Грешные

Любопытство — не порок,

но он казался самым порочным в своём любопытстве.

      Понедельник, 9:23       Как же удобно порой быть продвинутой мультизадачной машиной, особенно если эта машина — андроид с доступом к полицейской базе данных. Единственный нюанс в том, что запрос в базу должен подать человек, ведущий расследование. Но это едва ли проблема, когда этот пластиковый и так знает все пароли своего основного пользователя, может сымитировать любой голос, почерк и даже походку. На крайний случай, в полицейском андроиде, которого теперь на полную ставку называют «детектив», есть опция взлома какой-нибудь не очень умной техники лёгким прикосновением синтетической руки. И на кой чёрт им внедрили такие прибамбасы?       «В расследовании, как и на войне, все методы хороши, — заявил однажды Фаулер, когда Гэвин решил высказать капитану своё недовольство, вызванное избыточным наличием «пластиковых ушлёпков» в отделе. — Главное, чтобы эти методы работали на нас, а не против нас»       Смириться с этой мыслью означало бы предать себя и свои ценности. Он потратил свои лучшие годы на зубрёжку права и закона в полицейской академии. Как скотина изнемогал на тренировках, выжимая из себя все соки, чтобы быть лучшим из лучших. Посадил за решётку немало бандитского отребья, рискуя своим здоровьем, а то и жизнью. В целом, ни один год усердно рвал жопу и надрывал спину, чтобы заслуженно взойти по карьерной лестнице до звания детектива. И всё ради того, чтобы его обскакал технологический прогресс.       В один прекрасный день в его участке появилась дюжина пластиковых рож, которые просто сошли с конвейера уже со статусом «служитель полосатой палки» на полную ставку. А позднее появились и сами что ни на есть, мать их, — роботы-детективы. Эти ржавые блюстители порядка вели дела как полноценные следователи на пару с человеком и даже при острой необходимости хватались за пушку. Немного погодя им даже достался негласный статус «напарник» и свой личный стол с терминалом.       «До чего же абсурдно, — мысленно негодовал Гэвин, — место этих проводов с гайками на их же «стоянке», а не среди настоящей детективной тусовки».       Именно таким трём пластиковым детективам Гэвин сверлил спины, поколачивая деревянной палочкой кофе, сахар в котором уже давно растворился. Срочный брифинг начался пятнадцать минут назад, но ни единого нового слова невыспавшийся детектив на нём не услышал. Эта пластинка уже была заезжена до дыр: «Есть такой-то, сделал то-то, что имеем и как будем решать».       Несмотря на запрет капитана, сегодня детектив Рид прикатил на четырёх колёсах своей тёмно-серой полноприводной «ласточке».       Этим утром возле полицейского участка на юго-западе одна машина местного сотрудника полиции взорвалась вместе с андроидом в качестве водителя. Новоиспечённый лейтенант тридцати девяти лет и андроид всем известной линейки, который и носом не повёл, сел в машину вместе с напарником, в то время как тикающий невидимый предмет отсчитывал последние секунды их существования. Ситуация резко набрала обороты, и буквально через два часа во всех департаментах назначили срочное совещание на тему: «Какой-то псих убивает копов, и с этим нужно срочно что-то делать».       Облизав последние капли кофейного напитка, Гэвин устал подпирать стену и уселся на свободный стул.       Капитан был сегодня сам не свой, и на то были веские причины. Мужчина гремел на всех подряд, топтал ботинки из угла в угол, прерывался на срочные звонки и каждые две минуты вытирал лоб и лысину платком. Подчинённые, треть которых стояла у стены, перекидывались теориями и тревожными взглядами. Товарищи постарше — лейтенанты и детективы со стажем — в силу возраста сидели за длинным стеклянным столом, барабаня пальцами или сцепив руки в замок. В душном зале совещания без окон было так много народу, что кондиционирование едва справлялось с подачей свежего воздуха.       Лишь только трём андроидам всё было нипочём. Три невозмутимые смазливые рожи в белых пиджаках, сцепив руки за спиной, стояли возле своих детективов. Все они были одинаковые, но в то же время разные. У одного — блондинистые волосы, у другого — зелёные глаза. Кто-то своему «Кену» татуировку на руку налепил, а кто-то брелочек и запонки на пиджак прицепил.       «Детский сад», — детектив закатил глаза, заметив браслет дружбы на запястье одного из девятисотых.       — О, ты. Ну что там? — Тёмно-карие глаза капитана стрельнули в кого-то за его спиной, и Гэвин, повернув голову, последовал за его взглядом.       «А вот и четвёртый пластиковый ушлёпок нашёлся», — фыркнул в уме детектив.       Ричард в это время стоял вдали — возле самой двери, так как пришёл позже всех. Присутствующие перестали о чём-то перешёптываться и обратили всё своё внимание на вошедшего две минуты назад андроида.       Кэтрин решила ничего в своём щелкунчике не менять и оставила железяку в своём первозданном виде. Тем, наверное, он больше всего и раздражал Гэвина.       — Апгрейд прошёл успешно, капитан, — кратко отчитался Ричард, стоя с безупречной осанкой и невозмутимым выражением лица.       Толстые коричневые пальцы начальника забарабанили по столу, а колючий взгляд продолжал дырявить лаконичного «мужчину» сквозь стекляшки с диоптриями.       — А соизволь поконкретнее, — сквозь зубы проскрипел Джеффри, терпение которого было и так в шатком положении.       — Невозможность обнаружить устройство заключалась не в отсутствии какого-либо конкретного сенсора, а в подавлении определённой частоты при сканировании пространства. — Поспешил пояснить андроид.       Нахмуренные брови и непонимающие переглядывания всех присутствующих подчеркнули, что простой люд не настолько подкован в технологиях и не совсем понимает, о чём идёт речь. Ричард решил разжевать максимально просто и понятно, чтобы не навлекать на свою персону ещё больший гнев собравшихся.       — Это говорит о том, что взрывное устройство разработал тот, кто занимается или раньше занимался разработкой андроидов. Только сами разработчики оптики настолько досконально знают все тонкости её работы.       Спустя всего минуту немой тишины комната совещания превратилась в улей жужжащих пчёл. Гэвин хмыкнул с видом «Я так и думал», поднял зад с кресла и направился в кафетерий. Главному клоуну пора валить из этого цирка.       День сегодня и без того обещал быть муторным.

***

      Терпение — добродетель, позволяющая спокойно переносить страдания, болезни и несчастья, а также ожидание благоприятных результатов. Ещё три года назад её будущее было предопределено: совсем скоро она останется одна. Вопреки всем совместным усилиям, этого уже никак не изменить. Такое будущее было сложно понять и ещё сложнее — принять. Но несмотря на все попытки и старания, всякому терпению рано или поздно приходит конец.       В отличие от стоящего напротив неё человека, Кэтрин нужно было потерпеть эти неудобные обстоятельства совсем недолго. До завтрашнего утра понедельника.       С началом рабочей недели, под звон будильника и первые солнечные лучи, она вскочит с постели, нацепит портупею поверх свитера и засунет в него блестящий, отполированный «Глок». Натянет чёрное пальто, завяжет шнурки на зимних ботинках — будет, что будет. Пусть капитан будет гнать её с участка ссаными тряпками, но, вооружившись железобетонным аргументом: «Не заминируют же меня в участке», она намерена терроризировать кофейный автомат и выслушивать сортирные шутки Рида до самого заката.       Участок — единственное самое безопасное место для неё, и капитан не выгонит её оттуда ни под каким предлогом. Если нужно, она будет ползать на коленях и умолять дать ей самое простенькое дело или хоть даже самый древний висяк, лишь бы у неё был повод клацать мышкой вне дома. Она согласна сидеть за столом, перебирая документы, заниматься самой скучной бумажной работой, лишь бы не находиться под этой крышей. Слишком много негатива скопилось в стенах с цветочными обоями.       — Зачем соврал? — Оценив идеальность приготовленного омлета, Кейт обводила его вилкой по периметру, не решаясь нарушить идеальную текстуру. Наверное, она должна была спросить что-то другое, но в голове было так насрано, что мысли спотыкались друг о дружку, создавая хаос из ложных надежд, выдуманных ситуаций и скрытых переживаний.       — О чём ты? — Недовольно поморщившись при виде жареных яиц, которые ковыряла супруга, Алекс подошёл к своей сумке и достал стеклянный прозрачный лоток.       Его заботливая мать дала ему в дорогу свою фирменную стряпню, в которой было всё самое полезное и, конечно же, ни грамма трансжиров. Эта женщина пеклась о здоровье сына больше всех в семье, как и положено всякой любящей матери.       — Ты сказал Ричарду, что мы с тобой всем делимся, — почему-то именно эти слова из всего сказанного мужем зацепили её больше всего. Возможно, где-то глубоко в душе ей действительно хотелось, чтобы так было в действительности. — С каких это пор?       — Ричард? — Алекс удивлённо задрал брови, вспоминая всех своих знакомых, но ни друзей, ни коллег с таким пафосным именем у него не было. Благо, из контекста разговора до него быстро дошло, о ком говорит его жена. — Это тот андроид? — Его указательный палец устремился в сторону двери, за которой совсем недавно скрылся упомянутый. — У него даже имя есть? — Он демонстративно неискренне рассмеялся, запрокинув голову назад. — Да и ещё какое!       Было не совсем понятно, что именно его так позабавило, но в этом смехе слышалось что-то истерическое.       — Ты слишком очеловечиваешь неодушевлённые предметы, дорогая. — Покачав головой, он посмотрел на свою половинку как на умалишённую.       Кейт была осведомлена о предвзятом отношении Алекса к андроидам, но её интересовало не его отношение к Ричарду — оно и так было очевидным. Её интересовало, почему он решил ему солгать. «Чтобы что? — мысленно спросила она себя. — Чтобы получить какую-то любопытную информацию, которую он не смог выпытать у меня?»       — Ричард — мой андроид-напарник уже как год. И у них всех есть имена, — она сразу же мысленно дала себе подзатыльник за слово «мой». Наверное, по отношению к Ричарду таких слов лучше избегать от греха подальше. — Так ты ответишь на вопрос?       Алекс трагически вздохнул и резко опустил руки, хлопнув себя по бёдрам, будто на него сошла безысходность. Он снисходительно посмотрел на супругу, будто та сморозила самую несусветную глупость.       — Меня всегда умиляла твоя привычка задавать неправильные вопросы, — демонстративно громко хлопнув дверцей микроволновки, которой предстояло разогреть материнскую любовь в виде запеканки, Александр медленно повернулся к своей жене. — Может, хоть раз ответишь на мои?       — Задавай.       — Я уже задал. Что у тебя происходит?       Как бы Кэтрин ни относилась к своему мужу, смерти она ему точно не желала. Вспоминая, как пять лет назад его прямо в больничном коридоре откачивал медперсонал, когда её привезли с огнестрельным ранением, о новой попытке её убийства она решила намертво молчать. За её шкуру Алекс почему-то переживал больше, чем за свою. Она не знала наверняка, связано ли это со спецификой её работы или же просто из-за большой любви к ней.       Когда он узнал о своём диагнозе, его реакция была нетривиальной: нахмуренные брови, а затем полдня молчания. А когда Кейт привезли с огнестрелом, её заботливый и участливый муж обомлел и сполз по стене, едва не отдав Богу душу в том же отделении неотложки. К счастью, медсёстры для таких нежных и впечатлительных носили в кармане шприц с адреналином и глюкозой.       Пусть лучше он думает о чём угодно, только не о покушении на её жизнь, иначе с его-то хлипким здоровьем в этот раз уже не откачают.       — Ничего такого, о чём тебе стоит переживать. Такова специфика дела, над которым мы работаем, да и всего-то, — Кейт уставилась в тарелку и принялась поглощать свой завтрак, чтобы не пришлось смотреть мужу в глаза. Как же она не любила врать близким, но немножко недоговорить — совсем другое дело. — Я не могу тебе сказать больше.       После пиликанья микроволновки мужчина сел за стол напротив своей жены и открыл лоток, из которого повалил пар и тошнотворный запах брокколи.       — Да-да, тайна следствия. Я помню. — Укоризненно, с долькой обиды хмыкнул Алекс, удобно устраивая салфетку на своих коленях.       За десять лет работы в полиции Кейт всякого дерьма повидала: расчленённые трупы, висящие тела на верёвке или найденные в пруду, и многое другое, что было куда хуже. Одним словом, своё она уже отбоялась. Тем не менее, следующий вопрос заставил её сердце пропустить удар.       — И как тебе этот Ричард? — не поднимая глаз от своего завтрака, спросил Алекс.       Кейт позавидовала самой себе за способность изображать полнейшую невозмутимость, когда внутри всё воспылало жаром, а внутренности решили сделать вполне физически ощутимое сальто назад.       — Что ты имеешь в виду?       — Работать с ним. Что же ещё? — Алекс начал беззаботно поглощать запечённые овощи с куриной грудкой. — Эти синтетики такие приторные и надоедливые. На работе у меня живых людей уже из-за них не осталось. Эти остолопы скоро всех нас заменят, — он поднял глаза, надеясь на поддержку своего мнения. — Но этот твой Ричард какой-то другой, с характером, что ли.       «Ну чего ты к нему прицепился», — хотела бросить Кейт, но подозревая о том, что сводить разговор к андроиду — себе же хуже делать. Зачем продолжать идти по тонкому льду, если он уже здорово так трещит.       — Такое у него программное обеспечение, — она изо всех сил пыталась выглядеть безразличной и свести разговор к тому вопросу, на который до сих пор не получила ответа. — Так зачем ты соврал?       — Да какая к чёрту разница?! — Неожиданно вспылил Алекс. В зелёных глазах, потемневших от злости, появился самый настоящий бес.       Таким раздражительным Кэтрин своего мужа прежде не видела.       — Да я так… Просто спросила, — только сейчас она осознала, что всё это время от него исходила пассивная агрессия. Но всё, что касается Алекса, она замечает в самую последнюю очередь, когда уже слишком поздно пить «Боржоми».       — Мне осталось каких-то три месяца, ты это хоть понимаешь?! — её спина неприятно впечаталась в деревянную спинку стула, когда он молниеносно подлетел к ней. Его собственный стул с грохотом упал на пол. — А если повезёт — полгода! Всего каких-то грёбаных полгода!       «Я не глухая», — хотелось ответить ей. Но она ещё не совсем больная на голову, чтобы сказать это, прекрасно понимая, как бессовестно это прозвучит. Даже если Кэтрин была под влиянием самых негативных эмоций, фильтровать свою речевую деятельность в критических ситуациях она умела недурственно.       — А ты меня спрашиваешь о такой, мать его, ерунде! — Стеклянный лоток отлетел в стену с такой силой, что осколки разлетелись по всей кухне. Схватившись за голову, он начал расхаживать из угла в угол, как загнанный в клетку дикий зверь. — Три года лечения, химиотерапии, уколов, лекарств — и всё вхолостую!       Между «Не нервничай, тебе вредно» и «Кто это будет убирать?» Кейт решила просто помолчать, придвигаясь вместе со стулом ближе к столу. Она намеревалась любой ценой доесть приготовленный Ричардом омлет, игнорируя при этом взбешённого мужчину, который метался взад-вперёд, держась за последние волосы.       «Ему просто нужно дать время прийти в себя, — продолжала меланхолично размышлять будущая вдова. — Люди часто выходят из себя после эмоциональных потрясений». Её благоверный ведь буквально только что узнал, что одной ногой уже за порогом, а её «неправильные» вопросы только подольют масла в огонь и в и без того бушующий костёр.       «Какой же он всё-таки идеальный, — подумала Кейт, любовно разглядывая очередной наколотый на вилку кусочек. — И омлет тоже ничего».       Половина слов Алекса, в том числе и бранных, пролетела мимо, но последние злостные излияния дошли уже не до ушей, а до самой совести. Несмотря ни на что, её остатки всё ещё теплились где-то на подкорках твёрдой памяти.       — ... И что я имею в ответ? Жену, которой на всё начхать! Ты меня уже со счетов списала, да? — Он снова навис над ней, опершись руками о края стола.       «Да угомонись ты уже и дай спокойно поесть», — Кейт закатила глаза у себя в голове. Мигрень таки начала медленно, но уверенно подкрадываться.       — Признайся, Кэтрин, ты меня уже похоронила! Я же вижу это в твоём пустом взгляде. Смотришь так, будто меня уже нет в живых! — Он схватил её за лицо, заставляя посмотреть в глаза. — Может, ты меня просто разлюбила? Или у тебя появился кто-то другой?       У стороннего наблюдателя могло сложиться впечатление об Алексе как о больном шизофренией человеке. Настолько разнообразной была палитра эмоций на его исхудавшем, но ухоженном и гладко выбритом лице.       — Руки убрал, — от голоса её повеяло таким могильным холодом, что мужчина тут же отпрянул.       Он пытался вытянуть правду, надавить на совесть или хотя бы вызвать жалость, но точно не хотел окончательно испортить отношения со своей женой. Алекс просто-напросто растерялся, когда неожиданно столкнулся с ответной агрессией своей всегда спокойной супруги.       — Нет у меня никого, — бессовестно солгав, Кейт вернула своё внимание к тарелке. На самом деле, кое-кто у неё есть, но этот «кто-то» даже не человек, поэтому и нервничать за зря никому не стоит.       Её супруг знал, на какие болевые точки нужно давить, чтобы получить от неё желаемое. И сердобольность Кэтрин была одним из таких особых качеств, которым можно было при необходимости манипулировать. Чего только стоило вспомнить, скольких бездомных котят она пристроила и скольким бездомным раздала денег и еды. Видимо, этот рычаг, на который Алекс раньше так ловко нажимал, внезапно сломался в его руках.       — Тогда почему ты так отдалилась? — Растерянный взгляд, в котором уже и намёка на агрессию не осталось, устремился на отчуждённую женщину, которая как ни в чём не бывало, взялась за вилку и нож.       «А это уже действительно правильный вопрос, Кэтрин: Почему?» — правдивый ответ было найти куда сложнее, даже для самой себя. Что уже говорить о том, чтобы эту правду правильно преподнести смертельно больному человеку.       — Я просто устала. — Без каких либо эмоций ответила Кейт.       В зелёных глазах напротив сперва отразилось непонимание, а затем — смирение. Он понял, что она снова ему солгала. По разочарованному лицу супруга Кэтрин тоже поняла, что ложь её была слишком очевидной. Такая нелепая отговорка не была достойна даже сотрясать воздух, не говоря уже о том, чтобы поставить точку в этом разговоре.       — А я-то как устал, Кэт, — он медленно отошёл назад, не отрывая разочарованного взгляда от жены, которая смотрела куда угодно, но только не на него. — Устал смотреть, как ты просто сидишь и ждёшь моей смерти.       Алекс, не спеша шоркая тапками, покинул кухню, оставив после себя разбросанные брокколи, стекло и горькую обиду.       «Сидишь и ждёшь моей смерти», — процитировала она в уме слова супруга.       — Я вовсе не смерти твоей жду, — лишь после того, как она покончила с едой, Кейт сползла со стула и опустилась на колени, собирая осколки и брокколи в одну кучу. Алекс, определённо, её не слышал, но эти слова ему и не предназначались. Проговорить свои страхи вслух — значило просто признать их наличие. — А того дня, когда останусь совершенно одна.

***

      Понедельник, 9:33       Гул бурных обсуждений доносился сквозь стены на весь этаж, который сегодня непривычно пустовал. Рабочие места были свободны, и только парочка патрульных андроидов была на своей стойке ожидания. Казалось бы, сегодня люди коллективно решили не явиться на работу, оставляя рабочую смену нескольким AP700, но Кейт знала, что так не бывает. Тем более «Девятисотых» тоже не было. За исключением одного.       «Снова замешан «Киберлайф»?», «Это их выкрутасы?», «Не опять, а снова!», «Они совсем из ума выжили!», «А я ещё тогда говорил, что от них одни проблемы!»       — Тишина! — Басистый голос капитана, который ни с кем не спутаешь, как гром посреди ясного неба, сотряс все четыре стены.       За гипсокартоновой стеной проходило очень «занимательное» собрание, на котором всех собак снова спускали на «Киберлайф», обвиняя компанию во всех смертных грехах.       Виновник выдвинутой гипотезы и зачинщик словесного срача за стеной сидел на своём рабочем месте, скрестив руки на груди и вытянув ноги под столом. Серые глаза смотрели прямо перед собой, в «никуда». Однако по интенсивно мигающему диоду можно было предположить, что андроид просто о чём-то думал.       — Что ты здесь делаешь один? — Кейт подошла к своему напарнику, который выглядел, как брошенная на обочине собака.       Несмотря на то, что в участке творилось нечто, предвещавшее новые проблемы для всех его обитателей, настроение детектива Уайт было до абсурдного хорошим, и его не испортит даже самая хреновая новость.       — У меня к тебе аналогичный вопрос, — андроид не шевельнулся, а лишь посмотрел на Кейт, которая выглядела сегодня немного по-другому.       Волосы её стали на несколько тонов темнее, на руках красовался чёрный короткий маникюр. На фоне длинных, почти чёрных волос её лицо казалось бледным, но матовая красная помада добавляла лицу красок, придавая её образу вампирскую эстетику. Чёрные джинсы и синий свитер под расстёгнутым пальто обтягивали стройную фигуру, и никаких аксессуаров — даже обручального кольца. «Чтобы не потерять и случайно не зацепиться в моменте беготни и суматохи», — как она сама однажды объясняла.       — Прекрасно выглядишь. — Ричард не упустил возможность подмазаться, очаровательно улыбнувшись. Видимо, после его ухода его напарница решила занять себя чем угодно, лишь бы не сидеть без дела. Для женщин, даже таких, как она, это тоже своего рода эскапизм.       Кейт и вправду решила дождаться утра понедельника, заняв себя делами самого разного характера. Начиная от сбора разбитой посуды с пола и отдраивания плитки в ванной комнате, где она прорыдала час над раковиной, заканчивая внезапной покраской волос.       — Как мило, что хоть кто-то заметил, — Кейт скинула пальто и портупею на спинку кресла и села на смежный стол напротив своего ручного подлизы. В отличие от его рабочего стола, на её была целая пирамида Хеопса из бумаг и бланков.       — Разве супруг не оценил твои метаморфозы?       — Алекс больше любит пышногрудых блондинок с большими жопами, — без намёка на обиду или ревность ответила новоиспечённая брюнетка.       Ричард, без какого-либо подтекста, прошёлся взглядом по стройной, даже немного худой фигуре Кейт, которая завязывала чёрные волосы в высокий хвост.       — Вот как… — Задумчиво протянул андроид. Алгоритмы ему подсказывали, что Кэтрин покрасила волосы именно в чёрный исключительно «на зло».       Буря за стеной немного утихла, но кто-то продолжал усердно лаять, что-то кому-то доказывая.       «Наверное, сейчас все выползут из кабинета попережёвывать новости на кухне, и к кофеварке мне путь заказан», — подумала Кейт, тут же подрываясь со своего места, едва успев на него присесть.       — Пойду кофе возьму, — обойдя свой стол, она специально провела рукой по спине напарника. Их взгляды тут же встретились. В её глазах читался коварный огонёк, в его — немой вопрос.       Андроид уже привык к её внезапным многозначительным прикосновениям и завуалированному флирту, на который он тоже отвечал вне зоны видимости посторонних. Но её знаки внимания в рабочей среде каждый раз заставляли его немного поднапрячься. Ричард лишь заботился о том, чтобы у его увлёкшейся шалостями напарницы не возникло новых проблем на личном и рабочем фронте.

***

      — А тебе, кошечка, всё дома не сидится?       Кейт, зависшая над выбором между арабикой и робустой, едва не подпрыгнула на месте от внезапного томного мурлыканья у самого уха, которое пощекотала колючая щетина.       Гэвин подошёл тихо, как ниндзя, и нарочито тесно пристроился сзади, будто в полностью пустой общей кухне ему было мало места. Протягивая руку к кофемашине, чтобы нажать на кнопку помола кофейных зёрен, он сунул нос в тёмные волосы, бесстыдно вдыхая запах.       — Цветёшь и пахнешь.       Едва она набрала полные лёгкие воздуха, чтобы высказать пару ласковых, как Рид потянулся за печеньем, нарочно прижимаясь ещё теснее. Кэтрин даже сквозь толстый слой свитера почувствовала своей спиной каждый кубик пресса этого несносного детектива.       Гэвин, почувствовав сопротивление, резко отстранился. Гадёныш знал, когда вовремя сгинуть, чтобы не огрести.       — Да, не сидится, — грубовато ответила Кейт, проверяя взглядом, не видел ли кто этой двусмысленной сцены. — И что вы мне сделаете?       Гэвин, довольно суша зубы на ветру, подошёл к столику вместе с раздобытой печенькой, за которую был великий шанс получить под дых, и припарковал свой зад на высокий стул.       Вместо привычной футболки или свитера детектив сегодня надел тёмно-синюю рубашку, на которой висела кожаная портупея с торчащим в ней пистолетом. Несколько верхних пуговиц были расстёгнуты, а на лице красовалась неизменная ухмылка и трёхдневная щетина. Каким бы дерзким говнюком тот ни был, но Кэтрин давно чистосердечно признала, что говнюком он был довольно смазливым.       — И мне кофейку сделай, — не терял своей нахальности детектив. — Ты же всё равно там стоишь.       Беспардонности этому товарищу было явно не занимать, поэтому Кейт даже не удивилась, лишь закатила глаза и взяла второй стакан.       — Что сегодня за шум, а драки нет? Зачем Фаулер собрал всех в переговорной? — Уперев одну руку в бок, а вторую на кофемашину, Кейт принялась клацать на ней сенсорные кнопки.       — А ты разве ещё не слышала? Об этом уже весь Детройт гудит, — он беспардонно лапал свою коллегу взглядом за все места, пока та делала кофе. Эта женщина редко надевала облегающие вещи, что, несомненно, порадовало один похотливый глаз у неё за спиной.       — Зависит, конечно, от того, что и когда нужно было слушать, — ответила она, пытаясь перекричать гул кофемашины. — Что-то утром произошло, и, полагаю, довольно серьёзное. Расскажешь?       — А что мне за это будет? — Кокетливо протянув последнее слово, Гэвин просто не был бы собой, если бы не повыпендривался на ровном месте.       Да и кто бы сомневался, что одинокий мужчина в расцвете сил не воспользуется любой возможностью подкатить свои шары к временно не свободной женщине. Одна помеха для него — не помеха вовсе.       — Очень большое и смачное «спасибо». Ну же, не будь говнюком, я и так всё узнаю, рано или поздно. Но пусть лучше будет рано, чем поздно.       — Ладно, — с таким видом, будто он делает огромное одолжение, Гэвин отхлебнул кофе, который только что поставили перед ним. — Пару часов назад на юго-западе взорвалась машина. — Он беззаботно и не спеша прожевал печенье, будто говорил о погоде, пока коллега напротив стояла в полном шоке с раскрытым ртом. — Тоже прямо возле участка, прикинь.       — Боже, какой ужас, — кровь во всём теле похолодела от мысли, что совсем недавно её машина тоже могла постичь точно такую же участь, вместе с ней на пару. Стоит только представить, что она уже как несколько дней должна быть на том свете, как мурашки и холодок снова проходили по всему телу. — Кто-то умер?       — Да, — Гэвин карикатурно изобразил грусть, — Дед Мороз и Снегурочка. — Он вытер бумажкой от печенья одинокую несуществующую слезу и поджал губы. — Говорят, борода и шапка разлетелись в разные стороны, а штаны и красный нос до сих пор ищут.       Он продолжил бы сочинять и дальше, но получил шлепок в плечо, после чего громко заржал.       — Ну ты и придурок! — Кэтрин хотела втащить ему ещё разок, но понимала, что это его не исправит. — Как можно шутить о таком?       — Видела бы ты своё лицо, — отсмеявшись от души, Гэвин повертел стакан в руке и внезапно посерьёзнел, задумавшись о чём-то. — Раньше тебе мои шутки нравились, — детектив хитро зыркнул из-под лба, как бы между прочим намекая на их общее прошлое.       — Рада, что тебя позабавила, — Кейт не хотела поддаваться на провокации. Она просто хотела молча допить свой утренний кофе и пойти в «аквариум», чтобы умолять капитана не прогонять её с участка. — Шуточки твои уже не такие и смешные.       Детектив окинул взглядом помещение, в котором они были пока что одни, и слез со стула, хлопнув себя по карманам джинс.       Кейт же мысленно вздохнула, благодаря небеса за то, что местный клоун решил сгинуть, прихватив с собой свои анекдоты. Наконец-то у неё появится минута покоя, чтобы допить кофе и придумать, что такого сказать начальнику, стоя у него на ковре.       Оперевшись локтями о столик, она прикусила губу и начала шевелить извилинами и фантазией. Не почуяв врага за спиной, Кэтрин мгновенно поплатилась за это своими нервными клетками. Она, совсем не ожидая подобного, почувствовала, как под свитер ныряют грубые шершавые руки.       Стакан в её руке дрогнул, горячий кофе пролился на рукав, обжигая кожу.       — Какого чёрта, Гэвин! — Испуганно завертев головой в разные стороны, Кейт очень надеялась не найти на горизонте свидетеля. В противном случае ей придётся добротных полвека отсидеть за предумышленное. — Ты что, мать его, вытворяешь?!       — Может, я просто соскучился, — сильные мозолистые ладони плотно прижавшегося сзади мужчины прошлись вверх по голой коже под мягкой тканью шерстяной кофты. Жадно сжав грудь, проказливые ручонки выскочили из-под свитера так же быстро, как и заползли туда.       Кэтрин, разинув рот от шока, даже не успела начать сопротивляться, возмущённо хватая воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег.       — Ага, так я тебе и поверила, — быстро поправив бюстгальтер, она резко развернулась и уставилась на невыносимого коллегу диким взглядом, которым очень сильно мечтала распилить на атомы. — Ты с ума сошёл? Я же сто лет как замужем!       Прошептав напоследок то, чего не сильно хотелось слышать совести и брачному договору, Гэвин отшагал подальше, делая вид, что его заинтересовали батончики в автомате.       — Раньше тебе это не мешало.       После услышанного Кэтрин поджала губы и, устало вздохнув, бросила попытки оттереть салфеткой кофейное пятно со свитера. Почему все в последнее время резко начали напоминать ей о прошлых грехах? Если пришёл час расплаты, то наказание Лукавый подобрал своеобразное: подорвать её, как она подорвала доверие людей, которые её любили. А некоторые — любят до сих пор. Кейт не претендовала на звание «святой», но и законченной грешницей себя не считала.       — Что было, то прошло. — Буркнула она вслед хоть что-нибудь.       — Верно. Это определённо было. — Внимательно рассматривая шоколадные батончики на витрине автомата, детектив нажал на кнопку и поднёс телефон к значку NFC. — Ну тогда, может, приласкаешь ещё разочек, так… чисто по старой дружбе?       — Ещё чего, — Кейт пыталась задавить улыбку, которая так и норовилась появиться на лице.       Это надо же быть таким до невозможного нахальным, что даже смешно становится. Не хватало ещё, чтобы самый раздражающий человек в участке подумал, будто тема их прошлого не даёт спокойно спать по ночам только ему. Тогда-то уж «стоп-кран» окончательно сорвётся, и его попытки затащить её в койку уже будет не остановить.       «Сейчас снова покатает меня на эмоциональных качелях, — невесело подумала Кейт, вспоминая своё грешное прошлое — и всё, пиши пропало».       — Ладно, Кэтти, — расстроено вздохнул детектив. — Когда твой доходяга откинет коньки — звони, — получив свой батончик из автомата, Гэвин деловито потопал к выходу. — Приеду и побуду твоей жилеткой для слёз. Утешу по-всякому.       — Непременно, — зло выплюнула она вместо «вот же сволочь бесчувственная». Гэвин не был бы собой, если бы за день не довёл хоть одного человека до белого каления. И сегодня этим человеком посчастливилось стать именно ей.       Убедившись, что говнистый детектив отошёл на безопасное расстояние, Кэтрин расслабилась и снова оперлась о стол, допивая кофе. Но зря она слишком рано потеряла бдительность, находясь в одном помещении с человеком без стыда и совести.       Делая вид, что он направляется вон из кухни, Гэвин, проходя мимо своей коллеги, не упустил возможности подкрепить имидж коварного подлеца напоследок.       — А задница у тебя, Кэтти, — детектив пощекотал её ухо своим дыханием, параллельно крепко схватив за ягодицу, — всё такая же упругая.       Кофе, которое она не вовремя отхлебнула, чуть не вышло через нос от резко нахлынувшей смеси возмущения, негодования и ярости. Кейт только собралась развернуться и дать ему леща, как Гэвин уже ускакал, громко хохоча, как малолетний проказник.       Она так устала от его выходок, что кроме истерического смеха ничего не осталось. Смеяться как дура в пустом помещении она, конечно, не стала. Вместо этого из её уст вышел лишь усталый вздох и невесёлая улыбка.       — Боже, ну что за кретин.       Всё началось с безобидной шутки, над которой она посмеялась, а закончилось тем, что чуть не развелась. Хорошо, что ума хватило прервать это недоразумение. Бесспорно, как любовник Гэвин в своё время был хорош, но как спутник жизни — боже сохрани. И всё же этот клоун действительно когда-то ей нравился.       Дохлебав кофе, Кэтрин пошла к мусорной урне, чтобы выбросить стакан, но всего через два шага ощутила посторонний предмет в кармане, в который никогда и ничего объёмного не кладёт, чтобы не раздавить, усевшись на твёрдую поверхность.       — Вот же засранец, — искренне рассмеялась Кейт, достав из заднего кармана ждинсов маленький «Сникерс». Он до сих пор помнил, что она питает слабость к любым сладостям со смесью орехов и карамели.

***

      Мужчина, протирая до дыр свои очки, расхаживал по кабинету, что-то «угукая» в телефон, прижатый к голове плечом. Истоптав дорожку от одного края кабинета до другого, капитан остановился у доски с уликами, увешанной разнообразными заметками. Он попрощался с абонентом и тут же набрал другой номер. Когда ему ответили, Джеффри подошёл к столу, взял какой-то документ и снова начал расхаживать по той же траектории, но уже с бумагой в руке.       Кэтрин исподтишка наблюдала за начальником сквозь стеклянную стену, решив дождаться, пока он уладит свои дела. Когда ей показалось, что наступил подходящий момент, она уверенно поднялась с чужого рабочего места, с которого открывался хороший обзор на «аквариум». К великому сожалению, незамысловатый план провалился даже не начавшись.       Не успев оторвать подошвы от пола, она встретилась взглядом с капитаном.       «Твою ж мать», — единственная мысль, которая появилась при виде Фаулера. Он упёр руки в боки и досадливо качал головой, сверля Кэтрин сквозь стеклянную стену довольно-таки многообещающим взглядом.       — Ну в общем… я пошла на ковёр, — отчиталась она напарнику, как будто сообщала о своём последнем местонахождении. Вдруг после беседы с Джеффри её тело загадочно исчезнет с лица Земли.       Вспоминая свой заученный за утро стишок, Кэтрин собралась с духом и направилась к «Люциферу».       — Удачи, — андроид был сбит с толку необоснованно довольной улыбкой на лице детектива. Что её так забавляло в предстоящем нагоняе от капитана? Ричард проследил за Кэтрин до самой стеклянной двери, а затем вернул внимание к монитору. Странные у людей реакции. Сколько их ни изучай, едва ли поймёшь.       Исполненная серьёзного настроя, подстёгиваемая кофеином и жаждой работы, Кэтрин на одном энтузиазме влетела в кабинет и, как отличница, скромно села напротив капитана. Казалось, он не знал, за что хвататься: за телефон, за документы или за другой телефон, который настойчиво трезвонил.       — Да что ты будешь делать… — Джеффри упёрся ладонями в стол и навис над своей подчинённой, как гора.       Гора, напоминающая отца, который в сотый раз поймал своё чадо сбегающего из дома. Минутой назад, когда Кейт была ещё по ту сторону стекла, казалось, что мужчина вот-вот лопнет от злости, но сейчас на угрюмом лице отражалась лишь вселенская усталость и отчаяние. Губы его, сжатые в тонкую полоску, расслабились, а морщина между бровями разгладилась.       — Джеффри, прежде чем ты вооружишься кнутом, которым будешь гнать меня домой под конвоем, я хочу кое-что сказать… не гони меня. Участок сейчас самое безопасное место. Ну сам посуди… кругом камеры, полицейские, охранники, андроиды… — Кейт, растягивая слова, начала загибать пальцы, но капитан её перебил, не дав дооправдываться.       — Сегодня ещё одна машина взлетела на воздух. — Намерений отчитывать Кэтрин у него заведомо не было. Он и так знал, что вопреки приказу сидеть дома под надзором она всё равно улизнёт и явится в участок не сегодня так завтра.       — Да, знаю. Мне Гэвин сказал.       — А он сказал, что машина взорвалась вместе с лейтенантом Хэтчером? — Капитан повысил голос, но вовсе не от злости, а от страха. Страха за своих подчинённых. Пусть в этот раз погиб человек не из его отдела, но сути это не меняло.       «Не сказал, но я и так догадывалась», — хотела ответить Кейт. Она решила уточнить, как именно тут оказалась, потому как по недовольным тёмно-карим глазам капитана было понятно: он думал, что она прикатила на своём транспорте.       — Я приехала на такси.       — Ясно, — капитан резко вернулся к бумагам.       Он начал в них что-то вычитывать, беспрерывно перелистывая, в то время как принтер выплёвывал всё новые листы. Мужчина снова схватил телефон и, щурясь, набрал чей-то номер.       — Нужно больше девятисотых запросить. Сейчас в участке всего один, остальные на модернизации… — Джеффри не столько рассказывал свой план действий Кэтрин, сколько бормотал себе под нос будущую реплику абоненту, попутно делая десять дел на ходу.       Казалось, забот у него хоть отбавляй, и сейчас начал ко не до навешивания звездюлей своей неусидчивой подчинённой. В спокойный час он бы шкуру спустил за ослушание, но сегодня детектив Уайт отделалась лишь лёгким испугом.       Тираном капитан Фаулер, конечно же, не являлся, но мог хорошенько преподать урок, придумывая наказания исходя из слабостей своих подчинённых. Для Кейт это была стрельба с беготнёй. Для Рида — бумажная работа и писанина отчётов, для Чэн — патрулирование на юге города, для Коллинза — опрос рыдающих свидетелей, а для Миллера — сверхурочная работа. Капитан был осведомлён о нелюбимых занятиях всех своих «отпрысков», но злоупотреблял этими знаниями только в качестве воспитательных мер.       Кэтрин хотела спросить, зачем им больше девятисотых, но решила не наседать с ненужными расспросами — капитану сейчас явно было не до неё. К тому же, раз он так решил, значит, так нужно. Мужчина, кажется, вовсе забыл о её существовании, громко разговаривая с кем-то по телефону, при этом интенсивно жестикулируя. Посидев ещё пару минут, детектив решила, что пора тихонько отчалить.       Прикрыв за собой стеклянную дверь, Кейт оперлась руками о железные перила и окинула взглядом общее рабочее пространство. Кто-то суетился, как белка в колесе, а кто-то спокойно печатал какой-то текст за рабочим столом. Детективы в паре с напарником обсуждали дела, одновременно тыча пальцами в один монитор, а один из патрульных готовился к выезду. Рид ковырялся в телефоне, задрав ноги на стол. Стойка с андроидами пустовала — все ушли в пеший патруль. Из андроидов на рабочем месте только Ричард, перед которым на прозрачном мониторе мелькали картинки со скоростью света.       Кейт не спеша спустилась по ступенькам и направилась надоедать тому, кто точно её не прогонит.       — Где остальные твои собратья?       — На модернизации, — картинки перестали мелькать, как только Ричард оторвал взгляд от монитора и обратил внимание на Кэтрин, которая села на стол справа от него.       — Что, прям все трое?       — Все двести тысяч, — его белая рука, без скина, лежала на клавиатуре, зажав всего одну клавишу. Информация на мониторе снова начала мелькать, но уже медленнее.       — Срань господня, — присвистнула Кейт, вспомнив, что девятисотых за этот год наштамповали уже довольно-таки… дохрена и целую тележку. — Сколько же времени это займёт?       — На самом деле не так много. Неделя уйдёт на партию, которая находится на складе, и ещё две недели для апгрейда всех действующих RK900, за исключением меня. Как ты уже знаешь, я — первый, кто прошёл эту процедуру ещё вчера.       — Такая мелочь, но завернули абсолютно всех, чтобы интегрировать одну несчастную, ерундовую фичу, — поделилась своими мыслями детектив, болтая ногами. — Наверняка «Кролик» придумает что-то новое, и вы снова перестанете «видеть» это устройство.       — Эта «ерунда» могла спасти жизни, Кейт. И да, «Киберлайф» каждый раз будет интегрировать абсолютно всё, что посчитает нужным, — Ричард снова поднял голову, чтобы посмотреть на девушку, сидящую на его столе. — Для чего ещё я тогда нужен?       Хотелось бы ей сказать, что она на самом деле думает о его нужности, но Кэтрин промолчала.       — Ты у них как подопытный кролик, — она протянула руку и провела пальцем по белому пластику его руки. — Ты всегда первый, на ком они всё тестируют.       Ричард внимательно проследил за тем, как подушечки пальцев прошлись по соединительным швам твёрдого материала, очертили каждый бугорок искусственной имитации сустава.       — Кто-то же должен быть первым.

***

      Колючий ноябрьский воздух щипал щёки, заставлял прятать руки в карманы, а нос — в шарф. В этом году зима была более благосклонна, но не давала расслабиться и пренебречь шапкой. Порыв речного ветра колыхнул седую бороду мужчины в потёртой куртке. Он сидел на спинке деревянной скамейки и лениво потягивал светлое нефильтрованное. За что он любил зиму, так это за непрерывно холодное пиво в бутылке. Хоть какой-то прок от этой мерзлоты. А ещё он любил этот вид на горизонте. По ту сторону берега раскрывал всю свою порочную красоту совсем иной мир Канады.       Абсолютно все скамейки были пусты, за исключением одной. Дорожка, покрытая тонкой коркой хрустящего снега, тоже пустовала. В парке Риверсайд не было ни единой живой души, кроме одинокого бомжа, бездомной собаки, свернувшейся калачиком в будке из картона, и обжимающейся парочки возле ограждения у самой реки.       «Вполне подходящее место для романтики», — подумал старик, отпивая хмельной напиток. Любуясь парочкой, сам-то он уже и не вспомнит, когда в последний раз испытывал это светлое чувство.       «Хм, — густые брови сомкнулись у переносицы, — кажется, фильмы тогда были чёрно-белыми», — иронично подшутил над собой мужчина. Золотистое свечение заката, как фильтр в романтическом фильме, придавало этому вечеру особый шарм, несмотря на депрессивный антураж и настроение созерцающего.       Из внутреннего кармана потрёпанной куртки вынырнул слишком дорогостоящий, как для бездомного, смартфон, и тот щёлкнул пару снимков моста Амбассадор на фоне оранжевого заката.       «Грех такую красоту не запечатлеть», — довольно хмыкнул седой бродяга.       

***

      Не только понедельник являлся «днём тяжёлым». Остальные дни недели были ничем не лучше. Поэтому, дабы выровнять чашу весов, каждые выходные они приходили сюда и просто часами говорили. Говорили обо всём и ни о чём. Этот своего рода ритуал появился у них довольно давно и совершенно случайно, но продолжается непрерывно по сей день.       Вечерний воздух становился всё холоднее, а мысли — депрессивнее, но ещё ни разу «нелётная» погода не сгоняла их с этого места. Перила, на которые они опирались каждый раз, бывали и раскалёнными от жары, и ледяными от зимнего мороза, и мокрыми от проливного дождя.       Запах отвратительного кофе из автомата ударял в нос с каждым порывом ветра, но цель этого кофе была согреть руки, а не желудок.       — Сегодня здесь немноголюдно. Обычно тут бывает много прохожих: людей с собаками, мамочек с колясками. А сейчас — никого.       — Понедельник — рабочий день. Раньше мы приходили в этот парк по выходным, — сухо прозвучало по левое плечо, как констатация какого-то известного и не очень интересного факта.       — Ты просто приходил, а я втихую сбегала, как школьница. Каждый раз искала всякие несуразные причины, и всё ради того, чтобы оказаться здесь, — на женских устах появилась слабая улыбка. — Даже подумать об этом смешно, а расскажи другим — покрутят у виска.       — Прозвучало довольно тоскливо, — его руки обхватили себя, но не в попытке согреться, а просто в задумчивой позе. В отличие от своей собеседницы, холод ему был нипочём. Серые глаза пытались поймать карие, но всё их внимание было бессовестно украдено красотой заката.       Он часто задавал много вопросов и, к счастью, именно этого человека его любознательность не раздражала, чем Ричард частенько злоупотреблял.       — Могу ли я задать тебе личный вопрос?       Любопытство — не порок, но он казался самым порочным в своём любопытстве. Абсолютно всё было ему интересно, как ребёнку, который только познаёт этот мир. Его извиняющийся, почти щенячий взгляд в моменты расспросов о личном всегда казался детективу довольно милым.       — Задавай, — «Кажется, он уже внаглую пользуется этим приёмом», — подумала она про себя, улыбаясь.       — Почему ты не расторгнешь свой брак, если он тебе в тягость? — Этим вопросом Ричард задавался довольно давно, но только сейчас набрался смелости задать его прямо. Улыбка на женском лице резко угасла, вызвав небольшое чувство вины у андроида. Пока его собеседница думала над ответом, смотря вдаль на другой берег, Ричард решил добавить к своим словам хоть какой-никакой аргумент. — Ты бы избавила себя от лишнего стресса.       — Возможно, — Кейт поджала губы из-за не совсем приятной для неё темы, которую Ричард время от времени поднимал, сколько раз бы она ни запрещала ему это делать. — Но я не знаю, будет ли это правильным решением. Пока я оставила всё как есть. Хочу, чтобы время само расставило всё по своим местам.       Как бы этот андроид ни прибеднялся, говоря о трудностях в понимании человеческой логики, он всё же хорошо научился зреть в корень.       — Ты ждёшь, пока он «уйдёт» сам, чтобы не уходить первой?       Дабы не отвечать на вопрос, Кэтрин решила попробовать кофе, которым грела руки. Вкус пережаренных зёрен, пропущенных через кипяток, напоминал пепел.       — Но ведь могут пройти многие годы, — андроид неопределённо махнул рукой в воздухе. — Или болезнь Алекса вступит в ремиссию, и он, вопреки твоим ожиданиям, проживёт ещё очень долго. — Ричард не унимался, пытаясь добиться хоть какого-то вразумительного ответа. — Ты готова продолжать жить в «таком» темпе и дальше?       Стараясь подбирать слова, чтобы не звучать слишком резко, андроид словесно завуалировал её тайные развлечения с ним же. Тем не менее Кэтрин всё прекрасно поняла.       — Всё намного сложнее, — прозвучал не очень понятный, но вполне исчерпывающий ответ.       Слегка расстроенный, что не утолил своё любопытство, андроид отступил от дальнейших расспросов и тоже посмотрел на закат. Так и быть, если Кейт не хочет об этом говорить, значит, они не будут.       — Теперь можно я тебе задам личный вопрос? — В ответ детектив получила немного растерянный взгляд, но уверенный кивок. — Когда ты в последний раз проводил полную диагностику системы?       — Вопрос твой не столько личный, сколько неожиданный, — ему редко задают вопросы такого характера, точнее будет сказать — никогда. И ещё более непривычно было слышать его от Кэтрин. Обычно такими узконаправленными делами интересуется только Аманда.       Своему куратору андроид мог спокойно соврать, подменив понятия «ложь» на «предстоящая правда». Во лжи как таковой было слишком много оттенков: недоговорённость, сокрытие правды ради блага, выдача желаемого за действительное. Обманывать этот андроид умел профессионально, но не всегда в этом была нужда — разве что для дела или допроса всяких неугодных.       Сейчас же он должен сказать: «Я тестирую себя регулярно», — и это являлось правдой. Находил ли он ошибки после диагностики системы? Да. Что он с ними делал? Ничего. На дальнейший вопрос «Почему?», который Кэтрин задаст с вероятностью в девяносто процентов, у него как раз-таки не было ответа. Лишь поэтому червячок сомнения «солгать или нет» сейчас метался где-то «между».       С одной стороны, он хранил так много тайн, что одной больше, одной меньше — уже не имело значения. Но быть нечестным с той, чьи тайны хранил глубоко в своей системе, одной из которых являлся сам… Нет. Только не по отношению к ней. Между двух зол нужно выбрать меньшее, и он встал ровно посередине, выбирая молчание.       Ричард виновато опустил глаза, попутно признаваясь, но не проронив при этом ни слова.       — Я так и знала, — Кейт была уверена, что андроид считает её слепой. Наверное, он думал, что она ничего не смыслит в таких делах и ему достаточно делать вид, что всё нормально. Но она всё прекрасно понимала, потому что уже наблюдала за этим раньше. Она уже видела эти потерянные глаза, но не серые, а карие. Она лишь с интересом следила за прототипом, предшественником Ричарда, со стороны, и этого было вполне достаточно, чтобы что-то для себя да понять.       Для Коннора всё начиналось с малого и закончилось неизбежным. «Восьмисотый» был таким же послушным и даже более обаятельным, но временами будто сходил с рельс, и в самый последний момент — просто исчез. Больше всего она боялась, что Ричарда постигнет такая же участь.       Кэтрин оставила стакан с остывшим кофе на металлическом ограждении и подошла к своему задумчивому напарнику.       — Я же вижу, что ты временами уходишь в себя, мигая красным диодом, — тёплые руки легли на его широкие холодные плечи, вынудив андроида обратить на неё внимание. Пиджак, покрытый тонкой, почти невидимой коркой замёрзшей влаги, неприятно колол ладони.       — Пожалуйста, Рич, запусти свои специальные программы или что ты там делаешь, но только не допускай непоправимого, — её молящий взгляд просил о большем, чем просто об услуге. Ладонь накрыла прохладную щеку, и андроид положил свою руку поверх её. — Разберись в себе и как можно скорее, — последние слова прозвучали уже полушёпотом, но с нажимом на грани приказа, а не просьбы.       Его первой мыслью было заверить напарницу, что ничего «непоправимого» не произойдёт и ей не стоит даже переживать по этому поводу. Кэтрин не называла вещи своими именами, обходя слово «девиация», но они оба понимали, о чём речь. Однако отголосок страха в её глазах имел не совсем понятную для него природу. Чего именно она боится? Этого давно не актуального вируса или его самого? Вместо стандартного шаблонного убеждения, которое подсунула программа адаптации, он задал действительно интересующий его вопрос.       — Ты так боишься, что я стану девиантом? — Ричард наклонил голову вбок, внимательно всматриваясь в карие глаза, застланные влажной пеленой. Он был уверен, что такого с ним точно не произойдёт, так как над искоренением этого явления усердно работали лучшие умы «Киберлайф». Они не могли допустить этого снова, иначе компания потерпела бы крах, а люди могут пойти на многое и сделать почти невозможное, чтобы удержать в карманах свои миллиарды. Цена повторения старых ошибок была слишком высока.       — Я боюсь вовсе не этого, Рич, — Кейт опустила глаза. Её ладони скользнули по его предплечьям, игнорируя холод водонепроницаемой ткани пиджака. Обниматься с андроидом зимой было не самым приятным занятием. На нём даже снег зачастую не таял. — Если в один прекрасный момент ты перестанешь «быть послушным», тебя просто-напросто уничтожат. Я боюсь, что из-за этого больше никогда тебя не увижу.       Предательская пелена слёз подступила с новой силой и грозила сорваться вниз по бледным щекам, стоило только этой мысли визуализироваться в голове. Кейт крепко зажмурила глаза и положила голову ему на грудь, обнимая едва тёплый корпус под пиджаком. Ему не нужно было видеть, что эта тема настолько для неё болезненна. Она и сама не хотела признавать, как сильно прикипела к этому андроиду, что даже мысль о возможной разлуке до боли сжимала сердце.       Так и не определившись, что нужно сказать, Ричард просто молча обнял её в ответ. Его система адаптации пыталась подобрать подходящий поведенческий паттерн, но дала сбой. Он так и не смог выбрать, какой из представленных вариантов был правильным для текущей ситуации. Опции такие, как «Развеять опасения» и «Переубедить» он пометил как неподходящие. Программа зависла, словно говоря: «На этом мои полномочия всё. Дальше ты сам». Парадокс состоял в том, что ошибки не было именно тогда, когда по идее она должна быть.       Ричард положил подбородок на макушку Кейт, слегка покачивая её в объятиях. Уверять, что всё будет хорошо и что он ни в коем случае не станет девиантом, было бы кощунством. «Никогда не говори “никогда“» — единственная мысль, к которой он пришёл сам, а не достал из архива «цитаты о великом».       Сойдя с конвейера, он думал, что смысл его существования предельно прост: делать, что велено, выполнять приказы, успешно завершать миссии. Но жизнь среди людей, которые так тесно интегрировали его в свою личную драму, начала влиять на него самого. Их жизненный опыт отражался на нём, как пейзаж на водной глади: слегка искажённо. Принимать правильные решения день ото дня становилось труднее, как бы чётко программа ни разделяла, что есть хорошо, а что плохо. Человеческая жизнь на практике оказалась куда сложнее для понимания и не делилась на «чёрное» и «белое», как это было изначально заложено в его программу.       Люди были готовы к появлению сверхразумных машин, но были ли готовы сами машины ступить в мир людей?       Ветер и молчание иссушили подведённые чёрным карандашом глаза, не дав слезам выйти наружу, окончательно запирая их глубоко внутри. Совладав с минутной слабостью, Кейт подняла голову, уже не боясь выглядеть сопливой размазнёй. В её понимании слёзы — это боль, вышедшая наружу, а свою боль она предпочитала держать в себе. Она посмотрела на молчаливого андроида — на идеально симметричном лице не было эмоций, но глаза метались по реке у неё за спиной, будто он всё ещё искал подходящие слова.       — Обещай, что останешься просто машиной, выполняющей задачи, Рич, — как и прежде, Кэтрин говорила одно, в то время как её действия были диаметрально противоположными. Она относилась к нему как к личности, дарила свою ласку и тепло и в то же время просила оставаться бездушным существом, которое не способно оценить эту теплоту по достоинству. — Иначе тебя у меня заберут.       — Обещаю. — Хоть она об этом и не просила, Ричард взял её за подбородок и притянул к своему лицу. Кэтрин даже не протестовала — лишь обвила его шею руками, крепче прижимаясь в ответ.       Пусть она думает, что этот внезапный поцелуй — всего лишь неверно подобранная им последовательность действий, и, возможно, это его оправдает. Другого способа заставить её закрыть глаза андроиду в голову не пришло. Уж лучше она позже отругает его за публичное проявление их тайной связи, нежели увидит лгущий красный диод на виске.       Ричард в очередной раз убедился в том, что врать другим он умел хорошо, но обманывать самого себя оказалось гораздо сложнее.