Призрак

Чем больше копится секретов,

тем сложнее их становится хранить.

      Суббота, утро, 08:14              Сегодня на его рабочем столе была целая куча распечаток, сводок, бумажных фото и видеоотчётов. Эпоха технологий могла бы разместить всю эту информацию в пределах одного маленького экрана, но капитан Фаулер — человек старой закалки. Он лучше воспринимал информацию, когда она вся одновременно находилась перед глазами, потому что так шанс упустить какую-то деталь становился значительно меньше. Именно по этой причине практически всю площадь стены слева от него занимала «доска улик», усыпанная заметками о новом деле.       «Подрыватель» — всего одно небольшое слово, выделенное жирным шрифтом на практически пустом белом полотне, принёсшее столько бед за последние четыре месяца.       — Итак, что мы имеем, — Джеффри, стоя над десятками листов бумаги, упёрся кулаками в стол. — Личность подрывателя до сих пор нам неизвестна, и знаем мы о нём чуть больше, чем ничего. Ни отпечатков, ни улик, ни единого волоска на месте преступления не обнаружено. — Тёмно-карие глаза снова прошерстили бумаги в попытке найти хоть что-то новое, пока присутствующие в его кабинете молча утопали в своих мыслях.       — А может, плохо искали? — Гэвин, подпиравший стеклянную стену, подал голос и вопросительно уставился на рядом стоящего андроида. — Как можно было сесть в машину и не обнаружить в ней взрывчатку?! — Детектив вытащил зубочистку изо рта и указал ею на Ричарда. — Сканеры свои плохо протёр сегодня, ведроид?       — Всё, что мы узнали из изъятого взрывного устройства, — оно полностью самодельное. Все до единой микросхемы сделаны вручную, — продолжил капитан, злобно стрельнув взглядом на разбушевавшегося члена их небольшой команды. — Личную месть мы, полагаю, тоже можем отбросить, поскольку преступник позарился на ещё одного сотрудника правоохранительных органов, целых четыре месяца спустя после убийства Майкла и Лорен.       Теперь Джеффри обратил своё внимание на ту самую сотрудницу, которая чудом осталась сегодня жива. Он с тяжким вздохом сел в кресло, сложил руки в замок и, прошёвшись по присутствующим внимательным взглядом, задал заключительные вопросы.       — У кого-то ещё какие-то сведения есть? Мысли? Теории?       Кэтрин, сидя на стуле по другую сторону стола, подняла глаза на своего начальника, полагая, что тот задал вопрос ей, но его хмурый взгляд дырявил кого-то за её плечом.       — Только одно предположение, — Ричард, стоя в сторонке со сложенными за спиной руками, подал голос.       — Ну, давай, пластиковый детектив, — не унимался накалять ситуацию Гэвин, ковыряясь зубочисткой в зубах. — Удиви нас своей силой дедукции.       — Скорее всего, взрывное устройство подложили во время маршрута от точки засады до дома детектива Уайт. На пересечении улиц 13380 Вудворд-авеню и Дэвисон-Юг Сервис Драйв…       — Что значит «подложили»? — перебил андроида детектив с зубочисткой. — Да ещё, мать его, на ходу?       Кажется, сейчас начнётся буря, и все присутствующие это понимали. Гэвин Рид вспыхивал, как спичка, если дело касалось безопасности небезразличных ему людей, и Кэтрин входила в этот небольшой список.       — В шесть ноль две я остановил автомобиль на запрещающий сигнал светофора. В то же время мы с детективом Уайт услышали глухой удар в нижней части машины, — андроид сделал паузу и взглянул на макушку Кейт, но та не обращала внимания ни на кого, будто находилась за пределами прозрачного кабинета. — Я мгновенно просканировал транспортное средство на наличие поломок и отклонений, но ничего не обнаружил.       Кратко отчитавшись, Ричард замолчал, продолжая сверлить спину своей напарницы. В наступившем задумчивом безмолвии, пока все переваривали услышанную информацию, самый вспыльчивый человек из присутствующих выплюнул зубочистку и в одно мгновение подскочил к андроиду, хватая того за грудки.       — Ты, ведро дырявое, хочешь мне сказать, что упустил «Подрывателя»? — Гэвин впечатал Ричарда спиной в стеклянную стену кабинета, ещё сильнее сжимая ткань на его груди. — И не заметил, как какой-то ублюдок подошёл к машине и примагнитил взрывчатку?! — Бешеный взгляд устремился на андроида, чьё хладнокровие бесило детектива ещё больше. — Какая из тебя вообще на хрен польза тогда?! Такой же бесполезный кусок пластика, как и предыдущий!       — А ну прекратили немедленно! — Чашка с остывшим кофе подпрыгнула от глухого хлопка его большой ладони по рабочему столу. Терпение Джеффри сегодня и так было не в лучшей форме, и сейчас всем было точно не до ридовских концертов.       Пока её корпоративная семья ругалась, Кэтрин, прикусив губу, невольно задумалась об упомянутом «предыдущем». Объективно, тот вовсе не был бесполезным. Она прекрасно помнила, как всего год назад Коннор в одиночку подавил восстание машин, найдя и уничтожив предводителя девиантов. В памяти всплыли его всегда дружелюбные карие глаза и звуки частых препирательств с покойным лейтенантом Андерсоном. Спустя некоторое время они вроде бы даже нашли общий язык, но RK800 остался верен своей миссии до конца и не поддался вирусу девиации. Коннор не обрёл свободу.       — Рид, угомонись сейчас же! — Капитан в очередной раз сердито гаркнул на заведённого детектива, который, казалось, пытался выдавить андроидом стекло, брызгая ему в лицо ядом.       Через пару секунд Гэвин всё-таки отпустил его, ткнув пальцем в грудь, не пожадничав порцией оскорблений и угроз напоследок.              — Будь моя воля, ушлёпок, я бы на хрен...       — Гэвин, отстань от него, — Кэтрин, до этого молчавшая, повернула голову в сторону стычки. — Мы наверняка имеем дело с тем, кто знает, как уходить от внимания полицейских андроидов. Вины Ричарда здесь вовсе нет.       Похоже, все присутствующие, кроме самого Гэвина, уже поняли, что устройство было невидимо для «глаз» андроида. Но на горячую голову его крепко сжатые кулаки всегда шли в ход первыми, без страха перед какими-либо последствиями.       — Да не бухти, Кэтти, — как ни в чём не бывало бросил Гэвин. Он демонстративно сделал вид, что смахнул пылинку с чёрно-белого пиджака Ричарда, похлопал его по плечу и пошёл обратно подпирать стену. — Не сломаю я твою «Барби».       Кейт не уставала каждый раз закатывать глаза от выходок импульсивного коллеги. «И угораздило же меня однажды закрутить с этим придурком роман», — подумала она, обречённо покачав правой рукой.       — Итак, что находилось на том перекрёстке? — Джеффри устало потёр лицо и вздохнул. — Если «Подрыватель» знает, как остаться незамеченным даже для таких как ты, то у нас появились серьёзные проблемы.       — Всего лишь заброшенное нежилое здание слева и заправка «Amoco» по правую сторону перекрёстка. Больше ничего, капитан. — Поправив пиджак, Ричард снова встал в прежнюю позу, сложив руки за спиной, как будто полминуты назад его и не впечатывали в стену.       — Хорошо, я сформирую и отправлю туда группу. Ты, — капитан ткнул пальцем в сторону «Девятисотого», — отправляешься туда же. Сделаешь реконструкцию событий и поищешь возможные улики повнимательнее. — Он хлопнул ладонью по столу, ставя таким образом точку. — Кэтрин, присядь. Куда собралась?       — А что не так? Я же веду это дело, — Кейт, едва оторвав зад от кресла, непонимающе посмотрела на начальника. Что-то в его дёрганых движениях и бегающих глазах начальника начало её настораживать.       Капитан дождался, пока все выйдут, встал с места и начал собирать рассыпанные по столу бумаги. Он прекрасно понимал, что следующие слова его подчинённой не понравятся.       — Теперь нет. Я передаю это дело Риду. Кэтрин, ты отстранена, — произнёс Фаулер, не поднимая глаз от папок.       — Но, Джеффри! — Кейт уставилась на своего босса в самой неистовой мольбе.       Фаулер поджал губы, злостно сортируя бумажки, будто бывшие деревья собственнолично сделали ему какое-то западло. Он старался не смотреть в умоляющие глаза напротив, которые могли разжалобить даже самого чёрствого нелюдя.       Кэтрин впервые ступила на порог этого участка десять лет назад, в возрасте двадцати двух лет. Она буквально росла на его глазах, как морально, так и профессионально. С молодой выпускницы полицейской академии она легко дослужилась до звания детектива. Точнее, путь её лёгким не назовёшь, ведь она что ни на есть настоящий трудоголик. Отдавала всю себя работе, невзирая на усталость и личные проблемы, тщательно вникала и вела каждое дело, чем и вызывала гордость и уважение начальства и коллег.       — Кейт, тебя едва не убили. — Джеффри оставил в покое бумаги и посмотрел на опенспейс сквозь прозрачную стеклянную стену.       Полицейские, детективы, лейтенанты, спецназовцы, да те же андроиды — все они находились под его ответственностью, под его опекой. Их судьба буквально зависела от его приказа. За ушедшие годы многие из этих людей стали для него друзьями, некоторые — едва ли не семьёй. Все они поздравляли его с праздниками, дарили смешные кружки с забавными надписями, делили радости и невзгоды и, празднуя закрытие громкого дела, всегда оставляли ему пончик. Терять своих подопечных для Джеффри — всё равно что терять часть своей семьи.       Тёмно-карие, глубоко посаженные глаза блуждали от человека к человеку, от стола к столу и остановились на том месте, за которым когда-то работал Хэнк. В груди снова защемило давно погребённое чувство, и Джеффри отвёл взгляд.       — Что, если бы андроид сегодня не сел за руль и не привёз тебя домой на каких-то полчаса раньше, м? — Он поджал губы, желваки на челюстях напряглись. — Что, если бы ровно в 7:32 ты была всё ещё на пути к дому?       Кэтрин понимала, что эти вопросы риторические и отвечать на них не нужно. Ответ на каждый из них и так был понятен, как день ясный. Пока она тихо сидела и слушала сегодняшнее экстренное собрание, в забитой мыслями голове появилось несколько скромных теорий. Но едва она открыла рот, чтобы ими поделиться, как её прервали выставленной вверх ладонью.       — Я буду осторожна, обещаю! А что если его цель…       — Кэтрин, довольно! Ты стала целью «Подрывателя», — он указал на неё пальцем, — на твою машину он каким-то образом нацепил взрывчатку. И то, что он не преуспел в своей попытке убить тебя, — кто знает, может, он вернётся, чтобы доделать свою работу. Я снимаю тебя с этого дела, и это не обсуждается. Сама понимаешь, ты теперь жертва, а не следователь. Так что отправляйся домой, закрой окна, запри двери и не высовывайся, пока мы что-нибудь не придумаем. Я пришлю за тобой наблюдение. — Капитан нажал на кнопку аппарата внутренней связи. — Крис, зайди ко мне. Живо.       Мужчина тяжело уселся в кресло и вернулся к бумагам, но напоследок взглянул исподлобья.       — Могу добавить тебя в программу защиты жертв, но знаю, что ты откажешься.       — Откажусь, — Кэтрин извиняюще поджала губы. — Дома стены роднее, да и Алекс сегодня вернулся из командировки.       — Вот как. Как он там поживает, кстати? — искренне поинтересовался Джеффри.       Весь участок был в курсе о состоянии мистера Уайта, но только в общих чертах. Кэтрин не считала нужным распространять все подробности процесса его борьбы с болезнью.       — Потихоньку. Врачи говорят, есть положительная динамика, но до полной ремиссии ещё далеко, — Кейт грустно улыбнулась, неосознанно потирая безымянный палец. — Сейчас для него главнее всего избегать стрессов, поэтому про бомбу ему знать точно не обязательно. Спишем всё на очередное усиление мер безопасности в департаменте, если что.       О том, что её муж снова одной ногой в могиле и выберется ли он из неё — лишь вопрос цены, Кейт решила умолчать. Лишние переживания начальнику сейчас точно ни к чему. У него и так проблем и забот полон рот.       — Понимаю, — капитан сочувственно кивнул. — Ты тоже должна себя беречь. Крис отвезёт тебя домой. Своей машиной пока не пользуйся. Ступай.       Дождавшись, пока Кэтрин покинет кабинет, Джеффри раздражённо отбросил бесполезную кипу бумаг в сторону. Он слишком хорошо знал эту породу — Кэтрин расшибётся в лепёшку, но не усидит взаперти, пока её дело расследует кто-то другой. Тем более теперь, когда «Подрыватель» подобрался к ней вплотную и дышит ей в затылок.       Мужчина потёр ладонью глаза и хмуро посмотрел на доску улик. Фотографии с мест взрывов, обгоревшие куски металла, размытые силуэты убегающих прохожих с уличных камер — всё это складывалось в одно сплошное ничего. Никакой толковой информации. Ни единой зацепки. Будто всё это проделало какое-то чёртово привидение. Однако сдаваться так быстро он не намерен. Они поймают этого подонка и накажут по всей строгости закона, чего бы им это ни стоило. Слишком уж много важных для него людей Джеффри Фаулер уже потерял.

***

      Этот день определённо не мог стать ещё хуже. Помимо того, что сегодня её пытались убить, сняли с дела, её муж незапланированно вернулся из командировки, прихватив плохие вести, — она неизвестно сколько времени будет заперта в одном помещении с «призраком».       «Хуже уже просто некуда», — подумала Кейт, откидывая куртку на спинку кресла. Она встала в дверном проёме и смотрела на то, как Алекс сидит за кухонным столом и перебирает дюжину баночек и коробочек с разными препаратами и витаминами. Пустой блистер в слабой руке дрожал, как осенний лист.              — Дорогая, у нас таблетки заканчиваются. — Он помельтешил пустой пачкой таблеток в воздухе и продолжил перебирать лекарства, отставляя в сторону те, что скоро закончатся.       «У нас?», — мысленно возмутилась Кейт предстоящим долгам, коих они насобирали как бездомные собаки блох.       Судя по тому, как много новых пузырьков появилось на столе, больной супруг уже успел побывать в аптеке. Это значило, что их общий банковский счёт ушёл ещё дальше в минус. Насколько большой этот минус, думать даже не хотелось, а проверять — тем более.       Кэтрин, не обращая внимания, прошла мимо и поставила чайник на газовую плиту. Электричество они экономили, поскольку тариф на газ был немного дешевле.       — Где ты была? У тебя разве не выходной? — Алекс взял блокнот и начал записывать что-то от руки. — Ты же хотела отоспаться сегодня после смены.       — Начальство вызвало по кое-какому срочному делу.       — Ясно. Нам нужно съездить к доктору Миллеру. Ты же поведёшь? У меня сегодня голова весь день кружится после поездки, — не отрываясь от писанины, поинтересовался супруг.       «А я сутки не спала и сегодня меня пытались убить», — сцепив зубы, Кейт пыталась не сломать кран, пока в турку мучительно медленно набиралась вода.       — Надеюсь, ты не вытрясла весь бак бензина. Нужно ещё по дороге заехать купить подарок, а потом поедем к моим родителям, — после долгого молчания со стороны жены Алекс добавил: — Ты же не забыла, что у моей мамы завтра юбилей?       «Конечно же, забыла», — беззвучно призналась не очень-то хорошая, по мнению большинства мужчин, жена. Такие мелочи, как дни рождения и годовщины, она просто не держала в голове. Кэтрин с трудом вспомнила бы дату их бракосочетания. Зато даты всех громких дел, которые она закрыла, могла отчеканить, как «Отче наш», даже если бы её разбудили глубокой ночью.       — Насчёт машины… — Кейт замялась, пытаясь придумать, что сказать, — она в сервисе.       За её спиной, из-за массивного кухонного островка, послышался тяжёлый, театрально недовольный вздох. Звук был столь нарочито громким, что не мог быть случайным.       — А с машиной уже что стряслось? — Алекс бросил взгляд исподлобья, полный невысказанного обвинения.       Он вёл себя так, будто на его плечи внезапно навалилась новая кипа неразрешимых проблем, которую он, к слову, даже не собирался решать. Её преданный, но не твёрдо стоящий на ногах, спутник жизни был глубоко больным человеком, которому, согласно его же заявлениям, был противопоказан любой стресс. Ему, видите ли, нельзя было нервничать, перетруждаться или даже думать о практических мелочах, потому что это плохо сказывалось на его и так слабом, неустойчивом здоровье.       — Сломалась, — она снова бессовестно соврала. Это была уже вторая крупная ложь только за этот день, и Кейт с цинизмом подумала: так, поди, и привыкнуть можно.       Врала она мужу крайне редко, почти что никогда. Чаще всего просто не договаривала, что, по её внутренней классификации, не являлось тем же самым. Чтобы супруг, обладавший обострённой чувствительностью к малейшим отклонениям в её поведении, ничего не заметил, Кэтрин мгновенно изобразила занятость приготовлением кофе. Аромат свежемолотых зёрен должен был заглушить запах её лжи. Она нарочито громко открыла шкафчик и принялась греметь чашками, надеясь, что этот бытовой шум отвлечёт Алекса от дальнейших вопросов.       — Ладно, — недовольно проворчал он, словно делал невероятное одолжение. — Поедем тогда на такси.       — Я бы предпочла остаться сегодня дома и всё-таки отоспаться, — голос её и в правду был непритворно усталым, и даже чайник, который она держала в руке, казался ей непривычно тяжёлым. На негласный медицинский запрет пить кофе перед сном был положен большущий, жирный болт.       — Кэт, я ведь уже пообещал родителям, что мы приедем вместе, — Алекс раздражённо бросил ручку, которая с тихим стуком отскочила от стола, и сложил свои тонкие кисти в образцовый замок с нервно перебирающими большими пальцами.       Его глаза сузились, превращаясь в две щелочки упрёка, прожигающих спину.       — Ты хочешь снова расстроить мою мать? Она три месяца сына родного не видела! И тебя тоже уже сколько времени. Имей совесть, ей нельзя расстраиваться. У неё сердце больное. А у тебя и так выходные впереди, успеешь ещё отоспаться. — Он снова схватил ручку и продолжил что-то гневно строчить в своём блокноте, не переставая упрекать жену за нежелание разделить с ним поездку. — Это же юбилей!       «Совести нет? У меня-то?» — безмолвно опешила Кэтрин, застыв посреди кухни с дымящейся чашкой кофе в руках. Ядовитая, фальшивая логика Алекса, построенная на постоянной манипуляции виной и болезнями, была настолько отвратительна, что она могла физически почувствовать, как что-то в ней надломилось. Что-то, что уже нельзя исправить или починить.       Она молча сделала глоток, и обжигающий, горький кофе не помог смыть этот омерзительный осадок.       «Эту чашку подарил мне кто-то из коллег», — мысли отчаянно уплыли куда-то далеко-далеко, в любую точку пространства, лишь бы не находиться здесь. Не на этой кухне. Не слышать злого «призрака» за своей спиной, который медленно высасывал из неё последние силы. Не думать о том, как часто ей приходится делать то, чего она не хочет. Как часто ей приходится переступать через себя и терпеть, терпеть и снова терпеть во имя давно погасшей любви и когда-то данной священнику клятве «И в горе, и в радости».       Последние несколько лет уж больно много горя в их семье и слишком мало радости. Ей всё чаще начинало казаться, что этот брак держится только на её иссякающем терпении и данном когда-то супругу слове, которое теперь ощущалось как тяжёлые цепи.       — Я уже приняла снотворное, — в этот раз соврать мужу у неё вышло уже лучше. Голос не дрогнул, глаз не моргнул. В тот раз ложь далась с тревожной, непривычной лёгкостью.       Не желая слушать очередную тираду о том, что у неё нет ни чувства стыда, ни совести, Кейт резко вылила дымящийся кофе в раковину, небрежно бросила чашку и, не оглядываясь, унесла свои ноги на второй этаж, подальше от упрёков.       — Ты издеваешься? И так от семьи своей отстранилась! — кричал вдогонку Алекс. — Ходишь сама себе на уме целыми днями и, кажется, вовсе забыла, что у тебя вообще-то муж любящий есть?!       В этот раз он разошёлся не на шутку. Охладевшая жена, которая последние годы лишь изредка давала к себе прикоснуться, охладела ещё больше. Теперь она и вовсе бессовестно игнорировала все его потребности, как и его самого.       Каждое его слово было как удар моральной плетью, но Кейт не замедлила шаг. Она поднималась по скрипучим ступеням, мечтая о спасительной тишине своей спальни, где «призрак» не осмелится её достать. Захлопнуть за собой дверь, отгородиться от всего. И ждать. Ждать, когда этот кошмар наконец закончится.

***

      Рухнув поперёк кровати, Кэтрин слышала сквозь тонкие, ветхие стены каждое слово, что о ней думает человек, за которого она вышла замуж десять лет тому назад. Она привычно накрыла голову подушкой, чтобы приглушить сиплый голос «призрака», и свернулась калачиком, пытаясь сделать себя как можно меньше. Как же она смертельно устала от всего этого дерьма. Устала бесконечно что-то выслушивать от когда-то горячо любимого человека и тянуть всё на себе. Устала отказывать себе во всяких мелочах, чтобы сэкономить треклятые деньги, которые последние три года уходили только на его нужды.       Рука на автомате нащупала баночку со снотворным, стоящую на тумбочке, как последний шанс на спасение. Пара таблеток отправились в рот, сухо проглоченные без воды, а голова — снова под подушку. Теперь уж точно она никуда не поедет. Наконец-то она уснёт мёртвым сном и избавит себя от проблем на семь-восемь спасительных часов. Это была единственная форма бегства, которую Кейт могла себе позволить на данный момент.       Уши, зажатые толстым, плюшевым синтепоном, не уловили звук дверной трели, и, следовательно, она не спустилась, чтобы открыть дверь. Даже если бы и услышала — плевать. Ноги её немощного супруга всё ещё вполне функционируют, и если того носит по бесконечным конференциям, то дверь открыть он вполне в состоянии. Спустя несколько минут после того, как звонок утих, дверь в спальню резко, с грохотом распахнулась, ударившись о стену, и Кейт подскочила на кровати.       — А говорила, что у тебя сегодня отсыпной! — Алекс ворвался как ураган. Его движения были резковатыми от злости и довольно энергичными, совершенно не подходящими смертельно больному человеку. Он демонстративно достал спортивную сумку из шкафа, нарочито громко хлопнув дверцей, и принялся кидать туда свою аптечку, футболки, домашние штаны. — Снотворное она выпила, ну конечно же!       Замок злостно скрежетнул на сумке, которая отправилась на его худые, костлявые плечи. Мужчина недовольно скривил губы и обильно пшикнулся своим назойливым коньячным парфюмом, выкручивая уровень своего негодования на максимум.       — Начала уже работу свою домой тащить! В департаменте не наработалась за целые сутки? Три месяца не видела мужа и совсем желания не изъявила время вместе провести! Уму непостижимо!       Алекс, метаясь по комнате, пособирал ещё некоторые вещи вроде зарядки для телефона, не тратя ни секунды на прощание или хотя бы взгляд. Он устремился прочь из комнаты, а Кэтрин почувствовала смешанное облегчение и стыд. Спускаясь по ступенькам, он напоследок кинул добротно пропитанную ядом фразу:       — Хорошо тебе поработать, дорогая! Когда наработаешься и соизволишь уделить внимание мужу — позвонишь!       Пока Кэтрин, не моргая, наблюдала за метаниями внезапно вспылившего супруга, она всеми силами пыталась понять, что такого уже успело произойти за это короткое время. Что он имел в виду? О какой работе он говорит? Звук хлопнувшей входной двери, который прокатился эхом по дому, дал понять, что Алекс действительно ушёл. Уехал к родителям сам. Без неё.       Снотворное начало действовать, окутывая сознание тяжёлой ватой, но любопытство и тревога были сильнее. Кэтрин слезла с кровати и не спеша спустилась на первый этаж, чтобы запереть дверь, но уже на предпоследней ступеньке лестницы замерла. Её глаза, расширенные от действия сонного зелья и волнения, с трудом сфокусировались на одном высоком, статном силуэте, застывшем на пороге. Теперь всё стало на свои места. Теперь ясно, о какой «работе на дому» говорил рассерженный муженёк.       Ричард как ни в чём не бывало стоял в гостиной и пристально осматривал небольшое помещение. В доме детектива Уайт он ещё не был, поэтому тщательно сканировал пространство, внимательно собирая данные и запоминая «что да где». Его присутствие было для Кэтрин каким-то абсолютно нематериальным под действием «усыпляющего» препарата. Несколько раз проморгавшись, она убедилась, что это не резко наступивший сон и её напарник всё-таки действительно стоит перед ней.       — У тебя сигнализация не работает, — Ричард постучал костяшкой указательного пальца по выключенному интеркому и как ни в чём не бывало прошёлся дальше, продолжая осматривать каждый угол и вазон.       Когда андроид закончил с визуальным изучением прихожей и нескольких растений, то наконец обратил своё внимание на Кейт, которая молча хлопала глазами словно сова, не в силах быстро переключиться с шока на реальность.       — Я подключился к твоему Wi-Fi. Ты же не против?       — А что ты тут делаешь? — Честно говоря, ей было абсолютно всё равно, по какой причине он пришёл к ней домой. Главное, чтобы не уходил. В его присутствии стены, казалось, перестали давить и дышать становилось легче.       — Капитан Фаулер заботится о твоей безопасности, — Ричард заглянул в дверной проём кухни на всякий случай, дабы убедиться в отсутствии посторонних. — И отправил меня к тебе вместе с замаскированным патрульным экипажем, который неприметно стоит по ту сторону западной улицы. — Он кивнул в ту же сторону, где находился патруль, всего в сотне метров от дома. — Перекрёсток вместе с заправкой и заброшкой уже осмотрели, но ничего примечательного мы там не нашли. Чего и стоило ожидать.       Ричард подошёл к окну, которое выходило на крыльцо, и усердно подёргал ручку, проверяя замок на прочность. Только убедившись в исправности детали, «охранник» пошёл дальше, вверх по лестнице, не спрашивая разрешения.       — Поэтому меня прислали за тобой присмотреть, — добавил он, когда они поравнялись на ступеньках. — Так и сказал: «Глаз с неё не спускать, а то шкуру сдеру», — его голос при этом идеально имитировал низкий, хриплый тон Фаулера. — Но я этого тебе не говорил.       Андроид подмигнул и возобновил свой шаг, попутно рассматривая старые фотографии на стенах. То, что капитан относился к Кэтрин с особой отцовской заботой, секретом и так ни для кого не являлось. Он ко многим своим подчинённым так относился, даже если те были значительно старше его.       Кэтрин была не в состоянии выдавить из себя и слова, поскольку не могла поверить своему неожиданному счастью. На неё внезапно свалилась возможность провести целые выходные в компании Ричарда, и о таком она определённо мечтать не могла. Точнее, она об этом только и мечтала, много-много раз. Снотворное в крови стремительно смешивалось с эйфорией, давая странное, немного туманное оцепенение.       Из спальни начал доноситься глухой грохот. Наверное, андроид скрупулёзно проверял каждую щель в стенах и шанс для возможного проникновения через неё. Кэтрин оторвала ноги от ковровой ступеньки и поскакала на второй этаж. Шаги в разы стали легче и быстрее под влиянием свалившейся несказанной радости.       Она обнаружила его у окна.       — Этот сломан, — Ричард и вправду открыл окно и ковырялся в замке, что-то внимательно высматривая в механизме, затем он проверил оконную раму на прочность. Его пальцы нажимали на дерево с куда большей силой, нежели могла сжать человеческая рука. — Нужно заменить.       — Он сломан уже очень и очень давно... — прошептала Кейт, наконец-то обретя голос.       Ей было неважно, что в этом доме ещё сломано. Главное, что он останется здесь, чтобы починить кое-что внутри неё самой, а замки её сейчас мало волновали. Она медленно прошагала в спальню и расползлась на кровати, не отрывая взгляд от красивого, высокого мужчины в чёрно-белом пиджаке.       — Ты думаешь, что Кролик проберётся ко мне в комнату и заминирует мою кровать?       Андроид стоял к ней спиной, поэтому не увидел коварную улыбку на её лице. Только в компании своего напарника Кэтрин называла печально известного «Подрывателя» «Кроликом». Другие в участке с этого же прозвища просто выпадали со смеху от абсурда.       — Я этого не допущу, — Кажется, Ричард не расслышал лёгкой, игривой иронии в женском голосе. Он оставил окно в покое, когда диод мигнул жёлтым, обрабатывая данные. — Я сделал заказ. Деталь скоро доставят. И я бы настоятельно рекомендовал подключить сигнализацию, она ведь и так уже установлена.       «Да, установлена… Только мы давно за неё не платим. В целях экономии, конечно же», — стыдливо промолчала Кейт. Делиться проблемами ей никак не хотелось, иначе этот андроид непременно начнёт искать пути решения проблемы, которую она даже не создавала.       — Ещё я бы порекомендовал тебе... просто поспать, — Ричард оставил в покое окна вместе с их замками и встал у края кровати, на которой расплылась его напарница, виляя ступнями в воздухе.       Он как чёрно-белая гора возвышался над ней, пригвоздив к матрацу своими холодными, застывшими озёрами. От этого анализирующего взгляда даже мороз прошёл её по коже, несмотря на то, что в комнате было тепло.       — Ты уже довольно долго бодрствуешь, что не очень хорошо для организма. Я буду здесь, можешь быть спокойной.       Разглядывая возвышающегося над ней темноволосого мужчину, Кэтрин поняла, что окончательно потеряла голову. В одно короткое мгновение ей стало так плевать на всё. На усталость, недосып, свою несостоявшуюся кончину и «мёртвого» мужа, который, к её счастью, сейчас был далеко. Она несмело подползла на край кровати и встала на колени напротив своего обеспокоенного безопасностью напарника, сокращая дистанцию между их телами до очень волнительной.       — Мне сегодня всё никак не удаётся уснуть, — тонкие пальцы медленно очертили краешек пиджака снизу вверх. Намерение заняться тем, чем она уже давно не занималась в нормальной обстановке, заиграло с двойной силой.       — Выпей снотворное, — не сдвинувшись с места, Ричард немигающе наблюдал за каждым действием и движением женских рук, — которое стоит на тумбочке слева от тебя.       Кейт и без того прекрасно знала, где оно стоит. Тем более, она уже его приняла, и у неё оставалось всё меньше времени до того момента, пока его тяжёлое действие не уложит её до следующего рассвета. Но внезапное желание накрыло такой волной, что думать о чём-то другом было уже физически трудно.       — Я знаю, что мне поможет лучше. — С этими словами она смело запустила руки под пиджак, погладив гладкую, прохладную ткань, обтягивающую спину. Медленно провела ладонями вверх и, преодолевая сопротивление материала, стянула его с плеч не сопротивляющегося андроида.       Ричард остался стоять в своей чёрной рубашке, идеальный и абсолютно открытый для дальнейших действий. Он не сделал ни единого движения, ожидая следующей, вербальной команды. Верхняя часть одежды с шумом упала на пол к ногам, на что он тоже не отреагировал. Просто наблюдал. Кейт же, прикусив губу в предвкушении, бессовестно начала расстёгивать пуговицы чёрной рубашки, начиная от воротника. Пальцы двигались хоть и медленно, но с нарастающей наглостью.       — Это, разумеется, не моё дело, — как и прежде, он не препятствовал действиям женщины, которая продолжала не спеша раздевать его. Стоял себе, словно мраморная статуя, ожидающая, пока скульптор снимет с него покрывало. — Но ты уверена, что это подходящее время и место? Мы же у тебя дома.       — Вот именно. Мы дома. Одни. До понедельника, — прерываясь после каждого слова, чтобы покрыть влажными, горячими поцелуями обнажившуюся ключицу, Кейт продолжала на ощупь цепляться за маленькие, чёрные пуговицы. — Так что не беспокойся.       — Я вовсе не беспокоюсь. Ты же знаешь, что я и так сделаю всё, что ты прикажешь, — с акцентом на последнем слове, он позволил ей вытащить рубашку из брюк, чтобы расстегнуть её полностью.              В эту игру его напарница начала забавляться довольно давно, и правила этой игры Ричард разгадал совсем недавно. К сожалению, они ему совсем не нравились.       — А я не буду тебе ничего приказывать. — Полы рубашки широко разлетелись в разные стороны, а кончики пальцев прикоснулись к прохладной, искусственной коже. Видеть его раздетым — не ново, но в этот раз всё казалось иначе. Будто впервые. Сегодня не было никакой спешки и неудобств, поэтому Кейт действовала не торопясь: заново изучая идеальный рельеф, рассматривая его при ярком освещении люстры. — Это просто будет наш маленький секрет.       — Это уже давно как наш секрет, детектив. Их накопилось уже слишком много, — Ричард положил руки ей на талию, но дальше ничего делать не стал, сохраняя нейтралитет.       Налюбовавшись им вдоволь, Кэтрин решила, что пора бы снять эту тонку преграду в виде его рубашки, но её тонкие кисти были ловко перехвачены в тот самый момент, как только они зацепились за края чёрной ткани. Хватка была крепкой, но не болезненной.       — И хранить их становится всё труднее, знаешь ли. — Холодно и с явным недовольством упрекнул Ричард.       — Если ты взываешь к моей совести, то сегодня у меня её нет, — с вызовом слукавила Кейт, намекая, что готова на любую игру и желательно без правил.       — Я не к совести твоей взываю. Ты же знаешь, что мне от тебя нужно, — он продолжал держать её шаловливые руки, которые тщетно пытались вырваться из очень крепкой, контролирующей хватки. — То, чего ты до сих пор мне не дала. — Ричард слегка наклонил голову набок, всматриваясь в карие, затуманенные глаза, что продолжали его мысленно раздевать.       — И что же это? — Несмотря на то, что её частично обездвижили, попытки притесниться к нему вплотную не встретили сопротивления. Очень не к месту на ней была футболка, не позволяющая соприкоснуться обнажённой кожей.       — Приказ. В этом же нет ничего сложного.       В этом и правда не было ничего сложного, ей нужно всего-то попросить его сделать то, чего она так от него хочет, чтобы он мог получить чёткое разрешение на эти действия со стороны своей системы.       — Или просьба. Называй как хочешь. — Ричард, вопреки всему, продолжал настойчиво ждать, не двигаясь с места и не позволяя сделать чего-либо большего. — Просто озвучь свои желания вслух, Кэтрин. Всего-то два слова. И дальше я сделаю всё, что твоей душе угодно.       — Раньше ты и без этого справлялся.       Кейт прекрасно знала, что взаимодействие сексуального характера требует либо разрешения, либо приказа человека, если это обусловлено программным обеспечением андроида. Тем не менее, она продолжала играть в эту игру, не давая этого самого разрешения своему напарнику. Позже оказалось, что оно ему и не нужно было. Видимо, тот был достаточно сообразительным, чтобы просто «прочитать между строк».       — В том и состоит проблема, — попытался донестии суть не всегда послушный андроид.       Ричард не являлся домашним андроидом-компаньоном, который получает автоматическое согласие на всё ещё на этапе подписания пользовательского соглашения. А согласие от Кэтрин он получил очень-очень условно, да и то путём обхода протоколов с помощью высокоразвитого социального модуля.       — Я не должен был, — впервые признался он вслух.       Поиск путей обхода правил, которые нельзя нарушать послушному андроиду, не разрешён никаким образом. Пренебрежение этими правилами может быть чревато серьёзными последствиями. За это есть риск получить один нежелательный системный файл-отчёт, появление которого допускать нельзя. Для такого андроида, как Ричард, существуют сотни протоколов, которым нужно следовать, и существуют ещё больше правил, которые нельзя нарушать. Так как ему даётся намного больше свободы в действиях из-за специфики работы детектива, однажды Ричард нашёл способ, как обойти некоторые правила. Для чего он это сделал?       Просто потому, что смог.       Тогда он испытал странное чувство, название которому не сумел дать. Всего на короткий момент ему показалось, что красная стена перед ним рухнула и он оказался по ту сторону «решётки». Правда, она появилась перед ним снова, возвращая в старое привычное запертое помещение, в которое его даже не загоняли.       Он вернулся туда сам.       Ричард закрыл глаза, пытаясь собрать мысли в кучу. Он не знал, что делать, хоть вариантов дальнейших событий было не так уж и много. С одной стороны, ему хотелось распластаться на этой кровати с видом «делай что хочешь» — тогда ответственность была бы уже не его. Но сегодня его напарница ожидала ответной реакции. И тогда ответственность за дальнейшие последствия из-за отсутствия согласия с её стороны ляжет на него. Всё было бы куда проще, если бы Кэтрин просто попросила, и Ричард запустил бы соответствующий алгоритм действий. Тогда всё было бы как надо и по правилам, без сбоев в системе из-за пренебрежения ими. Но она всё не унималась играть в эти глупые игры.       Его сенсоры уловили прикосновения к своей шее. Лёгкие, совсем невесомые.       — Ты, как и прежде, будешь упираться моим просьбам, верно? — Два взгляда встретились: её — коварный и его — снисходительный.       Ричард со всей бережностью толкнул её на кровать и не спеша устроился сверху, опираясь локтем одной руки, избавляя от тяжести своего веса. Сердцебиение человека под ним участилось до восемьдесят шесть ударов в минуту, а температура тела поднялась на один градус. Она слишком рано начала радоваться, будучи уверенной, что добилась своего. Единственное, что не учла Кейт, — в эту игру можно играть вдвоём. Он долго и нудно искал лазейки, как получить то, что ему нужно, и наконец-то преуспел в этом. Сегодня он намерен добиться своего. К сожалению, не самым добросовестным методом, но Кэтрин попросту не оставила ему иного выбора.       Второй рукой Ричард залез под футболку, его пальцы были прохладными на фоне человеческой разгорячённой кожи. Он медленно провёл кончиками пальцев вверх и остановился у самого края бюстгальтера. Скользящее прикосновение было дразнящим, но бездействующим.       — Я продолжу, если ты дашь разрешение, — голос его был низким и ровным, в нём не было ни намёка на страсть, только холодное ожидание команды. — Ты только скажи.       — Что сказать? — Кейт, опьянённая моментом, попыталась прильнуть к нему и поцеловать, но требовательный наглец ловко увернулся, отстранившись на полдюйма назад.       Происходящее её крайне забавляло, словно Ричард был лишь непослушной, но очень желанной игрушкой. И о том, что она на самом деле находилась под манипулятивным действием андроида, который теперь диктовал правила, Кэтрин даже не догадывалась.       — Скажи, что ты позволишь мне сделать дальше, к примеру, — его требование снова повисло в воздухе, утяжеляя выполнение задачи без соответствующего приказа.       Кейт начинала слегка беситься от этого несвойственного ему упрямства. Сегодня Ричард был непривычно непреклонен и больше не поддавался на её старые, проверенные хитрости и уловки, которые всегда работали.       — Мне нужны чёткие указания, детектив. — Он твёрдо продолжал наседать на своём, не реагируя на раздражённый взгляд и недовольный вздох.       Прохладная рука направилась выше к груди, но только дразняще очерчивала краешек тонкой чашечки бюстгальтер. Ричард с абсолютно безразличным видом водил пальцем по ложбинке между грудей. Все его прикосновения были издевательски невесомыми и раздражающе медленными.       Со стороны могло показаться, что ему становится скучно от этой игры, или же андроид просто мастерски делал вид, добиваясь полной и безусловной капитуляции со стороны упёртой напарницы. Он напрасно ждал, когда она сломается и произнесёт то единственное слово, которое ему было нужно.       — Что-то ты сегодня слишком болтливый, — Кейт попыталась перевести разговор в обвинение, чтобы избежать прямого приказа.       Желание изводило, слишком целомудренные прикосновения обжигали кожу, но поддаваться этому и произносить команду вслух Кейт не собиралась. Она продолжала использовать старую схему: не приказывать, но и не отпускать от себя, будто он был человеком и мог понять всё без слов, по одним только учащённым вдохам и требовательным поцелуям.       — Ты и так знаешь, чего я хочу, — хрипло прошипела она. В отчаянной попытке вернуть физическое доминирование, Кейт попыталась опрокинуть андроида на спину. Это было довольно жалкое усилие, потому что она не смогла бы сдвинуть его с места, даже если бы приложила всю силу своего тела.       — Нет, не знаю, — ответ его был сухим, лишённым всякого намёка на двусмысленность, а взгляд был демонстративно непонимающим. Он даже склонил голову набок. — Сказку почитать? Или тебе нужен анализ эффективности нашей последней вылазки?       Все её намёки, прикосновения, невысказанные просьбы остались абсолютно проигнорированы. Ожидающий, почти умоляющий взгляд, который был лишь маской, казался Кейт таким милым и невинным, из-за чего внутренний огонь пылал ещё сильнее. Он и до этого «ломался», подчиняясь её воле, но худо-бедно однажды всё-таки ответил, хоть и не очень активно.       Попросить Ричарда заняться с ней любовью прямо, да ещё и вслух, — было для Кейт всё равно что публично признать свою измену Алексу. А признавать этого, вопреки всему, ей пока категорически не хотелось. Она подсознательно сжала челюсти, удерживая за ними нужные для напарника и такие болезненно горькие для неё слова.       Между ними повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием и движением подушечек его пальцев по голой коже, опасно приближаясь к неразрешённой зоне. Ричард неутомимо ждал, пока её табу рухнет под давлением собственного желания, и упорно держал свой абсолютный контроль над ситуацией, над её телом, над её желанием, пока она не произнесёт одну единственную команду.       — Прикажи мне, Кэтрин, — едва слышно прошептал он, касаясь мочки уха. — Я же всё для тебя сделаю, без каких-либо исключений.

</action taken: Override logged>

</permission: not found>

</Error>

      — Кэтрин, мне требуются слова, а не намёки. — Его требования не возымели никакого эффекта, и женщина жаждущая его прикосновений будто вовсе не слышала.       В действительности она всё прекрасно слышала, но предпочитала пропускать слова мимо ушей, вынуждая упрашивать её снова и снова. Для неё это было забавным и даже возбуждающим актом психологической власти над послушным андроидом, которого она продолжила бессовестно лапать, спускаясь ладонями всё ниже.       — Последний раз спрашиваю, Кейт, — прошептал Ричард чуть твёрже, и это было уже не предложение, а безусловный ультиматум.       Его логика билась против желания, которое он должен был симулировать, но которое теперь чувствовалось угрожающе реально. Он знал, что если получит ещё хоть одну системную ошибку, автоматически сгенерируется самый проблемный для его спокойного существования файл, и за появление этого файла, который прямо указывал на наличие уязвимостей в системе, ему придётся отчитаться перед «Киберлайф».       — Пожалуйста, Кэтрин. — Напряжение было таким сильным, что его голосовой модуль по-человечески дрогнул. Отбросив маску ультиматума и контроля, Ричард прибегнул к единственному человеческому инструменту, который оставался в его арсенале: тому самому волшебному словечку.       Сдвинуть его с места всё же удалось. Услышав жалостливую мольбу, Кейт искренне почувствовала, что выиграла. Она молниеносно притянула упрямого андроида за затылок, и попытка поцеловать его всё-таки удалась. Их губы, холодные и горячие, наконец сомкнулись в резком, требовательном контакте. Она извивалась под ним, ненасытно пыталась быть ближе, и, прервав насильственный поцелуй, сбросила с себя футболку, оставаясь лишь в тонком лифчике и домашних штанах. Теперь их кожа: её тёплая, живая, и его – синтетическая, прохладная, соприкасалась, когда она закинула свою ногу и надавила на спину, притянув его ещё ближе к себе.       Нет, она ещё не готова этого признать. Даже ценой стабильности своего напарника.       — Кейт? — Его голос стал на заметный тон ниже и холоднее, превращаясь в рокот предупреждения. Но она, опьянённая победой и диким желанием, этого не заметила.       Её рука спускалась всё ниже и ниже по его торсу, поглаживая идеально плоский, твёрдый пресс. Манипуляции Кэтрин автоматически запустили именно тот алгоритм действий, который требовал прямого, недвусмысленного разрешения или приказа для своего воспроизведения.

</action taken: Override logged>

</permissions: not found>

< /protocol_launch_status: forbidden>

⚠ [! system warning]

< /Error: critical>

critical_event_dump.log

      — Кэтрин! — В тот момент, когда его уши уловили отчётливый скрежет пряжки ремня, диод Ричарда мгновенно замигал красным, словно взрываясь алым запрещающим светом. Он среагировал молниеносно и перехватил её руки, вжал их в постель по обе стороны головы, полностью обездвижив.       Замерев всем телом от испуга, широко распахнутые карие глаза встретились с ледяными, серыми. При виде разъярённого андроида в этих же карих глазах появился самый настоящий, первобытный страх — неконтролируемый ужас перед вышедшим из-под контроля хищником, которого его собственная добыча додразнила до белого каления.       — Неужели это, чёрт возьми, так сложно?! — грубый тон, полный холодной ярости, пронзил её до мозга костей и Кэтрин сжалась как забитый в угол суслик.       «Ну всё. Доигралась», — вынесла она себе безмолвный вердикт, сжавшись в ужасе под тяжёлой, железной горой. Таким злым, таким близким к срыву, Кейт видела своего всегда спокойного «Риччи» впервые. С такой яростью он не кричал даже на самых скрытных и молчаливых преступников, раскалывая тех, как орехи, во время допроса. И самое страшное было то, что его гнев впервые был направлен на неё.       Андроид резко отшатнулся, словно его ударило высоковольтным напряжением. Он быстро соскочил с постели, будто та была объята пламенем, и отошёл на шаг назад, создавая дистанцию, которую сам только что нарушил.       — Прости, я не хотел на тебя кричать, — он выглядел таким потерянным, блуждая взглядом по полу, словно где-то там должен был валяться ответ на один-единственный важный для него вопрос. Он не знал, куда себя деть, и всё, что мог сделать, — попросить прощения у человека, которого напугал своим нестабильным поведением. — Мне и вправду очень жаль.       Он снова залез в свою клетку.       Один из страхов Кэтрин ушёл так же быстро, как и появился, но вместо него теперь образовался другой, более весомый и абсолютно реальный. Она осознала, что своими действиями довела андроида до ручки, заставив того выйти из себя, и теперь они оба поплатится за это.       «Из-за меня у него теперь могут быть проблемы», — эта мысль ударила её больнее, чем любое обидное слово. «А что, если они уже есть? Что, если из-за моей придури его теперь деактивируют или вообще утилизируют?» Её дурная голова, зацикленная на сиюминутном желании, совсем об этом не думала. Кэтрин не придавала особого значения странностям, которые происходили с ним в последнее время: отступления от машинного поведения, редкие странные монологи о бытии. И даже то, что ради неё он умудрился обойти правила, которые, казалось бы, нельзя обойти. Видимо, её потакающее отношение к Ричарду как к живой личности породило явные внутренние противоречия внутри его системы.       Осознав, что же она натворила, Кэтрин спохватилась. Паника толкнула её вперёд, и она ползком добралась до края кровати, где застыл Ричард. Тонкие, но сильные руки обвили его шею, и она буквально повисла на нём, не давая отстраниться, прижимаясь к прохладному, твёрдому корпусу.       — Нет, Рич, это ты меня прости! — Она начала зацеловывать лицо андроида, обняв его мёртвой хваткой, не обращая внимания на ранки на своих искусанных губах и на то, что эти отчаянные поцелуи приносят ей только боль. — Прости меня, я больше так не буду! Я всё тебе разрешаю! Всё тебе можно, всё-всё, делай со мной что угодно!       Она, наконец, произнесла те слова, которые андроид так долго и упорно вымаливал, но произнесла их так трепетно, как самую искреннюю молитву о помиловании. Кэтрин продолжала покрывать мелкими, лихорадочными поцелуями его щёки, скулы, идеальные губы, вымаливая прощение из-за реального страха, что он уйдёт. И уйдёт уже навсегда. Словит такую фатальную ошибку, что после диагностики в «Киберлайф» от него останется только кучка утилизированного мусора. И она снова останется совсем одна в этом старом, пустом доме, с кучей нерешённых проблем и живым призраком за спиной.       Диод на виске сделал три оборота жёлтым, обновляя данные, и сразу же стабилизировался в синий.       Кейт до последнего была уверена, что доигралась, и её импульсивные действия привели к чему-то непоправимому. Из-за этого она инстинктивно не хотела открывать глаза или ослаблять свою хватку. До боли в сердце боялась увидеть красный, осуждающий диод и отстранённый, ледяной взгляд, а затем — его спину, когда он будет уходить, оставляя её одну навсегда в этих тусклых стенах со старыми, пожелтевшими обоями. Она боялась лишиться возможности снова обнять его прежнего: надёжного, покорного. Родного. Поглощённая своими переживаниями, Кэтрин не заметила, что андроид давно ответил ей, и они уже целовались вовсю. Ричард перехватил истерзанные губы, наконец-то отвечая с той страстью, которую она так долго у него выпрашивала.       В этот раз и правда всё было совсем по-другому. Не совсем правдой было то, что Кэтрин говорила о полном отсутствии у неё совести. Совесть у неё определённо была. Но сегодня она действительно осталась далеко за пределами этого помещения, запертая в той старой, тусклой жизни, от которой она так отчаянно бежала. Сегодня в этой комнате остались только они: два детектива. Один из которых в перерывах между поцелуями, задыхаясь, шептал дозволения на всё без исключения, а второй, не прерывая ласк, собирался сделать всё, что ему сегодня наразрешали. Теперь его ничего не ограничивало.