Пазл без пазла. (Часть I.)

1 июля.

В племени Квилетов наступил Новый год. Никаких елок, гирлянд, украшений и подарков. Новый год праздновали под солнцем, которое глубоким вечером терялось в густых облаках. Воздух был не спертым, а свежим, касающимся кожи с каждого сантиметра открытого мира. Никакой мишуры и блесток, никакой буржуазной радости от материальных приобретений. Только суровая красота природы и глубокий смысл, ускользающий от праздных глаз. Задний двор дома Блэков, простирающийся километром зелени и мха до опушки леса, сотряс гулкий голос Сью Клируотер. На родном языке племени прозвучало: — Впереди хороший день! Женщина стояла по центру. Вайлет топталась рядом с Ким, чувствуя на своей талии руки Эмбри, обнимающего ее сзади. Чтобы узнать главного, нужно искать самое серьезное лицо. Оно принадлежало Билли Блэку. Его инвалидная коляска пружинила по мокрой земле. Мужчина был окружен другими старейшинами. Вайлет поймала краткую улыбку отца и выдала такую же, зная, что она адресована именно ей. Эмбри поймал кулак Хэмиша, но не отошел. Украшений было немного. В традициях индейцев не было ничего более безжизненного, чем цветастый карнавал. Пока Билли молчал, Вайлет поблуждала взглядом по месту. Деревья — идеально прямые, трава — изумрудно-зеленая, как будто каждый стебелек прошел индивидуальную обработку. В месте проведения праздника рассыпались бумажные фонарики, веранду обвивали белые и зеленые атласные ленты. Резные, деревянные фигуры волков, покрашенные черной краской, раскидались повсюду, как еще одни гости. Женщины племени разбросали черные перья — как осколки ночного неба они усеяли землю и большой стол, ломающийся под весом множества тарелок с традиционными и любимыми угощениями. Вайлет мазнула взглядом по Ким, по таким же перышкам, но маленьким и изящным в ее высоком хвосте. Следом глаза девушки прошлись по наряду подруги — по белой и воздушной блузке, чья ткань хрустела приторной карамелью и щекотливым, соленым бризом, от ее кожи. Ким отправила Вайлет улыбку и поправила свою черную юбку, одернула острые края серого корсета. Машинально Вайлет сделала то же самое со своей юбкой, точно такой же. Одежда у них была одинаковой. Волки и волчица племени тоже пришли, как под копирку — за исключением Ли, укрывшей верх под черным топом. Но на коже каждого вырисовывались черные узоры — от поясницы до шеи. Лабиринты чернил пульсировали в такт с их сердцами. Каждый завиток, каждая линия — история, выгравированная не чернилами, а самой жизнью. Они стояли, как живые тотемы, молчаливые стражи, чьи тела говорили громче всяких слов. Мускулы натянулись под кожей, глаза горели отблеском дикой, необузданной силы. Дети их земли, которые будут защищать ее до последнего вздоха. Билли начал говорить на языке их племени. Квил старший выступал переводчиком. Молодые и зеленые не разговаривали на родном языке также хорошо, как мудрые умы, в которых каждая история и легенда вошла под корку. — Много веков назад образовалось племя Квилетов. Наше племя было малочисленно. Наши земли были большими, плодородными, дарующими хороший урожай. Наш лес был полон дичи, а реки кишели рыбой. Наш воздух был серебряными нитями, вплетенными в изумрудное полотно нашей земли. Мы жили в гармонии с природой, наши сердца бились в унисон с ритмом земель. Мы — их часть. И продолжаем хранить эти богатства. Вайлет дрогнула, когда Билли выдержал паузу и продолжил говорить о том, что вплелось в ее существование прочным и неотъемлемым долгом. — Наши шаманы видели будущее в танце теней. Они общались с духами, нашими предками, одним шепотом. Их мудрость была подобна глубокому колодцу, из которого мы по сей день черпаем знания. Шаманы предупреждали нас об опасностях, указывали путь в трудные времена. — Слушайте голос земли, ибо он есть голос предков, — в унисон промолвили Сью, Квил Старший и Хэмиш, заключая речь главного старейшины. В черных глазах Билли сверкнуло пристальное внимание собравшихся. — Но однажды к нам пришла беда, — тише продолжал он. — Бледное лицо появилось на горизонте. Его красные глаза горели жаждой, а руки тянулись к нашим землям. Квил Старший включился, добавляя на родном наречии: — Хладный демон. Тут никому не нужен был перевод. — В нашей крови всегда была магия. И она пробудилась. Духи нашептали первому вождю, Таха Ахи, древний секрет — о том, как менять облик, как перекликаться с дикой природой. Ему помогали воины-призраки. И Таха Ахи стал первым оборотнем, первой тенью волка, скользящей между мирами. Его гнев был подобен буре, сметающей все на своем пути, а когти — острее самой боли. Он сразился с хладным демоном в битве. Потряс землю, в битве, где кровь соплеменников лилась рекой. Наш вождь победил и заплатил большую цену. Душа Таха Ахи навеки оказалась связана с волком, и он передал этот дар своим потомкам. Билли снова прервался. Квил Старший и Хэмиш подошли к остаткам кострища. В накрапывающей тьме сверкнули огоньки зажигалки; и через короткое время пылающий костер объял поляну, танцуя искрами на лицах собравшихся. Пламя пожирало сухие ветки с жадностью голодного волка. — Вы — стражи, защитники наших земель, рожденные, чтобы сдерживать тьму. Вы — звезды на нашем личном, ночном небе. Старый шаман племени, Берк Беркли, передал нам всем мудрость. Билли посмотрел на Хэмиша — сына Берка. Он прокашлялся и заговорил с выражением, слегка хриплым голосом, на родном языке: — Тьма никогда не спит. Она лишь ждет своего часа, подобно голодному зверю, притаившемуся в тени. Квил Старший перевел. Сью заключила разговор. Она вышла вперед, раскинув руки и повторяя: — Впереди хороший день! — Впереди хороший день! — вскрикнули все, и эхо голосов прошлось по поляне. Вайлет громко ахнула и потеряла дыхание. Вмиг она поймала на себе внимание старейшин и, когда Билли снисходительно улыбнулся испугу совсем юной шаманки, она почувствовала себя легче. Но все равно, зрелище было удивительным. Перед празднованием в тесном кругу стаи, без других родственников, которые не погрязли в их секрете, старейшины позвали к себе Вайлет. Они передали ей слова ее деда — Новый Год не проходил без духов. Без всех вождей, всех волков, всех значимых фигур, косвенно повлиявших на процветание племени. В коротких секундах, когда на поляну упала тишина, за спинами старейшин встали почившие вожди. А вокруг остальных кругами ходили духи волков, чья шерсть сверкала разными оттенками, а пасти скалились в превосходстве. Глаза горели верностью своему племени. Вайлет рассматривала вождя, вставшего за спиной Билли. Таха Ахи. И чуть поодаль него, за спиной Сью — человек, который передал свои глаза близкому другу Вайлет. Эфраим Блэк. Они подзывали ее тяжелым молчанием. Вайлет ощутила, как мороз пробежал по коже, словно ледяные иглы вонзились в каждую клеточку. Духи давили, давили грузом ответственности, оседающей на плечах. Вайлет вздохнула густой энергии, сотканной из воспоминаний, силы и нерушимой воли. Чем дольше смотрел на нее Таха Ахи — тем лучше Вайлет видела его глаза. В них плясали отблески былых сражений, а аура излучала мощь, способную сокрушить горы. Эфраим Блэк казался тихой гаванью — спокойным. Словно хранил в себе все секреты леса. Духи волков продолжали кружить, как вихри, сотканные из звездной пыли. — Дитя, — Вайлет услышала мягкий голос Сью и увидела, как она тянет к ней руку. Эмбри за ее спиной перехватил краткий взгляд девушки. Уголки его губ дернулись, а сердце затрепетало с такой хрупкой, но такой значимой вещи — доверия. Жажды поддержки. Он аккуратно подтолкнул Вайлет вперед. Она остановилась рядом с Билли. Вайлет научилась выходить за грани своего я, поэтому под пристальным вниманием остальных, взятой на прицел их взглядов, она чувствовала себя также уверенно, как рыба, выброшенная на нужный берег. Но когда девушка вытягивала руку, пальцами неощутимо касаясь духа Таха Ахи, они задрожали волнением. Но единение всегда было быстрым и безболезненным. Вайлет стояла, прикрыв глаза, когда дух превратился в дымку и проник в ее тело. Таха Ахи принес с собой чудовищную уверенность, которой Вайлет давилась, тяжело дыша; абсолютное доминирование, выкрутившее ее голос на максимум; и всепоглощающую любовь к своим потомкам, от которой Вайлет широко улыбнулась. Она на секунду метнула взгляд на небо и заворожилась, увидев, как вокруг них летала огромная птица. Таких птиц люди не видели. Ее крылья были огромны. Оперение переливалось всеми цветами, словно художник-драматург решил выплеснуть на перья всю известную палитру. Крылья разрезали небосвод с тихой, но властной грацией. В небе парила их живая легенда. — Тисс-ти-Лал кружит и смотрит, кружит и вызывает гром, предсказывая хороший урожай. Все слова Вайлет были подсказаны Таха Ахи. Все действия были продиктованы им. Девушка вытянула руку, кинув в костер щепотку океанской соли, из миски, которую держала Сью. Поляна зашумела громкими ахами и вздохами, когда столб огня взметнулся из кострища. Огненные языки лизнули небо, и Тисс-ти-Лал принесла гром. Каждый, за исключением Вайлет, потерял дыхание. Их духи творили магию. — Байак наставляет вас на истинный путь, но предупреждает, что в любой момент он может сойти не туда, если вы не будете верны своему племени. Вайлет передернуло. По поляне прошелся громкий, язвительный смех. Все волки прикрыли глаза. Байак пощекотал их нервы, но наградил ощущением жаркого огня, пробежавшегося по их венам. — Мы уважаем Апотамкина, но никогда не будем подпитывать его желание причинить кому-нибудь из нас вред. Мы все — серьезны, и его шуток не понимаем. Вайлет снова услышала смех. Но, если Байак не пугал, то Апотамкин, напротив, смеялся так пугающе, что волкам почудилось, как их душа трясется в крепком теле. Ее за шкирку пытаются вытащить в мир, ведь Апотамкин тот еще шутник. — Мы помним и всегда будем помнить о Даскии. От таких мы тоже защищаем наши земли. Наше будущее. Наших детей. Даския ответила громким шипением. Вайлет ненадолго поймала ее духа — высокую, болезненно худую женщину, на впалые щеки которой спадали спутанные и длинные волосы. Она исчезла с поляны стремительно. Духи волков прогнали ведьму синхронным рычанием. Когда Таха Ахи выскользнул из тела Вайлет, она рассчитывала, что пошатнется. И стая впадет либо в ужас, либо в истерику, со столь неуклюжей девушки. Но Вайлет устояла на ногах. А руки отца, упавшие на ее плечи, вернули ей улыбку. Хэмиш, Билли, Квил Старший и Сью посмотрели на Вайлет и кивнули. Она всплеснула руками, высоко, и запрокинула голову, выкрикнув на родном языке: — Хороший день! Поляна взорвалась ответным: — Хороший день!

***

Традиционное празднование переросло в клишированную вечеринку. Духи покинули место. Теперь поляна утопала в громкой музыке, звучащей из большой колонки. Зажгли бумажные фонарики, до конца накрыли стол. Топали и топали ноги членов стаи и их родственников, подошедших позже. Вайлет с улыбкой ходила между танцующими и остановилась рядом со своим отцом. Он тоже замер, и Тиффани замерла. Как по команде, они приобняли друг друга раньше, чем Вайлет достала свою камеру. — Мой прыщ не видно? — поинтересовался Хэмиш, когда Вайлет сделала кадр. — Видно даже из космоса, — ответила она. — Отлично. Самые глупые вещи нужно говорить с самым умным выражением лица. Это закон. Хэмиш и Вайлет обменялись таким, после чего девушка отошла. Мужчина снова закружил Тиффани в потешном танце, и выглядели они так мило и нелепо, что пробуждали смешки остальных, кто был рядом. Но Вайлет честно удивилась, когда Тиффани пришла. Ведь обычно впереди шагала ее не лучшая репутация. А сегодня никто глазом не моргал, будто бы никогда не было неприятной истории с Эмбри. Вайлет решила, что Хэмиш замолвил свое слово. И добавил, что им же похоронит каждого, кто нелестно отзовется о Тиффани. Снова Вайлет выдала улыбку, подумав о таком. Папа, папа. Можно сказать, что она гордилась им. Ведь он повзрослел. Он из ягодиц разных женщин выбрал коленки одной единственной. О своей родной маме Вайлет не волновалась. Она — другая. Вайлет подошла к Джареду и Ким, которая что-то чирикала ему на ушко, вынудив парня склониться почти в три погибели. Но ему, определенно, было хорошо — как бы мышцы не болели. Высоко поднятым настроением Джаред давно научился переступать преграды. — Я вас сфотографирую, — доложила Вайлет, наводя на них камеру. Ким взвизгнула и рассмеялась, когда Джаред закинул ее на руки и, чуть подкинув, звонко чмокнул в висок. Еще чуть-чуть и Вайлет начнет давиться своими улыбками. Ребята выдали такие же, а Ким вскинула одну руку, после чего Джаред вскинул свою, без труда продолжая удерживать не простой набор мяса и костей, а свою мечту. Когда Вайлет приблизилась к Сету, тот встрепенулся и быстрей скорости света утянул к себе под бок сестру. Ли закатила глаза, хрустнув кусочком яблока. — Улыбнись! — потребовал Сет. Но сморщился, моментально, когда наигранный оскал Ли чуть не порвал ей скулы. Вайлет хмыкнула, сфотографировав ребят. Сет проводил ее громким возгласом, как был впечатлен ее новому шаманскому приколу, но поворчал, что его о таком не предупредили. Ли отошла от брата и пропала в толпе. Она ничего не сказала. Ли вообще редко разговаривала. За нее всегда болтала харизма. К настроению Вайлет прибавился лишний миллион, когда она поймала Рэйчел. Рядом с ней, как ему было положено, пятым колесом крутился Пол. Он громко ругнулся, когда Рэйчел бесцеремонно его оттолкнула, не желая делить с парнем один кадр. Пока Вайлет делала четвертое фото с девушкой и никакое ей не нравилось, Пол тихо стоял в стороне. Скрещенные на груди руки, вроде как, выдавали его недовольство. Но на лице парня была улыбка. Без Рэйчел он выжил, потому что слишком капризный, чтобы умирать — это понятно. А вот почему начал улыбаться? — Пойдет, — сдалась Рэйчел. Вайлет отвесила театральный поклон, в благодарности, что седьмое фото Рэйчел устроило. Она подумала пойти дальше, терроризировать неожиданной фотосессией остальных, но решила задержаться рядом с Полом. Тот знакомо ухмыльнулся. Щелк. Фотографировать Сэма и Эмили Вайлет понравилось больше всех, потому что они ограничились одной фотографией, одной благодарностью и одним пожеланием в добрый путь, после чего продолжили ворковать в объятьях друг друга. И тогда Вайлет поймала взглядом Джейкоба. Его мрачным состоянием пропиталась каждая кривая закорючка на большом столе, возле которого парень стоял. Вайлет почувствовала легкое смущение, когда подошла, а парень ничего ей не сказал. Но в глазах Джейкоба еще плескалась жизнь. Вздохнув, Вайлет невольно вспомнила о перенесенной свадьбе Беллы и Эдварда, но заговорила звонко. — Живой, Блэк? Джейк ожил и улыбнулся. Вайлет засияла — ее идея чуток окунуть их обоих в прошлое оказалась удачной. Девушка показательно потрясла камерой перед Джейкобом, а тот хмыкнул, но для фото снова улыбнулся. По крайней мере, можно было сказать, что это похоже на улыбку. Вайлет не отходила от парня. Она успешно отвлеклась на маленький бутерброд с копченой сельдью, а после налила себе в бумажный стаканчик традиционного чая. Листочки камелии, мяты и шиповника бодрили и отлично поднимали настроение. И пьянили, безобидно. Вайлет делала маленькие глотки напитка, осторожно наблюдая за Джейкобом. Тот вдруг скрипнул зубами. Но Вайлет полностью его поняла, когда услышала уже более громкий смех Рэйчел и Пола. — У них наладились отношения? — спросила девушка. Джейкоб скривился так, словно куснул свежего лимона, а его соком залил глаза. — Если это можно назвать отношениями, Беркли. Просто ебуться, — Джейк громко хмыкнул, подметив вытянутое в удивлении лицо Вайлет. — Я тоже в ахуе. Пиздец. Ходит и воняет Лейхотом. Но… Джейк прервался, вздохнул и вспомнил, что в первую очередь им двигает любовь к Рэйчел, а не неприязнь к Полу. — Вроде она довольна. Пусть. Вайлет больше не поднимала эту тему. Ее мысли разбежались, не зная, что можно сказать. Она пила второй стаканчик чая, чувствуя, как по телу пробегается приятная расслабленность, а взгляд слегка плывет. Но она поймала им в толпе Пола и Рэйчел. Последняя переговаривалась с Сетом, активно махая руками, а тот махал своими. Они оба рассекали поляну отличным настроением. Пол молчал, кидая краткие взгляды на девушку, пока рядом с ним в одни ворота разговаривал Джаред, обнимающий Ким. В одном мгновении Рэйчел кратко обернулась на Пола. Думаешь, сможешь обойтись без меня? Вот это молвили ее глаза. И добавляли — я такое тебе устрою, что век не забудешь. Пол ей ничего не сказал. Интересно, подумала Вайлет, он ее игнорирует или молча наслаждается ее существованием? Вайлет и Джейкоб обменялись взглядом, но снова отвернулись друг от друга. Девушку все устраивало. С Джейком очень приятно молчать. Он один из самых лучших молчунов на свете. Но к нему подошел Квил и, слабо улыбнувшись Вайлет, вдруг протянул парню руку, запев: — Сейчас будет медленный танец. — Я тебя поздравляю, — Джейк закатил глаза. Вайлет заглушила хихиканье ладонью. Квил ей улыбнулся шире и передернул плечами, вернув глаза на Джейка. Атеара утащил его на танцпол, когда из колонки полилась плавная и тягучая композиция. Вайлет провожала взглядом фальшиво радостного Квила и искренне раздраженного Джейка. Снова она залилась смехом, когда Джейка силой поставили в позу для медленного танца. Но с Вайлет спало веселье. Она чересчур задержалась взглядом на парнях, а если точней — на Квиле. И тепло вспыхнуло в ее животе, приятная щекотка прошлась по коже. Вайлет хотелось вытянуть руки и упасть в объятья Квила, потому что они пробуждали в ней самые трепетные и теплые чувства. «Папа!» Вайлет встрепенулась. Крошка выкрикнула, почувствовал Эмбри раньше, чем Вайлет. Улыбка снова тронула ее губы, когда на талию упали руки парня. Он положил голову ей на плечо и ласково чмокнул в шею. Вайлет прикрыла глаза. Все время с Эмбри было приятно. И ниже пояса, и выше ожиданий. — Где ты был? — тихо спросила она. — Целых пять минут? — В туалете, — честно ответил Эмбри. Мурашки вспыхнули на теле Вайлет, когда парень шепнул. — Тебя нужно привлечь к ответственности, Вэй. — Хочешь подать на меня в суд? — Вайлет дернула бровью. — Да. — За что? Она тихо ахнула, когда Эмбри развернул ее и резко прижал к себе, за талию. Он ощерился от уха до уха. — За злоупотребление красотой. Эмбри мимолетно поцеловал улыбку Вайлет. Она упала взглядом на его оголенный торс. Черные узоры на горячей коже заворожили, побуждая девушку огладить их пальцами. Эмбри не менее завороженно смотрел на саму Вайлет. Он бы мог оскорбиться, например, почувствовать, как его мужское эго неприятное коробиться — ведь она сильней и значимей его. Она сегодня показала такое, отчего все ахнули и в мыслях захлопали в ладоши от восторга. Но Эмбри не чувствовал ничего, кроме гордости. Ему не нужно было самоутверждаться за счет любимой. Он только будет всегда напоминать, что полностью ее достоин. — Я хочу сделать тебя самой счастливой женщиной на Земле, — услышала Вайлет, после ласкового поцелуя в висок. — Это невозможно, — оспорила она. Эмбри потерял улыбку, сдвинув брови в непонимании. — Почему это? — Когда ты меня целуешь, — начала Вайлет, шепотом касаясь его щеки. — Я на седьмом небе от счастья, а не на Земле. Слова Вайлет провалились в его сердце. Эмбри потянулся за очередным поцелуем. Интенсивное наслаждение притупляло им обоим все остальные чувства. Но в этом мире всегда существовали родители — в частности, любимый Хэмиш. Когда Эмбри резко оттащили от Вайлет за шкирку, он уже знал, кто это сделал, и какая опасность перед ним встала — опасность быть вразумительным. — Твой сын страдает страшной болезнью, Тиффа, — начал Хэмиш, а Тиффани зацокала, демонстрируя глубину своего понимания. — Наивностью. Все еще думает, что он бессмертный. — Хватит, папа, — тихо возмутилась Вайлет и закатила глаза. Тиффани нагло отобрала Эмбри у Вайлет. В открытом негодовании она затопала ногой, когда женщина утащила парня от стола, решив его не опозорить, а показать, что нет ничего лучше показательных танцев с матерью. Вайлет фыркнула, когда Хэмиш протянул ей руку. Тогда фыркнул он, сказав: — Я такое видел в кино, Шайло. Дочери танцуют со своими отцами. — Подойду позже, — ответила Вайлет, возвращая в руку свой стаканчик с чаем. — Сначала сфотографирую Эмбри с мамой. — И будешь его этим фото шантажировать? — Пап! — засмеялась Вайлет, покачав головой. Хэмиш ушел. Вайлет осушила третий стаканчик с чаем. Перед глазами начали плыть мушки. Тело отдыхало, разум замедлялся. Но никакое легкое опьянение не могло бороться с ее видениями. Вспышка.

«Вайлет видела Беллу. Отражение Беллы в кривом зеркале. Девушка была в болезненном состоянии, потерявшая не менее двадцати килограмм. Ее глаза глубоко запали, а жизнь в них держалась, казалось, на последнем издыхании. Белла лежала на диване. На его краешке расположился Джейкоб. В гостиной знакомого Вайлет дома от парня прозвучало тихое:

— Вот так закончилась твоя свадьба.

Белла решила посмеяться, но это был не смех, а больной спазм, сжавший ей легкие. И она закашляла кровью, трясясь всем телом. Джейкоб с мертвым взглядом протянул Белле салфетку и лучше накрыл ее теплым одеялом.»

Вайлет ни на шутку испугалась. Она уже видела это видение. И оно, как ей казалось, не должно было повторится. Если только… если это не точка. Неотвратимое будущее. Вернувшись к столу, Вайлет наливала себе еще чая, пока ее воображение сходило с ума, подкидывая не только надуманные страшные прогнозы, но и воспоминания. Обрывок за обрывком, слившимся в полную картину, развернувшуюся в доме Калленов день назад. Утром Вайлет пришло это видение. И вечером она уже была рядом с Беллой. Ситуация грозилась стать катастрофической. Эдвард убедил Беллу привести Вайлет в свой дом. Рассказ Беркли лился тихой, сбивчивой мелодией, пойманный острым слухом каждого вампира. Эдвард сидел чуть поодаль девушек, мрачный и внимательный. Он слушал мысли Вайлет, и убеждался в правоте каждого ее слова. — Стоит отменить свадьбу, — подытожил Каллен. Изумленное лицо Беллы он проигнорировал. Вайлет сжала ее руку, а Белла неосознанно переплела их пальцы. Не передать словами, как Беркли испугалась за девушку. Но Эдвард мог бы передать словами, как Эмбри испугался за Вайлет, завидев ее почти в истеричном состоянии. Ведь он тоже сегодня был в доме — на соседнем диване. Молчал. — Да, лучше отменить, — Вайлет услышала бархатный голос старшего Каллена. В полном составе она их не видела. Карлайл появился в гостиной великолепной возможностью для Вайлет высмотреть его до дыр, пока она не смутится. Но все вампиры были прекрасны. Они притягивали также сильно, как пугали на подсознательном уровне. Вайлет подумала подсесть к Эмбри — можно и на колени. В конце концов, в этом доме это будет последним, чего она постесняется. Но дрожь в теле Беллы передалась ей. И Вайлет вздохнула, приобнимая ее одной рукой. Свон ластилась к девушке, как испуганный котенок. Эмбри слушал переговоры Эдварда и Карлайла об отмене свадьбы. Слушал мысли Беллы, что неприятности ее никогда не оставят. Но он чувствовал себя спокойно. В противном случае Джаспер, активно орудующий своим даром на каждого живого, поймал бы большую обиду. — Хорошо, — тихо ответила Белла, когда Эдвард уже умолял ее отменить свадьбу. — Но лучше перенесем. Эту тему не закрыли. Пока Эдвард спорил с Беллой, а Вайлет смогла приблизиться к Эмбри, возле них неожиданно возник Карлайл. Но больше обескуражил его вопрос. — Как ты себя чувствуешь, моя дорогая? Эмбри расширил глаза, скользнув взглядом по Вайлет. Таким, будто это было не она. Иначе он не мог объяснить, с чего вдруг вампир обратился таким ласковым, буквально отеческим тоном, к девушке. Вайлет хлопала ресницами, и ее щеки розовели. — Вы о чем? О… о ребенке? — Да, — ответил Карлайл. — Я слышу, что его сердцебиение участилось. В этом случае матери начинают ощущать легкую слабость. — Тебе плохо? — вмиг вставил Эмбри, прикладывая ладони к щекам Вайлет. Она несдержанно посмеялась, но покачала головой. — Немножко чувствую слабость, но не страшно. Просто… переживаю. Эмбри вздохнул. У него возникла миссия вернуть Вайлет в резервацию, домой, чтобы она отдохнула. Он решил подняться с дивана, но замер, не успев до конца встать. Каллены решили довести его до сердечного приступа. — Нужно что-нибудь поесть, — сказал Эдвард. Белла моментально закивала, добавляя: — Да, и можно выпить кофе. — Но без кофеина, — вставил Карлайл. Вайлет смущенно съежилась, когда он протянул ей руку, предлагая помощь. Эмбри бурно не реагировал. Зубы не скалил, рычать не планировал. Он просто выпал из колеи и не знал, как ему туда вернуться. Вайлет пришлось помахать перед его лицом ладонью, прежде чем Карлайл проводил ее на кухню. Эмбри поморгал. Все улыбались. Каллены улыбались. Вампиры — очень жизнерадостный народ. Вайлет ушла на кухню в сопровождении Карлайла, когда Эмбри опять завис на месте. Трупный запах вновь потревожил внутреннего волка. И вновь его почесал за ушком дар Джаспера, веля урчать от присутствия Вайлет, а не рычать от присутствия кровососов. Все-таки — инстинкт. С ним сложно бороться. Нужны годы и годы. Эмбри подпрыгнул на месте и, пока Элис начала сердито топать ногой, появившись вспышкой, он ругнулся себе под нос. — А ты почему не идешь, а? — спросила коротышка. — Не хочу тебя смущать, — ответил Эмбри. Элис продолжила играть на его нервах. Эмбри фыркал и закатывал глаза до черепа, когда она начала его толкать до кухни. Парень выкрутился, но Элис его обездвижила, взяв под руку так крепко, что у него хрустнула кость. Тогда Эмбри все-таки не отказал себе в громком рычании. — Какой же ты капризный, любовь моя, — чирикала Элис. Свистом под нос она заглушала его рычания. Перед взглядом парня проплыл Джаспер, после исчезнувший на втором этаже. Эмбри все еще не мог отбиться от Элис, а нахальные смешки Каллена сообщали, что этот бой — один на один. — Чай, кофе? — спрашивала Эсми, когда Эмбри силой усадили за стол. Глоток кофе без кофеина чуть не пошел Вайлет не в то горло. Лицо Эмбри было чудовищно смущенным. Вайлет примерила такое же. И оба они не понимали, отчего вампиры стали такими заботливыми. — Большое спасибо за помощь, — Эсми быстро пояснила, ставя на стол вазочку с печеньем и конфетами. Вайлет дрогнула, но не испуганно, когда старшая Каллен коснулась ладонью ее плеча. — За Беллу, — Эсми кивнула взглядом на сладости. — Покушай, милая. Вайлет кивнула, взяв шоколадную конфетку. Улыбнулась. Дни становились лучше, если надевать открытое и приветливое лицо. Но только свое. Эмбри последовал этому совету, но рыкнул, когда Эсми поставила перед ним кружку с кофе, а со стороны от Элис прилетело: — А я читала, что от кофе люди становятся более недовольными. — С ума сойти, — громко отвечал Эмбри. — Да ты читать умеешь. — Читаю тебя, как открытую книгу. — Ты дашь мне поесть? — Ешь, — смешки Эсми и Вайлет гуляли по кухне. — Ешь, зайчик, вырастешь большим и сильным. Эмбри махнул Вайлет ладонью. Может, он думал, что сдует ее улыбку. Но тогда стоило сначала махнуть самому себе. Ведь у него — такая же. Вайлет нужно было отвлечься. Ее видение — точка? Или не точка? Девушка отбилась от отца многозначительным кивком рукой на стол с едой. Хэмиш отвернулся назад к Эмбри и Тиффани. Она вела ворчащего сына в шутливом медленном танце, а тот краснел. Вайлет беспардонно рукой подцепила кусочек курицы с Пульо Пиввиль. Она вела заседание всех своих мыслей, и сама себя расстроила. Итог был простым — даже если это видение сбудется, Белла больше не перенесет свадьбу. Она либо боится потерять Эдварда, либо боится выбрать Джейкоба. Вайлет взвизгнула, когда нахальный Джаред снова с ней поздоровался не ртом, как порядочный человек, а активной тряской за плечи. С возмущенным лицом девушка обернулась на него. Рядом хихикала бесстыжая Ким, а Джаред делал глоток своего чая, проговаривая: — А тебя не сфоткали, Беркли, — он поставил стаканчик на стол и вытянул руку. — Камеру гони. Вайлет куснула губу и бодро покачала головой. Никаких фото. Она всегда была за объективом. А ее камера совершенно случайно была переполнена селфи, на которых Вайлет всегда рассчитывала выглядеть сногшибательно. — Камеру на родину, лапа, — предала Ким. — Нет! Не хочу фоткаться! — упиралась Вайлет. Джаред закатал рукава невидимой рубашки, сощурившись. — Я сейчас начну с тобой спорить, Беркли, — парень говорил так серьезно, что из Вайлет вырвался нервный смех. — Я люблю поспорить, я еще ни одного спора не проиграл. Чертыхнувшись, Вайлет достала свою камеру из маленькой сумки. Ее фотографировала Ким. Три фото, два смеха Джареда и одна перепалка лучших подруг равнялись долгожданному уходу этой настырной парочки. Вайлет отвлеклась на еду. Она хорошо отвлекала. А еще лучше — пятый стаканчик травяного чая. Листочки камелии были также красивы, как чудесно опьяняли. Возлюбив весь мир и даже Лейхота, Вайлет накладывала себе в большую бумажную тарелку немного Пульо Пиввиль, чуть-чуть рагу из желудя, лепешку кукурузную с чесночным маслом. Как лучший официант, она дотащила это все до небольшого столика и опрокинулась на стул. Ела она в одиночестве, ела и слушала музыку, смех, разговоры. И не слушала своих мыслей, что было просто замечательно. Пошел седьмой стаканчик с чаем. Вайлет решила не скромничать и утащила с собой весь графин. Опьянела она в лучших традициях подростка, с которого отец ненадолго спустил контроль. С хихиканьем Вайлет поднималась на ноги, пошатываясь. Но вернулась на стул тотчас, едва заметила Сета, устремленного к ней в исключительно отличном настроении. — Чего одна? — бодро спросил парень, присев и закинув руку на спинку стула. Пьяное состояние Вайлет Сет не замечал, потому что он собаку съел на том, чтобы не видеть ничего дальше своего носа. Да, Вайлет слишком часто улыбалась, да, она смеялась безостановочно и да, Сет никогда не слышал за раз столько комплиментов в свою сторону. Но ничего страшного — он верил в чудеса, и такую открытость Беркли просто посчитал одним из них. Но от Сета Вайлет всегда могла устать. Его болтливость сначала убаюкивала, а потом превращалась в пытку. Девушка смогла скрыться, когда парня позвала Ли. Ее побег поближе к чаще, под листья могучего дуба, вышел удачным. Вайлет заметила, как ее отец утянул Эмбри в какой-то разговор, а Тиффани маячила рядом, поддерживая его улыбками. В одиночестве Вайлет пробыла недолго. Но успела вспомнить, как с Эмбри было приятно. Она так его захотела, что подумала утащить в какой-нибудь куст, раздеть и любить, любить так, чтобы они оба начали задыхаться. — Что ты тут делаешь? — за спиной послышался голос Квила. Вайлет не дрогнула, потому что она была расслаблена больше самой расслабленности. Девушка обернулась на парня с широкой улыбкой и удобней растянулась на земле, опираясь на ладони. — Прячусь от Сета, — хихикнула Вайлет. — Мне нужен перерыв, он говорит больше, чем я могу слышать. Сначала Квил улыбнулся. Его порадовало, что Вайлет в порядке. А то он заметил ее уход и встревожился, ведь она от чего-то шаталась и морщилась. Но парень все понял, когда протянул Вайлет руку, а она не смогла за нее ухватиться и повалилась на землю. И задрожала она под ее громким смехом. Когда Вайлет перекатилась на спину, сверкая мокрыми глазами, Квил присел перед ней на корточки и цокнул. — Да ты пьяная, Летти, — Вайлет беспечно пожала плечами. — Как можно напиться этим чаем? — Легко. Показать? — Не, не, — Квил покачал головой, вновь протягивая ей руку. — Поднимайся. Вайлет вдруг сощурилась. И, вложив свою руку в его, резко потянула Квила на себя. В последнюю секунду он успел повалиться не на девушку, а в сторону. Квил раскинулся на земле в большом возмущении, пока Вайлет заливалась смехом. — Так, — медленно протянул Квил. Вайлет улеглась на живот, облокотив лицо на ладони. И улыбка за улыбкой вспыхивала на ее лице. — Тебе домой надо, Летти. — Я не хочу домой, — фыркнула Вайлет. Вдруг она вскинула брови. — Я обниматься хочу, Квил. Вайлет добилась своего, когда перешла на громовой голос. Пока на него не слетелись все остальные, Квил обнял девушку. С визгом она обвила руками его шею. Объятья Вайлет были подобны смирительной рубашке. Она не собиралась отпускать свою жертву. Но Квил с достоинством принимал свою судьбу. После продолжительных и невыносимо приятных объятий, он медленно отстранился. После чего Вайлет снова обняла его. Тогда на мурашках Квила тоже вспыхнули мурашки, а дыхание скомкалось в груди. Прожгло насквозь от теплого шепота на его щеке: — Люблю с тобой обниматься, Квил, — Квил нервно кивнул, аккуратно обнимая Вайлет в ответ. — Очень люблю. Нам нужно чаще обниматься. Мы должны всегда обниматься. Мы созданы для объятий, Квил! Приятные слова он слышал. Может, они были продиктованы даже не алкоголем в крови Вайлет, а ее сердцем. Она действительно любила обниматься. Сама тянулась, а Квил, как бы не хотел, не мог разорвать с ней дистанцию. Вздохнув, парень приложил голову к плечу девушки. Тепло ее кожи было приятно. Нотки запаха дождливой лаванды тоже. Именно — нотки. Ярче всего Квил ловил запах Эмбри. Он всегда великолепно приводил в чувства. Давал под зад такой смачный пинок, что Квил его еще чувствовал какое-то время, когда отрывался от Вайлет. В этот раз она заворчала, но следом вдруг хлопнула себя ладонью по лбу. Девушка достала камеру из своей сумки. — Фоточку, Квил, — Вайлет потянула парня к себе, обнимая одной рукой. — Со мной. Это называется — селфи! В будущем они станут очень модными, я уверена! Квил хмыкнул. Вайлет сделала не меньше десяти фото. Только на одиннадцатом она поняла, что не включила камеру. В притворном возмущении Квил сам это сделал и сам навел на них объектив. Он дрогнул, когда Вайлет обняла его крепче. Кинув на нее взгляд, Квил поймал самую красивую в мире улыбку. Она превратилась в теплый чмок на его щеке. Квил сделал фото, вернув камеру в Вайлет. Пока она убирала ее в свою сумку, то продолжала пошатываться. Начала икать и снова хихикать. Следом из девушки вышел удивленный визг, когда Квил резко вскинул ее в воздух. Перед глазами Беркли мир превратился в расплывчатую акварель. Но слух не притупился. — Фоткались, Эмбри, сам видел, — она слушала Квила. — Забирай свое счастье, оно вусмерть пьяное. Вайлет сощурилась и увидела перед собой лицо Эмбри. Квил передал девушку в его руки, и она ощерилась, поймав его губы раньше, чем с них слетели какие-то возмущения. Эмбри оторвался с тихим стоном. — Когда ты успела? — Я все успеваю, — гордо ответила Вайлет. — Я мультизадачная. И очень люблю наш традиционный чай. — Да, я заметил, — Эмбри закатил глаза. Как бы Вайлет не пыталась, но ей не удалось освободиться. Тогда она решила плыть по течению. И, раз Эмбри сразу ее не отпустил, то он сам виноват. Теперь он обязан следовать всем гениальным планам девушки, потому что он самый лучший, самый любимый и всегда на ее стороне. — Укради меня, Эмбри, — мурлыкнула Вайлет, когда Эмбри взял ее на руки. Он дернул бровью, продолжая слушать заманчивые предложения. У Вайлет было два варианта. Умный и очень умный. Первый — сбежать. Второй — сбежать быстрей. — Давай сбежим. На пляж. Сегодня очень тепло. В оба уха Эмбри полились повторы этих предложений. Вскоре Вайлет решила сопроводить их звонкими чмоками на каждый сантиметр его лица. Эмбри треснул и утянул ее в чувственный поцелуй. Он все время думал, как ему повезло. Его сердце билось, билось и добилось своего. Но чаще всего парень дружил со здравым смыслом. Кинув взгляд на толпу, в которой танцевал любимый Хэмиш, Эмбри после усталого вздоха ответил неугомонной Вайлет: — Отец твой взбесится, Вэй. — И пусть, — Эмбри хохотнул, когда Вайлет резко откинулась назад, раскинув руки. — Укради его принцессу! На пляж! Погуляем и вернемся! Твердого согласия Эмбри не давал. Но Вайлет его выбила. Когда он поставил ее на ноги, девушка стремительно помчалась в сторону пляжа. Так хорошо у Вайлет это получилось, что Эмбри решил, что она протрезвела. Он побежал за ней. Сначала думал, что вернет, отведет к отцу и предложит им вернуться домой. Но Вайлет втянула его в азарт. Она бежала с такой уверенностью, изредка кидая Эмбри ухмылки, будто действительно думала, что он ее никогда не догонит. Парень решил поддаться. И, когда они приблизились к пляжу, и ноги утонули в прохладном песке, Эмбри поймал Вайлет, закинув к себе на плечо. Она затрепыхалась в лютом возмущении. — Да как? Я самая быстрая! Как ты меня догнал? — Я всегда тебя догоню, — щерился Эмбри. Снова он поставил Вайлет на ноги. И снова она от него убежала, только в этот раз ноги водили хозяйку кругами по тихому пляжу. В какой-то момент Эмбри просто остановился, скрестив руки на груди. Вайлет замерла, увидев очевидное счастье под своим носом. Только сделала это слишком резко — и песок принял ее в свои объятья. Вайлет с ним поздоровалась громким смехом. — Вэй, пора домой, — недовольно протянул Эмбри, склоняясь над девушкой. Это был опасный маневр. Вайлет опять сделала его виноватым. Но больше всех была виновата природа. Нельзя ей создавать настолько красивых и прекрасных людей. Вайлет привстала и, обвив руками шею Эмбри, прижалась к его губам. Он отвечал ей с тем же пылом, жаром. В мыслях Вайлет представляла самые пикантные картины. Низ живота скручивался приятной судорогой и когда Эмбри обвил руками ее талию, она блаженно простонала. Но этот стон сменился возмущенным визгом. Эмбри молниеносно взял девушку на руки, напомнив: — Пора домой. — Какой домой! Сейчас? — Сейчас, — Эмбри уже шел по пляжу. — Домой, Вэй. — Но Эмбри! — все остатки пьяного сознания Вайлет были в шоке с такого поведения парня. — Я очень тебя хочу! Эмбри остановился. Вайлет успокоилась. Ее окатило жаром, когда губы Эмбри резко появились у ее губ, а его голос сорвался на хриплый шепот. — Я тоже тебя хочу, моя девочка. Очень. Очень, очень, — губы Эмбри коснулись уголка ее губ ласковым чмоком. — Но ты пьяная. Давай попозже. — Я и трезвая тебя хочу, — робко поспорила Вайлет. Довольство Эмбри выразилось в широкой ухмылке. Бесстыжий. — А я знаю, Вэй. Но тебе лучше отдохнуть. — Нет, Эмбри. Нет, я хо… Эй! Эмбри! Вайлет хлопала ресницами. Она была в шоке. Своим возмущением девушке хотелось отшлепать этого парня точно также, как он безболезненно шлепнул ее заднюю точку. Всю дорогу до дома Эмбри слушал, какой он бесстыжий, наглый. Как бессовестно пользуется своей божественной красотой, а Вайлет отказывает. Она не умолкала, даже когда он положил ее на кровать. Стоял и слушал, с широкой ухмылкой, повторы комплиментов. После чего Вайлет прервалась и, пока собиралась с силами, ненадолго прикрыла глаза. Сон ее захватил. Тихо прикрыв дверь, Эмбри вышел из комнаты. Да, он тоже хотел Вайлет. Она так хорошо пощекотала его нервы, что парню пришлось воспользоваться душем дома Беркли. Водой Эмбри смыл возбуждение, и узоры на своем теле. Он протирал тело полотенцем и, когда натянул шорты, позвонил Хэмиш. — У тебя минута, — ледяным тоном сказал он. — Вайлет перепила травяного чая, дико опьянела, утащила меня на пляж. Сейчас она спит, а я уйду из дома раньше, чем вы вернетесь. Хэмиш ненадолго замолчал. И выдал: — Ладно, живи. — До свида… — Мы уже подходим к дому, — прервал Хэмиш. — Чайник ставь. — Хорошо, — Эмбри вздохнул. Хэмиш сбросил вызов. Чайник успел закипеть, когда Хэмиш и Тиффани появились на кухне. Эмбри наливал всем чай, потому что его заставили. А еще потому, что он был славным парнем и был не против поухаживать за взрослыми. Но, присев за стол со своей кружкой, Эмбри вдруг услышал от Хэмиша: — Какой байк самый нормальный? Мужчина протягивал ему свою камеру. С дочерью он сошелся к любви в фотографии. Эмбри забрал ее, пролистывая кадры. Он остановился на недорогой, но отличной марке. И невольно расстроился, вспомнив, что его байк — сдох, Хэмиш его не реанимировал и ничего парню не оставалось, как пользоваться машиной мамы. — Вот. Хэмиш не забрал камеру. Он лишь кивнул и продолжил пить чай. — Пирог? — спросила Тиффани, когда открыла холодильник. Тут же она удивленно добавила. — Неужели ты готовил, Хэм? — Да. Поэтому не ешьте, — мужчина закатил глаза на фырканье Тиффани. — Шайло, конечно. — Хэмиш, а это мама Вайлет? Хэмил остолбенел, вместе с Тиффани. Только Эмбри выглядел живее всех живых. До этого он пролистывал оставшиеся кадры. Не было сомнений, что женщина, на одном из них, хмурая и молодая, была именно мамой Вайлет. — Да, Бри, — подтвердил Хэмиш. Эмбри почувствовал, как Тиффани за его спиной напряглась. Но потом она слегка разозлилась. Поведение сына, решившего ковырнуть больную рану, ей не понравилось. — А у них были хорошие отношения? — Да, — кивнул Хэмиш, растерявшись. — Зачем спрашиваешь? От поведения Эмбри Хэмиш растерялся еще больше. Тот откинулся на спинку стула, приняв такой вид, будто вызвал мужчину на допрос. — Точно отличные? — Эмбри, ты в норме? — вмешалась в Тиффани. Эмбри не взглянул на нее, повторив свой вопрос. — Да, пацан. Ты почему интересуешься? — А помните наш разговор на кухне? — Какой разговор? — Неважно, — медленно, но верно Эмбри закипал. — А на улице помните разговор, когда вы чинили мой байк? — Какой, блять, разговор? — Неважно, — повторил Эмбри. Прежде чем обжигающие взгляды взрослых вывернули его наизнанку, Эмбри поднялся и выскочил из кухни, бросая на ходу: — Я пойду домой. — Эмбри, — выкрикнула Тиффани. — Ты в норме? — Да. На улице Эмбри услышал от Хэмиша: — Странный он. И скрипнул зубами. Да, это Эмбри странный. А не Хэмиш, которому снова перевернул память неизвестно кто. И снова он сегодня хватался за сердце. Мысли Эмбри путались, как волосы, и нечем их было причесать. Но одно он знал точно, когда шел домой. Утро Хэмиша начнется не с кофе, а со встречи с ним. И стены дома Беркли содрогнуться, когда Эмбри начнет объяснять мужчине, что кто-то играет с ним злую шутку. Он утащит Хэмиша к Билли. К самому мудрому и важному. Ведь больше — не к кому.

2 июля

Эмбри совершенно не навязывался. Он просто дилер, а его наркотик — информация. В жизни Хэмиша наступило самое странное утро. Сначала ему показалось, что он еще спит, потому что Эмбри не мог так резко потерять жажду к жизни, раз появился в его комнате и разбудил. И утопил он проснувшегося Хэмиша в поразительной информации. Даже не дал нормально вздохнуть. Эмбри был готов, что Хэмиш ему не поверит. Но он это сделал. Пусть и вышел из дома с острым взглядом. Эмбри стоял у машины мужчины и поднял взгляд на небо. Только просыпался рассвет. Капли слабого дождя моросили в воздухе. В тихой резервации только они и Билли поднялись, ни свет ни заря. В молчании Хэмиш и Эмбри присели в машину. Мужчина активно боролся с зажиганием. Старый «Ниссан» завелся только с третьего раза, будто делая любезность. — Не знаю, сколько еще протянет эта старая рухлядь, — бурчал Хэмиш. — Вы или машина? Эмбри поджал губы, подавляя смешок. Шутка из него вылетела молниеносно. Хэмиш прищуром прошелся по парню. Но он усмехнулся. Хэмиш выжал сцепление, и машина дернулась. Они ехали молча, покачиваясь на глубоких ухабах резервации, словно два пассажира на американских горках, сделанных из подручных материалов. Когда Хэмиш приоткрыл окно, Эмбри подкурил его сигарету, зажатую между губ. С дымом мужчина выдохнул: — Узнаем, что со мной, пацан, — Эмбри заметил в его взгляде испуг. — Если Билли не поможет, тогда проверю голову. — Как ваше сердце? — волнительно спросил парень. Хэмиш покачал ладонью, ловко зажимая пальцами сигарету. — Вы ходили в больницу? — Я туда ложусь на внеплановое обследование, — порадовал Хэмиш, сделав нервную затяжку. — Десятого июля. Пока машина ехала в тишине. До дома Блэков путь им обоим упирался в миллион тревожных мыслей. — Еще какие-то тайны хранишь? — вдруг спросил Хэмиш. Эмбри поймал открытое ехидство, ответив: — Я ненавижу тайны. — Нет, ты любишь тайны, — подтрунивал Хэмиш, мысленно припоминая каждую. — Ты мечтаешь на них жениться и нарожать кучу маленьких секретов. — Болтайте, болтайте, — отвечал Эмбри. Снова они замолчали. Эмбри отправил краткое сообщение матери, с извинениями, что опять исчез из дома без предупреждений. До этого он хотел позвонить и объясниться, но вовремя понял, что придется звонить и объясняться. — Я тут подумал, Хэмиш… — О, только не это. — Иногда мне кажется, что вы не воспринимаете меня всерьез, — проворчал парень, постукивая пальцами по бардачку. — Правда? — удивился Хэмиш. — Ты еще сомневаешься в этом? Эмбри не оставлял в покое свои белоснежные зубы. Он скрипел ими все громче, после чего Хэмиш вдохнул, сказав: — Что ты подумал? — Подумал, что дело может быть в вашей жене, — Хэмиша передернуло. Он расширил глаза. — Может она как-то на вас влияет? Но не знаю, зачем ей это. Хэмиш ничего не ответил. Эмбри помрачнел. Значит — он знал. Машина подъехала к дому Билли. Выскользнув из нее сплошным подозрением, Эмбри задержался на входе, когда Хэмиш уже прошел через дверь, открытую для всех желающих получить своевременную помощь. Эмбри не пожалел, что пришел позже. Потому что Билли не подкинул никаких четких объяснений. Он был таким же растерянным, кидая расплывчатые предположения, что дело может быть в общем состоянии Хэмиша. Сыграла затяжная депрессия, как вариант. Вот его разум и надумал пошутить. Или долгая алкогольная зависимость повлияла. Ведь Хэмиш пытался утопить свои печали в спиртном, но эти суки его перехитрили и научились плавать. Не желая будить Джейка и Рэйчел, Эмбри тихо вставил: — Может это Бри влияет на Хэмиша с того света? Взгляд Билли изменился. Эмбри приоткрыл рот, изумляясь. Он уже видел этот взгляд. Прежде чем от взаимного напряжения в гостиной лопнули обои, Хэмиш встал с дивана. — Я курить, а потом — домой, потому что от Билли мы ничего не узнаем, Эмбри. — Попробуйте поговорить с Вайлет, — предложил старший Блэк. — Она тут шаманка. Хэмиш ненадолго приостановился у входа. Он поджал губы так сильно, что они чуть не исчезли с его лица. Эмбри буквально почувствовал, как все нервы мужчины натянулись и лопнули в резком взмахе ладони. Он вышел из дома. Эмбри незамедлительно воспользовался компанией одного Билли, скользнув по обивке дивана, поближе к человеку, который может рассказать что-то интересное. — Что известно о Бри? В гостиной было тихо. Подозрительно тихо. Угрожающе тихо. Глаза Билли ушли в себя, и Эмбри чувствовал, как закипает его кровь. Подобной паузой старший Блэк открыто утаивал что-то важное. Но пока он лишь вспоминал всю историю Хэмиша и Бри, какая была ему известна. Самая смешная произошла, когда Вайлет было шесть лет. Бри раскричалась и ушла от Хэмиша. Он был так растерян, что даже этого не заметил. Через несколько дней, узнав об этом, Бри из самолюбия вернулась. — Тяжелая была женщина, Эмбри, — наконец-то начал Билли. Эмбри выпрямился, ловя каждое слово. — Мне сложно ее осуждать, учитывая, что у них с Хэмишем не было детства. Но не сколько характер Бри, сколько ее… Принципы, убеждения испортили жизнь всей ее семье. Ох… — Билли прикрыл лицо ладонью, а следом сомкнул их и прикрыл глаза. — Да будут заботливы наши духи, да будут они беречь и теплить ее душу. — Да будут заботливы наши духи, — повторял Эмбри пустым голосом, держа глаза открытыми. — Да будут они беречь… Билли, а что насчет Вайлет… — Эмбри! — почти гаркнул Билли, недовольно. Эмбри сжал зубы, но выпустил из них нормальный конец молитвы. Сделал все, как положено, чтобы не возмущать старшего Блэка. — Что насчет Вайлет? — твердо повторил Эмбри. — Вы что-нибудь знаете? Она ее не любила? — Я не могу тебе точно сказать, Эмбри. Я не был так близок с их семьей. Нас с Хэмишем связывало только место в совете, а с Бри — неприязнь. Ее неприязнь, — Билли окинул Эмбри теплым взглядом. Беспокойство этого парня ярко показывалось в его взгляде. — Я думаю, что Хэмиш не будет обманывать. Если он говорит, что у Бри и Вайлет были не лучшие отношения, значит — это правда. — Вэй говорит другое. — Это нормально, Эмбри, — мудро говорил Билли. — Сложно найти ребенка, который не будет любить свою мать, чтобы она не делала. Но, раз Вайлет слишком в этом уверена, то с ней стоит поработать Рэйчел. Ты говорил с ней? — Поговорю, — Эмбри вздохнул, сомкнув ладони между раздвинутых коленей. — Я сначала хотел узнать, что происходит с Хэмишем. Но… Но да, сначала Рэйчел нужно поговорить с Вайлет. — Правильно, Эмбри, — кивнул Билли. — Вайлет не поможет. Ведь Хэмиш думает то же, что она. Я думаю, что дитя даже не поверит в вашу историю. Сильней любви матери может быть только любовь ребенка. Эмбри дернул носом. В воздухе он поймал яркий запах вишни и табака. Это означало, что проснулась Рэйчел и вышла из своей комнаты. Так и было. Слушая тихие шаги в сторону гостиной, Эмбри подумал, что самое время прервать разговор. Но он зацепился за мысль — всего одну, которая взяла над ним контроль и отогнала всю скрытность. Больше может не наступить подобного дня, где Билли говорил откровенно и не укрывал никаких тайн. — Бри повесилась, — начал Эмбри. На его глазах лицо мужчины потеряло все эмоции. — Хэмиш сказал, что это — жизнь. Тяжелая. Я это понимаю, но может есть другие причины? Вы что-нибудь знаете? Билли чувствовал себя, как на допросе. Если бы в глазах Эмбри резко появилось ружье — он бы не удивился. В неприятные воспоминания погружал парень Билли. В его голове был целый архив трагедий. Но ответил не он, а Рэйчел. Она прошла в гостиную, заспанная и печальная, отвечая: — Бри сошла с ума. Эмбри ахнул. Его расширенные глаза заняли место на всем лице. Билли сердито цокнул в адрес дочери. Эмбри немигающим взглядом на нее смотрел. Рэйчел остановилась у дивана, скрестив руки на груди. Как бы не старалась розовая футболка, с милым радужным единорогом, но она не добавляла лицу девушки красок. — Примерно за год до самоубийства у нее начались проблемы с головой. Я все это знаю, потому что часто общалась не только с Хэмишем, но и с ней. Бри… — Рэйчел ненадолго замолчала. Она покусала свои губы и сорвалась на печальный голос. — Бри была неплохой девушкой, Эмбри. И у них с Хэмишем были не такие тяжелые отношения. Просто много сложных периодов. Не могу сказать, что она прямо не любила Вайлет. Просто уделяла ей не так много времени, и лишний раз не проявляла материнскую ласку. Сложно ее винить. С Вайлет просто все время сидел Хэмиш, чаще Бри ее воспитывал, ругал, хвалил. Я в основном приходила к ним в гости вечером. Бри просила Вайлет соблюдать режим. Ей было тринадцать, когда она умерла. Даже в этом возрасте Хэмиш, помню, часто отлучался от наших посиделок и проверял, чтобы Вайлет не смахивала с себя одеяло во сне. У нее в комнате продувались все окна. Но и Бри подходила. Реже, но подходила. Не суди ее слишком строго, Эмбри. — Да, Эмбри, — включился Билли, также печально. — Просто Бри не повезло. — Прямо… прямо проблемы с головой у нее были? Так серьезно? — с запинками спросил Эмбри. Рэйчел и Билли пересеклись взглядами. Быстро и почти в унисон они ответили: — Да. Эмбри дрогнул и понял, что прошло достаточно времени, а он просто поймал ступор. Рэйчел оттуда вытащила, когда присела рядом и приобняла его, прикладывая голову к своему плечу. — Котенок, я позабочусь о Вайлет, но только если она согласится. — С Хэмишем проблемы, — хрипло сказал Эмбри. Удивленной Рэйчел Билли взмахнул ладонью, веля пока не поднимать эту тему. Хэмиш вытащил Эмбри из дома непреклонным требованием не тревожить людей, если они ничем не могли помочь. Он вызвался подвезти Эмбри до дома. Тот бы поперхнулся столь щедрым предложением, но решил не покидать общество будущего тестя и отчима, сказав ему на выезде от дома Блэков: — Я хочу поговорить с Вэй. Дождусь, когда она проснется. И попробую убедить ее поговорить с Рэйчел. Хэмиш очень устало вздохнул. Словно его плечи начали ломаться в странном, пугающем настоящем. — Ладно. Но с тебя завтрак, потому что я пиздец голодный. — Ладно, — парировал Эмбри. — Я тоже пи… очень голодный. В салоне вспыхнула ухмылка Хэмиша. Эмбри выдал такую же уже после второго слова. — Ты хотел сказать не очень, а «пиздец», — мужчина снова помрачнел, на пару секунд прикрыв глаза. — Полный пиздец, пацан. Утром Вайлет сначала проглотила изумление, а не стакан воды. Как бы не жгло ее горло, килограммом мяты в опьяняющем чае, но она не спешила подходить к графину. Эмбри перенял на себя все внимание. Беспечно парень засвистел себе под нос после того, как улыбнулся девушке. Он снял с огня сковороду с новой яичницей. Приготовил ее лично для Вайлет, потому что они с Хэмишем все съели. — Где мой папа? — спросила она, вспоминая, что еще не видела его. — Он живой, Эмбри? — Да, конечно, — Эмбри закатил глаза, ставя на стол тарелку. Он отодвинул для Вайлет стул, добавляя. — Он ушел к моей маме. А я приготовил тебе вкусный завтрак и у меня ничего не сгорело. — Не понимаю, — Вайлет хмурилась, но присела за стол. Шепот Эмбри миновал ее ухо, попав сразу в душу. Сердце девушки застучало желанием близости с парнем. — У нас с Хэмишем утром были дела, он разрешил мне остаться, подождать, пока ты проснешься. — щека Вайлет получила ласковый поцелуй. — Поешь. Тебе чай или кофе? — Воды сначала, пожалуйста, — хрипло ответила Вайлет, покашляв. За своей спиной Эмбри слушал недовольное. — Я так напилась чая, что даже Рори, кажется, опьянела. Она всю ночь устраивала мне концерты. Вопила, как она нас любит и не давала спать. Громкий смех Эмбри заполонил всю кухню. Вайлет заворчала себе под нос и выпила необходимую воду. Было бы чему смеяться. Детский алкоголизм, как бы, не лечится. Каким бы он не был безвредным для матери и для ребенка. Листья камелии исключительно веселили — и даже слишком. Пока Вайлет завтракала, Эмбри с самым сосредоточенным видом лазил в своем телефоне. Девушка думала, что он пользуется адски дорогим интернетом, но на деле Эмбри бездумно пролистывал сообщения и звонки. Он решил подождать, пока Вайлет поест. Где-то слышал, что девушки особо не злятся, если их желудок полон. С довольным видом Вайлет поставила грязную посуду в раковину. Она развернулась к Эмбри и потерла ладонью живот. — Мы наелись. Эмбри улыбнулся. Но вмиг стал серьезным. Сейчас или никогда. Какую бы реакцию он не получил на свое откровение, но с Вайлет стоит поговорить. Некрасиво, в конце концов, утаивать от нее важные секреты. Девушка хлопала покрасневшими глазами, закусывала опухшие щеки, пока Эмбри аккуратно усаживал ее на свои колени. На пристальный взгляд парня на своем лице Вайлет покраснела. Она просыпалась не принцессой. Он заправил прядку растрепанных волос за ухо Вайлет, огладил ладонью ее щеку и коснулся губ поцелуем. Сделал все, чтобы она не думала сильно разозлиться. Но Вайлет все равно это сделала, потому что впредь не собиралась поддаваться ничьим ожиданиям. — Девочка моя, нам нужно поговорить о твоей маме. Мы с Хэмишем сегодня ездили к Билли с тем же вопросом. — Не понимаю, — сквозь зубы процедила Вайлет. Эмбри вздохнул, опустив поцелуй на ее плечо. Чувствуя, как он оглаживает ладонью ее талию, Вайлет чуть успокоилась. Следом Эмбри потушил ее спокойствие, как свечку. — Вэй, ненормально, что ты считаешь свои отношения с мамой отличными. Хэмиш говорит абсолютно другое. Я понимаю, Вэй, понимаю, почему ты так думаешь. Билли сказал, что это нормально, ведь ты маму очень любила. — И все еще ее люблю, Эмбри, — Вайлет посмотрела в его глаза, добавляя. — Папа говорил другое? Этого быть не может, Эмбри. — Может, — Эмбри слегка нахмурился. — С ним что-то происходит. Он все время меняет мнение. И забывает наши предыдущие разговоры. — Какие разговоры? — Я уже спрашивал о твоей маме. Два раза. Сначала Хэмиш говорил, что все было плохо, а потом другое. Он меняет свое мнение, как перчатки и сам понимает, что это ненормально. Просто забывает, Вэй. Все забывает. Поэтому мы были у Билли, только он не помог. Но ты можешь помочь, — Эмбри отвернулся и поджал губы. Взгляд Вайлет его обжег. — Не злись, пожалуйста. Я же беспокоюсь за твоего отца. — Но ты мыслишь не в ту сторону. Я тебе поверю, что с ним что-то происходит. Но истинное его мнение другое, Эмбри, понимаешь? То, что мама меня любила. — Любила, Вэй, — Эмбри устало вздохнул. Лицо — стена. — Конечно, любила, но… — Любила, Эмбри. Прекрати. Я помогу своему папе, что-нибудь придумаю. Прочту тетрадь деда, чтобы он начал думать, как прежде. Как было. Эмбри задержал дыхание, когда Вайлет встала с его колен. Она отошла к окну, скрестив руки на груди. Ее прекрасное утро слишком стремительно переросло в неприятное. Гробовым молчанием пара продолжала свой разговор. Эмбри думал, что хуже быть не может. А Вайлет успешно это оспорила. Она собиралась направить отца совсем в другую сторону. — Вэй, поговори с Рэйчел. Проведи с ней беседу, пожалуйста, — Эмбри осторожно приблизился с Вайлет, но она извернулась в его руках. Парень разнервничался. Вроде как, ссориться — нормально. Да и злиться тоже. Но чересчур большим он стал параноиком и подумал, что Вайлет прямо сейчас решит его бросить. Скажет, что ей не нравятся парни с таким большим носом. Эмбри встрепал ладонью мягкие волосы, заговорив себе под нос. — Я беспокоюсь за тебя, Вэй. И за твоего отца. Извини, что сразу все не рассказал, но ты даже сейчас не хочешь меня слушать. — В чем проблема, я не понимаю! Не понимаю, твою мать! Вайлет закричала громовым голосом, сотрясающим фундамент дома и достаточно впечатляющим, чтобы Эмбри долго его вспоминал. В растерянности он отошел на шаг назад. Вайлет развернулась, заведя пылкую речь за жизнь. Ее руки маячились в воздухе с такой резкостью, что грозились оторваться, разбить окно и улететь на задний двор. — Я много раз говорила, Эмбри, что моя мама — прекрасная! Еще когда ты ко мне волком приходил! Я тебе фотографии показывала! Зачем, вот зачем ты поднимаешь эту тему?! Почему ты мне не веришь, Эмбри? У папы проблемы не потому, что он начал думать по-другому, а потому, что он не может так думать! Моя мама была самой лучшей мамой в мире! И папа считает точно также! Его просто кто-то обманывает! Утихнув, Вайлет затряслась. Ее глаза намокли. Дрожащие кулаки девушка держала у своей груди, побуждая Эмбри вернуться к ней. Поближе. Успокоить, утешить, укрыть своим теплом и защитой. Но Вайлет всхлипнула носом и вытянула ладонь. — Просто поверь мне, Эмбри, больше ничего не прошу. Папу дурят, я что-нибудь с этим сделаю. Эмбри промолчал. Такое чувство, будто Вайлет вытащила его сердце и потрясла его. Как сложно оказывать доверие, если она его совсем не заслуживает. Эмбри молчал достаточно, чтобы Вайлет оставила ему слабую улыбочку, в стиле «мысленно я опять на тебя разоралась.» — Ладно, Вэй. Я тебе поверю, если ты поговоришь с Рэйчел. Вайлет возмущенно приоткрыла рот. За столь дерзкий шантаж Эмбри заслуживал пинка из этого дома. Как же сложно, оказывается, просто поверить той, кто отдал ему сердце еще в начальной школе. Вселенская обида посетила глаза Вайлет. Они намокли еще больше и, в конце концов, у нее выступили слезы. Эмбри подскочил, прижимая ее к своей груди. И поплыли по спине Вайлет теплые ладони, успокаивая каждую клеточку. — Не плачь. Не надо, — с открытым отчаянием просил парень, приподняв голову Вайлет и поцеловал ее в висок. — Ну, моя девочка… Все, успокойся. Но, черт… Вэй, пожалуйста. Пожалуйста, поговори с Рэйчел. Ради своего отца, чтобы он тоже… Тоже убедился, что ты говоришь правду. Последнее слово Эмбри произнес с трудом. Ведь правдой не пахло. Пахло такими большими воздушными замками, что, казалось, в голове Вайлет больше ничего не осталось. Но слова ее устроили. Она нежилась в объятьях Эмбри, вскоре прекратив плакать. — Поговорю, но один раз. Не хочу ругаться. Давай не будем ругаться, Эмбри. — Не будем, — тихие слова пропали в макушке Вайлет. Она отошла, протерев кулаками глаза. Эмбри их разомкнул в ладони, поцеловав каждую. Вайлет смущенно куснула губу. Его взгляд, вроде как, должен был посветлеть. Но он был достаточно печальным. Вайлет усадила Эмбри на стул, вернувшись на его колени. Ее ладонь плавала в волосах парня; они проходились шелком через ее пальцы, пахли хвоей и пергаментом. — У кого-то завтра день рождения, — мурлыкнула Вайлет. — Посидим со стаей, а потом с родителями. Я купила тебе самый лучший подарок. — Ты — мой самый лучший подарок. Вайлет улыбнулась, принимая краткий поцелуй. Но в мыслях Эмбри добавил, что этот подарок весьма покалеченный. И нужно его починить. Как-нибудь… Побороть лютую непреклонность Вайлет, которой она могла сносить стены. Вскоре Эмбри ушел. Этому великолепно поспособствовал вернувшийся Хэмиш. С дочерью он обмолвился парой теплых слов о самочувствии и настроении. Вайлет заботливо налила отцу чай. Она встала за его спиной, прикладывая ладони к плечам. Хэмиш дернулся. — Папа, Эмбри разговаривал о моей маме. Он говорит, что ты о ней не лучшего мнения. Почему, пап? — Не лучшего… — глухо повторил Хэмиш. Он почувствовал резкую слабость в теле. — Да, пап, — устало ответила Вайлет. — Ты правда так думаешь? Мама… мама была очень хорошей. Хэмиш тяжело вздохнул. Он молчал. Секунды умирали стайками, по шестьдесят, образуясь в минуты. Самочувствие было таким, будто меняли положение всех его внутренностей. Вайлет испугалась долгому затишью, обеспокоенно спросив: — Пап, ты в порядке? — Да, — спустя больше минуты ответил Хэмиш. — О… о чем мы разговаривали, Шайло? — О маме. Вайлет повторила слова об Эмбри. Хэмиш нахмурился точно также, как девушка. — Бред какой-то. Не знаю, Шайло. Не мог я такого сказать. — Мог, — Вайлет отошла от отца, присев напротив. Она игралась со своими пальцами, смотря сквозь бледного Хэмиша. — Нужно как-то убедить Эмбри, что все было не так. — Нужно, — кивнув, повторил Хэмиш. Вайлет улыбнулась. Папа всегда будет на ее стороне. Она отошла к раковине мыть посуду. Но выкрик Хэмиша вернул ее за стол. Вайлет превратилась в молнию, падая на колени перед отцом. После вспышки боли в сердце он покинул стул. Растянулся на полу и болезненно морщился, тяжело дышал, пока Вайлет дрожащими руками капала корвалол. — После больницы станет лучше Шайло, отвечаю, — максимально честно говорил Хэмиш. Его голова лежала на коленях Вайлет, а она перебирала пряди его волос. Кое в чем Эмбри точно был прав. Невозможно было не спорить, что здоровье Хэмиша испортилось так сильно, будто кто-то его из него вытягивал. По капельке. Кто-то…

3 июля

Очередной кинутой картой Хэмиш окончательно выбил Эмбри самооценку. Парень ответил тихим раздражением на громкое: — Бито. Вайлет взглянула на карту отца. Действительно, не поспоришь. Король бьет Вальта. Взрослый бьет ребенка. Даже несмотря на то, что Эмбри сегодня стал на год старше, Хэмиш даже для приличия не думал ему поддаваться. Он мастерски играл в «Дурака», приняв самую ленивую позу. Мужчина лежал на коленях Тиффани, злорадно хихикающей над своим надутым сыном. Вайлет ласково погладила его по плечу. Эмбри подобрал свою самооценку, отряхнул и продолжил следить за игрой. «Дурак» упал на его голову, когда закончились тихие посиделки со стаей. Стол в доме Адли Эмили завалила разными вкусностями, приготовленными в две руки. Утром Вайлет пришла на подмогу. Стая расплавилась с любимым для Эмбри рагу из желудя, закусила мясными пирогами, засахарилась черничными кексами. С широкой улыбкой Эмбри принял на подарок общий конверт с деньгами, но расстроился, когда по пути к ней домой Вайлет заявила непреклонное: — Потратишь на себя, Эмбри, эти деньги! Купишь что-нибудь себе, а не кинешь в нашу копилку! Я проверю! Эмбри повздыхал, поспорил, но быстро понял, что его мнение равняется нулю. Пока он не придумал, что купит на тысячу долларов. Взрослые и Вайлет отвлекали его уютной игрой в карты не только от этого, но и от лишних размышлений. Сплошь негативных, черных. Эмбри смотрел на Хэмиша и не видел никакого света. — Бито. Вдобавок, он дополнительно портил ему настроение. Вторая партия в «Дурака» и второй раз Эмбри выбывает последним. Чертыхнувшись под издевательский смех взрослых, он опрокинулся на диван. Игра закончилась победой Хэмиша, вторым местом Вайлет и третьем — Тиффани. После чего любимый отчим и тесть поднялся с дивана, говоря: — Пошли выйдем, пацан. Эмбри удивился, ответив колкое: — Бить меня будете? — А можно? — возбужденно спросил Хэмиш. Тиффани закатила глаза, когда он к ней обратился. — Можно, Тиффа, это мне подарок? — Папа, прекрати! — как всегда, вставила Вайлет. Эмбри хмыкнул и вышел с Хэмишем из дома. Даже если он будет его бить, у парня будет алиби, что он пострадал абсолютно незаслуженно. Пальцем перед Хэмишем Вайлет не коснулся и дышал в другую сторону. Они втиснули себя в рамки приличий, хотя очень неприлично уподобиться сплошному приличию. Хэмиш продолжил удивлять. Смех у Эмбри вышел нервным, когда мужчина потащил его на задний двор дома. Когда парень туда ступил — он потерял дыхание. Темнота уже мягко укутала улицу, но волчье зрение не помешало Эмбри заметить острый блеск на черной полированной краске новенького, отличного байка. Хэмиш встал возле него, сунув руки в карманы джинсов. — С днем рождения, пацан, — с легким выражением произнес он, кивнув взглядом на байке. — Это тебе от меня подарок. Эмбри потерялся. В первые десять секунд он думал кто он и что здесь делает. Но годные мысли его догнали очень вовремя. Тогда, когда Хэмиш подготовился пуститься в жгучие остроты, и когда его глаза закатились в третий раз. Подойдя ближе, Эмбри провел ладонью по воздушным фарам. Эмбри обошел байк вокруг, рассматривая его с таким благоговением, будто перед ним стоял не кусок металла, а философский камень. Каждая деталь и каждая хромированная заглушка его заворожила. Хэмиш покачал головой. Вот они, подростки двадцатого первого века. Такое странное удивление в двадцать первом веке. Как же постарел этот мир. — Я не знаю, что сказать. — Скажи спасибо, — подсказал Хэмиш. Эмбри смущенно взлохматил волосы. Его губы тронула улыбка. — Как раз тот, который я выбрал, когда вы мне фото показывали. — Ты просто гений, пацан, ты просто гений. Эмбри мазнул взглядом по Хэмишу. Все еще он был абсолютно безмятежным. Несомненно, это самый обычный от него подарок, который Эмбри только мог представить. Никакого намека на чрезмерную щедрость или желание показать симпатию. Просто так, от избытка скромности. — Что делаешь? — таким вопросом Хэмиш сопроводил очередной ступор Эмбри. Тот ответил: — Думаю. — Помочь? — Эмбри издал смешок. Хэмиш махнул ладонью. — Будет тебе, пацан, отомри уже. Пошли домой, у нас там торт. — Торт? — удивленно спросил Эмбри. — Какой торт? Хэмиш замер и хлопнул себя ладонью по лбу. — Нет никакого торта, — вставил он. — Тебе послышалось, забей. Пошли. — Хорошо, — широкая улыбка Эмбри близилась к тому, чтобы покинуть пределы лица. — А, Хэмиш… Подождите. Хэмиш подождал и, кажется, подождал не зря. — Можно я вас обниму? Мужчина снова закатил глаза. Это был его самый любимый жест вблизи Эмбри. Самый привычный и самый наигранный. Он показательно вытянул руки. Эмбри укрылся в теплых объятьях Хэмиша. У него такого никогда не было. Такого… отца? — Все, домой, — напомнил Хэмиш. Он возмущенно заворчал, когда Эмбри обнял его крепче. Хэмиш освободился и резко обвил рукой его шею, склоняя к земле и трепля кулаком волосы. Эмбри фырчал и рассмеялся, когда Хэмиш от него отбежал, бросая на ходу: — Только попробуй об этом кому-то рассказать. А, — Хэмиш приостановился. Эмбри спокойно поймал ключи, которые он достал из кармана. — Гоняй в удовольствие, Эмбри. — Спасибо! — счастливо вскрикнул Эмбри. Подумав, он смело добавил. — Люблю вас, Хэмиш! — Только повтори! Вот только повтори! В доме Эмбри убедился, что Хэмиш проболтался. Счастье парня проглядывало в его светлых глазах и широкой улыбке; проскользнуло в изумленном вдохе, когда Тиффани встретила его большим тортом, с семнадцатью свечами. Вайлет стояла рядом, Хэмиш — за спиной, не пряча улыбку. Потому что Эмбри его не видел, а только Вайлет и маму. Она пропела: — С днем рожде-е-ния, мой мальчик! — пока Вайлет поджигала свечи зажигалкой, Тиффани продолжала. — Пожалуйста-а, закончи школ-у-у. — Не играйся на моих нерва-а-а-х, — включился Хэмиш. — Люблю тебя-я-я, — подытожила Вайлет. Эмбри спрятал лицо в ладонях, разрываясь от множества чувства. Исключительно тех, от которых хотелось заплакать или завизжать. Он задул свечи, после чего Тиффани вручила ему торт, поцеловав в щеку. Хэмиш хлопнул по плечу. Они ушли в гостиную, из которой от женщины прилетело: — Мы ждем от вас чая. И торт. Нарежьте. Вайлет и Эмбри закатили глаза. Но трещали и трещали их скулы. Эмбри облизнулся, чувствуя сахарный запах пудры, сливочного крема и банонового пюре. Самый вкусный сливочно-банановый торт. Вайлет подарила ему чувственный поцелуй в губы и увела на кухню за руку. Вечер закончился чаепитием, полным уничтожением торта. Еще одной партией в «Дурака», приятно почесавшим эго Хэмиша. И выбранным Эмбри фильмом — «Брюс Всемогущий.» После он с мамой покинул дом, чувствуя себя так, будто выиграл эту жизнь. Вайлет помыла посуду, Хэмиш поставил стирку. Они оба убрали гостиную и разошлись по своим комнатам. Но странно, подумала Вайлет, что папа ей не напомнил, как теперь спит с открытыми глазами и, чуть что, поймает Эмбри в ее комнате раньше, чем он надумает туда прийти. Видимо, у него было слишком хорошее настроение. В точно таком же пребывала Вайлет. Она приняла расслабляющую ванну. Ее тело и дух были сильны, чтобы перед сном девушка пришла в гости к маме. Вайлет хотела рассказать ей о таком замечательном дне, а еще посетовать, что здоровье папы неожиданно ослабело. Но сегодня она не попала в мир духов. Присев в позу лотоса, Вайлет не успела сомкнуть ладони. Шум за спиной принадлежал Эмбри, который пролез к ней в окно. Он получил удивленное: — Я думала, что ты сегодня дежуришь. — Я тоже так думал, Вэй, но Лейхот меня выгнал, — голос Эмбри резко стал передразнивающим. — Сказал, что это мне подарок на день рождения, рождество и день благодарения. Вайлет было все равно на благотворительность Лейхота. С тихим визгом она подбежала к Эмбри. Пока в комнате чмокали их губы, девушка вспомнила о своем лучшем подарке. Она думала подарить его завтра — чтобы радость Эмбри продолжалась и продолжалась. Но слишком заманчиво он возник в ее комнате. И слишком заманчиво было уложить его на кровать, оседлать бедра, а потом свинтить раньше, чем он вернулся к ее губам. Вайлет с хихиканьем ковырялась в своей сумке, слушая возмущенное: — У меня день рождения, Вэй! — она достала два белых конверта, нарочито медленно возвращаясь к кровати и держа их за спиной. — Где мои миллиард поцелуев, Вэй! Вайлет подвисла, когда присела на край кровати, но Эмбри вернул ее на свои колени. Он привстал, и Вайлет попала под его взгляд. Голодный. Она ненадолго прикрыла глаза, а конверты в ее руках задрожали. Приятная, приятная дрожь. Ночью она ничего так сильно не любила, как дуэт звуков их тел. Шепот и дыхание. Тяжелое. Ритм любви не спутаешь ни с чем. В ней время растягивалось, как волосок, который тянут за оба конца. Роковой щелчок был все ближе. С каждой секундой. Туго. Туже. Жарче. До предела. Они занимались любовью, и писали портрет друг друга. Кисть была их губами, каждый мазок — поцелуем. Наполовину обнаженному Эмбри достаточно было пройтись по комнате, чтобы Вайлет начала срывать с себя одежду. Но она держалась и, лишь облизнувшись от бурного воображения, ладонью пресекла поцелуй парня. — Мои подарки, Эмбри, — начала девушка, достав из одного конверта две длинных бумажки. — Билеты в Портленд, на пятнадцатое августа. Еще… — она достала еще две бумажки, но больших, сложенных пополам. — Бронь отеля на три дня. Возьми. Изумление на лице Эмбри Вайлет не замечала. Когда он забрал из ее рук билеты и бронь, девушка открывала второй конверт, представляя, как замечательно они отдохнут с Эмбри. Чуть-чуть посмотрят мир. Выяснят, как он прекрасен. — Я забронировала экскурсию в музей астрономии, — рассказывала Вайлет, доставая черно-белые бумажки. — В музей истории юрского периода… В парк развлечений и в самый большой зоопарк во всех штатах. Вот, Эмбри. Мои подарки! Эмбри не был меркантильным. Но он все равно прикинул, сколько это все могло стоить. Ему показалось, что в его руках были не простые бумажки, распечатанные в копицентре Форкса или Порт-Анджелеса, а противная зелень, без которой никто не мог жить. — Это некрасиво, конечно, такое спрашивать… — Знаю, Эмбри, — перебила Вайлет, пожимая плечами. — У меня вся зарплата улетела. И папа подкинул немного. Но это неважно, потому что день рождения бывает раз в году. Эмбри бы выпал в осадок еще больше, но Вайлет его удержала. Ее губы коснулись виска парня и сместились к его губам. После поцелуя девушка повторно поздравила его с днем рождения. Эмбри улыбнулся. Его настроение было бесценным. Как и Вайлет, он верил, что будущее — их и весь мир — их. — Эмбр-и-и… Подожди, — сбивчиво попросила Вайлет. На ее полуобнаженное тело прекратили сыпаться мокрые поцелуи. Эмбри приподнялся на локтях, взглянув на девушку с вопросом. Она неожиданно стала очень недовольной. Эмбри все понял моментально, и стал таким же. — Рори, почему ты не спишь? «Мама! Папа! Разговаривать!» — Крошка, — включился Эмбри. Рори прекрасно слышала окружающих. — Уже поздно, Рори. Тебе нужно спать. «Папа! Болтать!» — Ох, — Вайлет приподнялась, прижимаясь к груди Эмбри. — Аврора, у тебя режим сна. Почему ты опять его нарушаешь? «Нарушаю, нарушаю.» — Так, Рори! Ложись спать! Все крошки уже давно спят! «Спят, спят.» Удрученно простонав, Вайлет закатила глаза и передала Эмбри бразды правления над непослушной дочерью. — Она не слушается. Глубоко вздохнув, Эмбри начал разговаривать с Рори. Он ей по полочкам раскладывал, что ночь — прекрасное время, чтобы поспать. А разговаривать они будут днем. Вайлет и Эмбри искренне расстраивало, что Рори уже лишала их личной жизни. Что будет, когда она родится? «Спать, спать! Спать!» — Она снова дразнится, Эмбри! — возмутилась Вайлет. Тут же она прикрыла себе ладонью рот. Сверху приземлилась ладонь Эмбри. Это прозвучало слишком громко. Поэтому дальше Вайлет тише бухтела в ладонь парня, потому что Рори продолжала передразниваться и убалтывать родителей поговорить обо всем на свете. Ведь лучшего времени не придумать. — Черт, — Эмбри сдался, упав на кровать и раскинув руки. — Это мне подарок, получается. «Папа! Папа! Папа!» — Ну, — губы Вайлет дернулись в улыбке. Голос Рори сочился любовью. — Она все равно нас очень любит. — Знаю, — Эмбри тоже улыбнулся. — Но я был бы рад, если бы проказа заснула. Вайлет уже натянула на вспотевшее тело футболку. Но оно остывало. Ее захватывало веселье. — Проказа? — Да, — Эмбри кивнул. — Идеальное прозвище. «Проказа?» — Проказа, Рори. «Проказа, проказа!» — Ей это не нравится, Эмбри. — А, да? — в притворном удивлении спросил парень, дернув бровью. — А мне не нравится, когда проказа не спит и хулиганит, передразнивается и не слушается. «Папа, папа, папа!» Вайлет заулюлюкала и покачала головой. — Кажется, теперь ты ей не нравишься. Эмбри громко ахнул и сощурился. — Она врет. — Да, точно врет. «Папа! Мама! Болтать!» — Хочет поболтать. — Хорошо. Эмбри вдруг встрепенулся. Он подскочил с кровати и подобрался к компьютерному столу. Как могла, Вайлет заглушала смех ладонью, когда Эмбри вернулся с учебником физики и открыл рандомную страницу. — Зонная теория твердых тел — это одноэлектронная теория для периодического потенциала, объясняющая многие электрофизические свойства полупроводников. Она использует адиабатическое приближение. Свое гробовое молчание Рори прервала непонимающим: «Теория… Абоквалиническое приближение…» — Дальше! Эмбри повалился на Вайлет, когда она повалилась на подушки, стремясь затолкать свой смех назад в горло. Но он прорывался рваными хихиканьями, пока Эмбри прижимал ее к своему боку, продолжая: — Болтаем дальше с проказой. Инжекция — это явление, приводящее к появлению неравновесных носителей в полупроводнике при пропускании… «Папа, папа, папа! Хватит!»