Аврора.

В доме Адли отключили горячую воду. Последствия получасовой истерики приходилось смывать с помощью Эмили. Та плеснула из кувшинчика еще прохладной воды на вытянутые ладони Вайлет. В ванной было мало места, чтобы развернуться. У раковины они сливались почти в одно целое, пока Беркли умывалась. В своей жизни Вайлет слишком часто сталкивалась с неприятностями, но главное уяснила: если она будет сохранять самообладание, то все равно не выйдет победительницей. Поэтому она вдоволь поплакала. Неизвестно, что происходило вне дома Адли, но тут пока была только Эмили. Она помогала, как могла. Вайлет промокнула лицо махровым полотенцем, после чего тяжело вздохнула. Глянула в зеркало. Она себе, в общем-то, нравится. Но не в отражении. Оно на нее не похоже. — Давай я тебя напою кофе и покормлю вкусным рагу, — на щедрые предложения Эмили Вайлет ответила вздернутой бровью. Ее резко объял страх, ярче всего выраженный в подрагивающих руках. Эмили тихо цокнула, забрав из них полотенце. — Вайлет, уж кому-кому, а тебе точно не стоит меня бояться. Ты же шаманка. Я тебе могу причинить только один вред — перекормить, если увлекусь. Свою речь Эмили сопровождала тихими смешками и улыбочкой. Выглядела она нервной. Вайлет не придумала, что ей ответить. В принципе, Янг сказала правду. Девушки вышли из ванной. На выходе в кухню Вайлет приостановилась. Рори под сердцем тревожно улюлюкала, не понимая, из-за чего мама ее топит в солянке из паники, печали, волнения. И в наглую покалывает осколками своего разбитого сердца. — Тшш, Аврора. Все хорошо. Все… все будет хорошо. «Беспокойно… Беспокойно…» Видимо, малышка в сказки верить не собиралась. Вайлет вздохнула, больше ничего не сказав. Ей бы самой прийти в себя, а потом уже о ком-то заботится. — Вайлет, проходи на кухню. Притворное спокойствие Эмили, определенно, расползется по швам в ближайшее время, если Вайлет не пройдет на кухню. Там кофе и кипяток. Две главных составляющих жизни. Собравшись с духом, Беркли пришла на кухню. Эмили крутилась возле холодильника, параллельно ставя чугунный чайничек на плиту. Вайлет присела за стол. Все. Время вспомнить об этикете, подумала она. Слезы в левый кулак, сопли в правый. Тогда, когда за ней пришла Эмили, Вайлет была не в духе. Мягко говоря. Она даже не помнила, как ее привели в дом Адли, что она делала до того, как пошла умываться. Сколько слезной жидкости пролили ее глаза, и что случилось с остальными. В порядке ли Ким? И как там Эмбри? Копит силы на то, чтобы показаться Вайлет на глаза хоть с капелькой достоинства? «Безопасно…» Вайлет дернулась. И тихо фыркнула, досадно покачивая головой. Аврора выдала какую-то чушь, когда Беркли прилипла взглядом к Эмили. Малышка одобрила такой интерес и, более того, сочла эту девушку вполне приятной. Ведь Рори не чувствовала опасности. Вайлет ушла в себя, вернувшись на кухню дома Адли только в тот момент, в который Эмили поставила перед ней горячий кофе, сваренный в маленькой турке, и тарелку с рагу. Девушка махнула ладонью перед лицом Беркли. Та поморгала, тут же упав взглядом на содержимое тарелки. Аппетита у Вайлет не было. Она бездумно скользила взглядом по моркови и картошке, делая ставки, с каким мясом это все перемешано. Интрига держалась, как в лучшем детективе Агаты Кристи. — Покушай, милая, — ласково попросила Эмили, следом указав пальцем на белую кружку. — И кофейку выпей. Приходи в себя. Вайлет кивнула, взяла ложку и с видом человека, идущего на эшафот, зачерпнула содержимое тарелки. Рагу было неплохим. Даже вкусным. Мясо оказалось говядиной. Она точно когда-то не мяукала на заборе. Мягкая, разваренная, тающая на языке. Вайлет с таким мясом не дружила, если его приходилось готовить. Как правило, она его готовила так, что и крокодил бы не разгрыз. Эмили хранила молчание. Себе она тоже налила кофе, к которому не спешила притронуться. Но свой Вайлет глотнула. Напиток, обжигая горло, пытался хоть что-то реанимировать в ее бренной оболочке. Девушка плавала в своих мыслях — сплошь негативных, а Эмили не отставала. Она давала Вайлет время как-то смириться с перевернувшейся реальностью. Либо попытаться это сделать. Взгляд Янг бегал по кухне. Оплот уюта и безопасности всегда зверел без ее присутствия. Эмили давала жизнь даже цветочным занавескам. Множеству деревянных фигурок волков и орлов, выставленных на подоконник. Это жильцы, которые не скидывались за аренду. Блуждая пальцем по ободку кружки, Эмили изредка кусала губы. Апрельская ночь дышала холодным воздухом, по округе перекатывая эхом громкий волчий вой. Осилив три ложки рагу, Вайлет взглянула на Эмили. Вряд ли она волновалась о заблудших туристах. Скорей, о шайке подростков-оборотней, которая катилась в тартарары быстрее, чем снежный ком с горы. Вайлет осторожно пила кофе. Шел он плохо — всякий раз мешали очевидные вопросы, идущие напролом жидкости. Пока Беркли их проглатывала. — Плохая ночь, Вайлет, — Эмили заговорила, когда ее проглотило беспокойство за будущее стаи. — Даже не знаю, с чего нам начать. Она резко метнула глаза на Вайлет. Ту передернуло таким вниманием. Оно ей придало бодрости, сравнимой с ударом электрошока. Отставив кружку подальше, девушка сгорбилась, понурив голову. «Тепло. Тепло.» — Давай сделаем так, Вайлет, — губы Янг тронула слабая улыбка. — Ты спрашиваешь, о чем хочешь, а я отвечаю. Или наоборот. Я поспрашиваю. Вайлет фыркнула. У нее не было желания не только вести разговоры, но и находится в этом доме. Но на улицу было страшно выйти. Беркли тут же представляла, как в любом уголке резервации, из темноты, на нее наброситься Лейхот. Это было бы очень на него похоже — в конец испортить жизнь, когда наружу вытащились все секреты. Эмили опять замолчала. Вайлет пересеклась с ней взглядом. Девушка выглядела не опасной. Можно было Беркли, наверное, поскорее услышать, что Эмили от нее нужно, чтобы знать, в чем не признаваться. Но право первого слова на себя взяла Вайлет. Очередной вой, уже какой-то чересчур пугающий, сам открыл ей рот. — Все парни Сэма — оборотни? — Эмили кивнула. — И сам Сэм тоже? Она опять кивнула. Тогда и Вайлет кивнула. Вой не прекращался. К Беркли вмиг пришло чувство, что там, в эпицентре мистической придури резервации, шла борьба уже не на жизнь, а на смерть. И два парня в ней были весьма… Неплохими. Один с анекдотами, другой с лимонадами. Ни Джаред, ни Квил никак, толком, не внушали Вайлет страха. Она дрогнула от вспыхнувшего беспокойства за этих ребят, тихо рассказывая: — Квил стал волком на моих глазах. Он накинулся на Лейхота, потом они сцепились и начали драку. Джаред побежал за ними. И, как я понимаю, сейчас их разнимает Сэм? — Если разнимает, — Эмили отвечала едва слышно. — Может, Пола уже нет в живых, Вайлет. Поздно Эмили поняла, что нужно было ответить не так прямо. Вайлет была не в лучшем состоянии, чтобы нормально переварить такие новости. Но Эмили тоже с ними не справлялась. Хотелось бы их выблевать, не принимая, как возможное данное. — Прикольно, — все, что могла ответить Беркли. Эмили тяжело вздохнула. Она решила отвлечься на важное. Поведать Вайлет, что она стала частью стаи. Янг нужно было аккуратно коснуться ее раненой, хрупкой души. Но сначала она взяла девочку за руку. Вайлет приготовилась слушать, потому что бежать было бесполезно. — Мне очень жаль, Вайлет, но каждый из нас знает твою историю. Квил, возможно, уже тоже в курсе. У волков есть эфир — когда они обращаются, то невольно делятся друг с другом мыслями. Воспоминаниями. О проступке Эмбри сначала узнали Пол и Джаред. Не с его слов. Увы, личной жизни в стае, как таковой, нет. — К чему ты мне это говоришь? — Вайлет попыталась вывернуть свою руку, но Янг ухватилась за нее крепче. — Зачем мне это знать? Я не понимаю. — Вайлет, я сейчас пытаюсь заговорить не об Эмбри, а об остальных. Тебе не нужно их бояться. То, что Квил и Джаред накинулись на Пола, означает одно — они тебя защищают. Мстят. Вайлет чуть не поперхнулась воздухом. Вот это заявление. Вайлет и раньше, конечно, слышала, как защитники-переростки собираются и ее защищать. Но теперь это казалось просто невозможным. — Я тебе не верю, Эмили. Я им никто, чтобы они за меня попытались загрызть Лейхота. — Все гораздо сложней, Вайлет. Если бы ты была не важна для них, для Сэма, для меня, то ничего бы этого не было. Я знаю, что тебя все пытались разговорить о Поле, о ваших отношениях. Но ты молчала. Тебя всегда хотели защитить, Вайлет. Ты сама этого не хотела. Видимо, по серьезным причинам… Я не буду тебя спрашивать, что конкретно успел вытворить Пол. Очевидно, что все очень плохо. Раз разозлился даже Джаред. Да и Сэм…. Я не знаю, правда, будет ли он спускать пар… — Всегда хотели защитить… — тихо повторяла Вайлет. Эмили кивнула. Вид ее был мрачным. Она будто хотела подцепить Вайлет осуждением, что та в силу защиты никогда не верила. Беркли насупилась, прикрыв глаза. Не так-то просто, как бы, благодарить за то, что она не просила. — Даже если ты говоришь правду, Эмили… Я все равно не понимаю, с чего у них возникла такая потребность защищать меня. Я ни с кем из них никогда не общалась. Джаред и мое имя не помнил. А теперь вы все ведете себя так, будто мы всегда были близки. Своим молчанием Эмили дала исчерпывающий ответ. Вайлет заледенела. — Из-за Эмбри? Потому что он теперь любит меня больше всех на свете? — Из-за него тоже, Вайлет, — Эмили не собиралась врать, но говорить ей было тяжело. — Но дело не только в нем. Понимаешь, мы — стая. Во всем друг друга поддерживаем. Везде помогаем, никого не даем в обиду. Ты теперь тоже ее часть. Как и Ким. — Поняла. Все-таки из-за Эмбри, — Эмили съежилась. Вайлет разгорелась злостью. — А Ким тоже в вашей стае из-за Джареда. Здорово. А если бы не было этих парней, то что? О защите можно было бы не мечтать? Эмили промолчала. Она не отводила глаза от Вайлет. В последующих секундах та свирепела все больше. А Эмили, вдыхая запах пороховой бочки, пыталась сообразить, как ей достучаться до этой девочки. Эмили чувствовала себя миротворцем на минном поле, где каждая неосторожная фраза грозила обернуться ядерным взрывом. Она достала из глубины своей широкой души всю возможную чуткость и понимание, заговорив тихим голосом. Материнским. — Жизнь очень непостоянная, милая. То, что тебе раньше казалось невозможным, сейчас стало самым обыденным, что только может быть. Многие люди, Вайлет, раньше не имели к тебе никакого отношения. А теперь к каждому из них ты всегда можешь обратиться за помощью. Ты стала частью нашей стаи не только из-за Эмбри, а из-за уз. Они распространяются и на тебя. Ты — сестра каждому из братьев. Ваше прошлое больше не имеет никакого значения, потому что так, как было раньше, больше никогда не будет. Я с детства тебя знаю, милая. Ты всегда была себе на уме. Ходила только рядом с Ким. И теперь отталкиваешь всех, кто пытается приблизиться, помочь. Я понимаю, что в центре этой… волчьей семьи, ты чувствуешь себя неуверенно. Попробуй, Вайлет, дать нам шанс. Чтобы мы залечили твои раны, чтобы ты нашла свое место, стала частью теплого, уютного дома. Стаи. Семьи. Закончив говорить, Эмили тихо прокашлялась. Горло неприятно першило еще кучей невысказанных реплик, но Янг пока ждала реакции на самые важные. Вайлет молчала. Кажется, она правильно поняла, что понимала неправильно. — Может, я тебе верю, Эмили. Но в вашей стае существует Лейхот. Поэтому я не хочу быть ее частью. — Не равняй всех под Пола, Вайлет. Пожалуйста. Иначе с ним бы никто не пытался разобраться после случившегося. Мы можем поговорить с тобой о нем. По-женски. Вайлет дрогнула от такого предложения. Эмили решила улыбнуться. Она с радостью показала, что не против стать жилеткой для чужих обид. Да и умом понимала, что Пол наверняка виноват во всех смертных грехах, а его существование — это досадное недоразумение вселенной. «Тепло. Тепло. Безопасно.» Вайлет нервно закусала губу. Ее взгляд упал на руки Эмили, сцепленные в замочек. А ее пальцы пытались пролезть Беркли в черепушку. Оборвать все тормоза и включить зажигание. Но непробиваемая стена из сплошных угроз и комплиментов Пола пугала Вайлет. Она об нее разобьется в кровь и лопнет дичайшим, болезненным стыдом. Эмили не зря предложила поговорить по-женски. И на Вайлет она взглянула глазами женщины, подметив, что пылающий румянец имел отношение к неуместному смущению. Янг вдохнула. Ее мысли устроили успешное собрание, вынося на нем, в качестве итога, главную проблему Вайлет. — Я вижу тебя насквозь, милая. Ты считаешь, что в произошедшем есть твоя вина. Ты не хочешь принимать помощь, потому что тебе стыдно. Это не так. Никто и никогда тебя ни в чем не винил. Не думал попрекать, смеяться, оскорблять. Вина лежит исключительно на Эмбри, и все это признают. И он тоже. С Полом такая же история. Скажи, Вайлет, ты бы сама рассказала о ваших отношениях? — Он… — щит Вайлет треснул. — Он мне угрожал, Эмили, чтобы я держала рот на замке. И говорила, что у нас все хорошо. — И даже за это тебе стыдно, Вайлет, — Эмили покачала головой, грустно вздохнув. — По глазам вижу. Милая, нет ничего постыдного в том, что ты рассказываешь. Стыдно должно быть Полу за то, что он проявил себя в таком ужасном свете. Вайлет переваривала услышанное. Эмили любезно ей это позволила. Она больше не приближалась к личным границам девушки, уйдя повторно ставить чайник. Эмили оказалась славной, подумала Вайлет. Удивительно — когда идешь по наклонной, встречаешь душевных людей, идущих в обратную сторону. И Янг на редкость проницательна. За весь разговор у Вайлет несколько раз возникло ощущение, что она читает с бумажки заранее узнанную информацию. Попала во все точки. Беркли действительно была из той породы людей, которых толкали в грязь, а они потом извинялись. Так и говорили:

«Извините, что я упала.»

Эмили вернулась за стол с двумя свежими кружками кофе, когда Вайлет сложила полную картину. — Получается, что Лейхоту узнал о ситуации с Эмбри через эфир? А сам он ничего не рассказывал? — Эмили кивнула. Вайлет чуть посветлела. — Поняла. Это… это хорошо. Ну, тогда, я могу сделать Лейхоту комплимент. Он чертовски умный сукин сын. Ты не представляешь, Эмили, какую историю он намудрил… — Так расскажи, — Эмили вздохнула на смущенный взгляд Вайлет. — Я же говорила, милая. Все узнают. Либо уже все узнали. А так, тебе стоит поговорить хотя бы со мной. Хватит отнекиваться не только от помощи, Вайлет. Нельзя носить все в себе. Ты теперь в безопасности. Ничего тебе не грозит. Вайлет подумала, подумала. И рассказала. На пикантных и мерзких подробностях, конечно, она теряла лицо и поспешно глотала слезы. Но полный рассказ из нее вышел. С плеч девушки свалился целый Эверест. Она сидела, опустошенная, но в то же время освобожденная. Боль никуда не делась. Она просто разделилась с Эмили. И в этом разделении, в этой хрупкой связи, под запавшими глазами Янг, забрезжил слабый луч надежды. Вайлет тяжело вздохнула, подумав о поздней ночи. Возможно, этим утром наконец-таки придет рассвет. — Будем ждать, Вайлет, какая участь постигнет Пола. В любом случае, я не знаю, что сказать в его оправдание. Но я и не собираюсь его оправдывать, — Вайлет только сейчас заметила, что Эмили расхаживала по кухне. — У него всегда был не лучший характер, конечно… Но, не знаю… Возможно, большая проблема в его волке. Вайлет нахмурилась. Тут же перед ее глазами вспыхнул абсолютно неадекватный зверь. Уж она-то его прочувствовала — покаталась на таких эмоциональных качелях, что чуть не переломала все свое. Хотела того Вайлет или нет, но она согласилась с Эмили. А потом в ее голове щелкнуло. — Может дело действительно в его волке. И, раз так, то у Эмбри была та же проблема? Со своим волком? Эмили не меньше минуты неотрывно смотрела на Вайлет. Нечем ей было парировать. То, что Эмбри был не собой, а под влиянием зверя, взявшего бразды правления — было ясно как день. И еще ясней, что Вайлет этому испугается. Ведь от волка парень никуда не спрячется. — Да, Вайлет. Эмбри с ним не справился. — Извини, что я такое спрашиваю… — Я знаю, о чем ты хочешь спросить, — лицо Эмили потеряло все эмоции. — О шрамах. Вайлет медленно кивнула. Россказни об узах, конечно, были приятны. Но в волчьей стае была нешуточная проблемка, касающаяся самих волков. Обезображенное лицо Эмили рассказывало не веселую историю. Все четыре борозды, кривые и глубокие, пронзившие правую часть лица и половину губ, докладывали лучше любых слов, что волки бывают опасны. — Ребята ни одно целое со своими волками, Вайлет. Они существуют по отдельности, пока не сливаются, — Эмили только начала говорить, а Вайлет уже вскинула брови. — Звери живут эмоциями. Им тяжело сохранять трезвый рассудок во вспышках агрессии, например. Когда Сэм потерял контроль, а я была близко — потом он даже не помнил, что произошло. Пока ему не рассказали. Это похоже на помутнение, Вайлет. Понимаю, что звучит глупо, но парни не в ответе за своих волков. Закончив говорить, Эмили дожидалась реакции Вайлет. Та побледнела. От услышанного ее брови поползли бы выше, но лоб уже закончился. — Похоже на то, что говорил Эмбри. Говорил, как совсем потерялся, — Беркли быстро подвела к самым страшным вопросам. — Эмили, а есть гарантия, что такого больше не повторится? Что он опять… не слетит с катушек? Для Вайлет было абсолютной неожиданностью, что Эмили широко улыбнулась. Хотя ее слова не побудили Беркли ни к чему, кроме тихого хмыканья. — Эмбри больше такого не повторит. Он любит тебя, Вайлет. Так любит, что… — Что будет врать мне на каждом шагу, — перебила Вайлет, звуча с нескрываемым ехидством. Ей не очень хотелось говорить об Эмбри. Вообще. Так сильно Вайлет не желала поднимать о нем тему, что без угрызений совести зацепилась в разговоре за одну из самых болезненных. Эмили заметно передернуло. — Почему ты с Сэмом после такой истории? Как ты его простила? — Ну… Я каждый день вижу по его глазам, милая, как ему жаль. А еще во всем мире больше не найдется такого человека, который будет меня так сильно любить. Я его нареченная. — Нареченная? — нахмурившись, переспросила Вайлет. Эмили пожала плечами. Очевидно, пришло время раскрыть самую щепетильную тему. — Сэм запечатлен на мне, Вайлет. Запечатление, это… — Эмили блаженно прикрыла глаза. Она помнила каждое слово, трепетно произнесенное Сэмом. — Как будто вселенная сжимается до размеров одного человека. Как будто он всю жизнь блуждал в темноте. На ощупь и, вдруг — я. Вспышка света. Всепоглощающая. Сэм говорил, что до этого момента просто не жил. Эмили отдалась чувствам, распахнув веки и придвигаясь к Вайлет ближе. Они обе заворожились. — Это не просто влечение, Вайлет. Не просто страсть. Это глубже, сильнее. Связь на уровне души, а не на уровне инстинктов. Он чувствует мою боль. Забирает. Он чувствует всю меня. И я ощущаю то же самое. Представь, милая, что ты нашла недостающую часть себя. Часть, о которой даже не подозревала, что она отсутствует. И вот, она нашлась. И ты теперь цела. Губы Вайлет рвала нервная улыбка. Эмили совсем перестала ее замечать. У нее определенный взгляд и ровная осанка. Наорать на нее сразу у Вайлет не получится. — С тех пор наш мир перевернулся, Вайлет. Его мир — в первую очередь. Все остальное померкло и потеряло смысл. Есть только я, мои прикосновения, мой голос, мой запах. Это звучит безумно. Ты сразу не поймешь. Это… это слишком огромно. Я — его судьба, Вайлет. И я не могу от этого убежать. Просто… Не хочу. Это дар. Эмили поняла, что молчание Вайлет, после ее речи, звучит угрожающее, когда девушка сжала зубы и дернула головой. Янг съежилась. Она не рассчитывала, конечно, на полное понимание. На бурные овации и слезы с таких душевных откровений. Нет. Но Эмили уж точно не думала, что Вайлет всем видом покажет, как ее не устроило сказанное. — Эмбри на мне запечатлен? Эмили… Скажи, Эмбри на мне запечатлен? — Почему у тебя такая реакция? — Эмили поддержала Вайлет. Они обе говорили едва слышно. Но Беркли моментально прибавила себе громкости. Она начала вопить, приняв растерянный вид Янг за согласие. — Он на мне запечатлен! Какого… какого черта! Какой дар, Эмили?! Он полюбил меня больше всех на свете только из-за него? А… а если… а если бы его не было? Эмили! — Вайлет взмела на ноги. Ее шатало так, будто в спину бил сильный ветер. — Если бы не было этого запечатления, он бы никогда не обратил на меня внимание! Это так у него «глаза открылись»?! Его глаза?! ЕГО?! Он не любит меня! Меня любит его волк! Эмбри бы и дальше мое имя не вспомнил и… и не изнасиловал бы, прошел мимо, если… Если бы не ваш дар! Ему это навязали! Меня навязали! Он просто за себя не в ответе! — Вайлет… — Эмили уже не была в растерянности. Она была в ужасе. — Ты неправильно понимаешь, Вайлет. Нельзя запечатлеться на человеке, с которым изначально не будет идеальных отношений. Нареченной становится только та девушка, которая предначертана судьбой. — Нет! — Вайлет захлебывалась воздухом, забыв, как ей правильно дышать. — Я не хочу, чтобы было так! Он… он никогда бы меня не выбрал! Никогда! — Почему ты так уверена? — Эмили пыталась говорить мягко, пусть голос ее дрожал. — Милая, ты прекрасна. Он бы и без запечатления тебя выбрал. — Докажи! Эмили выгнулась. Ее застали врасплох. Стеклянный взгляд Вайлет взял на прицел до тех пор, пока Янг не предоставит хоть одно доказательство. И, конечно, у нее их не было, кроме честных чириканий о том, что Вайлет прекрасна. — Ты прекрасна, милая. Я же говорила. — И что, я стала прекрасной только в том месяце? Что-то он не обращал на меня внимание! Да, у него был сложный период, но раньше… Раньше я не была «прекрасной»? Эмили… Нет, Эмили, нет. Ни о какой любви не может быть речи, если он на мне запечатлен! — Вайлет, успокойся, пожалуйста. Тебе нужно обсудить эту тему с… — Я не собираюсь с ним ничего обсуждать! Никогда! Я даже, черт возьми, больше никогда на него не взгляну, если он на мне запечатлен! И вот… Вот откуда все эти потуги, муки совести, извинения… Из-за запечатления. А… а тогда! А тогда, из дома, он просто сбежал! Почему? Еще не понял, что у него запечатление? — Вайлет, — у Эмили было ноль вариантов решения такой проблемы. — Тебе нужно успокоиться. Мы поговорим с тобой потом. — Запечатление! — казалось, что Вайлет вообще не слышала Янг. Она истерила, бегая бешеными глазами по кухне. — Да пропади пропадом это запечатление! За всю жизнь он мне слова лишнего не сказал, а тут… Тут, видите ли, ему дар привалил! К черту! Пошел он к черту! — Вайлет! Успокойся! — вскрикнув, Эмили поднялась со стула. Вайлет сама не замечала, как пятиться к двери, держась за голову. Как жаль, что ее нельзя было оторвать и пнуть, как мячик, унося подальше всю информацию об этом проклятье Эмбри. Это не он. Это просто не он. — Мне не нужно его запечатление! Я всю жизнь любила Эмбри, а не того, кем он стал! — Вайлет заключила свою правду громким топаньем ноги. Эмили хотела схватиться за сердце. Беркли была непреклонна. Теперь об нее разобьется любой поезд Эмбри, несущий его трепетные чувства. — Передай Эмбри, пожалуйста, чтобы он оставил меня в покое! И… и… и скажи, что ту проблему я решу сама. — Какую проблему? — Неважно! Пусть он берет в руки свое запечатление и идет с ним на все четыре стороны, решать другие проблемы! И… и близко ко мне не подходит! Никогда! Ни за что! Со своим гребаным запечатлением! Вайлет остановилась у двери. И взвизгнула, нарвавшись на преграду. Она положила горячие руки на ее плечи и заговорила низким, тяжелым голосом: — Успокойся, Вайлет. Эмбри на тебе не запечатлен. Со всей возможной смелостью Вайлет взглянула на Сэма. А потом поняла, что ее хватило только на тихий, умоляющий писк: — Точно? — Точно. — А почему Эмили… — Эмили, — Вайлет дрогнула. Сэм произнес имя нареченной другим голосом. Он сочился любовью. — Эмили только предположила, что он запечатлен. Дрожащую и потерянную Вайлет Сэму не составило труда вернуть назад на стул. Он присел напротив девушки, издав тяжелый и театральный вдох. Вайлет медленно приходила в себя. До конца в слова Сэма она не верила. Да и вид Эмили, которой будто не дали текст для дальнейших сцен, подстрекнул Вайлет к повторному вопросу: — Точно? — Сэм быстро кивнул. Чересчур быстро. Вайлет вдохнула побольше воздуха и снова сорвалась на крик: — Запечатлен! Он запечатлен! — Нет, Вайлет, — Сэм заговорил грозно и даже стукнул кулаком по столу. Как по команде, Вайлет замерла, оставив попытки бежать. Мужчина отправил Эмили краткую улыбку. Та была в шоке, конечно, с желания Сэма заварить на ушах Вайлет новой лапши. Но глаза его были слишком серьезными — и, вместе с тем, умоляющими Эмили поддержать. Сидя на стуле, Вайлет обняла себя руками. Ее красивое платье было полностью в порядке, но было слишком открыто — не скрывало ни одну рану на хрупком теле. Сэм думал, с какой стороны ему подобраться к этой девочке. Как нельзя вовремя он вернулся домой. Если бы опоздал — жизнь бы Эмбри кончилась. — Вайлет, Эмбри не запечатлен на тебе. Все его чувства — только его чувства, поэтому ты можешь не переживать. — Как-то…. Как-то странно и быстро у него открылись глаза, Сэм. О… О, боже… Вайлет изумилась, когда скользнула взглядом по окровавленным шортам мужчины. Но он встал очень вовремя, ведь ненадолго девушка забыла о запечатлении, которого забоялась, как огня. — Не преувеличивай, — Сэм издал смешок, плеснув себе воды в стакан. — Для тебя я просто Сэм. — Что с Полом? — включилась Эмили. Тяжелым взглядом Сэм обвел девушек и цокнул, залпом осушив стакан с водой. Обезвоживание после напряженного мозгового штурма давало о себе знать. Сэм обдумывал, как облечь в слова душераздирающую трагедию, которая обрушилась на жизнь стаи. — Он жив, — Эмили тихо вздохнула, а Вайлет спрятала глаза в столешнице. Жив, не жив. До Лейхота ей сейчас не было никакого дела. Коробила Беркли, коробила мысль, что Сэм врет о запечатлении Эмбри. Опять ей врут. Опять… — Он сейчас у Сью. В тяжелейшем состоянии. Его бы доставить в больницу, но, боюсь, что после анализов он уедет на военную базу НАТО. Волчья регенерация его плохо берет. У него ноль сил. Я с трудом успокоил Джареда и Квила. Они оба успели хорошо на нем отыграться. — Ты бы мог отдать им приказы, Сэм. — Мог бы, любимая. Мог бы — и не мог. Не хотел. Не планировал. Сам с трудом сдерживался, чтобы не присоединиться и подвинуть Джареда, например, заместо него прокусив одну из лап до кости. Парней с воспоминаний Пола хорошо накрыло. Квил, потеряв силы после первого обращения, потом и человеком пытался наброситься на израненную, серую тушку. — Я сожалею, Вайлет, — она подняла на Сэма глаза. Он сидел на стуле, пропитанный большой скорбью. — Но я хочу тебя отругать. Почему ты сразу ничего не рассказала? Отцу, например? — Вы не все истории узнали? — Мы узнали, что он угрожал обмануть твоего отца, если ты заговоришь. Поэтому спрошу еще раз, Вайлет — почему ты ему ничего не сказала? — Я… я не понимаю… — Это я не понимаю, Вайлет. Хэмиш в совете. У него ты — любимая тема для обсуждения. И по вам прекрасно видно, что у вас теплые отношения, основанные на доверии. Как ты вообще решила, что отец поверит Полу, а не тебе? Вайлет съежилась. Неожиданно, что Сэм решил поучить ее уму разуму. Он заговорил отеческим тоном, смотря на нее, как на маленького ребенка. Когда Вайлет поймала не менее серьезный взгляд Эмили, ей захотелось сползти под стол. — Мне бы пришлось все ему рассказать, — Вайлет пропищала правду, не в силах врать под таким прожигающим вниманием. — Я не хотела этого. — Вайлет, — Сэм покачал головой. Он обратился к своей врожденной мудрости. — Отец — самый близкий тебе человек. Это неправильно, что ты не рассказываешь ему о таких трудностях в жизни. Ты его дочь. Тебе нечего стесняться, тем более, когда речь заходит о твоем самочувствии. Состоянии. Всегда делись с ним всем, что тебя тревожит. Он на то и твой отец, чтобы быть рядом. — Он в совете и… И очень хорошо к вам относится. — Я не понимаю, Вайлет, к чему ты это говоришь, — Сэм сощурился. Понял он быстро, из-за чего грустно зацокал. — Знаю, что у нас не лучшая репутация в резервации. И ты, может, думала ни сколько о том, что отец тебе не поверит, сколько боялась за его безопасность. Раз Эмбри так накосячил и его, естественно, нужно было прикрыть. Все не так, Вайлет. Никто никого не прикрывает. По примеру Пола ты теперь знаешь, что каждый ответит за свои ошибки. И Эмбри достаточно ответил. Я понимаю твои опасения. И остальных жителей тоже. Но, как бы смешно это не звучало, у нас никогда не будет хорошей репутации. Нам лучше считаться бандитами и наркоманами, чем оборотнями, гоняющимися за вампирами. — Вампирами? — Вайлет захлопала глазами. Сэм моментально вскинул ладонь, непреклонно сказав: — Это потом, Вайлет. Мы расскажем все из жизни стаи, а ты нам — о своем шаманском даре. Кстати, Хэмиш в курсе, что он у тебя проявился? — Нет, — Вайлет заранее отвернулась, предугадывая взрыв осуждения в свою сторону. Но его взяла на себя Эмили, зазвучав с искренним недовольством: — Милая, это неправильно. Ты ничего не рассказываешь папе и Ким, как я поняла. Двум самым близким людям. И отказываешься от другой помощи, не из-за Пола, а из-за того, что тебе стыдно. С этим нужно что-то делать, Вайлет. — Это тоже все потом, — Сэм заканчивал разговор. — Я заходил к твоему отцу, Вайлет. Он уже спит и не знает, что ты еще не дома. Ким Джаред тоже отвез домой. — У нее много вопросов? — О, да, — Сэм тихо посмеялся, вызывая у Эмили широкую улыбку. — Она весьма импульсивна, оказывается. Джаред чуть сквозь землю не провалился. Готовься к атаке в свою сторону, Вайлет. Но не рассказывай ей ничего о волках. Джаред сам должен рассказать. — А Джаред запечатлен? Когда речь заходила о запечатлении, Вайлет произносила его с такой интонацией, с какой Гитлер вел беседы о евреях. Сэм скрипнул зубами. Эмили заметно опечалилась. Получив все ответы, Вайлет вымолвила: — Он тоже никогда не обращал на нее внимание. — Вайлет, это не твое дело. Извини, если грубо. Ким сама будет решать — принимать ли ей запечатление или нет. Пока мы держим все в секрете. За поразительно короткое время Вайлет поняла, что у Сэма было любимое лицо. На такое смотришь, и сама себя уверяешь, что надо сказать что-то еще. Непременно. Сэм так и просит. Но не говорит, что еще хочет услышать. Решив не кидаться прогнозами, Вайлет спросила: — Что-то еще, Сэм? — Тебе нужно будет поговорить с Эмбри. Как взрослые люди, Вайлет. Вы уже не дети. Обсуди с ним все, что узнала. От себя добавлю, что мы все изначально были против его лжи. — Это правда, — поддержала Эмили. — Он поступал неправильно потому, что обманывал тебя. Но им двигала не цель себе угодить, ведь ему без тебя тяжело. Нет. Ты не позволяешь никак помочь, Вайлет. Эмбри, как мог, пытался облегчить твою жизнь. Ему это удалось. — Но путь он выбрал неправильный, — добавила Эмили, понурив голову. — И другого у него не было, — закончил Сэм, поджав губы. Вайлет ничего не ответила. Ей хотелось уйти, скрыться от всех нравоучений. Пусть они и были пропитаны заботой. Сэму очень подходило быть Вожаком. Он, может, уже в люльке начал учить каждого, как правильно жить. Об этом мужчине Вайлет знала только одно. Как ей было известно, по наличию Сэма в любом месте, где требовались рабочие руки — он был их мастером. И по этой причине был обречен всю жизнь принадлежать к категории людей с низкими доходами. Эмили умело сбавила накал неловкости Вайлет, подхватывая ее за плечи и, отдав в руку кружку с остывшим кофе, увела в спальню с известием: — Я дам тебе другую одежду, теплую, а потом Сэм отведет тебя домой. Вайлет не спорила. Главное, что она окажется дома. А там и Аврора проснется, успокоив маму. И, вместе с этим, доведет ее до слез. Сэм вышел из дома сплошным напряжением. Оно остановилось на заднем дворе, в тени могучего дерева, под которым сидел Эмбри. Сидел, прижав к себе колени и расшатываясь, как сломанное кресло-качалка. Парень рвал на себе волосы, выл и скулил, прокусывая уже не губу, а голое мясо. Сэм встал напротив и тяжело вздохнул. Чувствительный слух Эмбри сегодня стал для него проклятьем. К дому Адли пришел с парнем. Они оба поймали каждое слово из гневной тирады Вайлет о запечатлении. — Я ей не нужен, — голос Эмбри был таким глухим, словно ему в рот забилась могильная земля. — Она меня никогда не примет. — Это правда, Эмбри, — Сэм звучал также глухо. Эмбри резко поднял на него глаза. Сэм дернулся. Его хорошо порезало. — Зачем ты ей наврал? Что я не запечатлен? — Чтобы она успокоилась, Эмбри. — Ладно. Ладно… Эмбри выглядел не очень. Побитым, будто сбитым мусоровозом. Мутный взгляд, белое лицо, кровавые губы и вот этот вот надлом в голосе, выданный после каждого слова. А еще кадык парня постоянно дергался. Наверное, он помнил, как дышать, но забывал, что именно для этого требовалось. Медленно поднимаясь на ноги, Эмбри собирался пройти к Вайлет и, вывалив на нее все поганое нутро, убедить девушку позволить помочь с Рори. В такой ситуации он ее одну не оставит. Ну а дальше — придется. Придется, подумал Эмбри, вмиг представив, как умрет один. Мысль о своей смерти не вызвала в нем ужаса. Что само по себе было ужасом. — Сэм, пожалуйста, ты можешь уйти? Чтобы… Чтобы мы поговорили наедине. — Я как раз собирался ненадолго уйти, Эмбри. Проверить, как та… Тихо! Стоять! Когда Эмбри взревел, Сэм моментально отдал приказ. Лицо парня болезненно сморщилось. Будто другой боли ему не хватало. Приятные новости о Лейхоте он узнал только на словах, когда Сэм пришел в дом и, испортив его атмосферу, доложил, что Джаред и Квил Пола чуть не убили. Эмбри тогда думал обратиться — добежать до Сью, ворвавшись в ее дом ураганом и окончательно прокусить шею Лейхота. Колл еще не ведал, какой конкретно он оказался мразью. Хотелось ему узнать, конечно. Но мысль о Вайлет удержала его в узде. Если бы Эмбри обратился, Сэм бы обратился следом. Сэм бы узнал о беременности, и тогда бы Колл испортил все окончательно. Однако стоит заметить, что Адли отдал должное хорошему самоконтролю Эмбри. Пусть он и проявлял свое звериное я, как сейчас. Парень успокоился, избавившись от желания броситься к Полу, когда Сэм громовым голосом напомнил о Вайлет. Он произнес только одно ее имя. Оно потекло по горячим венам Эмбри каплями успокоительного. Спрятав лицо в ладонях, он пытался управиться с лихорадкой, разгулявшейся под кожей. — Я убью его, Сэм. Сэм промолчал. Ему было стыдно, ведь он все еще не знал, как поступить с Полом. Не хотелось его смерти. Но жизни — тоже. Братом был, но лучше бы приемным. Иными словами, Адли был в полной растерянности, не понимая, как ему реализовать в лучшем свете мудрость Вожака. — Джейк тоже скоро узнает, — Эмбри подкидывал приятных новостей. — И я узнаю. — Иди к Вайлет, Эмбри, — Сэм опять отвлек.

Вайлет, Вайлет, Вайлет.

Когда разум Эмбри окончательно прояснился, а звериные инстинкты утихли, все равно он сразу не бросился в дом. Самочувствие было не очень. Сочетание нервов, одиночества и бессонницы валили с ног наглухо. Сэм глядел на молодого волка с глубоким сочувствием. По его горлу начинал кататься нервный ком всякий раз, как он вспоминал, что у Эмбри не будет будущего без Вайлет. И жизни. Может, это было подло. Неправильно, в первую очередь, по отношению к Вайлет. Но Сэм был предан своему племени. Он не сомневался, что судьбы этих ребят не должны разъединяться. — Что? — хрипло спросил Эмбри, когда ладонь Сэма резко уперлась в его грудь. Вожак зачитывал голосом Вожака: — Я отдаю тебе приказ, Эмбри, не говорить Вайлет правду. Никогда. — Чт… Эмбри попросил Сэма повторить сказанное. Он не успел рассвирепеть с первого раза. — Ты скажешь, что не запечатлен на ней. — Сэм! — Эмбри взревел, но не смог шевельнуться. Его парализовало. Паралич охватил каждую молекулу в теле. Приказы Вожака моментально проникли в разум заразой. Сэм крепко держал Эмбри, а тот пытался вывернуться; бороться, бороться, чтобы не исполнять такие приказы. — Я думаю только о ней! Только о ней! Если ей без меня будет лучше, то пусть! — Вы оба еще ничего не понимаете, Эмбри, — Сэм говорил твердо, требовательно, не выдавая никаких запинок. — В будущем все наладится. Вы должны быть вместе. У вас судьба. — Она сама должна выбрать, Сэм! Я расска… Расска… Нет, нет… Блять! Сэм! — Не кричи. Это приказ. Эмбри моментально умолк. Он буквально почувствовал, как ему застегнули молнию на губах. Сэм отпустил парня, когда тот обмяк и чуть не свалился на землю. Глаза Эмбри залились слезами от собственного бессилия. Он сбился со счету, сколько раз пытался пробиться сквозь приказы, и сбился со счету, сколько боли ему это принесло. — Пожалуйста, Сэм. Я не хочу ее обманывать. — Так будет лучше, — Сэм был непреклонен. — Судьба, Эмбри. У вас судьба. Потом Вайлет, может, примет запечатление. Тогда я отменю приказы. — Другие расскажут. Точно, другие расскажут. Вспыхнул Эмбри также быстро, как потух. Сэм задул его, как свечу. — Другие получат тот же приказ. Даже Лейхот. — Эмили… Эмили расска… — Нет, Эмбри. Она поддержит. Эмбри так резко дернул головой, что у него хрустнула шея. В сердце был сквозняк. Оно продувалось бесчисленными беспокойствами за Вайлет. Сердце Эмбри Сэму было неподвластно. — Прости, Эмбри. Так будет лучше. Потом поймешь. Теперь иди к Вайлет. Надеюсь, ты хорошо подумал над тем, что ей сказать. Конечно, Эмбри подумал. Эмбри хорошо подумал. Вдобавок, он прихватил купленные тени, на подарок, забрал с собой новость о законченном проекте по физике — в одиночку, а еще стих сунул в карман. А теперь не знал, каким образом это все передать Вайлет, если он ее уничтожит уже с порога, ответив:

«Да, я не запечатлен.»

Эмбри отскочил молниеносно, когда Сэм подумал положить ему руку на плечо. Такой дружеский, подбадривающий жест ни на шутку разгневал парня. Но он успокоился. Ветер подул весьма вовремя. Из открытого окна спальни четы Адли он принес за собой дождливую лаванду. Вздохнув с наслаждением, Эмбри несдержанно улыбнулся. Как хорошо, что на пепелище его «я» можно было иногда не скулить. — Иди к ней, Эмбри. Это все, что оставил за собой Сэм. Тихой рысью он ушел в лес, по следам свежей крови Лейхота. Эмбри метнул в его сторону нервный взгляд, достал сигареты из кармана и остался перекурить свое отчаяние на улице. В колечках дыма мелькали разные воспоминания. Улыбающаяся Вайлет, плачущая Вайлет, рыдающая Вайлет, довольная Вайлет. Да даже без приказов, в принципе, Эмбри не думал, что заслужит прощение. Даже не знал, что ему делать, если Вайлет опять заплачет. У парня не было плана «Б» на случай немедленной эвакуации. А, если бы и был, Эмбри бы сгорел раньше, чем прочел его до конца. И яркий свет луны не достигал дна той бездны, в которой он очутился. Скурив три сигареты, Эмбри перекатил терпкий табак во рту. Но ощущал больше едкую горечь. Такой на вкус была вся его жизнь. Он осторожно зашел в дом, так, будто Вайлет в любой момент могла броситься под ноги. На кухне была Эмили. Она лишь молча указала Эмбри на дверь в спальню. Тот вдохновился надеждой, но и рта не успел раскрыть, как Эмили сказала: — Эмбри, я вас слышала. Так правда будет лучше. По крайней мере — пока. Иди. Скрипнув зубами, Эмбри ушел. Так будет лучше… Лучше… Им же, конечно, лучше знать, как следует жить. Вайлет не отреагировала на приход Эмбри. Внешне, по крайней мере. Но ее внутренний мир задышал на ладан, в особенности, когда девушка кратко взглянула на парня. Он пришел без футболки. Засверкал своими мускулами чересчур непринужденно. Но все опасения Беркли улетели. Эмбри, ничего не сказав, бросился к комоду. Он надел первую попавшуюся футболку Сэма. Ярко-красный цвет добавлял хоть каких-то красок его общему состоянию. — Извини, Вэй, не подумал. — Мне кажется, что ты никогда не думаешь. Удар. — Ты права, — Эмбри медленно к ней развернулся. — Я дурак, Вэй. Можем поговорить? Вайлет хотелось повредничать. Скрестить руки на груди, показательно фыркнуть и дернуть носом. Она не знала, как по-другому показать свое недовольство. Первыми на очереди у нее стояли слезы. Пока Эмбри держал молчание, Вайлет в очередной раз рассмотрела одежду, в какую ее переодела Эмили. Синий спортивный костюм не сочетался с ее опухшим лицом и растрепанной прической, где блестящие нити уже порвали ни один волосок. Пролетела, как минимум, вечность. Вайлет подняла на Эмбри глаза. Он стоял у комода, смотря сквозь девушку. Та съежилась. Как бы Вайлет не боролась, а все равно. Ее память как была, так и будет на побегушках у сердца. «Голос?» — Рори проснулась, — известила Вайлет. Эмбри дрогнул, когда девушка положила ладонь на свой живот, оглаживая его. Все ему намекало на то, что Рори останется. И все ему подсказывало, что способ узнать больше о духах у них только один. — Вэй, я придумал, где мы узнаем больше. «Любимый голос.» — Потом, Эмбри. Скажи уже… Зачем ты меня обманывал. Что тебе надо? — Я говорил, — Эмбри говорил в пол голоса, дышал в пол носа, жил в пол жизни. — Я люблю тебя. Я… Сейчас. Пока Коллу ничего не оставалось, как разыграть сценку из подростковых комедий. Он более чем походил на клишированного героя подобного кино. Толком ничего не знал о любви, правильно любить не умел — только страдал психозом по Вайлет, а тот редко подкидывал здравых идей, как ему нормально поделиться своими чувствами. Разумеется, она нахмурилась уже тогда, когда Эмбри аккуратно подсел на кровать, достав из кармана шорт сначала палетку с тенями «Chanel». «Тепло.» — Это подарок. Не знал, как вручить. Вот, — он их протянул. Вайлет не принимала, чем выпустила из Эмбри нервный смешок. — Вэй, я безнадежен, знаю. — Ты правда считаешь, что сейчас самое время для твоего подарка? — она тоже нервно посмеялась. «Мама. Моя. Мама. Моя.» Эмбри положил тени на кровать, взлохматив рукой мягкие волосы. Его рука вновь полезла в карман шорт. Как-то долго она там ковырялась, будто загуляла еще по десяти карманам. С неаккуратной прической и смущенным лицом Эмбри выглядел очень милым. Вайлет на него смотрела и думала, что да — очень милый Эмбри. Прям клад. Закопать бы. — Стих. Еще один, — разумеется, бумажка также оказалась в пролете, и нашла себе приятную компанию на другой части кровати. — А еще я доделал наш совместный проект по физике. Сам. Ну, то есть, весь сделал… Но у меня по физике двойка, и я, может, правильно ничего не сделал. Но зато ты отдохнула. В среду я был у тебя на работе, когда твоя смена уже закончилась. Приезжал за еще одной плиткой, попал на твоего начальника. И, в общем… Вайлет была близка к тому, чтобы засмеяться. Искренне, потешаясь с этого рыцаря. — Наговорил ему о тебе комплиментов. Белла поддержала и… И он обещал тебе премию. — Спасибо, Эмбри, — голос Вайлет был ледяным. — Ты делаешь все, только не говоришь мне правду. Мягко говоря, ты поступил неправильно. Я тебе рассказала о себе много личного. Я… я бы никогда лично с тобой, Эмбри, ничем бы не поделилась. Не то, чтобы Эмбри был задет за живое. Он был в это живое тяжело ранен. Спрятав глаза подальше от Вайлет, смотрящей на него с нескрываемым презрением, Эмбри заговорил себе под нос: — Вэй, я не заставлял тебя ничем делиться. Ты сама. Вспомни… В первую ночь, когда мы заговорили, я интересовался только твоим самочувствием. Хотел дать тебе хоть каких-то сил. «Папа. Папа.» — Спасибо, Эмбри, — теперь Вайлет перешла в открытый сарказм. — Ты делаешь все, только не можешь оставить меня в покое. — Не мог, Вэй. В твоем состоянии я не мог тебя оставить. Я понимаю, что поступал неправильно. Да. Что я дурак, еблан, долбоеб. Но тебе было со мной легче. Гораздо легче, Вэй, — предугадав, что Эмбри собирается на нее взглянуть, Вайлет повернулась к нему спиной. — Ты можешь на меня посмотреть? Пожалуйста. — Нет. — Почему? — Потому что ты… Ты будешь на меня смотреть. Эмбри передернуло. Он слова Вайлет воспринял по-другому — переиначил в сплошное отвращение, которое она к нему испытывала. Но правда была в другом. Если Беркли на него посмотрит, то ее сердце опять оглушит разум. Вот этими вот… Глазами Эмбри. — Хорошо, Вэй, — сомкнув ладони между ног, Эмбри так понурил плечи, что моментом чуть не упал с кровати. — Если тебе так будет легче. Просто выслушай, пожалуйста. К большому сожалению, у меня нет никаких вариантов, как я могу тебе помочь. Я не могу нормально извиниться, нормально загладить свою вину. Притвориться, что ничего не сделал. Я не должен был тебе врать, но, Вэй, у меня реально не было других вариантов. Я к тебе вообще подходить не собирался. Ты сама вышла. — А ты не ушел, Эмбри! Ты с радостью наплел мне чуши, видя, что я с тобой разговариваю! Вайлет закричала, вскочив на ноги. Она встала перед Эмбри, раскрывшим рот. Глаза девушки залились злобой. Она тяжело задышала, так, словно ее грудину сдавило чем-то тяжелым. Эмбри понял, что всегда себя недооценивал. Вот теперь-то он точно был самым никчемным созданием на свете, умудрившимся своей душевной речью все испортить еще больше. «Беспокойно… Беспокойно…» — Ты должен был сразу мне сказать правду, Эмбри! Должен! — Тогда я бы не смог приходить, — очевидно, он ходил по тонкой веревочке. — У тебя другой помощи не было. — На… Нашла бы! — Нет, Вэй. Ты от любой отказывалась. Кроме моей. Вайлет, если честно, совсем не понимала, что конкретно она чувствует, глядя на Эмбри. В ней вспыхивали разные эмоции. Перепады настроения составляли большую часть ее беременного шарма. Тогда, когда необъятная нежность в глазах Колла Беркли не смутила, а разозлила, она вскинула над ним руку. — Я злюсь на тебя, Эмбри! — ее кулак слабо ударил в крепкое плечо, после чего Эмбри молниеносно взмел на ноги. Вайлет отскочила, а потом замахала двумя кулаками. Ни один не попадал в взволнованного Эмбри. Тот мог легко зажать обе руки Беркли, но не делал этого, лишь ловко маневрируя от ее ударов. — Пожалуйста, Вэй, успокойся! — Я злюсь! — кричала она, нападая и нападая. — Злюсь! — Не надо меня бить! — Я злюсь! — Хватит! — Я в ярости! Эмбри бы легко позволил себя избить. Но об него она просто переломает руки, если переборщит с натиском своей злости. Патовая ситуация стремительно переросла в комичную, когда Эмбри начал просто убегать от Вайлет. Она не унималась, отчаянно пытаясь его ударить. Парень грациозно, почти танцуя, уклонялся от яростных атак девушки. Она превратилась в фурию, преследуя свою лживую жертву, с каждым промахом лишь распаляясь все больше. По мнению Вайлет, справедливость должна была восторжествовать. И желательно, чтобы эта справедливость больно прилетела по наглой физиономии Эмбри. — Подожди! — Эмбри вскрикнул, когда на глаза попалась бейсбольная бита. С ума сойти. В их резервации хоть кто-то купил биту для того, чтобы играть в бейсбол. Как никому больше, Эмбри был благодарен Сэму за его неожиданное увлечение. Вайлет замерла, когда Колл протянул ей биту, говоря: — Вэй, я оборотень. У меня очень крепкая кожа, ты можешь сломать руки. Возьми биту, — растерянно кивнув, Вайлет ее забрала. Эмбри подставил щеку. — Давай. — Ну… — злость от нее отступила, подумав, что на такое она не рассчитывала. — Нет, Эмбри. Ладно… Все. Я успокоилась. «Тепло. Тепло. Уютно.» — Я не знаю, Вэй, как мне еще загладить вину. Кроме хоть какой-то помощи, — Эмбри не смотрел на Вайлет, когда вновь начал говорить. — Я просто был счастлив, когда тебе становилось легче. И сразу понял, что ты будешь, мягко говоря, недовольна, когда узнаешь правду. Вэй, я пришел к тебе, чтобы объясниться. Я никогда ни на что не рассчитывал. Просто… — парень тяжело вздохнул, сорвавшись на хрип. — Хотел, чтобы ты была в порядке. Извини. Эмбри рискнул взглянуть на Вайлет. Та от него не отводила глаз. Ее впечатлило и… Обрадовало, что Колл не собирался оправдываться. Он только делился побочками своей самой модной в мире болезни. Рассказывал, к чему его подстрекала любовь. Он был прав. Неприятно признавать, но прав. Вблизи мохнатой тушки, согревающей теплом и искренним желанием выставить Вайлет самой значимой девчонкой на планете, той действительно становилось легче. Было спокойно, как никогда. Тепло, уютно. И абсолютно безвозмездно. Эмбри никогда у нее ничего не просил. Он заглаживал вину и… любил. Любил. Когда Вайлет снова на него посмотрела, Эмбри понял, что она хочет спросить. — Эмбри… Ты запечатлен на мне? — Нет. Он ответил уверенно. Очень уверенно. И искренне изумился, потому что сам не понял, как быстро у него это вырвалось. Моментально. Только неприятная чесотка по телу и дрожь сообщали, что это — не он. Но Вайлет была довольна. Она подарила Эмбри такую улыбку, от которой он чуть не улетел в нокаут. Девушка вытянула руку, говоря: — Подойди, пожалуйста. И он подошел. Верней, подлетел, упав сначала не на край кровати, а мимо него. Вайлет нервно хихикнула, но, когда Эмбри выпрямился, примерив максимально непринужденное выражение лица, она расслабилась. Теперь оставалось проверить главное. Насколько она будет расслаблена совсем рядом с Эмбри. «Тепло. Тепло. Мое.» Потянувшись к его лицу, Вайлет ненадолго замерла. Когда она почувствовала, как ее щеки запылали красным, губы девушки зависли в миллиметре от щеки Эмбри. Беркли пыталась разобраться со своими чувствами. По ее телу, как всегда, загуляли мурашки. Но за этот вечер скопилось столько дискомфорта, что уже было неясно, вызваны ли они очередным или нет. Куснув губы, Вайлет тут же их выпятила, оставляя на щеке Эмбри краткий поцелуй. Он прикрыл глаза. В животе залетали бабочки, присоединяясь к остальному зоопарку, сошедшему с ума. — Это благодарность за то, что мне правда было хорошо, Эмбри. Лицо Вайлет встало перед ним. Но она собиралась отодвинуться, спрятавшись за собственным смущением. Эмбри поморгал. Прислушался, как следует. Сердце Беркли билось ровно, не выдавая паники. Парень рвано выдохнул и, притянувшись, в ответ поцеловал щеку Вайлет. Пока она хлопала ресницами, ладонью касаясь краткого поцелуя, Эмбри отодвинулся, проводя рукой по волосам. — Это благодарность за твою благодарность. Ну, а вообще, тебе не за что благодарить, Вэй. Я говорил… Ты на первом месте. Девушки бывают разные. Это Эмбри навсегда уяснил. Бывают девушки, а бывает Вайлет. Она тихо фыркнула и, приобняв себя руками, встала с кровати и отошла к окну. Эмбри побледнел. — Прости, я… Я не должен был… — Нет, все хорошо, — она ответила честно, но сбивчивым шепотом. — Я просто уже сама себя не понимаю, Эмбри… Мне еще вчера с тобой было не… не по себе, ну… Когда мы в школе столкнулись, а я случайно коснулась губами твоего плеча. Но сейчас я чувствую себя спокойно. Мне… Мне даже было приятно, когда ты меня поцеловал. Эмбри, — Вайлет к нему развернулась, смотря с надеждой на ответ. — Ты знаешь, что со мной? — Нет, — Эмбри тоже ответил честно. Но если бы в комнату забежал какой-нибудь Сэм, лучше всех разбирающийся в запечатлении и лучше всех знающий, что нужно Эмбри и Вайлет, а что нет, то он бы ответил — это связь.

Ниточка запечатления.

Она притягивает нареченную, когда та сама, чуть-чуть, но открывает свое сердце. А сердце Вайлет, пусть и переломанное, всегда было отдано Эмбри. «Мой. Мой папа. Моя мама.» — Ты можешь проводить меня домой? — Конечно. — По… — Вайлет приостановила Эмбри уже в дверях. Когда притупляется разум — проясняются чувства. И по-другому не бывало. Смотря на Эмбри, Вайлет видела не Эмбри, а абсолютно другого человека. С руками — по локоть в крови. — Что ты собираешься делать с Полом? — Потом, Вэй, — Эмбри тут же слился. Вайлет и так была встревожена, испугана, расстроена, обрадована — и все одновременно. Закончить такую ошеломляющую для нее ночь Эмбри должен был на максимально непринужденной ноте. — Потом мы об этом поговорим. Хорошо? Эмбри снова остановился. Вайлет почти с ним столкнулась. Развернулся парень быстро. Первое, на что упали его глаза — так это на глаза Вайлет. Глаза олененка. Лицо Эмбри исказила гримаса боли, перемешанная с открытой яростью, едва он вновь подумал, сколько эти глаза плакали. Парень осторожно приложил ладони к щекам девушки, зашептав: — Вэй, извини. Он ответит за все, что натворил. Ты меня не остановишь. Если на него накинулся даже Джаред, то эта мразь причинила тебе слишком много боли. «Папа. Папа.» Вайлет увела взгляд на духа волка. Тот встал наготове. Всю речь Эмбри серая шерсть, с вкраплениями черного пушка, вставала дыбом. Пасть скалилась. Но, заметив внимание девушки, волк тихо зафырчал, спокойно. Губы Вайлет дернулись в улыбке. — Твой волк похож на тебя, Эмбри. Вы оба… Защитники. Да. Но, Эмбри, — одну ладонь парня, прижимающуюся к ее щеке, Вайлет накрыла своей. Глаза в глаза. — Эмбри, больше никогда меня не обманывай. Никогда. — Не буду. Он ответил, как можно быстрей, пока искренние эмоции, обходящие гадкие приказы Сэма, не нагнали на Вайлет подозрения. Его дух опять завладел вниманием девушки, позволив Эмбри прикрыть глаза. Он что-нибудь придумает. Что-нибудь придумает. Что-нибудь… «Голос?» — Я плохо себя чувствую, Эмбри, От таких слов Эмбри вмиг остановился, опять, опять развернувшись к Вайлет и готовясь ей помочь. Не сдержавшись, она тихо хмыкнула. — Голова кружится. «Плохо…» Эмбри кивнул. Перед тем, как взять Вайлет на руки, он замер со вскинутыми руками, глупо проговаривая: — Я помогу. Но для Вайлет это не было глупостью. Было искренне приятно, что он решил проинформировать, что собирается нарушить ее неприкосновенность. Эмбри бережно взял девушку на руки, слегка подкинув для удобства. Она случайно клюнула носом в его кадык, слыша, как он шепнул ей в макушку: — Если замерзнешь, то прижмись ближе. Для тепла. Тепла. — Хорошо. «Мама.» — Твое платье днем принесу. — Хорошо. — И… и подарки. — И подарки. Опять Эмбри остановился. Уж очень он полюбил остановки. Следующая была вызвана тихим смехом Вайлет, вынудившим парня не спешить открывать дверь. Так он и держал ручку, завороженно смотря на улыбающуюся девушку. «Тепло. Уютно. Дом.» — Твой волк до меня допрыгивает, — рассказывала она, вновь начиная смеяться. — Язык высунул, фырчит и тоже, видимо, хочет на руки. — Ну, нет. Тут только твое место. «Папа. Папа.» Снова они поймали очередную мину, задержавшись взглядами друг на друге больше, чем следовало. Немыслимое для Вайлет притяжение в очередной раз ударило ее под дых. Умом хотелось напрячься, понимая, что она в его руках и слишком близко, так близко, что чувствует теплое дыхание на своей щеке. Но сердце противилось. Его все устраивало. Маленький бунтарь неизменно создавал проблемы, когда мозг отчаянно пытался спасти положение. А потом и тот предал, подкинув вопрос, который слетел с уст Вайлет раньше, чем та решила над ним подумать. — Ты хочешь меня поцеловать? Эмбри тоже решил не думать. — Очень. В стратегически невыгодной позиции сердце Вайлет очень удобно устроилось. Да, разум — для слабаков. Он не умеет наслаждаться моментом. Главное, чтобы дыхание Эмбри на щеке было достаточно теплым, а руки — достаточно сильными. Сильными… — Ты чего? — тревожно спросил парень. Сердце Вайлет резко протрезвело, соорудив парочку нездоровых ударов. Но она сама себя успокоила, тяжело задышав в плечо Эмбри. Травма девушки оскорбилась. Ее вдруг решили обделить каким-либо вниманием, словно руки этого парня всегда были просто сильными, а не опасливо-сильными. Глаза Колла потухли, когда он все понял. Когда Вайлет чуть извернулась в его руках и слегка отстранилась. — Я… Я тебя не обижу. — Знаю, знаю. Пошли домой, Эмбри. Призрачная идиллия с ними простилась. Из спальни четы Адли Эмбри вышел с Вайлет в гробовом молчании. Потом они покинули дом, оставив для Эмили громкое, емкое прощание. У крыльца возник Сэм. И Вайлет тихо ахнула, когда хватка Эмбри стала крепче. Не болезненной, а какой-то… Собственнической. Он прижал ее к себе так близко, словно собирался спрятать под кожей. Сначала Вайлет испугалась. Но после серьезного взгляда Сэма, тяжелого и каменного, она испугалась получше. И теперь Эмбри ей казался самым безопасным человеком в мире. «Безопасно… Безопасно…» — Вайлет, завтра за тобой зайдет Эмили. Нам нужно будет обсудить твой шаманский дар. — Нет, Сэм. Она завтра отдыхает после всего пиздеца. — Эмбри, — Сэм подумал заговорить голосом Вожака, чтобы волчонок не рыпался. Догадываясь, что к этому все идет, Эмбри опрометью бросился от дома и, на повороте обернувшись на Сэма и не прерывая ход, крикнул: — Поговорит, когда сама захочет. И если захочет. Ты ей не приказываешь! Путь до дома Вайлет вышел забавным. В руках Эмбри ей было тепло и искренне любопытно попробовать разузнать у парня, почему он с такой злобой разговаривал с Сэмом. Он думал о ней, конечно — как прямо сказал. Но их отношения явно были не очень. — Вы не ладите, Эмбри? — Уже нет. Тебе не холодно? — Тепло, — Вайлет вздохнула, решив не донимать парня. — Как себя чувствуешь? — Получше. «Тепло. Уютно. Мама. Папа.» — С Рори тоже все хорошо, — Вайлет прервалась для тяжелого вздоха. — Какой у тебя план, Эмбри? — Завтра, Вэй, завтра. Ты уже засыпаешь. В ночи, упавшей на резервацию, Вайлет вновь услышала волчий вой. Но в этот раз одиночный. К Эмбри поближе она прижалась чисто на рефлексе. — Это Джейкоб, Вэй. — Что с ним? Ему плохо? — Завтра, — парень уже хмыкнул, подумав, каким же разнообразным будет завтрашний день. Вайлет подумала о том же, также хмыкнув. Обменявшись несвязными звуками, Эмбри продолжил путь до дома Вайлет. Ночи в резервации были тихими, пока кто-то из волков не думал повыть от боли. Настолько тихими, что можно было услышать, как растет трава под ногами. Жилище Беркли показалось быстро. Как всегда, оно сияло скромностью. Никакой показной роскоши, только утонченная бедность, подчеркнутая тщательно подобранными заплатками на крыше и элегантными трещинами в стенах. Эмбри подошел к двери. Распахнул, слушая, как она молит о пощаде громким скрипом. Вайлет уже спала. Он это понял сразу же, едва услышал тихое сопение. Хэмиш тоже спал. Без вопросов Эмбри отнес Вайлет в ее комнату. Ему бы уложить ее на кровать, а следом броситься на поиски решения большой проблемы. Но это тоже можно оставить на завтра. Покусав губы, Эмбри не сдержался. Он оставил на лбу Вайлет ласковый поцелуй. На кровать он ее положил такой же сопящей. Сэм, в принципе, действительно дал ему шанс. Заново построить отношения с Вайлет, без всяких запечатлений, которые она не признавала. Вожак соорудил Эмбри вход. А он не принимал, видите ли. Стоял и думал, что это неправильно. Неправильно, что на месте входа не было выхода.