По ту сторону зеркала

У андроидов тоже есть секреты.

Они хранят их вне своей системы.

      Понедельник — день тяжёлый.       По эту сторону стола, расположенного в самом центре небольшого помещения, она оказалась впервые. Гладкая поверхность нержавеющего покрытия казалась холоднее обычного, а освещение — резче. Кожа на сцепленных в замок руках начала болеть от холода, исходившего от хорошо знакомой поверхности. Казалось, что руки продрогли до кости так сильно, что их начало ломить, но несмотря на лёгкую боль в предплечьях, она не двигалась с места и продолжала терпеть довольно неприятные ощущения. Никакой боли на самом деле не было, всё это лишь иллюзия, созданная тревожным разумом. По эту сторону стола даже стул казался менее удобным, вопреки тому, что оба они были идентичны.       Невольная гостья этого помещения быстро взглянула в большое зеркало слева от себя, будто могла увидеть, кто находится по другую сторону Гезелла, но увы, рентгеновским зрением женщина, запертая в клетке с волком, не обладала. Однако, если бы она имела эту способность, больше всего ей хотелось бы увидеть того, кто не будет смотреть на неё так же презрительно, как человек, сидящий напротив.       «Ей-богу, шакал самый натуральный», — подумала Кэтрин, стараясь больше не уворачиваться от пронзительного взгляда, желающего вывернуть её душу наизнанку.       До чего же жизнь так резко заносит на поворотах, что не успеваешь вырулить. Она сидит на том же месте, где обычно сидят допрашиваемые ею преступники. Вот только преступник сегодня — она, и допрашивать будут её. Ёрзая на стуле, который был свидетелем самых страшных признаний, Кейт приготовилась доказывать свою непричастность, как это делает подозреваемый в совершении тяжкого преступления. На мгновение ей показалось даже забавным представить, будто её «поймали».       Преступления она, к сожалению, совершала, и довольно тяжкие. Но, к счастью, её пока не поймали. Сегодня же она просто свидетель.       Обернувшись на звук вылетевшего из кабинета капитана и вошедшей группы «пиджачков» во главе с Шакалом, Кэтрин сразу догадалась, что убийца копов переходит в руки ФБР. Удивление на лицах двух напарников не отразилось, так как после утреннего собрания этого вполне стоило ожидать.       — Ну, вот и всё. Попрощались мы с «Кроликом». — констатировала Кейт перестав бодро вилять ногами свисающими со стола.       — Дело о подрывателе передано спецагенту ФБР Ричарду Перкинсу. — Мигнув диодом, Ричард сразу подтвердил её догадки. В отличие от своей напарницы, андроид вскоре потерял интерес к «воротничкам», на которых они с Кэтрин пялились несколько минут подряд, и вернул внимание на свой монитор.       Если дело не его — значит, это не его дело.       Тоскливо махнув «Кролику» на прощание, детектив Уайт твёрдо решила, что если капитан не хочет давать ей новый кейс, то она найдет его сама. Мысленно закатав рукава по локоть, Кэтрин встала на низкий старт для забега в базу расследований. В мегатоннах информации, которую Ричард может просмотреть всего за пару секунд, она, заранее пообещав отплатить натурой, упросила андроида оказать небольшую услугу и найти в этом массиве данных что-то интересное. Но не успел его диод сменить цвет с голубого на жёлтый, как из аквариума прогремел голос Джеффри: — Кэтрин! Зайди на минуту.       — Детектив Кэтрин Уайт, верно? Моё имя Ричард Перкинс, специальный агент Федерального бюро расследований. Я хочу задать вам пару вопросов. — Окинув взглядом женщину напротив, агент сделал какие-то свои выводы и выбрал тактику общения. — Спешу заверить, что вам не стоит ни о чём волноваться, детектив Уайт.       — Можно просто Кэтрин. — Она никогда не понимала, зачем копы всегда просят совершенно спокойного человека не волноваться. И без того спокойной, как удав, женщине посчастливилось начать утро с потрёпанных нервных клеток из-за одного местного клоуна, а вскоре её повели на допрос, как какую-то преступницу. Да, она определённо была спокойна, несмотря на все обстоятельства.       — Верю, с этой процедурой вы довольно хорошо знакомы, Кэтрин. — На железный стол деловито приземлился планшет, и спецагент подтянул рукава тёмно-синего пальто.       — Естественно. — Пересечься или познакомиться с Перкинсом лично Кейт раньше не доводилось, но наслышана о нём она была предостаточно, и хорошего там было мало. Хотя первое впечатление пока сложилось неоднозначное, ей показалось, что этот человек совершенно не умеет слушать. А вопросы он будет задавать чисто дежурные, из разряда «всё строго по протоколу». — Внимательно вас слушаю.       — Расскажите о том дне. — Агент по прозвищу «Шакал» метнул острый, как лезвие, взгляд и взял стилус. — Ночь с девятнадцатого на двадцатое ноября. — Руки вместе со стилусом сцепились в замок, а голова всего на пару градусов наклонилась вбок.       — Обычный рабочий день, ничем не отличающийся от остальных. — Кэтрин прекрасно знала процесс допроса и какими будут все последующие вопросы, поэтому, дабы свести их диалог к минимуму, решила максимально кратко передать Перкинсу интересующую его информацию. — Наша команда работала над делом «Кролика» и…       — Кролика? — Мужчина задрал брови так высоко, будто свидетель сморозил какую-то чушь или норовил свести беседу к шутке. Всем своим видом он старался показать допрашиваемой, что с ним шутки плохи.       Обычно это прозвище, которым Кейт наградила «Подрывателя», вызывало у всех либо смех, либо, на худой конец, улыбку, но у этого нелюдимого волка не было ни капли чувства юмора. Не зря же его прозвали таким дивным прозвищем.       — Я имею в виду «Подрывателя». У нас появилась мелкая зацепка о личности убийцы, поэтому я…       — Какая зацепка? — Уточнил агент, снова не предоставив возможности закончить предложение.       — Это скорее лишь теория, но мы должны были её проверить. — Пока этот любитель перебивать не начал шатать её нервы, Кейт решила разжевать и разложить всё по полочкам, как для человека с ослабленным рассудком. — На камере видеонаблюдения рядом с местом преступления был замечен только один силуэт, но отследить его передвижение оказалось невозможно. Он будто сквозь землю провалился после того, как вошёл в арку между двумя зданиями, и мы потеряли его след. Поэтому в пятницу мы засели возле тех двух зданий, чтобы «намотать на плёнку» всех входящих с таким же телосложением. Мы пришли к выводу...       — Почему было не обойти все квартиры? — Перкинс обвел невидимый круг стилусом. — К чему такая большая трата времени?       Этот вопрос показался Кэтрин крайне глупым. Либо её саму проверяют на глупость, кто знает.       — Тогда «Подрыватель» почуял бы, что на него вышли, и просто сбежал бы, — терпеливо пояснила она. — Мы, конечно, не могли не проверить, не живёт ли он в этих домах, но сделать это нужно было очень осторожно. Так вот, по специфическим маркерам мы поняли, что этот человек — мужчина, но его рост всего 168 сантиметров. Это редкость, если только он не подросток. Мы с напарником приняли решение понаблюдать издали и записать всех входящих и выходящих...       — «Напарником»? — в очередной раз перебил агент. Желваки на его скулах заиграли, а губы сжались в тонкую полоску.       По иронии судьбы, его рост был таким же, как у потенциального преступника — 168 сантиметров, а сравнение с «подростком», похоже, задело хрупкое мужское эго агента. К тому же он весил всего на десять килограммов больше самой Кэтрин, и это явно не добавляло его облику суровости во время допросов.       «Может, поэтому он такой злой?» — предположила Кейт, разглядывая его мелкие руки и узкие плечи. На фоне небольшого тела его голова казалась огромной, отдалённо напоминая куклу Bratz из нулевых.       — В деле, которое мне передали, указано, что в засаде вы были с андроидом. — Последнее слово мужчина выплюнул с особым отвращением.       Он изрядно погонялся за Маркусом в прошлом году и был несказанно счастлив, когда главаря восстания машин пристрелили. Конечно, это сделал «охотник за девиантами», но сути дела это не меняло. Перкинс презирал всех андроидов, независимо от того, насколько теперь они были «защищены от девиации».       — Всё верно, андроид-напарник. — В ответ Кэтрин получила такой многозначительный взгляд, что его значение она толком не смогла расшифровать. Что-то в этом зырканье было из разряда «Люди совсем из ума выжили, одушевляя этих роботов».       — И чем завершилась ваша с напарником засада? — Брезгливо скривив губы, мужчина задал вопрос, ответ на который и так знал.       С такими негласными статусами агент был явно не согласен. Полицейский робот — это всего лишь инструмент, но никак не друг, не товарищ и уж тем более не напарник. Эту дружбу с андроидами он не понимал, не принимал и даже не пытался.       — Неудачей. — Коротко отчиталась Кейт, будто он и так не был в курсе, ведь вся информация об этом деле лежала у него перед носом.       На самом деле ей хотелось сказать, что смена завершилась бурным сексом с тем самым напарником, но об отсутствии чувства юмора у этого человека Кэтрин была осведомлена уже на собственном опыте. Чисто теоретически, было бы довольно интересно посмотреть на физиономию этого лишённого эмоций волкодава, если бы она ответила ему именно так.       — Напротив, детектив. Это очень и очень большая удача, что вы не взлетели в воздух вместе со своим… напарником. — Перкинс выделил последнее слово интонацией, чтобы свидетельница, не дай бог, не забыла, как сильно он презирает андроидов. — Собственно, поэтому вы сейчас здесь и сидите, Кэтрин. — Он наклонился вперёд, будто хотел что-то шепнуть. — Есть предположение, чем вы заслужили такую несказанную удачу?       «Сомнительная удача — отдавливать тазовую кость в комнате допросов, вместо того чтобы заняться делом, до которого до сих пор не удаётся дотянуть руки», – возмутилась Кэтрин. Она отразила его позу и тоже наклонилась вперёд. На безэмоциональной физиономии Шакала даже появилось подобие ухмылки. Агент приготовился к тому, что ему сейчас поведают нечто очень-очень интересное, что-то на грани тайны вселенского масштаба, но кривая улыбка мгновенно слетела с выбритого лица вслед за скупым ответом допрашиваемой.       — Повезло.       Пронзительно посверлив Кэтрин своими грязно-зелёными глазами, спецагент разочарованно отстранился. Детективу показалось, что он даже мысленно выругался. Слишком миниатюрные, как для взрослого мужчины, пальцы расцепились, а глубоко посаженные глаза заглянули в планшет.       — В отчёте сказано, что у взрывного устройства был установлен таймер на 7:32 утра субботы. После завершения операции вы прибыли домой значительно раньше этого времени. — Перкинс отодвинул планшет и скрестил руки на груди. Почему-то мужчина постоянно держал в руках стилус именно тогда, когда в этом не было ни малейшей необходимости. — Кажется, «Кролик» плохо изучил ваше расписание, детектив. Как-то он немного просчитался, не находите?       — Я об этом тоже думала, поверьте. — На самом деле она вовсе об этом не думала. Где-то в глубине души Кейт приняла мысль, что и впрямь умерла в тот день. Дела смертных, казалось, её уже не трогают, все проблемы и переживания ушли. На их место пришла апатия. Это состояние вскоре прошло, но послевкусие осталось препаршивое.       — Почему именно половина восьмого утра? Вы после ночных смен регулярно возвращаетесь домой приблизительно в это время?       — Нет. У меня довольно нестабильный график, поэтому я не могу сказать, почему именно 7:32. Возможно, если бы я была за рулём, то в это время ещё была бы в пути, так как много лет езжу из центра до дома одним и тем же маршрутом. Но в то утро меня отвозил андроид, и ехали мы иным путём.       — Дайте угадаю, — кратчайшим? И машину ваш андроид-напарник вёл быстрее, чем водите вы. Верно?       — Да, именно так всё и было. — Боязнь вождения не позволяла Кэтрин давить тапок в пол, и ездила она как старушка. В случаях «гонки» за отребьем за руль всегда садился Ричард.       Агент ФБР молча кивнул пару раз, с чем-то соглашаясь у себя в голове. Затем расцепил руки и негромко хлопнул ладонями по столу, ставя точку.       — Всё-таки «Кролик» знает ваше расписание, детектив. — сказал он, глядя на Кэтрин, которая, в свою очередь, всматривалась в Гезелла так, будто по ту сторону стоял сам «Подрыватель» и ухмылялся ей. — Просто в тот день, он не учёл всего одну переменную.       Всего одна переменная — её желание быстрее оказаться дома.       Она никогда не возвращается домой раньше, только позже. Ей не свойственна спешка, и тот, кто хотел её убить, скорее всего, знал об этом. Раньше Кейт не рвалась домой и могла просиживать в участке до посинения, а в родных стенах появлялась как гостья: чтобы искупаться, перекусить, выспаться и снова рвануть в свою бетонную нору. От работы она уставала только физически, но никак не морально.       Отсидев на дьявольском стуле, который, казалось, был создан для пыток, и ответив на массу бессмысленных вопросов, Кэтрин вскоре позволили откланяться. Хоть и с острой болью в заднице, но она была рада наконец покинуть комнату допросов и общество Шакала.

***

      — Ничего себе. — Освещение опенспейса резануло глаза, а огромный циферблат на серой стене известил, что федерал мариновал её в «комнате пристрастий» целых три часа и двенадцать минут. — Преступников меньше допрашивают. — Проворчала детектив разминая затекшую от долгого сидения поясницу.       Глаза, отвыкшие от нормального освещения, скользнули по рабочим столам. Народу было так мало, что её шаги отдавались эхом. Даже «аквариум» пустовал. Из андроидов присутствовал только один — тот, которого не пустили «подержать свечу» во время допроса его напарницы. Поковыляв в сторону своего гнезда, Кэтрин надеялась, что за это время андроид нашёл для неё какое-то интересное дельце. И уж тогда она слёзно упросит капитана передать его ей.       — Какая-то пыточная, а не допросная. Приспичило же этой гиене «пообщаться» именно там. Нет, чтобы усесться в уютном мягком кресле в комнате отдыха или где-нибудь ещё, а этот шакал нашёл самое гнусное место во всём участке.       — Возможно, в таком случае стоило предложить спецагенту Перкинсу пропустить по стаканчику кофе в неформальной обстановке? — Ричард наблюдал за тем, как Кэтрин изливает душу, потирая своё натерпевшееся мягкое место.       Из уст андроида это прозвучало как приглашение на свидание для того серого волка, и Кейт сразу же поморщилась.       — Фу, боже. — Она и представить была не в силах, при каких обстоятельствах могла бы оказаться за одним столиком уютной кафешки с самым нелюдимым агентом ФБР. От него за версту веяло холодом и одиночеством, а личный кабинет этого затворника наверняка походил на сырой подвал.       — Ну, так что у нас интересного случилось за это время? — Рухнув на свой стул, детектив сразу об этом пожалела. Ей нужно либо набрать вес, либо привязать подушку к пятой точке.       За то время, пока агент ФБР допрашивал его напарницу, Ричард и впрямь прошерстил базу расследований по её просьбе. В производстве находилось множество открытых дел разной степени сложности: два убийства, восемь квартирных краж, изнасилование, три разбоя — и это всё только за сегодняшнее утро.       — Я знаю, ты любишь искать связь там, где её нет, поэтому, как тебе такое: четыре однотипных убийства за месяц?       Все незакрытые дела вели другие детективы, поэтому, чтобы занять Кэтрин, он решил порыскать и там, где никто не ищет. В любом случае, без одобрения или назначения капитаном Фаулером новый кейс ей пока не светил.       — Я говорила, что ты у меня лучший? — Перед её глазами на экране монитора сразу появились четыре уже закрытых дела. Взглянув на фото и прочитав информацию обо всех четырёх убийствах, Кейт и впрямь заметила довольно интересное сходство.       — Нет, не говорила.

***

      Отрицание.       Посмотрев на своё отражение в зеркале, он сперва ему не поверил. Прямо в его душу вглядывался совершенно посторонний, незнакомый человек. И этот человек ему определённо не нравился. Лишь своим обликом сей неизвестный наводил самую настоящую жуть. Многочисленные попытки стереть ладонью чужое лицо в запотевшем зеркале были тщетны. Как бы он ни жмурил глаза, пытаясь развидеть чужака, — он никуда не исчезал. Незнакомец сверлил его своим потухшим неживым взглядом, повторяя все движения точь-в-точь, и одним своим мрачным видом говорил: «Да, этот живой мертвец — не кто иной, как ты сам». С увиденным чрезвычайно сильно не хотелось соглашаться, но правда слишком сильно давила на веки, чтобы просто взять и закрыть их.       Почему он так легко смирился со смертью?       Мужчина, обёрнутый одним полотенцем вокруг талии, держался за края раковины, всматриваясь правде в глаза. Только сейчас он осознал, в каком ужасающем положении находится. Его состояние было паршивым не столько душевным, сколько физическим.       — И как до этого дошло? — Безжизненный голос отбился от покрытых влагой кафельных стен.       Густая тёмная шевелюра, в которой раньше часто путались тонкие женские пальцы, поредела так сильно, что на черепе проглядывалась кожа, а по бокам образовались глубокие залысины. Во впалых серо-зелёных глазах погасла искра, и в них не осталось былой жажды достижений и стремления к жизни. Его лицо полностью утратило привлекательность и харизму, а тело усохло практически до кости. От прежнего великого математика и доктора прикладных наук, по которому воздыхали студентки, осталась лишь тень. Не такой он теперь и «великий». Болезнь полностью разъела его как снаружи, так и изнутри, начиная с лёгких.       Алекс закрыл кран с горячей водой, который напустил пары и схватил полотенце. Едва ли простая вода смогла бы смыть усталость и отчаяние с его лица.       Гнев.       Неудивительно, что его жена нашла себе кого-то на стороне. Он был на сто процентов уверен, что этот «кто-то» — её коллега и заранее знал, где нужно рыть. Кейт всё своё время проводит в участке. Где же ещё она могла найти ему замену? Мужики там все здоровые, сильные, отважные, с общими с ней интересами.       — Ну, конечно, — раздосадованно фыркнул Алекс, — кто в здравом уме захочет ложиться в постель с этим чудовищем? — Он ткнул пальцем в человека, который стоял по ту сторону стекла и фольги, и его отражение повторило это движение.       Тот ухажёр, без сомнения, носит чужую жену на своих крепких руках. Она ведь так жаждет чувствовать себя хрупкой в капкане надёжных ладоней, а тамошние парни сильны, как грецкие орехи, которые она так обожала. Его же собственные руки сейчас едва ли смогут удержать на весу даже полный чайник, а сам он стал походить на Кощея Бессмертного. Но в отличие от персонажа восточнославянской мифологии, бессмертием он, к горькому сожалению, не обладал.       Почему он так легко смирился со смертью?!       — Кто ты и почему перестал бороться? — Алекс снова посмотрел в своё отражение, отступив от зеркала.       Теперь в поле обзора попадала его грудная клетка, на которой сквозь тонкую кожу виднелись рёбра из-за практически полного отсутствия подкожного жира. Полжизни он провёл в тренажёрном зале — и какой теперь в этом толк? Восемьдесят килограммов мышц одномоментно испарились, оставив после себя лишь воспоминания о былой силе и выносливости.       — Или ты давно уже мёртв?       Может, он борцом никогда и не был? Едва ли он когда-то мог представить, что будет состязаться с самой Смертью. Этот бой был заведомо неравным, и с этого ринга мало кто выходит победителем. Этот противник оказался не по зубам и ему, ведь Александр Уайт — достигатор и человек науки. Собиратель премий, дипломов и наград, но никак не борец. Свою единственную, самую ценную награду он утерял — просто не удержал в своих слишком ослабевших руках.       — Почему ты так поступила со мной? — Особа в зеркале повторяла вопросы, но ни на единый из них ответа не последовало. — Почему ты предала меня?!       В пустом помещении, выложенном белой плиткой, присутствовал только один человек и его собственное пугающее отражение. Вновь открывшаяся рана на сердце была слишком велика, чтобы заклеить её простыми извинениями, как пластырём заклеивают рану. Она интенсивно кровоточила, грозясь ещё больше истощить и без того ослабленное тело.       — Что я тебе сделал?! Я же целых десять лет преданно любил тебя! — Отчаяние перешло в обиду, а обиду подстрекала злость. Отражение в зеркале злилось, брызгало слюной и, кажется, грозилось пустить кулак в стеклянную поверхность. — И всё ради чего?! Чтобы получить нож в спину?!       Перспектива истечь кровью не прельщала, поэтому Алекс безысходно впечатал ладонь в зеркало в попытке найти поддержку хотя бы в его прохладном прикосновении. От стен отбилось эхо — не то плач, не то скулёж.       — Я же так любил тебя... — Белая раковина начала всё интенсивнее осыпаться прозрачными солёными каплями, которые он больше не пытался сдержать.       Торг.       Он любил её больше всего на свете, даже больше, чем саму жизнь. Любил каждую минуту на протяжении всех прошедших десяти лет. Сперва любил страстно, потом любил нежно. Потом его любовь перешла в последнюю фазу — глубокую. Они так долго были вместе, что страсть не страсть, любовь не любовь — значения уже не имело. Она просто стала частью его, и без неё он уже не представлял своей жизни. Забрать у него Кэтрин — то же самое, что и отнять самый важный орган, без которого жизнь не представлялась возможной.       Умываясь холодной водой, Алекс задал вопрос маленькому прямоугольнику, лежащему на краю раковины: «Почему? За что? Я ведь ничем не обидел, ничего не отнял. Ни единого злого слова не сказал»       — Почему до этого дошло? Чего тебе не хватало?       Его супруга — его опора. Тот, кто в трудную минуту должен поддержать, пожалеть, разделить горе пополам. И тут он не станет лукавить: она, бесспорно, поддерживала и словом, и делом. С самого начала его половинка была рядом, когда болезнь подкосила его. Она утешала, подбадривала, заботилась и всегда говорила нужные слова. Даже когда сил бороться не осталось и каждую ночь Алекс молил Господа забрать его душу и прекратить мучить тело, он поворачивал голову, мокрыми глазами смотрел на соседнюю подушку и мысленно давал себе пощёчину. У него ещё есть ради кого бороться. Глубоко любящий свою супругу мужчина взял себя в руки и начал прилагать все усилия, чтобы иметь возможность ещё хоть немного побыть рядом со своей половинкой.       Вот только любить вторая половинка его перестала.       Одним прекрасным утром или не менее чудесным вечером она без всяких сожалений списала его со счетов. А ведь он всё ещё жив. Он всё ещё твёрдо ходит по земле, всё ещё дышит. Всё ещё любит её так же сильно, как и в первый день, когда признал эти чувства. Тем не менее, она закопала его в землю живьём, даже не дождавшись, когда сердце её супруга перестанет окончательно биться.       — И как оно тебе... — Он взял стопку этих самых прямоугольников и начал медленно бросать их в раковину, как в помойное ведро, вдумчиво рассматривая лица на этих изображениях. — Быть на моём месте?       Сейчас его любимая половинка дарит себя другому, и Алекс завидует её новому избраннику самой чёрной завистью. Теперь он прекрасно понимает, почему его родная Кейт так сильно к нему охладела — она уже нашла ему замену и теперь не более чем просто ждёт кончины своего уже не любимого мужа. Холодно и равнодушно ждёт, чтобы снова начать быть счастливой. Быть счастливой с другим.       — Не устали прятаться от меня? — Он уверен, что эти двое холоднокровно ждут, когда место для нового возлюбленного его когда-то верной супруги окончательно освободится.       У него даже не было сомнений, что после его смерти новоиспеченные голубки определённо будут вместе, возможно, даже будут жить в этом доме. А может, Кэтрин соберёт чемоданы и оставит всю их совместную жизнь в прошлом вместе с горсткой пепла, которая останется от её когда-то любимого человека. Она возьмёт за руку своего нового возлюбленного и покинет это место, чтобы начать жизнь с чистого листа, в то время как измученная душа её супруга будет гореть в Аду, а прах сожжённого тела продолжит покоиться в урне над камином.       Депрессия.       Говорят, что, стоя на пороге смерти, нужно отпустить все обиды и простить врагов своих, иначе душа не сможет отправиться в мир иной. Не найдя покоя, она останется скитаться в мире живых, блуждая невидимкой среди людей. Алекс не верил в паранормальщину или загробный мир, но искренне боялся того, что после смерти превратится в призрака, запертого в этом доме, чтобы вынужденно наблюдать за тем, как его жена приведёт в эти стены свою новую любовь. Даже сама мысль об этом приводила его в больше чем просто ужас. Он предпочёл бы вечность гореть в Аду, нежели видеть Кэтрин в объятиях кого-то другого.       «Нужно сходить в церковь и отмолить все свои грехи. Попросить у Господа прощения, иначе такого наказания я не вынесу», — решил для себя Алекс, рассматривая целую скатерть из фотоснимков, разбросанных по белому мрамору. Каждая из них всё глубже вдавливала воткнутый в его спину нож, и сколько бы он ни смотрел на эти снимки — смириться с увиденным он не мог.       — Это конец? — Сквозь влажную пелену Алекс смотрел на то, что уже вряд ли когда-либо получит. Забота, нежность, тёплые объятия, её голова на его плече во время просмотра фильма — всё это он утратил. Всё то же теперь получает другой.       Принятие.       Сначала он не поверил своим собственным глазам. Алекс истерически рассмеялся, когда пролистал все фотоснимки, так как подумал, что над ним пошутили. Он ожидал увидеть кого угодно на этих фотографиях, но только не его. Когда мужчина открыл и просмотрел видеофайл, присланный «неизвестным» абонентом — ему стало уже не смешно. Он давно начал подозревать, что у его жены есть кто-то на стороне.       Её холодность, отстранённость, постоянные причины и отговорки, чтобы не делить с ним постель — всё это говорило об одном: ложится она в неё с кем-то другим. Как бы Кэтрин ни ссылалась на то, что «устала», но он-то прекрасно понимал: устала она не от работы, а от него самого. Чуйка Алекса не подвела, и это была вовсе не паранойя, спровоцированная умирающим мозгом. У его жены и вправду появился кое-кто на стороне.       Но кто бы мог подумать, что им, мать его, будет андроид.       Сейчас многие так делают по тем или иным причинам, но завсегдатаев борделей с пластиковыми секс-работниками Алекс не осуждал, хотя и не понимал. Многие его знакомые обзавелись этими куклами и живут себе вполне счастливо. Да и бог с ними, каждый волен сходить с ума так, как посчитает нужным. Мужчина прекрасно понимал, что долгое время не справлялся со своими супружескими обязанностями из-за длительной химиотерапии, и то, что Кэтрин воспользовалась своим «подручным манекеном», было даже вполне объяснимо. Тем более он часто отсутствовал в командировках, а когда возвращался, первым делом шёл к доктору, где его накачивали новыми препаратами, от которых его постоянно тошнило и кружилась голова.       «Почему нельзя было просто обсудить всё, как взрослые люди?» — никак не переставал сокрушаться мужчина. Если его супруге не хватает любви, тогда почему бы открыто не обсудить это, чтобы вместе найти какой-то компромисс? Он ведь понимающий человек и прекрасно осознаёт, что здоровое молодое тело требует не только духовной, но и физической близости. Если бы Кэтрин честно призналась, если бы откровенно, по-человечески, поговорила с ним, то в глубине души он знал, что не держал бы на неё зла. Всё-таки это не более чем пластик и микросхемы, просто большая говорящая кукла. Раньше таких просто надували.       Больше всего Алекса задевало не то, что Кэтрин упала в объятия того андроида, а то, что она придала этому слишком большое значение. Его палец едва не стёр экран смартфона, перематывая в сотый раз один и тот же тайно отснятый видеоролик. Каждый его пересмотр царапал сердце так же сильно, как в первый раз. Недаром говорят: «Когда тебе кажется — тебе вовсе не кажется». Вот и Алекс воочию убедился в правдивости этой житейской истины на собственной шкуре. Как бы не хотелось в это верить, но ему не показалось.       Возможно, Кэтрин и сама этого пока не понимает, но Алекс уже знает наверняка. Он пришёл к этому выводу, когда его душу резанул всего один кадр из видео, которое он пересмотрел уже тысячу раз. Он определённо увидел это. Увидел в её глазах.       Она не просто с ним спит — она его любит.       Много лет назад его супруга смотрела на него точно так же. Он, как мальчишка, тонул в этих томных, карих глазах, в которых было столько спокойной, размеренной любви. Сейчас этот взгляд был направлен на другого мужчину, но того едва ли можно было так назвать.       На него снова напал истерический смех, как и час назад, когда он увидел эти фотографии впервые. Но после болезненного смеха его с головой накрыло удушающим полотном самая первобытная ярость, подкреплённая дикой обидой.       — Это же сраный робот, Кэтрин! Ты из ума выжила?! — Он резко сгрёб фотографии в охапку и снова перелистал их, внимательно всматриваясь в каждую.       Алекс хотел убедиться, может, это он умом тронулся и видит то, чего нет? Как бы ему ни хотелось ошибаться, истина от одного простого желания не изменится. Светодиод на виске этого создания, которое прижимало Кэтрин к железному ограждению у реки Детройт, никуда не исчез. И её тёплый, влюблённый взгляд на эту пародию человека остался прежним.       Если бы не этот ролик, был большой шанс, что он закрыл бы на это глаза и сделал вид, что ничего не знает. Больше всего он страшился, что его супругу охомутал какой-то раскачанный крендель с её работы, но, когда увидел на фотографиях андроида, даже вздохнул с облегчением. В её постели оказалась всего лишь игрушка — хоть и очень большая, разумная, имитирующая эмоции и ведёт себя так, будто является человеком. Но какое это имеет значение, если его половинка всё равно продолжала бы любить своего не менее любящего супруга и каждый вечер возвращалась бы к нему домой?       Но теперь его половинка любит другого.       Сжав челюсти до скрипа, сокрушённый правдой мужчина смотрел на то, как руки его горячо любимой жены обвили шею этого существа, а её пальцы погрузились в короткие каштановые волосы. Он помнил, что Кейт всегда так делала, когда поцелуй приобретал страстные обороты. Но этим воспоминаниям уже очень-очень много лет, и сейчас она так не делает. В нынешние дни она сухо подставляет своему мужу щеку, а при попытке продлить поцелуй сразу отстраняется. То, что эта двухметровая груда углепластика делала с его женой, помимо поцелуев, было тошно даже представлять.       Отмщение.       Пропустив сквозь себя все стадии принятия, Александр Уайт, уже выбрав, какой толщины верёвку будет себе намыливать, внезапно снова дал себе мысленную пощёчину.       Почему он, мать его, так легко смирился со смертью?!       Всё это время на этой земле его держала всего одна-единственная мысль: «Мне есть ради кого жить». Но если этого «кого-то» не стало, что тогда? Ради чего ему стоит продолжать бороться? Эта борьба и так выжимала из него все силы, но он, скрипя зубами, шёл на очередную химию, глотал очередную горсть таблеток, ложился на очередной хирургический стол — и всё это ради неё одной? Ради того, кто в итоге ответил предательством?       Намотав сопли на кулак, мужчина сгрёб фотографии и перемотал их резинкой. У него всего одна жизнь, и та очень короткая. Его силы на исходе, лечение уже едва ли помогает, но он ещё никогда не чувствовал себя настолько живым, как сейчас. Его желание продолжать топтать эту землю теперь подпитывала ярость, а не глубокая любовь к своей половинке. Схватив смартфон, который час назад едва не разлетелся на куски в порыве гнева, Алекс настрочил незамысловатое сообщение и умчался из ванной.       — Зря ты думаешь, что я это так легко отпущу, любимая.

***

      — И кому приходят счета за убытки? — Потерев синюю ссадину на ноге, пострадавшая задала вопрос, над которым сегодня задумалась впервые. В ходе одного не очень приятного допроса, который завершился нападением психованного маразматика, Кэтрин несколько часов назад упала в страстные объятия бетона.       — Зависит от ситуации. Если нужно разбить что-то для дела, — Ричард упомянул недавний инцидент в участке, — то «Киберлайф». Если в ходе выполнения самого дела — департаменту.       Если для спасения здоровья и жизни напарника ему нужно будет разбить окно или вынести дверь с петель, он это сделает без лишних раздумий. Он вправе разбить что угодно, лишь бы не чью-то голову. Сегодня он едва не перешёл эту грань, переходить которую категорически запрещено, стоило заключённому злонамеренно протянуть свои руки в сторону его напарницы.       — Понятно. Джеффри новым счетам за убытки не обрадуется. — Один не очень умный подозреваемый решил, что буянить в его-то положении, да ещё и находясь под стражей, — хорошая затея. Мистер Хосе после небольшой беседы с Кэтрин пришёл в состояние аффекта, но переоценил свои возможности. К большому счастью детектива, рядом находился андроид и спас её от более серьёзной травмы, которую намеревался нанести разбушевавшийся мексиканец.       Воспользовавшись тем, что Алекс вечером внезапно рванул в другой штат, Кейт, раздумывая буквально меньше секунды, потащила Ричарда к себе. Чего ему прохлаждаться в холодном, одиноком цехе «Киберлайф», когда у неё дома есть уютная, мягкая и тёплая постель?       Какое-то время поморозив хвосты в парке Риверсайд, Кэтрин после рабочего дня не знала, куда себя деть, и вызвала такси до ближайшего бара. Пить ей не очень хотелось, но желания идти домой было ещё меньше. Вчерашняя ссора с супругом оставила после себя неприятное, липкое послевкусие, и вернуться детектив планировала как можно позже, чтобы поменьше коммуницировать с ним и сразу телепортироваться в следующий день.       К счастью, после нескольких часов, проведённых в баре, внезапное СМС от Алекса показалось ей хоть и сумбурным, но очень обнадеживающим. Разбираться «что и почему» она не стала, а просто отправила «Ок, береги себя» в ответ на: «Поехал в Юту повидать Джейн. Вернусь через несколько дней».       Едва она дочитала расплывающиеся от выпитого пива строки, с очень счастливой улыбкой Кэтрин приказала напарнику вызвать такси до дома. Ричард, как и подобает хорошему собутыльнику, весь вечер слушал нытьё и сторожил свою спутницу от домогательств местных пьяниц.       — Помню, ты часто угощал меня кофе в начале года. Очень интерестный и даже милый жест от «Киберлайф». — Уставшая и обнажённая Кэтрин, закинув ногу на андроида, лежала подле него, слегка прикрытая одеялом. — Говнюки щедро раскошеливались, чтобы подлизаться ко всем, кто утратил к ним благосклонность.       На дворе была глубокая ночь, но уснуть этим двоим пока не удавалось. Экран телевизора служил единственным источником света в спальне детектива, которая уже давно протрезвела. Но только физически.       — Ты, как и большинство в тот период, относилась ко мне настороженно. После бунта прошло всего ничего, и чтобы снова завоевать ваше доверие, нам нужно было время. — Ричард смотрел в телевизор на противоположной стене, который транслировал фильм, созданный исключительно с помощью нейросетей. — Я старался произвести хорошее впечатление.       В киноиндустрии появлялось всё меньше живых актёров, а лица умерших знаменитых артистов, по которым тосковали фанаты, были сгенерированы специальными программами. Таким образом, актёрская деятельность почивших легенд продолжалась, пока сами они уже давно покоились под покровом сырой земли. Вот только фильмы эти уже мало кто смотрел.       — Ты хотел сказать «подлизаться», — Кэтрин, голова которой лежала на обнажённой груди андроида, шутливо подколола его, — поухаживал чуток, получил моё доверие — и все ухаживания закончились. — Она подняла голову, опираясь на локоть, чтобы хлестнуть его недовольным взглядом. — Все вы, мужики, с одного завода.       — Хорошие отношения с напарником — залог продуктивного сотрудничества. — Ричард улыбнулся, так как аналогия с заводом показалась ему забавной. Его согнутая левая рука покоилась под головой, а правая поглаживала многострадальную спину Кэтрин, на которую она сегодня грохнулась. — Могу угостить ещё раз как-нибудь.       — Ты, бесспорно, самый искусный из всех подлиз. — Она беззлобно подколола его любуясь серыми, сверкающими в темноте, глазами.       Эти бесконечные подмазывания её вовсе не раздражали, а даже наоборот. Ричард в своих потугах наладить контакт в первый месяц их совместной работы казался потешным. Он напоминал пёсика, изучающего каждый угол своей новой территории. При каждой появившейся возможности андроид без капли смущения шарился в её вещах, чтобы собрать информацию и использовать её в последующем разговоре или времяпрепровождении.       «Сложновато ему, наверное, было», — задумалась Кейт, будучи такой педанткой, что лишней обёртки в своём бардачке не оставит.       — Ищу все возможные пути к твоему доверию, — тихий, низкий голос Ричарда прозвучал с неопределённым намёком. Он медленно повернул голову в её сторону, и в тот момент, когда взгляд Кейт встретился с его серым и холодным, властная рука тут же легла ей на затылок, мягко, но настойчиво направляя ближе.       Его властная инициатива всегда была её особой слабостью. Она никогда не просила об этом напрямую, но ситуация в парке дала чёткий, невербальный сигнал, что тот спонтанный поцелуй был для неё давно желанным. Вопросом «почему просто не попросить его делать первый шаг, если ей это так нравится?» Ричард уже не задавался. С этой женщиной приходится постоянно играть в «угадайку».       Прежде чем поцелуй снова перерос в нечто большее, Кейт, спустя минуту в плену губ неустающего андроида, нехотя отстранилась. Снова уложив голову на его грудь, она продолжала елозить пальцем по искусственной коже, вычерчивая на животе андроида какие-то рисунки. В отличие от него, она была не железной, и тело требовало передышки.       — Я помню наш первый совместный выезд на место преступления. Ранее я не работала с андроидами так тесно, и для меня было интересно наблюдать за тобой. Будто сто лет с тех пор прошло, — Кейт ностальгически вздохнула со счастливой улыбкой на лице. Всё-таки за этот год они через многое прошли, и всякое было за это время: и приятное, и не очень.       — Не сто, а всего один год. — Ричард продолжал поглаживать её спину, путаясь в длинных волосах, и смотрел на мелькающие картинки без особого смысла. Он слушал мурлыкание Кэтрин о былом. — Полагаю, под «так тесно» ты подразумеваешь не секс?       — Это просто фигура речи! Ну что ты душный такой? Я имела в виду, что занимательно было работать рука об руку с таким навороченным... детективом. — Его беззастенчивая прямота заставила щёки Кейт мгновенно запылать.       — Мне тоже нравится с тобой работать, Кэтрин. — Потешившись смущением своего драгоценного детектива, он усмехнулся, продолжая водить подушечками пальцев по бархатной коже.       — Что именно тебе «нравится»? — Неоднократно выслушивая, что у него нет ни желаний, ни предпочтений, было довольно неожиданно слышать такую формулировку. — Разве у тебя есть какие-то предпочтения?       — Мне нравится то, что ты умеешь слушать и легко идёшь на контакт, хотя и с осторожностью. Ты никогда не рубишь с плеча и не принимаешь решения на горячую голову. Обладаешь высоким эмоциональным интеллектом и не теряешься в чрезвычайных ситуациях. Прислушиваешься к альтернативному мнению и не доверяешь только одному источнику. Обращаешь внимание на самые мелкие детали, которые многие упускают. И самая любимая твоя черта — тебе никогда не нужно повторять дважды.       — Ничего себе. — Было довольно интересно посмотреть на себя со стороны, а заодно — взглянуть на себя глазами андроида. Наверное, он помнил каждый её косяк или странный поступок, за который частенько бывает стыдно.       В силу своей профессии Кэтрин порой прилагала нечеловеческие усилия, чтобы забыть самое страшное и не видеть этого в кошмарах. А он помнил абсолютно всё: и хорошее, и плохое. У него не было возможности стереть из памяти самые чудовищные воспоминания о гранях человеческой жестокости.       — Как вся информация помещается в твоей голове? Ты же наверняка запоминаешь всё на свете.       — У нас, андроидов, свои секреты. — Любитель заглаживать вину, не будучи виноватым, посмотрел на свою напарницу. Настроение у неё было хорошим, что несомненно радовало. В кои-то веки тоска в её глазах исчезла, пусть и на короткий период времени. Если ему и приходится быть отдушиной для этого человека, то с этой ролью он пока справляется хорошо.       — Ну ты посмотри на него. — Рука перестала ползать по обнажённому торсу. Кейт поднялась и покосилась на невозмутимого андроида, которого ни капли не смущала некая претензия в её взгляде.       Его внимание было сосредоточено на устаревшем жидкокристаллическом экране, но уголок губ всё же приподнялся в лёгкой усмешке.       — Ну ладно, храни свои секретики. — Шутливо поворчав на очень скрытного детектива, которому было абсолютно всё равно, что с ним сделают в порыве злости, Кэтрин ещё какое-то время не могла оторвать от него взгляд, в хорошем смысле. — Чего ты лыбишься?       — Ты все разговоры, в той или иной степени, сводишь к работе, и даже в постели говоришь о ней. Мне это показалось забавным.       — Моя работа — моя жизнь. Я могу говорить о расчленёнке даже за столом. — Кейт откинула одеяло и уселась на андроида сверху, загораживая ему обзор на не очень интересный по человеческим меркам фильм. — И в постели не перестаю думать об убийствах.       Её волосы были достаточно длинными, чтобы прикрыть грудь, но Ричард, как и раньше, смотрел только в глаза. В этих серых льдинках не было ни страсти, ни похоти — только интерес. Ему было просто любопытно узнавать или пробовать что-то новое, чтобы пополнять свою базу данных разными навыками и знаниями, а позже делать вывод об эффективности их применения.       — Партнёра ты подобрала себе тоже под стать. — Конечно же, он имел в виду себя, а не Александра Уайта, чьё имя вписано в свидетельство о заключении брака с женщиной, которую Ричард сегодня неоднократно довёл до оргазма. Любую тему, касающуюся её супруга, Кэтрин сегодня строго-настрого запретила поднимать. — Понимаю, это очень удобно. Многие так делают.       — Что делают? — Она немного смутилась, когда андроид невесомыми движениями руки провёл вверх по животу и отбросил волосы назад, полностью обнажая грудь. Это было простое движение, без какого-либо подтекста или намерения.       — То же, что и мы сейчас, — он быстро окинул взглядом кровать, на которой они провели не один час, и саму Кэтрин, сидящую на нём. — И довольно неплохо. — Не упустив возможности подлизаться, Ричард подбадривающе улыбнулся, хотя понятия «плохо» и «хорошо» довольно растяжимы, особенно в таком деликатном деле, где роль играют только предпочтения прелюбодействующих.       Она наклонилась вперёд и улеглась на него полностью. Теперь их кожа соприкасалась, а лица находились слишком близко друг к другу. Посчитав, что отдохнула уже достаточно, Кейт снова прильнула к андроиду за поцелуями.       — «Неплохо»? — Искусанные во время допроса губы неприятно щипали, но видит бог, она даже не помнила, как её зубы все три часа терзали и без того тонкую кожу. — А тебе что, есть с кем сравнивать?       Каждый поцелуй с Ричардом был для неё болезненным. Было у него во рту что-то химическое, из-за чего каждую ранку и трещинку на губах жгло так же сильно, как если бы на рану вылили спиртовой антисептик. Однажды он уже объяснял, что контакт с этой «таблицей Менделеева» ей не повредит, но из-за дурной привычки кусать губы до крови приятного будет мало.       Слишком долгое молчание в ответ детективу не очень-то понравилось и виной тому была не занятость поцелуями. Ричард всегда так делал, когда не хотел распыляться ложью, а говорить правду было неудобно.       — Не поняла... Ты что, и вправду сейчас с кем-то сравниваешь? — Кейт выпрямилась и уставилась на, оказывается, не очень-то и верного напарника, глаза которого отчего-то не могли найти себе места. Вопрос был шутливо риторическим, но, видимо, он и вправду задумался и этим выдал себя. — Так, это ещё что за новости? Кто тебя уже успел обкатать?       — Прости, но я не имею права распространять подробности личной жизни своих напарников. — Стоило ему «набраться смелости» и взглянуть на свою нынешнюю напарницу, Ричард понял для себя одно: есть большая вероятность того, что сегодня его пристрелят.

***

      Вот потянул же его чёрт лукавый затронуть тему, из-за которой Кэтрин теперь точно схватится за свой «Глок». Ричард успел мгновенно просчитать вероятность такого исхода и цифра предстала довольно внушительная: 98.7%. Как бы она ни дорожила его целостностью, прочностью титанового сплава и заоблачной стоимостью ремонта, в порыве злости эта женщина вполне способна пролить кровь. Особенно голубую.       Не все события Ричард мог со стопроцентной точностью предугадать, хотя он очень к этому стремился. Как и то, что в него со всей дури прилетит подушка. Это был мягкий, но удивительно эффективный акт агрессии.       «Плюшевая атака. Нелогично, но ощутимо», — бесстрастно зафиксировала его система, пока сам андроид едва успел отклонить голову, чтобы удар пришёлся не в лицо, а в плечо.       — Какого чёрта! — Если бы у праведного гнева было лицо, то пылающая яростью физиономия Кэтрин была бы его отличной, очень точной репрезентацией. Карие глаза запылали таким диким огнём, что, казалось, вот-вот и андроид под ней начнёт дымить и плавиться.       — Полагаю, сейчас ты испытываешь чувство сильного негодования, — Стянув с лица снова прилетевшую подушку, которая, по его расчётам, нанесла ровно 0% урона, Ричард спокойно предположил и так очевидное. — Я этого не учёл, прости.       — Не учёл?! Я тебе сейчас так учту, что мало не покажется! — Глаза Кэтрин заметались в интенсивном поиске того, чем можно огреть смиренного андроида.       В серых глазах на секунду появилось нечто, напоминающее страх, как минимум из-за высокого риска физического контакта с посторонними предметами, с которыми ему доведётся тесно познакомиться.       — Я принял угрозы к сведению, — спокойно, почти извиняющимся тоном ответил Ричард.       Диод на виске начал интенсивно мигать жёлтым, как только Кейт снова схватила подушку, явно готовясь ко второй волне несерьёзной атаки. Насколько ему было известно, настоящее оружие, свой излюбленный «Глок», она хранила в прикроватной тумбочке. И хотя он всё ещё был «жив», а Кейт ещё не дотянулась до ящика, Ричард, на всякий случай, всё-таки поспешно сделал бэкап памяти.       — Какого хрена вообще?! Это кто был? Где и когда? — Кэтрин, чьё возмущение добавило пару градусов напряжения в воздухе, резко подскочила и слезла с андроида, судорожно придерживая одеяло на полностью обнажённом теле, будто он ранее не видел что под ним.       Сегодня она окончательно и бесповоротно потеряла свою «стеснительную невинность» и позволила не только стащить с себя абсолютно всё, что на ней было, но и сделать очень многое из того, о чём раньше стеснялась даже думать. Возможно, этому значительно поспособствовал ранее выпитый алкоголь, выступивший в роли раскрепостителя.       — Если скажешь «секрет», — продолжила она свой гневный монолог, — я из тебя тириумный насос вытащу и не отдам, пока не признаешься, понял?! — Она угрожающе ткнула в него пальцем.       Ричард, бесстрастно наблюдая за этим эмоциональным взрывом, казалось, уже взвешивал шансы того, что она действительно способна выполнить эту маловероятную, но интригующую угрозу.       — Понял, — покорно и безмятежно ответил он. На фоне разбушевавшейся женщины андроид был настолько спокоен, что это выводило её из себя ещё больше. И если бы Ричард сейчас не состроил вид избитой бездомной собаки, то уже давно был бы похоронен под гильзами. — В этом случае, через девяносто секунд я просто отключусь.       — Зато будет целых девяносто секунд, чтобы подумать о своём поведении! — «Правда, как я поясню эту картину работникам сервисного центра «Киберлайф», которые приедут забирать эту предательскую груду металла?» — справедливо рассудила Кейт, злобно зыркнув на щедрого на внимание подхалима. Тот старался даже не дышать в её сторону, хотя ему это было не нужно, и тихо мусолил пульт в руках, наблюдая за таймером в углу своего зрения.       Такой дикой ревности женщина за всё своё существование не испытывала ни разу, и чувство это было, честно говоря, до отвращения горьким. Кэтрин легче было бы пережить измену мужа, чем узнать, что к её сероглазому своими руками грязными прикасался кто-то ещё.       — Вот это ты меня огорошил. — Она так привыкла к этому андроиду, что стала считать его своим — во всех смыслах этого слова. Но ни этот «девятисотый», ни какой-либо другой её собственностью не являлся. Все андроиды — собственность департамента полиции, а она просто пользуется ими, как люди обычно пользуются корпоративными гаджетами.       Распоряжаться ими могут и другие, но некоторые в участке негласно присвоили некоторых «девяток» себе в силу того, что очень долго «воспитывали» и кастомизировали их исключительно под себя.       — А если меня подстрелят завтра, и я месяц проваляюсь в больнице? Тебя отдадут другому детективу. И что тогда? Ты будешь и его ублажать? — Продолжала яростно терять психическое равновесие Кэтрин.       Он пообещал себе не врать, даже если есть риск стать дырявым решетом из-за пуль, выпущенных из её же пистолета. «Смерть» от рук своей напарницы он готов принять без обиняков. Всё равно на следующий день он вернётся, как будто ничего и не произошло.       — Да, если меня об этом попросят. — Вздохнув от мысли, что за эти слова его «убьют», Ричард понизив голос до минимума, ответил как можно тише и как можно спокойнее.       — Да какого хрена! — Кейт взяла подушку и с ещё большей злостью снова его треснула. Сама напросилась на горькую правду и теперь пришлось вкусить её собственнолично. — Я тебе не разрешаю ни с кем спать, ясно?!       — Ясно.       — И что тебе ясно?!       — Ясно, что твой уровень стресса повысился на 85%. Может, заварить ромашковый чай? Помогает успокоиться. — Он аккуратно, без резких движений, потянул многострадальную подушку к себе, чтобы Кейт не вывихнула руку в следующий раз, когда будет избивать его синтепоном.       — Ты издеваешься?       — Вовсе нет. — Ричард снисходительно посмотрел на пылающую огнём Кэтрин, которая, судя по виду, хотела сделать с ним то, после чего он уже не будет подлежать ремонту. — Я даже не предполагал, что эта информация тебя расстроит. Прости.       — Ах, вот как! «Не предполагал» он, видите ли! Признавайся, кто на тебя залазил?! Или так и будешь втихомолочку спать со всеми, кто тебе прикажет?! — Даже если она и выбьет признание, то что будет делать с этой информацией, понятия не имела. Это всё равно ничего ей не даст, а предъявлять претензии человеку, воспользовавшемуся андроидом, который даже не принадлежал Кэтрин, было бы глупо.       — Нет, не «со всеми». Я выполняю приказы того детектива, к которому меня приставили. То есть на данный момент — твои. Свыше твоих — приказы капитана Фаулера. Ослушаться приказа я могу только в двух случаях: если он противоречит выполнению поставленной миссии или нарушает один из трёх основных законов робототехники. В остальном я должен подчиняться. Ты ведь это знаешь.       — Да что ты. Прям послушный пёсик. — Головой-то она это понимала, но не сердцем. Пылая, как раскалённая кочерга, Кейт откинулась на изголовье кровати. Сердито надувшись, она сложила руки на груди и начала сверлить плазменный старенький телевизор двадцать седьмого года выпуска. — А знаешь что, иди-ка ты действительно завари мне чайку.       — Ты ведь не любишь чай.       Единственным напитком, который был в стакане Кэтрин, всегда оставался кофе. Она едва ли не воду им заменяла, и об этом знал каждый прохожий, тем более — Ричард, который бегал за этим напитком по сто раз на дню. Стоило детективу почуять запах чая, как она сразу начинала плеваться фразами: «Как вы пьёте эти сушёные сорняки?»       — Зачем тогда предлагал? — Кэтрин наблюдала за тем, как андроид встал с кровати и выстроил свой маршрут в ванную комнату, ни капли не смущаясь своей наготы.       — Я просто подшутил. — А ещё он слишком поздно понял, что зря выпустил из рук подушку, которую схватила Кэтрин.       — Уйди с глаз моих, иначе, ей-богу, я в тебя весь магазин выпущу! — В Ричарда снова полетела многострадальная подушка, которую он схватил на лету и положил на ближайшее кресло вне зоны досягаемости её рук. — Ты у Рида юмору учился? Этот шут гороховый не был твоим напарником, случайно?       — Был, — андроид вошёл в ванную, но дверь оставил открытой. — Когда в феврале ты лежала в стационаре, меня передали детективу Риду для помощи с одним делом.       Кэтрин не ожидала услышать ответ, поскольку вопрос её был скорее риторический. Вскоре зашумела вода, и андроид замолчал, полощась под её напором.       — Надо же. Сам он об этом ни разу не упоминал, — она хорошо помнила тот день, когда после Нового года к ним в участок прикатили четырёх «девятисотых» и сразу раздали, словно щенков. Один достался и ей, но через месяц, разок побегав в мороз без куртки, Кейт слегла с двусторонним воспалением лёгких. — Я так понимаю, Рид не был рад твоей компании?       — Да, он определённо не был рад, — Ричард прикрутил напор воды, чтобы его было лучше слышно.       Низкая продуктивность в сотрудничестве с детективом Ридом не устраивала андроида, поэтому их неприязнь была вполне взаимной. Когда капитан Фаулер забрал его из заботливых женских рук и бросил в лапы Гэвина Рида, недружелюбный детектив сразу дал понять, что давать ему в напарники андроида чревато финансовыми потерями из-за его постоянного ремонта, а то и зачастую полной замены. Когда Кэтрин выздоровела и вернулась к службе, Ричард даже впервые обнял её по собственной инициативе и в дальнейшем берёг свою напарницу от разного рода недугов с особым усердием.       Шум воды прекратился, и Ричард закончил свою мысль.       — Впрочем, я мало что помню о времени, проведённом с ним. Всё, что я могу — это поднять из архива закрытых расследований краткое текстовое изложение о ходе дела и его итог. — Вспоминать период работы с Гэвином Ридом было едва ли не физически больно, вот только Ричард вовсе не ощущал боли. Вся информация о работе с Гэвином находилась в кратких текстовых сносках, что говорило об экстренном переносе важных данных на другой носитель.       Из-за внезапного выстрела в затылок, например.       Однажды их начальник вскипел, как Сатана, после того как ему пришёл счёт за полную замену андроида из-за семнадцати пулевых отверстий в корпусе. Больше капитан Фаулер не приставлял андроидов в напарники Риду. Слишком дорого это ему обходилось.       Ричард вышел из ванной комнаты, придерживая полотенце на бёдрах. От него исходил пар, словно от горячего пирожка на морозном рынке.       — Кэтрин, у меня к тебе просьба, если позволишь.       — Просьба? Ты никогда раньше о них не просил. Мне начинать нервничать? — Кейт настолько удивилась его вопросу, что даже забыла о своём гневе.       — Заранее прошу прощения за то, что нарушу твоё правило, но я хотел бы взглянуть на медицинскую карту Алекса, если ты не против. Кое-что в его бумагах, на которые я наткнулся, не сходилось. Я хотел бы выяснить, что именно.       — Вижу, тебе было экстремально скучно, когда ты сторожил меня все выходные, — Кейт переклацивала каналы, стараясь не глазеть на обнажённого и ещё тёпленького негодяя. Кнопки старенького чёрного пульта приняли на себя весь удар и потрескивали из-за излишне сильного надавливания сердитой и недовольной женщины. — На кухне посмотри.       — Ты хранишь документы на кухне? — В ответ Ричард получил многозначительный взгляд: «Мы, людишки, все нелогичные».       — И кофейку завари за одно.       — Но сейчас половина первого ночи. Пить кофе перед сном не очень разумная идея...       — Десять, — Кэтрин посмотрела на поблёскивающего от влаги умника, который вопросительно смотрел на неё в ответ. Он уже не придерживал полотенце, тщательно им вытираясь, и пытался понять, что значит эта цифра, но не мог ничего сопоставить. — Ровно столько патронов сейчас в моём пистолете.       Пояснять дальше не пришлось, и очень «доходчивого» как ветром сдуло на первый этаж. Теперь она находилась в этой спальне совершенно одна. Повалявшись ещё пару минут с пустым взглядом, Кэтрин ощутила ту самую давящую тягу в лёгких. Она ощутила её ещё после слов «я не имею права распространять подробности личной жизни своих напарников», но надеялась, что этот триггер пройдёт сам собой.       Не прошёл.       Одеяло вяло откинулось в сторону. Кейт лениво спустила ноги на пол и наклонилась, чтобы собрать разбросанную одежду. Некоторые части тела заныли, особенно спина, едва её ноги коснулись паркета. Земное тяготение дало почувствовать все последствия неоднократных совокуплений с андроидом, не в полной мере приспособленным к этому. Вероятно, злоупотребление этой функцией тоже не было предусмотрено. Всё-таки Ричард — в первую очередь андроид-детектив и охотник за нечистью этого несправедливого мира. И только потом — гибко адаптирующийся под обстоятельства напарник, а также друг по совместительству, товарищ, собутыльник и для кого-то даже любовник.       К слову, для последнего он был слишком твёрдым, тяжёлым и значительно превосходящим в силе. Ричард не всегда учитывал, что в его руках хрупкие женские кисти, а не винтовка, но замечание по этому поводу она ему ни разу так и не сделала.       «Ни о чём не жалею», — пришла к заключению Кейт, разглядывая местами покрасневшую, а местами даже немного посиневшую кожу. Натянув на себя тёплую пижаму, она спустилась вниз. Потуги бросить курить порой и венчались успехом, но лишь до момента эмоционального потрясения. Сейчас же лёгкие до невозможного выпрашивали никотин.       — ... если меня об этом попросят, — спускаясь по деревянной лестнице, Кэтрин задумчиво бормотала под нос слова своего безотказного напарника.       Крикнув в коридоре «Я буду на крыльце!», она прихватила пачку Senator и вышла на ночную улицу. Беспощадный ноябрь влепил жгучую пощёчину да так, что глаза мгновенно заслезились от колючего холода. Излюбленная лавочка-качели возле входной двери покрылась тонкой коркой льда, а возле деревянных ножек стояла консервная банка для окурков. Тишину ночной Шайенн-стрит тревожил только лай собак где-то вдали и грохот ночной стройки в нескольких кварталах отсюда.       « ... если меня попросят»       Пригнездившись на предварительно прихваченный плед, Кейт скинула тапки и закинула ноги на лавку, прижимая колени к груди. Частью пледа она накрыла плечи, а остальное служило подстилкой, чтобы не отморозить зад. Чиркнув зажигалкой, девушка затянула дым вместе с ноябрьским царапающим воздухом. Лёгкие закололо, а в голове сразу же помутнело.       « ... если попросят»       — Вот же сука, — мороз обжигал ещё недавно разгорячённую кожу, а небольшой ветер остужал раскалённую от гнева голову. Улицу освещали тусклые редкие фонари, полная луна и россыпь редких звёзд. Световое загрязнение Детройта не давало красоте ночного неба раскрыть всё своё великолепие. Кэтрин сосчитала звёзды, чтобы отвлечься, и остановилась на цифре шесть.       Шесть.       Ещё в пятницу Алекс сообщил ей, что цена его жизни составляет шестьдесят тысяч долларов. Им нужно найти эти деньги в ближайшее время, так как речь идёт уже о считанных месяцах. Метастазы начали резко распространяться, а это значит, что действие предыдущего лечения уже истекло. Если он не пройдёт очередной курс — ему конец.       «Жизнь по подписке», — мрачно пошутила про себя Кейт, выпуская очередную струйку серого дыма. Всего-то чуть больше полусотни тысяч долларов, и ты имеешь возможность дальше любоваться ночным небом ещё какое-то время.       «Но что-то слишком уж сильно тебя носит по миру для умирающего», — Кэтрин уже начала сомневаться, наступит ли для него этот самый конец. Каждый раз, когда Алекс говорил, что умирает и его дни сочтены, через некоторое время он чудесным образом входил в ремиссию. Этот замкнутый круг никак не мог разорваться вот уже на протяжении трёх лет.       «Самое ироничное, что цена Ричарда — такая же», — она вспомнила своего ненаглядного, когда услышала, как захлопываются дверцы тумбочек в глубине дома. Вот если бы ей на голову свалилось шестьдесят «кусков», кому она бы их отдала: доктору Миллеру или «Киберлайф»? С одной стороны — жизнь супруга, с которым она прожила так долго и могла бы прожить ещё больше, но с другой — спутник жизни, о котором она могла разве что мечтать.       В двадцать два года, когда в голове ещё свистел ветер, а пятая точка неустанно искала приключений, Кэтрин поняла однозначно: чтобы не встретить старость в одиночестве, жениха придётся выбирать из того, что предоставит судьба. Долой сопливые любовные мелодрамы с хеппи-эндами, которые она смотрела в детстве. Жизнь слишком серая и суровая, чтобы наивно верить в принца на белом коне. Чего уж греха таить, ведь сама она далеко не принцесса. Уже тогда, в двадцать два года, Кэтрин поняла, что гнаться за своим идеалом — гиблое дело, так как «идеальных» мужчин, да и людей в целом, в реальной жизни попросту не существует.       Не существовало вплоть до 2038-го года.       В настоящее время, когда она уже глубоко замужем, её идеал, благодаря умелым рукам и талантливым умам, возродился на этот свет. Сейчас он, завернутый в одно полотенце, варит ей кофе на газовой плите и, скорее всего, перебирает все документы, которые только смог найти во всех возможных тумбах и шкафчиках. Идеальный напарник, друг или товарищ — кто угодно. Он всё умеет, всё знает. Хочешь послушать игру на пианино? Пожалуйста. Необычное блюдо на ужин? Только скажи какое. Он не обижается, не злится. Неустанно адаптируется под тебя, твоё окружение и интересы. Вам всегда будет о чём поговорить или просто помолчать, если говорить не хочется. И, конечно же, он идеальный партнёр. Не ворчит, не жалуется и ничего не просит взамен. Сделает всё, что захочешь и как захочешь — без нытья и уговоров. И самое главное, он не будет упрашивать делать то, что тебе неинтересно.       Докуривая сигарету до фильтра на крыльце дома тёти Джейн, детектив Уайт задалась очередным вопросом, ответ на который в глубине её души и так был очевиден. Но вот произнести его вслух, положив при этом руку на сердце, — увольте. Это было свыше её сил. Вопрос был прост и сложен одновременно: «Если бы она могла вернуться во времени, вышла бы замуж за этого человека снова?»       — Боже, что у меня в голове, — сначала Кэтрин не поверила, что вообще задалась таким вопросом. С каких пор она стала таким лютым циником? Но, с другой стороны... продолжала думать о том, что «Девятисотого» ей всё-таки не отдадут. Их производят по государственному контракту и не продают частным лицам. — Пора в дом, а то, наверное, холод уже отморозил последние мозги.       «Ну Рича хоть домой забирать можно, а это уже что-то», — порадовалась она на последок. Правда, забирать его домой каждый раз, когда ей этого хочется, пока что нельзя.       — Чёрт, — вспомнив, какая же она всё-таки сука, Кейт достала ещё одну сигарету. Тот факт, что она уже не впервые хоронит мужа заживо, а не просто хочет его заменить, начинал напрягать совесть.       Она ведь вовсе не желала ему смерти, а наоборот — долгих лет счастливой и здоровой жизни. Хотя у них и были разные интересы и взгляды на мир, Алекс был хорошим, интеллигентным человеком и не менее хорошим мужем. За все десять лет он не сказал ей ни одного плохого слова, терпел все её заскоки, мужественно выносил её холодный характер и был верным, как пёс.       А нужно ли было всё это?       Вторая сигарета сгорела быстрее первой, и вскоре окурок упал в самодельную пепельницу. Красная точка в ночной темноте потухла окончательно, как и сожаления Кэтрин о своих поступках. Ни о чём она не будет жалеть, раз уж на то пошло. Чувства внутри после неприятных раздумий остались гаденькими, но сожаления среди них определённо не было. О том, стоит ли жалеть о совершённых поступках, свекровь, которая практически заменила ей мать, однажды посоветовала задать себе тот самый вопрос: «Если бы ты могла вернуть время вспять, то поступила бы ровно так же?»       Эта женщина хоть и была приставучей и до тошноты любвеобильной, но всегда давала хорошие советы и никогда не навязывала своё мнение. Что ж, если бы Кэтрин могла вернуть время вспять до того момента, как впервые полезла в ширинку Ричарда и предала свои обещания пастору Соммерсу и самому Господу быть верной женой, сделала бы она это снова?       Да, сделала бы, но с одной поправкой.       Она дала бы самый чёткий и понятный приказ, который только мог бы существовать: разрешила бы делать с ней абсолютно всё ещё в первую ночь и не морочила голову несчастному андроиду много месяцев подряд. Его непонимающие, растерянные глаза в тот момент показались ей такими невинными, что её помутневшие мысли унесло далеко не в том направлении. Ричард сидел на пассажирском сиденье, как истукан, озадаченно наблюдая за действиями не совсем трезвой напарницы, которая внезапно оседлала его.       Кажется, она только сейчас вспомнила, что салон автомобиля, окутанный ночной тьмой, освещался слабым красным свечением светодиода, когда ни первая, ни сотая его просьба не возымела никакого эффекта. Она просто-напросто не слышала, что он говорил, так как до того момента уже изрядно «залила сливу».       «Кэтрин, со мной ты можешь делать всё, что угодно, но я не могу делать того же по отношению к тебе, пока ты меня об этом сама не попросишь».       — Проклятие... Теперь вдвойне неловко. — Четыре месяца назад смерть двух коллег немного подкосила её, ведь она так хорошо дружила с Лорен, которая теперь скитается в небытии. Впервые за многие годы Кэтрин дала слабину и, знатно надравшись, рассыпалась, как скульптура из песка. — Нужно как-то извиниться по-человечески за то, что испортила парню его первый раз.       Но стоит его и похвалить тоже. О том, что она всосала половину бутылки сладко-приторного Джека прямо во время рабочей смены, не узнал никто — ни на следующий день, ни даже спустя год. К счастью, тогда была пятница, и её запухшую похмельную физиономию следующим утром не увидела ни единая живая душа. Неловко на следующий день было только перед Ричардом, который пришёл проверить, жива ли его напарница.       Единственное, что она помнила из того вечера, — самое позорное: как полезла целоваться к андроиду, а дальше — тьма с проблесками красного. Но что уже было — того не воротишь. В дальнейшем Ричард просто подшучивал над ситуацией, за что ему огромное спасибо, иначе она бы не выдержала и пошла бы слёзно отмаливать свои грехи в церковь, раскаянно грохнувшись батюшке прямо в ноги. Секреты он тоже хранить умеет.       Глупо улыбаясь вспоминая такие же глупые поступки, Кэтрин слезла с лавки вместе с пледом и вернулась в дом. Ночные посиделки на крыльце нужно отложить до апреля так точно. Потирая руки в прогретом помещении, Кейт почувствовала всем телом, что слишком долго пробыла на улице и замёрзла как псина. Благо, сегодня есть кому её отогреть.       Войдя на кухню, она сначала немного опешила от увиденного. На столе были выложены абсолютно все препараты Алекса. Ей показалось, что баночек и блистеров было вдвое больше, что она видела раньше. Абсолютно все документы, которые смог найти тириумный сыщик, были уложены в три аккуратные стопки.       — Да ты прямо расследование целое устроил, — подойдя ближе, Кэтрин обняла андроида сзади в попытке согреться, но тот был едва ли теплее комнатного воздуха.       Она так и не смогла сообразить, что ему не понравилось в этих бумагах. Возможно, Ричард просто ранее нарыл не всё и какой-то пазл в его голове не сложился? Наверное, стоит порыскать самой и дать почитать их, пускай эта ищейка утолит своё любопытство. Ей это всё равно ничего не стóит.       — Могу ещё подкинуть, если мало, — на самом деле, думать о своём умирающем муже и его бумажках Кейт хотелось сейчас меньше всего. Мысли детектива были заняты куда более интересными вещами. Например, расчётами, не сломается ли этот старенький деревянный стол под её весом.       Совсем недавно у неё была вполне реальная перспектива оказаться на нём и проверить это на практике, но обстоятельства резко оборвали возможность испытать эту фурнитуру на прочность. Сейчас у неё снова появился этот шанс, и теперь ей уже ничего не мешает.       — Ладно, брось ты рыться в этой аптеке. У меня для тебя есть иное задание. — Потеревшись щекой, как голодная кошка, выпрашивающая еду, Кейт потянула руки к зафиксированному на бёдрах полотенцу.       — Этот стол тебя не выдержит, Кэтрин. Здесь все препараты, которые принимает Алекс? — Несмотря на то, что Ричарду было запрещено поднимать тему её супруга и всё, что с ним связано, существовали вещи, которые были сильнее чьего-то приказа и его самого.       Как только этот андроид чует секрет, он сразу берёт его след, как поисковая собака. Один такой след он взял ещё вчера, и по счастливому стечению обстоятельств у него появилась очень скорая возможность зарыть свой нос поглубже.       Вид у него был довольно-таки озадаченный. Тёмные брови насупились, изображая мыслительную деятельность, как это бывает у людей, а глаза бегали по столу в поиске вариантов решения довольно необычной задачи. От этой гончей мало что скроешь, и он уже не угомонится, пока не получит ответы на интересующие его вопросы.       — Да, это всё выписал ему доктор Миллер, — слегка удивившись, как Ричард догадался о её планах на кухонный стол, Кейт немного расстроилась, так как долго собиралась с духом значительно перейти черту своей скромности. Сильно огорчаться тому, что напарнику куда интереснее разгадывать загадки, чем обжиматься с ней, она тоже не стала. Всё же Кэтрин прекрасно понимала природу его похождения и основное предназначение этого высокого, сероглазого следователя.       — Сегодня Алекс хоть и внезапно, но очень удобно смылся из дому, однако с собой в дорогу он обязательно берёт маленький органайзер для таблеток. Как видишь, его аптечка уж слишком огромная, чтобы таскать всё это с собой, — утратив настроение окончательно, Кейт отлепилась от спины андроида, обошла его и встала рядом, скрестив руки на груди. — А что, собственно, не так?       Ричард открутил крышку оранжевой полупрозрачной баночки и достал из неё пилюлю. Недолго думая, он всего на секунду приложил белый кружочек к кончику языка, и его диод замигал жёлтым. Судя по нахмуренным бровям и лёгкому замешательству, результат анализа показался андроиду неоднозначным или вовсе нелогичным.       — Кэтрин, все эти таблетки являются «пустышками», или, если говорить более научно, — плацебо.       Поверить своим ушам сейчас было труднее, чем когда-либо. Между стадией отрицания и торга теплилась надежда, что андроид ошибся. Вот только ошибался он в суждении о делах человеческих, но никак не в разборе компонентов исследуемых образцов.       — Ты что, лизнул каждую? — Только сейчас Кейт увидела на столе аккуратную кучку разноцветных таблеток, которые визуально затерялись среди множества блистеров, коробочек, баночек и пузырьков, застеливших едва ли не половину обеденного стола.       — Да, — андроид положил таблетку на стол к остальным таким же ранее протестированным. — И ни в одной из них я не обнаружил никаких активных веществ.