07:32

Как у мёртвого человека

может быть такая сильная тяга к жизни?

      Он умер.       Ещё совсем недавно он был жив. Его дни, как и у всякого, кто верит в завтрашний день были полны энергии, амбиций, планов на будущее. Но то, что делало его подлинно живым, — исчезло. Энергия иссякла. Амбиции рассыпались прахом. Планы обратились в пыль. От человека не осталось ничего, кроме пустой оболочки. Его самого — его сущности, его личности — больше не существовало. В один ясный день он просто растворился в небытии. Алекс долгие годы был для неё надёжной опорой, верным другом, и теперь не менее верным мужем, но три года назад Кэтрин Уайт похоронила своего супруга при жизни, и сейчас перед ней ходил живой труп.       — Вот значит как ты мужа любимого встречаешь, — уперев руки в боки, Александр, даже не успев поздороваться, первым делом влепил смачную претензию своей жене. Такая встреча была слишком далека от той, на которую он рассчитывал, и ни на секунду не усомнился в том, что нужно в полной мере дать это понять.       Кейт замерла в дверном проёме, виновато глядя на человека, с которым живёт уже десятый год то под одной крышей, то под другой. На её лице отобразилась отработанная за годы, фальшивая, но необходимая маска раскаяния. Вины как таковой за свою забывчивость и невнимательность она вовсе не испытывала, но продолжала из года в год её изображать. Медленно, словно оттягивая неизбежное, Кейт сняла ботинки под скрип заедающих молний и попутно соображала, что сказать и чем оправдаться. Когда уставшие, гудящие ноги утонули в мягких комнатных тапочках, и на душе стало немного легче.       — Я не знала, что ты вернёшься домой сегодня, — бросив куртку на вешалку, она подошла к огорчённому мужчине и подставила щеку. Целоваться в губы Кэтрин не особо любила и всегда старалась первой подставить другое место для поцелуя.       — Ну конечно! Как бы ты узнала, если весь день трубку не берёшь и эсэмэски мои не читаешь? — продолжал возмущаться Алекс. Он быстро клюнул жену в щеку, уколов при этом щетиной.       — Прости, дорогой, сегодня всю ночь были в засаде. — Сил оправдываться и хоть что-то говорить не осталось вовсе. Желание кинуть что-то съестное в желудок и лечь спать, зашторив наглухо окна, было куда сильнее, чем трепать языком с болтливым кандидатом каких-то там наук.       Кэтрин не спеша поволокла ноги на кухню, в то время как профессор тенью шёл за ней следом. Тот возмущённо ворчал, что если он однажды умрёт, то она и не узнает, пока это известие не принесут ей на блюдечке прямо в участок.       «Увы, дорогой. Ты уже мёртв», — благословила Кейт почти усопшего, с кряхтением оседая на стул и вытягивая свои многострадальные конечности. Годы неумолимо брали своё, и бессонные ночные смены, некогда казавшиеся пустяком, теперь давались всё тяжелее. Суставы от долгого сидения в автомобиле ломило, ноги гудели, а голова раскалывалась от недосыпа. «Нужно как-нибудь заняться своим здоровьем, — подумала она с тоской. — В санаторий съездить, что ли, или отпуск взять в кои-то веки. Сбежать».       Своё тело Кэтрин не закаляла, спорт не любила от слова «совсем», а бегать за преступниками просто смертельно ненавидела. В молодости она ещё кое-как сдавала нормативы в академии, но спустя годы службы в полиции всё чаще предпочитала работать исключительно головой, а не ногами.Благо подоспели технологии, и погонями, если таковые случались, теперь занимались исключительно андроиды. Они были куда эффективнее в этом деле. Когда Ричард включал режим паркура, догоняя молодых и энергичных рецидивистов, Кейт оставалось лишь стоять в сторонке с открытым ртом и радоваться, что за этим шоу можно просто наблюдать, не принимая в нём участия.       Мысли о сероглазом напарнике оборвал звук хлопнувшего холодильника и вернул детектива обратно на кухню.       — Я спросил, ты ужинать будешь? Хотя у нормальных людей сейчас завтрак. — Алекс выложил мясо, овощи, пасту и принялся суетиться у плиты.       — Буду. — Потерев глаза и желая уснуть прямо на этом столе, Кейт боролась не только со сном, но и с желанием купить андроида-домохозяйку, который смог бы взять всю эту скучную рутину на себя. К сожалению, их финансовое положение в силу обстоятельств оставляло желать лучшего, и планы на покупку робопомощника приходилось откладывать всё дальше.       — Могла бы уже и научиться готовить ради мужа, как все нормальные любящие женщины, — возмутился уставший с дороги и немного обиженный супруг. Готовкой в семье чаще занимался он, пока его жена предпочитала питаться тем, что можно разогреть в микроволновке, что категорически не подходило его прихотливому желудку.       — Давно «пожарку» не вызывал? — Кейт припомнила ему свои жалкие потуги научиться готовить, которые едва не закончились вызовом пожарной службы. Задумываться на работе — довольно приемлемое занятие, но на кухне при включённой плите — не очень.       — Другого от тебя и не ожидалось, — поникший голос Алекса был едва слышен сквозь звук шкворчащего мяса. Он сделал паузу, пока закидывал пасту в кипящую воду и собирался с мыслями. Расстроило его вовсе не отсутствие приветственного завтрака в его честь, а то, что ему придётся сказать во время его приготовления. — Я был сегодня у доктора Миллера, если тебе интересно. Анализы подтвердили наличие новых метастазов.       Каменная стена, за которой обычно себя чувствуют женщины в браке, для Кэтрин была давно рухнувшей. Три года назад у Алекса обнаружили мелкоклеточный рак лёгких, и теперь от этой стены осталась только горстка пыли. Ровно три года назад их тихая, размеренная жизнь превратилась в постоянную борьбу за выживание. Смерть от довольно агрессивного и быстро метастазирующего вида рака стояла уже на пороге их дома, но дорогостоящее экспериментальное лечение уберегло её супруга от скорой кончины. Лечение сказалось положительно, подарив время и кое-какую надежду. Вопрос о том, сколько именно этого времени осталось, не знает никто.       — И что говорит доктор? — Её голос дрогнул и просел, глаза пытались отследить мимику мужчины, но его лицо ничего не выражало. В голове сразу появились наихудшие предположения. «Это конец?» — мысленно спросила она Всевышнего. В глубине души Кэтрин надеялась, что свыше снизойдет положительный ответ.       — А что он может говорить? — раздраженно вздохнул Алекс, отбрасывая деревянную лопатку.       — Я не знаю, ты мне скажи, — предполагать вслух самое страшное ей не хотелось. Не хватало, чтобы супруг подумал, что она уже давно настроена покупать венки. В отличие от него, Кейт бороться уже устала, даже не взирая на то, что это была вовсе не её борьба. — Снова нужно лететь в Иерусалим?       Доктор Миллер, который наблюдал Алекса с самого начала его пути в борьбе со смертельной болезнью, предложил отправить Алекса в Израиль, где всего пять лет назад запатентовали новое лекарство от рака. Проект был экспериментальным и разрешённым только в узком ряде стран, но терять было нечего, в прямом смысле этого слова. К счастью, после численных химиотерапий, операций и интенсивного восстановления болезнь с переменным успехом, но удавалось держать под контролем.       — Нужно снова шестьдесят тысяч долларов, — как бы между прочим, спокойно ответил он.       Его настроение сегодня скакало, как маятник, и мужчина уже невозмутимо суетился на кухне как ни в чём не бывало. Будто только что не выставлял цену своей жизни в прямом смысле этого слова.       — Сколько?! Это же вдвое больше, чем в прошлый раз, — возмущение Кэтрин было вполне обоснованным. — И где же нам взять такие деньги, Алекс? — С особым огорчением в голосе супруга задала вопрос своему мужчине, которого, казалось, сейчас абсолютно ничего не волновало. «У него стадия отрицания, что ли?» — спросила себя Кэтрин, пытаясь понять причину его уклончивого поведения.       Болезнь сожрала не только её мужа, но и весь их семейный бюджет. Экспериментальное лечение в Израиле страховка не покрывала. Всё, что они могли продать, — продали. У всех, кто мог одолжить деньги, — больше их не одалживали. Все банки отказывали в выдаче кредитов, поскольку в залог дать было уже нечего, а благотворительные фонды собирали копейки.       — Мы что-нибудь придумаем, — спокойствие да и только. Алекс продолжал пассеровать овощи на сковороде, будто им не по карману была новая стиральная машина, а не его жизнь. Он и сам прекрасно понимал, что больше ничего у них нет. Всё, что у них осталось, — старенький арендованный седан, который и так дышал на ладан.       К большому счастью, тётушка Джейн, которая два года назад переехала в штат Юта дохаживать престарелую мать, разрешила молодой семье пожить в своём стареньком доме. Если бы не эта милая женщина, то после продажи квартиры в центре Детройта семейство Уайт и вовсе осталось бы без крыши над головой.       — Приятного аппетита, — расставив блюда, Алекс уселся за стол напротив своей жены, и начал невозмутимо фиксировать салфетку на груди.       В нос ударил сочный запах пасты с телятиной и болгарским перцем, но чувство голода как ветром сдуло. Ещё пять минут назад Кейт глотнула бы любую еду вместе с тарелкой, но стоило ей испытать хоть один малейший стресс, и аппетит сразу же исчезал бесследно. Именно по этой причине, едва вооружившись значком, её тело потеряло все округлости ещё в первый год работы на должности детектива.       — Ты даже не спросила, как прошла моя командировка, — профессор намотал пасту на столовый прибор и с видом великого гурмана начал поглощать пищу, — совсем не интересно, что ли?       Вилка, которая мучила кусок перца в тарелке, — застыла. Кэтрин мысленно влепила себе ладонью по лбу. Она совсем забыла о том, что, придя с работы, всегда спрашивала о делах мужа и тот увлечённо тарахтел весь вечер о своих лекциях, учебных реформах и бестолковых студентах.       — И как прошло? — Как и сейчас, слушала она всегда только краем уха, изредка «угукая» и поддакивая, а думать продолжала о своём: уликах, мотивах, преступлениях. Это было ей куда интереснее и ближе по душе.       — Что прошло? — непонимающе нахмурился Алекс.       — Ну, поездка твоя. — изображая вовлечённость, Кейт подняла глаза на своего мужа.       — Дорогая, я же тебе как пять минут рассказываю. Ты вообще меня слушаешь? Снова витаешь в своих облаках. Я говорил, что мы с Джеймсом Парком, ну, тот, что меценат. Я тебе о нём уже рассказывал, помнишь? Так вот…       «Может, и рассказывал, а может, и нет. Я не всегда тебя слушаю, — она раздражительно сжала вилку, которую захотелось воткнуть куда-нибудь, — какое это вообще сейчас имеет значение?»       Пока Кэтрин смотрела, как её муж что-то лопочет, попутно уплетая спагетти, она ощутила резко нахлынувшее раздражение. Как в уже мёртвого человека может быть такая сильная тяга к жизни? Она впервые посмотрела на своего мужа по-новому. Болезнь определённо отняла у неё этого человека. Она, бесспорно, отняла не только его здоровье, но и его красоту. И теперь перед ней сидит лишь его призрак.       Ещё каких-то три года назад за схожим кухонным столом сидел молодой мужчина. Уже не юный паренёк, но вполне состоятельный человек тридцати семи лет. Рослый, мускулистый, с копной густых каштановых волос. В нём всегда было что-то, напоминающее ей Гэвина: такой же крепкий, задорный, сильный и полный неукротимой энергии зеленоглазый шатен.       Сейчас же её муж на фоне Гэвина казался старцем. Бо́льшая часть его волос выпала от многочисленных химиотерапий, все мышцы ушли — остались лишь кожа да кости. Щёки усохли, под глазами залегли синие круги, глазницы запали. Его движения стали вялыми и медленными, в руках появился лёгкий тремор. В первый год после свадьбы Алекс часто носил её на руках, а она любила по-детски сидеть у него на коленях. Сейчас же, если бы Кейт села супругу на колени, его бедренная кость непременно бы треснула. Что уж говорить о том, чтобы поднять пятьдесят пять килограммов на руки.              Да, этот человек для неё определённо умер.

***

      Несколько часов назад Кэтрин думала, что намертво вырубится, едва её голова коснётся подушки, как это обычно бывало после ночных смен. Вернувшись из ванной комнаты и плотно зашторив окна, она улеглась отоспаться, но сон никак не шёл. День не задался с самого утра и держал статус «дерьмового» каждую минуту.       Более шести часов потрачено на поиск бестолковой улики, ещё восемь часов просрано в засаде, которая себя не оправдала. И всё ради чего? Работать сверхурочно детективу не привыкать, просто это дело давалось ей тяжелее — и морально, и физически. Вся команда находилась на взводе, ощущая двойную мотивацию поймать преступника. Ведь не каждый день теряешь друзей и коллег, и не каждый день приходится искать их убийцу.       В довершение ко всему дерьму, что её окружало, ей предстояло утонуть в новой долговой яме. Находить средства на лечение Алекса становилось всё сложнее и сложнее. Снова нужно было думать, где искать эти вшивые деньги, которых всегда так мало. Вопрос финансов теперь стоял ребром, и Кейт понятия не имела, что делать. Можно было просто взять и сбежать от проблем, но совесть не позволяла. Она не позволяла вот так взять и бросить человека, с которым она десять лет прожила под одной крышей. Вот бы этой проклятой совести просто в один момент не стало. Как однажды не станет и её мужа.       Соседняя подушка послужила оплотом утешения, и Кэтрин обняла её, свернувшись калачиком. Отчаяние, которое так внезапно накрыло лавиной, вынудило закричать в неё, чтобы хоть как-то справиться с эмоциями. Вскоре эта подушка злостно отлетела в угол комнаты — будто в том самом углу стояли все проблемы, которые отчаянно захотелось ею прибить. Кейт тяжело вздохнула и уставилась на электронные настенные часы. Суббота была в самом «разгаре».

🕖 06:47

      Это утро она хотела встретить вовсе не так. Этим утром на второй половине постели она хотела видеть своего преданного, как пёс, напарника, а не залитые слезами и отчаянием простыни. По крайней мере, она так себе напланировала, но мечтам не суждено было сбыться.       — Вот же дура. Нужно было раньше тащить его к себе.       Вместе с тоской пришло и сожаление, ведь у неё было целых три месяца тотального одиночества. Целых три месяца её постель пустовала, а ведь она могла поделить её с тем, кто осуждать за это не станет. И как назло, только сегодня она наконец-то на это решилась, но её наполеоновские и не самые скромные планы беспардонно оборвало раннее возвращение «призрака», с которым ей придётся соседствовать до понедельника.       «Осталось потешить себя фантазиями», — накрыв голову одеялом, Кейт представила, как попивает кофе на кухне, параллельно любуясь тем, как Ричард готовит ей завтрак. В процессе они определённо будут обсуждать текущее дело — без этого никак. С ним-то о работе можно говорить где угодно, когда угодно и хоть до бесконечности, что не может не радовать. Тема её работы в этом доме не приветствовалась, а слушать самые тёмные её аспекты или, как говорил Алекс, «всякую чернуху», ему было неинтересно. Другое дело — мир прикладной науки, о котором муж тарахтел без умолку.       До сегодня это так сильно её не раздражало. Раньше она с лёгкой улыбкой на лице слушала его так, как люди слушают радио. В какой-то мере, ей нравилось слушать не столько то, что он говорит, сколько сам тембр голоса: низкий, сексуальный, с небольшой хрипотцой. Сейчас же его голос осип, потерял свою мелодичность, и слушать его стало неинтересно от слова совсем. Он еле связывал слова, часто задыхаясь на ровном месте из-за многократно прооперированных лёгких.       «Может, анонимно позвонить в участок и сказать, что соседнее здание заминировали? Тогда появится причина отправиться на работу. Или поехать к Гэвину? Правда, с этим будут свои сложности. Находиться с ним в одном помещении под градусом печали чревато последствиями», — в больную голову прилетали всё новые и не совсем адекватные идеи. Ей ещё никогда так сильно не хотелось сбежать из дома.       — Нет-нет, Боже, что за бред! — Кейт накрыла лицо подушкой, будто пыталась задушиться ей насмерть.       Это всё стресс и недосып. Определённо. Из-за катастрофического отсутствия нормального сна в дурную голову лезли такие же дурные мысли. Да ещё настолько дикие, что становилось страшно — даже не за себя, а за окружающих. Кэтрин отбросила подушку прочь из-за недостатка кислорода и перевернулась на бок. Возможно, подсчёт пресловутых, скучных овец и помог бы делу, но где их взять — в голове стоял только гул и хлопала тарелками глупая обезьянка. Снотворное принимать категорически не хотелось. Вдруг срочно позвонят из участка, а её тогда и краном не поднимешь? Тогда Джеффри будет ворчать в два раза громче обычного.       Как говорится, «помяни Чёрта». Плоский прямоугольник на тумбочке завибрировал, и Кейт схватила телефон, даже не взглянув на экран.       — Детектив Уайт. Слушаю.       — Кэтрин, ты спишь? Если да, то просыпайся. У тебя есть десять минут. За тобой заедут.       — Джефф? Что-то случилось? — Тон Фаулера не на шутку насторожил её. Капитан за все годы службы приносил всякие новости, но таким его Кэтрин не слышала довольно давно.       — Сегодня утром «девятисотый» пригнал твою машину на техосмотр.       — Так… и? — Кейт тщетно пыталась уловить, в чём суть, но тревожный комок в груди в ожидании худшего уже завязался. Она даже не почувствовала, как сильно прикусила губу, пока на коже не выступила солоноватая капля крови. Очень сомнительно, что начальник позвонил ей ни свет ни заря, чтобы лично сообщить об изношенных тормозных колодках.       — Кэтрин, сегодня утром в твоём автомобиле обнаружили взрывное устройство, — голос капитана стал ещё мрачнее, хотя, казалось, мрачнее уже некуда, — с таймером, установленным на 07:32 утра.