Не оборачиваться.

По миру ходят слухи, что жизнь меняется, когда перестает принадлежать тебе. Вот Коллин Спейси полностью был с этим согласен. Раннее он пропадал в безмятежной жизни подростка, наслаждаясь летними каникулами. И, когда этим днем к нему пришел зверь, а не желанное выздоровление после долгой лихорадки, в доме Адли парень был окружен своей стаей. А там, как на подбор — сплошь уроды или люди, причастные к этим уродам. Пол, Джаред, Квил активно на него рычали, пока он не стал своим. И кое-что Коллин успел понять о стае. Стоит начать бой с одним — начинается бой со всеми. Дослушивая речь Сэма о крепких и ненужных узах, навязанных их духами, то и дело Коллин скользил взглядом по Вайлет. Шаманка уделяла время его духу, в пол голоса проговаривая ему утешения и емкие слова поддержки. Рэйчел сидела чуть поодаль парней. Они разместились за кухонным столом. Эмили колдовала на кухне, подливая всем чай, кофе. Сэм выдержал небольшую паузу, после чего заключил свою речь приговором. — Это навсегда, Коллин. Духи нашего племени решили, что ты будешь оборотнем. Этого не избежать. У тебя теперь не просто стая, а семья. Мы стоим друг за друга, и всегда тебя поддержим во всех проблемах и в любых начинаниях. — Если будет тяжело, — включилась Рэйчел, вырастая позади Коллина и кладя ладони на его плечи. — Ты можешь поговорить со мной, котенок. Как знаешь, я хороший специалист в борьбе с любыми душевными терзаниями. — И со мной, Коллин, — парень обернулся на робкий голос Вайлет. Она взмыла на ноги и оставила ему улыбку. — Я помогу тебе подружиться со своим духом, если что-то будет не так. Коллин ничего не ответил. У него было слишком мало сил. Все они ушли на запоздалый кивок. Коллин поймал тяжелый взгляд Сэма и опустил голову. Он не знал, как его объяснить, поэтому решил, что уже в чем-то виноват. Но Вожак просто оценивал общее состояние парня. А еще, судя по кривым улыбкам Джареда, Пола и Квила, он логично предположил, что их отношения с Коллином были не самыми теплыми. И будет очень здорово, если Эмбри тоже с ним не дружил. Сегодня его не было — из резервации Мака парень возвращался только завтра. Только Сет и Эмили сверкали искренними улыбками. Джейкоба не было. А выражение лица Ли было непроницаемым, не проявляющим никакого внимания к жизни Коллина. Его оставили на ужин. Ни в каких разговорах парень не принимал участие, ни на кого не кидал взглядов и, когда ему позволили уйти, он незамедлительно встал со стула и пошел к выходу. Но невольно приостановился, услышав за спиной концерт. Рэйчел снова шикнула, когда Пол легонько подергал ее за маленькую косичку. Она сердито мотнула головой. — Ведешь себя, как ребенок. — Не удержался, — хмыкнул Пол, проглатывая смешки остальных также спокойно, как кривой оскал Рэйчел. Он смело чмокнул ее в уголок губ, добавив. — Так взрослее? — Для восемнадцатилетнего годится, — Рэйчел закатила глаза. — Есть что-то еще? Пол с невозмутимым видом взял стакан, оставленный Коллином и протянул его Рэйчел. — И что? — не поняла она. — Вода. Ее в старости подают. Что, перебор? Пока по дому Адли гулял синхронный смех, Коллин не принимал в нем участие. Такие картины его раздражали. Не мог он понять, как люди, которые при любом удобном случае зажимали его у шкафчика, могли теперь вести себя так. Парень выскользнул на улицу, вздохнул поглубже воздуха и понял, что его жизнь кончена. — Коллин, подожди. Он нахмурился, остановился и медленно обернулся. Коллин успел отойти от дома на добрый десяток шагов, как Вайлет к нему подбежала. Встав напротив, она спрятала руки за спиной. Девушка пахла дождем, лавандой, ярким мускусом Эмбри и жаждой подбодрить. — Слушай, Коллин, я понимаю, что тебе сейчас будет тяжело. И в школе ты ни с кем из нас не ладил, но, — когда девушка посмотрела себе за спину, в мыслях Коллин уже сжался до размеров атома, потому что к ним подходил Пол. — Но не только я хочу тебя подбодрить, Коллин. Когда и Лейхот навязал парню свое неповторимое общество, Коллину почудилось, что Вайлет взглянула на него с какой-то гордостью. Особо много о жизни стаи он еще не знал. Пока Пол держал молчание, мысли в голове Коллина крутились вокруг бывших отношений Лейхота с Вайлет. Помнится, ему прилетело за лишнее грубое слово в сторону этой девчонки. Но отрицать, что для левых глаз она ходила по рукам, то в сопровождении Пола, то в сопровождении Эмбри — было глупо. — Короче, Коллин, выше нос, — начал Пол, сунув руки в карманы шорт и избегая с ним взгляда. — Нам все было тяжело, когда мы обратились. И, типо, не надо там прятать голову в песок, избегать помощи, если она потребуется. Тебе помогут, потому что ты теперь нам не левый тип, как бы… Все правильно я говорю? Коллин дернул бровью, когда Пол договорил свой вопрос, смотря в глаза Вайлет. Она кивнула. Прохладный воздух рассек смешок Коллина. Пол нахмурился, но каким-то чудом не умудрился поругаться с парнем. Только, по ощущениям, стер себе зубы миллиметра на три. — Да, мы тебя особо не любили. Могли быкануть как-то, поругаться, поэтому, ну… Извини. Да? — снова Пол взглянул на Вайлет, и снова она одобрительно кивнула. — Вот, короче. Обращайся, если че надо будет. — Пиздец, — все, что мог ответить Коллин. Пол приготовился встать на дыбы. Если эта была скромная оценка его взглядам на Вайлет, по которым он понимал, правильно ли себя ведет или нет, то Коллину стоило выдать другую. Вайлет тихо цокнула. Пол медленно разжигал вокруг воздух. Она встала между парнями и приложила ладонь к плечу Пола, но отвела внимание на Коллина. — Соберись, Коллин, — мягко попросила Вайлет. — Да, — с рыком включился Пол, — А то потом не соберут. — Пол! — вспыхнула девушка, и Пол хмыкнул, скрестив руки на груди. Из дома она захватила его за компанию, потому что Пол единственный, кто даже слова не сказал Коллину. Квил выдал из себя что-то невнятное, а Джаред, так напротив, смог даже оставить парню парочку улыбок. Вайлет уговаривала, убеждала, отчитывала Пола, продолжая будить в его душе все доброе, чистое и светлое. И вот он здесь — снова все спрятал. Коллин сжал зубы, когда прожигающий взгляд Лейхота на себе стал невыносим. — Я с вами дружить по команде не собираюсь, — говоря, парень тяжело дышал и прикрывал глаза, чувствуя болезненные укусы молодого зверя под своими ребрами. — Спасибо большое за приятные слова, но ты, Лейхот, можешь затолкать себе их в глотку. Ты… ты мне чуть шею, блять, не сломал! Забыл? Вайлет изумленно расширила глаза. Они упали на Пола. Тот съежился, но удержался на месте, не желая от такого большого укора в них провалиться к земному ядру. — Ну да, Спейси, — процедил Пол таким тоном, будто это было самой очевидной вещью на свете. — Так будет с каждым, кто решит ее тронуть. Это он пообещал так кровожадно, что Вайлет теперь сама забоялась себя трогать. Она вздохнула и едва слышно цокнула. Интересно, сколько еще в Лейхоте было заботы, которую он старательно от нее прятал? Когда он наконец научиться распахивать свою душу так, чтобы она не слетала с петель? — Все, Коллин. Забей. Как раньше уже не будет. Коллин нахмурился, а Вайлет слабо улыбнулась. Пол сказал правду. Теперь он никому не мешает. Это хорошо. И больше никого не заставляет страдать. Это очень хорошо. Слова, которые произносил Лейхот, в его голове были точно такими же — это самый главный плюс. — Да, как раньше уже не будет, — замогильным голосом произнес Коллин. — Я теперь оборотень. Мне пришел конец. — Маловат ты для конца, — отвечал Пол, складывая руки на груди. — Ты даже на начало не тянешь. Коллин хмыкнул и вскинул ладонь, защищаясь ей от открытой иронии. Несдержанное хихиканье Вайлет пропало в ее сжатом кулаке. Коллин кинул краткий взгляд на девушку, которая была триггером почти для каждого его нового и ненужного брата. Это заняло у него не больше пары секунд, а глаза Пола уже заполонили молчаливые маты. — Пока, — бросил Коллин, уходя куда подальше. Парень решил, что хуже быть не может, поэтому он мог смело надеяться на лучшее. Вайлет грустно провожала взглядом его волка. Он не выглядел агрессивным. Не пугал, а, скорей, создавал впечатление абсолютно растерянного создания, которого кинули в этот мир без инструкций, как жить дальше. Глубоко вздохнув, Вайлет обогнула массивную спину Лейхота и появилась под его взглядом ожидаемой нотацией. — Ты ему как-то насолил? — Нет, — отмахнулся Пол. — Насолил, насолил. — Хорошо, — Пол сощурился. — Когда в следующий раз увижу, то еще наперчу. Вайлет закатила глаза. Если Пол решил вернуться к своим гадостям, то она пожалуется Рэйчел. Пол прочел это обещание в сощуренных глазах девушки. Он ответил чем-то невнятным и отвернулся. Вообще-то Вайлет не права. Пол теперь подбирал индивидуальные методики для каждого случая, но пока четко не разбирался, кого эффективней подбадривать улыбкой, а кого — кулаком. Он навострил взгляд за горизонт, где пропадал дом Адли, а в нем — Рэйчел, дожидающаяся, пока он вернется и проводит ее домой. К нему домой, пока отец уехал. Все еще у них был договор не любить друг друга, а только ласкаться на смятых простынях. Но ему могло и этого не перепасть, потому Пол не жаловался. Какой бы несносной не была Рэйчел. И Пол не знал, что ему выбрать — любовь без покоя или покой без любви. — Ты через лес срежешь? — настороженно спросил парень, когда шаги Вайлет сместились к опушке, а не вышли на кривую дорогу. Она остановилась и кивнула. — А ничего, что уже темно, нет? Вайлет сыграла комедийную сцену. Пол от души над ней посмеялся, не стесняясь прибавить себе громкости, когда хмурая Вайлет показательно махнула ножичком-бабочкой. Она достала его из сумки, как ей казалось, лучшим доказательством своей защищенности. — Бабским ножичком остановишь рысь? — саркастично напевал Лейхот. — Или медведя? — Зачем мне их останавливать? Мне главное самой не останавливаться. — Молодец, повеселила. В пару больших шагов он до нее добрался. Но девушка вздохнула и подняла руки, сказав: — Я шучу, Пол, не собираюсь идти через лес. Заблужусь. — Как можно в лесу заблудиться? — проворчал он. — Там все деревья разные. Вайлет закатила глаза и случайно упала ими на духа парня. Он не рычал, но смотрел так выразительно, что она снова закатила глаза и застегнула теплый бомпер. Проворные пальцы холодного ветра щипали ее кожу, а дух это чувствовал и бунтовал против всяких простуд. Вайлет не отказывалась от порыва Пола проводить ее до дома, потому что она сама виновата — ни слова против не высказала его желанию защищать. Ее настроение испортилось по другой причине. Она поймала взглядом Квила. Он шел домой и, мастерски игнорируя существование девушки, на прощание даже не махнул ей ладонью. Вайлет съежилась. Она куснула губу, а Квил, кажется, откусил ей часть сердца. — Дела, — медленно протянул Пол, досадно покачав головой. Хорошо, что он больше ничего не сказал. Для Вайлет это превратилось в самый большой плюсик к его карме. Может, пасть парня все еще была помойной, но он научился следить за ее шириной. Вайлет шла с ним до своего дома. К ней навязалась неприятная компания. Бесчисленные беспокойства и расстройства шагали параллельно девушке. У них были глаза Квила.

***

В Форксе была отличная погода. Дождь безостановочно лил только четыре дня. Сегодняшний день разогнал траурные тучи, протер небо до хрустальной голубизны и подкинул в него золотых бусинок солнца. По примеру такой замечательной погоды, Эмбри вытащился из дома и навестил Хэмиша к больнице. А то он погряз в сплошных тучах. — В общем, нужно много о чем поговорить, — первое, что сказал парень, когда присел рядом с кроватью Хэмиша, а тот примерил себе смиренное выражение лица. Рассказ Эмбри начал о Вайлет. О ее вчерашнем походе к Рэйчел. Ничем хорошим он не блистал. Она вышла из дома Блэков, где Эмбри ждал ее на крыльце, в лютом возмущении. Активно махала руками и говорила за жизнь, повторяя, что ее отношения с мамой были прекрасными. А Эмбри в наглую перетянул Рэйчел на свою сторону, раз целый час она пыталась убедить Вайлет в обратном. Когда Вайлет затеяла короткую обиду и ушла, Рэйчел вышла к Эмбри, вздохнула и ничего не сказала. И он понял — пока бесполезно. — И вот, Хэмиш, — после рассказа Эмбри заговорил глухо, начиная важную тему. — Теперь хочу спросить, какое ваше мнение. Какие у них были отношения? — Плохие, пацан. Пло… — Помните наши прошлые разговоры? Хэмиш не помнил. В больнице ему подлечили сердце, а кто-то неизвестный, играющийся с памятью мужчины, замел следы всей ненадуманный информации. Разум Хэмиша прояснился — в сказки он больше не верил. И не помнил ни один разговор. Когда Эмбри поделился каждым, Хэмиш положил себе руку на грудь, но его сердце билось предательски ровно. Умереть от инфаркта на месте у него не получилось, поэтому пришлось что-то ответить. — Не знаю, как дальше будет, Эмбри. Но пока порадуемся, что я остаюсь собой. На лице Эмбри засели разные эмоции. Ярче всех Хэмиш видел животную панику. Он вздохнул и упал на подушки, запрокинув голову под приглушенный свет ламп. Больничная палата не теплилась жизнью и до всей пораженной информации. Хэмиш терпеть не мог любые места, если они не были его домом. И за свое сердце он никогда не напрягался. Хватало других проблем. Нередко в смехе Хэмиш угадывалась попытка выжить. Нередко он пах стремлением вонзить нож в настоящее и пригвоздить его к месту. Хэмиш хотел, чтобы Эмбри ушел. Если бы было возможно кого-то расстроить до смерти, то он бы убил всю улицу. Этим чувством пропитались даже пылинки в палате. Пока Хэмиш напряженно молчал, Эмбри достал из своего рюкзака парочку приятных подгонов — колу без сахара и овсяное печенье без сахара, приготовленное Тиффани с любовью. Эмбри протянул его Хэмишу в пухлом контейнере. — Ядом не забыл присыпать? — пошутил мужчина. — Забыл, — вдруг огрызнулся Эмбри. — Добавьте по вкусу. Озадаченность осела на бровях Хэмиша. Эмбри увел взгляд на окно, за которым простирался ненормальный мир, не поддающийся объяснениям. С этого Эмбри охватывала злость. Если он хоть что-то не начнет понимать, то с его уст пулеметной очередью будут сыпаться другие грубости в адрес Хэмиша, потому что он был чересчур беззаботным. — Ты мне настроение портишь, пацан, — и он продолжал таким быть, хотя его лицо было хмурым. — Я только перестал расстраиваться, что мне запретили пить, а тут ты появился. — Простите за прямоту, Хэмиш, — тон Эмбри не признавал никаких температур, кроме ледяной. — Но вам самому не надоело так долго бухать? — Как это может надоесть? Ты что, издеваешься? — Нет, Хэмиш, — Эмбри резко отвернулся, незаметно сжав зубы. — Это вы издеваетесь. Щедрый аукцион грубостей Хэмиша не устраивал. Эмбри стоило проглотить каждую или объясниться, почему он их выдает. Пальцы мужчины показательно застучали по прикроватному столику, заглушая тяжелое дыхание Эмбри. Но пусть Хэмиш злиться, подумал он. Из него тоже частенько вырывались не самые приятные слова. И Эмбри был уверен, что это все из-за решения Вайлет оставить ребенка, которое он поддержал. Можно было понять Хэмиша. О зарождении жизни в их истории не могло идти и речи, однако жизни об этом рассказать забыли. Эмбри вернул на Хэмиша глаза, когда тот закашлял в кулак. На его лице засела вспыхнувшая бледность. Парень встрепенулся, спрашивая: — Вам плохо? — Хэмиш неопределенно покачал ладонью, морщась. — Что-то дать? — Мне ничего от тебя не надо, пацан. — Воды? — Да, давай. Эмбри подскочил. Хэмишу выделили хорошую палату, поэтому воду парень наливал из кулера, а не из-под крана. Мужчина сделал одолжение и принял стакан, сделав маленький глоток. — Спасибо, — прохрипел Хэмиш. — Ты очень полезен. «Как гнойный нарыв», — мысленно добавил Эмбри. Подальше от взгляда Хэмиша он ушел к окну, полюбоваться великолепным видом на парковку и вдохнуть свежих выхлопных газов. В коллекции многочисленных взглядов Хэмиша имелся самый нелюбимый для Эмбри экземпляр — осуждающий. Делился он им безвозмездно, даже когда парень искренне переживал. Хэмиш провел заседание всех своих мыслей, окинул взглядом напряженного Эмбри и сказал: — Спасибо за беспокойство, пацан, — вмиг Эмбри на него развернулся. Хэмиш отправил его в нокаут широкой улыбкой. — Реально. Приятно, что. Но ты так не бесись, а то моя бита еще жива, понял? — Да как не беситься, — ответил Эмбри, ненадолго прикрыв глаза. — Мы не знаем, что с вами. И очевидно, что эти фокусы с памятью влияют на ваше самочувствие. — Не волнуйся, Эмбри. — Нет, я не могу не волноваться! Эмбри рвано рыкнул, вновь поймав у Хэмиша осуждающий взгляд. Он ловко смешался с отеческим. Но Хэмиш не мог по-другому. Разумеется, Эмбри для него был ребенком. Он вечно хотел того, чего не мог получить. — Посмотрим, что случится дальше. Если что, я перееду в эту больницу и следующий ненормальный приступ буду ждать здесь. — Это тупо, Хэмиш. — Нет, в параде тупости дирижерской палочкой размахиваешь ты. — Спасибо, что напомнили, как вы меня не любите, — бурчал Эмбри, присаживаясь назад на кровать. — Нет, я тебя люблю, Эмбри, — Хэмиш снисходительно улыбнулся, когда парень расширил глаза. — Но ты мне еще не нравишься. Эмбри фыркнул, отворачиваясь. Но его губы тронула улыбка. Он собирался уйти, пока язвительность Хэмиша привычно не перешла черту. Только наперед встали не его ноги, а дернулся нос — и в нем прошелся тот самый запах, от которого Эмбри распирали разные эмоции. Но сначала он всегда рычал. И Элис, появившаяся в палате с солнечной улыбочкой, поздоровалась с Эмбри воздушным поцелуем. — Прошу прощения, — золото в глазах коротышки подтаяло, когда она взглянула на удивленного Хэмиша. — Не хотела бы вам мешать, но мне нужно поговорить с зайчиком. — С зайчиком? — колко переспросил Хэмиш. Эмбри растерялся. Эти двое в одной комнате с ним — как автокатастрофа. Глаз не оторвать. Сарказм из Элис и Хэмиша сочился фонтаном, когда они были по отдельности, а теперь судьба их свела в одном месте, будто бы в одном желании сжать легкие Эмбри катастрофическим количеством рычания. Элис прошла в палату, игриво покачиваясь и говоря: — Вы не против, если мы отлучимся? Хэмиш смерил серьезным взглядом девушку. Он прекрасно знал, кто она. За ее безобидной улыбкой скрывалась природная жажда к человеческой крови, а за игривым покачиванием — тщательно отрепетированная походка обычного человека. Но закрепившееся мнение о вампирах Хэмиш быстренько сопроводил воспоминаниями с Вайлет. Как она, чирикая и буквально лопаясь от восторга, заливала его уши рассказом о незаменимой помощи одного из них. — Не вы помогли моей дочери? — тут же спросил Хэмиш. Элис беспечно пожала плечами, показывая, что не сделала ничего выдающегося. — Я благодарю вас. — Поблагодарите еще, — мурлыкнула Каллен. — Мне нравится ваш голос. И не будет ли слишком неуместно, если я сделаю комплимент вашим прекрасным голубым глазам? — Будет, но сделайте, пожалуйста. — Они — прекрасны! Эмбри разжал зубы и выдохнул воздух. С него спало большинство раздражения, когда эти двое обделили его вниманием. После чего Элис вернулась в колею, подумав, что это непорядок. — Зайчик, пошли поговорим. — О чем? — Эмбри закатил глаза. Ироничный взгляд Хэмиш его сдул в другой угол палаты. Элис оставила ехидный комментарий: — Он всегда такой капризный? — Очень капризный, — кивнул Хэмиш. — Мне помогает бита в перевоспитании. — Где покупали? Еще продаются? — Выйдем, окей! — вскрикнул Эмбри, подрываясь с места. Он оставил за собой звонкий смех Элис. Из палаты она вышла позже. Эмбри прижимался к двери, натянутый и перетянутый, слушая от Хэмиша: — Вы тоже болеете, раз тут? — Да, у меня неизлечимое дружелюбие. — А у меня врожденный порок сердца. — Вы выиграли. Элис вышла к Эмбри. Лучилась улыбкой, как радиоактивным элементом — непрерывно и беспощадно. Эмбри облокотился плечом на стену, взглянув на нее с интересом. Элис вдруг потянулась к своей сумке. Она достала оттуда прозрачный контейнер с маленьким кусочком торта, одну цветастую свечку и совместила их в идеальной комбинации. Сделала все, чтобы Эмбри сразу потерял дыхание без объяснений. В глазах Элис не потух свет, но они стали сосредоточенными. — Любовь моя, хорошо, что я сегодня сходила к Карлайлу и поймала твой запах. Хотела поговорить о важном. Я стою с тортом, потому что мне пришло видение о твоем дне рождении. За день до того, как ты его праздновал. — Это… — Да, Эмбри, — на миг Элис стала растерянной. — Это невозможно. Я же никогда не видела оборотней. Но увидела тебя. Как думаешь, почему? Эмбри не был готов к такому вопросу. Он только научился мириться с обществом Элис, а теперь она пошла дальше. Парень молчал какое-то время, пока его разум подбирал хоть какие-то объяснения. Но все бестолку. У Эмбри было ноль предположений, почему духи квилетов открыли всезнающей коротышки двери в его судьбу. — Не знаю, Элис, — Эмбри куснул губу. Элис чуть склонила голову. — Почему я стал таким особенным. Может… Эм… Разум Эмбри предал. Он поздно подумал, что вываливает лишнего. Парень прикусил язык. Пусть его лучше смутит наглое улюлюканье коротышки, чем ее усилившаяся липучесть, когда она узнает, что нравится Эмбри. Да. Он бы с радостью с ней дружил, терпел все остроты и отбивался такими же. Эмбри нравятся все люди и нелюди, которые помогают Вайлет и помогают ему. Элис успешно сыграла во все. — Дай посмотрю на тебя сзади, — вдруг сказала она. — Я прямо чувствую, что у тебя есть какие-то задние мысли. Эмбри махнул ладонью и закатил глаза. Ныне он вдыхал сначала приторного налета бесконечной игривости Элис, а только потом ее удушающий трупный запах. — Дай зажигалку, зайчик, — на вздернутую бровь парня Элис цокнула. — Ты куришь. Я чую. И осуждаю, курить очень вредно. — Вот, пожалуйста, — моментально Эмбри протянул Элис зажигалку, чтобы она замолчала. — На здоровье. Элис зажгла одну свечку, всунутую в кусочек торта. Эмбри поджал губы и, нервно передернув плечами, смотрел на нее, мелодично напевающую: — С Днем рождения! — она слабо махнула контейнером, и пламя свечи заискрилось ярче. — Загадай желание, любовь моя. Эмбри подавил свою улыбку, после чего задул свечу и забурчал с наигранным возмущением. — Хочу, чтобы ты от меня отстала. — Нельзя произносить его вслух! — чересчур искренне вознегодовала коротышка. — Дурак, вот теперь не сбудется! — Ну, ладно, — протянул Эмбри, закачав головой. — Переживу. Спа… спасибо. Элис оставила ему контейнер с тортом, улыбочку, воздушный поцелуй и исчезла в другом коридоре раньше, чем Эмбри не справился и широко улыбнулся. Он задержался у входа в палату, подготавливая себя к парочке миллионов острот от Хэмиша. Ладонь парня бездумно гуляла в кармане черных джинсов. Гуляла, гуляла — и нагулялась, поймав неизвестный сверток. Эмбри ахнул и открыл рот. Он держал сверток зеленых. На нем остался трупный запах от хрупких пальчиков Элис. Но больше всего он пах ее любимым занятием оставлять после себя лучшее впечатление. Джаспер говорил правду — она очень ловкая. Эмбри вообще не заметил, как проворная рука Элис пролезла в его карман. Он захлопнул контейнер с тортом, всунул его в подмышку и пролистнул множество банкнот. Пяти тысяч баксов на подарок ему хватало, чтобы снова потерять дыхание. Узнай духи квилетов, что их потомок принял подарок от природного врага, то сначала они бы тоже удивились такой щедрости, и лишь потом вставили свое осуждение. Эмбри их принял, потому что это огромная сумма для общей копилки с Вайлет. Это не для него, а для их дочери. Он, ходячий столп морали и самоотречения, сам на эти деньги никогда не польститься. Настроение парня взлетело до небес, но Хэмиш попытался это исправить, когда он вернулся. — Я расстроен, что нашелся тот, кто бесит тебя больше меня. Эмбри закатил глаза. Прикрылся. Он был на олимпе, и оттуда легко притворялся, что сердце никак не трепещет. Все тихо и ровно.

***

— Я все равно все узнаю, Вэй, — радовал Эмбри, и Вайлет раздраженно фыркнула. — Из его мыслей или из других. Вскочив с дивана, девушка подошла поближе к кухне, в которой Эмбри, в раковине с посудой, не собирался топить свое раздражение. — Эмбри, если Коллин выдал язвительную шуточку на мою беременность — это не означает, что его нужно избить. Уймись. Тебе Сет прямо сказал, что он не собирался меня обижать. — Значит, шуточка была. — Ох, — застонав, Вайлет прикрыла ладонью лицо, после чего вернулась на диван. — Хватит, Эмбри. Эмбри действительно перебарщивал. Вайлет уже сотни раз пожалела, что вчера приняла решение не носить только свободные вещи, когда ее душа тянулась к женственным блузкам, лонгсливам и приталенным футболкам. Без них она успешно скрывала свой четвертый месяц беременности. И никак не ожидала, что будет наслаждаться своей новой сиреневой блузкой меньше дня. Даже неизвестно, кто больше был виноват — болтливый Коллин, оставивший ее щекотливому положению емкий комментарий впредь думать о защите или более болтливый Сет, который поведал Эмбри эту новость с вопросом: «Как думаешь, они не ладят?» — Ладно, ничего ему не сделаю. Но еще одна шуточка — и он проглотит все свои пломбы. — Ты очень добр, Эмбри, — также громко выкрикнула Вайлет. — Еще раз прошу тебя успокоиться. Дом затих. Эмбри продолжил мыть посуду, а Вайлет отдыхала на диване. Вчера она возвращалась вечером с работы, радуясь, что папа будет дома только через два дня. В этих днях Вайлет и Эмбри спрятались. Накрылись субботой и воскресеньем, как двумя теплыми одеялами. За две недели Эмбри не оставил следов своего присутствия в доме Беркли. Но успел поломать им журнальный столик. В этом была виновата Вайлет. Она подкралась к нему сзади и поцеловала в шею — вот он не удержался и повалился. Утром ребята съездили в Икею Порт-Анджелеса за новым столиком. Там чуть-чуть поссорились, когда Эмбри настаивал купить точно такой же, а Вайлет хотела совершенно другой. Потом у них обоих возникло чувство, что вся сборная мебель задумывалась специально, чтобы сеять раздор. Дальше они вернулись домой. Вдвоем приготовили обед, ленивую и быструю пасту с сыром. Поели, попили, поразговаривали. И скука начала следить за домом, пока не заскучала настолько, что принялась размножаться. Тогда Вайлет занялась уборкой, утянув с собой Эмбри. Он медлил, поэтому до сих пор мыл посуду, пока хозяйские ручки Вайлет успели переделать свои дела. И теперь она дожидалась его на диване. Эмбри вернулся, устало потягиваясь. Вайлет подобралась к полке с дисками, без слов намекая, чем они займутся дальше. — Вэй, мы уже посмотрели все фильмы о Гарри Поттере, — Эмбри закатил глаза, когда Вайлет с улыбочкой замахала диском. — Я не люблю Гарри Поттера. — Не может такого быть, Эмбри, ты любишь Гарри Поттера. Ты смотрел все фильмы. У Эмбри отлично и безрезультатно получалось ворчать. Но фильм все равно начался. На десятой минуте парень утих и, чтобы себя как-то порадовать, утянул к себе Вайлет. Ее тихое дыхание в своем плече, не скрытым синей безрукавкой, возвращало отличное настроение. Они хрустели чипсами с беконом, тянулись за ломтиками острой салями и кусочками сыра. Без материнских глаз Эмбри попивал пиво, а Вайлет наслаждалась арбузным спрайтом. За окном шел дождь и подвывал ветер. Вайлет недовольно запыхтела, когда Эмбри прекратил имитировать интерес к фильму. Он в наглую полез к ней целоваться и все, чем могла ему парировать Вайлет, борясь со своим сердцем — так это фырканьем. — Бесстыжий, — она резко вставила ладонь между их губами. — Смотрим кино, Эмбри! Эмбри вздохнул и отсел. Вайлет злорадно посмеялась. Никакой любви, пока она в сотый раз не увидит, как Гермиона вмазывает Драко. Это один из ее любимых моментов. И, когда он прошел, Вайлет кинула Эмбри широкую улыбку. Он завис с чипсиной у рта, почуяв в девушке вспыхнувшую игривость. Вайлет выпрямилась и потянулась, но тут же об этом пожалела. Спина привыкла к скрюченному положению, и раскрючиванию гневно сопротивлялась. Вайлет зажмурилась, прикладывая ладонь к пояснице и издала парочку тяжелых вздохов. Ласковые руки Эмбри тут же начали массировать ее спину. Бережно, аккуратно, и губами он оставлял на ней краткие поцелуи. Вайлет блаженно улыбалась, чувствуя, как капельки помощи превращаются в большую лужу облегчения. Словно Эмбри не только каждую ноющую мышцу исцелял, но и каждую ноющую клеточку. — Получше, — шепнула она, поймав поцелуй на своей шее. — Спасибо. В доказательство Вайлет выпрямилась, не морщась. Эмбри коснулся губами позвонка. Вайлет к нему развернулась. Парень упал взглядом на уже заметный, но аккуратный живот. После чего его ладонь поплыла по нему. С каждым днем в Эмбри все ярче играл отцовский инстинкт. Вайлет беременна частичкой его сердца. Она беременна его покоем. Она такая красивая, кругленькая, и от этой круглости он счастлив. — Кстати, — он кое-что вспомнил, когда заметил легкий румянец на щеках девушки. Целую оду он ему написал в своем новом стихотворении. Эмбри достал листочек с ним из кармана. — Ты никогда не перестанешь их писать? — спросила она таким тоном, что Эмбри не смел соглашаться, если не хотел заполучить скандал. — Нет, — но он только пожал плечами. Просто был проклят поэзией еще в детстве. Вайлет и Эмбри одновременно потянулись к друг другу. Но встреча их губ прервалась вызовом на телефоне парня. Громко чертыхаясь, он полез за ним, но ответил спокойно. Ругаться на обладателя этого вызова было против природы Эмбри. — Привет, Квил. Эмбри кинул взволнованный взгляд на Вайлет, услышав от нее тихий писк. Она забралась на диван с ногами и обняла их, отвернувшись. Эмбри слушал от Квила важную информацию о сегодняшнем дежурстве, на которое они оба должны будут выйти по указке Сэма. Коллин не справляется, а в паре с Лейхотом не справляется вдвойне. Нужна замена. Эмбри с нее не бесился. С Квила не бесился. С Вайлет не бесился. Его бесило неясное притяжение, от которого страдали они оба. Вайлет и Квил держали дистанцию. И все бы хорошо — если бы девушка не тухла, едва слышала одно имя парня. Имя Квила, потерянного Квила, случайно оброненное кем-то, действовало на Вайлет как ледяной душ. Она вздрагивала, бледнела, и в эти мгновения Эмбри ощущал ее боль так остро, будто она прожигала его собственную кожу. — Так больше продолжаться не может, — тихо сказал Эмбри, когда сбросил вызов. — Вам нужно видится, Вэй. Нужно, да… Вайлет со стоном мотнула головой. Она не развалилась, но начала трещать с удвоенной силой. Глаза Эмбри заполонило глубокое расстройство. Неприятно, как бы, признавать, что придется отпускать любовь всей жизни в объятья брата, потому что им обоим это нужно. Пока пара хранила молчание. Сотни мыслишек в голове Эмбри навели переполох. Воспоминание за воспоминанием подкидывали. Вот он разговаривает с Билли, пытаясь выяснить, может ли он объяснить притяжение Вайлет и Квила. Ноль объяснений. Вот он разговаривает со Сью. Ноль объяснений. Вот он не разговаривает с Хэмишем. Жив, здоров, цел. — У Квила нет левых мыслей, Вэй, — Вайлет приросла к дивану, когда Эмбри заговорил. — Все в этом убедились. Близость, да, жажда… Обниматься, побыть рядом, подышать одним воздухом. Вот такое. Я не буду притворяться, что не ревную и не бешусь. Волк мной владеет, Вэй. Но я хуй знает, что с этим сделать. Не хочу смотреть, как вы чахнете. Пошли. Вайлет хлопала ресницами, пока Эмбри тянул ей руку. Он предлагал помощь — встать с дивана. Предлагал помощь — выйти из дома и залечить свое сердце, которому очень не хватало Квила. Но разум упорно щелкал здравым смыслом. Вайлет не нужно было ничего говорить, чтобы Эмбри понял, как она смущается сама себя. Парень вздохнул и сам поднял Вайлет. Он поцеловал ее в висок. — Это неправильно, — писк пропал в плече Эмбри, и тот хмыкнул. — Я не хочу, чтобы тебе было больно. — Мне не больно, а просто неприятно. Больно, когда тебе больно, Вэй. И ему. Вот такая лирика. Эмбри за руку вывел Вайлет из дома. По резервации они шли молча, каждый в своих мыслях. Холодный ветер пытался их подтолкнуть к объятьям, но они держались. Солнце лениво двигалось за ними и Вайлет, бросив на него взгляд, подумала, как оно станет еще ярче, когда они придут к Квилу. Не стоило говорить, в какое он впал в изумление. В прихожей Квил не подавал голос и толком не слышал, о чем ему говорит Эмбри, пока Вайлет обводит их обоим смущенным взглядом. Квил покосился на нее. Она так хорошо сочеталась с замолчавшим Эмбри, что лучше смотреть в другую сторону. Эмбри поместил в свои глаза побольше грусти. Он подметил ими синяки под глазами Квила. Вайлет ампутировала ему сон. Попытка ее забыть вынудила парня еще больше думать о ней. Оба страдали, каждый по отдельности и, скорей всего, в одни и те же моменты. — Прости, Эм, я тебя не слушал, — хрипло заговорил Квил. — Я просто в ахуе. Зачем вы пришли? — Повторю, — Эмбри сделал к Квилу шаг, и прикрыл глаза. — Можете встречаться дальше. Обниматься, раз вам обоим так это нужно. Я доверяю вам и тебе, Квил. Как тогда. Квил хорошо поджал губы, будто он вот-вот выплюнет нечто крайне важное, но тщательно пережеванное. Эмбри толкнул его в неприятное воспоминание без предупреждения, и Квил там разбился. — Квил, — продолжил Эмбри, куснув губу. Взгляд опустил. — Ты меня больше не предавай. — У меня все в порядке, — резко вставил Квил, отходя от Эмбри. — Отлично я себя чувствую, это ни к чему. Вайлет ахнула и получше уставилась на Квила, как на ожившего покойника с засевшем в голове топором, который уверял ее в отличном самочувствии. Квил и Эмбри разделили молчание, внимательно смотря друг на друга. Вайлет приобняла себя руками, понурив плечи. Она очень любит свою тревожность. Она у нее вместо домашнего животного. — Все, хватит, — заканчивал Эмбри, выходя из прихожей в гостиную. Квил поморгал, зажмурился, открыл глаза, снова поморгал. Но Вайлет из прихожей не исчезла, как и Эмбри из его дома. Сердце Квила при взгляде на девушку сделало тройное сальто с переворотом. Он буквально почувствовал легкий толчок в спину, направляющий его к ней. Все чувства натянулись, разворачивая в ее сторону. А когда Квил мазнул взглядом по видному животу Вайлет, его взяли за шкирку и утопили в большом-большом тепле, который расцвел в его сердце гигантским бутоном лаванды. Скулы Вайлет трещали от улыбки, когда Квил показал такую же. Она чуть не споткнулась, когда припала к его груди. Как пазл к пазлу. Идеально. И две души идеально резонируют в унисон. «Тепло. Тепло.» Квил ослабил руки. Вайлет всегда была очень хрупкой. Но только внешне, конечно. Внутри она была крепка, благодаря своим персональным тренировкам держаться за свое «я». Они оторвались друг от друга, не переставая улыбаться. Квил чмокнул Вайлет в лоб. Они ушли в гостиную к Эмбри, никогда не думая его предавать. У них другое. У них одно тепло на двоих.

***

Двойное свидание — это очень по подростковому. Это когда в кино тихо чмокают губы, рты оставляют чересчур громкие комментарии, зубы хрустят попкорном. Это когда на улицу вываливаются четыре радостных тушки, и мир вокруг немедленно становится лучше от их сияющего присутствия. Ким отбежала от входа в кинотеатр, подпрыгнула под тихой луной и раскинула руки, крикнув: — Это лучшая экранизация книги, которую я только смотрела! — Да, — поддержал Джаред, с улыбкой от уха до уха добираясь до Ким. — Но книга лучше. — Да? Д… Эй! Смешки Ким разгулялись по безлюдной улице, когда Джаред вскинул ее в воздух. Девушка была очень низкой, маленькой, удобной — ему было сложней дышать, чем ловко перекидывать ее на руки, подбрасывая в воздух. — Книга лучше, — неоспоримо повторил Джаред. — Не обижай старину Кинга, малышка, ни один режиссер его не переплюнет. Джаред подтрунивал, но Ким по серьезному начала с ним спорить. Он крутился на месте, держа ее на руках, и она своими громкими возмущениями делилась со всей округой. Парочка отдалилась от скромного и ненужного мира, не заметив, как Вайлет их сфотографировала. Скорей всего, кадр получился размазанным, но абсолютно счастливым — и этого хватало. — Книгу не читал, — поделился Эмбри, обнимая Вайлет сзади. Она кивнула, ответив: — Я тоже. Но не говори Ким, а то мы оба получим. Эмбри тоже кивнул. Чаще всего Ким прятала свои зубки. Ее очень утомляло доказывать всем, что они ей идут, но с близкими она была собой. Эмбри и Вайлет засмеялись, когда Джаред закинул ее на плечо, отсалютовав им двумя пальцами. — Признай, что фильм лучше, Джаред, или я тебя брошу! — Фильм лучше! Для тебя фильм самый лучший, Ким! Джаред не поддавался угрозам девушки. Они были такими же наигранными, как попытки Пола раздавать комплименты. Спустя около пяти минут, когда они отошли от кинотеатра, Джаред поставил Ким на ноги, а она потребовала: — Хочу виноградной фанты, — пальцем Конвеллер кивнула на ближайший переулок. — Там магазин. — Окей, — Джаред отдал честь, покидая компанию. В ней Вайлет хотела посмеяться, но раньше ей кто-то позвонил. Краткого взгляда на имя абонента ей хватило, чтобы отвесить Эмбри кривую улыбку и отбежать как можно дальше от его чувствительного слуха. Ким удивленно захлопала глазами. Эмбри не был удивлен — он был встревожен. Такие побеги Вайлет могла намудрить только тогда, когда ей звонила Белла. Видение, которое перекрыло им обеим кровоток, Вайлет видела еще парочку раз. Но свадьбу никто не отменил. Весь богатый жизненный опыт не помог старомодному Эдварду переспорить восемнадцатилетнюю любовь всей жизни. Эмбри ни на руку играло расстояние и завывающий ветер. Он не слышал ничего, что говорили Вайлет и Белла. А следом вообще чуть не оглох, когда в ушах прошелся громкий визг Ким. Он перерос в гулкое эхо в его голове. Через секунду Эмбри пошатнулся, когда Ким запрыгнула ему на спину. — Это что такое? — Я поднимаю тебе настроение. Эмбри благодарно улыбнулся. Настроение Ким ему не подняла, но значительно отвлекла. После он даже посмеялся, представив, как полтора метра этой девушки хорошо разгоняются, прежде чем на него запрыгнуть — в противном случае они бы просто до него не добрались. Ким продолжала виснуть на Эмбри, активно и молча показывая, что их отношения уже пересекли грань сплошного недоверия и неприязни. Ким по жизни гнала себя одним принципом — она счастлива до тех пор, пока счастлива Вайлет. — Ты тяжелая, — как можно честней произнес Эмбри. Он нутром почувствовал, как Ким возмущенно приоткрыла рот. Парню прилетел неощутимый подзатыльник, после чего девушка крепче обвила руками его шею. Вздохнув, Эмбри резко склонился к земле. Тело Конвеллер чуток съехало вбок, и она засмеялась. В ее звонком смехе пропадали наигранные недовольства Эмбри, с которыми он продолжил добиваться свободы. Ким спрыгнула на землю, когда Джаред вырулил из переулка. Вайлет тоже к ним возвращалась. В слабом свете фонарей Эмбри увидел бы печаль на ее лице даже без острого глаза. Ким нахмурилась. Ей тоже был не нужен острый глаз. Она поспешно обернулась на Эмбри, привычно запрокинув голову так хорошо, что шея могла заболеть уже спустя десять секунд. Но лишние пара голов никогда не мешала Ким смотреть на каждого свысока, если она того хотела. — Что с лапой? — тяжелый вздох Эмбри ответил на вопрос Ким. Она выдала такой же, добавив. — Белла… Ты тоже просил Вайлет так не зацикливаться на этом видении? — Конечно. — Говорил, что оно может не сбыться? — Конечно. — Да ты мне все больше нравишься, Эмбри, — заключила Ким, сверкнув улыбкой. Все вернулись в колею, а Вайлет и Эмбри — к ее подобию, когда подошел Джаред. Он протянул Ким виноградную фанту, и все снова зашагали к ресторану. Эмбри взял Вайлет за руку, и она быстро переплела их пальцы, чувствуя, как в ней утихает тревожность. Он — лучшее в мире успокоительное. Порт-Анджелес не предлагал изысканных ресторанчиков. «Шон и Коннери» совершенно случайно попался под регулярные набеги Ким и Вайлет, когда они выбирались в этот пригород. Последний раз Беркли была тут с Беллой. Вкусная пицца и кофе оказали на нее неизгладимое впечатление, поэтому у Вайлет и Ким не было сомнений, что непривередливым волчьим желудкам тут тоже все понравится. Официант привел компанию к их столику. Джаред выдвинул для Ким стул, но она покачала головой. — Не хочу сюда. — Окей, — парень задвинул стул и выдвинул параллельный. Ким цокнула: — Нет, тут тоже нет. — Ладно, — терпению Джареда к своей капризной нареченной мог позавидовать любой. Он выдвинул стул у окна. — Нет, — этот тоже не устроил Ким. Она обогнула стол, кивнув пальцем на стул напротив. — Вот этот. — Ура, — фыркнул Джаред. Ким с удовольствием присела на нужный стул. Джаред закатил глаза, показывая, что смешки Вайлет и Эмбри его не напрягают. Для своей нареченной Эмбри выдвинул сразу нужный стул, потому что ей было все равно, где сидеть. Главное, чтобы рядом. И парни устроились рядом со своими половинками. Ким облокотила лицо на локти, придвигаясь ближе к Вайлет. Пока они обсуждали кино, Эмбри и Джаред, как первооткрыватели этого места, рассматривали меню. Они наспех выбрали парочку больших пицц, когда девушки емко сказали, что съедят любую. В этом ресторанчике все вкусно. Тут пахнет настоящей мамой, которая часами раскатывала тесто, чтобы порадовать своих обожаемых детишек. Официант скользнул к ним с настолько широкой улыбкой, будто ему заплатили за каждый миллиметр растянутых губ. Он принял заказ на две больших «Пепперони», одну большую «Четыре мяса», два бокала пива, капучино. У Ким осталась виноградная фанта. Пока ребята ждали заказ, ресторанчик шумел жизнями других гостей, в которую прорывались громкие переговоры квилетов. Оскорбленное лицо Джареда перетянуло на себя внимание даже всех витающих в воздухе пылинок, когда Вайлет удивленно спросила: — Ты реально сам готовишься к будущему поступлению, без помощи? — Беркли, да сколько можно? Сколько можно повторять, что я не умственный инвалид? — Все, все, — смеялась Вайлет, поднимая ладони. — Прости, больше не буду. Наверное… Джаред закатил глаза. Вайлет ощутила легкую неловкость, в особенности, когда смех Эмбри и Ким зазвучал громче. Но вряд ли Джаред серьезно обиделся. Размеры его самооценки превосходили самые смелые ожидания. И он всегда был чист и прямолинеен, как стрела, выпущенная из лука. Стрела, абсолютно не лишенная сарказма. Прибыли еда и напитки. Корочки ароматных пицц, как всегда, были нужной хрусткости, неспособной поломать зубы. Начинки было достаточно, чтобы утолить даже волчий аппетит. За столом чокнулись пивные стаканы, чашечка кофе с баночкой лимонада. Парни уплетали за обе щеки, а Вайлет и Ким откусывали по кусочку, обсуждая тонкости актерской игры в недавно просмотренном фильме. — Короче, вчера мы катались на велосипедах… — начал Джаред, когда девушки замолчали. Он облизнул томатный соус с губ, закидывая руку на спинку стула Ким. Эмбри и Вайлет особо не разговаривали. Они были великолепными слушателями. А Джаред и Ким, напротив, не только активно вели все беседы, но и занимались активным отдыхом. Парень красочно рассказывал об их недавней поездке на велосипедах. Закончилась она полетом Джареда с кривого обрыва, когда он отвлекся на великолепное существование Ким. Когда Эмбри и Вайлет узнали все подробности, включая информацию о пойманном Конвеллер клеще, они обменялись многозначительным взглядом. В ответ активным друзьям Вайлет сопоставила: — А мы на выходных весь день сидели дома, убирались и готовили, смотрели кино. И выходили погулять. — Да, целых минут десять гуляли, пока нам не надоело, — добавил Эмбри. Джаред и Ким ухмыльнулись. — Как бурно, — сладко протянула девушка, хрустнув поджаренной корочкой «Пепперони». Джаред одобрительно кивнул, сказав: — Целых десять минут на свежем воздухе? Вы настоящие экстремалы. Вайлет глотнула кофе, приподняв бровь. — Я считаю, что лучше посмотреть кино, чем потом ловить на себе клещей, — без сарказма ответила она. Эмбри, подхватив волну, облокотился на стул и добавил: — Кто-то должен сидеть дома и смотреть киношки, пока остальные гоняют по лесам. Это тяжкий крест, но мы несем его с достоинством. Ким и Джаред заулюлюкали. Есть большой плюс иметь в друзьях интровертов и домоседов. Иногда очень вовремя Эмбри и Вайлет сочились предусмотрительностью и здравым смыслом. Ужин продолжался. С крошками ребята пулялись новыми шутками и обсуждениями на разные темы. Время в ресторанчике перевалило за час. Разумеется, Эмбри и Вайлет устали, из-за чего ненадолго отказались от бесед с неумолкающей парочкой. Километры понимания и отсутствия недовольств от них были бесценны. Вайлет припала головой к плечу Эмбри. Она лениво допивала кофе. Эмбри доел, допил и прижался губами к затылку девушки, оставив на десерт ее божественный запах. Чириканье Ким и Джареда для них обоих превратилось в шум на фоне. Но Вайлет уделила внимание их лицам. Она чуть удивилась, когда Ким что-то шепнула Джареду на ухо, а тот расширил глаза. Но его губы широко и счастливо улыбнулись. Он явно услышал изумленную, но приятную новость. Ким передернула плечами и куснула губу, поймав на себя прищур Вайлет. Во всех переводах он означал, что у нее к ней появились вопросы. Но деликатность мешала девушке вывалить их сейчас, и это было хорошо. Чуть позже Эмбри отлучился в туалет. Когда он вернулся, вечер в Порт-Андежелесе принял совершенно другой поворот. Уже из другого зала Эмбри, среди шепота и громкого говора других гостей, поймал голос Вайлет, переговаривающейся со своим отцом. Она докладывала ему свое местонахождение и расписывала приблизительное время возвращения домой. И Эмбри, разумеется, стремительно упал в знакомую бездну, где им завладело беспокойство за Хэмиша, и неприятно защекотал нервишки неразрешенный вопрос. И он уместно подумал, что с Ким никогда не разговаривал. А надо было. Ведь кто как ни она, лучшая подруга Вайлет с начальной школы, могла вкинуть ему больше информации о Бри. В жизни Эмбри не подумает, что Ким совсем ничего не знала. Сама судьба бы так не подумала. Ведь она поддержала Эмбри, когда он вернулся за стол, а Вайлет положила руки ему на плечи и робко сказала: — Рори очень хочет яблок. Очень. Она не умолкает, и я уже почти ничего не слышу, кроме ее громких требований. — Дети, — вздохнула Ким. Понимающим кивком Джаред от и до разделял ее мнение. Для них дети были чудесными, но точно не сейчас. — Сходишь со мной за яблоками, Эмбри? — с неуверенностью спросила Вайлет. Эмбри кивнул. Яблоки будут в этом ресторане любой ценой, но точно не его. Ненадолго парень прижал Вайлет к себе и, когда приложил голову к ее плечу, с его уст слетел шепот, слышный только для Джареда. — Пожалуйста, сходи с ней сам, я потом все объясню. Джаред лица не потерял, не вызвав к себе никаких подозрений, когда резко поднялся со стула. Пока глаза Ким удивленно хлопали, он поймал ее ладонь и поцеловал. — Я тоже захотел виноградной фанты, малышка, — Эмбри вооружился всем своим актерским талантом, дернув бровью на вопросительный взгляд Джареда. — Сам с Беркли схожу, окей? Мне нужна фанта. — Ну, — Вайлет беспечно пожала плечами, когда Эмбри взглянул на нее. — Ты не против? — Нет. — А ты не против? — Джаред адресовал Ким такой же вопрос, но она улыбнулась. — Да нет, конечно, но мне тоже фанту возьми. Девушки получили по поцелую в щеку. Вайлет вышла из-за стола, когда Джаред уже стоял на выходе, рукой подзывая ее ускориться, пока им не завладело желание никуда не ходить и сразу выяснить у Эмбри, чем вызвана его просьба. Эмбри терпеливо подождал, пока Ким закончит подкрашивать помаду на своих губах. Когда хлопнула крышка ее карманного зеркальца, парень положил руки на стол, чуть подтягиваясь к девушке ближе. Ким беспардонно подцепила с оставшегося в живых куска пиццы на тарелке Джареда кусочек болгарского перца, с интересом взглянув на Эмбри. — Ким, я хотел кое о чем тебя спросить, — тихо начал он. Ким не отводила глаз от Эмбри. Она очень любила смотреть на людей в упор, и не видела в этом ничего зазорного. Но Эмбри видел. Пока к нему не пришло смущение, он опустил глаза в столешницу. — Ким, расскажи побольше о маме Вэй. Я объясню, — Эмбри потер ладонями виски, разгоняя тучи. Ким сильно нахмурилась. — Понимаешь, она мне всегда рассказывала, какие теплые и отличные были у них отношения. Но Хэмиш недавно говорил совсем другое. — То есть как — другое? Эмбри ненадолго сжал зубы. За ними он скрывал бурный поток вопросов. В глазах держал страх. Ким, задав такой вопрос, сидела с таким видом, будто считает его невозможным. — Ким, что сама скажешь о маме Вэй? Молчание Ким настораживало. У нее было либо очень много знаний, либо слишком мало. Эмбри облегченно вздохнул, когда девушка подала голос. — Мама Вэй — чуде… — Ким?! Эмбри стремительно вскочил и обогнул стол, приземляясь на место Джареда. Ким не только не договорила, но резко сморщилась. Это выглядело болезненно. Будто ее ударили. И девушка тяжело дышала, пока Эмбри гладил ее по плечу. — Дай что-нибудь попить, Эмбри. Парень прошелся взглядом по столу. В живых остались только пару глотков пива, недопитого Джаредом. Ким быстро смочила горло и выпустила из легких тихий хрип. Она провела по мокрым губам ладонью. — Мама Вэй чудесная, Эмбри. Не понимаю, почему Хэмиш тебе говорил другое. — Чудесная? — с нажимом повторил парень. — Да, чуде… Да, черт… — Все, забили. Снова Ким прервалась и сморщилась. Она осушила оставшееся пиво и прижалась к стулу, активно потирая лоб и виски ладонями. Эмбри вернулся на свое место. Не зря он затеял с Ким разговор. Поразительно, как меньше, чем в минуте она подтвердила все его опасения. Это шутки с памятью. Это чьи-то несмешные шутки с памятью. И они затрагивают самых близких в жизни Вайлет. Когда Ким снова начала морщиться, Эмбри подозвал к ним официанта, попросив его как можно быстрей принести обычной воды. Парень испугался. И встревожился, что стук его сердца наделает слишком много шума. — Все хорошо, Эмбри, — бесполезно успокоила Ким. — У меня с собой таблетка от головы. А… а почему ты поднял эту тему? Эмбри сразу не ответил. Ким напрягалась. Он сидел, она сидела, и они оба делали вид, что держат ситуацию под контролем. — Мне интересно все, что касается Вэй, ты же знаешь, — Эмбри выиграл и из всех отмазок выбрал самую лучшую. Но добавил. — Не говори ей об этом, пожалуйста, что я у тебя интересовался. — Почему? — Ким сощурилась. Она дернула носом, почуяв что-то подозрительное. Но Эмбри сегодня был в ударе. Он выдавал такие убедительные отмазки, с которыми сложно было поспорить. — У нее гормоны шалят. Любит ругаться без повода, а я не хочу, чтобы Вэй нервничала. Можешь рассказать, но я не знаю, как она отреагирует. Ким устроил такой ответ. Когда официант принес воду, девушка быстро проглотила таблетку. Джаред и Ким вернулись минут через десять после их разговора. Все время ребята молчали, увлекшись своими телефонами. Полную неловкость между ними усугубляла общая притворная уверенность, что ни о чем они не разговаривали. Эмбри на сто процентов был уверен, что на ноль процентов знает, что именно он собирается сделать. На выходе из ресторана Джаред задержал Эмбри, когда девушки вышли. Тот, слегка зажатый у стены, сразу сказал правду. — О маме Вэй спрашивал. — И как? — встрепенулся Джаред и отошел. Мама Вэй стала костью в горле стаи. Волчий эфир в наглую растрепывал абсолютно все секреты. По примеру Эмбри, никто из волков и прошаренных нареченных не мог вкинуть никаких объяснений. — Сказала, что Бри была чудесной. Только у нее голова заболела. Но расслабься! Расслабься! — Эмбри взялся рукой за плечо Джареда, чувствуя, как под его кожей загуляла вибрация. — Все хорошо. Она выпила таблетку, а я просто больше не буду с ней заговаривать на эту тему. — Если вкратце, то то же самое, что с Хэмишем? — мрачно спрашивал Джаред. — Здоровье шалит? — Да, — также мрачно ответил Эмбри. Джаред заразился активным беспокойством за Ким. Это было неизлечимо. Парень думал, что скрыл каждую его капельку, но Ким все равно насторожилась. Уж слишком ласковыми стали поцелуи Джареда, когда он к ней вышел. И его руки закинули ее не на плечо, шутливо, как всегда любили, а прижали к себе, как самую хрупкую драгоценность. — Что случилось? — сразу спросила девушка. — Люблю тебя больше всех на свете, — прикрылся Джаред. Ленивым шагом все вернулись к кинотеатру. С парковки уехала машина Джареда, со смыслом его жизни, а Эмбри взял за ручку свой, остановив его возле новенького байка. И снова его захватили мысли о Хэмише. Иногда Эмбри казалось, что он прососался в его жизнь даже глубже, чем его дочь. Но Вайлет была беспечной. Хрустящее яблоко у ее губ мешало увидеть что-то дальше носа. — Слушай, а что Ким сказала Джареду? — Эмбри приобнял девушку одной рукой, пока она продолжала. — В ресторане что-то шепнула, а он удивился, а потом выглядел очень довольным. Я потом у Ким сама узнаю, но мне уже невтерпеж. — Лучше сразу узнать у Ким, Вэй, — как-то туманно ответил Эмбри. Вайлет решила, что он смущается делиться чужими секретами. Но неожиданная ухмылка на его лице докладывала об обратном. Эмбри ими поделится с радостью. Он это сделал, когда Вайлет сердито затопала ногой. Этот душераздирающий топот было невозможно игнорировать. Но девушка слегка покраснела, когда Эмбри прижал ее ближе, зашептав в ухо: — У них еще не было секса, Вэй. А Ким забыла, наверное, что у нас очень хороший слух, раз в ресторане ему сказала, что сегодня он точно будет. Эмбри дернулся, когда Вайлет резко отстранилась. Она так активно замахала руками, что из одной яблоко чуть не вылетело. — Да она ни слова мне об этом не сказала! Что они не… Ну, ты понял! Ну, Ким…. Я бы такое ей устроила, если бы от нее это узнала. Эмбри засмеялся. Но Вайлет было не до смеха. Пела ей подруга такие песни, еще когда даже не сходила с Джаредом на свидание. А на деле держала столь скромную, но твердую оборону. Эмбри решил вставить какую-нибудь остроту. Красное от возмущения лицо Вайлет его так и подстрекало к этому. Но парню позвонили. И тогда красным от возмущения стал он. — Привет, пацан. Поделись, если не секрет, конечно, где сейчас моя дочь? — Ваша дочь в целости и сохранности, — Вайлет закатила глаза, как и Эмбри. Хэмиш бодро сказал: — Тебе лучше ее вернуть. — Да, я ее верну. — Прямо сейчас вы должны быть на пути домой. Вы уже там? — Нет, мы только выдвигаемся. — Тогда побыстрей. Я пока на свидании с твоей мамой, но узнаю точно, когда вы приедете. И если ты не вернешь мне мою дочь, тогда я не верну тебе твою маму. — Вы мне угрожаете, Хэмиш? — Нет, я прибегаю к самому изысканному методу убеждения. Тащитесь в резервацию. — Хорошо. До свидания, Хэмиш. — Не угрожай мне свиданием, Эмбри. — Всего доброго! Эмбри сбросил вызов. Он подумал, что разделит с Вайлет свой невидимый пар из ушей, но заметил, что она отошла от него. В ее руках тоже был телефон. Пальцы стучали по кнопкам, а сердце нервно стучало в груди. Когда Вайлет вернулась к Эмбри, она тихо сказала: — Свадьба через три дня, а я пойду туда, как на пороховую бочку, — Эмбри устало вздохнул, ответив: — Ты пыталась убедить ее отменить, Вэй. Но помни, что твое видение может быть не точкой. — Да, но ты же знаешь, Эмбри, что говорила Элис. Я тебе рассказывала. Регулярно повторяются только точки. В последний раз так было с Билли. У костра, когда он предсказывал появление новорожденных. Пока Вайлет снова не начала задыхаться беспокойством, она быстренько увела тему в другое русло, чтобы задыхаться другим беспокойством. — Джейкоб точно решил пойти? Увидится? — Да, Вэй… Я буду рядом с ним. Вайлет понурила голову. Джейк казался ей странным. Он второй раз убежал в глубокие леса и, когда снова вернулся, решил посетить то место, после которого может скрыться окончательно.

***

На свадьбе всем положено иметь праздничное настроение. В иерархии обязательной радости свадьба стояла на самой вершине. Возле Вайлет крутился Сет, рядом с ним, в инвалидной коляске, с наигранным довольством Билли переговаривался с Чарли. Сью отошла за бокалом шампанского. Вайлет чокнулась с Сетом бокальчиками сока. Следом она смахнула с оголенного плеча противное насекомое. Пиявки, насморк и комары шли в комплекте с летней свадьбой у дома Калленов. Устав притворяться, что ее не утомляет бесконечная болтовня Сета, Вайлет отошла к небольшой колонне. Снова ее глаза разбежались по месту проведения праздника. Все ее очень впечатлило. Украшения, кухня, музыка. Вайлет смотрела, как слабое солнце играло в хрустальных подвесках, рассыпая по траве радужные блики. Столы ломились от дорогого алкоголя и изысканных закусок. Ленты и арки из душистых цветочных композиций не избежал ни один пустой угол. Мелодичной музыкой Вайлет наслаждалась. Никакой вульгарности. Только обаяние богатой семьи, решившей сыграть свадьбу, на которую вполне могла уйти стоимость небольшого африканского государства. Ненадолго Вайлет прикрыла глаза, глубоко вдыхая цветочные запахи и солянку дорогих духов. Очень жаль, что здесь не было Эмбри. Когда он согласился прийти — когда еще не слишком болезненно зачесались его узы дружбы с Джейкобом — Вайлет представляла, как они будут танцевать медленные танцы, шепча друг другу мечты о своей свадьбы. Вайлет открыла глаза и поймала ими Беллу. Она намеренно шла к ней. Она была прекрасна в своем закрытом, женственном платье, которое чудесно подходило ее характеру. Вайлет мимолетно скользнула взглядом по своему платью. В маленьком магазинчике Порт-Андежелеса ей пришлось быстрей молнии его забрать раньше, чем другая покупательница навострила на него взгляд. Это платье было прекрасно — оно было ниже колен, прикрывало их пышной и атласной юбкой; на синей ткани жила россыпь разноцветных бутонов, а верх оголил руки и декольте, в таком же цвете и с аккуратными стразами на бретельках. Когда Белла подошла, Вайлет встала ровно и стукнула небольшими каблучками. — Как ты? — глаза Беллы сверкали. — Тебе не весело? — Почему ты так думаешь? — Стоишь одна, — говорила Белла, закусав губы. — Что-то не так? Грустишь, что Эмбри не пришел? Тогда давай я побуду с тобой. Вайлет с улыбкой приняла такую заботу. Но добавила честное: — Ты слишком обо мне беспокоишься, Беллс. — Как и ты обо мне, Шайло, — обменявшись фактом, Белла слегка присела, касаясь ладонью уже заметного живота Вайлет. — Как Аврора? — О, Белла, — Вайлет закатила глаза в притворном недовольстве. — У нас обеих все хорошо. Это твой день. Ты должна веселиться и радоваться, в первую очередь. Тем более, раз дальше у тебя все станет еще лучше. Белла задержала взгляд на Вайлет. Ей жаждалось поскорей уйти в вечность. Но эта жажда была столь же высока, как печаль, что она оставит смертных близких. Вайлет нахмурилась, когда Белла заметно погрустнела. Но ее улыбка была теплой — как и ладонь, в которую она взяла руку Беркли, промолвив: — Я бы забрала тебя в вечность, Шайло. Но тебя не отпустят. Вайлет глубоко вздохнула. На лицах обеих девушек вспыхнула улыбка. Но в глазах плескалась тоска. Как темные волны, разбивающиеся о берег. Они обе чувствовали этот шторм. Белла крепче сжала руку Вайлет, стараясь передать всю свою симпатию, все свое понимание. Слова были бессильны перед лицом надвигающейся разлуки. В хрупкой идиллии девушек осторожно появился Эдвард. — Прошу прощения, — его бархатный голос пустил щекотку по телу Вайлет. — Можно мне забрать Беллу ненадолго? — Зачем? — спросила Белла, взглянув на Эдварда. — Для тебя есть подарок. — Да, — теперь Белла взглянула на Вайлет, а Эдвард ей слабо кивнул. — Иди, Беллс. Когда Белла и Эдвард ушли, Вайлет впервые подумала, что это все забавно. Встреча Джейка и Беллы для них обоих станет подарком. Но с самыми больными и неприятными последствиями. Уж чересчур мягким было сердце Вайлет. Оно вечно портило ей настроение, истекая кровью за каждого близкого. Вайлет подумала найти Сета. Но Сью и Билли взглянули на нее красноречиво, вместо слов сообщая, куда он ушел. Чарли явно чувствовал себя не в своей тарелке. Но не вставлял своего слова. Вайлет слегка съежилась под кратким взглядом мужчины. Был виден ее живот, был известен ее возраст и, когда это все сочеталось, регулярно в глазах других девушка пророчила себе нелестную репутацию. Поэтому она быстро от нее сбежала, возвращаясь к колонне с новым бокалом сока. Вокруг маячили прекрасные лица. Золотые глаза и бледная кожа. Как Вайлет узнала от Беллы — это родственники Калленов. Их и клан Денали объединяло уважение к человеческим жизням. Но никто из них не задерживал внимание на Вайлет. Вот некоторые из Калленов — да. Вайлет уже кожей чувствовала на себе взгляд Розали и, когда обернулась на него, поняла, что не прогадала. По неясным причинам девушку пока оставил ее ухажер. Розали с таким гордым и презрительным видом разместилась у шоколадного фонтана, что, не пройди мимо нее Белла, можно было подумать, что это не ее свадьба, а массовое похищение блондинки. Для Вайлет было большой неожиданностью стать редкой, но пристальной жертвой взгляда Розали. Но испугалась она не ее, а Элис. Коротышка тут же закачала головой, когда Беркли подпрыгнула от ее резкого появления рядом. — Я так пугаю? — цокала Элис, вдруг приземляясь на корточки. Вайлет натянула нервную улыбку, когда девушка замахала ей белой бусинкой. Она выскочила из одной маленькой косички Вайлет. — Ты растеряша. Давай помогу. Вайлет не успела согласиться. Но даже если бы успела — Элис это было ненужно. Она быстро вернула украшение на место и упорхнула, как фея. Рядом с этой феей вырос страж. Еще один из Калленов, Джаспер, который на подобии Розали счел прекрасным хобби кидать взгляды на Вайлет, добавляя ее щекам все больше румянца. Сета все еще не было. Поэтому Вайлет ничего не оставалось, как вооружиться только собственной смелостью. С ней она подошла к Розали и спросила: — Извини, а почему ты так часто на меня смотришь? — Это запрещено? — тон девушки был саркастичным. Вайлет она напоминала прекрасную статую. Розали была обведена говорящей лентой, требующей руками ее не трогать. Слегка съежившись, Вайлет ответила: — Нет, не запрещено. Но мне показалось, что ты, может, хочешь о чем-то меня спросить. Неожиданно, но Розали смягчилась. Сахарная улыбка тронула ее губы. Взгляд упал на живот Вайлет, в мыслях вынудив ее уже не съежиться, а попытаться раствориться в воздухе. — Я зациклена не на тебе, а на твоем ребенке. Люблю детей. И, когда ты стоишь так близко, я слышу стуки его сердца. Но еще очень слабые. Вайлет решила, что ей достаточно удивления, но Розали так не думала. Она вытянула ладонь, спросив: — Можно? Вайлет пожала плечами. Она не видела в желании Розали ничего опасного. Ее ладонь коснулась живота девушки не каменной кожей, а широким кусочком души. Под ней звучали неуловимые, едва слышные стуки сердечка Рори. «Тепло.» — Ты нравишься моей дочке, — поделилась Вайлет. Когда глаза Розали расширились, она добавила. — Ты не знаешь, кто я? — Знаю. Провидица. И духов видишь. — И слышу, — удивление на лице Розали Вайлет восприняла личным достижением. — Мою дочку зовут Аврора. Рори. Я слышу ее мысли и вот, как говорила, ты ей нравишься. У Рори на все было свое мнение. Но, как бы светло не улыбалась Розали и как бы ярко в ее глазах не танцевали звезды, рядом с ней Вайлет чувствовала легкую тревогу. Уж чересчур прекрасным она была созданием. Может, вампиры на подсознательном уровне отторгали, потому что были слишком идеальны. В мире, где все были горбатыми, стройность становилась уродством. — Спасибо, что дала послушать, — мягкий голос Розали молниеносно окаменел. Она отошла. — Я пойду, иначе твой пес рассвирепеет и испортит всем праздник. Грубость Вайлет не удивила. Другого она от вампиров, помимо Элис, не могла ожидать. Беркли лишь начала искать взглядом Эмбри. Попался он под него быстро — выглядывающим из-за спин парочки гостей. Но еще быстрей рядом с ним возникла Элис. Вайлет хихикнула. Она не знала, о чем они заговорили, но обычно их разговоры очень веселили. Эмбри скрестил руки на груди и сощурился. Коротышка не просто перед ним появилась, а выросла непробиваемой стеной. Никогда Эмбри не видел ее такой недовольной и никогда не слышал шипения. — Ты не пройдешь. — Да? — вызывающе уточнил Эмбри, сделав шаг, но Элис вмиг переметнулась, теперь говоря с нажимом на каждом слове: — Ты не пройдешь на такую шикарную свадьбу в клетчатой рубашке. Ты не посмеешь. Эмбри забегал глазами по сторонам, пытаясь подобрать нужные слова. Сделал он это быстро. Но сначала парень счел заманчивой идеей утянуть Элис в перепалку, потому что они разговаривали уже больше минуты, и он еще ни разу не зарычал. — Давно подстриглась? — спросил Эмбри, вспоминая рваное каре коротышки, которое сменилось короткой стрижкой. — Недавно, зайчик. Не пытайся придумать план, как меня обойти, потому что у тебя это не получится. Вайлет прыснула в кулак, когда Элис резко схватила Эмбри за руку и потащила ко входу в дом. Он брыкался в обязательном порядке, но, уловив взгляд Вайлет, выпустил себе невидимую пулю в висок. Пока коротышка решила поиграться на его нервах, Вайлет взяла себе еще бокал с соком и задержалась у столика. — Ты никогда не сдаешься, да? — спрашивал Эмбри, когда Элис буквально затолкала его в дом и, не отпуская, повела на второй этаж. — Нет, я не умею. Эмбри ахнул. Он пропал в неизвестной ему комнате, наблюдая, как Элис распахивала огромный шкаф с одеждой. На большой диван она кидала много белых рубашек. А на улице Вайлет окаменела — ее рука повисла в воздухе, держа кусочек сочного апельсина. Подошедший Джаспер кинул на него целый взгляд, после чего отвел его на Вайлет. Руки вампира были скрещены за спиной. Одну из них он вытянул и, поздоровавшись учтивым кивком, сказал: — Приглашаю тебя на медленный танец. Вайлет поперхнулась воздухом. И богатый воздух заднего двора дома Калленов пронзило нечто похожее на нервный хмык. Девушка бодро покачала головой, отказываясь от такого неожиданного предложения. В ее ушах уже звучала мелодичная музыка, идеально подходящая для медленного танца, но только не для танца с вампиром. Вайлет смогла проглотить кусочек апельсина, но не свое смущение. Джаспер от нее не отходил. Он всегда относился с пониманием к человеческим порокам, особенно к смущению. — Я отлично танцую, являюсь хорошим собеседником и могу обсудить с тобой тему, Вайлет, которая нам обоим будет интересна. Вайлет попыталась улыбнуться и, вроде как, у нее почти получилось. Но вдруг нормальная улыбка охватила ее губы. Она резко стала расслаблена. Но до этой странной, но приятной расслабленности Вайлет думалось, что беспечный голос и теплые глаза Джаспера настораживали сами по себе, а в сочетании с легкой улыбкой — и подавно. — Прошу, — он все еще вытягивал руку, и кивнул взглядом себе за спину. Вайлет чуть выглянула, увидев, как сама судьба им выделила щедрое место рядом с одной из колонн, на которое не претендовали другие танцующие. Когда Джаспер слегка отошел, всем видом показывая, что дожидается Вайлет, она сказала: — Я еще не согласилась. — Ты уже не отказалась, — с легкой иронией ответил он. Вайлет куснула губу. Она боролась со своей расслабленностью, но у нее с трудом получалось вернуться к здравому смыслу. Девушка снова обвела Джаспера взглядом. Можно было оценить его невероятную, холодную красоту, но не возраст. Выглядел Джаспер не старше двадцати, как Пол, а вел себя серьезнее Джареда. Впрочем, когда парни откалывали какой-то номер, восемнадцать они оба заслуживали только в сумме. Вайлет сдалась. Когда она дала свою руку Джасперу, а тот ее слегка сжал, невольно девушка подумала о разнице между оборотнями и вампирами. Конечно, последние были очень холодные и твердые. Они могли полагаться только на свое горячее сердце и мягкость души. Джаспер был доволен согласию Вайлет, а также тому, что встретил еще одного человека, кто не знаком с его прошлым. Приятно. Ведь за его спиной столько грехов, что если обернуться — они его прикончат. Когда Джаспер поставил Вайлет в позу для медленного танца, она еще раз подумала сбежать. Но в золотых глазах Каллена полыхала отчаянная решимость. Как индикатор полного заряда обоймы. Джаспер пока молчал. Он просто вел Вайлет в медленном танце. Каллен не соврал — танцевать он умел. В его руках девушка ощущала себя мягким, податливым тестом. Джаспер лепил его в нужных поворотах. Вайлет чувствовала, как ее тело дрожит в такт музыке, а дыхание становится все более прерывистым. И щеки краснеют все больше, когда она отчаянно пытается не путаться в ногах, упав в глазах такого джентльмена. «Что это?» Вайлет дернулась. Джаспер это заметил и остановился. Он подумал заиграть своим даром активней, но пока не прибегал к этому. Удивленная с такого громкого возмущения Рори, Вайлет начала думать, чем оно вызвано. Она быстро сложила дважды два, догадавшись, что именно отказывалась понимать крошка. — Скажи, Джаспер, а ты сейчас воздействуешь на меня своим даром? — Да, — Джаспер не спорил и кивком отдал должное хорошей проницательности юной девушки. — Я не хотел, чтобы ты испытывала волнение. — Перестань, пожалуйста. Моей дочери это не нравится. Джаспер снова кивнул. Он оставил Вайлет только ее чувства и эмоции. Сразу его неприятно покорбила вспыхнувшая тревожность, но девушка вздохнула и чуть шевельнулась. Джаспер понял намек и снова повел Вайлет в танце. Они продолжили кружиться в молчании. Как и с Розали, в Вайлет смешалась тревога и нечто похожее на восхищение. Жутко — и безумно красиво — быть рядом с чистой стихией. Каждой своей частицей ощущать его дикую, неукротимую мощь, в которой она — всего лишь пылинка. — Знаешь, это достаточно забавно, — вдруг заговорил Джаспер, улыбнувшись. Золото в его глазах красиво сочеталось с белоснежностью зубов. — Я чувствую, что меня немного боится шаманка, хотя только она контактирует с неизвестным и необъятным миром, а я шагаю по скромной земле. Вайлет тоже улыбнулась. Она приняла слова Джаспера за комплимент. — Да, я немного вас боюсь. Но вы меня разочаровали, — Вайлет смело пошутила, продолжая. — Чеснока не боитесь, в летучих мышей не превращаетесь. Не испаряетесь на солнце. И тень, — она глянула им под ноги. — И тень отбрасываете. — Извини, — понимающе вздохнул Джаспер. — Постараемся исправиться. Вайлет тихо посмеялась. Ей нравилось, что даже чувство юмора у Джаспера было деликатным. Он вышел из другого века. Если какой-нибудь Джаред, допустим, рядом с лежащей женщиной присядет и попросит ее встать, то Джаспер, как джентльмен, упадет рядом и дождется, пока она сама этого не захочет. Но на очередном кружке, в котором Каллен аккуратно закрутил Вайлет, она подняла интересную тему. — Ты сказал, что у нас есть тема для обсуждения, — поймав на себе золотые глаза, она отвернулась и добавила тише. — Я просто не знаю, о чем мы можем поговорить. Не могу придумать. — По-моему, поиски темы для разговора — хорошая тема для разговора, — Джаспер не менял тихой и воркующей интонации. — Все верно, Вайлет, мы можем с тобой обсудить кое-что, как я считаю, интересное. Но для начала позволь выразить мое восхищение твоему шаманскому дару. Как викторианская дама, Вайлет захлопала ресницами. Щеки ее заколол румянец. И даже морщинки у глаз смущенно прикрылись ладонями. — Спасибо. Это… приятно. — За долгую жизнь я не встречал еще ни одного шамана, — рассказывал Джаспер. — Карлайл тоже не встречал, а он прожил дольше всех. Это удивительный мир, Вайлет. Вся моя семья думала, что мы уже знаем о нем достаточно, но ты нас убедила в обратном. Когда-то светлый ум сказал, что важно уделять время живым, а не мертвым. Но, если есть возможность заглянуть по ту сторону, я считаю, что стоит ей воспользоваться. — Не понимаю, — губы Вайлет треснули в нервной улыбке. Джаспер выдержал небольшую паузу, думая, как ему лучше выразить все свои мысли. Он умел играть со словами. Как с картами. Перетасовывать, сдавать, подкидывать. Завораживать. — Мы с семьей изучали рассказы о шаманах. Скажи, Вайлет, это правда, что ты можешь связаться с любым близким духом человека, который об этом попросит? Вайлет не думала над ответом. За нее все ответил дед. Почти каждая его запись вошла под корку мозга девушки. — Да, это правда. Дедушка о таком писал, но я пока связывалась только с нашими духами. — Что касается темы, которую я хотел поднять, jeune beaute, — после неизвестных Вайлет иностранных словечек Джаспер зазвучал очень серьезно. — Я и моя семья хотим предложить тебе выгодную сделку. Мы будем тебе очень благодарны, если ты дашь нам встретиться и переговорить со своими почившими близкими. С их духами. Ни за одно свидание ты не останешься в обиде. — То есть… деньги? Джаспер очень снисходительно улыбнулся, слегка склонив голову. — Верно, jeune beaute. — Это оскорбление? — со смешком поинтересовалась Вайлет. Джаспер на долю секунды прикрыл глаза и покачал головой, в отрицании. — А что это значит? — Со-французского — юная красота, — пока румянец с щек Вайлет не сполз на ее шею, Джаспер тоже посмеялся, добавляя. — Я люблю давать женщинам прозвища. Как Элис. Она называет твоего возлюбленного своей любовью и зайчиком. — Спасибо, что дал перевод, Джаспер, но если придумаешь что-то другое, то лучше сразу объясни, что это значит, — уголки губ Вайлет чуть дернулись. — Просто не хочу гадать. — Прошу прощения, мисс. Джаспер вдруг похлопал Вайлет по плечу. Как-то саркастично. Как девочку, верящую в закон, справедливость, гражданские права и супергероев. Но она даже не заметила этого жеста. Вайлет опустила глаза в землю, раздумывая над выгодной сделкой Джаспера. Сложно было не верить его словам, что в деньгах Вайлет не обидят. Что-что, а их Калленам хватало. Долго над ответом Вайлет не думала. — Хорошо, Джаспер. Я изучу эту практику деда, и попробую связаться с кем-то из ваших близких. Но мне нужно время. И силы, — Вайлет прервалась, продолжая. — Возможно, я это сделаю только после родов, чтобы не тревожить самочувствие своей дочери. — Конечно, я понимаю, — тон Джаспер был сладким, как мед, тягучим, как патока. — Потом ты можешь попросить любую сумму за свою помощь, jeune beaute. Встреча, разговор… С нашими близкими нам станут лучшим подарком. Мелодичная музыка закончилась. Пока слипшиеся парочки расходились, Джаспер и Вайлет тоже разошлись, замерев в шаге друг от друга. — Снова jeune beaute? — спросила Вайлет. Джаспер слабо передернул плечами, сияя золотым взглядом и широкой улыбкой. — Я же уже объяснил, что это значит. Джаспер великолепно вписывался в свадебное окружении. От аккуратной и приглаженной прически до парочки миллионов к своему настроению. Вайлет их ему выделила, когда по-детски дернула головой и фыркнула. Но Джаспер немного напрягся. Его нюх поймал Эмбри раньше, чем того поймали глаза. Было видно, что Элис с трудом удерживала под руку вспыхнувшую волчью агрессию. Но умный Джаспер постоянно помнил, что окружен идиотами, и он всегда доставал свой потрясающий дар из кармана раньше, чем кто-то только подумал затеять конфликт. Эмбри тут же обмяк и остановился, когда прорвали его личные границы. Джаспер взглянул на замершую Вайлет, с фальшивым интересом рассматривающую душистую цветочную стену поодаль них. Трудно не чувствовать восхищение к девушке, к шаманке, которая способна открыть все двери к самому дорогому. К погибшим бабушкам, дедушкам, родителям. Верным товарищам по службе и, самое главное — к жизням, которые Джаспер не уберег или отнял. Грехи и сожаления навечно прилипли к его плечам. И впервые появился шанс попробовать за них ответить. Вайлет тихо ахнула, когда Джаспер взял ее ладони, поцеловав каждую. Ей скромно подумалось, что современным девушкам очень сложно жить с такими воспитанными джентльменами. — Всего доброго. Джаспер удалился. Через какое-то время на его место пришли Элис и Эмбри. Вайлет так сильно прижала ладони к губам, что они чуть под них не пролезли. Элис держала парня под руку, а он держал перекошенное лицо. Окинув Эмбри взглядом, Элис с ног до головы обвела его рукой. — Ну красавчик, правда? — пропела Каллен, сверкнув взглядом на Вайлет, и та кивнула. — Вот, любовь моя, а ты не хотел наряжаться. — Молю меня отпустить, Элис, потому что я точно тебе что-нибудь откушу. — Зайчик, я тебе не верю. Ты же почти перестал на меня рычать. Кстати, как у тебя это получилось? — Я смирился, что ты не исчезнешь. Элис ушла следом за Джаспером, но с улыбочкой, пробирающейся Эмбри и Вайлет под кожу яркими лучами солнца. В обществе одного Эмбри Вайлет почувствовала, как в ней открылось второе дыхание. Он действительно был неотразим — в накрахмаленной белой рубашке и со слегка взъерошенными мягкими волосами. Эмбри улыбнулся, а Вайлет приложила ладони к щекам, догадываясь, как ее глаза превратились в два больших сердечка. — Элис чем-то больна. Или она не понимает родной язык. Я как мог пытался ее убедить, что пришел сюда не развлекаться, а просто поздороваться. А она меня не пустила в своей, как выразилась, не нарядной клетчатой рубашке. — Ты очень красив, Эмбри, — томно шепнула Вайлет, припадая к его крепкой груди и кладя на нее ладони. Сначала Эмбри поймал ее восхищение. А следом запах Джаспера. Внутренний волк парня оскалил пасть. Вайлет куснула губу, когда Эмбри резко прикрыл глаза и тяжело задышал. — Меня триггерит трупная вонь, Вэй. Подожди немного, — он немного отошел, прижав пальцы к переносице. — Извини, Эмбри. Джаспер просто предложил мне… — Да, я все знаю, Элис рассказала. Но это не означает, вообще-то, что я не ревную. — А… Ах! Эмбри притянул Вайлет к себе, за талию. Он смотрел на нее завороженно. Жарко. И, вместе с этим, чудовищно нежно. И они стояли, колотясь друг об друга сердцами, пока Эмбри не укрыл ладонь в волосах Вайлет, зашептав ей в макушку: — Я плохой друг, наверное, Вэй. Я должен сейчас быть с Джейкобом, но не уйду, пока ты мне не подаришь медленный танец. И я перебью на тебе трупный запах, — Вайлет неосознанно облизнула губу. Ухмылка Эмбри отправила к низу ее живота тугой узел. — Тебе идет только мой запах, Вэй. Мой. — Да, — шепнула она в его губы, дальше чувствуя на них рваное, горячее дыхание. — Только твой. Мир превратился для них в размытую акварель. В чувственном поцелуе, утопая в приятной музыке и теплом свете, вдыхая запахи друг друга, перемешенные с ароматами свежих цветов, Вайлет и Эмбри представляли одно. Даже если у них не будет такой роскошной свадьбы, она все равно будет дорогой. Чудовищно дорогой. Или, если точней, бесценной.

***

Говорят, что на берегу резервации квилетов, в океане, в волнах плескались заблудшие души. Иные парили в облаках, другие уходили в мир духов, а в океане — томились те, кто не мог найти покоя. Когда Вайлет только узнала о своем шаманском даре, помнится, следующим утром она устремилась к океану. Раньше, чем проснется папа; раньше, чем зазвенит будильник в школу; раньше, чем у ее дома появится ублюдок Лейхот. Тогда Вайлет возвращалась от океана с улыбкой. Там не было душ. Резервация рассказывала только страшную сказку. Солнце купалось в океане, и ветер над ним танцевал, игриво и ребячески разворачивая брошенные Вайлет и Квилом камешки в другую сторону от места, куда они изначально целились. Камешки тонули в океане — Квил и Вайлет улыбались, пожимая плечами и забирая себе следующие. Маленькие квилеты с детства играют в такую игру — кто дальше бросит, тому завтра раньше всех улыбнется удача. Квил, конечно, Вайлет активно поддавался, но она это чуяла, поэтому поддавалась гораздо активней. За их спинами проходила игра в футбол. Пока Квил замахивался, Вайлет обернулась, наблюдая, как Джаред и Ли гонятся за мячом, отобранным Лейхотом. Он делает пас, но попадает не в ворота, а в Сэма — а того было пробить еще сложней. — Снова бросать, Летти? — буркнул Квил, возвращая на себя внимание девушки. Она обнаружила, что пропустила бросок его камешка. С безобидной улыбочкой Вайлет кивнула на его вопрос. Квил слегка склонился к песку, как резко попался в заложники. Но в кратких объятьях Вайлет была самая приятная тюрьма, потому он не жаловался. После Квила девушка бросила последний камешек. — Все, хватит. Ты все равно мне поддаешься. — И ты мне поддаешься. — Я поддаюсь не так нагло, Квил. Холодный океан высыпал к их ногам крохотные брызги волн. Ветер хлестко ударил по лицу. Вайлет съежилась, укутавшись в большой, вязаный, розовый кардиган. Квил улыбнулся и деликатно кивнул ей рукой на выход, подальше от его личных границ. Они больше десяти минут бездумно гуляли, пока не начали играть; и время одиночества Эмбри достигло отметки непозволительного. Вайлет полностью разделяла такое мнение, уходя от Квила в сторону своего волка. Вместе с Сетом он сидел рядом с Джейкобом, пытаясь вернуть ему хоть какие-то радости жизни. Вайлет шла максимально безопасным путем, не бросаясь под активные ноги играющих в футбол. Со свадьбы Беллы и Эдварда прошли две недели. С максимальной пользой их провели только Эмбри и Вайлет. Послевкусием ее подарка на его день рождения они наслаждались по сей день. Во рту перекатывали восхищения после визита в музей астрономии. Все еще слышали свои визги и крики на американских горках, в парке аттракционов. А их руки помнили щекотку от меха большой панды, обнаруженным ими в самом большом зоопарке штатов. И тело Вайлет дрожало при воспоминании о самых глубоких поцелуях, самых чувственных ласках. В отеле, все три дня, где они были предоставлены только себе. Когда Вайлет подошла к Эмбри и ребятам, возле них уже сидела Ли. Эмбри подвис. Но она это простила, мягко ему улыбнувшись, когда парень ее заметил уже под своим боком. Просто Вайлет тоже бы не обратила ни на кого внимание, завидь она стеклянный взгляд Ли и услышь от нее дальше: — Лучше быть счастливым, чем вечно страдать, Джейкоб. Волчица девушки украла все внимание Вайлет. Ее мокрый нос пропал в песке — и песок выл, выл, пока сама Ли оставалась холодной, не издавая ни звука. Вайлет вздохнула, почувствовав такой же вздох Эмбри на своей коже, когда он пропал носом в ее шее. Сет оставил девушке легкую улыбку и вскинул кулак. Вайлет его отбила. Подумав, она притянулась к Джейку и показала ему такой же. — Живой, Блэк? — Да, Беркли, — радовало, что Джейк мимолетно, но заговорил спокойней. И отбил. — Любимая мать Тереза. Сет опрокинулся на песок, закинув руки за голову. Он вел заседание клуба гробового молчания. Джейк и Ли прилипли взглядами в сторону. Вайлет ответила на краткий поцелуй Эмбри, следом остановив глаза там же, где ребята. Сегодня пляж Ла-Пуш вмещал в себя всю стаю. Квил примкнулся ко всем нареченным. К Сэму, Полу, Джареду. К хмурому Коллину и новенькому Брейди. Знакомство с этим парнем у Вайлет вышло приятным. Он был на два года ее младше. И всю жизнь, сколько Беркли его помнила, ходил тихим и робким, не любящим никакие конфликты. Дух Брейди был таким же. Как у Эмбри. Он был похож на стражника, а не на хищника. — Ты как? — вдруг тихо спросил Эмбри. Вайлет попалась под его внимательный взгляд. Парень массировал ее поясницу. Решил, наверное, что напряжение в Вайлет вызвано именно вспыхнувшей болью. Но нет. Она была напряжена, но исключительно из-за Ли. А потом съежилась, уловив ее прожигающий взгляд. После чего Ли ушла, незамеченная ни для кого, кроме Вайлет. И только у Сета было оправдание. Он блаженно смотрел в небо, стараясь проживать все секундочки в каждом дне. Хотя, нет, в мыслях поправила себя Вайлет. Ему тоже не было оправданий. Да, сложно было поспорить, что Ли не отличалась ничем выдающимся, чтобы ей проявляли больше внимания. Все женщины привыкли расплачиваться болью. За становление девушкой, женой, матерью. Зверем. Но если подобное становится нормой, тогда можно не дожидаться к себе хорошего отношения. Вот Ли его и не давала. Она била стаю ее же оружием. Эмбри удивился, когда Вайлет вдруг встрепенулась, выкрутившись из его рук. Слезла с колен, присев рядом и подогнув к себе ноги. Все мысли парни испуганно ахнули. Поэтому он быстро списал резкое раздражение Вайлет на шаловливые гормоны. Ведь Эмбри тоже не отличался ничем выдающимся. Он, как все, не замечал в своем глазу бревна. Вайлет сощурилась, и уловила взглядом Ли. Она шагала от них куда подальше, в сторону, где полоса океана простиралась уже в одиночестве, и никто не тревожил, кроме собственных мыслей. Тогда и Вайлет себя попрекнула. Слишком много у нее было возможностей как-то поговорить с Ли, и слишком часто она от них отказывалась. Но Вайлет не успела вскочить на ноги. Она резко дернулась. Сет моментально присел, а Эмбри громко рыкнул. Только Джейк, впавший в изумление, не выдал ничего, кроме расширенных глаз. Он потирал лоб ладонью. Разные реакции вызвал меткий удар мячом от Лейхота. — Слышь, Блэк, можем с тобой подраться, но лучше присоединяйся погонять в футбол, — громко говорил Лейхот. Джаред медленно подошел к нему, игриво покачиваясь с руками, вперенными в боки. Сначала Джейк разозлился. Ему иначе нельзя, когда порыв ветра с издевательством доносит ему запах самого Лейхота, а потом запах Лейхота, прилипший к его сестре. И он услышал ее смех. Пол и Джаред исказили губы в ухмылке от уха до уха, когда Джейк с угрожающей медлительностью поднимался на ноги. — Я в футболе тебе ебаный череп проломлю. — Заебись. Попытайся. — Ну, тогда и я в футбол, только не пробивать чей-то череп, — без приглашения навязался Сет, уходя за Джейком хвостиком. Вайлет улыбалась, сочтя тонкое желание Пола как-то помочь и отвлечь весьма хорошим. Эмбри тоже его одобрил. Только нахмурился и скрипнул зубами, когда Пол соизволил скользнуть кратким взглядом по Вайлет, после чего ушел. Он защищать решил, видите ли. Оберегал, знаете ли. Мягко говоря, Эмбри это не понравилось. Твердо говоря, он разговаривал с Вайлет, пытаясь ее убедить избегать общество Пола. Если он решил стать хорошеньким, это не означало, что его нужно подпускать к себе, надеясь, что вот в этот раз этот парень точно ничего не переломает. Но Вайлет не поддалась. Она держалась за свое мнение и от Эмбри просила, как минимум, его уважать. В этом вопросе они все еще не сошлись. Вайлет закатила глаза, когда парень взглянул на нее с недовольным прищуром. Она оставила на его щеке чмок. — Ты куда? — Эмбри остыл, схватив Вайлет за руку, когда она собралась уйти. — Хочу поговорить с Ли. — Зачем? — Эмбри, — парень дрогнул. Съежился, сжался и сглотнул неприятный ком в горле с большого осуждения в голосе Вайлет. — Мы же уже это обсуждали, Эмбри, помнишь? Еще в столовой, когда Ли готовилась обратиться. Мне грустно, что ты с ней ни разу не попытался поговорить. — Я не хочу навязываться, Вэй, — Эмбри не оправдывался, а расписывал факты. — В ее мыслях постоянно витают желания, чтобы ее никто не трогал и даже лишний раз с ней не говорил. — И это неправильно, Эмбри, — устало вздохнула Вайлет. Ее губы коснулись макушки волос Эмбри, оставляя там шепот. — Я попытаюсь. Вайлет отошла от Эмбри, но замерла ненадолго. Ей нужно было его быстро просканировать, потому что парень прекрасен. Ему очень идет серый цвет, очень идет свободная кофта серого цвета и отросшие волосы, потому что в них было еще больше мягкости. Все в Эмбри было прекрасно. Вайлет догнала Ли. Она очень медленно шла по пляжу, укрыв руки в карманах бридж. Горбилась, будто не желая выпрямиться. Ли чуяла Вайлет — слышала ее тихую поступь — и, ожидаемо, ни разу не обернулась. Врожденная робость начала разворачивать Беркли назад. Теперь все планы на разговор с Ли казались ей такими же невыполнимыми, как полет на Марс на самокате. Не для слабаков. Но… но Вайлет больше не слабачка. Нет. Если Ли пыталась сбежать от самой себя, потому что была своей собственной раной, тогда Вайлет точно должна попытаться ее залечить. В ее руках была сила их предков. Шаманская сила. Они могли как обнять Ли, так и погладить ее духа. Моментально у Вайлет возникла хорошая идея. Ли продолжала игнорировать ее существование. Почти разделив между ними дистанцию, Вайлет начала комично подкрадываться к ее духу, чтобы коснуться загривка, пропасть в теплой шерсти рукой секунд на десять — и впитать в себя все самые яркие эмоции, которыми Ли давиться каждый день. Так Вайлет поймет, откуда начинать. Вдруг Ли обернулась. Согнутая Вайлет выпрямилась, так хорошо и быстро выпрямилась, что услышала, как ее позвоночник хрустнул. — Чем занимаешься? — Гуляю. Ли отвернулась и продолжала идти. Вайлет устало вдохнула. Вернуться было еще не поздно, но зов граблей оказался сильней. Поэтому она снова подкрадывалась к духу волчицы. Та начала скалиться. Острый взгляд пытался сдуть Вайлет куда подальше, возможно, в океан или в атмосферу, но она не принимала такой вызов. Ее пугала только хозяйка этого духа. Снова Ли резко вперила кроссовки в песок, развернувшись. В этот раз Вайлет, выпрямившись, пошатнулась и свалилась с ног. Громкое цоканье Ли дало ей оплевуху. — Вайлет, ты меня бесишь. Нахуя ты пытаешься тронуть моего духа? — Ты знаешь ответ на свой вопрос. — Знаю, Вайлет. Ты лучше тронь что-нибудь свое, а ко мне не лезь. Вайлет буркнула парочку громких слов себе под нос. Ли к ней подошла. На ногах ей было очень удобно смотреть на Беркли, сидящую на песке, с большим пренебрежением. Вайлет отвернулась, потирая одно плечо. Она уже видела такой взгляд. Ли с ним здоровалась, ртом ничего не говоря. Осуждение, осуждение, осуждение. — Я хочу тебе помочь, — тихо начала Вайлет. — С Полом у меня все получилось, а его дух был самым нестабильным. Я сделаю все, чтобы тебе стало легче, потому что вы с духом крепко связаны. Твоя волчица не дает тебе нормально жить. — С Полом, говоришь, все получилось? — Вайлет подняла глаза на Ли. Она с ног до головы обливала ее иронией. — И стоило так распинаться ради парня, который тебя оскорблял, попускал и не давал жизни? Или во всем этом тоже виноват только его дух? — Нет, не только он, — Вайлет закусала губы. Странно. Ли винила Пола, но звучала так, будто во всем виновата Вайлет. — Я просто увидела, что у него есть шанс стать лучше, поэтому помогла. — Зоркий глаз у тебя, Вайлет. Вайлет сощурилась. Ей громко присвистнул плинтус. Мол, нет, дорогая — не твое место, не твое. — Можно сказать и так, Ли. — Ты видишь прям на пять шагов вперед. Для слепой очень впечатляюще. Ли умело рассасывала песок под Вайлет. Она буквально это чувствовала. С трудом девушка взяла себя в руки и, поднявшись, вернулась к главной теме. — Можно я хотя бы один раз коснусь твоего духа? Вдруг, помогу? — Нет, Вайлет, нельзя. Вайлет фыркнула. Разумеется, есть много способов повлиять на Ли, но никто их не знал. Шум океана, когда девушки взглянули друг на друга, делясь разными эмоциями, смущенно затих. Даже природа почувствовала всю глубину пропасти между желаемым и действительным. К Ли было не пробиться. Она пресекала все подкопы. Выстраивала вокруг себя непробиваемую стену из сарказма, непонимания и идеально отполированного безразличия. Ироничный огонек заплясал в глазах Вайлет, когда она переварила всю неприязнь Ли к своем персоне. Но да Бог с ним. Она еще ей покажет, кто в доме хозяин. Или кто тут самая настойчивая идиотка. — Не думала, что я тебе так не нравлюсь, Ли. — Не так, Вайлет, — Ли закатила глаза, скрестив руки на груди. — Мне не нравится твое поведение. Меня бесит и трясет с того, что ты ходишь такой дурной и хорошенькой, прощая людей, которые прошлись по тебе самосвалом. — Людей? — уточнила Вайлет, не замечая, как ее голос сорвался на писк. Ли смягчилась, но не слишком, чтобы не портить себе репутацию и ненароком сблизиться с Вайлет. Вообще хоть с кем-либо. Ей оно было не надо. — Да. Это твое дело, но я не хочу принимать помощь от человека, который носит ребенка насильника, а меня пытается научить, что правильно, а что неправильно. Эти слова провалились Вайлет за шкирку, словно тонна любезно предоставленного свинца. Она затряслась, поспешно глотая предательские слезы. Беркли не могла понять, почему в нынешней жизни они пришли. Ведь все было чудненько. Но такой удар от Ли, исподтишка, она с улыбкой не выдержала. Вайлет отскочила, спрятав лицо в ладонях и отвернувшись. Тогда Ли дернулась, в конец понурив плечи. Она прочувствовала каждую букву, каждое слово, каждую унизительную интонацию, которые были неосознанно, но тщательно выверены. Вонзились как можно глубже в душу Вайлет. Та услышала, как Ли громко ругнулась. Ее ноги затопали по песку. Вайлет шмыгнула носом. Она не заплакала, поэтому она молодец. Поэтому помойный рот Ли не прав. Поэтому Вайлет не слабая, а сильная, но все равно нет ничего более неуместного, чем напоминать беременной девушке о трагическом происхождении ее ребенка, особенно когда она пытается предложить помощь. — Знаешь, Ли, лучше быть дурной и хорошенькой и прощать людей, которые всем своим существом ответили за свои ошибки и прочувствовали их, чем быть такой сукой. Поминаешь выходки Лейхота, хотя он точно также не следил за словами, как ты. Но ты и не хорошенькая, поэтому можешь не стыдиться. На зло своим ближним Ли способна совершить любое чудо. Вайлет хмурилась, когда она не дала ей уйти. Мягко утянула за руку, а следом усадила назад на песок. Ли приземлилась рядом, нервно бегая глазами по чему угодно, но не по Вайлет. Та отвела свои глаза на духа девушки. Забавно. Его глаза тоже сошли с ума, по примеру хозяйки пытаясь зацепиться за все, что предложит окружение. Какое-то время Ли ничего не говорила. Она стала тиха и скромна, как точка с запятой, в романе на пятьсот страниц. Мимолетно ей показалось хорошей идеей поделиться с Вайлет своим устоявшимся мнением. Ли считала, что она простила Эмбри, потому что не сумела придумать себе жизнь без него. И отсюда вытекает другой вопрос — как она ей поможет, если не в силах предложить Ли жизнь без себя? Потому что у нее… больше никого не было. Ли манила, как надежда. Убегала, как воспоминание. Защищалась, как раненый зверь. — Знаешь, я тоже выдавала нечто подобное. Обидное… — Ли внимательно слушала Вайлет, когда она заговорила. — Когда я узнала о запечатлении, Ким поделилась своим мнением. Мы в них не сошлись. И я точно также наговорила Ким много чего неприятного. Поэтому, может, попробуем найти общий язык? Если ты не можешь передо мной извиниться, тогда лучшим извинением станет десять секунд контакта с твоим духом. Ли ответила Вайлет выразительным, молчаливым согласием. И когда она коснулась ее духа, и Ли простонала, чувствуя болезненные спазмы по всему телу, она поняла, что это лучшее извинение. Девушка открыла глаза, когда Вайлет хлопнула ее по плечу. Последующего Ли никак не ожидала. Вайлет широко, открыто, открыто-иронично улыбалась. Она проживала забранные эмоции. Она проживала свои эмоции. — Я чувствую большое отчаяние, Ли, — Ли косо взглянула на Вайлет, но зажмурилась, когда она продолжила говорить. Это как удар. — Я чувствовала такое же отчаяние. Когда тебя будто живьем зарывают, а ты кричишь, кричишь и никто не слышит. Я чувствую, Ли… Чувствую себя абсолютно никчемной. Это тоже очень знакомо. Такая никчемность. Как… Мы знаем, как бывает. Когда смотришь на себя в зеркало и не узнаешь отражение. Смотришь на свою жизнь и не понимаешь, как она могла так сжаться. Почему не слышишь смех, а только завывающий ветер в разбитых окнах. Ли взмыла на ноги и отскочила, как ошпаренная. Как поглаженная против шерсти. Вайлет не закрывала глаз, продолжая говорить. Она упала внутрь Ли, внутрь своих воспоминаний, не понимая, каким образом они оказались так похожи. — Чувствую слабость, Ли. Она меня просто жрет. Не знаю, как долго я смогу сопротивляться. Я тону. Тону, Ли. Медленно, мучительно. И вокруг никого, кто мог бы протянуть руку помощи. И бездна… Обрыв. Обрыв манит к себе только тем, что он — обрыв. Вайлет так глубоко ковыряла их общие раны, что у них обеих прорвались слезы. И слезы в глазах Ли, на ее щеках — это так неестественно, но так очаровательно. Хрупко, нежно. Ее. Ли громко ахнула, когда ахнула Вайлет, треснув в кривой улыбке. — Хочу любить, Ли. Хочу широко и сильно любить, чтобы любили и меня. Я хочу любить так, как будто завтра не наступит. Отдавать всю себя без остатка, не требуя ничего взамен, кроме ответной искренности. Хочу летать, Ли, а не ползать. Вайлет подходила к Ли. Но она не давала ей разорвать дистанцию. Ли чувствовала, как под ногами хрустит стекло и хочется броситься в бега, сделать все возможное, чтобы тебя никогда не нашли. Не навязывались, не заговаривали, не мешали одиночеству. — О… отстань от меня. — Ли, я не знаю как тебе доказать, но у меня было все то же самое. Все то же самое, Ли. Но вот, я сейчас стою, а ты шатаешься. Ли, не падай, — Вайлет остановилась, и Ли замерла, затряслась еще сильней и начала задыхаться слезами. — Дай мне руку, Ли. Дай. Дай. Дай мне руку. Руку, Ли, пожалуйста. Я помогу! Я точно помогу! Вайлет тянулась к Ли медленно. Действительно, как к раненому, зашуганному зверю. К волчице, которая тряслась от страха, но жаждала, чтобы ее почесали за ушком. К человеку, которого нужно было укрыть в объятьях и, пока океан пел свои песни, и бесконечные волны ему подпевали, аккуратно усадить ее на песок. Чтобы не падала. Ли нельзя падать. Она мочила слезами кардиган Вайлет, пока она шептала ей краткие утешения, подбадривания, повторяя и повторяя, что обязательно поможет. Они смогут пройти за ручку по ухабистой и кривой развилке тяжелого, жизненного пути. Они переплывут океан. Инструкции по дальнейшему пользованию спасательным жилетом Вайлет напишет для Ли на другом берегу.