Instagram

Вернувшись в родной город, я восстановился в своём училище, но теперь уже на вечернем отделении. Параллельно я устроился на свою первую работу - на автомойку. План мой был такой: закончу учёбу, устроюсь автомехаником, поднакоплю денег и сниму квартиру. Вставал я в шесть утра, шёл на мойку, работал с семи утра до четырёх дня, затем ехал в училище, старательно слушал лекции и занимался на парах часов до 9 вечера, затем ехал домой поспать, и всё по новой. В дорогах между мойкой, училищем и домом я изучал учебники по механике, и только в вечерней дороге из училища до дома я давал своему мозгу отдохнуть и проводил время в телефоне. И так шесть дней в неделю. По воскресеньям я немного высыпался, делал домашнее задание по учёбе, ходил с мамой в магазин. Первое время мне казалось, что наконец-таки началась нормальная жизнь с планами, стремлениями, созидательной составляющей. Да, 9 часов на ногах в постоянно сыром и холодном помещении способствовали тому, что я был вечно простывшим и от этого ещё более усталым. Да и клиенты мойки были скупы на похвалу и чаевые в мой адрес, но я видел, как они уезжали на чистых машинах с хорошим настроением и с гордостью отмечал – моя работа. В этой деятельности был смысл, в отличие от армейских марш-бросков или покраски травы. Я так хотел привносить в этот мир изменения к лучшему своими делами, и первые месяцы работы на автомойке меня вдохновляли. Армяне - хозяева автомойки мне платили очень мало денег. Объясняли они это тем, что я молодой, без опыта, без диплома – а я и не собирался сильно спорить, так как работу без корочки найти было действительно сложно, и я всё равно уже начинал видеть себя автомехаником. Мне хватало денег на еду, на проезд, я оплачивал часть воскресных покупок с мамой, и очень немного деньжат я откладывал. Правда существенную часть тех накоплений мне пришлось потратить на новую одежду. Но хотя бы я перестал быть иждивенцем, хоть и жил пока с родителями. В то время популярность начал набирать Instagram. Порой еду полуживой и простуженный в вечернем автобусе, радуясь, если удалось найти место сесть, и смотрю, как мои одноклассники, родственники, ребята с училища и прочие знакомые едят вкусную еду, ездят по заграницам, женятся, обретают собственные машины. Кто-то покупал сам, но в основном, конечно, покупали родители за сданную сессию. Становилось завидно, смотря на всё это, особенно кода я вспоминал, например, о том, как в очередной день в столовке я не стал брать аппетитный бефстроганов, так как он был на 40 рублей дороже рыбных котлет. О том, чтобы увидеть море или побывать заграницей я даже и не думал всерьёз, но я мечтал, что когда получу в конце года диплом, поеду с одним из коллег на электричке на рыбалку за город на озеро. Я верил, что хоть тогда и было тяжело, но скоро всё должно было измениться. Поэтому я говорил себе, что у меня другой путь, пробираться с самого нуля, без блата, каких-то особых талантов. Я верил, что те прелести жизни, которые знакомые мне люди постят в инстаграм, становятся ближе ко мне с каждой помытой машиной и каждым днём учёбы. Наивный... После того, как я получил диплом автомеханика, через армян на мойке я, с приятным чувством, что всё идёт по плану, устроился в автосервис. Туда пригоняли машины те, чьи автомобили не обслуживались в дилерских центрах или кто хотел сэкономить на ремонте. Но заниматься я там начал вовсе не тем, чему научился в колледже. У работников и «боссов» сервиса был чуть ли не спортивный интерес в том, чтобы обмануть клиента, выжать из него максимум. Каждый клиент оценивался по «шкале лоха» и в зависимости от этого определялась степень, как его надо кинуть. У «лохов», которые пригоняли машину починить вмятину, хороший аккумулятор заменялся на плохой, иногда сливалось машинное масло. Таким образом, через пару месяцев двигатель «закипал» и машина снова оказывалась в сервисе. Таким клиентам говорили, что надо двигатель полностью перебрать, и когда он уезжал, менялось масло и печаталась накладная на ремонт с большим количеством человеко-часов. Новые лампочки в фарах менялись на старые, прочие запчасти тоже подлежали тайной замене. Поначалу я пытался сопротивляться, но методами кнута и пряника меня пытались переделать. Вспоминалось то чувство, когда в армии мне приходилось унижать слабых, но только сейчас делалось это не ради выживания, а ради денег. Однако в сложных случаях, особенно когда ремонтировались авто не «лохов», а авторитетов, я демонстрировал свои знания и мастерство. И благодаря этому, кроме «развода» бедолаг, мне частенько удавалось заняться честным ремонтом. Но клиенты были особо требовательны, и цена ошибок была высока. Платили мне хоть и мало, но уже побольше, чем на мойке. Плюс ко всему, у меня появились свободные вечера, выходные дни. Хоть настоящих друзей у меня и не было, но варианты с кем затусить появлялись. Это могли быть мои армейские дружки, одногруппники, коллеги. Мы накачивали себя дешёвым пивом на квартирах, смотрели футбол и хоккей в дешёвых спорт-пабах, а иногда, после получки, даже тусовались в клубах для «пролетариата»: димедрольное пиво, палёная водка, адский цветовой шар и клубная, позаимствованная из самой Москвы, музыка. Все эти радостные моменты я, чтобы сильно не отставать от общества, также постил в свой Instagram. Мол, и мне достаются капли из кувшина Диониса, и я тоже иду в лихой пляс, гуляя на заработанные лично мной деньги. Также в ту пору я приоткрыл для себя дверь в мир секса. Произошло это весьма прозаично, в пьяном угаре, где-то в компании, с какой-то незнакомой мне распутной девицей. И так как зациклен я на этом не был (видимо не высок мой уровень тестостерона), особого события из этого я для себя не делал. Но как известно, нельзя жить в социуме и быть свободным от социума, и полученный сексуальный опыт побудил меня отправиться решительным штурмом в непростой мир отношений с противоположным полом. Благодаря Instagram у меня сложилась определённая картина того, что же нужно девчонкам для счастья, и за что они готовы в качестве бартера предоставлять доступ к своим телам: автомобили, рестораны, поездки на курорт, украшения, телефоны, цветы. И, будучи человеком прагматичным, я аллоцировал часть своего месячного дохода «на баб». На сервисе клиенты иногда бросали автомобили: то ли погибали, то ли бросались в бега. И наш босс, дядя Ашот, любезно отдал мне в безвозмездное пользование старенькую «бэху», что явилось неким бустером моего социального статуса. Мы перебили с ним номера, он где-то оформил документы, и я особо не разбирался, так как мне не терпелось поскорее начать ездить на ней и кидать понты. Я соблазнял девчонок попроще, без особых претензий на «дольче виту», и сам факт наличия БМВ позволял мне порой склонить дам к интиму. И хоть я и был неприятно шокирован открывшимся мне на личном примере гипнотическим влиянием неодушевлённых атрибутов красивой жизни на людей, я был счастлив. Да, было такое, что взгляды в мою сторону, мнение обо мне, манера общения людей со мной изменились просто из-за наличия немецкого автомобиля, но таково общество, решил я. Половина фотографий в моём Instagram аккаунте была с машиной, половина с теми или иными девчонками. И, словно козырными картами, я мог хвастаться фото где я и с машиной и девчонками одновременно. Я перестал читать книги, предаваясь гедонизму. Я не переживал из-за того, что интересы моего круга общения были ограничены первыми ступенями пирамиды потребностей человека, решив, что и на этих ступенях можно жить счастливо, упиваясь едой, похотью и дурманя мозг алкоголем. По будним дням я продолжал исправно выполнять свои обязанности, выезжая на багаже знаний и умений прежнего себя. Личностный и профессиональный рост на тот момент приостановились, но надо ли мне было двигаться вперёд, если я мог испытывать радость от бытия с помощью обретённых материальных благ? И наверняка бы я продолжил жить в этом стиле, если бы в один из не предвещающих беды дней, меня не забрали в ментуру. Та самая БМВ, так лихо изменившая мою жизнь, оказывается, числилась в угоне. И хоть мы с дядей Ашотом перебили VIN номера на моторе и в салоне, оформив через его знакомых новые документы и записав машину на дядю Ашота (я катался по доверенности), менты нашли оригинальный серийный номер на днище, и на меня завели уголовное дело. Я, конечно же, рассказал ментам обо всём, что творится в сервисе, и что это дядя Ашот присвоил себе машину. Но в бардачке документов на Ашота я не нашёл, а в базе машина оказалась оформлена на меня. Выходит, обманул меня мой начальник с документами и номерами, и подвёл под статью. По его задумке (как я узнал потом по слухам) после того, как я бы на ней покатался, объявился бы подставной хозяин, и машину тайно оформленную на меня бы забрали. Меня выпустили из участка под подписку о невыезде, и я злой, с намерением порвать дядю Ашота, поехал на автобусе в салон. Там меня встретила армянская братва, ждавшая моего визита. Толпой они повалили меня и отпинали так, что я потом ссал кровью. Мне намекнули, чтобы я больше не появлялся в салоне, вложили в карман трудовую книжку и вычистили деньги из бумажника. Глазами я всё-таки нашёл дядю Ашота, который лишь подло улыбнулся и помахал мне рукой. Мой мир рухнул в одночасье. У меня не было ни денег, ни работы, только открытое уголовное дело и отбитые почки. Мне пришлось взять кредиты сразу в нескольких компаниях микрозаймов, чтобы дать на лапу ментам, чтобы те порешали вопрос и чтобы меня не посадили. Менты поделились с судьёй, и мне дали два года условно. Я пытался собрать себя по кускам. Всё, что было со мной до этой подставы, все мои проблемы и неудачи, казались детским лепетом по сравнению с условкой, долгами и кровью при болевом мочеиспускании. Я пытался строить планы, как выбираться из задницы, но мир внезапно стал таким гадким, что я мог только накачивать себя водкой до беспамятства. А так как друзей у меня не было, а без БМВ и денег ни одной из девчонок я был не нужен, делал я это у себя во дворе с местными алкашами. Мочась за гаражами кровью, еле держась на ногах, я флешбеками вспоминал свой жизненный путь, свой «афганистан». То, на время забытое чувство вселенской несправедливости, видимо, устало просто постоянно тюкать меня, поэтому вселенная решила на миг поместить меня на другую сторону жизни, чтобы с мясом выдернуть оттуда и с болью кинуть назад. Неудачник, лузер, чмо. А ведь я уже стал забывать, кто я есть, пусть и не по своей вине, и вопреки всем своим стараниям - как наивно. Тогда, задыхаясь в противогазе на марш-броске, я поражался, как стремительно общество деградировало. А ведь за пеленой, которой накрыло меня общество потребления, я особо и не придавал значения тому, как этот тренд усиливается. В Instagram наибольшее число подписчиков набрала Ольга Бузова. Это явление я считал лакмусовой бумажкой нравов толпы. Что такого примечательного сделала она, что явилась кумиром толпы? Сделала что-то полезное для человечества, достигнув успехов в науке или наладив какое-либо производство? Нет, она просто очень долго снималась в самом массовом проекте по дебилизации масс - Дом-2, который так любили люди из моего окружения. Ну ладно, может быть она божественно поёт, и лучами своего творчества, которые светят из благодатной России, отправляет в тень буржуйских выскочек - Леди Гагу, Эми Вайнхаус и Лану дель Рей? Нет, она тускло скулит примитивные мелодии, которые слушают миллионы представителей русскоязычного пласта людей с низким уровнем эстетического, и наверняка интеллектуального, развития. Может быть она просто дико сексуальна и добрая часть из 17 миллионов ее подписчиков спускает накопившееся сексуальное напряжение, глядя на фото её прелестей? Да нет же, доска, как говорится, совершенно плоская, и глядя на лицо данной дешёво-светской особы можно подумать, что учитель Сплинтер (для тех, кто вырос на «смешариках» поясню – это крыса из моих любимых «черепашек-ниндзя») имеет схожее ДНК. Так какого же чёрта люди массово на ежедневной основе хотят видеть её новые и новые фото в своих «лентах» событий? А может она – это насмешка над такими как я? Просто никакущая девка, которой дьявольски везёт по жизни, которая оказывается в нужное время в нужном месте? Да даже если и так, мне вот, например, противно видеть её ехидную, надменную физиономию, лишённого ума взгляда, обыденные ноги и зад. Зачем люди подписываются на напоминания того, что удача улыбается по жизни кому-то другому, но не им? Или может они думают, что подписка на Бузову придаст им самим удачи? Эх, я так не думаю. Ну ладно у нас, в России, но ведь в благодатных Соединённых Штатах Америки самым популярным человеком тоже стал не нобелевский лауреат, или виртуоз-скрипач, а непонятно чем, кроме оперированного зада, выделяющаяся светская звезда Ким Кардашьян. Зачем миллионы беспечных благополучных жителей цитадели капитала хотят каждый день видеть фото её шикарной жизни? Неужели их всех, словно магнитный полюс для умов, манит этот огромный зад? Может они представляют, как она из этого зада осуществляет на них пахучую бомбардировку, напоминая их место в пищевой цепи? Каким образом эти миллионы людей ловят кайф от того, что она купается в деньгах и славе просто от того, что ей по жизни, словно небесный дождь из селёдки, падает незаслуженная ничем удача? Наверное, это священная обязанность лоха и лузера – подписаться на Бузову с Кардашьян и поклоняться им, словно богам. Богам невероятной удачи, которой никода даже близко не будет у десятков и сотен миллионов их отвратительных для меня подписчиков. Ну да, это в стиле вселенной, абсурд становится закономерностью, и чем легче оказывается путь человека на олимп, тем больше этим феноменом восхищается толпа. Получается, у лохов есть потребность в постоянном напоминании об их статусе. Может быть это коллективный стокгольмский синдром, может это эволюционировавшее чувство зависти, скрещенное с привычкой лизать жопу успешным счастливчикам. Может быть это гипноз, мотивирующий людей продолжать влачить своё существование, наблюдая за тем, как хоть кому-то в этом мире живётся хорошо. Может люди и правда в своих сальных мечтах представляют себя на месте этих современных кумиров, но в таком случае знаете что, может жалко, что я тогда не задохнулся лёжа в той луже – уж больно мир убог в таком случае. Жить и представлять себя на месте бездарных делегатов вселенской рандомной удачи. Как быстро люди перешли в мечтах от покорения космоса к мечтам о том, как они будут пить шампанское в розовом джакузи, выложат это в Instagram, и миллионы людей будут им завидовать. Но почему я не такой? Почему меня это не прельщает, а наоборот вызывает отвращение? Или я мало пожил обыкновенной обывательской жизнью, чтобы настроиться под этот эгрегор? Что же тогда получается, неудачи отрезвляют меня? Нет, не в буквальном смысле. Отрезвляют в плане мировоззрения, позволяют увидеть виртуальное оскотинивающее цунами, проносящееся по океану соцсетей, в который так глубоко нырнуло человечество. Это цунами смывает былую культуру, утончённые нравы, стремление к искусству, созиданию, человеческим ценностям, дружбе, любви. Это цунами устроит затем огромный «гуччи гэнг», в дурмане которого люди ощутят животный балдёж. Впрочем, не буду сильно забегать вперёд. А летится мне сейчас хорошо, весело. Дане Милохину, я так посмотрю, что-то не так весело. Хрен бы с ним, скажу так, теперь то уж точно. Что будет через полторы сотни метров, когда я встречу асфальт? Резкая боль, а затем вечная пустота, которой я уже не почувствую? Или, что маловероятно, но не стоит отрицать вероятность такого исхода в такие моменты, мне откроется новая неведанная форма бытия, единение с космической энергией в неясной форме, станут понятны тайны существования материи и бесконечности и прочего деления на ноль? Уж чего точно не будет, так это того, что у меня действительно окажется душа, и что она вот возьмёт такая, вылетит из моего тела и полетит, значит, перед страшным судом на мои похороны, с возможностью прийти в сон матери и утешить её. И что потом будет какой-то ад. Был он уже, ад ваш. Покидаю я его. В пи*ду.