Пленник (8 сентября. 1940 г.)

Их везли в какой-то закрытой повозке. Восьмерых. Он – Гоззо Брайт, зол и огорчён. Остальные семеро тоже. Ярость буквально хотела вырваться из него, но её Гоззо сдерживал невероятным усилием. Впереди сидели люди в форме – все их ненавидели. Люди в форме неоднократно разоряли еврейские деревни, убивали всех “неправильных” людей с начала Второй Мировой, эти уроды добрались и до одной из самых укромных деревень. Это случилось прошлой ночью, с тех пор Гоззо ни разу ещё не смыкал глаз. Теперь родина сожжена, дотла. Гоззо и ещё двое - выжившие из той деревни, их оставили в живых не просто так. Гоззо, считал, что дело в том, что они сильные, а он в живых от того, что необычно выглядел. Но точного ответа сказать ,конечно, не мог. Парень имел мелкое и худощавое телосложение, хотя ему и было около 20 лет, точного возраста он не знал. У него были болезненно светлые глаза и кожа, брови почти невозможно было различить, а волосы выглядели, словно светлые прозрачные нити. Хотя его родители и были смуглыми. Теперь их больше нет, они убиты. Отца застрелили первым, его голову размозжило по стене и полу, а мать, закричавшая от ужаса, упала второй, она ещё хрипела, и тогда её добили прикладом, ему поднявшему руки вверх посвятили в лицо, парень не мог различить лиц, чувствительные к свету глаза щурились. Убийца опустил оружие и что-то сказал остальным. Так он и остался в живых. Гоззо укачивало, собратья по несчастью или счастью , устало переговаривались. Но в уставшем мозгу Гоззо, каждая фраза, словно мёд медленно тянулась, сознание затуманивалось, и он ,пытаясь превозмочь сонливость, всё же уснул. Он проснулся уже ближе к утру, выжившие встревоженно переговаривались и смотрели в маленькие щели закрытой повозки. Повозка сотрясалась, каждый раз на пути возникал дорожный стык, впадины и холмы. Так прошло около получаса, военные громко засмеялись, они замедлились, вскоре остановились полностью, военные спустились и с громким металлическим скрежетом распахнули дверь транспорта. Ничего не говоря, они вытолкнули всех, рядом стояли ещё две пустые повозки. Оглядевшись, Гоззо понял, что остановились они на укромной поляне, обкатанной машинами, впереди ходили военные, которые привезли сюда пленников, тут же собрались и пленники, понурив головы, жестокие охранники выстраивали их в строгую шеренгу, а за малейшее неповиновение пленники получали наотмашь по лицу. Шёл военный и записывал что-то в тетрадь. Вскоре дошла очередь и до третьей повозки, все выстроились за считанные секунды. Надзиратель прошёл уже почти всех, и настала очередь Гоззо: - Имя! - Гоззо Брайт – чётким напряжённым голосом отчитался он перед военным с тетрадью в руке. И неожиданно в грудь его ударила сильная боль, которая так мучительно растеклась и заставила согнуться, в глазах почернело, поплыли круги, Гоззо не мог вздохнуть, дыхание вышибло. Спустя минуту с ужасной резью он тяжело втянул воздух, и тут же отозвался громким, бухающим кашлем. Ударивший его военный отошёл, и другой с начала строя стал что-то раздавать пленникам - Так, это тебе, – и грубо всучил что-то в руки первому, второму, третьему. Гоззо был предпоследним, ему выдали военное обмундирование и оружие. - Сегодня, если вы нам поможете, то мы оставим вас в живых.- Посмотрел он на единственного светлого еврея,- Так вы, - он указал на нескольких человек пальцем. - Туда! – махнул он в сторону леса. Гоззо распределили к следующим шести бедолагам. Одного он знал - Август Шефер, мужчина из одной с ним деревни. Пленников распорядили заходить в разрухи и добивать раненых после ночной бомбёжки: -А потом с сопровождением вернётесь сюда. – Закончил мужчина, в его тоне что-то давало понять, что он не хотел он раздавать такие распоряжения. Меня зовут Брэдли Фишер.- Со вновь огрубевшим тоном, громко добавил он. Брэду была глубоко противна война и до тошноты тяжело заставлять пленённых убивать людей. Но нечего было делать Брэду, если он откажется и уйдёт, под дулом пистолета окажется его семья: жена и ребёнок. Он не был ни нацистом, ни убийцей, ещё в начале войны, он понял, куда дует ветер, и принял решение податься в добровольцы третьего рейха. Да, Брэд предал родину. Да, он каждый день убивал людей, но зато его семья останется в безопасности в это нелёгкое время. Группа пленных пошла к домам. Свинцовый рассвет разливался всеми оттенками, но не было в этом рассвете ничего утреннего, он веял не началом дня, а концом жизни. Гоззо надеялся, что никому из присутствующих не придётся исполнить требования Фишера, да и сам он не сильно торопился искать выживших, но сурово глядел на свою группу. Гоззо, переодетый в немецкую военную форму ходил с винтовкой, у него было отвращение и к одежде и к военным, он чувствовал себя униженным, но был рад, что остался жив. Он ходил и размышлял обо всём произошедшем за последние 48 часов.