Пазл без пазла. (Часть II.)

Воспоминания с Нового года были такими же легкими, как фотографии. Вайлет подцепила краешком скотча одну. В белом конверте, выданным в фотоателье, первым ей попалось фото Ким и Джареда. Подруга была счастлива на его крепких руках. Вайлет коснулась улыбка, когда она закрепила фотографию с ребятами над прикроватным столиком. Осталось еще около десяти. Все самые близкие Вайлет теперь будут еще ближе. Следующей жервтой скотча стало фото Сета и Ли. Последняя, как всегда, сияла натянутым оскалом, обнимаясь с самым солнечным созданием, которое беспрерывно демонстрировало миру свое нерушимое счастье. Дальше пошло фото с Рэйчел. Вайлет методично расклеивала эти маленькие кусочки тепла, словно собирала пазл из чужих жизней. Но ее сердце дрогнуло, когда в руке оказалась фотография отца и Тиффани. Дальше сердце заворочалось в грудной клетке, забилось об ребра, болезненно сжалось. Глубоко вздохнув, Вайлет покусала губы, а в мыслях откусила свою неуместную грусть. Вспыхнула она неожиданно. Девушка никак не думала, что именно на фотографию, где папа улыбался, глядя на другую женщину, она так отреагирует. Но да Бог с ним, подумала Вайлет, закрепив кусочком скотча и это фото. Главное, что папа счастлив. Вайлет папина дочка — она должна болеть за его счастье. Да и гордость за папу в ней теплилась. Он очень сильный человек. Он пережил свою трагедию с таким деликатным мужеством, что никто и не заметил этого мужества. Вайлет успела поспорить сама с собой, но проиграла. Таким образом на стене оказалось фото с Эмили и Сэмом. Хотя все еще они были у Вайлет на карандаше, за свое самодовольное решение распоряжаться чужими судьбами. Но на фото Эмили выглядела чересчур славной. Она своей улыбкой затмевала глубокие шрамы. Сэма было не обрезать — он стоял слишком близко. Поэтому — пусть. Приклеивая фото с Джейком, Вайлет замерла. На кровати разлеглось ее счастье, привлекая к себе внимание неразборчивым бормотанием. У него было одно имя — Эмбри. Вайлет улыбнулась, когда он лениво перевернулся на спину, закинув одну руку за голову. Вайлет приклеила фотографию с Джейком, приблизилась и провела ладонью по щеке Эмбри. Именно так выглядят ангелы, только вместо крыльев у них частая сонливость и талант занимать собой все горизонтальные поверхности. Взгляд Вайлет приметил семь часов утра на часах. Когда стукнет полвосьмого — ей придется вытащить Эмбри из сна. Его пробуждение будет похоже на восход солнца — медленное, мучительное и, возможно, сопровождающееся громким ворчанием. Но он улыбнется. Ведь нет ничего приятней для парня, чем видеть сначала перед собой Вайлет, а потом остальной, ненужный для него мир. На последней фотографии в конверте был Пол. Вайлет снова подвисла. Меньше минуты назад она давила улыбку, вешая фото с любимым Квилом. А тут появился Лейхот и напомнил, что всегда мог заставить ее выпасть из колеи. Вайлет стояла, держа фото в руках и думала — повесить или нет? Уж слишком знакомая у Пола ухмылка, уж слишком самодовольный у него взгляд — и при этом сердце Вайлет не шаталось. Работал только разум, вынося окончательный вердикт. Вздохнув, она повесила с ним фото. Пускай. Если что, оно станет прекрасным триггером в какой-нибудь истерике, и Вайлет его сорвет. «Папа. Любимый папа.» — Да, Рори, — шептала Вайлет, аккуратно трепля Эмбри за щеку. — Папе пора вставать, но он не хочет. Эмбри, просыпайся. Эмбри… Эмбри заворчал во сне, молниеносно перекатился на живот и всем видом показал, что реальный мир ему еще не интересен. Вайлет закатила глаза и начала активно растрясывать парня. Она захихикала, когда он начал ворочаться и пытаться уклониться от ее прикосновений. Эмбри пробормотал что-то нечленораздельное. Возможно, мольбу о пощаде, после чего попытался зарыться глубже в подушку. — Пять минут, — послышалось от него невнятное. Вайлет продолжила его будить. Но когда решила утащить от него подушку, Эмбри схватился за вторую и накрыл ей голову. — Еще пять минут. — Эмбри, вставай! — Пять… минут, пять… Пять минут прошли, но ничего не изменилось. Эмбри оставался непоколебимым в своей любви к мягкой подушке. Вайлет вздохнула, сокрушаясь о бессмысленной трате времени на такого соню. Нужно было сразу зайти с козырей. Заранее ехидно улыбнувшись, девушка отошла от кровати, бросив громкое: — Ну ладно, тогда я пойду в душ без тебя. Реакция последовала незамедлительно. Эмбри вскочил так, будто его ужалила пчела. Глаза проснулись раньше всех, заливаясь неподдельным энтузиазмом. Вайлет хмыкнула, покачав головой. У Эмбри просто маниакальная привязанность к водным процедурам. Особенно, если эти процедуры включают в себя ее присутствие. Два раза сходили вместе в душ и все — подсел, хуже, чем на героин. — Я проснулся, — докладывал Эмбри, потягиваясь. Вайлет подошла к кровати. Парень скользнул по шелковой простыне к ней поближе и дернул головой, показательно выпятив губы. Но Вайлет не дала ему превратить легкий чмок в глубокий поцелуй. Она отскочила, и Эмбри вмиг примерил на лицо все возможное возмущение. Вайлет указала пальцем на часы. — Встал бы раньше, Эмбри, тогда бы сходили. А теперь ты можешь опоздать к маме. — Кошмар, — Эмбри сердито цокнул. Вайлет с визгом увернулась от его проворных рук, и парень ими всплеснул. — А поцеловать? А обнять? Вэй, где мое «доброе утро»? — Доброе утро, Эмбри, доброе! С очередным ворчанием Эмбри упал на кровать. Затишье за спиной Вайлет приближалось к отметке непозволительного, из-за чего она обернулась на парня, успев перед этим намазать лицо доброй порцией увлажняющего крема. Оно сохло, но тело — горело, поэтому в организме Вайлет соблюдался идеальный баланс. Эмбри поймал на себе внимание. И проявил абсолютную бесстыжесть, теперь натягивая на себя шорты нарочито медленно. — Я могу чуть-чуть задержаться, Вэй. Вайлет бодро покачала головой. Румянец она этим не сдула, но голова слегка отрезвела. Эмбри выдал наглый хмык. Когда Вайлет убрала увлажняющий крем, то заметила, как парень стянул с матраса простынь, скатал в ком и положил на пол. Непонимание в глазах девушки удосужилось хриплого: — Ну, они грязные, Вэй. Очень грязные. Вайлет куснула губу и кивнула. Но в мыслях как следует отшлепала этого наглеца. Стоял он и снова ухмылялся, четко слыша, как сердце Вайлет смущенно ахает и вздыхает от его провокаций. Эмбри было очень опасно стоять рядом с кроватью — от этого подсознание девушки тоже начинало краснеть. Слишком много они проводили на ней времени. И вся последняя неделя была исключительно их. Хэмиш уехал в больницу на внеплановое обследование. Вайлет была предоставлена исключительно сама себе — максимум, на полчаса, пока папа не начинал терроризировать ее звонками, проверяя порядочность или хотя бы ее пародию. Для Вайлет было невозможно выгонять Эмбри из дома, когда он приходил. Но недавно она ему предложила присмотреть лучший угол для его могилы, на заднем дворе, потому что об их свиданиях Хэмиш обязательно узнает. Но пока его не было, Вайлет могла в полной мере насладиться обществом Эмбри. Они обменялись первым утренним поцелуем. Хорошо перекусили. — Не хочу никуда ехать, — тихое возмущение пропало в макушке Вайлет, сменившись чмоком. — Хочу сбежать, а ты меня прикроешь. — От мамы тебя сам Бог не прикроет, Эмбри, — хихикнув, ответила Вайлет. Эмбри кивнул и опечалился. На два дня Тиффани его забирает в резервацию Мака. Погулять по местам, которые для совсем маленького Эмбри стали совсем родными; и посетить день рождения близкой подруги Тиффани. Так ему сказали. И Эмбри понял все правильно — мама будет им хвастаться, показывать и рассказывать, каким хорошим и красивым он у нее вырос. Эмбри нужно было вооружиться всеми силами и пережить этот триумф материнской гордости. Конечно, он мечтал именно об этом — стать экспонатом в передвижной выставке «мой лучший сын.» Но было приятно, так приятно, что мама на людях никогда его не ругала. Она всегда лишь приписывала Эмбри все достижения человечества. Эмбри улыбнулся от этих мыслей. Он менял простынь, а Вайлет отвечала на звонок отца. После чего парень снова улыбнулся, услышав от Хэмиша, что его анализы стали лучше. Как и самочувствие. Осталось теперь проверить, успокоилась ли его память. Или выдала очередную выходку. — Поцелуй, — попросил Эмбри, когда Хэмиш отключился. Вайлет исполнила его просьбу. Но он ее не отпускал. Зарыв руку в волосы девушки, Эмбри повторил ей в губы: — Еще поцелуй. — Ох… Вайлет снова прижалась к его губам. И еще раз. Когда она почувствовала, что свою жажду к поцелуям Эмбри сопровождает ласковыми ладонями, поплывшими по ее талии и спине, девушка вскинула пальцем к его груди. — Кто-то сейчас заиграется, Эмбри, — твердо сказала Вайлет и в мыслях добавила, что она тоже — заиграется. Эмбри у нее под кожей. Что ей с этим делать? Он вздохнул с такой искренней печалью, что Вайлет выдала смешок. Но Эмбри было не до смеха. Даже два дня без Вайлет были тяжелыми. Целых сорок восемь часов без ее божественного присутствия. В них Эмбри будет питаться не едой, а верой в их скорое воссоединение. Вайлет почти неощутимо погладила загривок духа волка, который припал к ее ногам. Тоже грустил. Крайний поцелуй Эмбри попал на ее живот. Вайлет попрощалась с ним на хорошей ноте, напоминая, что впереди у них миллионов рассветов. В доме она нашла свое место на кухне. Но пустой холодильник над ней похихикал и велел искать удачу в другом месте. Вайлет ощутила легкое смущение, закрывая его и почесывая затылок. В принципе, она всегда сама держала домашний очаг. Но без папы как-то распоясалась, забыв следить за продуктами. Большинство завтраков, обедов и ужинов Вайлет проходили в обществе кого-то из стаи. Или в обществе Тиффани. Перед походом в магазин Вайлет пила чай. Не в одиночестве. Вокруг нее кружились обрывки недавнего воспоминания, когда она навещала папу вместе с Тиффани. Все больницы были одинаковыми. Они отличались только по оборудованию и по профессионализму нанятых работников. Захудалый Форкс не предлагал ничего выдающегося. Но Хэмиш был в надежных руках — в мертвых. Не стоит говорить, в какое изумление впала Вайлет, когда доктор Каллен предложил мужчине пройти обследование в его крыле. Вайлет уместно подумала, что это еще одна благодарность за помощь Белле. Но Белла с этим поспорила. Когда Хэмиш лег в больницу, на следующий день, на общей смене с подругой, Вайлет встретила сначала не ее, а ворох бесчисленных вопросов. «Карлайл подходил? Твой папа теперь с ним? Карлайл — отличный доктор, ты не отказалась от его помощи, Шайло? Точно? Не врешь? Я же проверю, Шайло, не обманывай.» Конечно, Вайлет было приятно. И последние новости о папе были приятными. Выходя на улицу вместе с Тиффани, они обе держали улыбку. Хэмишу не пересадили новое сердце, но значительно улучшили состояние старого. Пусть и с парочкой нюансов. — Папе запретили пить и курить, — цитировала Вайлет, когда они с Тиффани присели в машину последней. — И диету назначили. Без жареного, сладкого и соленого. Он потом в шутку спросил меня, что ему тогда остается? Только книжки читать? — Да, но это пока зрение хорошее, — ответила женщина. Они обменялись смешками, держа путь в резервацию. Тиффани не была похожа на мачеху. Мачехи для Вайлет выходили со старых диснеевских сказок, а не из дома, где жила любовь всей ее жизни. Они не улыбались с теплом, и не проявляли невероятную деликатность, не думая утягивать в какие-то разговоры, пока не получат отдачи. Может, Тиффани держала нейтралитет. Но больше Вайлет ставила на то, что она может просто быть рядом. Когда женщина подвезла ее до дома, Вайлет ненадолго задержалась в салоне. Она невольно прошлась взглядом по Тиффани. На ее лице вспыхнула новая улыбка, а бровь дернулась в вопросе. — Что такое, крошка? — спросила женщина. — Хочешь обняться? Вайлет неловко передернула плечами. Она удивилась. Тиффани между строк подкинула ей такое предложение, хотя девушка еще даже не понимала, какой виток заимели их отношения. Тиффани терпеливо вздохнула со ступора Вайлет. Она раскинула руки, приглашая, но не навязываясь. Вайлет тоже вздохнула и обняла женщину. Это получились очень странные объятья. — Я даже не знала, что можно обниматься с ма… С вами, — Беркли выдержала паузу, пытаясь подобрать слова. — Раньше со мной не обнимались. Тиффани как-то снисходительно улыбнулась, но глаза ее стали серьезными. — Ну, можешь меня обнимать, если захочешь, — тихо и ласково сказала женщина. Вайлет почувствовала, как ее внутренний скептик поднял тревогу. В странном состоянии она вышла из машины. Как вообще ей вести себя с Тиффани? Где заполучить нужные инструкции? Манифест обыденности лучше всего проводить в магазине. Вайлет лениво дошла до единственного, который ей могла предложить резервация. Косые полки занимал скудный выбор самых базовых продуктов. Дома она накидала список и лениво гуляла с ним, бросая в корзину молоко, сыр, яйца. Парочка жирных йогуртов попалось к ней запрещенкой, а потом Вайлет решила бунтарить получше, добавив шоколадных творожных сырков и клубничного мороженого. Иногда диета должна знать кто из них главный. В отделе с консервами Вайлет замерла. Но ее настроение взлетело. Ведь она любила бобы в томатном соусе. И Квила. Отдел предложил ей все. Парень стоял, крутя в руках баночку с горошком. В его ушах были наушники. Квил ее не заметил. Вайлет осторожно подкрадывалась к нему, готовясь неожиданно напугать. Но она провалилась также, как ее сердце провалилось в пятки. Мозг просто дал жесткую оплеуху. Он тут думал, в отличии от хозяйки. Опечаленная Вайлет встала рядом с Квилом. Тот вздохнул и обернулся на девушку. Он предложил ей самую неестественную улыбку вместо приветствия, и вынул один наушник. — Ты меня слышишь, Квил, — очевидно сказала Вайлет, понурив голову. — И чуешь. И не реагируешь. Пока девушка не утопила его в правде, Квил вздохнул и вернул горошек на полку. Он провел ладонью по своим кудрям, пытаясь прикинуть, чтобы мог вкинуть в оправдание. Может, сказать прямо? Что немножко больно? — Я задумался, Летти, — лучше наплести чуши. На этом еще никто не подскользнулся. — Привет. Вайлет хмыкнула. Это звучало уже обиженно. Квил куснул губу. Ручка корзины в подрагивающей руке Вайлет танцевала чечетку. Парень забрал ее себе. — Все купила? — спросил он. Девушка кивнула. — Тогда пошли на кассу. Квил закинул в корзину банку с горошком. Можно было свалить вину на него. Если бы дед не разбудил парня, прогнав в магазин и если бы в этом мире не существовало горошка, то сегодня они бы с Вайлет, может, и не встретились. — Ну… Квил остановился, обернувшись на тихий писк. Вайлет так и не сдвинулась. Когда она раскинула руки, то услышала от Квила тихий смешок. Вайлет не двинется с места, пока они не обнимутся. Она будет его обнимать, пока силы ее не покинут. Квил приобнял Вайлет одной рукой. Она засопела в его плечо, обвив его тело обеими руками. Парень прикрыл глаза. В такие моменты у него ненадолго заживали все сердечные раны. Золотые горы в его сознании строились сами. И каждый раз Квил отстранялся, разрывая с Вайлет дистанцию. Они добрались до кассы, расплатились и выскользнули на улицу, живя каждый свою жизнь. — Ты на байке? — спросил Квил, протягивая Вайлет ее пакет с продуктами. — Нет, я пешком, — ответила она. Девушка не успела забрать свою ношу. Квил сердито цокнул, держа ее при себе и кивком указывая на свой пикап. — Подвезу. Щеки Вайлет тронул румянец. У нее возникло ощущение, что Квил ее попрекнул сегодняшней прогулкой. До магазина она шла больше двадцати минут, но это было не проблемой. Пока светилось солнце и светилась Вайлет — никакой дождь и завывающий ветер ее не волновали. — Давай я, — скромно предложила Вайлет, потянувшись к пакету. Квил его взял в другую руку и снова цокнул. — Нет, он тяжелый. Не принимая возражений, парень открыл пассажирскую дверцу. Вайлет воспользовалась его галантностью и присела в салон. Из-за чего-то Квил задержался на улице. Она выглянула в окно и увидела, что ему позвонили. В одиночестве Вайлет очень удобно подумала, что он опять померк больше, чем следовало. А потом она испугалась, что Квил решит дальше делать вид, что совсем ее не замечает. После этих мыслей отчаяние и злость в Вайлет начали играть наперегонки. Одновременно хотелось снова скрыться в объятьях Квила и отвесить ему смачный подзатыльник. «Мама странная.» Вайлет поперхнулась воздухом. Даже рот приоткрыла, не понимая, как еще в менее, чем тридцати граммах Рори может быть столько беспринципности и наглости. — Аврора, — родительским тоном начала Вайлет. — Ты будешь наказана! «Наказана?» — Наказана! «Наказана, наказана.» Вайлет ни на шутку разозлилась. Рори бессовестно ее передразнивала. Под сердцем она чувствовала себя превосходно, в безопасной зоне, где не было никакого угла, куда бы сердитая мать могла ее поставить. — Чего ты? — опасливо поинтересовался Квил, когда присел в машину, а на лицо Вайлет присел чудовищно-красный оттенок. Парень поставил пакет на заднее сиденье и повторил свой вопрос. — Все хорошо. — Точно? — уточнил Квил, изогнув бровь. — Все чудесно, Квил, — отмахнулась Вайлет, чувствуя, как ее театральность достигает апогея. «Наказана, наказана.» — Все, Аврора! — Квил подпрыгнул, услышав выкрик. — Домашний арест! «Папа, папа!» — Ну, нет, — жгучий взгляд Вайлет раскидала по всему салону. — Папа тебе не поможет. «Квил!» — А… а… — Квил приоткрыл рот, как и Вайлет, взглянувшая на него с удивлением. Но она снова надулась и лопнула: — И на него не рассчитывай, Аврора! Вайлет быстро объяснила Квилу что происходит. И когда смех парня начал пускать импульсы ей в висок, раздражая еще больше, Вайлет решила игнорировать очередные выпады Рори. Машина Квила выплыла на дорогу, и крошка утихла. Но теперь салон вмещал в себя не только трех пассажиров, но и открытое расстройство Вайлет, пролезшее зайцем на ее понурые плечи. Квил не кидал на девушку даже кратких взглядов. — Квил, ты все еще меня любишь? Этот вопрос из нее вырвался. Конечно, он был неуместным. Он прошелся кинжалом по сердцу Атеары. Он расширил глаза в изумлении и недовольстве, таки взглянув на Вайлет. — Летти… — Извини, — робко чирикнула она. Вайлет обнаружила, что в этой машине были очень плохие сиденья. В них было невозможно раствориться. Квил замолчал. За него говорил язык тела. Вайлет кусала губу, не отводя внимания от рук парня, сжимающих руль. В такой крепкой хватке, что у него побелели костяшки. — Это настолько очевидно, что бесполезно отрицать. Квил глухо заговорил, потому что у него не получилось проглотить свой ответ. В следующий раз он попробует еще раз. И ком в горле прихватит и однажды обязательно справиться. Вайлет продолжила сверлить взглядом его руки. Какие красноречивые руки. Они говорили громче любых слов, кричали о любви, нежности и желании бежать куда глаза глядят. — Так да, Квил? Квил резко остановил машину на обочине. В этот раз Вайлет списала ответственность на свой язык. Вновь он предал, сучара, как будто не слышал громовые требования разума успокоиться и не поднимать эту тему. Квил прижался спиной к сиденью, закинув руку на открытое окно. Взгляд его прилип к окружающему миру. Вайлет ожидала бурю, гром и молнии. Может быть, даже песню о любви, написанную прямо на капоте его старенькой машины. Пока тишина не засосала их обоих, Вайлет надула им вместительный спасательный круг, предложив: — Давай обнимемся. Моментально Квил взмел на нее взгляд. Моментально ее до мяса оцарапали осколки стекла. — Зачем ты это делаешь? — Дела… Делаю что? Квил поджал губы, запрокинув голову. Он смотрел на потолок, говоря дальше, словно оттуда зачитывал текст. — Летти, ты знаешь ответ на свой вопрос. Знаешь, что я тебе не откажу. И я не поверю, что ты не знаешь, что мне, блять, больно. Извини, — с каждым словом голос Квила звучал все громче. Вайлет взвизгнула, когда он стукнул кулаком по рулю. — Я тебя не трогаю. Не подхожу, не пишу и не звоню лишний раз. Мы все еще с тобой дружим, Летти, когда появляемся в одной компании. Я не могу спокойно находиться с тобой в одиночестве. Извини. Снова, блять… Извини, — голос Квила сорвался. Он прикрыл лицо ладонью. — Я чувствую, что тебя ко мне тянет, Летти. Чувствую. Это неправильно. По отношению к Эмбри и по отношению ко мне. Пока ты все время просишь нас обняться, я представляю, что это зайдет дальше и начинаю себя ненавидеть. Я… я ничего не могу с собой поделать. Нам нужно это прекратить здесь и сейчас. — Нет! — Летти! — также крикнул Квил, снова стукнув по рулю. — Перестань, черт возьми! Ты не должна ко мне липнуть! — Ли… липну… — в бреду повторяла Вайлет. — Я к тебе липну? — Извини, — еще чуть-чуть и Квил начнет раздавать извинения через каждую секунду. — Но не только я так думаю. Я тебя не попрекаю, нет, ни в коем случае… Но да, это очевидно. На днях мы разговаривали с Эмбри. По душам. Он тебе доверяет. Не сомневайся в нем. Но сказал верную вещь. Она… она нас обоих напрягает и расстраивает. Квил замолчал, взглянув на Вайлет. Ему пришлось прикрыть глаза. Ведь в глазах Вайлет встали слезы. Вслепую парень поймал ее руку, шепнув: — Ты не можешь сдержать улыбку, когда смотришь на меня. Снова Квил замолчал. Вайлет смотрела на него и тоже молчала. Переплетение их пальцев, прохлада ее кожи и жар его кожи, создавали отличное сочетание. Девушка яростно уговаривала свое сердце стучать потише. Но это создание не слушалось — у него, видите ли, все было прекрасно. Тепло-тепло. Нечем Вайлет было поспорить. Нет ничего лучше, чем прилипнуть к Квилу, спрятаться в его кармане и наслаждаться нотками их близости. Им нужно постоянно обниматься, потому что без этого Вайлет начинает ощущать в себе дыры. Вот не хватает Квила. Не хватает. «Тепло. Тепло. Тепло.» Квил небрежно выдернул свою руку. Вайлет тотчас промолвила едва слышное «извини». Увлеклась, забыла добавить она. Я проявляю глубочайшее уважение к твоей любви, Квил, а сама люблю только Эмбри, но у нас что-то другое. У нас что-то немыслимое. Если Эмбри был частью Вайлет, затрагивающий абсолютно все ее чувства, то Квил был ее тенью. Нельзя было им разделяться, нельзя. От одной этой мысли Вайлет готовилась впасть в истерику. — Я не хочу причинять тебе боль, ты знаешь, — начала Вайлет, теребя рукав своей зеленой рубашки. — Очень не хочу, Квил. И, если ты меня чувствуешь, то я, кажется… Чувствую тебя. И не сомневаюсь, что тебе тоже необходимо, чтобы мы были рядом. Нам… Черт… Квил посмотрел на Вайлет. Она своих глаз от него не отводила. И его сердце снова замолило о пощаде, моля быть хоть капельку нежнее. — Мы нужны друг другу, Квил. Квил удрученно хмыкнул. Он внутренне содрогался, не желая мириться с этой правдой. Бороться с притяжением, которое окутывало их обоих мягким, уютным одеялом; и как будто кто-то невидимый укачивал их на больших руках, вынуждая блаженно посапывать и разделять одно тепло на двоих. У Квила все это великолепно сочеталось с болью. Любое кровотечение в конечном счете неизбежно останавливается. Но все чаще ему начало казаться, что судьба сведет с ним окончательные счеты. Если их Духи не помогут — не кинут кого-нибудь с неба. Кого угодно. — Обними меня, пожалуйста, — тихо промолвил Квил, прикрыв глаза. — А то я начинаю думать. — О чем? — также тихо поинтересовалась Вайлет и потянулась к нему. — Просто думать. Мне этого сейчас нельзя. Как правило, без просьбы руки Вайлет обнимали его прежде, чем она успевала отдать себе в этом отчет. Чуть позже Квил обнял ее в ответ. Он прижал Вайлет ближе, крепче, так, будто хотел спрятать в себе. Она пропала лицом в крепком плече. Забрать бы себе каждый стук сердцебиение Квила, поставить на будильник и просыпаться каждое утро с широкой улыбкой. «Тепло. Тепло.» Квил увидел вспыхнувшую улыбку Вайлет, когда чуть отстранился. Она зубами обнажила свою душу. Она была не просто звездой его жизни. Она была вселенной, полной звезд. Вайлет куснула губу, когда он укрыл ладонь в ее волосах и ласково поцеловал в лоб. Подумав, после он коснулся губами ее виска, потому что у него не было других вариантов, как вернуть себе хотя бы капельку жизненного сока, хотя Вайлет высосала не меньше литра. Первая любовь похлеще динамита, как известно. От нее так и жди неразумных поступков. Поэтому Квил заслужил восхищение, раз выдал всего парочку. — Помолчим, Летти, — сказал Квил, когда машина ожила, двинувшись с обочины. Вайлет дернула уголками губ в тихом довольстве, ответив: — Помолчим. Молчание нарушилось, когда Квил подъехал к дому Вайлет, а она снова к нему потянулась. — Боже, — простонал парень, а Вайлет обняла его крепче. — Я куплю себе наждачку. — Не избегай меня. Вайлет проигнорировала шутку, зазвучав так серьезно, что Квил слегка съежился. Все, что он мог — кивнуть и отпустить Вайлет. В своих фантазиях парень всегда побеждал. А реальность ему давала пощечин и, в принципе, чтобы он не говорил, они не разъединяться. Это просто невозможно. Вайлет выскользнула из машины, закрыла за собой дверь и заперла за ней важный кусочек своего мира. Квил уехал. Вайлет было стыдно. Может, она стала эгоисткой. Или видела реальность без розовых очков и не верила в надуманные планы, что у них с Квилом получится избегать друг друга. Это просто невозможно. — Да блин, — Вайлет цокнула, когда дверной замок окончательно ее убедил, что сломался. Входную дверь было не закрыть. Она пыталась это сделать, ругаясь себе под нос, но ничего у нее не получалось. Вайлет присела на корточки, рассматривая злополучный механизм. В самый неподходящий момент он объявил забастовку. Папа в больнице, Эмбри уехал, Джаред — весь день занятой и деловой, как она вчера узнала от Ким. От варианта с Квилом Вайлет отбилась раньше, чем ее сердце возмущенно разоралось. Вздохнув, Вайлет решила подумать о проблеме потом. Конечно же, о замке. Какое-то время она бездумно слонялась по дому, пока не приметила пыльные полки в гостиной. Потом обнаружила засохшую грязь в прихожей и замызганную плиту. И накрыл Вайлет туман. Весь дом попал под удар чистоплотной хозяйки. Не спаслось ничего. Поверхности всех имеющихся полок и шкафов блаженно вздыхали, когда Вайлет их покидала с мокрой тряпкой. В комнате Хэмиша она провела больше всего времени — грязь на подоконнике и полах наросла до такой степени, что могла бы сойти за окаменелые остатки доисторического животного. И это ей папа все время клялся, что убирается. Вскоре кухня сияла так, будто только что сошла с конвейера, лишенная всякой индивидуальности и следов бурной кулинарной жизни. Более, чем через четыре часа весь дом стал образцом стерильности, достойной хирургического кабинета. Бактерии, микробы и прочие нежелательные элементы разбежались в ужасе. Все сияло чистотой, когда Вайлет расположилась в гостиной, растирая на усталых руках увлажняющий крем. Вдруг она услышала, как распахивается входная дверь. Она пропустила через себя Ким. Вайлет широко улыбнулась и прищурилась, когда подруга помахала перед ней каким-то диском и большим белым пакетом. — «Дряные девчонки» со всеми удаленными сценами, — Вайлет счастливо завизжала, а Ким подсела к ней на диван, раскрыв пакет. — Клубничное мороженое, сырные чипсы, арбузный спрайт. — Я что, умираю? — ехидно спросила Вайлет. — Что за щедрость? Ким закатила глаза и махнула рукой, подорвавшись к телевизору. Но Вайлет все равно должна была бросить такую шуточку. Может, когда-нибудь даже Ким притвориться, что столь неожиданные визиты были для них обеих не обыденными. Не нужны были никакие предупреждения, когда чесались узы их дружбы и требовали к себе внимания. Они смотрели любимое кино Вайлет, поедая их общие любимые сладости. Глотками арбузного спрайта проглатывали бесконечные смешки от фильма. День стал таким хорошим и казалось, что на небе вспыхнуло лишнее солнце. Вайлет и Ким давно женаты. Только без росписи. Ведь дружба похожа на брак. И в горе, и в радости. — Не знаю, кто я без тебя, Ким, — сказала Вайлет, когда кино закончилось, а они лениво растянулись на диване. — И я не знаю, — ответила Ким. Она просидела с Вайлет до глубокого вечера и упорхнула домой. У Ким дела были чудненькими. Они с Джаредом взяли год отдыха перед поступлением и все, чем постоянно занимались, так это наслаждались своей безмятежной жизнью. А вот у Вайлет настроение подпортилось. Она вспомнила о сломанном замке на двери. И, выглянув в накрапывающую темноту, съежилась. Воображение злорадно потерло ладоши, подкидывая хозяйке картинки неожиданных гостей, каких-то монстров, следы урагана, который сегодня обещали. Но Вайлет отвлек Эмбри. Он позвонил. — Вэй, я в отчаянии. — Рассказывай. Эмбри активно, не стесняясь выражений, пожаловался, как все старушки резервации Мака весь день осыпали его комплиментами, а мамина подруга утянула в такое количество разговоров, что вскоре Эмбри перестал понимать, на каком языке она с ним говорит. Вайлет хихикала, наливая себе чай. Потом Эмбри поинтересовался ее делами. Вздохнув, Вайлет честно рассказала о разговоре с Квилом. — Скажи, Эмбри, тебя правда это смущает? — она решила пойти дальше и закрыть все вопросы. — Да, — ответил он спустя какое-то время. — Но я тебе доверяю, просто… Просто не могу понять, почему тебя так к нему тянет. — Как к другу, Эмбри, не больше. — Я тебе доверяю. И это все еще странно. Вайлет пожала плечами. Она тоже ничего не понимала. За неимением ответов, девушка обменялась с Эмбри признаниями в любви, звонкими чмоками и шепотом, что они уже друг по другу скучают. Рори кинуло тихое: «Папа! Любимый!» — И Рори скучает. — И я, проказа. «Проказа! Проказа!» Разговор Вайлет заключила улыбкой, приложила ладони к сердцу и тихо вздохнула. Тело ее потряхивало. Возможно, из-за того, что в крови подскочил сахар от такой нежности. Такой приятной нежности. Но настроение Вайлет испортилось. Сломанный дверной замок никуда не делся. И дверь вызывающее скрипела, будто раскидывая приглашения всем желающим заявиться в дом Беркли. Она кусала губы, когда начала искать номер Квила. Позвонить, не позвонить… Побыть эгоисткой, не побыть эгоисткой… А кому еще? Вайлет четко предсказывала местоположение каждого из стаи. Она наизусть знала расписание их дежурств. Сегодня по лесу гуляли Сет и Джейк. Сэм был на срубах и домой возвращался после десяти вечера. С Ли не стоило дышать даже одним воздухом, не то что — звонить. Когда Вайлет перебрала всех доступных помощников, чтобы не тревожить бедного Квила, она попалась в западню. И оттуда видела знакомую, широкую ухмылку. — Привет, Пол. Неизвестно, чем был занят парень перед тем, как Вайлет ему позвонила. Возможно, он забыл родной язык, изумленный такому поступку. Ведь не отвечал ей какое-то время. Но побыл молодцом, собрался и выдал едва слышно: — Привет, — позже он добавил громче. — Все норм? Че звонишь? — Я, это… У меня замок дверной сломался. Боюсь спать с открытой дверью и, вот, не знаю, кто бы мог помочь. Все заняты. — Квил свободен. Может, Вайлет ошиблась и Лейхот не поменялся. Уж слишком знакомо и удачно он расшатал ее сердце. — Не хочу звонить ему. Не спрашивай. — Сам все понял, — Беркли уловила тонкие нотки иронии, но дальше они пропали. — Скоро буду. Пол сдерживал свои обещания. Если он будет — он будет. Но чаще всего ему не нужны были приглашения. Он появился через десять минут, тихо проскользнул через дверь и поздоровался с Вайлет кивком. И вдруг он хохотнул, когда вернул на нее глаза. — Что? — она захлопала ресницами. В прихожей сверкнула ухмылка Пола. — Того, кто надругался над твоей прической уже нашли, или он до сих пор на свободе? Вайлет нахмурилась, моментально подходя к большому зеркалу. Пол в наглую уже рассмеялся, услышав в свою сторону возмущенное цоканье. Мальчишки, думала Вайлет. Либо Пол шутит, либо реально считает хвост со скромным десятком петухов такой уж трагедией. Вайлет гордо дернула головой. Если Пол понял, что ее прическа девушку устраивает, то будет славно. — Отмычки у бати есть? — спросил Лейхот. Вайлет кивнула, уходя за целым ящиком с инструментами. Судьба выделила Полу щедрых пару минут подумать над планом, как ему не прослыть конченным идиотом. Ведь замки чинить он не умеет. Отказаться от просьбы Вайлет Лейхот не смог, потому дома наспех нагуглил, что вообще требуется для чертового замка. — Да ты че, блять! Пол рявкнул, подрываясь с места и появляясь рядом с Вайлет раньше, чем она остановилась. Ее щеки неприятно закололо румянцем, когда он чертыхнулся и забрал из ее рук тяжелый ящик с инструментами. Пол вернулся в прихожую, присел на корточки перед замком и, пока Вайлет недолго стояла у тумбы, парень успел кинуть на нее целый взгляд. Она всегда была способна разглядеть мимолетную растерянность под штукатуркой Лейхота. Она не так глубоко скрыта под поверхностью, где ни ковырни. В мужских игрушках Вайлет не разбиралась, но ее папа держал какую-нибудь отвертку с таким же сосредоточенным видом, как Пол. Значит, он разбирался. Только глаза его думали о другом. Вздохнув, перед уходом на кухню Вайлет кинула взгляд на его духа. Последний раз она его воспитывала больше двух недель назад. Потом Пол решил пропасть с радаров и доказать всему миру, что сам способен решать свои проблемы. Но Вайлет успела хорошо повлиять на волка. Она научила его урчать, фырчать. Пока Пол был занят работой, девушка готовила ужин. Готовое тесто, жгучие салями, сыр и кетчуп вместе превращаются в домашнюю и вкусную пиццу. Вайлет раскатывала тесто скалкой. Она не зря позвала именно Пола хотя бы потому, что отвлеклась на тему о духах. Хотелось предложить такую же помощь Ли. От ее волчицы было не меньше проблем. Она избегала всех, даже родных, утягивая за собой хозяйку. Кружочек за кружочком тонко-нарезанной салями Вайлет выкладывала на тесто, смазанное кетчупом. Засыпала сыром. В большом противне все полетело в разогретую духовку. Не зная, чем еще заняться, Вайлет решила выпить воды. Это очень банально и полезно. Облизнув мокрые губы, она поставила пустой стакан на тумбу. И подпрыгнула, услышав в прихожей что-то нехорошее. Ватные ноги привели туда хозяйку исключительно из любопытства. Какой бы выходки она не ждала от Пола — он всегда был рад превзойти ее ожидания. Видимо, замок оказался слишком умным. Лейхот кинул отмычку на пол, и она по нему попрыгала, как мячик. По прихожей разгулялось красноречивые рычание, и сразу парень не сообразил, что это он перешел на звериный язык. Вайлет захотелось громко загоготать, когда она поймала на себе его взгляд. Никогда в жизни Пол не смотрел на нее так смущенно. Парень передернул плечами, буркнув: — Забей, просто у вас не замок, а уебище. — Ладно, — понимающе кивнула Вайлет. — Воды? Пол взмел на нее хмурый взгляд. Какая-то странная благотворительность. В недолгой тишине Вайлет в наглую подслушивала все мысли парня. Она изогнула бровь и скрестила руки на груди, не желая продолжать это гробовое молчание. — Ты не забыл, как я называла тебя хорошим человеком? — Я забыл все, кроме этого. И забыл, что просто все время жил ниже своего потенциала, мысленно добавила Вайлет. Полом должны были двигать благородные порывы помочь, а не гадкие выходки испортить кому-то жизнь. Вайлет не была первооткрывательницей. Она точно помнила минимум с десяток других школьников, чье существование Лейхота не устраивало. Вся его репутация в школе стояла на чувствах множества школьников. Оттуда был прекрасный вид. — Так будешь воды или нет? — Тащи. Вайлет фыркнула, заслышав такой дерзкий тон. Пол тотчас бросил емкое извинение. Но он не специально. Сложно, как бы, изменить все свои заводские настройки. На это требуется немало времени. Вайлет вернулась с водой. Пол опять подвис, держа в руке отмычку, прижатую к замку. Он мастерски притворялся, что что-то умеет. Наверное, ему нужно было сразу отказаться. Ведь Рэйчел просила Пола вспоминать почаще, что у него мозг только один. Да и то — костный. — Ты очень странный, Пол, — сказала Вайлет. Стакан все еще был в ее руке. Пол все еще зависал в каком-то другом измерении. Ожив, он с рыком взял стакан себе, в два счета осушил воду, вскочил и с грохотом поставил стакан на тумбу. Вайлет устало вздохнула. А как все красиво начиналось… — Нет, Вайлет, это ты странная, — Пол взмел на нее искренне недоумевающий взгляд. — Я все думаю, думаю, но никак не могу понять, из-за чего ты ко мне так любезна. — Ты же извинился. — Ну да, — сквозь зубы процедил Пол, вернув стакан в руки и покачивая им. — Но хуй знает, как мне извинить себя. Глаза Вайлет разгулялись по прихожей. Пол неосознанно подкинул ей мысль. Может, зря? Зря она его простила? Почему ее нимб ни сколько украшение, сколько спасательный круг? Вайлет выдала первое, что крутилось у нее на языке. Повтор. — Я реально думаю, что ты хороший человек, Пол. Пол рыкнул, сам не заметив, как сжал стакан крепче. Может и хороший человек. Может и человек, но человек в куда меньшей степени, чем Вайлет. Мысли его пожирали недолго, но оставили после себя лучшее впечатление. Вайлет взвизгнула, когда стакан в руке Пола лопнул. Он дрогнул с такого испуга. Здорово. Все-таки, пятна на репутации вовек не отмыть. Мутным взглядом Пол взглянул на свою руку, подмечая осколки, пробившие кожу. — Вытащи! — выкрикнула Вайлет, подойдя к парню. — Пока не началась регенерация! — Уже, — хрипло ответил он. Все осколки он вытащил, оставив их на тумбе. Кожа зарастала на глазах. Словно кто-то невидимый с любовью ее заштопывал. Поймав на себе взволнованный взгляд Вайлет, Пол подумал сразу убрать все осколки, протереть тумбу от крови и вернуться к замку. Но она сделала все возможное, чтобы он лично взял себе еще один стакан и разобрался с ним точно также. Иного выхода выпустить разрывающие его эмоции у парня не было. Вайлет тащила его в свою комнату, бодро проговаривая о необходимом медицинском спирте и вате, чтобы лишний раз не испытывать природу оборотней. А Пол плелся за ней и недоумевал, чем он это заслужил. Но Пол ошибался. В комнате Беркли все стало хуже. Вайлет рылась в туалетном столике, но не успела достать аптечку. Следующий рык Лейхота ее не напугал. Она просто не понимала, от чего он прервался слишком резко, а сам парень опрокинулся на кровать, спрятав лицо в ладонях. — Пиздец, Вайлет, — к счастью, Пол не молчал. — Там и моя рожа висит. Что с тобой? Вайлет метнула взгляд на фотографии. В принципе… Можно было сообщить Полу, что желанию повесить и его рожу она удивилась не меньше. Но ей пришлось придержать все лишние слова. Пол активно избегал взгляда с девушкой, когда открыл лицо. Он тяжело дышал, кусал губы. Изо всех щелей парня лезла всепоглощающая вина. Вайлет и раньше ее чувствовала. Просто теперь Лейхот выдал все сто процентов. Она подсела к нему. — Знаешь, Пол, я думаю, что все мы хорошие и все мы плохие, — Пол опустил глаза и продолжил кусать губы уже так, словно желал оторвать часть мяса и кожи. — Я смогла тебя простить, потому что ты осознал свою вину. Но не стану обманывать, что никогда тебе ничего не забуду. Как бы сказать помягче… — Мягче, — вмиг передразнил Лейхот, разворачиваясь к Вайлет всем телом. — Со мной и мягче? Не вздумай. Вайлет вдруг сморщилась и исказила губы в кривой ухмылке. — Ну, не начинай снова, Лейхот. — Что? — он растерялся. — Раздавать мне указки. Пол не дышал, когда смотрел на Вайлет. Хотел отвернуться, спрятать голову в песок и притвориться, что его нет и никогда не было. Смотреть без притворства в любые глаза было невыносимо. В зрачках Лейхот видел самого себя. Отвернется первым — проиграет. А он… ненавидит проигрывать. — Мне правда очень жаль, детка. У меня не просто открылись глаза, а вылетели из орбит. Все повлияло. И больше всего даже не запечатление, а твои уроки с моим зверем. Я… я больше не слышу его мыслей. Вообще. Но беда в том, что я сам его не пресекал. Я тащился от его силы и превосходства. Поэтому напоминаю, Вайлет, — Пол сжимал и разжимал кулак, смотря на него стеклянным взглядом. — Я не понимаю почему ты меня простила, если все это знаешь. У нас с волком общие мысли. — Верно, Пол, — Вайлет начала мягко. — Пол, ты… Ты надоедливый и упрямый, но это не значит, что ты плохой. — Ладно, — с фальшивым интересом Лейхот рассматривал запекшуюся кровь на костяшках. — Еще ты нахальный, эгоистичный, несносный, вредный, самоуверенный… — Может, хватит? — Да нет, я только разминаюсь. Пол рыкнул, но не угрожающе. Вайлет тихо и коротко посмеялась, закачав головой. Горбатого могила исправит, а такой парень, как Лейхот, попадет туда раньше положенного. Сидел он и дулся, дожидаясь от Вайлет нового списка своих достоинств. Но пока она только улыбалась. Будто у нее кончились все слова. Вот у Пола они были. У Пола было краткое мнение о Вайлет — нужна парочка огромных томов, чтобы описать все ее достоинства. Вайлет чуть склонила голову и провела пальцами по щеке Пола. Странное у нее зрение. Она явно видит в нем того, кого в зеркале не видит он. — Я думаю, что человек заслуживает прощения, если полностью осознал свою вину. Я не обесцениваю свою прожитую боль, Пол, и не простила бы тебя, если бы ты это делал. Но за тебя извиняются еще поступки. Глаза. Ты не подарок, конечно. У тебя невыносимый характер, бесконечная дерзость и несмешные шуточки. Но… Пол смотрел на нее, моргая, словно его внезапно вытащили на солнце. Он слушал мягкий голос Вайлет и теперь ему казалось правильным все, что она говорила. Даже если речь была бы не о нем. — Знаешь, Пол, прощение — это не благотворительность. Это не значит забыть о том, что произошло. Это, скорей… Скорей принять прошлое, извлечь из него уроки и двигаться дальше. Мне кажется, что в твоих глазах есть надежда, Пол. Мне это нравится. Надежда — мое любимое слово. И если бы ты был совсем безнадежен, то в моих руках были бы не твои вечные шоколадки. Они бы были постоянно в синяках. И забавно, кстати, что другие подарки ты кидал мне втихоря. А угрозы — в открытую. Смешной ты, Пол. Правду говорил. Не умеешь любить. Пол вздохнул и накрыл своей большой ладонью хрупкую ладонь Вайлет. Она продолжала держать ее на его щеке. А все руки не думала опускать. Тогда Пол с трудом, но решил не опускать свои. Велик риск, что это случится за минуту до того, как произойдет чудо. Вот Пол не опустил — и чудо произошло. — Тихое и спокойное дыхание тебе идет больше, Пол. В будущем рычи только в подушку. Хорошо? В будущем… У него есть будущее? Если да, то единственное возможное будущее подкинуло ему тему для обсуждения. — Рэйчел меня хвалишь? — Вайлет беспечно пожала плечами. Пол прикрыл глаза, боднувшись щекой об ее ладонь. — И перед стаей защищала. — Ну да, — Вайлет слегка нахмурилась. Пол звучал так, будто никогда этого не знал. Но он таким образом начинал разговор с главного. У нового Лейхота вошло в привычку целовать ладонь Вайлет. Но сегодня, после столь деликатного проявления благодарности, он аккуратно сжал ее ладонь в своей руке и заглянул в ее глаза. — Раз ты меня защищала, детка, — начал парень своим самодовольным тоном. — Тогда мой черед защищать тебя. Вайлет приоткрыла рот, а ее брови поползли на лоб. Щеки покраснели. Это слишком, думала Вайлет. Это «слишком» — именно то, что нужно. Пол не оскалился, а улыбнулся, поймав блеск в глазах девушки. Отлично. Он будет защитником, потому что умеет защищать, когда хочет — и потому что не защитил Вайлет от самого себя, значит, от других у него обязательно получится. Пусть теперь все негодяи трепещут, зная, что он стоит на страже. — Ты плачешь, Пол? — Нет. Он метнулся молнией на другую половину кровати. Вайлет не докажет, что его глаза чуть-чуть намокли, а парочку предательских слезинок выскользнули. И как люди живут с такими чувствами, при этом, не боясь опозориться. Они ненормальные. Пола липкими лапами поймало чудовищное смущение, когда Вайлет заулюлюкала. Она приблизилась к нему, повторяя: — Ты плачешь? — Нет, блять! Я никогда не плачу! Все получилось, как получилось и закончилось. Теперь началась другая жизнь. И Вайлет даже не предупредили, что она начнется так весело. Пол не давал ей повернуть свою голову, сам не думал поворачиваться. В конце концов он взбесился и поймал ее руки в замочек, запрокинув голову под потолок, чтобы не показывать глаза. — Какая прелесть. — Ты у меня сейчас договоришься, детка. Я, блять, не плачу! У меня просто глаза сохнут! Губы Лейхота все-таки решили его опозорить. Они непроизвольно дернулись в улыбке, когда Вайлет хихикнула. Если Пол говорил правду, тогда прямо сейчас в пустыне Сахара прохладнее, чем в ее комнате. — Попробуй плакать наоборот, Пол. — Смешно, смешно. Он еще недолго поборолся с несуществующими песчинками в глазах, но в итоге быстро потер их ладонями. Пол задышал полной грудью. Невероятное чувство. Невероятное. Когда судьба раскрывается и стелется впереди ровной дорожкой. Вайлет с интересом смотрела на парня, который небрежно взлохматил свои волосы. Она прилегла на бок, подперев голову ладонью. Думала и думала, что нельзя дружить только с солнечной стороной человека. Поэтому хорошо, что Вайлет сквозь зубы подружилась со всеми его тучами. Дух Лейхота, заметив мимолетный взгляд Вайлет на своей ненормальной персоне, оскалился и рыкнул. Дерзко. Вызывающе. Самодовольно. И глаза его говорили — я защищаю. — Левая щека мокрая, — доложила глазастая Беркли, проведя по ней пальцами. Пол рвано рыкнул, не понимая, когда закончатся эти унижения. Только кожа Вайлет радовала. Теплая. И ее руки, казалось, были сотканы из нежности. На них можно было спать спокойным сном. Неожиданный визг Вайлет вышел таким громким, что даже комнатные растения испуганно опустили свои листья. — Че? — вскрикнул Пол, вскочив. Вайлет тоже вскочила, крича: — Пицца! Я забыла пиццу в духовке! Пол закатил глаза, слыша, как Вайлет чуть не споткнулась на лестнице. Но до кухни она добежала, издав громкий и облегченный вздох. Пол сунул руки в карманы и собирался пройти на выход. Как бы все не было хорошо, но блядский сломанный замок еще существовал в этом мире. А еще Пол подкинул лишнее полено к своему настроению, когда на подоконнике Вайлет приметил вопиющее безобразие. — Почему у тебя циртомиум стоит на солнце? Когда Вайлет нарезала пиццу на маленькие кусочки, она ожидала, что Пол заявит на нее свои права, а не вкинет что-то непонятное, когда появится. — Что? — Цветок, — со всем возможным терпением объяснял парень, дернув бровью. — Так называется цветок у тебя на подоконнике. Туда солнце падает, а он не любит свет. Не издевайся над бедным растением и переставь его куда-нибудь. Каким же удивительным был этот мир, подумала Вайлет. Такого она точно не ожидала. На кухню вальяжной проходкой, метнув голодный взгляд на горячую пиццу, прошла ходячая ботаническая энциклопедия. — Растения любишь, Пол? Хорошо в них разбираешься? Вайлет начала смеяться, когда Пол ругнулся и вылетел из кухни, понимая, что снова позориться. Вайлет кричала ему вслед: — Дай угадаю, Пол, у тебя вся комната в цветах и растениях, и ты каждый месяц меняешь им землю? — Да докажи, блять! — прилетело ей в ответ. — Ты докажи! Весь дом утих после громкого смеха Вайлет, когда она успокоилась. Пол вернулся к замку. Вскоре его могла постигнуть страшная участь, если бы Вайлет не появилась в прихожей, с выражением говоря: — Пошли есть пиццу. Пол дернул бровью. Пиццу он уже проглотил в мыслях, но вслух неуверенно спросил: — Да? Покормишь? Вайлет фыркнула и протянула ему руку, намекая подняться на ноги. Пол ухмыльнулся. Встал, размял плечи, после чего Вайлет с возмущенным визгом полетела на его грудь. Но Пол обнимал девушку аккуратно, осторожно. Он боялся помять ей крылья. Ели они в тишине. Вайлет читала любовный романчик, расправляясь со вторым куском, а Пол быстро одолел больше шести. Но когда он встал, собираясь вернуться к безнадежной работе, Вайлет остановила его возмущенным: — Помой посуду, Пол. Я тебя покормила, а ты помой посуду. Пол закатил глаза. Он остановился у раковины, присев в издевательском реверансе. Вайлет закатила глаза и ушла с недоеденной пиццей, чаем и книгой, под подмышкой, в гостиную. Она хотела побыть в тишине и не собиралась слушать злобного Пола, который в легкую мог начать ругаться даже с густым жиром на тарелке. Чересчур долго он мыл посуду. Вайлет быстрей доела и прочитала еще шесть страниц, а Полу все никак не давалась одна своя тарелка. Девушка получила объяснения. Пол подумал, что она велела ему перемыть всю посуду — включая огромный противень. С невидимым паром из ушей он агрессивно орудовал мыльной губкой, а когда Вайлет усмехнулась и подложила ему свою тарелку, губка в руке Пола сжалась до размеров атома. Вайлет решила стать чуть-чуть нахальной и ничего ему не сказала. Ничего страшного, если Пол перемоет всю посуду. В мыслях девушка злорадно посмеивалась. Она вернулась на диван, к своей книге. Потом получила теплое сообщение от Эмбри:

«Не могу позвонить, Вэй. Я в западне. Я окружен мамой, ее подругой и кучей детей. Меня не выпускают на свободу. Пишу тебе спокойной ночи. Вам спокойной ночи. Мои девочки. Люблю.»

«Держись, Эмбри! Но ты сам виноват, потому что ты слишком обаятельный! И я тебя люблю.»

«Я больше.»

«Бесстыжий.»

«Целую.»

«Целую-целую.» Эмбри перестал отвечать. Видимо, телефон у него отобрали. Все у Вайлет было прекрасно. Чудесное чтение, прекрасные рыки Лейхота с кухни. Поэтому когда в доме резко возник Джаред, чье лицо из-за чего-то было перекошено, Вайлет сначала ему обрадовалась и только потом удивилась. Джаред встал напротив девушки, растянувшейся на диване, да с таким серьезным видом, будто сейчас поставит ее в угол. — Че с замком? — Сломался. — И ты спать собираешься с открытой дверью? Позвонить кому-то — не? В чем пробле… А, понял. Вот где эта сучья падаль, которую я ищу, блять, повсюду, — Джаред кинулся на кухню, громко договаривая. — Вот уж не думал, что он будет здесь! Лейхот! Я тебя сейчас убивать буду, блять, ебаный инвалид! — Объяснись, сука, схуяли ты пришел в таком хорошем настроении?! Вайлет заглушила смех ладонью. Столь грубые перепалки мальчишек нередко ее смущали. Чересчур громкие у них были словечки. Но сейчас каждое слово Пола и Джареда из кухни, пойманное слухом Вайлет, веселило ее до чертиков. — Твоя рожа сейчас утонет в этой раковине, понял? — Проспись, блять, Кэмерон! Что тебе надо?! — Нахуя тебе телефон?! Я названиваю, блять, названиваю, а ты не берешь! И, получается, пока я тут представляю, как ты откуда-нибудь ебнулся или опять выкинул какую-то выходку, Лейхот, ты, сука, тут противень отмываешь?! Все, кроме Пола, услышали странный звук. А потом все, кроме Пола, поняли, что это лопнуло его терпение. — Я тоже тебя люблю, Кэмерон! А теперь иди нахуй, пока я тебе эту губку в глотку не затолкал! Нихуя со мной не случится, не надейся! Вайлет смахивала слезы, выступившие на глазах. Джаред и Пол. Вот их дружба. Пока друг друга не поубивают — не успокоятся. — Какой же ты уебок. В следующий раз я возьму этот ебаный противень на халтуру, а не твою рожу. — Халтуру? Ты был сегодня на халтуре? — Пол ненадолго умолк. — Бабки заработал? — Да ты гений. А нахуя я тебе названивал? — В следующий раз не возьмешь меня на дело? — Тебя возьми, Лейхот, и второе будет. — Да пошел ты нахуй! — Сам пошел нахуй! Противень тебя снова заждался! Вайлет и моргнуть не успела, как Джаред возник перед ней, возбужденно спрашивая: — Что там было? — Пицца. — Дай! — Мы ее съели, — девушка прикусила щеки. Джаред слишком смешно и расстроено вздохнул, отчего она добавила. — Давай я тебе приготовлю вкусную пасту, а ты починишь мне замок, раз Пол моет посуду. Минут пятнадцать и будет готово. — Заебись, — встрепенулся Джаред с такой выгодной сделки. — Ты ему позвонила за помощью? — Да ты гений. Вайлет вскочила и унеслась на кухню. Все ей подсказывало, что возмущенный с такого передразнивания Джаред отправит ее в угол пинком. Она ставила воду под спагетти, натирала сыр и резала бекон. Готовку девушка сопровождала тихим свистом под нос. В унисон с ним звучали рыки Пола, намывающего грязную от жира раковину. Нож выпал из руки Вайлет, и она взорвалась новым смехом, когда на весь дом от Джареда послышалось: — Полудурок, Лейхот, да ты его еще больше доломал! Откуда у тебя руки, блять, растут! — Ну, сука! — Пол кинул губку в раковину, бросаясь из кухни. Вайлет предположила, что парни появятся, когда стихнут звуки ругани и погони. Пол успокоится, когда не поймает Джареда и прекратит активно представлять, как будет держать в своей руке его вырванный язык. Когда паста была готова, Вайлет вышла на улицу, вздохнула свежего воздуха и крикнула: — Ужи-и-и-н! Сумасшедшая судьба, конечно. Уже в гостиной, пока запыхавшиеся парни ушли на кухню, Вайлет снова лежала на диване. Она впитывала отрывистые ритмы их бесед, звуки их смеха, представляла безмолвные слова в кратких киваниях и бесконечный сарказм в широких ухмылках. Все превратилось для Вайлет в убаюкивающую колыбельную. Она вымоталась этим поразительным днем и уснула. Проснулась Вайлет посреди ночи. Ей стало очень жарко. Разум Вайлет растерялся, не в силах сложить дважды два. Она точно помнила, что последний раз лежала на диване, а теперь — в своей комнате, на кровати, хорошо и плотно укутанная в одеяло. И вся комната превратилась в сауну. Вайлет с трудом добралась до окна, попутно натыкаясь на все углы, которые сговорились устроить ей полосу препятствий. Открыв окно, Вайлет вдохнула свежей прохлады, блаженно вздохнув. Она заметила, что умного циртомиума, если он назывался именно так, на подоконнике не было. Улыбнувшись, Вайлет решила не гадать, куда Пол его пристроил. Дом точно уже пустовал, посуда точно была вымыта, замок точно был починен. И, пусть Лейхот бесится, но от его агрессивной заботы Вайлет отказалась. Как мило он защитил ее от холода.