6.

Позвонки, проступающие через тонкую кожу. Аккуратные, небольшие, которые хочется перечитать, касаясь. Майк уложил Тессу на живот, провел пальцами по каждому позвонку, а потом ненадолго зарылся лицом в волосы, продолжая входить в нее до упора и слушая невнятные стоны и сбившееся дыхание, приглушенные подушкой. Он уже привык к запаху. К естественному: тела, пота. К искусственному: духов, лосьона. К периодическому от вина. Ему нравятся стоны, нравятся крики, нравится, как Тесса произносит его имя, то выкрикивая, то лепеча что-то неразборчивое. Майку нравится играться с ее волосами: тянуть, накручивать на кулак, гладить, нюхать, копаться в них пальцами. Нравится ее влажная кожа и слипшиеся от пота волосы. Нравится чувствовать, как она дрожит от удовольствия, ощущать, как мышцы обхватывают его член. Нравится ее обессиленный вид, когда он вытаскивает, а она продолжает лежать после того, как он кончил ей на спину. Ему уже почти нравится ее болтовня после, которая начиналась время от времени. Тесса больше не просила его уходить, но не просила и остаться. Майк даже немного привык дремать у нее в спальне за эти пару недель. Он привык к ее кошмарам и метанию по постели. Привык давать засыпать у себя на груди, обнимая после них и накручивая волосы на пальцы. Привык, что она начинала почти каждый свой день с половины бокала вина. Поняв, что Тесса заснула, Майк повернул к ней голову и некоторое время смотрел на обнажённое тело, поднимающуюся и опускающуюся грудь с набухшими сосками. В этот раз она спала спокойно. И лишь через некоторое время он осознал, что слишком. Это «слишком» напрягло Майка. Дыхание было реже, сердце билось медленнее. Он начал тормошить Тессу, пытаясь разбудить, чтоб развеять подступившую к нему догадку, но только в ней убедился. — Ебанная идиотка, — выругался Майк, быстро слезая с кровати. — Ебанная дура, — продолжал он, беря Тессу на руки. Учитывая, что не так давно она была в порядке (относительно), прошло скорее меньше получаса и интоксикация только начиналась, Майк понимал, что ей будет достаточно просто вызвать рвоту. Принеся Тессу в туалет, он поднял крышку и усадил ее на колени, удобнее беря за волосы одной рукой, а другой открывая рот. — Ебанная идиотка, — все повторял Майк. Сейчас Тесса особенно ощущалась тряпичной куклой, не контролируя даже свои движения. Майк просунул ей пальцы в рот и надавил на корень языка. Ему вспомнилось, что неплохо было бы дать перед этим соленую воду, но рвота началась, и Майк быстро забыл мысль. Видя, что Тессу уже рвет, а она держится руками за толчок самостоятельно, он поднялся на ноги и только сейчас понял, что так и стоял голый, ступням было холодно на кафеле, но перед уходом в спальню все равно решил задержаться и вымыть руки. На Тессе была лишь темная футболка, в которой она ходила по дому. Которая была испачкана рвотой. Смотря сверху вниз на Тессу чуть дольше, Майк увидел немного рвоты и на волосах, нить слюны на губах. — Пиздец ты, — произнес Майк, не имея больше никаких слов, что о многом ему говорило, так как за словом в карман лезть обычно не приходилось. Тесса так и сидела голым задом на холодном кафеле, но, кажется, не обращала на это внимания, таращась на стену впереди себя. — У тебя... Майк хотел спросить про аптечку, а потом задумался — зачем. Если совсем откровенно, то и не понял, зачем было проводить всю эту спасательную операцию. Тесса уже труп. Мысль, которую стоило бы напоминать себе чаще. Умри она сейчас, может, для нее это и было бы лучше, чем то, что сделает Герро. Тесса бы умерла после хорошего секса, в своей квартире, в своей кровати. Умерла бы тихо. Умерла бы спокойно. Умерла бы без лишних вопросов, так как анализ ее крови бы не оставил никаких сомнений о причине смерти. Все случилось бы так, как и должно. Майк невольно задумался: может, ей действительно просто суждено уже умереть. Как говорится: если суждено упасть — упадешь, как бы ты не старался этого падения избежать. И хоть Майк никогда особо не верил в судьбу, не верил в предназначение и высшие силы, что-то было во всей этой ситуации по-мистически жуткое. И даже он, который верил в достижение цели средством дисциплины и порядка, который верил, что без насилия этого порядка в чем-либо не достичь, который верил в силу и власть информации и науки, был готов это признать. Тесса отреагировала на его голос, подняв голову, но смысл слов, кажется, не особо поняла. Майк решил проверить сам, надеясь, что ее аптечка состояла не только из препаратов, прописанных психотерапевтом. Перебирая ее содержимое, которое можно было отнести к обычной части населения, Майк вдруг убедился, что все сделал правильно. Тесса нужна живая в настоящий момент. А его поставили, чтоб он смотрел, когда она станет проблемой. Мертвая Тесса — тоже проблема. Пусть и больше для него. Он выполнил свою работу. И ничего более… После той ночи Майк увиделся с Тессой лишь на следующий день. Она выходила с кофе из кафе, а он не смог сдержать вопрос: — Ты чего? Тесса выглядела более хмурой, более серьезной, более тоскливой. Майк невольно задумался над этой переменой. Если она и раньше не выглядела жизнерадостной, то сейчас и вовсе, словно над ней большие почти черные тучи, которые вот-вот обрушат всю непогоду на ее голову. — Все нормально. Просто… я поеду в Балтимор и… многое надо держать в голове, — на ходу кинула она, направляясь дальше. Майк посмотрел на кафе, на уходящую женщину и пошел за ней, думая о Балтиморе. Только этого ему сейчас не хватало. — Зачем? — нагнав Тессу, спросил Майк. — Семейные дела. Я там выросла. Майк и сам прекрасно знал, что она из Балтимора. Что ее родители и младший брат жили там. Что отец работал учителем в старшей школе и тренировал спортивную команду, что мать работала там же поваром, а брат второй год познавал прелести старшего звена. Еще Майк знал, что никаких дней рождений, годовщин и других семейных праздников быть не должно. — Все нормально? — Да. Просто пора съездить. Майк хотел снова спросить зачем, но осекся. Тесса явно не хотела называть ему причину, а он не в том положении, чтоб настаивать. Кто они друг другу? Любовники без особых обязательств. Она никогда не допрашивала его, если он отказывался приехать или менял планы, не интересовалась поездками. Заткнуть его будет делом пары слов. Да и он слишком далеко прошел, чтобы все осложнять сейчас ссорами и выяснением отношений. — Тебе… может… помочь как-то? Мозг Майка лихорадочно придумывал что бы сказать. Поехать с ней - довольно странное предложение, знакомство с родителями его самого особо не вдохновляло. Да и было не менее странным в их отношениях. И пусть до Балтимора было минут сорок на машине без пробок, а проблем в семейном кругу у нее возникнуть не должно, Майк опасался, до конца не понимая, чего от Тессы Фоер ждать. — Нет, спасибо. Тесса уже стояла у лифта, ожидая, пока он доедет до их этажа. Майк смотрел на табло с цифрами и сам понял, что помочь ей особо нечем. Когда Тесса вошла в лифт, а двери за ней закрылись, Майк понял, что ему тоже придется ехать в этот Балтимор, но держаться в тени. — Чтоб я еще хоть раз снимал кого-то в баре с работы, — устало пробормотал Майк и решил направиться вместо кафе в спортивный зал, чтобы найти кого-нибудь для спарринга. Балтимор довольно спокойный город, если сравнивать с Вашингтоном. Не так много машин, уютные пристани. Пригород, где жили родители Тессы, и вовсе отдавал каким-то забытым чувством ностальгии. Соседи здоровались, знали друг друга, останавливались поговорить. Майк не помнил, чтобы перекидывался парой слов в лифте даже с кем-то, кто жил с ним на одной лестничной клетке. Сидя недалеко от дома Тессы и смотря за ним, Майк задумался о целесообразности своего положения. Он близко, но все равно не внутри дома. Он не может полностью контролировать ситуацию, избежать беды, как это было ночью с таблетками. Когда ближе к вечеру Тесса вышла и пешком куда-то направилась, Майк медленно поехал за ней, доехал до дома в конце улицы. На почтовом ящике было написано Дейтон. Майк увидел, что Тессе открыла женщина лет пятидесяти, примерно ровесница ее же матери, тепло обняла и пустила в дом. Майк ждал час. Два. Три. Он не любил подобные засады, но уже смирился с тем, что они часть его жизни. Сейчас Майк жалел, что не прихватил с собой что-то поесть, особенно учитывая, что смотреть ему приходилось именно на ужин Тессы, женщины, что встретила ее, и, скорее всего, ее мужа. Майк невольно задумался: зачем брать отгулы, ехать в другой город и ужинать с парой, которая годится тебе в родители. Столовая была у окна, свет горел, а Майк видел все. Тесса явно была там привычным гостем, и от этого стало интереснее. Когда она вышла, Майк понял, что что-то изменилось. Тесса шла, смотрела вперед, но казалось, что двигалась по инерции. Остатки жизни ее покинули окончательно. Он видел тело, мясной мешок, который еще мог выполнять простые команды мозга, но не более. Майк напряг память. В папке Тессы были люди, с которыми она поддерживала более-менее постоянные отношения: ее семья, несколько человек с работы, упоминались бывшие, но фамилии Дейтон он вспомнить не мог. Хотя вид, состояние Тессы после ужина с ними явно говорили, что это не просто соседи, с которыми у нее теплые отношения. Майк полез за телефоном, набрал номер, через пару секунд заметил, что Тесса полезла в сумку, а потом застыла, смотря на экран. — Ответь, детка. Ты меня не сбросишь, — тихо проговорил Майк и заметил, что Тесса поднесла телефон к уху. — Привет, — более беззаботно поздоровался он. — Я тут застрял в пятничной пробке. Весь чертов Вашингтон решил куда-то двинуть, — продолжил Майк, смотря на Тессу. Она так и стояла. — Как твой вечер? — Сегодня очень тоскливый день, Майк. — Да не сказал бы. Тесса усмехнулась, все-таки пошла. Майку не нравился ее голос, не нравилось это настроение, не нравилось, что он никак не может нащупать причину, хотя видит, что этот чертов ужин важное звено, чтобы лучше разобраться в личности Тессы Фоер. — Что случилось? — серьезнее спросил он. Тесса молчала, ему казалось, что даже колебалась. Майк удобнее сел и тупо смотрел на ее застывшую фигуру. — Ну же, Тес, что такое? — с интересом спросил он, понимая, что пришло время, когда надо немного надавить. — Сегодня годовщина смерти моего друга детства. Я сейчас ужинала с его родителями. Голос Тессы прозвучал так устало, от чего Майк подумал, что ей уже не хотелось ничего придумывать, увиливать. Честный ответ прозвучал немного неожиданно, но было понятно: они оба понимали, что он дожмет ее, если это необходимо, если он захочет. Майк Холл — спец во всех видах добывания информации, они оба это знали. И хоть пытать бы он ее не стал, видимо, поняла, что ответ Майк получить хочет, и решила не тратить время, если он продолжит спрашивать. У него в голове вдруг все встало на места, он сильнее сжал телефон, заметил, что Тесса медленно направилась вперед. — Что произошло? — Первая и последняя командировка в Афганистан. Ему было девятнадцать. Родители не потянули военную академию, поэтому он записался добровольцем. — Мне… жаль, Тес… Майк медленнее поехал, но потом заметил, что Тесса села на качели на детской площадке, затормозил за углом. Она так и молчала. — Ты не понимаешь… — Я как раз очень хорошо понимаю, как используют «зеленых парней» добровольцев, которые не прошли через академии и прочую херню. Сам был таким. После школы решил, что подстрелить свой зад где-то в жопе мира лучше, чем жизнь, которой я жил. Плюс возможность убивать, не боясь срока. Веришь или нет, но по молодости у меня были проблемы с агрессией, — усмехнулся, вспомнив этот период. — Мне правда жаль, — серьезнее добавил. Тесса как-то горько усмехнулась. Майк подумал, что ее мысли сейчас особая смесь ностальгии, мрачности и самобичевания. Он не был уверен, что готов к этому коктейлю, но уже завел разговор. — Расскажи о нем, — попросил он. — Я не обещаю, что буду ставить за него свечку в церкви, — усмехнулся, — но неплохо, когда о тебе помнит кто-то еще. Тем более, что скоро на одного человека станет меньше — Знаешь, ты более приятный, чем кажешься после первых встреч. — Да, я такой. Только не говори никому. Репутация, авторитет —  сама понимаешь. В моих кругах приятные долго не живут и не могут держать дисциплину на должном уровне, — замолчал. — Ну или мне просто нравится раздвигать тебе ноги, поэтому иногда я делаю над собой усилие, — негромко засмеялся. — Не можешь ты не быть козлом, да? — по-доброму спросила Тесса. — Тебе это нравится, — уверено произнес Майк. — А теперь расскажи про друга. Тесса сидела на качелях, слегка раскачиваясь, куталась в кофту, так как на улице уже было довольно прохладно для ее одежды, и смотрела на свою сумку на коленях. — Его звали Оливер. Мы познакомились в детском саду. В подготовительном классе у нас было много стишков про котов. Особенно по математике. Задачи, стишки какие-то, чтоб цифры запоминались. Оливер бесился потому, что считал котов глупыми, а сам он любил собак. Даже был волонтером в местном приюте. И в армию он хотел пойти, чтобы защищать страну, служить родине и все в этом духе. Он не любил насилие, но считал, что если на тебя нападают, то надо за себя постоять. Как я сказала, в девятнадцать он погиб от оружия Генри Трипа, проданного террористам. Помнишь, лет десять назад был скандал с его компанией? Ты уже работал у нас тогда. Генри Трип - миллионер и гений, получивший в наследство от отца огромную компанию по производству оружия. Но пока он ходил по вечеринкам и спал с моделями и балеринами, Герро успело запустить свои лапы и туда, а многие сделки совершались за спиной Трипа. Во время одной из поездок в горячие точки, чтобы посмотреть на испытания нового оружия, Генри попал в плен и узнал правду. Пресса раздула скандал. И Майк помнил это очень хорошо. — Помню. — Я понимаю сейчас, что все гораздо сложнее, чем я думала в девятнадцать, но… я ненавидела его тогда. Все радовались, что он живой вернулся из плена, а я… просто ушла в учебу, разные проекты, чтобы не думать об этом. Меня так и заметили. Майку не требовалось дальнейших объяснений. Студентка со способностями, желанием что-то делать, чтобы не думать, предубеждением к людям вроде Трипа и желанием куда-то направить весь свой гнев, всю скорбь. Эту схему он знал хорошо. Готовый кандидат для вербовки в Герро, которому можно внушить цель и направить в нужном направлении. Лучше не придумать. — Даже тошно от того, где я в итоге оказалась. Кто же тогда знал... Майк вдруг тоже почувствовал эту тоску сильнее, чем ему бы хотелось. Смерть хорошего парня, загубленная жизнь девушки, он голодный в Балтиморе, пытающийся во всем этом разобраться, следящий за этой самой девушкой. Майку хотелось повторить, что ему жаль, но какой в его словах смысл? Тесса не дура, она и так это уже поняла. — Я смажу тебе дверь, когда ты вернешься. Майк сам понял, что это прозвучало странно. Он не ожидал, что скажет такое. Но в его картине мира действия всегда стояли выше слов. Станет ли после его «мне жаль» ей лучше? Скорее нет, чем да. Но станет ли лучше, если дверь перестанет скрипеть? Возможно.