через черный выход, губы Беркли дергались в улыбке. Она научилась слушать — правильно слушать — и в тихом чириканье, выдающим бессвязные реплики, изредка улавливать нежное улюлюканье. Чмоканье. Будто Аврора под сердцем уже сосала соску. Вечер выдался теплым. Вайлет присела на ступеньки крыльца у входа, навострив взгляд на небо. Природа отгрызла кусочек от лунного диска. Столь дерзкий акт вандализма заполнял школьный двор тусклым светом, с чарующими бликами на замызганных стеклах припаркованных машин. Из-за отсутствия стандартных карманов, Вайлет достала из единственного — бюстгальтера — свой телефон. Спонтанное желание позвонить Эмбри здесь, в компании робкого голоса Рори, переросло в настоятельную потребность. Не было сомнений. С Эмбри ей было спокойно. А почти всю речь Джареда она уже почти забыла. Пол не более, чем всегда страдал высокоморальным банкротством. Позволить ему разбогатеть стандартными нормами адекватных людей не является обязанностью ни Вайлет, ни Эмбри. — Привет, Вэй. Что такое? — Я тебя разбудила? — Вайлет услышала громкий зевок и смутилась. — Извини. Поговорим утром, спокойной но… — Подожди, подожди, — Эмбри вмиг зазвучал так, будто залился тройной дозой эспрессо. — Ничего, Вэй, я просто дремал. У тебя… все хорошо? Как бал? — Все хорошо, Эмбри, — Вайлет не врала. «Папа. Любимый папа.» — Рори передает тебе привет, — Эмбри промолчал. Вайлет предсказала вспыхнувшую бледность на его лице и глаза, залитые болью. — Извини. Вырвалось. Бал нормальный. Но я, как говорила, особо на нем не веселюсь. Хочу домой, но Ким не отпустит. Эмбри был тронут в самое сердце такой разговорчивостью Вайлет. В своей комнате он отдался ее атмосфере, привстав с кровати и взъерошив ладонью мягкие волосы. — Хочешь, я тебе заберу? — Не нужно. Ты не справишься. «Мама.» — Я рискну. — Нет, нет. — Украду! «Папа. Волк. Папа-волк.» Вайлет издала смешок. На какое-то время Эмбри перестал говорить с надломом в голосе. Хорошо, что ему чуть-чуть стало лучше. Все-таки, заслужил… Как и его хранитель. В этой правде Вайлет не сомневалась. Как и в другой. — Эмбри, тут такое дело… Не знаю, нужно ли тебе это говорить, но… Но я не могу молчать, — глаза Вайлет метались от одной машины к другой. Она готовилась поймать подъезжающий пикап Пола. — Джаред сегодня со мной поделился, что… Что ты хочешь расправиться с Лейхотом. Эмбри молчал какое-то время. И ответил так злобно, что Вайлет съежилась. — Джаред к тебе навязывался? О Лейхоте болтал? Вэй, что он от тебя хотел? Что-то требовал?! — Нет, — губы Вайлет растянулись в улыбке. Защитник. «Безопасно. Безопасно. Безопасно.» — Он сказал, что ты не намерен разговаривать с Лейхотом после всего, что он сделал. — Что он сделал, Вэй? — она моментально прикусила язык. Черт. Предал, сучара, сорвался с поводка. — Вэй, ты только что признала, что он что-то делал. Расскажи, пожалуйста, Джаред тебя о чем-то просил? Оправдывать Лейхота, так? — Эмбри завел разговор в одни ворота, и точно знал, что каждым словом попадает в точку. — Вэй, не волнуйся. Я догадываюсь, что Джаред просил задобрить за Лейхота какое-то доброе словечко. Не слушай его. Все равно, как бы эта мразь тебя не обидела — он свое получит. И больше близко к тебе не подойдет. Вэй, ты меня слушаешь? — Слушаю, Эмбри. Спа… Спасибо. Я пойду назад в зал. Вышла на улицу подышать воздухом. — Вэй, хватит, — голос Эмбри все-таки сорвался. — Хватит постоянно сливаться, обманывать, укрывать всю правду. Я не понимаю, зачем ты это делаешь. Тут дело не в том, что ты, может, не хочешь моей помощи. А в том, что ты сама себе не хочешь помочь. Вэй, это неправильно. Я все равно всю правду узнаю и, главное, узнаю почему ты так ее скрываешь. Просто буду рад, если ты чем-то поделишься… Сама. Для Эмбри это действительно было очень важно. Потому что Вайлет покажет, что доверяет ему. Парню доверие было нужно больше воздуха. Без него хорошо не заканчивали никакие отношения. — Потом, Эмбри, — Вайлет вздохнула. — Пока. И сбросила вызов, не дожидаясь ответа. Она придвинула колени, укрыв в них лицо. Разум упрямо заметался в поисках четкого ответа, почему она продолжала держать оборону, хотя, действительно… Доверяла Эмбри. Да и Джареду — тоже. Но все равно. Всякий раз, когда Вайлет представляла, как широко откроет рот и помянет Лейхота по матушке, что-то в ней щелкало. И это чувство быстро обретало название. Страх. Следом он сменялся ужасом. А заканчивал — стыдом. Как можно себя полюбить, если сначала придется рассказать такое, из-за чего ты себя возненавидишь? «Голос?» — На месте, Рори. «Мама. Любимая мама. Мама.» Вайлет подняла голову. Она не плакала. Глаза плакали, а она нет. Лунный свет накрапывал за шкирку, трогая кожу ветреным мартом. Парковка была безжизненна. Ничьи ноги не прекращали плясать. Ким тоже не приходила. За это Вайлет поблагодарила Джареда, ведь не было сомнений, что он ее останавливал. «Голос?» — Рори, как ты себя чувствуешь? — впервые Вайлет решила завести разговор с капелькой смысла. Но ставила на то, что Аврора его не поддержит. Ведь она слишком маленькая, и ее кратким словечкам, вполне возможно, Вайлет сама придает смысл. — Рори, как ты себя чувствуешь? — пока она не сдавалась. Аврора заговорила. «Рори. Я — Рори.» — Ты — Рори, да. Как у тебя дела? «Рори. Мама. Голос мамы.» Вайлет вздохнула. Да. Ей стоило сначала научиться разговаривать на младенческом языке, а потом утягивать в беседы. Пока Аврора улюлюкала о тепле и спокойствии, Вайлет поблуждала взглядом по парковке. Какое-то время ничего не происходило. Через другое время ничего продолжило не происходить. Слегка замерзнув, Вайлет лениво потянулась. Она прикрыла глаза, разминая усталую шею и потирая холку ладонью. Чуть разболелась. Давило, наверное, неопределенное будущее. Но за закрытыми веками было всегда безопасно. Поэтому Вайлет их распахнула, потому что у нее отлично получалось подрываться на всех неожиданных минах. Хотя, стоит признать, она ожидала увидеть перед собой Лейхота. С ударной дозой яда и желчи. А напротив нее стоял Квил. Больничный пошел ему не на пользу. Прогнав удивление от появления парня, Вайлет решила впасть в панику, видя, как Атеара почти превратился в готовый шаблон шайки Сэма. Подрос, окреп. Даже юность и наивность покинули его лицо, оставив проницательный, серьезный взгляд. — Привет, — пискнула Вайлет, махнув рукой. Комично и тревожно. Но ей стало полегче, когда она увидела поразительную картину. В коротких секундах взгляд Квила изменился. И, присев на следующую от Вайлет ступеньку, Атеара ее познакомил с виной. Со своей виной. Он, тяжело вздыхая, словно чувствуя боль в грудине, не отводил взгляд от Вайлет. Понятно. Ее неприятности еще не кончились. И даже толком и не начались. — Ты чего? — она не выдержала молчаливой вечности, зацепившись за первое, что ее напрягало. — Ты очень тяжело дышишь, Квил. — Думаю, Летти. Вайлет дернулась. Старое-доброе прозвище, переросшее в хороший удар. — Ты всегда так дышишь, когда думаешь? — но ее больше тревожило его дыхание. Квил скривил губы, ответив: — Я даже не заметил, что дышу. Когда легкие Квила пропустили самый тяжелый вздох, сам он развернулся всем телом к Вайлет. Та захотела уже посмеяться, вмиг приближаясь к истерике, когда он подсел на ее ступеньку. Квил взял обе ладони Вайлет в свои руки. Он заболел не только ожидаемой ослепительной внешностью и приготовился пропахнуть дурной репутацией — в этом у Беркли сомнений не было — но и пылал обжигающим жаром. — Летти, я очень прошу у тебя прощения за то, что натворил. Пожалуйста, прости меня. Я поступил, как полнейший урод. У меня была для этого причина, но теперь я понял, что это того не стоило. Уклонившись от всех мыслей об Эмбри, Квил даже дернул головой. Его руку брат так и не принял. На звонки и сообщения не отвечал. А дед, дежуря возле него с мокрыми тряпками, проговаривал, что вскоре он воссоединится с ним, и с Джейком. Квил теперь думал, что оно ему не надо. А потом думал лучше и каждый раз вспоминал бедную Вайлет. Так Квил и подвел себя к этой точке. Как нельзя вовремя он сегодня ускользнул из дома, намереваясь забрать из своего школьного шкафчика забытый плеер. Всю свою странную болезнь Квил слушал музыку без наушников. Так громко, что даже его глухая бабушка начала возмущаться. — Квил, зачем ты меня так подставил? — устало вздохнув, спросила Вайлет. «Мой голос.» Ее руки все еще были в заточении жара и нежности Атеары. И рядом с ним Беркли, когда пригляделась получше, увидела что-то странное. Духа, естественно… Но странного духа. Дожидаясь ответа, девушка сощурилась и чуть склонила голову, для лучшего обзора. Она видела совсем неясные очертания волка. Как картину со свежей краской, по которой мазнули, и она расплылась. — Скажу честно, Летти, что я был просто трусливым ебланом. Трусливейшим. Меня запугал один выродок, чтобы я так тебя подставил. Но я забоялся не за себя. — За кого? «Моя мама.» — Это неважно. Извини, Летти. — Пол запугал, так? — Квил удрученно кивнул. Ну да. По их школе другие выродки не расхаживали. — Я догадываюсь, зачем он тебя подговорил меня подставить. Чтобы Эмбри отстал. Да уж, — Вайлет наглядно задергалась. Квил тут же выпустил ее руки. — Ладно, Квил. Спасибо, что извинился. Я тебя прощаю, потому что понимаю, какой Лейхот неадекватный. И, кажется, понимаю, за кого ты забоялся. За Эмбри, так? — Так, — не думая отбиваться от правды, Квил заговорил глуше, отведя от Вайлет взгляд на пустынную парковку. — Он конченая мразь, Летти. И я пиздец как сожалею, что ты с ним связалась. — Мы уже расстались. «Мама, мама.» — А зачем ты с ним вообще замутила? — молчание Вайлет все отвечало за нее. Квил потерял лицо. — Понял. Понял, Летти. Вдруг он взмел на ноги, так резко, что чуть не упал. Но ноги удержали. Они удерживали семьдесят килограмм неожиданных мускул и вопиющей ярости. Квил уже перестал задаваться вопросом, откуда она бралась и до этого разговора с Вайлет. Разрывало парня, разрывало. И забавно, как дед проглатывал частые рыки внука так непринужденно, как его приветствия и прощания. Вайлет скользила тревожным взглядом по Квилу. Она уже такое видела. У Эмбри. Атеару, как его, в коридоре с кулаком у морды Лейхота, трясло и лихорадило. Беркли нашла глазам убежище на расплывчатом духе. Она просто обомлела. Выпала в осадок. Все ее мысли улетели в глубокий космос. На ее глазах дух проявлялся все четче. Волк становился не расплывчатым пятном, а постепенно, от одного волоска к другому, проявлял темно-коричневый цвет большой тушки. Она уходила в рыжину. — Летти, я тебе лимонады подгонял. Это доказательство к тому, что я урод, но давно хотел как-то исправиться. Вайлет кивнула. Новость интересная. Но волк Квила околдовывал. — Классные лимонады. Квил, эм… — кажется, ей нужно было о чем-то заговорить. Все еще Квила лихорадило, словно внутри, на всех костях, танцевали чечетку. «Беспокойно. Беспокойно.» — Что ж, ты извинился. Исправился. Значит, у тебя новая жизнь впереди, Квил. — О, боже, — хрипло вознегодовал он. — Еще одна. Вайлет посмеялась. Квил посмеялся. Им бы, конечно, повеселиться на похоронах с таким неестественным смехом, но они бы оскорбились. Мол, у них люди смеются и то более жизнерадостно. Вайлет поняла, что ситуация обострилась, когда Квил громко зарычал. По-звериному. Он выгнулся и, расправив плечи и сжав кулаки, склонился вперед. Встал на низком старте. Парень впился взглядом в пустынную парковку, накрытую темнотой. Вайлет сглотнула ком в горле. Она попыталась увидеть то, что видел Квил. Естественно, увиденное ей не понравилось. Тихой поступью, расширив глаза и приоткрыв рот, кость в горле Вайлет встала напротив Квила, выдержав дистанцию примерно в метр. Лейхот и не взглянул на нее, пожирая парня с нескрываемой паникой. Вайлет не видела ее, конечно, но чувствовала. Она легко узнала запах. — Ты… Ты что тут… — бессвязно начал Пол, но быстро стал собой, вспыхнув. — Какого хуя?! Что ты тут делаешь, почему ты не дома? И… И я не понял, блять! Твой дед ни слова не сказал! — Понятия не имею, о чем ты болтаешь, мразь, — Квил гаркал, клацая белоснежными зубами. — Я здесь, потому что одумался и понял, что ту же Вайлет от тебя нужно защищать! Пошел нахуй, Лейхот! — Закрой пасть, — зарычал Пол, оскорбленный, разумеется, таким отношением. На Вайлет он все еще не смотрел. Более того — он даже не мог с ней заговорить или подойти. Едва Лейхот рискнул и шевельнул ногой, направленной к Беркли, как дернулся, тихо заскулив. Это больно, знаете ли, когда в сознании приземляется Сэм и громогласно требует не пытаться рыпаться. — Больной ублюдок, — вынес Квил. Злости в нем не убавилась и на чуть-чуть. Болезненный вид Лейхота, выраженный в перекошенном лице, его только больше бесил. Но потом тот поднял глаза, хрипло сказав: — Уйди домой, Квил. — Я сейчас тебя отправлю домой, Лейхот. — Блять, полудурок! — Пол смог прибавить себе громкости, хотя горло пекло. — Ты вообще понимаешь, что с тобой происходит? Уйди от нее! А ты, Ва… В… В… Повторяя предыдущую картину, Пол оставил за собой впечатление, определенно, поехавшего человека. Опять он морщился, тяжело дышал. Спина его сгорбилась. Лицо выглядело так, словно мозг совершил сальто-мортале внутри черепной коробки, а потом его сдуло в другой угол абсолютно пустого пространства. Вайлет была умной девочкой. Но не настолько, чтобы убежать. Ноги были слишком ватные, но руки слушались. В пол уха слушая увлекательные рассказы рычащего Квила, в которых он представлял себя и Лейхота в заслуженной драке, Вайлет набирала Джареду крик о помощи. «Джаред, тут Квил и Лейхот сейчас подерутся. У входа. Помоги.» Кэмерон не отвечал слишком долго. Не выдержав, Вайлет вскочила и чуть отошла, надеясь, что Квил не попадет на нее слюной из своей рычащей пасти. А Пол до сих пор проявлял чудеса абсолютной странности. Еще немного времени, и его лицо иссохнет, как виноград на солнце. — Беркли, соскучилась? — хорошо, что звонок Джаред принял быстро. — Ты куда пропа… — Джаред, я у входа. Тут Квил и Лейхот сейчас подерутся. — А… — к счастью, живая лампочка в сознании Джареда нашлась. — Понял. Сейчас буду. — Побы… А… А… «Страшно… Страшно…» — Квил! Уйди! Уйди от нее, блять! Сука! Вайлет разделяла реакцию Пола. Тоже подумала, что грядет что-то нехорошее. Дух волка окончательно прояснился. Темно-коричневая тушка, с рыжеватым отливом, громко вздохнула; и после первого вдоха обнажила пасть острых, как ножей, зубов. Волк выпрямился. С громким рыком он подскочил к Квилу. Того уже не просто лихорадило — он даже на ногах с трудом стоял. Дух волка коснулся лапой парня. Она проникла под его кожу. Затем весь дух слился с крепким, живым организмом новообращенного оборотня. Похозяйничав внутри, он быстро навел свои порядки, с удобством разместившись под ребрами. Куснул. Рыкнул. Квил, рыкнув громче, подскочил в воздух, стремительно теряя человеческий вид. За считанные секунды ноги и руки сменялись жилистыми лапами, кости трещали под натиском преображения. Шерсть пробивалась сквозь кожу, покрывая тело плотным, защитным слоем. Морда вытягивалась, обнажая острые клыки, а глаза, еще недавно человеческие, вспыхнули неистовым, звериным огнем. Квил приземлился на лапы, сотрясая землю. Его дикие рыки прокатывались эхом по парковке. Человеческий разум отступал, уступая место звериной ярости. Глазам Вайлет не хватало место на ее лице. «Беспокойно… Беспокойно…» Она, в относительно безопасной зоне, уделила внимание Лейхоту. Едва к тому навострился Квил, он тоже подскочил, подпрыгнул — и вернулся на землю своим волком, которого Вайлет ненавидела не меньше, чем самого парня. Волки взглядами взяли друг друга на прицел. Но ненадолго. Квил набросился на Пола, впиваясь зубами в загривок. Пол вывернулся, проехавшись лапой по агрессивной морде нового брата. Чуть позже они сцепились в клубок, в очень агрессивный и опасный клубок, укатываясь от входа поближе к машине какого-нибудь директора. Умора, подумала Вайлет.

Оборотни. Оборотни. Оборотни.

А она — обманутая по всем фронтам шаманка. Можно было сказать, что это стандартная суббота в жизни Вайлет Беркли, которая все-таки кончилась. А она этого просто не заметила. Девушка упала внутрь себя, даже не слыша громкие рыки волков и рявканье подоспевшего Джареда. Вайлет закрыла глаза. Что-то происходит, но она ничего не видит. Что-то грядет дальше, но она об этом не знает. Это не ее планета. Она сюда не просилась. Тут бал не просто не задался — Вайлет превратилась не в тыкву, а в новый, более болезненный, ком отчаяния. «Страшно… Страшно…» Ее руки неосознанно гладили красивое платье. Может, стоило взять в гардеробе не его, а новую жизнь? Какого… черта… Вот так просто ее жизнь стала еще хуже, с раскрытием секрета, что не было никаких духов? И это сам Эмбри навязывал свое неповторимое общество? Он ее обманул. Как ему дальше верить? Вот как? «Беспокойно… Голос? Голос?» Кажется, что душа Вайлет выпорхнула наружу перевести дух. Она чувствовала себя пустой. Представляла, как ее душа кружила вокруг ее тела кругами и маялась, не желая войти. Ее можно было понять. С этим домом было связано много ужасных воспоминаний. Но жизнь протекала также, как всегда. Только для Квила теперь с оттенком мистической придури, для Пола с дичайшей паникой, а для Джареда, которому ничего не оставалось после отзвона Сэму как обратиться следом, пытаясь оторвать двух новых друзей друг от друга, эта жизнь съехала больше, чем он рассчитывал. Потом стало еще хуже. Гораздо. Новообращенный Квил еще даже не понимал, что с ним конкретно произошло. У него упало забрало. Он выдавал в эфир только то, что жгучим огнем пробегалось по его венам. Волк Джареда и не успел шевельнуться. Он шокированно раскрыл пасть, глядя в воспоминания Атеары. Вот это да.

«— Мы убьем твоего Колла. Или, скажем, переломаем ему все кости, Атеара.

— Зачем? За что? — Квила держали за грудки, подкинув в воздух пустого школьного двора.

Пол щерился, напевая:

— Так нужно, пацан. Так нужно.

— Не на-а-а… не надо-о-о…

— Что, что? — показательно ковырнув пальцем в ухе, другой рукой Лейхот без труда уже сжимал Квилу горло. — А, понял. Не хочешь этого, Атеара?

Квил был в силах издать лишь тихий хрип.

— Чудно. Тогда сделаем так — побудешь у меня на побегушках. Чуть-чуть испортишь жизнь Беркли, но зато Эмбри будет ходить целехоньким.»

— ЛЕЙХОТ! ТЫ ЧЕ, БЛЯТЬ?! — взревел Джаред, бросаясь к парням, подальше в чащу. Дела у Пола шли плохо. Он обмяк, чувствуя, как открывает свое сознание. Сложно было держаться под агрессивным натиском не только Квила, но и Джареда. Тот рычал в эфире фамилию Вайлет. Лейхот взревел от боли в прокушенной лапе. И зубы Квила открыли один из замков.

«Распизди, Беркли, попробуй. Посмотрим, кому поверят. Я раньше тебя навещу твоего папашу и пожалуюсь, что ты попросила нас всех пустить тебя по кругу, а потом вдруг пригрозила посадить за решетку. Так и скажу.»

Квил замер, разжав зубы. Он начал понимать, что ныне был не человеком. Но думал по-человечески, очевидно реагируя на такой дерзкий говор, в сторону плачущей Вайлет, громогласным: — Мразь! — Ну, блять… — Джаред не шевельнулся. Он чувствовал себя так, будто его всего переломало. — Это просто феерия, Пол… Квил снова вцепился зубами в первую часть тела Пола, в какую попал. Скулил он, чувствуя, как силы его покидают. А Джаред гуляет рядом, кругами расхаживает, склонив рычащую морду. У входа Вайлет дернулась, когда возле нее возник Сэм. До своего прихода он чесал через всю резервацию, сшибая по дороге левых индейцев, как плашки домино. Мужчина был оголен по пояс. Даже в такой ситуации он помнил о душевной травме этой девочки, из-за чего поспешно отстранился, когда мягко поднял ее на ноги. Сэм поскрипел зубами, поймав чувствительным слухом звуки нешуточной борьбы. Джаред к ней присоединился. — Все хорошо, Вайлет. Подожди немного. Скоро придет Эмили. Вайлет никак не реагировала. Она опустела настолько, насколько это возможно. Не слышала не только Сэма, но и Аврору. Все хныканья малышки и просьбы маму заговорить, успокоить, утешить — пролетали мимо нее. Сэм тяжко вздохнул, вернув Вайлет назад, на ступеньку. Чтобы она присела и не упала, пока он будет успокаивать молодняк. У девушки в голове витала одна мысль. Одна. От частого употребления ее доверие раз — и износилось. Бал продолжался. Бал пел, танцевал, гулял. Конечно, он не заметил потери одной принцессы.