Глава I: |Не| отпускай меня.

Звонок в дверь прошелся громом по всему дому. Вайлет так дернулась, что Эмбри тут же приготовился удержать ее на стуле. Хэмиш поднялся медленно, разминая уставшую шею. Он вышел встречать Тиффани, собираясь с ней перекинуться взаимными упреками, адресованные своим детям. Вайлет взглянула на Эмбри. Как она и ожидала, парень выглядел чрезвычайно мрачным и абсолютно недовольным. Еще бы. Вайлет не оставила ему шанса наконец-таки загладить свою вину. — Я же просил тебя, Вэй, — он отвернулся, застучав пальцами по столу. — Просил тебя не вмешиваться. — Это меня и соблазнило, Эмбри, — не получив ответа, Вайлет спросила. — А другой план у тебя был? — Был. — Какой? — Безутешно рыдать, — с ехидством ответил Эмбри, покачивая головой. Вайлет фыркнула, скрестила руки на груди и тоже отвернулась. Не понравилось парню, видите ли, что она не дала ему опустить себя ниже плинтуса. На следующий день после бала Эмбри заявился в дом. Вайлет его встретила, получила краткий чмок на макушку и просьбу не вмешиваться. Очень вовремя она стала хвостиком, отправившись следом за парнем, который подошел к ее отцу. У Эмбри был план. В момент прихода в голову он казался гениальным, без сучка и задоринки в нем разложились все тонкие нюансы по полочкам. И этот план блестяще провалился уже с первой секунды осуществления, когда Вайлет перебила громким: — Хэмиш, я должен признаться, что… — Что у нас две новости, пап. Хорошая и плохая. Хорошая в том, что тебе очень идет синяя рубашка. Ну, а плохая… Я беременна. И слышу нашу дочку. Решив не устраивать скандал в одиночку, Хэмиш проинформировал, что Эмбри тоже был ребенком, которому требовались нравоучения и нотации от матери. Таким образом на пороге дома Беркли оказалась Тиффани. На кухню она залетела взвинченным ураганом, с запахом жасмина и вопиющей злости. Вайлет взвизгнула, когда женщина вскинула руку. Подзатыльник или затрещину Эмбри не заработал, потому что Беркли ухватилась за его голову, молниеносно притягивая ее к своему плечу и проговаривая: — Не надо, мисс Колл! Не ругайте его! Тиффани замерла, будто не поверила в реальность увиденной сцены. Дополнительно ее обожгло обидой. Ведь, судя по тому, как Вайлет загуляла ладонью по волосам Эмбри, а тот продолжал прижиматься к ее плечу, тяжело дыша, отношения этих двоих давненько прошли обычную дружбу. И сын ей даже об этом не рассказал. Вскрылась его первая любовь в такой неожиданной истории. Когда Тиффани, вдобавок, выронила кастрюльку с куриным супом, заслышав по телефону потрясающую новость. — Марш в гостиную, оба! — потребовала женщина. Надутая и злая, она внушила Вайлет легкий испуг. Эмбри внял сразу. Перед тем, как выпрямится, он громко вздохнул, опаляя теплым дыханием шею Вайлет. Та дрогнула. Мурашки загуляли на каждом сантиметре тела. Из кухни они вышли за ручку, сопровождаемые прожигающим взглядом Тиффани. Хэмиш прошел к ней, а юные и зеленые, робкие и встревоженные пришли в гостиную, присаживаясь на диван. Эмбри хранил молчание, но его лицо стало выглядеть более живым. Щеки чуть сверкали красным румянцем, а глаза блеснули в приглушенном свете ламп. Вайлет не отрывала глаз от Эмбри. Земля закрутилась в обратную сторону, раз сегодня она пожирала его вниманием, а он показательно от него отказывался, не поднимая глаз ни на секунду. В своем доме Эмили сказала правду. Об этом Вайлет думала, с легкой гордостью рассматривая Эмбри. Действительно нельзя судить обо всех по поступках некоторых. Парень был готов разрушить свою репутацию, упасть в глазах родной матери, поделившись, что он — насильник. Потому что Хэмиш остался единственным, кто мог рассказать о духах больше. — Зря ты это, Вэй, — Эмбри заговорил, когда глаза Вайлет уже прошли ему под кожу. — Ты вообще не причем, а теперь и тебя будут отчитывать. — И пусть, — Вайлет не отворачивалась. Тогда Эмбри вздохнул и тоже на нее посмотрел. Их глаза прекрасно пообщались. Вайлет ему безостановочно докладывала, что не собирается оставаться в стороне. Безусловно, она высоко оценила жертвенность Эмбри, но в истории с Рори у него может быть только два мнения: ее и неправильное. Вайлет скользнула по дивану, придвигаясь к Эмбри ближе. Взяла его руку, сжимая ее и неосознанно оглаживая костяшки. Воздух застрял в его груди, восторженный уже не только вниманием девушки, но и тем, что она его касалась. Каждая клеточка тела ликовала, словно выиграла в лотерею, где главным призом было разрешение дышать с ней одним воздухом. Эмбри, конечно, виду не подал. Сохранял невозмутимость, а не бился в экстазе. В конце концов, это мог быть сон. Иначе нельзя было объяснить такую несусветную благодать. — Знаешь, Эмбри… — начала Вайлет, прикрыв веки. — Если бы дело было именно в тебе, а не в твоем волке, то я бы не вмешивалась. И я уже говорила, что простила тебя. Ты сделал для этого достаточно. Я теперь хочу, чтобы мы оба забыли эту историю, будто ее никогда не было. Ну, а последствия будем решать вместе. В конце концов… ты заслужил второго шанса. Эмбри, если честно, совсем не понимал, из-за чего Вайлет к нему так добра. Ничего он не сделал. Никак нормально не исправился и, более того, единственное, что мог ей предложить — так это ответить за свой косяк как следует, а дальше исчезнуть с горизонта. Любому идиоту такое под силу, так что Эмбри подойдет. Но Вайлет зачирикала слишком искренне. И в ней все еще не пахло испугом даже тогда, когда она аккуратно взялась за ворот его клетчатой рубашки, мягко утягивая парня на себя. Когда он прикрыл глаза, его щеки коснулись нежные губы. Теперь главное, чтобы хоть клетчатая рубашка выдержала такое напряжение чувств, раз сам Эмбри разрывался, не сдержав громкий вдох. Так случилось, что разум Вайлет в очередной раз признал капитуляцию, отдавая бразды правления сердцу. У него была любимая команда: нарвавшись на взгляд Эмбри, в ответ нужно прилипнуть своим. И молчать, замерев. Тогда и воздух застывал в благоговейном молчании, опасаясь нарушить эту идиллическую картину. Птицы, доселе распевавшие свои немудреные песенки, затыкались. И солнце, обычно безжалостное и палящее, прикрывало свои лучи, не думая ослеплять своим вульгарным сияниям такие драмы чистоты и невинности. В атмосфере Эмбри Вайлет дышалось прекрасно. В атмосфере Вайлет Эмбри не помнил, что ему надо дышать. Руки девушки все еще держали ворот рубашки. Накрыв их своими, Эмбри шепнул в губы Вайлет: — Я люблю тебя, — она кивнула, не сомневаясь в этой правде. Да и бороться с ней, в общем-то, бессмысленно. — Вэй, было бы лучше, если бы я сказал им правду, — Вайлет сердито цокнула. Она до Эмбри не достучалась. — Не спорь, ну. Тебя теперь тоже будут ругать. Я не хочу этого. Скажу пра… Вэй! Скажу! — Нет! — утихнув, Вайлет метнула испуганный взгляд на проход в кухню. Но оттуда не вывалились Тиффани или Хэмиш, из-за чего она чуть расслабилась, вернув сердитые глаза на Эмбри. А тот закатил свои, показательно тряхнув рукой, которую Беркли удерживала, не давая ему встать с дивана. — Нет, Эмбри, не расскажешь. Я не хочу этого. — А я не хочу, чтобы тебя отчитывали, — в том же недовольном тоне ответил Эмбри. Вайлет сощурилась. Тогда Эмбри тоже сощурился. В битве взглядов никто не вышел победителем, потому что они опять друг на друга смотрели. И ниточка их связи натянулась, вновь утапливая в трепетных чувствах. Вайлет смущенно понурила голову. Сердце ее шалило ни на шутку. Мысли разбегались, либо группировались, думая об Эмбри исключительно в положительном ключе. Нездоровая ситуация, конечно. Но для Вайлет она была лучше частого страха вблизи парня. Завидев, что он непреклонен и продолжает попытки вскочить и броситься на кухню, Беркли вскинула палец перед его лицом, качая и проговаривая: — Ты меня опять расстроишь, Эмбри, если расскажешь правду. Последний раз повторяю, что я этого не хочу. Все. Ты прощен. Забудь и живи дальше. Эмбри захлопал большими глазами. Пока палец Вайлет мелькал перед ними, сама она уверенно расправила плечи. Придет день, и ее уверенности будет так много, что даже осанку она будет держать не только на фотографиях. И когда-нибудь Вайлет станет так хорошо, что даже конец света покажется пустяковым делом. Эмбри сдался. Вайлет его отпустила, когда почувствовала, что парень расслабился. Он прижался к спинке дивана, чуть опустив голову. С одной стороны, у Эмбри все было хорошо. А с другой — никак не покидали мысли, что он должен сделать больше, гораздо больше, так, чтобы Вайлет осталась, как прежде, самым чистым созданием на свете, а он вместо нее испачкался во всей грязи. — Ты не разрешишь рассказать правду? — Эмбри спросил для вида. Разумеется, Вайлет ответила твердое: — Нет. Он хмыкнул. Разум подкинул приятное воспоминание. Эмбри коснулся ладонью следов недавнего поцелуя, дергая уголками губ. А потом пришло другое воспоминание, когда он навострил взгляд на Вайлет, заметив, что та от него отсела. Похожая сцена уже была. В тот день. Только в руках девушки не было телефона со «змейкой.» Ком в горле Эмбри было не проглотить. Но он нашел слабое утешение. И Вайлет, не дрогнувшая от прикосновения к своей руке, в конец успокоила. Хотя бы ненадолго. Она опять на него смотрела без опаски. Но он не успел ничего сказать. Вайлет тоже промолчала. Она занялась важным делом — приоткрыла рот и дернула бровью. Взрыв эмоций на лице Эмбри был потрясающим. Все известные человечеству на нем поприсутствовали и, разойдясь, оставили лишь тень искреннего непонимания. — Вэй, твой отец рассказывает моей маме о шаманах. О тебе. О духах. — О, — нервно выдала она, поморгав. — Ну, раз рассказывает… То нам бесполезно вмешиваться. А твоя мама поверит? — Ну… слушает молча. Черт, — Эмбри резко выдернул руку, прижав обе к лицу. — Вэй, да пиздец. Еще об этом тебя начнут расспрашивать. Не надо это… — Так, — фыркнув, Вайлет опять к нему придвинулась. У нее это выходило также непринужденно, как не сдаваться и пытаться пробиться через стену твердых убеждений Эмбри вешать на себя всех козлов. Абсолютно. Даже тех, которых нет. Понимая, что ладони парня ей не поддаются и не собираются открывать лицо, Вайлет запыхтела, со всеми усилиями пытаясь победить. Тогда Эмбри не выдержал. Когда он убрал ладони, то показал широкую улыбку. С уст сорвался тихий смешок. Вайлет вновь фыркнула, ткнув пальцем практически в его глаз. Один из тех, который не давал ей жизни без необъятной любви. И вновь был покрасневшим. — Опять не спал, Эмбри? — Я пытался, — он вздохнул, бездумно загуляв глазами по гостиной. — Эмбри, — Вайлет аккуратно коснулась ладонью его щеки. Рефлекс парня тут же подсказал накрыть хрупкую ладонь своей. Вайлет куснула губу, смущенно продолжив: — Пожалуйста, начни спать хоть ино… — А ну, отодвинулись друг от друга! — пара услышала громовой голос Хэмиша. Даже диван выпал в большой осадок, а о Вайлет и Эмбри речи не было. Они отлетели в разные углы. Метод вмешательства Хэмиша отличился изяществом слона в посудной лавке. Целиком негодующий, он присел в кресло, для надежности пригвоздив взглядом молодых к дивану лучше. Вайлет и Эмбри выгнулись, когда в гостиную пришла Тиффани. На журнальный столик поднос с чайником и кружками она почти опрокинула. Звякнуло стекло, подпрыгнула сахарница, и Тиффани, присевшая в соседнее от Хэмиша кресло, гневно махнула ладонью, смотря на сына: — Я тебе когда начала читать лекции о половом созревании? — С одиннадцати, — не думая, ответил Эмбри. Вайлет получила тот же вопрос от Хэмиша. Ответы с Эмбри у них сошлись, на что они ненадолго пересеклись взглядами, одновременно хмыкнув. Хэмиш и Тиффани разозлились еще больше. — О чем тогда ты думал, сын? — Эмбри съежился. Своим красным лицом мама подогревала воздух в гостиной. Хэмиш, напротив, был бледным и даже не совсем живым, говоря тише и сердитей: — Шайло, нет к тебе больше доверия, — Эмбри сразу метнул взгляд на девушку, услышав, как ее сердце волнительно сжалось. — Сколько раз тебе с мамой рассказывали, что в отношениях нужно быть очень внимате… — Не ругайте ее! — встав на защиту, Эмбри вскрикнул. — Она не причем! — А, да? — Тиффани перешла в открытый сарказм. — Вы пересеклись случайно и совершенно случайно решили заделать ребенка? Черт побери, Эмбри! Ладно девочка, но ты! Умом-то думать надо! — Не ругайте его! — встрепенулась Вайлет. — Он не причем! Тиффани слегка растерялась. А Хэмиш, напротив, зашелся в громком смехе. Он запрокинул голову, гуляя голубыми глазами по потолку, точно уверенный, как молодые на диване вновь пропали взглядами в друг друге. У них это так хорошо получалось, что они совсем забывали о скромном существовании окружающего мира. — Ну, это правда произошло случайно, — Хэмиш вернул глаза на Вайлет, когда она начала говорить. Поправляя несуществующую складку на брюках, она от робости пыталась сжаться до микроскопических размеров. Эмбри выступил образцом сдержанности и, когда аккуратно взял ее за руку, тут же попытался принять вид, что помогает на запястье найти потерявшийся атом водорода с обивки дивана. — Мы очень любим друг друга. Просто, один раз… Эм… Немного увлеклись и… И, — она взглянула на Эмбри, когда все слова кончились. Тот выпрямился, продолжая: — Да, очень… очень любим друг друга. Так получилось, что вот, вот… Вот так получилось. Я оплошал. Вэй ни в чем не виновата. — Он тоже ни в чем не виноват, — непреклонно добавила Вайлет, заговорив наперебой. — Я тоже не подумала и… И он не подумал. В общем, мы оба не подумали, но раньше, раньше… Раньше всегда думали. — Я не думал, — Эмбри фыркнул. Его охватывала злость с красного лица Вайлет. Он был виноват, что она терялась под обжигающим вниманием взрослых. На Вайлет также накрапывала злость. Всем своим нутром она почувствовала, какими именно словами Эмбри решил заполнить наступившую тишину. — Что произошло — то произошло! — она почти подпрыгнула, вновь скользя к боку парня. Тот повернулся к ней и раскинул руки, также громко отвечая: — Не произошло бы ничего, если бы я думал головой! — Оба не думали! — вскрикнула она, вскинув палец к его груди. — Все, Эмбри, хватит! Мы уже ничего не исправим! — Я виноват, — еще чуть-чуть и Вайлет взорвется, перейдя на ультразвуковой визг, от этого непробиваемого парня. — Не виноват! — Виноват, Вэй! Прекрати! — Сам прекрати! — Не ругайте ее! — обделив Вайлет вниманием, Эмбри поочередно обвел взглядом Тиффани и Хэмиша. Со своими креслами они слились, не шевелясь ни только телом, но и ни одним мускулом на лицах. — Не ругайте его! Не придумав ничего лучше, Вайлет ухватилась за руку Эмбри, резко дернув его на себя. Тот не ожидал, конечно, подобного действия, из-за чего повалился на колени девушки. Моментально зафыркав, Эмбри собирался встать. Но Вайлет уперлась ладонями в его грудь и, склонившись над лицом, закачала головой и зачирикала: — Ты мне надоел! Я больше повторять не буду, что ты ни в чем не виноват! Тиффани поставила локоть на подлокотник, облокачивая лицо на ладонь. Кинув взгляд на Хэмиша, она побудила его, под ворчания подростков, взмахнуть рукой и закатить глаза, приговаривая: — Любовь. — Угу, — не спорила Колл, устало вздыхая. Эмбри и Вайлет замерли. Их парализовало. И, пока паралич не охватил каждую часть тела, Эмбри осторожно убрал от себя руки девушки. Он присел ровно. Вайлет съежилась. Приговор отца все еще скользил в ее ушах. Она бы поспорила, конечно. Обязательно. Но подсознание не папа — его не обманешь. Затишье в гостиной стремительно перерастало в угрожающее. Пока Эмбри из нее вылетел, приземлившись в своих мыслях, Вайлет тонула в своих. Хэмиш неспешно покуривал сигарету, на пару с Тиффани. Колечки дыма исчезали в воздухе, предсказывая ворох следующего тяжелого разговора. И у Колл было много дополнительных вопросов. Неделька только началась, а женщина уже мечтала, чтобы она закончилась. — Духи, шаманы, — она разговаривала сама с собой и даже не видела, как приковала к себе все взгляды. Окурок исчез в пепельнице. — Сумасшедший дом. — Ты не веришь в жизнь после смерти, Тиффа? — спросил Хэмиш. — Я уже не верю в жизнь перед смертью, Хэш, — Тиффани помрачнела, взглянув на Вайлет. А точней — на ее пока маленький живот. — Ты правда слышишь вашу дочь? — девушка кивнула. — Это ужасно. — Почему ужасно? — недоуменно спросила Вайлет. Тиффани не спешила с ответом. Остальные тоже. Хотя на их лицах было написано, что он у них был. Хэмиш зажег себе вторую сигарету и с первой затяжкой выдохнул в воздух страшные слова: — Потому что ты не будешь рожать, Шайло. — В смысле? — Вайлет поперхнулась воздухом. Эмбри молчал, но вмиг ее приобнял. Беркли кратко взглянула на парня, в благодарности, что он был на ее стороне. По крайней мере, она на это надеялась. Лица Хэмиша и Тиффани стали непроницаемыми. Последняя, глядя сквозь детей, начала: — Милая, тебе шестнадцать лет. И сыну моему шестнадцать лет. Вам еще два года учиться. О детях не может быть и речи. У вас обоих всю жизнь перед глазами был прекрасный пример, почему не стоит становится родителями в столь раннем возрасте. — Хочешь сказать, мам, — говоря, Эмбри почувствовал болезненный укол обиды. — Что ты сама жалеешь? Что меня родила? — Ты мыслишь неверно. Я люблю тебя больше всех на свете, мой мальчик, — он дрогнул. Ее мальчик будет ее мальчиком, чтобы не сделал. Как бы не напортачил. Под ладонью Вайлет, прижатой к руке Эмбри, пробежали мурашки. А потом им не хватило места на коже, когда она чуть ее смяла. — Мы родители, Шайло. Я твой отец, — Хэмиш не сводил глаз со своей сигареты, и даже не ощущал, как спадающий пепел обжигает его пальцы. — Я хочу тебе только лучшего. Ты потом обязательно станешь мамой. Не сейчас. — В мире есть что-то, кроме нашей резервации, Эмбри, — Тиффани заметно опечалилась. — После школы будет, если не поступление, так много возможностей для самореализации. Для лучшей жизни, мой мальчик. И для тебя тоже, милая. С ребенком вы, скорей всего, никогда и не узнаете, каких высот могли бы достичь. Я не жалею о твоем рождении, Эмбри. Никогда не жалела. Просто хочу, чтобы твоя жизнь была другой. — И я тоже, Шайло. И твоя мама хотела бы того же. Проникновенная речь взрослых хорошо зацепила только Эмбри. Вайлет же она закоробила. Девушка прижала ладонь к своему животу, напоминая: — Я слышу Рори. Слышу духа Рори. Я не могу ее убить. Пап, — Хэмиш отказался от внимания дочери, отведя свои глаза на чайничек с оставшим чаем. Пришлось искать поддержку у Тиффани. Она же женщина. И даже сейчас она с такой любовью смотрит на сына, что тот чувствует себя отвратительно, вспоминая, как сильно испортились их отношения. Настолько она отдавала всю себя Эмбри, что даже новость о духах приняла абсолютно обыденно. Есть и есть. Ей был важен только живой сын. Хэмиш подумал, подумал и, когда заметил в глазах дочери слезы, собрал себя в кучу. — Всю тетрадь деда прочла, Шайло? — Да, — за Вайлет ответил Эмбри. А то она, кажется, разучилась разговаривать. Стала такой хрупкой и беззащитной, что парень обнял ее крепче. Он прикрыл глаза, думая, что Вайлет слышит голосок Рори, находя в нем какое-то утешение. Но эта мысль прошлась по его лицу пощечиной. Очередная вспышка боли. Как бы Эмбри не убегал, а все равно сдавал позиции — и, вспоминая дочку, всегда хотел, чтобы она родилась. А он бы помог, конечно. Сделал бы все, что в его силах. Это же живое создание. Живое. — Прием, дети, прием, — открыв глаза после гулкого голоса Хэмиша, Эмбри увидел его пальцы, щелкнувшие перед носом. Вайлет отреагировала только на аккуратный тычок в бок. Перед их взглядами Хэмиш возвращался в кресло, безошибочно найдя тетрадь Берка Беркли в комнате Вайлет. Тиффани выглядела не заинтересованной. Но до тех пор, пока Хэмиш не нашел определенную страницу. Он прокашлялся, читая: — Если сами духи напрямую не выходят с тобой на контакт, Вайлет, но кто-то из них тебе нужен — ты должна сама постучаться в гости, отправившись в их мир. В мир духов, с помощью портала. — Мир духов? — нахмурившись, переспросила Тиффани. Хэмиш кивнул, взглянув на завороженную Вайлет: — Это ты не читала, Шайло? — она покачала головой. Эмбри тоже покачал головой, хотя Хэмиш его ни о чем не спрашивал. Мужчина вздохнул. Да уж. Любовь. И такая неприметная, оказывается, что он бы ее и не заметил, не вывали ребята сами все подробности. Хэмиш прикрыл тетрадь, погрузившись в раздумья. Гостиная опять утихла. Тишина Вайлет уже напрягала. И Аврора под сердцем спала. Беркли не слышала и улюлюканий, ничего, чтобы могло ее чуть успокоить от напряжения. Нервы натянулись, стремясь освободиться хотя бы в левом разговоре. — Пап, сказать забыла, — Хэмиш тихо мыкнул, после чего Вайлет продолжила. — На подарок любимому директору нужно сдать двадцать баксов. — Не собираюсь, Шайло. Я против любви за деньги. — Мам, — Эмбри тоже включился. Тиффани тоже мыкнула. — И от тебя двадцатка нужна. — Скажи, что я в бегах. — Мам, — парень закатил глаза. — Я такого не скажу. — Скажешь, и я тебе отдам эту двадцатку. — Ладно, раз ты так просишь. — Вернешь потом с процентами. — Да, да, мам. Вайлет тихо хихикнула. Недовольству в глазах Эмбри не хватало места. Его оттесняло озорство. У Тиффани были такие же глаза. Одинаковые по строению, по цвету. С той же любовью. Но Вайлет загрустила, вспоминая, что такая идиллия была показательной. В настоящем от нее мало чего осталось. Эмбри было жаль. Он Вайлет еще не рассказал, из-за чего их отношения с мамой стремительно сошли на нет. Но и так было ясно. Она точно ничего не знала о волках. Вдруг Хэмиш сказал: — Шайло, прогуляйся до мира духов. Поговори там со своей мамой. Спросишь ее, что будет с Рори после аборта. Лица всех присутствующих стали одинаково-ошарашенными. Хэмишу одному пришлось отдуваться непринужденным выражением. Он показательно потряс дневником, напоминая: — Мир духов, Шайло. Дед дал подробные инструкции, как туда попасть. Для… для нашего же спокойствия мы должны узнать, что происходит с душами, которые не рождаются. — А если они исчезают? Канут в не… небытие? Хэмиш грустно вздохнул. Он взглянул на Тиффани. Они не заимели, конечно, крепких романтических отношений. Но взаимная симпатия накаляла их обоих, вынуждая время от времени заручиться друг у друга поддержкой. Тиффани ласково взглянула на Вайлет, тихо заговорив: — Милая, мы тебя силой на аборт не загоним, конечно. — Не посмеете. — Выключи комментарии моего сына, Вайлет, — Эмбри театрально фыркнул, дернув головой под нервный смешок Беркли. — Спасибо, Эмбри. Я не с тобой разговариваю. Вайлет… Мы не сможем тебя заставить, если ты не захочешь. Только просим понимания. Обдумать каждое наше слово. — Если душа исчезает, то это буквально убийство! — Вайлет вскрикнула с изумлением, что взрослые этого не понимали. Эмбри поддержал громким скрипом, терроризирующим белоснежные зубы. Действительно. Как-то непорядочно, даже для взрослых и мудрых, относится к убийству не рожденной жизни также спокойно, как к закрытию мексиканского сериала. Мол, закрыли — и слава богу. Можно, наконец-то, переключить на интересное шоу о бескрайних просторах необъятного и интересного мира, где дети найдут свой уголок. — Папа, — Вайлет задрожала испугом с затянувшегося молчания отца. — Папа, это — убийство! Хэмиш нахмурился. Сощурил глаза, обведя ими гостиную. Остановив их на дочери, мужчина заговорил тихо. — Сложно сказать, Шайло, что правильно. Убить одну жизнь, чтобы потом жить свою. Или не убить и жить чужую. Все сложно, дочка, сложно, — он откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза. — Не бывает плохих поступков, хороших поступков. Правильного и неправильного. Есть только последствия. — Сейчас будем пить чай. Обедать, — Тиффани сворачивала разговор, взмывая на ноги и хватаясь за забытый поднос. Проходя на кухню, она договаривала. — Приходить в себя. Я запрещаю полеты в мир духов на пустой желудок. Эмбри, ко мне подойди. Вайлет сглотнула ком в горле. Когда Тиффани позвала сына, ее голос сел на пару тонов. Эмбри прикусил губу и опустил голову, вставая с дивана. Сгорбленным очередными разочарованиями мамы он шел к ней, не в силах выпрямиться. Вайлет передернуло. Расстройство за этого парня в ней достигло всех возможных пределов. Хэмиш спросил: — Шайло, ты знаешь? — О волках? — смело подвела она. Мужчина кивнул. Вайлет тоже кивнула. Больше они ничего не говорили, потому что были темы поинтересней. Только перед уходом на кухню мужчина тихо расписал дочери краткую историю взаимоотношений Эмбри со своей мамой. Как Вайлет ожидала — хорошей она не была. В конце хотелось броситься на парня с объятьями, хотя бы так его подбадривая. На кухню семья ушла, когда Тиффани сорвалась на выкрик, веля им приступить к еде. Мама Вайлет себя так не вела. Так… Бойко, требовательно. И, в то же время, заботливо. У Тиффани не было буржуазной вежливости, никаких «пожалуйста» или «будьте добры». Нет, только чистый и незамутненный приказ. Будь у женщины скипетр, она бы точно им размахивала, сгоняя семейство к тарелкам. Но общество очевидной мачехи Вайлет умело игнорировала. Она расплавлялась с жареным картофелем и, когда кратко смотрела на Тиффани, видела только свою маму. Бри. Если дед был достаточно хорош, чтобы искренне любить внучку, то он расписал в своей тетради исключительную правду. Никакой вечер в своей жизни Беркли не ждала с таким нетерпением, как сегодняшний. Картофель она оприходовала в семь рекордных укусов, выпила две кружки чая и, отвечая кивками на все вопросы, которые вообще не слышала, дожидалась, пока солнце закатится за горизонт, а небо расплывется оранжевой и желтой акварелью и потом, в мире духов, наступит светлая полоса в жизни Вайлет. Мама. Она увидит маму. Это будет так…

«Нужно прочувствовать, Вайлет, тончайшую грань между двумя мирами. Шепот мира духов мы слышим сердцем. Закрой уши. Закрой глаза. Сосредоточься только на внутренних ощущениях. Представь, как в темноте видишь тени, белые тени. Они превращаются в силуэты людей. В силуэты животных. Спроси у них дорогу.»

Вайлет сделала так, как просил дедушка. Хэмиш и Тиффани превратились в зрителей, расположившись на диване. Вайлет от него отходила тихой поступью, осторожно, чтобы не споткнуться; и ненароком попасть не в мир духов, а в травмпункт. Но даже если бы она заразилась от какой-нибудь Беллы двумя левыми ногами, все равно ее усилия причинить себе вред были бы тщетны. Пока девушка передвигалась по гостиной, бездумно гуляя по ней кругами, Эмбри шел сзади. Он был наготове ее подхватить. — Любовь, Тиффа, — Хэмиш дернул уголками губ, комментируя эту сцену. — Да уж, — женщина тоже дернула уголками губ. Эмбри ничем не дернул. Он внутренне дергался, чувствуя, как его сердце превратилось в комок тугих резинок. Одна за другой обрывались, пока одни опасения сменялись другими. Парень не рассчитывал, что в мире духов Вайлет не наткнется ни на какую опасность. Да и ей тоже, если честно, было тревожно. Вдоволь нагулявшись, она остановилась, про себя спрашивая. «Пожалуйста, покажите мне дорогу в мир… В мир духов.» Воображения Беркли хватало, чтобы представить в гостиной несуществующие силуэты. Долго она не думала. Девушка фантазировала, как видит волка Эмбри, а рядом с ним — самого Эмбри. Крепкая человеческая и крепкая мохнатая тушки, однако, ничего не подсказывали. Вайлет обратилась к ним повторно. Вмиг темнота перед ней рассеялась. Так, словно Вайлет открыла глаза. Но она этого не сделала. Лишь теперь четко видела гостиную и всех собравшихся. Воздух резко стал спертым. Сжимая грудину девушки, он ее пронзил. Вайлет закашлялась, чувствуя в горле першение. Взволнованное лицо Эмбри скользнуло в краешке ее глаза; а потом Эмбри исчез. И Хэмиш, и Тиффани. Вайлет обвела абсолютно пустую гостиную взглядом. Но она никак не изменилась. И погода за окном, накрапывая дождь в упавшей тьме, накрывшей резервацию, не внушала ничего жуткого. Все тот же промозглый штат Вашингтон. Вайлет слегка охватилась испугом, закусав губы. Но она взяла себя в руки, помня, что только с уверенностью пройдет вперед, в объятья мамы; и от нее получит либо хорошие, либо плохие новости о Рори. Дед писал…

«Когда силуэты сменяться окружением, в котором ты находишься, Вайлет — нужно всмотреться получше. Поймать след. В зависимости от того, кого ты представляла — таким образом призывая этого духа, ты увидишь след либо человека, либо животного. Навостри глаз. И иди навстречу. Но аккуратней — некоторые духи очень игривые. Многие из них — шутники. Они могут запутать.»

Вайлет увидела след от лап волка. Ей помогал дух Эмбри. Вмиг девушка подумала, страдал ли он, как и сам парень, чувством юмора или нет. Ответа она не нашла — в их текущих жизнях оба этих создания выглядели последними, кто мог начать рассказывать анекдоты. След из лап был нечетким. На скрипучем паркете он раскинулся от дивана. Вайлет тихо по нему пошла — шажочек за шажочком. Вскоре след ушел в полукруг, огибающий диван. Затем провел в коридор, к лестнице на второй этаж. Но на третьей ступеньке, когда Вайлет моргнула, он неожиданно сменил направление. Теперь дух волка приглашал ее на выход с лестницы, возвращая в гостиную. Беркли громко и недовольно цокнула. Не угадала, все-таки. Волк и Эмбри были шутниками. Они берегли, видимо, свое чувство юмора, чтобы потом показать его в лучшем свете. След с Вайлет игрался. По дому она навернула, как минимум, пару километров. Выходя из кухни, куда след увел ее в третий раз, девушка громко чертыхалась. Вновь подошла к дивану, вновь его обошла и, заметив, что ее опять ведут к лестнице, закричала: — А можно не издеваться?! — Извини. Я хотел поднять тебе настроение. Вайлет дернулась. Она бы театрально схватилась за сердце, но было некогда — девушка сосредоточилась, загуляв в своих воспоминаниях. Нужное она нашла быстро. В нем звучал тот же голос, что и сейчас. Это дух волка Эмбри. Сам дух, существующий отдельно от парня. Ох, сколько же к нему было вопросов. Но первым на очереди было важное дело. Дух прекратил ее веселить. И, может, понял, что веселить — не его. След стал четким. Он закончился весьма символически — в прихожей, у входной двери, которую, что все подсказывало Вайлет, нужно было распахнуть. Она набрала в легкие побольше воздуха. Но не спешила открывать дверь, из-за чего безрезультатно потратила все запасы. Как-то… Жутко. И голос духа, и пустая гостиная. И пропавшие Тиффани, Хэмиш, Эмбри. Эмбри… — Моя. — Что? — наобум предугадав духа в коридоре, Вайлет туда посмотрела. — Моя. Ты — моя. — Ладно, — Вайлет решила не спорить. В конце концов, она еще шаманка-любительница. И, если дух решит рассвирепеть, она может с ним сражаться только слезами. — Моя. — Ладно, ладно. — Моя. — Окей. Вайлет вздохнула. Самое время вспомнить о деде. Берк Беркли сообщил…

«Где след закончится — то нужно открыть, распахнуть. Зайти, шагнуть, упасть. Это портал. Там — мир духов. Сначала, Вайлет, когда у тебя будет совсем мало практики и сил, ты пробудешь там ненадолго. Выплывешь сама. Но дальше будь бдительна — не пропускай никакие страницы, которые я распишу после. В каждой из них будут подсказки и предостережения. Мир духов не гостеприимен. Там разные духи. И многие из них чересчур искусны и умны, чтобы тобой манипулировать. Заставить остаться там подольше. НИКОГДА и НИКОГО не слушай, Вайлет. Только СЕБЯ.»

— Парень, — Вайлет дернулась, услышав голос папы. — Не переживай ты так. Скоро лопнешь. Ожидаемо, она отвлеклась от портала, бешено закрутив головой по сторонам. Вернулась в гостиную, но она все также пустовала. Видимо, Беркли провалилась в среднее измерение — между двумя мирами, и из обоих доносились только голоса. Приятные речи. — Хэмиш, я очень люблю ее. Тем временем, в мире живых Вайлет была усажена на диван. Она впала в транс, когда поймала след. Эмбри сидел напротив, на корточках, держа руку девушки в своей бережно, ласково. Тиффани и Хэмиш вскоре начали задыхаться под любовью в глазах парня. — Верю, Эмбри. Шайло с тобой повезло. — Нет, — он опустил голову, поджав губы. — Не повезло. Я… я буду рядом, если Рори останется. Сам займусь ее воспитанием, если Вэй позволит. Чтобы она закончила школу и… и даже уехала, если захочет. Я помогу. — Не заглядывай так далеко, Эмбри, — попросила Тиффани, вздохнув. — Я люблю ее, мам. Очень, очень люблю, — запястье Вайлет приняло ласковый поцелуй. И еще один, после которого Эмбри внял твердому голосу Хэмиша и поднялся на ноги. — Налей себе воды, Эмбри, пока не упал в обморок. Шайло будет в порядке. — Я беспокоюсь, — Эмбри прикрыл глаза. Но, едва он подумал присесть назад, как Тиффани вскинула ладонь, требуя: — Воды, Эмбри, выпей воды! — Я помогу ей. Всем, чем смогу, — Эмбри заклинило, но он пошел на кухню, на ходу договаривая. — А потом, если ей так будет лучше, оставлю ее навсегда. — Навсегда — это в другую сторону, Эмбри, — доложил Хэмиш. На переплетении двух миров Вайлет открыла рот, заворожившись каждым словом Эмбри. Да, он не врал. Действительно. У него именно любовь — как в ее любимых диснеевских сказках. Но на очереди мир духов. Заразившись уверенностью Эмбри, с какой он расписывал свои планы, девушка ухватилась за ручку двери. Распахнула, но перед этим закрыла глаза. Холодный воздух был знакомым. Шорох листьев и запах грибной прели, перемешанной с ароматами жимоолости Мака, горстями спелой ежевики и бризом соленого океана тоже не сообщали, что Вайлет в мире духов. Все было чересчур обыденно и знакомо. Видимо, нужно было открыть глаза. Вайлет это сделала. Тут же ее тело смущенно намекнуло, что не прочь грохнуться в обморок.

Мир духов…

Он был удивительно похож и не похож на мир живых. Двор дома Беркли в деталях выглядел тем же самым — мотоцикл Вайлет, пикап отца и почтовый ящик, стоящий ровно на последнем издыхании. Но освещение было темным, окутанным синей дымкой. В ней плясали белые блики, сливающиеся с черными, сияющими мушками. Такое ощущение, что реальность попала под фото-фильтр.

И тишина…

Она звенела в ушах, как колокол, оборванный с цепи. Не просто тишина, а густая, липкая, как патока, тишина. В ней тонули звуки жизни. И ветер здесь словно задыхался, раз дул незаметно, совсем неощутимо. Вайлет съежилась и, пройдя ступеньки, взглянула на свой дом. Тоже похож — и не похож. Призрачное отражение самого себя, словно кто-то выдохнул его из воспоминаний. Окна — пустые глазницы — смотрели с каким-то укором. Они что-то шептали. Определенно — шептали, эхом разносясь по переулкам души Вайлет. Все вокруг дышало меланхолией, все было пропитано запахом времени, свистящим сквозь пальцы. Мир духов был одновременно пленительным и пугающим. Один из их жителей возник перед глазами Вайлет. Она замерла, потеряв дыхание, когда мимо дома вальяжной походкой, словно не в первый раз, прошел огромный волк. У него была белая шерсть, лощеная — с черным, острым взглядом, оценивающе пробежавшимся по Вайлет. Но недолго. Волк пошел дальше, сливаясь с окружением. Стал пылью, солью, ветром. Вайлет тихой поступью вернулась в дом, с трудом справляясь с диким изумлением.

А внутри…

Внутри было также тихо. Предметы обихода не дышали в полумраке, лишенные тепла и смысла. Они стали тенями самих себя, застывшими в янтарном плену времени. Из фотографий на стенах высосали жизнь. Глаза Вайлет, Хэмиша и Бри принадлежали, как будто, не им. Мама появилась. Мама была здесь. Вайлет, ощутив со спины руки, которые ее обняли, ничуточку не сомневалась, что это именно мама. Но обернулась она осторожно. Даже дышать, если честно, боялась в сторону Бри. Вдруг раз — и исчезнет. Она встретила дочь лучезарной улыбкой. Вайлет задохнулась от радости. Просто чудо, что ее легкие выдержали такой прилив счастья. Два ореховых омута, в которых оно отражалось в масштабах вселенной, пропали в бездонной синеве глаз мамы. Они крепко обнимались. Бабочки в животе Вайлет устроили синхронное танцевальное шоу, посвященное столь знаменательному событию. Когда Бри рискнула отстраниться, Вайлет не позволила. Женщина засмеялась, догадываясь, что дочь на ней повиснет, обвивая всеми конечностями. Боится, боится. Боится, что ветер перемен снова вырвет ее из ласковых рук мамы. — Ну здравствуй, Вайлет. Вайлет что-то ответила. Нечто столь же глубокомысленно и трогательное. — Вайлет, у нас мало времени. Ты тут совсем ненадолго. Поговорим о… — Мама, — Вайлет пришла в себя. На Бри она подняла стеклянный взгляд, прорезавший женщину до костей даже после смерти. Она вздохнула, сомкнув веки. — Мама… Зачем ты повесилась, мама? — Потом, Вайлет. Обсудим это потом. Ты тут за информацией о Рори. — Ты знаешь? — спросив по делу, Вайлет вмиг вернулась к своему делу, закричав. — Ты повесилась, мама! Ты… ты… Ты нас бросила! Бри дала дочке немного времени выпустить эмоции. Порыдав в плечо мамы и завалив ее повторными возгласами о самоубийстве, женщина заговорила громко и серьезно, напоминая: — Мало времени, Вайлет. Присядем. Ей не нужно было согласие Вайлет. Ту усадили на диван. Бри подсела с улыбкой. Она провела пальцем в воздухе, очертив круг и рассказывая: — Жизнь циклична, Вайлет. Души никогда не умирают, — в этот раз она нарисовала полукруг, зазвучав тише. — Рори прошла полпути. Если не станет ее тела, земной оболочки, она вернется назад. Бри поставила точку. — Души не могут умереть, Вайлет. Они лишь ждут момент, чтобы появиться вновь. Рори просто будет ждать, когда ты вновь забеременеешь. Дашь ей новое, земное тело. Мальчика или девочку — неважно. Пока у нее нет пола. Душа совсем юная, очень юная. Она в лимбе материнского ожидания. Душа, Вайлет, как отпечаток пальца — уникальна и неповторима. Когда Бри заканчивала свою речь, Вайлет положила голову на ее колени. Ее тихо потряхивало. — Маленькая Аврора будет ждать. Не в холодном, пустом небытии, а в ожидании нового шанса. На жизнь, на любовь. Только, Вайлет, есть и загвоздка, — как по команде, девушка вскинула взгляд на маму, уловив ее серьезный взгляд. — В этой душе кусочки твоего сердца, и сердца Эмбри. Она соткана из вас двоих. И вернется к тебе, Вайлет, только с этим парнем. — Ты все обо мне знаешь? Ты… ты наблюдаешь за мной? — Ну, конечно, милая. — Что ты думаешь? — Ничего хорошего, конечно же, — Бри прикрыла глаза, когда ее обожгло болью за дочку. Но нужно было мыслить здраво. — Я знаю все, Вайлет. И о волках. Вины Эмбри в содеянном — ноль. Он с волком не справился. Бесполезно укрывать эту правду, потому что это — правда. Решай сама, что тебе делать и как тебе жить. Я рассказала тебе то, за чем ты пришла в первую очередь. — А что сама посоветуешь, мам? — Вайлет встрепенулась, принимая положение сидя. — Оставить Рори или нет? — Мое мнение — нет. Конечно, нет, Вайлет. Ничего хорошего в малолетних родах нет. Уж у меня это спрашивать не надо, — догадываясь, из-за чего глаза Вайлет намокли, Бри вернула себе мягкости, и ладонью огладила затылок девушки. — Я люблю тебя, Вайлет. Люблю, конечно. Но я же ничего не знала о душах. А ты знаешь. Поэтому — подожди. Тебе некуда торопиться. Всегда успеешь стать мамой. — Все равно это тяжело, — Вайлет сама не замечала, как оглаживает ладонью свой живот. — Я же уже ее слышу. Чувствую. — Ты много чего слышишь и чувствуешь, Вайлет, — Бри цокнула, закатив глаза. — Не дури. Проживи хоть немного своей жизни, а потом занимайся другими. Это все. У нас время заканчивается. Бри встала, пригладив свои прямые волосы. Поднявшись следом, Вайлет опять прижалась к маме. Ее руки обняли в ответ, но голос зазвучал недовольно: — Вайлет, прекрати. Не нужно строить трагедию там, где ее нет. Никуда Рори не денется. Ведь, как я понимаю, ты и от Эмбри никуда не денешься. Вайлет замерла. Кажется, ее чуть не отправили в нокаут таким заявлением. — Почему ты так думаешь? — Любовь, — сарказмом процедила женщина. — Любовь у тебя, любовь. И у него. Делай, что хочешь, Вайлет. Но о себе подумай. — Простить его, мам? Или не простить? — Не знаю, — Бри закатила глаза. — Тебе решать. — Мам… — Вайлет вернулась к самой болезненной теме. — Почему ты покончила с собой? Бри отошла, скрестив руки на груди и сощурившись. С ее уст полился твердый родительский тон: — Вайлет, мы обсудим это потом. Когда ты снова придешь. Занимайся практикой, читай дальше записи деда. Но сначала реши проблему. — Проблему? — С ребенком. — Ладно, — Вайлет вздохнула. Кажется, что пока к маме ей не пробиться. Но один и важный вопрос стоило задать сейчас. — А ты говорила, что знаешь о волках? — Ну? — Откуда? При… при жизни? Или из наблюдений? — Сложный вопрос, Вайлет. Тоже отвечу потом. — Ну, мам! Бри вдруг выдержала эффектную паузу. Эффект вышел сногшибательным. Вайлет поразилась. — Я терпеть не могу квилетов, Вайлет. Особенно старейшин. Все они сучьи дети. — Они плохие? — Это мое мнение. А ты заимей свое. Это очень облегчает жизнь, — видя, как Вайлет прикрыла глаза и зашаталась от вспыхнувшей слабости, Бри добавила. — На выход, Вайлет. Я буду тебя ждать позже. — Люблю тебя, мама! — Практикуй свой дар дальше. Не забывай. Вайлет было непосильно открыть глаза. Пришедшая слабость вылила с ног на глухо. Возвращение в мир живых…

Подобно открытию второго дыхания. Но не просто второе дыхание — второе рождение, когда каждая клетка тела, словно феникс из пепла, восстает с новой, неведомой силой. Вайлет ощущала себя бабочкой, выбирающейся из кокона.

В первые десять минут мир казался ослепительно ярким. Слух притупился. Собственного голоса не было слышно, потому Вайлет постоянно повторялась, вываливая на Тиффани, Хэмиша и Эмбри свой рассказ из мира духов. Она пришла в себя, когда с помощью отца сделала пару глотков прохладной воды. Поморгала. Лицо Хэмиша сверкало довольством. — Отлично, Шайло. Можешь не переживать тогда. И ты, Эмбри. Сощурившись, она попыталась уловить взглядом парня. Он сидел недалеко, в кресле — склонившись в сторону ее усталости встревоженным взглядом. — Я в порядке, Эмбри, — тут же выдала Вайлет. Скорей всего, особо он не понимал. Тревога за состояние девушки, гульнувшей в мире духов также, как к Порт-Анджелесе, брала над ним вверх. Какое-то время вечер продолжался в тишине и в разных мыслях. «Голос?» — Все равно… — Вайлет сорвалась на писк, что Эмбри великолепно побудило вскочить и опрокинуться перед лежащей девушкой на корточки. — Грустно. Снова слышу Рори. — В будущем, милая, — Тиффани, чуть приобняв Хэмиша, уделила внимание Эмбри, касаясь ладонью его подрагивающего плеча. — В будущем, дети, заведете любящую и большую семью. Закончите школу сначала… Я надеюсь, что Эмбри ее закончит. — Отстань, мам. Вайлет съежилась. Опять ей завладела жалость к Эмбри. Он Тиффани отвечал едва слышно, с дрожью. — Тиффани, не ругайте его. Я помогу ему с учебой. И уже с ним занимаюсь. — Да, Шайло, мы это узнали. — Папа! Взрослые и важные в унисон зацокали, пока молодые тихо посмеялись. Когда от них оторвали глаза, Эмбри и Вайлет, не отводя своих друг от друга, чуток выпали из реальности. Беркли вздохнула, поймав ладонь парня. Она приложила ее к своему животу. Сердце Эмбри не разбилось, но все равно ему было… Больно. — Спасибо за помощь, — шепнула Вайлет, привставая на локтях. Эмбри улыбнулся, подставляя щеку. Еще один поцелуй, и он уже не поймет, где реальность, а где его мечты. Разум бессилен перед гормональной активностью и сердцем запечатленного волка. Родители ушли на кухню, проявив фееричное понимание. Эмбри и Вайлет в гостиной остались одни. — Я тоже буду скучать по Рори. Но она вернется, Вэй. — Да, но если я… останусь с тобой, Эмбри. Эмбри на это ничего не ответил. Слишком велик риск, что он опять впадет в отчаяние. Для парня было лучше порадовать Вайлет еще чем-то хорошим: — Вэй, я подумал, что тебе нужно походить к психологу. Я не давлю, нет, и не заставляю. Не называю тебя… Тебя, эм… Больной… — Я поняла, Эмбри, — Вайлет улыбнулась. — Я не против. Но у меня нет денег. — У меня есть. Я на лодках батрачу, — Эмбри моментально вскинул ладонь, когда рот Вайлет еще не открылся. — Не отказывайся, Вэй. Не смей. — Ладно, — она закатила глаза, но не избавлялась от улыбки. — А что за психолог? Ты уже нашел его в интернете или в справочнике? — Рэйчел вернулась. Сестра Джейка. Она закончила психологический и вышла на работу в больницу Форкса. К ней походишь. И она свой человек. «Мой голос.» Вайлет раздумывала над таким предложением. С одной стороны — и так понятно, что в стае она была любимой темой для обсуждения. Но с другой… Права была Эмили, права. Беркли будет стыдно просвещать в свои истории даже квалифицированного специалиста. Эмбри ласково оглаживал запястье девушки, с трудом сдерживаясь, чтобы не запрыгать от радости. Ведь она его не боялась. Хотя искренне было интересно — почему. Да и Вайлет было интересно. Чересчур сильное у нее притяжение, конечно. Пока руки Эмбри не гуляют под ее одеждой, все его прикосновения теперь рассматриваются без отметки «опасно». И это… хорошо. «Голос?» Что бы не случилось, нужно помнить, что это всего лишь жизнь. И всегда можно прорваться. — Знаешь, Эмбри… — Вайлет собрала мысли в кучу. «Любимый голос.» Да, ей это удалось, даже несмотря на то, что взглядами они все еще друг от друга не отлипали, а в подобном не приживались не только мысли, но и сам мозг не работал. — Я могу сказать тебе спасибо. Хотя это и смешно. Просто… Если бы ты ничего не сделал, то мой дар бы еще долго не пробудился. Дед писал, что нужна отправная точка. Всплеск эмоций, гормонов. Взросление. И вот… Спасибо за то, что сделал меня шаманкой, Эмбри. Эмбри не успел ответить. Вайлет прижала палец к его губам. Хватит говорить ему. Надо говорить с ним. «Тепло. Тепло.» — Я не сомневаюсь, Эмбри, что ты меня так искренне любишь. Что у тебя открылись глаза. Не в лучшее время, конечно… Но открылись. Я тоже все еще тебя люблю. Люблю. Поэтому попрошу тебя дальше спать, высыпаться. И, если что-то еще со мной будет, раз я так мастерски притягиваю к себе неприятности… То не принимай это так близко к сердцу. Эмбри поджал губы, едва речь зашла о неприятностях. Вайлет и неприятности несовместимы. От этого он сходит с ума. И не может Колл не принимать ничего, что связано с девушкой, близко к сердцу. Вот откуда, кстати, люди знают, какая глубина сердца? И где начинается «близко»? А? — Дашь мне шанс? — шепнул он и медленно переплел их пальцы. — Когда захочешь, Вэй. Я буду ждать сколько угодно. Конечно, Эмбри не отчаивался. В глубине души он даже не сомневался, что они смогут отвоевать чувства у обстоятельств. Подумав, Вайлет медленно кивнула. Счастье парня отметилось в широкой улыбке и взмыло ввысь, пробивая потолок и исчезая в глубоком космосе. Эмбри продолжал сидеть перед Вайлет на корточках. Сидеть большим приступом любви. В молчании им обоим было весьма комфортно. Вайлет решила освободить свою руку. Она приложила ее к щеке парня, налитой здоровым румянцем. Впервые за долгое время. — Можно? — тихо уточнил он. — Да. Прикрыв глаза, Эмбри поцеловал тыльную сторону ладони девушки, и внутренне щемился от согласия. В голове Вайлет было миллион мыслей. Но, ожидаемо, что рядом с Эмбри — мысли были лишь о нем. В принципе, Вайлет не врала. Когда-нибудь она попросит Эмбри ее забрать. В семь, в двенадцать, в восемь. Насовсем. — Можно? Вайлет хихикнула, в этот раз лишь кивнув. Просто ее ладони было очень удобно на щеке Эмбри, а ему было очень неудобно, когда он не мог коснуться ее поцелуем. У парня в груди образовалась связка воздушных шариков, на которых легко можно было взлететь в любую секунду. Ниточка запечатления дурманила. И родители очень удобно пропали на кухне. Куснув губу, Вайлет притянула Эмбри к себе, за ворот рубашки. Опять. Она проверит свою реакцию. И, как прежде, после поцелуя в щеку, к ней не пришло чувство страха. Это, как бы, ненормально, подумала Вайлет. Точней, решила подумать потом. — Можно? Вновь закусав губу, Вайлет чуть склонила голову. На ее щеку тоже попал поцелуй, но краткий и более нежный. «Тепло. Тепло.» — Люблю тебя, Вэй. Он смотрел на нее и снова падал, падал. Иногда Эмбри думал, что лучше бы Вайлет не было, а потом вспоминал, что лучше ее и нет. Время детских поцелуев закончилось. Вайлет присела, Эмбри присел подле нее. Так и сидели, опять пропадая в друг друге. Сливаясь пульсом и сердцами. Настоящая близость… Она гораздо глубже. Не в сексе, а в ласковых прикосновениях, в проникновенных взглядах, в ровном дыхании. «Уютно.» — Дети, — Хэмиш вспыхнул перед диваном, как ненужный прыщ на коже. — Вы разогреваете воздух. Нам теперь страшно оставлять вас одних. — Не преувеличивай, папа! — возмущенно ответила Вайлет. Тиффани тоже пришла, атакуя Эмбри непреклонным: — Я сниму все замки с твоей двери. — Да хватит, мама, — он не меньше возмутился. — Это уже слишком. «Любимый голос.» — С твоей я тоже сниму, — Хэмиш не мог не порадовать. — И оба будете выдерживать дистанцию в метр, пока не придут твои таблетки. Вайлет поняла, что имел ввиду Хэмиш. Но помечтала, что поняла неправильно, из-за чего с пылающими щеками спросила: — Какие таблетки? — Противозачаточные, Шайло, — он взглянул на Тиффани, и та довольна кивнула. — Контролируем рождаемость, раз вы не справляетесь. — Можно просто оставить нас в покое? — Так и быть, тебя оставлю, Шайло. Парень, — Хэмиш кивнул взглядом на выход из дома. — За мной. Комок нервов закатался по горлу Эмбри, но из дома он вышел в любимом наряде спокойствия. В нем он прекрасно имитировал такую жизнь. Хэмиш, облокотившись на крыльцо, закурил сигарету. Открытую пачку он протянул Эмбри. Вздернутая бровь на лице парня удосужилась колкого: — Сколько раз я ловил тебя и твоих друзей за магазином? Эмбри растерянно кивнул, взяв сигарету. Временами он забывал, что Хэмиш был молод не только телом, но и душой. В принципе, не знай Колл, что он — отец шестнадцатилетней Вайлет, то вполне принял бы его за ее парня. Хэмиш был привлекателен и хорошо сложен. Блеск его голубых глаз, гармонирующий с красной кожей и черными волосами, удосуживались ахов и вдохов большинства девушек и женщин. Сигарета — хорошее болеутоляющее. Вместе с дымом выдыхаешь и грусть. А еще можешь заполонить им горло, придерживая ответ на ожидаемый вопрос Хэмиша: — Ты запечатлен, так? — Нет. Эмбри выгнулся, потеряв лицо. И сигарету он чуть не выронил. Сэм, как и два дня назад, молниеносно возник в голове парня, затмевая все его мысли. Хэмиш впал в глубокий сарказм, граничащий с открытым раздражением. — Нехорошо, — он эффектно выдохнул дым, следом сжав зубы. — Ты с ума сошел? — Вы не понимаете, Хэмиш. — Верно. Не понимаю. Не понимаю, чем ты думаешь, твою мать, — мужчина не справился со своей злостью. — Ты в будущем можешь запечатлеться и бросить мою дочь! Не справишься с этим, Эмбри! Мозгов-то нет, это я уже понял, но такой выходки я от тебя не ожидал. — Какой выходки? — глухо спросил парень. — Я люблю вашу дочь, Хэмиш. Очень люблю. Я… Я понимаю, что вы думаете! Все очень сложно, Хэмиш, вам… Вам нужно поговорить с Сэмом. И заодно узнать, что за Вайлет ему нужно втащить как следует, в мыслях добавил он. Но Хэмиш, по крайней мере, перестал мрачнеть с каждой секундой все больше. Взгляд его сощуренных голубых глаз пробежался по парню по новой. Докурив, Эмбри ловко метнул окурок в воздух, думая, как бы ему метнуться за ним. — Совет старейшин соберется в ближайшее время, — Эмбри говорил тихо. — Когда Сэм узнает, что я скрыл такую новость. — И что с этого совета? — Хэмиш хмыкнул, облокотившись на перилла крыльца. Эмбри взглянул на него непонимающе. — Аборты в племени запрещены. — Я в курсе, парень. — Ваша дочь… — Верно, парень. Моя дочь. Это моя дочь, и я не позволю другим вмешиваться в ее судьбу. Даже если меня погонят из совета, — призадумавшись, Хэмиш удрученно продолжил. — А меня погонят. На недельку укачу с Шайло на какую-нибудь базу отдыха, пока есть деньги. — База отдыха? — шокированно переспросил Эмбри. Хэмиш пел песню: — База отдыха существует для отдыха, Эмбри. Шайло он не помешает. И, когда резервация успокоится, мы оба вернемся с новыми силами. А тебе, парень, желаю крепкой удачи. От Сэма хорошо прилетит за твою Вайлет. — Верно, Хэмиш. Это моя Вайлет, — смеялся Хэмиш недолго. В его потухших глазах Эмбри прочел тот же вопрос, на что повторил. — Поговорите с Сэмом. Я надеюсь, что вам он расскажет, в чем дело. От себя лишь добавлю, что я люблю ее. Очень люблю. Мои чувства не уступают запечатлению. — Похоже на правду, Эмбри, — губы Хэмиша тронула легкая улыбка. — Ты рядом с ней почти не дышишь. Закончив разговор, Хэмиш задышал свежим воздухом, не спешив проходить в дом. Эмбри упал в свои мысли. База отдыха… Вайлет уедет на целую неделю. Отдохнет, конечно, чего и заслуживает, как никто другой. Но без нее… Неделю… Вздохнув поглубже, Эмбри попытался проглотить отчаяние, но оно встало у него поперек горла. Да Бог с этим. Парню не привыкать. Когда Вайлет физически не рядом, мысленно она всегда с ним. В своих мыслях Эмбри спасался. Особенно тихой ночью. И подушка преданно разделяла с ним боль, ничего не требуя взамен. — А что там с Полом? Эмбри остолбенел. Имя этого ублюдка, сухо кинутое Хэмишом, прожгло его насквозь. — Что с ним? — ожидаемо, мужчина нахмурился с настолько ледяного тона. — Вроде, Шайло с ним встречалась. — Встречалась. И больше никогда не будет. — Дела серьезные? — с кивка Эмбри Хэмиш почти зарычал. — Обижал мою дочь? Кивнув, Эмбри неосознанно сжал кулаки, отправляя уверенное: — Я разберусь. Хэмиш смотрел кино. Его разум прокручивал кадр за кадром. Плачущая Вайлет, кричащая Вайлет, грустная Вайлет. И, какое совпадение — все во времена ее отношений с Лейхотом. Стальным голосом Хэмиш ответил: — Тогда разберись, — и отвернулся. — Разберись так, чтобы я больше никогда не слышал ее слез. Оставив на плечах парня груз доверия, Хэмиш ушел в дом по делам житейским. Подбодрить дочь и успокоить Тиффани, которую все-таки накрыло. Мистическая придурь резервации сразу пустила корни, но распустились они глубоким шоком только сейчас. Когда тьма над будущим детей, наконец, рассеялась. Эмбри сросся с крыльцом, сидя на ступеньках. Его мысли метались, как загнанные в клетку звери. Этот день заканчивался достаточным количеством открытий, страхов, ожиданий. Надежд. И Вайлет, вышедшая на свежий воздух, прилепила к нему искреннюю улыбку тихим: — Мама у тебя отличная. — Да, — Эмбри пожал плечами. Пока свет в его глазах не потухал. — Она крутая. — У вас наладятся отношения, Эмбри, — кажется, Вайлет говорила не для галочки. — Обязательно. Эмбри благодарно кивнул. Наладятся, не наладятся… Все было неважно вблизи этой девушки. Когда пара вновь попалась в западню, смотря друг на друга, Эмбри вооружился всей смелостью, выдав с ней тихое: — Можно? Вайлет глубоко вздохнула. Мир живых встретил ее другим. В нем черная полоса стала взлетной. Кивнув, через пару секунд она получала нежный поцелуй на ладонь. В принципе… Абсолютное доверие мгновению и полное отсутствие планов на ближайшее минуты выходят Вайлет на руку. И вот это вот — немыслимое притяжение, накрывающее ее вблизи Эмбри теплым-теплым одеялом, где уютно и спокойно. Можно было его принять, раз оно не приносит ей никаких проблем. — Твой волк улегся мне в ноги. «Голос. Мой голос.» — Я буду скучать по Авроре, Эмбри. Нужных утешений у Эмбри на уме не было. И себя он не мог утешить. Вечер продолжался, игнорируя их затишье. Когда оно прервалось, все атомы и молекулы в Эмбри развернулись к Вайлет. Ведь она сказала: — Нужно. Ни медля, Эмбри коснулся губами ее лба.