Серия 2. Пионер, будь готов!

— …в прямом эфире из немецкой деревни Нюрбург с вами Эдриан Симпсон. — вылез из-за руля Jensen C-V8 MKIII бывалый репортёр. — Добро пожаловать на серию интервью, во время которых я и мой бывший коллега по Top Gear Энди Уилман познакомим вас с участниками грядущего двадцатичетырёхчасового автоэнтузиастского ретромарафона. Данный заезд значительно отличается от обычной ретро-серии на выносливость, или же, как все говорят, Двадцати Четырёх Часов Нюрбургринга: во-первых, присутствием двух зачётов: командного и индивидуального. Дабы повысить ставки, пилоты из первого будут коллективно бороться и за места во втором. Во-вторых, в этой гонке участвуют полупрофессиональные спортсмены-автоэнтузиасты на частично модифицированных машинах до 1981 года выпуска включительно, причём командам предоставляется право на запасное транспортное средство. В-третьих, некоторые стандартные детали заезда будут немного изменены: отмашку произведут с обычного положения на Южной Петле, причём не ровно в полдень, а в три часа дня. Сама гонка пройдёт только по Северной Петле; финиш расположится перед поворотом-шпилькой Нордкере…

***

— Schrecklich, einfach schrecklich! Ford Transit benötigt zehn Minuten, um einen Kreis zu schließen, und dieser Bürger kriecht ihn in neuneinhalb! — выбравшись с пассажирского сиденья затормозившего у боксов Jaguar XJS в спецверсии Celebration-60 (это была предоставленная спонсором тренировочная машина), направилась к уборной Сабина Шмиц. — Voll gefickt! — Оххх… — кое-как вывалившись из-за руля, с шатанием подошёл к автолавке на базе Volkswagen Touran и заказал «деталь 199398500a» (проще говоря — карривурст) Стиджн Теунис; оный подала ошеломительной красоты и скромности девушка с пирсингом на левом крыле носа и бейджем «Кармэн Гиа» на правой лямке аккуратного передника. — Всё никак не можешь впечатлить фрау Шмиц? — раздалось у него над ухом. Быстро повернув голову, парень увидел подкрепляющихся той же самой жареной колбасой из минивэна-автолавки Бендибуса с Мамой Бенц. — Кажется, ей вообще ничего не нравится; тем не менее, она говорит, что я, пардон, не безнадёжен, но следует ещё работать, работать и работать… Поразительно: прошло две с половиной недели, а общий вердикт этой Marktfrau практически не меняется! — Пятьсот кругов — и ты начнёшь запоминать трассу, а всё остальное время будешь её доучивать; пятнадцать лет назад, когда я приехал сюда в самом конце своей недолгой европейской карьеры, со мной это сработало. — зевнул Блаулихт. — Нюрбургринг — самый сложный трек планеты; ты не сможешь с ним совладать, пока не станешь на нём предельно хорош, ибо слишком много поворотов, подъёмов, спусков… Этот трек всегда был полон сюрпризов: на одной половине может ярко светить солнце; на другой — идти проливной дождь; на третьей — вообще быть какой-то бардак! — Да как же её, чёрт возьми, досконально выучить? На Авенисто — десять поворотов, на Сильверстоуне — двенадцать, а на этом чёртовом Нюрбургринге их вообще сто сорок семь! — в три приёма доедая выданный ему свежеприготовленный карривурст, активно оправдывался Стиджн. — Эта девушка, которую вы мне наняли — настоящая бестия! — Терпи, ossi! Когда-нибудь и твоя Берлинская стена рухнет. — успокоила несчастного парня Мама Бенц. — Шмиц знает трассу лучше любого водителя на свете: это — её дом… — Warum bist du rausgekommen? Setzen Sie sich wieder ans Steuer, wir müssen noch pflügen, pflügen und pflügen! — выйдя из уборной, сразу наехала на Теуниса Сабина Шмиц. Проглотив остатки жареной колбасы, молодой швейцарец прыжками вернулся за руль купе; подождав, пока в штурманское кресло сядет «королева Нюрбургринга», он запустил четырёхлитровый двенадцатицилиндровый двигатель и втопил.       Едва зелёный XJS скрылся за поворотом, как к автолавке, едва не столкнувшись с выезжающим с парковки Chrysler Voyager 97, внезапно подрулил белый Barkas. — У нас плохие новости. — вылез из микроавтобуса Билл Браун. — Все четыре E-type задержали на таможне, арестовали на полгода и в буквальном смысле разобрали до последнего винтика! Сейчас Найтхоукс пытается выбить их обратно, но судя по его последнему звонку с аэродрома — особых успехов для этого не достигнуто. — Как? Почему? — встали дыбом волосы Бендибуса. — Вот ведь засада; классическая, не Собеслав! — Их использовали в качестве «контейнера» для перевозки запрещённых веществ; уже доказано, что мы тут совершенно не при чём, однако, ни одну из машин до выяснения всех обстоятельств и окончания следствия нам всё равно не отдадут. Хвала Небесам, я их ещё не успел зарегистрировать… — У нас есть отремонтированная Alfa Romeo Montreal, Opel Manta A Берда с Амманом и сохранившаяся почти в заводском состоянии Toyota Celica TA22 GT. — загибая пальцы, перечислила Мама Бенц. — Итого получается всего три автомобиля. — А позиций-то четыре! — постучал кулаком по лбу Браун. — Поехали на местный рынок; будем транспорт для Теуниса выбирать. — Минуточку, но чем тренировочный Jaguar не угодил? — забираясь в салон B1000 и подсаживая Маму Бенц, не понял Блаулихт. — Вроде тоже достаточно древний… — По конструкции — бесспорно; по году выпуска — нет. — пояснил обернувшийся с водительского места Лукас. — Иначе бы сюда понаехала куча Wartburg с моторами от Volkswagen и обвесами Irmscher. — после этих слов ГДРовский сарай, громко тарахтя трёхцилиндровым двухтактником, неспешно вырулил с площадки под звучащий фоном элвисовский шлягер A little less conversation.

***

— Представьтесь, пожалуйста. — закончив опрашивать протирающие специальными тряпками свои суперкары итальянские команды, обратился к прихорашивающейся перед зеркалом белого 203 Familiale миловидной женщине Симпсон. — Хельга Эскуфье, главная в команде «Peugeot club Luxembourg»; это, по сути, то, чем мы и являемся. — прекратив наведение марафета, ответила репортёру похожая на Мари Лафоре девушка, попутно потягиваясь и разминая шею. — Вообще-то я, так сказать, вожу относительно современную модель 104 ZS2… Тем не менее, ради выступления мы не побоялись разыскать энтузиастов на винтажных экземплярах и уговорить их поехать поднимать престиж клуба вместе с нами. — Скажите, трудно было их убедить? — Поначалу — да, но в итоге всё обошлось: вот, допустим, Фредерика Флейк на модели 302 сначала упорно не хотела соглашаться ввязываться в данную авантюру, а потом, не поверите, пока мы ехали от Вальферданжа до Нюрбурга взяла, да втрескалась в Борбета Крамза: он, в свою очередь, на повседневной основе эксплуатирует модель 402. — У вас неплохие организаторские способности; не удивлюсь, если вы и основали сей автоклуб… — Нет, что вы! — покраснела Эскуфье. — Меня просто назначили старшей на поездку. Основал эту организацию по интересам Крагер Поллюкс, местный механик, которому в середине семидесятых от дедушки достался крепкий армейский пикап модели 202; если хотите знать, поначалу организация вообще создавалась, как мелкое добровольное объединение по экономии топлива… — Последний вопрос: много ли в стране человек знают про ваше сообщество? — Да весь Люксембург про него наслышан! — с гордостью дала ответ Хельга. — Вот, спросите хотя бы мою подругу, Луизу Карлоту: хоть она и проживает на другом конце страны, в коммуне Клерво, а вступила к нам со своим кабриолетом 403 ещё до того, как массово стал доступен Интернет. — Спасибо за интервью. — откланявшись, продолжил свой путь по парковкам команд и их техничек Эдриан. — Воистину: великая вещь — Интернет! Например, через него на этот заезд записались целых три команды из Японии, одна — из Гонконга, одна — из Южной Кореи, а также знаменитый на всю ФРГ Рольф Кемпке из Экспериментального Отдела Porsche; с ним мы прямо сейчас и побеседуем. — подошёл он к копающемуся в моторе чёрно-бордового Porsche 912 конца шестидесятых лысому человеку в джинсах и выцветшей оливковой рубашке с надписью «SETRA» и логотипом фирмы. — Добрый день, герр Кемпке! Какими судьбами вас занесло на любительские соревнования? — Ну, с тех пор, как я вышел на пенсию, рисковать жизнью в профессиональном спорте мне больше не хочется. — вылез из-под широко распахнутой крышки моторного отсека бывший сотрудник корпорации со штабом в Штутгарте. — Да и моему другу тоже. — Вы приехали сюда не один? — Я и мой друг из компании RUF, дабы пройти в командный зачёт, хотели соединиться с австрийцами; у них был Denzel, но мы опоздали: они набрали нужное количество людей раньше, чем мы к ним обратились, зато про наши благие намерения каким-то образом узнал и предложил помощь мой сосед-бельгиец, бывший шофёр гаража Правительства: благодаря ему и его жене с нами на контакт вышли представители Официального Клуба Сохранения Наследия BMW, которые с радостью согласились поехать с нами… — Ещё вопрос: в каком составе вы прибыли на трек? — Помимо персональных 912 и 356 моего друга Юргена Вальца с нами поехал Mercedes 300SL 58 моего соседа Штефана Клаппрата, BMW 3200CS его жены, Татьяны Герштромт, а также BMW 502 и BMW 507 под управлением членов вышеупомянутого клуба, запасная Isetta и вполне себе рабочий женевский концепт-кар BMW Garmisch, который пригнал из Мюнхена представитель компании, герр Эрбах Тигель, чем он невыносимо горд: ключи и документы ему передал лично Гельмут Панке…

========================= ТЕЛЕРАДИОКОМПАНИЯ «DW-FDR» ПРЕДСТАВЛЯЕТ: Любовь, автоспорт и весна! Серия 2. Пионер, будь готов! =========================

      Кёльнский авторынок до краёв полнился автомобилями: был базарный день, поэтому какой-либо недостачи не было вообще, что нашим героям сыграло только на руку.       Потрёпанный AC Frua 68 понравился спонсору, но оказался не по карману; BMW E24 чрезвычайно понравился Лукасу, но не подходил по модельному году; Citroen LNA при дорожном тесте оказался чуть медленнее трамвая; дешёвый Renault 20 не устроил всех дизельным двигателем; NSU Wankel Spider показался слишком маленьким, а Volvo Duett — слишком большим; Borgward Hansa 1800 (казалось бы, отличная машина!) — слишком подозрительным, ибо продавец постоянно ёрзал, то и дело оглядываясь по сторонам; DAF 66 носил под своим небольшим механическим сердцем истошно завывающий на все лады вариатор, который общей спортивности авто явно не способствовал (если только не ехать по трассе задним ходом); силовой агрегат Audi 200 5T не внушал большого доверия, а у приличного на вид сизого Opel Commodore B GS/E 73 при хлопке плохо закрывающейся пассажирской дверью с заднего крыла отвалился кусок шпакли… — Сколько же тут хлама! — вытерев пот со лба, опёрся на капот стоящего рядом с ним редкого Citroen GZ 73 Браун. — Хоть Lotus 7 из подручных материалов собирай! — В Америке всё было куда проще: выбрал транспорт на ближайшем автошоу, спонсор уплатил деньги — и дальше её на трек грузовик-wedge тащит, пока ты следом за ним с шофёром-фермером в старенькой GMC Royal Sierra 76 едешь, который тебя потом до отеля подвозит. — высмаркиваясь в оставшуюся от карривурста салфетку, прислонился к соседнему грузовому Rover Metrovan 310 Бендибус. — Не знаю, как там в Америке; я не была… — тяжело дыша, присела на задний бампер припаркованного вторым рядом вишнёвого Lincoln Continental 94 Мама Бенц. — Но мы сейчас — в полной заднице, а поможет нам только рояль из кустов!       «Рояль» незамедлительно материализовался в воздухе: оным оказался низкорослый азиат в капитанском кителе, который предложил рассмотреть к покупке Isuzu. Спонсор хотел было заявить, что гонки будут проводиться далеко не в классе коммерческого транспорта, но прежде, чем он успел открыть рот, дед отвёл их в сторону и показал приютившееся под покрывалом между Alfa Romeo 2000 Berlina 58 и Fiat Palio Weekend оранжевое с чёрным капотом купе и здоровенный короб запчастей. Цена подозрительно не кусалась, документы были в порядке, ничего не свистело, коробка не хрустела и ни один структурный элемент или панель кузова не была подвержена даже маленькому очагу коррозии; тест-драйв аналогично не выявил никаких проблем…       Приняв чек от всерьёз недоумевающего Билла, старик, расшаркавшись, забрался в подъехавший бежевый Mercedes-Benz W210 с шашечками и укатил на восток; перед нашими же героями встал вопрос транспортировки как автомобиля, так и загадочной тары, которая оказалась опечатанной и неестественно тяжёлой. Посадив за руль Isuzu Bellett 1600 GT-R 1969 года выпуска (как следовало из полученных документов) Блаулихта и отправив его на трек в сопровождении микроавтобуса, Браун немедленно отправил Маму Бенц за погрузчиком, а сам уселся ожидать возвращение Фрахтштелле с модифицированной Волгой; когда же оба вернулись, все трое приступили к погрузке.       Трудности начались буквально с первых секунд: в соло небольшой складской юнит не справлялся с поставленной ему задачей (на горизонте даже замаячил риск взрыва раскалившегося докрасна мотора). После нескольких неудачных попыток Мама Бенц всё поняла и лихо слетала за погрузчиком побольше; когда и тот оказался бессилен, бравая фрау, нисколько не растерявшись, припёрла уже не жиденькую складскую единицу, а бундесверовских размеров вилочный ричстакер с большой надписью «VALMET-SISU»: только тогда не поддающийся погрузке ящик наконец-то удалось запихать в газовскую поделку (вследствие этого у автомобиля заметно просела задняя часть: дизельная 2477 стала похожа на взлетающий авиалайнер или Адлерский Мандариновоз). — Ну, Ингвар… — нажала мигающую синюю кнопку в салоне Мама Бенц. — Поглядим, какие пироги ты нам подсунул.       Что-то громко зашипело, засвистело и затарахтело; на приборной панели зажглись две зелёных лампочки, активизировался ввинченный в переднюю стойку манометр, а перекошенная назад позиция универсала стала постепенно выпрямляться; прежде, чем автомобиль вернулся в нормальное положение и медленно двинулся в сторону гоночного трека под Any old iron в исполнении Harry Champion прошло около минуты… А головняк бедного Брауна, увы, не закончился, ибо по возвращению он получил звонок, от которого у него подкосились ноги: нанятая пит-команда из Великобритании оказалась арестована: «пальчики» на пакетах найденного внутри Jaguar «стирального порошка» полностью совпали с отпечатками прилетевших подозреваемых.       Однако, оставим раздосадованного Билла ругаться внутри кемпера под заглушающий его брань для окружающих людей негласный гимн музыки жанра house (то есть, Move your body в исполнении Marshall Jefferson) и переместимся на трассу, где уставший от прессинга мадам Шмиц Теунис по настоянию Мамы Бенц взял долгожданный перерыв для изучения привезённой ему машины, Артур с Мёрфи меняли невовремя пробитую покрышку, Хюнцкер, Ковакс и Эммхофф усиленно утюжили асфальт, а Блаулихт, решая освежить трассу в памяти, «расчехлил» свою бирюзовую Celica GT. — Да, руки ещё помнят! — нанизывая круг за кругом, в буквальном смысле ловил кайф Бендибус. — Чувствую, пойдём на золото! — невольно начал он насвистывать заставку Ridge Racer 4; в этот момент его машину обошли сначала Mazda Cosmo Sport 110 L10B, потом — Nissan 240ZG, далее — Toyota 2000GT, а в самом конце — Prince Skyline BLRA-3, причём все четыре машины были абсолютно белыми. Удивлённо присвистнув, наш герой решил слегка утопить педаль в пол и уже через несколько кругов постепенно обошёл всех японцев (плюсом аналогично белые Mitsubishi Colt Galant GTO MR и Honda 1300 Coupe S), собираясь начать дуэль с выпершимся на асфальт Aston Martin DBS V8 70, как вдруг на обочине его взору предстал пурпурно-фиолетовый Suzuki Fronte Coupe 360 GX-CF 1971 года выпуска, из чьего подкапотного пространства валил чёрный дым и вокруг которого суетилась девушка с куском ткани. Мгновенно включив свои аварийные огни, швейцарец подрулил к микролитражке, затормозил позади неё, выдернул из креплений углекислотный огнетушитель, выскочил из-за руля и разрядил в загоревшийся LC10W всю противопожарную колбу. — Хвала Небесам, обошлось. — утёрла пот со лба вымазавшаяся девушка. — Мой дал осечку… — указала она на валяющийся в траве красный цилиндр. — КХЕ-КХМ! Ещё бы чуть-чуть… — кашляя, бросил опустевшую колбу в багажник своей Toyota гонщик. — …и спасать было бы уже нечего. С вами всё в порядке? — Да. — кивнула девушка (и тут Блаулихт заметил следующее: во-первых, эта мадам являлась похожей на японскую модель Окубо Марико азиаткой; во-вторых, на дверях её Suzuki красовались следы от предыдущих гоночных номеров). — Спасибо вам… — Ерунда, мелочи жизни; любой уважающий себя спортсмен на моём месте поступил бы таким же образом. — Сейко Сайака. — протянула руку девушка. — Третья группа японской делегации от Нагойского автомобильного объединения «White Club». — Блаулихт Бендибус. — представился парень. — Выступаю под спонсорством фирмы Springsteen Digital UK на машинах салона Ingwar Brasset Motors GMBH Switzerland. Вас подтянуть до боксов? — За мной сейчас приедут; нет нужды в… — тут рядом с ними затормозила вишнёво-пурпурная Toyota Crown S47 72 в кузове универсал, из которой выскочил приземистый азиат; подойдя к ничего не подозревающему Бендибусу со спины, он вырубил его, со всего размаху съездив по затылку пластиковой трубой. — Ты совсем сдурел, Инуяма?! — заметив нападавшего, выразительно покрутила ему пальцем у виска девушка. — Это — не тот урод, который мне тормозные трубки ночью пытался перерезать! Парень, которого ты сейчас ударил, меня, можно сказать, только что от дисквалификации спас! — Да эти белые все на одно лицо! — развёл руками водитель Crown. — Откуда мне было знать? — Действительно! — надулась японка. — У того был Ford Crestliner 51, а этот, если у тебя зрение в порядке, водит бирюзовую Toyota Celica GT; думай теперь, как будешь изворачиваться перед ним и его командой после того, как он очнётся…

***

— Герр Пауртмот, извольте просветить широкие общественные массы телезрителей и радиослушателей о том, что же, всё-таки, послужило для вас неким стимулом прикатить сюда на машинах возрастом от шестидесяти и выше? — поинтересовался у сидящего на подножке Mercedes 230 W153 бритого человека с короткими усиками под носом Эдриан. — Мы приехали сюда доказать следующее: немецкое — значит лучшее! — немедленно оторвавшись от нагуталинивания сапогов, заявил опрашиваемый. — По такому принципу мы и сформировали команду «Black Cross»! Хайль Бенц! — вскинул он правую руку «к солнцу». — Во славу Ника Кнэттертона! — Ну, с данным тезисом уверенно могут поспорить финны из команды «Konela Oy»: в их философии понятие «лучшее» обычно автоматически значит «советское»… — Да? — наигранно удивился Пауртмот. — Поскольку я и мои сокомандники выступаем в первой категории, то охотно приглашаем финских коллег посостязаться с нами… Ой, чуть не забыл: в их арсенале нет ничего ни собственного, ни советского, что подходило бы под заданные параметры, а то немногочисленное, которое имеется, есть копия Ford и Opel, которые, как ни крути, ныне в большей степени являются американцами! — Хорошо, допустим. — вынужденно отступил Симпсон. — Вижу, у вас представлены Wanderer W24, Mercedes 230 W153, Horch 853, Audi 920, а также DKW F7 Meisterklasse, но почему нет ни одной BMW? — BMW — не расово верный немецкий автомобиль. — выпрыгнул из подъехавшего вэна DKW Schnellaster молодой парень в серой гимнастёрке. — Если хотите знать, машины баварцев вообще произошли от англичан, то есть, от лицензионного Austin-7! — Тогда позвольте бросить вам встречный тезис, герр… — замялся журналист. — Битте. — пожал ему руку гражданин. — Гюнтер Битте. — Очень приятно, Эдриан Симпсон. — ответил на приветствие сотрудник медиа. — Так вот, герр Битте, что в ваших рядах забыл, как вы выразились, не расово верный EMW 340 производства попавшего в Зону Советской Оккупации с окончания Второй Мировой Войны Айзенахского мотор-завода? — Это — машина моего двоюродного брата. — опустил глаза Гюнтер. — Меня заставили взять его с собой, иначе бы не пустили на гонку вообще! Пэйтц! Перестань чистить своё восточногерманское корыто, да поди сюда; интервью давать будешь! — Спасибо, не надо. Мы уже услышали достаточно. — жестом дал журналист своему оператору команду двигаться далее. — Итак, кроме сугубо европейских и азиатских команд (их, кстати говоря, интервьюирует мой бывший коллега с BBC Энди Уилман) на заезд прибыли и господа с противоположного берега Атлантического океана: например, в их числе — канадская «Chevy Chevy Lady», аргентинская «Flamingos», а ещё… — Ого, пресса! — раздался восторженный возглас: из-за здоровенного двухэтажного штабного междугородного автобуса Setra SG 221 HDS со второй секцией на «гармошке», подтягивая шорты, выскочил латинос в пёстрой рубашке-гавайке, шлёпанцах и чёрных очках (в тот день было очень жарко, вследствие чего почти все люди ходили в лёгкой одежде). — Здравствуйте! Очень приятно, Хорхе Ллавате, мексиканская команда «Ingeneria Calidad». Сообразим за знакомство? — Эдриан Симпсон, Ridge FM&TV. — поспешил немедленно принять профессиональный вид репортёр. — На работе — не пью. — А жаль! — убрал невесть откуда взявшиеся у него в руках рюмки Хорхе. — Тогда, может быть, интервью дам? — А это — с удовольствием. — оживился Эдриан. — Тем более, я вижу, вы привезли не рядовые американские баржи, а полностью понадеялись на продукцию Volkswagen AG. — Сначала мы хотели поехать на Plymouth Road King Business Coupe моего дяди, но не смогли найти ключи; потом из тюрьмы вышел мой шурин и предложил скооперироваться с его старым знакомым, что продаёт подержанные Volkswagen в городе Пуэбла… Так мы и получили прекрасный автопарк, билеты на корабль до Португалии и ещё нескольких пилотов. — обвёл мексиканец припаркованные как попало машины с флагами Мексики на капотах. — Уверенностью заявляю: дилер «Volkswagen Sombrero» по адресу город Пуэбла, угол проспектов имени Двадцать Восьмого ноября и Сан Лоренсо Альмекатла — лучший дистрибьютор автомобилей производства концерна VAG в Мексике! Телефон для связи… — СТОП, СНЯТО! — резко отрезал речь латиноса Симпсон.

***

— Значит так: сейчас будем повышать темп. — сидя в штурманском кресле, под тихо передаваемую по радио композицию Runaround в исполнении Arlo командовала мною фрау Шмиц. — Здесь всё просто: газуешь, газуешь, газуешь… — Но там же поворот! — крутя баранку, попытался возразить я. — Большой поворот! — Это — не поворот: это — херня на рапсовом масле! Газуй! — постучала по панели перед собой своей ладонью дважды чемпионка двадцатичетырёхчасового марафона Нюрбургринга. — Я двадцать лет гоняюсь по этой трассе и столько всего повидала! Не дрейфь: прижми педаль к полу! Ну вот, вот, нас уже обгоняет американец на корыте! — Положьте, да выньте — новая Infiniti! — недовольно бурчу, пропуская серебристую I30 с номерами штата Орегон. — И так уже почти сто восемьдесят два вваливаем. — Газуй давай, не тормози, да держись левее! — в этот момент мимо нас (заставляя меня вздрогнуть) на оглушительной скорости прохватывает жёлто-зелёный Apollo 3500 GT 63 с номером «14» и надписью «Thorndyke Special» на бортах. — Я же говорила: держись левее, да на тормоз не дави! — погрозив ретро-лихачу кулаком в перчатке без пальцев, вернулась Сабина к привычному командованию. — Скоро «мини-карусель» будет: начинай поворачивать немного позже, но не тормози, потом газ чуть скинешь… Да не сейчас, не сейчас, не отпускай педаль, а только когда пройдёшь поворот; потом на подходе к мосту газку дашь и всё! Спокойно, вот, газку давай! — пройдя упомянутые ранее шиканы, вышли мы на прямую. — Scheiße! ГАЗКУ! ГАЗКУ! Ну, что ты тут возишься, чёртов горнолыжник?! Хрен ли улыбаешься? Следующие десять кругов гони быстрее, а потом остановимся — надо сменить машину. На дорогу смотри, а не на меня! Спокойно, без фанатизма, без бешенства; у окончания подъёма чуточку тормозим, поворачиваем, ловим верхнюю точку, газуем, притормаживаем около холма, даём газ после развилки и сразу лёгкий тормоз… Я сказала «лёгкий тормоз», а не «полный газ»! Что, уши лишние завелись? — обогнали мы Alfa Romeo 1600 Junior Z. — Да нормально всё! — крутя баранку, с шумом выдохнул я. — Не разобьёмся. — Не «нормально»! — отрезвляюще осадила меня девушка. — Проблема — в том, что ты начинаешь думать, будто знаешь эту трассу от и до, становясь полностью уверенным в собственном успехе, а на самом деле — нет; так часто бывает, когда изучаешь трек по компьютерной игре, в которой не показаны ни кочки, ни уклоны и отрезки, где тебя начинает колбасить! Ты влетаешь на этот яко бы прямой участок, но он на самом деле не прямой, а с лёгким изгибом… Поэтому, Стиджн, не перечь мне, а делай, как сказано, пока не попал в статистику размотавшихся. И, да: тебе надо научиться тормозить левой ногой, дабы не отрывать правую от педали газа. Этим позднее и займёмся.       Дюжина кругов пролетела, как один: через некоторое время мы лихо зарулили на стоянку и притормозили возле автолавки, где я узрел прохлаждающегося на изогнутом пластиковом стуле под украшенным рекламой пива зонтиком менеджера команды. — Ну, как успехи? — покинув насиженное место, подошёл и дружески хлопнул меня по плечу он. Судя по скрываемому за общей весёлостью виду, его явно беспокоила какая-то важная вещь (только не ясно, какая конкретно). — Уже не так плохо. — разминая ноги, ответил я. — Вот сейчас пересяду на Isuzu, да с удовольствием позабуду этот британский кошмар. — А чем этот Jaguar тебе не угодил? — удивился Найтхоукс. — Люкс и спорт в одном флаконе, да и ТТХ не самые плохие… — Фрау Шмиц приказывает мне тормозить; жму на педаль, а этот образец британской инженерии тридцатилетней давности не хочет замедляться! В двух словах: тормоза тут хороши, но лишь для того, чтобы заскочить в магазин за пивом; при входе в поворот на скорости выше ста сорока они просто отвратительны. — тут пришлось резко понизить голос. — Правда, она этого совсем не понимает. — Знаешь, что? — поправив перетянутые в хвост-кисточку небольшой чёрной резинкой прямые светлые волосы, с подчёркнуто-милым акцентом обратилась ко мне внезапно возникшая за спиной Сабина. — Я могла бы заново освоить эту трассу и победить в этих идиотских соревнованиях даже на автомобилях русских импортёров! — показала она на припаркованную между Ford StreetKa и Daihatsu Sirion 99 случайно оказавшуюся рядом белую Lada 2110 с нидерландскими номерами. — Где вторая машина? — Дожидается. — протянул нам ключи Найтхоукс. — Продолжайте тренировки, а я пока встречу грузовик с «расходниками». — сказав это, он вернулся обратно на стул; мы же с фрау Шмиц, пересев в рыжий Bellett GT-R (как и остальные члены нашей швейцарской команды) и запасшись терпением, продолжили педантично заучивать трек…

***

— Мы — свободные женщины; скажем без парада: Долой власть патриархата! Мы — свободные женщины, услышьте нас! Даёшь равноправие угнетённых масс!

— скандировала «на камеру» свои лозунги толпа девушек разных рас с крашеными в кислотные цвета волосами. — А я, в свою очередь, напоминаю вам, дорогие телезрители и радиослушатели, что мы берём интервью у женской команды «Birds of prey» из США. — устало повернулся лицом к камере Симпсон. — Скажите, для чего вы устроили весь этот… Перформанс? — кое-как дождавшись, пока представители прекрасного пола прекратят агрессивные вопли, задал он им закономерный вопрос. — Мы должны, точнее, обязаны показать Хеффнеру, что Её Величество Американская Женщина не прогнётся под сексистские замашки таких, как он, а также ему подобных мужланов без чувства уважения! — раздался вполне исчерпывающий ответ. — Знай, Дастин: назло тебе мы возьмём все призовые места в индивидуальном и командном зачётах! Три, четыре! Мы — свободные… — Подождите, подождите! — замахал руками Эдриан. — Последний вопросик: скажите, чем обусловлен ваш выбор исключительно Pontiac Firebird и его спецсерий? Извините, поправлюсь: четырёх Firebird второго поколения и одного Pontiac Sunbird Formula. — Мы, активистки штата Техас, всецело поддерживаем американскую промышленность и развенчиваем убеждения тупоголовых реднеков о том, что женщины совершенно не умеют ездить! — взвизгнул кто-то из феминистической толпы. — Мы ездим гораздо аккуратнее мужчин: если не верите — запросите полицейскую статистику! Сёстры по несчастью, раз-два, три-четыре, продолжаем! Мы — свободные женщины… — Так, пошли отсюда! — махнул устало облокотившемуся на Toyota Camry Solara 01 оператору Симпсон. — Если я ещё хотя бы пару минут послушаю эту какофонию, у меня лопнут барабанные перепонки; лучше уж пообщаемся с теми, у кого навыки автоспорта негласно передаются из поколения в поколение, содержатся в крови и впитываются с материнским молоком: представителями сельской лесно-озёрно-грунтовой Финляндии. — оставив митингующих за спиной, подошёл к аккуратно поставленным машинам под тематическими флагами фирмы Konela Эдриан. — Здравствуйте! Скажите, пожалуйста, почему вы выбрали для заезда исключительно советские автомобили? — обратился он к отдыхающим на лежаках со стаканами холодного Pepsi спортсменам. — Valitsimme Neuvostoliiton autoja edullisuuden ja huollon helppouden seka valtavien muutosmahdollisuuksien vuoksi… — раздалось в ответ от одного из пилотов. — Кто-нибудь вообще понимает, что он говорит? — опять повернулся лицом к камере Симпсон. — Это — прямой эфир: тут субтитров не имеется! Где чёртов переводчик? Мы что, как Энди Уилман во время интервью с выходцами из бывшего социалистического блока — на пальцах объясняться будем? — Нажрался переводчик! — высунулся из окна подъехавшей Pobeda какой-то мужик в кепке, майке и джинсах. — Ему переводить, а он — лыка не вяжет. — А вы понимаете, что они говорят? — с надеждой в голосе спросил сотрудник медиа. — Предположим, немного понимаю. — глуша мотор и грузно вылезая из-за руля на улицу, усмехнулся гражданин. — Я — их менеджер, Велло Сааринен. — Скажите, пожалуйста, что он только что заявил? — поинтересовался репортёр. — Примерно следующее: команда «Konela Oy» выбрала советские автомобили из соображений дешевизны и простоты обслуживания, а также приличного потенциала для их гаражного модифицирования. — облокотившись на капот, открыл взятую из стоящего у дороги мини-холодильника бутылку пива финн. — Вы в курсе, что вам придётся бодаться с «Ford Europe», восточноевропейцами и сицилийцами? Я слышал, для этой гонки специально воссоединилось «трио Пачоли»: дед Кастеллиано, отец Стельвио и прибывший из США сын Квадрофольджио. — Не волнуйтесь: мы совершенно не будем им мешать! — раздалось слева; заливаясь заразительным хохотом, в кадр вошёл человек в футболке, бежевых бриджах и носках с сандалиями. — Я являюсь представителем команды «Ford Europe» и открыто заявляю: у нас совершенно не имеется ни желания, ни причин, ни каких-то возможностей бодаться с финнами; именно поэтому почти все наши экипажи занесены в первую категорию. — Разве за вас во второй категории не выступает Архимед Ставракиди? — переключил своё внимание на появившегося гражданина Симпсон. — Конечно, выступает. — подтвердил мужчина. — Однако, учтите: мы пригласили его лишь для увеличения шансов на успех; по той же причине наше руководство выдвинуло в те же ворота Ford Taunus 20M P5 66. — А что вы скажете о шведах? — решил косвенно «отжать» у Энди Уилмана лакомый кусок репортажа Эдриан. — Они ведь тоже частично в первой категории… — А по поводу шведов пусть у остальных команд голова болит. — вопреки ожиданиям журналиста, выдал представитель. — Они хоть и не очень быстрые, но зато если после переворота Volvo или SAAB водитель может вылезти наружу, отпинать злополучный аппарат, поставить его обратно на колёса и продолжить движение, то на каком-нибудь Daihatsu подобным образом поступить просто не получится…

***

      Следующим утром мы с Сабиной вышли на трек буквально чуть свет: в этот раз она решила «встряхнуть» меня, немного изменив порядок тренировки (о чём я совершенно не догадывался). Так, я очень удивился, когда увидел вместо своей машины оклеенную бело-зелёной спонсорской ливреей BMW M3 E36 в кузове купе, возле которой стояла белая BMW M1 девушкой-готом за рулём. — Сегодня курс будет немного другим. — без лишних прелюдий перешла к разговору королева Нюрбургринга. — Бери ручку с блокнотом и садись на пассажирское сиденье: понаблюдаешь за моей манерой вождения, да сделаешь необходимые пометки. Курмаэр, поехали! — подождав, пока я устроюсь в штурманском кресле и достану из карманов всё необходимое, скомандовала она по рации девушке в M1.       Зарычав рядным шестицилиндровиком, первый суперкар баварцев выехал на трассу и втопил; последовав его примеру, мы утюжили трек на предельных скоростях почти до самого обеда, благодаря чему у меня накопилась куча записей; сделав часовой перерыв и пересев на Isuzu, я и мадам Шмиц продолжили последующую тренировку в прежнем режиме. Подобный темп работы сохранялся ещё несколько дней: за это время на трассу постепенно начали подтягиваться все остальные команды из Европы, Азии и Америки; Блаулихт (предварительно приняв извинения Инуямы) и Сайака сблизились; зелёный Opel Manta A Берда и Аммана угнали (о чём они оба нисколько не опечалились: всё равно их машина, несмотря на впопыхах произведённый ремонт, начинала стремительно разваливаться), что автоматически перевело их в резерв. К тому времени я наконец-то начал впечатлять Сабину Шмиц, попутно очень прикипая к своей ровеснице, работнице Volkswagen, хозяйке автолавки, коренной уроженке Оснабрюка по имени Кармэн Гиа; заботы же наших спонсора и менеджера только нарастали, пока, в конце концов, не навалились мёртвым грузом, вследствие чего побрившийся налысо от таких «пирогов» Алистэр собрал нас на парковке и с превеликой скорбью на лице заявил, что поскольку у нас нет ни машин, ни пит-команды, нам придётся сняться с гонок. — Не надо! — услышав это, резко замахала руками присутствовавшая при разговоре Сейко. — В правилах сказано: количество машин на команду — от четырёх до восьми с возможностью резерва; у нас — четыре, у вас — три, вместе — семь, почти все из них — японские… Значит, мы можем объединить вас с нами, кратно увеличив шансы на успех; раз все наши делегации стоят на самоокупаемости, со спонсорами ничего обсуждать не следует, а только с организаторами! — Следует. — подал голос Браун. — Но лично я — обеими руками и ногами «за»: когда тебе предлагают содействие, лучше попытаться, чем уйти ещё до схватки. — Тогда пошли к главным. — махнула рукой японка. — Заодно подберём Инуяму.       Решив возникшие насущные вопросы и подписав необходимую документацию, по предложению Блаулихта мы всем скопом погрузились в привезённый его менеджером из Штатов (как и белый Buick Park Avenue 01 Бендибуса) семиместный (на самом деле — гораздо больше) универсал Toyota Camry LE V6 93 и поехали мимо стоянок остальных команд, с целью посмотреть, какие автомобили привезли соперники (тут стоит отметить следующее: в грядущей гонке автомобили делились на три категории: мини (довоенные и малолитражки), средние (туда входило большинство машин) и максимум (суперкары и прочие спортивные господа с двигателями на неестественно большое количество сил). — Я тут немного подробнее изучил документы… — смотря по сторонам, подал голос Хюнцкер. — И хочу обрадовать: поскольку в соревнованиях будет участвовать транспорт до 1981 года выпуска включительно, из наиболее современных конкурентов в нашем классе окажутся лишь Pontiac Sunbird Formula, Mazda 929 HB Cosmo и Cadillac Seville с «особым» мотором. — И сразу огорчить. — продолжил речь сокомандника Эммхофф. — Alfa Romeo Montreal попала в индивидуальный класс-максимум, а там, между прочим, выступают мастодонты вроде Lamborghini, Ferrari и Maserati. Всего же машин будет около ста семидесяти… — Всего сто семьдесят? — искренне удивился Фрахтштелле. — Не больше? — На данный трек, вообще-то, можно попробовать упихать и двести автомобилей: будет немного теснее, но всё так же глупо. — отпустила язвительный комментарий Мама Бенц. — Конечно, против сицилийцев и их транспорта шансов у нас нет, но вот с попавшими в ту же категорию Jaguar мы пободаться вполне сумеем. — выдал гипотезу Артур. — Но что меня беспокоит гораздо больше, так это Lancia, американцы и Lotus Eclat, который почему-то засунули в основную толпу. — Eclat, как известно, не Esprit… — усмехнулся Браун. — Однако, в мощности ему не уступает. — прервал его Мёрфи. — Лучше обеспокоиться о BMW и Porsche: говорят, бельгийцы закорешились с пилотами-испытателями, заодно подтянув ретроклуб баварцев с моделями «из музея». Что касается Volkswagen… — А что за «особый» мотор у Seville? — пока шли рассуждения о всяких преимуществах и недостатках, шепнул я сидящему рядом со мной Коваксу. — Инжектор V8-6-4. — ответил Фил. — С попеременным отключением цилиндров: по замыслу инженеров GM был призван повысить экономию топлива, но оказался крайне ненадёжным из-за несовершенства электроники, ибо разрабатывался он на мощностях американской промышленности семидесятых… — Мы, японцы, чрезвычайно впечатлены старым Volkswagen Golf GTI: хорошая машина, надёжная, убойная. В нашей стране тщательно проверяют собираемые на наших заводах легковые автомобили, но ещё тщательнее — те, которые к нам импортируют… — влезла со своими десятью йенами в разговор Сейко. — Кстати, вся Mazda — на нашей стороне: их команда, «The big triangle», состоит из роторных бестий, а ещё — является второй группой нашей делегации; кроме того, за нас будут белые авто, которые Блаулихт видел в день нашего знакомства, ибо это — «White Club», то бишь, первая группа… — А Colt Galant и та Honda 1300? — поинтересовался у девушки Бендибус. — Наши непосредственные сокомандники. — обнадёживающе заявила японка. — Они оба, а также я на Suzuki, Инуяма с его Crown, твоя Celica и Bellett Стиджна входите в группу номер три под названием «Boom Boom Japan»: в общем, даже если не получится осилить индивидуальный зачёт или ваша Alfa Romeo по не зависящим от вас причинам вывалится из гонки, мы с вами обязательно будем доминировать в командном. — А как же Volvo и SAAB? — спросил Ковакс. — Да и MG со счетов не стоит списывать: мои шишки со времён SCCA до сих пор болят, однако, нет худа без добра: в кои-то веки финны нам не конкуренты. — Фил, опомнись: этот заезд — на выносливость, а не на среднюю скорость. — ответил ему Лукас. — Шведские авто не сломаются вообще; британский хлам к половине гонки начнёт перегреваться и сыпаться, а вот советские автомобили из Суоми недооценивать не стоит, ибо их главный козырь — уникальные неубиваемые моторы: уж поверьте мне, бывшему резиденту Восточной Европы, где эти машины до сих пор составляют немногим более половины общего автопарка! Они могут ехать с околонулевым давлением масла или дырой в картере, не умирая ещё километров сто-сто пятьдесят, а ремонтировать их — проще некуда: раздрызганные после крайнего капремонта до пределов заложенного в них ресурса мокрые гильзы берутся и буквально «на коленке» выпрессовываются прочь из блока, заменяясь новыми; снятие же ГБЦ не требует выставления новых меток ГРМ, ибо распредвалы находятся внутри картера. — Ого. — присвистнул Бендибус. — С такими знаниями тебе надо у Ингвара в салоне трудиться, а не в микроавтобусе хернёй… — тут мой моральный наставник внезапно прервался на полуслове и застыл, уставляясь в одну точку. Аналогично посмотрев туда же, куда и его сокомандник, Ковакс резко вспотел и невольно раскрыл рот (можно было подумать, будто у него медленно отваливается челюсть). — И он здесь! — притормозив, повернулся в ту же сторону менеджер. — Ну, сволочь… — Кто? — не понял (равно как и большинство присутствующих в салоне) я. — Кто «он»? — Раймонд Бландерс! — оправившись от шока, показал на суетящегося возле стоящего рядом с коричневым Ford Crestliner 51 бело-синим хэтчбека Ford Mustang 2 Cobra 1976 года выпуска человека в кожанке Блаулихт. — Я и Фил были с ним в одном чемпионате, пока он внезапно не решил начать играть грязно. Чёрт возьми, уж лучше бы я и дальше пахал на Buick, не уходя в другую лигу; знатно мы тогда обделались… — Это его люди пытались порезать мне тормозные шланги! — воскликнула Сайака. — Я узнаю эту машину; наверное, именно они мне двигатель и испортили! — Чувствую, нам ещё предстоит с ним столкнуться. — тяжело вздохнула Мама Бенц.       Тут в окно машины кто-то постучал: как выяснилось секундой позже, этим «кем-то» оказался Инуяма. Поскольку он принёс важную информацию, его пустили внутрь и дали высказаться… Только вот информация оказалась, увы, не самой хорошей: японская пит-команда (в отличие от грузовика с «расходниками») без вести пропала перед вылетом из Нагойского аэропорта Тюбу: в данный момент её местонахождение перешло в разряд неразгаданных тайн человечества. Шокирующая весть окончательно «добила» как меня, так и всех остальных: после возвращения в штабные боксы мы (впрочем, далеко не все из нас) разбрелись по сторонам, постепенно приходя к прискорбному выводу о том, что надо собирать чемоданы.       На следующее утро мы встретились возле автолавки, дабы попрощаться (кто — друг с другом, а кто — с деньгами), однако, планам по возвращению домой не суждено было сбыться: как только Блаулихт захотел толкнуть речь, рядом с ним остановился чёрный шестидверный лимузин Eagle Omega Statesman, из которого вылезли сначала Берд с Амманом, а следом за ними — ещё восемь разнокалиберных человек. — Нравится? — выстроив всех новоприбывших в шеренгу, торжествующе спросили они. — Прокатный? — вяло спросил Хюнцкер. — Почему сразу «прокатный»? — удивился Артур. — Мы его в карты у одного баварца выиграли. — А это… — обвёл взглядом остальных граждан Алистэр. — Кто такие? — Ваша новая пит-команда. — с улыбкой сообщил Мёрфи. — Пойдём по списку: новый моторист, Карл Эйнхундертельф… — хлопнул он по плечу здоровенного мужика (судя по его виду, тот мог спокойно поднять Glas Isar, надеть на голову и унести с собой). — Новый шинщик: Курт Форшлагхаммер. — указал на стоящего по соседству с первым добродушного усатого толстяка Артур. Баварец, от которого тянуло свежей резиной пополам с жареным мясом, глупо заулыбался, поправляя зелёную шляпу с пёрышком. — Новый инженер-механик: Фриц Сельбстфаренде. — продолжил смотр Берд. — Ходят слух, будто из собранных по краям Нордшляйфа обломков смастерил новую модель Audi. — Даже две! — поправив очки в роговой оправе, фыркнул тощий, как палка, мужчина. — Новый топливоподатчик, Густав Понтон. — указал на низкого человека с сильными руками Амман. — Пусть рост всего метр шестьдесят пять, но тяги — как у Porsche! — Метр шестьдесят пять с половиной. — почесал затылок упоминаемый гражданин. — А тяги — да, как у Porsche…Только не 911, а 111. — Что за модель такая: «111»? — шёпотом обращаюсь я к стоящему рядом Эммхоффу. Тот пожимает плечами: данное наименование ему, увы, не известно… — Новый домкратчик: Вильгельм Анденауэрс. — пройдя далее по шеренге, оглядывает длиннорукого парня с истёртыми перчатками бывший полицай. — Кроме него — лучшие монтажники колёс в Германии: Пол Гуллваэнг и Мартин Финтейл. — показывает он на двух почти ничем не примечательных граждан с бутылками безалкогольного пива и большими носами (теперь всем становится понятно, кто косвенно поспособствовал тому, что они все здесь стоят). — А также избранный вчера, как наиболее трезвый, руководитель этой бригады: Спарк Стокейт. — твёрдо пожал руку серьёзному гражданину в полевом мундире Народной Армии ГДР с причёской типа «андеркат» и красной повязкой с белым крестом на левом плече Артур. — Ну, как вам, коллеги? — выжидательно посмотрев на нас всех, он почти мгновенно прочитал на лицах сменившееся неприкрытой радостью немое облегчение. — Можно вас на пару слов? — тяжело вздохнув, попросил бывших полицаев отойти в сторонку Браун; когда его внезапная просьба оказалась удовлетворена, он наклонился к ним обоим и зашептал: — Это всё, конечно, вполне отлично, но, ради всего адекватного, потрудитесь мне объяснить, где вы их откопали и по какой ставке они работают? — Там же, где достали этот лимузин. — развёл руками Мёрфи. — В местном баре. Мы проставились пятью раундами; после этого они стали «своими в доску», а заплатил за нас подтянутый к столу Крис Бэнгл, с которым они глушили лагер до нашего прихода. Гонорар же за гонку потребуется конвертировать в ящики пива и карривурсты… — Вы же меня разорите, сволочи! — прошипел Билл. — Лондону это не понравится! — Либо «пан», либо «пропал»: другого не дано; вдобавок, нам их порекомендовала сама фрау Шмиц! — попытался объясниться Берд. — И потом, раз до заезда остаётся не так много времени, а мы чудом держимся на плаву, следует довольствоваться хотя бы этим! Просто чудо, что мы с Амманом нашли под замену хотя бы кого-то адекватного… — Ладно, хорошо, уговорили! — сдавшись, вернулся к команде Браун. — Господа, вы приняты, но учтите: пахать придётся за десятерых, поскольку машин будет много. — Verständ. — хором протянули нанятые немцы. — Es ist klar! — Ладно, пошли тренироваться! — хлопнув в ладоши, вприпрыжку двинул к боксам Найтхоукс; следом за ним потянулись и все остальные…

***

— Уважаемые телезрители и радиослушатели, сейчас мы, сидя в таком прекрасном и элегантном кабриолете Oldsmobile Starfire 1955 года выпуска, наслаждаемся жаркой погодой, пьём свежий лимонад и ведём диалог с Дастином Хеффнером, чья фамилия говорит о его принадлежности сама за себя. Итак, мистер Хеффнер, как же вам пришла идея приехать сюда из Нидерландов на таких экстравагантных автомобилях? — Знаете, мистер Симпсон… Нам захотелось разнообразия. — вытащив сигару изо рта, ответил Дастин. — Да, верно: разнообразия. — воткнул он её в хрустальную пепельницу с золотой короной. — Вдобавок, мы с девочками давно хотели выехать «на природу», благо, несмотря на наш постоянный филантропизм и увеличение объёмов выращивания медицинской марихуаны, мы вполне можем себе это позволить, хоть и редко. Касательно автомобилей: а почему бы и нет? После значительных инвестиций в реставрационную мастерскую и местный музей грех не покрасоваться перед остальными. — Насколько я понимаю, вас совсем не пугает конкуренция? — почесав подбородок, поинтересовался Эдриан. — Столько более мощных машин… — Почему же? Есть немного. — развёл руками плэйбой. — Всю нашу команду «Smoking Roses» слегка беспокоят норвежцы, которые ещё при встрече в аэропорту обещали мне перекрыть весь подиум индивидуального зачёта, выступая каждый — по отдельности, да и канадцы тоже дают о себе знать, как их там, за ногу: «Cherry Cherry Datsun»? — «Chevy Chevy Lady». — поправил филантропа журналист. — Не суть. — зевнул Хеффнер. — Вы видели, какие машины они привезли с собой? Не сказать, что мы о таких прямо мечтаем, но заиметь для экспозиции хотелось бы. — Вы слышали, какие вещи о вас говорят женщины из команды «Birds of prey»? — Естественно, слышал. — кивнул Дастин. — Волноваться не о чем: хаски лает, метель метёт, а Dodge Grand Caravan движется вперёд. Обычные активистки, которые портят жизнь благородным людям. — тут к хозяину кабриолета подошла внешне напоминающая Риу Килстедт девушка на каблуках (и в мини-юбке такой высоты, что оператор, позабыв профессиональную этику, даже присвистнул), подлила алый лимонад из хрустального графина со льдом, «засветила» белые трусики с чёрной надписью «YIELD» и удалилась из кадра. — Спасибо, Кельтис. — поблагодарив подопечную, отхлебнул свежий напиток Хеффнер и продолжил: — Что они вам про меня наговорили? Что я — сексист, шовинист и вообще редкостный му… Так а это слово можно говорить на телерадиопрограммах? — Если то, о котором думаю я — естественно, нет. — вспотел Эдриан. — А мы с вами одинаково мыслим, мистер Симпсон! — усмехнулся плэйбой. — Так вот, если они думают, будто всё так и есть, поспешу их огорчить: во-первых, мы продвигаем науку; во-вторых, поддерживаем фонд борьбы с онкологией; в-третьих, я нанимаю к себе исключительно женщин и позволяю носить им откровенные наряды не потому, что мне так заблагорассудилось, а потому, что они хотят раскрепоститься хоть где-нибудь, не боясь условной объективизации; благодаря этому показатель их продуктивности и удовлетворённости условиями пробивает потолок. — После озвученного вами тезиса об инвестировании в местный музей и мастерскую по реставрации я просто не могу не спросить о том, имеются ли у вас среди привезённых сюда машин какие-нибудь особо примечательные экземпляры? — Конечно! — оживился Дастин. — Вот, например, Oldsmobile 442 Holiday Coupe 1966 года выпуска… Или, допустим, мой персональный четырёхдверный Packard Super Clipper Eight 47, только без шофёра… — Packard? — едва не выронил микрофон из рук интервьюер. — Признаться, мистер Хеффнер, я немало удивлён: мне думалось, вы ездите на Rolls-Royce… — Rolls-Royce — у тех, кому в жизни повезло больше, чем нам и в чьи шатры, как мне довелось наблюдать буквально сегодня, не пустили вашего коллегу. — саркастически посмотрел на журналиста Дастин. — Packard, между прочим, прекрасная машина; я бы даже сказал, в некоторых аспектах гораздо лучше Rolls-Royce; то же самое могу заявить и про легковые машины от Hudson, Nash и Studebaker. Вы же знаете Studebaker? — Скажу честно: ни одного из представителей производства упомянутых вами марок встречать не доводилось. — признался Эдриан. — А знаете, что? — загорелись глаза Хеффнера. — Заходите ко мне после ужина, взяв с собой ваших коллег и камеру: мы сядем в шезлонги рядом с моим автодомом, включим вентилятор, я налью вам Martini, да расскажу обо всех четырёх фирмах. Годится?

***

      После того, как всё более-менее устаканилось, а мы перешли на усиленный режим тренировок, я постепенно успокоился и стал думать, что наконец-то незапланированные приключения закончились… Однако, «перформанс» только начинался: за полтора дня до заезда наш рыжий Isuzu Bellett GT-R внезапно потерял тягу, затрясся в конвульсиях и стал плеваться чёрным дымом. Мой сменный пилот, Фрахтштелле, (оказывается, у него был некоторый спортивный опыт, который он объяснил обучением в организации под названием «Gesellschaft für Sport und Technik»), от неожиданности чуть не столкнувшись с Renault Caravelle, «дополз» до боксов, где бедный автомобиль окончательно испустил дух, заглохнув на въезде (и это — во время кругов квалификации!) — Что случилось? — выскочив из Volvo, подбежала к машине Мама Бенц. — Не знаю. — снимая шлем, развёл руками Лукас. — Ехал, ехал, а тут вдруг что-то как затрещит! Зови Сельбстфаренде, пусть разбирается; хорошо, ночной этап уже прошли!       Диагноз инженера-механика оказался крайне неутешителен: Isuzu каким-то образом «сжевал» сцепление, запоганив детали-«расходники» внутри коробки передач, а также срыгнул турбину, которой, по словам одного из авторитетных японцев, в подкапотном пространстве не должно было находиться вообще. Положение казалось смешным и в то же время немного обидным: как выяснилось позже, по итогам всей квалификации мы с Фрахтштелле смогли завоевать хорошую позицию на решётке, однако, стартовать нам теперь было не с чем… — Починим! — успокоили меня немцы. Засучив рукава, они дружной толпой взялись за дело: дабы устранить проблемы, следовало разобрать едва ли не полмашины; повезло, что не было дефицита запчастей: внутри до сих пор лежащего в универсале ящика оказался упакованный в чугунные чемоданчики (именно поэтому тот и оказался таким тяжёлым) целый склад нужных деталей; в свою очередь, Алистэр посоветовал мне, пока производится необходимый ремонт, сходить на водительский брифинг и далее — хорошо выспаться. Послушал я его только наполовину: проще говоря, посетил брифинг, однако, отдыхать не пошёл, а двинул к автолавке Кармэн Гии, дабы, как и каждый день вплоть до сегодняшнего, лопать карривурсты, рассуждать о жизни и беседовать с ней по душам в надежде на… скажем так, «следующий шаг». До старта оставалось двадцать три часа, когда, одетая в синие трёхполосные спортивные штаны-«мешки», высокие скейтерские кеды Nike и оставляющую открытыми тонкие плечи узорчатую топ-бандану худенькая девушка в очках, оторвавшись от зачёсывания на правый бок небольшого каре цвета нефти с попутными задушевными беседами, посмотрела на наручные часы и решила закрывать смену. Я учтиво предложил проводить её домой; подумав, она согласилась, выключила оборудование и запечатала чемоданчик-кассу… — …а ведь родители, несмотря на мой приличный возраст, даже не хотели меня сюда отпускать! — пока она собиралась продолжался наш диалог. — Видели бы они, как я тут спустя три недели стал впечатлять саму Сабину Шмиц! Вернусь обратно в Швейцарию — съеду от них вообще: всю жизнь они меня ограничивали, не давая разгуляться; в конце концов, пора бы и честь знать! — Мои тоже не хотели, чтобы я уезжала из Оснабрюка, а в итоге что? В шестнадцать я под покровом ночи сбежала из дома к двоюродной сестре в Дюссельдорф; благодаря её упокоившейся месяц назад матери к восемнадцати объехала всю Германию; в принципе, сейчас живу относительно неплохо, работая продавцом в пищевой отрасли корпорации Volkswagen AG. — последовал с её стороны сопровождаемый накидыванием на плечи спортивной куртки с векторным принтом Вольфсбургского замка одобрительный тезис. — Слушай, а ты случайно не знаешь, что из себя представляет Porsche 111? — решил я поинтересоваться у продавщицы карривурстов, пока она снимала прищепки со своего сине-белого передника. — Тут один парень из нашей команды заявил, будто у него тяги, как у этой штуки, чем бы она ни была… — Так это же трактор! — запирая автолавку и оставляя записку для своего утреннего сменщика, впервые за всё время нашего знакомства еле заметно улыбнулась Кармэн. — Очень тяговитый. Кстати, ты на колёсах? Я уж больно не хочу утруждаться вождением, ибо имею слегка паршивое настроение. — Увы, сейчас я — на своих двоих, но могу сесть за руль. — брякнул мой язык. — А что, разве у тебя нет машины? — Есть, конечно, но мне стыдно её показывать. — повернувшись к пустой парковке, на которой красовалась потрёпанная Toyota Carina A60 1982 года выпуска, уставилась она в пол. — Рухлядь ещё та… — Да нормальная машина… — пожал плечами я. — Давай ключи; поедем в ресторан. — тогда я просто не понимал, что несу; мне просто хотелось сделать ей приятное (благо, в карманах наконец-то не свистело). — Ну же! — В ресторан? — роясь в сумке, удивилась девушка. — Ты серьёзно? — Ну да, в ресторан. — получив ключи, я взял Кармэн под руку; мы оба направились к седану. — Тут есть заведения с приличной кухней? Сможешь выбрать, какое захочешь, а внутри, собственно, что захочешь. — Только не морепродукты или колбасы. — усаживаясь на место штурмана, заявила Гиа. — Так надоели все эти карривурсты… Поехали в Бонн. — включила она магнитолу; по всему салону сразу же разлилась чувственно-романтическая композиция All Around The World в исполнении Lisa Stansfield.       Как мне рассказали потом, за прошедший вечер мы посетили мексиканский ресторан «BurritoRico», стейкхаус «El Tarascon», бургерную «Burgermanufaktur am Frankenbad», а напоследок взяли три коробки на вынос в пиццерии «Tuscolo Muensterblick»; всё это время худенькое лицо Кармэн светилось безграничным человеческим счастьем, а я был рад предоставить его ей, совершенно не заботясь о завтрашних событиях. Помимо точек общепита мы сходили в кино, погуляли по набережной Рейна, а дальше мозг уже ничего не помнил, но тело сигнализировало о том, что ему было очень хорошо…

***

      На другое утро я проснулся в незнакомом мне месте; это был не спонсорский номер, не шведский «кемпер класса «четверть-люкс» с телефоном, санузлом, газом и запасом консервированного продовольствия на пять недель» и даже не воняющий смесью масла с бензином белый микроавтобус Barkas B1000: это была небольшая квартирка Кармэн Гии, причём я не только не помнил, как оказался в одной из комнат оной, но и не имел ни малейшего представления о том, каким образом попал в одну постель с хозяйкой. — Где я… — инстинктивно подумал я вслух, видя прикрывающую рваные обои карту Германии 1988 года и плакат с логотипом «Hard Rock Cafe». — А? — Окраины Бонна, игельшнойцхен. — проснувшись, нежно поцеловала меня в шею продавщица фольксвагеновских карривурстов. — Да, это была такая ночь… — Сколько времени? — широко зевнув, задался я закономерным вопросом. — 13:33. — подняла с пола старенький будильник девушка. — Завтракать будешь? В холодильнике — яичница… — Какая яичница? — катапультировался я с кровати (при этом совершенно позабыв о том, что нахожусь без нижнего белья). — У меня старт через полтора часа, а я тут, блин, лежу и прохлаждаюсь! Так, куда мои штаны подевались? — оглядев беспорядочно заваленную шмотьём спальню, я подхватил длинную чёрную футболку с надписью «Rammstein», впопыхах сдёрнул со спинки стула советской конструкции узкие белые джинсы, и, лихо запрыгнув в коричневые полуботинки, пулей выскочил из квартиры, одеваясь (причём не в свою одежду) уже в кабине лифта.       Выскочив на улицу, я с превеликим ужасом осознал, что, кажется, забыл попросить у Кармэн ключи от машины: впрочем, на её побитом жизнью седане (который, видимо, привёз меня сюда после вчерашнего «тур де ресторан») я бы всё равно далеко не уехал.        Покрутив головой, мне удалось выцепить из множества автомобилей на улице ярко-жёлтый кабриолет Lotus Elan Turbo SE 94 с опущенной складной крышей; зарулив на автозаправочную станцию Esso напротив дома Гии, оный остановился для дозаправки у крайней колонки. По счастливой случайности его водитель, пока автомат на счётчике методично отщёлкивал литры горючего, неспешно направился к окошку кассы, оставив ключи в замке зажигания и длинный заправочный пистолет — в горловине топливного бака; этим обстоятельством я и воспользовался, перебежав улицу и прыгнув за руль в манере ковбоя спагетти-вестернов. Взревел азиатский двигатель, завизжали по бетону полуспортивные покрышки, а сзади раздался оглушительный грохот: совершенно забыв про торчащий девайс для подачи топлива, я буквально вырвал его с законного места вместе с резиновым шлангом, заставив волочиться за собой и разбрызгивать остатки бензина по дороге.       Игнорируя все знаки и предписания, а также включив радио, из динамиков которого тут же раздалась бодрая Here i go again в исполнении E-type, я рванул по 565 автобану, а затем, свернув на 257 шоссе, устроил спонтанную гонку с оранжевым Porsche 914, на заднем бампере которого красовалась аккуратная наклейка «Работаю в TÜV SÜD и горжусь этим!», попутно заработав внимание спрятавшихся за кустиками патрульных полицаев на их зелёно-белом микроавтобусе. Резво пустившись в погоню, слуги закона и порядка сели мне на хвост, даже не думая отставать (и всё это — на скорости около двухсот километров в час!). — Transporter B32! — допёрло до меня спустя несколько минут преследования. Конечно, если двигатель от Porsche 911 (что, как известно, прёт, как еврей со склада), упихать в микроавтобус вместо серийной тарахтелки, она и Ford GT40 сможет обойти, но в данный момент мою голову занимали далеко не технические рассуждения: следовало скинуть с себя нежеланный «хвост».       Глядя в центральное зеркало заднего вида, я уже мысленно попрощался с карьерой гонщика, однако, в дело вмешался случай: на одном из неравнозначных пересечений нам повстречался неспешно выезжающий с грунтовой дороги серебристый Ford Country Squire 66 с баннером «Horizon Festival Germany», что загородил собой практически всю дорогу; каким-то неведомым чудом мне удалось обойти американский универсал, не задев его по касательной, а вот полицаям повезло в несколько раз меньше: не успев вовремя среагировать, они с треском вмазались в обклеенный винилом «под дерево» борт фуллсайза, тем самым выходя из погони; я же, едва не врезавшись во встречный MAN F90 87 с прицепом (при виде несущегося на всех парах по встречной полосе меня грузовик съехал в кювет), как следует поддал газу и уже через несколько напряжённых минут ворвался на парковку гоночного трека, подрезав у самого въезда седан Renault 7 со старыми испанскими номерами.       Людей на стоянке — целый митинг, причём все рвутся в одни ворота; со служебного въезда так просто пробиться тоже не получается… На моё счастье из толпы ледоколом выплывает Plymouth Barracuda под управлением Ингвара, в штурманском кресле которой восседает не кто иной, как наш дорогой спонсор. Их автомобиль движется к въезду… — Герр Браун!!! — изо всех сил кричу я, но он, видимо, не слышит. — Герр Браун!!! — Теунис? — наконец-то оборачивается Билл в мою сторону. — Брассет, останови! — Хвала Небесам, услышали! — с олимпийской прытью запрыгиваю на задний диван кабриолета. — Добрый день! — Ты где был? — показав охраннику пропуск, оборачивается ко мне Браун. — Мы тебя с утра по всей округе ищем; думали, дело рук Бландерса… — Он тут не при делах. — с облегчением откидываюсь на спинку. Самое страшное — позади; теперь главное — успеть выйти на стартовую решётку.       Добравшись до боксов, получаю язвительный комментарий от суетящегося вокруг нашей аппаратной технички и служащего штабной машиной у японцев семиместного Nissan Cube Cubic Z11 04 Алистэра Найтхоукса, посещаю уборную, переодеваюсь, а на выходе к автомобилю сталкиваюсь лицом к лицу с Мамой Бенц. — Где тебя носит? — тут же вспыхивает она. — До старта — четверть часа, до выезда на позицию — семь минут, а ты тут ерундой страдаешь! — С машиной всё в порядке? — возникает у меня резонный вопрос. — Как с завода! — следует короткий и ёмкий ответ. — А герр Бендибус где? — этот вопрос задаю чисто для проформы. — Блаулихт заканчивает последние «встряхивающие» круги. — фыркает хозяйка автосвалки. — Поразительно, как его с одним промилле вообще пустили за руль! — Не одним, а девятью десятых. — появляется в боксе Ковакс с радиоприёмником, из которого доносится Don't mean a thing в исполнении Borealis. — Не округляй. — Охренеть, какая разница! — обиженно кричит Мама Бенц. — Ты лучше готовься этого Данкана Хэмилтона подменять! Теунис, тебе особое приглашение нужно выписать? На выезд! — застучали её каблуки в сторону бокса японцев. — Jeder will ständig etwas von mir, obwohl er selbst nichts tut… — Что это с ней? — запуская двигатель, спрашиваю у Фила. — Злится на Бендибуса за то, что застала его в одной постели с Сейко. — усмехается сменный пилот Блаулихта. — Ладно, выезжай. — дважды хлопает он по крыше.       Осторожно покинув боксы, я выехал на стартовую сетку и занял указанное место между Lancia Montecarlo и Jensen Healey 73; мимо меня продолжали двигаться авто из моей категории; среди них я краем глаза заметил бирюзовую Toyota, в водительском окне которой отчётливо виднелся напарник по команде; проехав немного дальше, он встал чуть впереди, вышел размяться и почти сразу заметил мой Isuzu. — Чем ближе ходишь к смерти, тем активнее спят с тобой женщины. — подойдя ближе, заглянул в окно он. — Стартуем постепенно; конкретно — тремя группами: сначала идут малолитражки, далее — мы, а потом — суперкары. Тебе, кстати, будет в несколько раз легче, чем мне: на твоём прицеле — аргентинцы с финнами, а на моём — австралийцы, задние бампера Jaguar которых венчает значок-предупреждение «DISC BRAKES»! — Но это же Lancia! — указал я на Montecarlo. — И Alfetta GT! — ткнулся мой палец в находящуюся рядом машину производства фабрики с Аппенинского полуострова. — И что? — выдыхая мне в лицо амбрэ, фыркнул гонщик. — Это же итальянские авто! Серийные Lancia рассыпаются, как новогодние ёлки в середине марта, а если что-то отказывает в Alfa и ей подобных, без прикладной акробатики там ничего не поменять! Ух, чувствую, весёлая предстоит поездочка… — эти слова меня насторожили, однако, списав всё на специфический юмор, я глубоко вздохнул, закрыл глаза… И представил себе родную Швейцарию, дедушкин Mercury Capri II, а также телевизор Sony Trinitron, по которому, может быть, (впрочем, почему может быть? Точно ведь!) через спутниковое ТВ смотрят гонку мои родители. Не знаю, что чувствовал в тот момент Блаулихт, однако, я ощущал некоторые волнения, которые постепенно развеивались громкими указаниями из репродуктора (помимо озвучиваемых предписаний отсчитывалось время до старта).       Несколькими минутами спустя впереди затарахтели-запыхтели маленькие моторчики, застрекотали двухтактники и забурчали полумотоциклетные глушители; первая группа, в которой шёл Suzuki Сейко, не спеша двинулась с места вслед за машиной с рыжими мигалками. Организаторы решили поиграть в оригинальность, поэтому гонку открывали модели Opel из линейки «KAD» конца шестидесятых: категорию перед нами вёл Kapitan A, нас должен был тащить вперёд Admiral A, а остальные следовали за более мощным Diplomat A. Наконец, нашей группе дали отмашку раскочегаривать моторы, вследствие чего по воздуху разнеслись звуки стартеров; поскольку добрая часть автомобилей была американского производства, вскоре их шумные потуги в проворачивании нереально огромных двигателей полностью заглушили все роторные визги, четырёхцилиндровые тарахтения и смешанный с лязганием пусковых рукоятей в передних бамперах старых Москвичей забористый финский мат. Наконец, звуки нашей пускательной вакханалии закончились: в дело вступили суперкары, которым, дабы не терять время, также сразу приказали заводиться (их высокотональные осиные визги перекрыли низовой шмелиный бас массивных восьмицилиндровых V-образников). Подождав, пока все заведутся, наша группа двинулась вперёд, освобождая старт.       Ах, Нюрбургринг! Прекрасный, построенный вне всяких соответствий требованиям безопасности, лишивший Ники Лауду доброй части ушей; я учил его под руководством Сабины Шмиц на протяжении месяца, но мне всё равно было свойственно волноваться, ведь кто знает, с каким «портфолио» прибыли сюда мои оппоненты…

КОНЕЦ ВТОРОЙ СЕРИИ.