Наставник

Всё познается в сравнении,

когда есть с чем сравнивать.

      Среда.       Боль — вот что встретило её, стоило открыть веки после слишком крепкого «сна», который, по ощущениям, длился всего секунду. Она взяла в свой мучительный плен всё тело, включая слезящиеся глаза, которые размывали картинку мира, точнее белого потолка и люминесцентных ламп. Последнее, что Кэтрин запомнила, невольно проваливаясь в царство Морфея, — серое небо и такие же серые обеспокоенные глаза. Этот «сон» был таким коротким, как тот самый утомительный отпуск, после которого нужно отдохнуть ещё.       Знакомый противный писк аппарата, который не раз доводилось слышать, подсказывал: она находилась в больничной палате, что подтвердила тонкая трубка, торчащая из вены, и «прищепка» на пальце, стоило немного повернуть голову вправо. В шейном позвонке от смены положения сразу же затрещал «песок», а затылок болел так, будто его огрели дубинкой.       Никакой паники не наступило. Никаких вопросов не возникло. Некоторые нюансы, связанные с опасной, но любимой профессией, вынуждали время от времени бывать в этом месте, и вот... мы снова тут. Та же белая простынь, и тот же белый потолок.       При попытке хоть немного шире приоткрыть веки, слёзы начинали течь градом. Яркое искусственное освещение неистово резало, будто в лицо сыпанули битого стекла, и Кейт, обессиленно постонав, закрыла их, перестав себя мучить.       — Ну наконец-то проснулась. Кошечка, ты только лежи-лежи, не рыпайся. — Раздался слева бодрый, хрипловатый голос.       Кэтрин чуть не вскочила с койки, но боль во всём теле намертво пригвоздила к ней, поэтому отделаться пришлось только тахикардией. От упорных попыток рассмотреть лицо того, кто напугал её чуть ли не до подвала с холодильниками, щёки снова покрылись солёными дорожками.       — Гэвин? — Только сейчас она увидела, что он держал её левую руку у своего лица, сжав обеими ладонями. — Давно ты тут? Стой… а давно ли тут я?       — Кэтти, золотце, ты только не переживай, ладно? — успокаивающе лепетал детектив, поглаживая прохладные пальцы, костяшки которых даже пару раз чмокнул.       Что-то в его обеспокоенном тоне было неоднозначное, но не самая здоровая голова отказывалась сейчас работать и расшифровывать чужой язык тела. Понятно было лишь то, что зелёные глаза, не лишённые озорства, смотрели на неё с заботой и сочувствием.       — Ты очнулась, и это сейчас главное, а остальное не важно… — уставшее лицо тронула грустная улыбка, но окутывающая теплота в голосе осталась неизменна.       — Гэв, в чём дело? Что случилось? — Бегло осмотрев себя, Кейт проверила: руки, ноги, голова на месте. Онемения конечностей не чувствовалось, для успокоения души она даже пошевелила пальцами ног. Показатели на мониторе на первый взгляд нормальные. Палата — обычная, не послеоперационная. — Почему ты на меня так смотришь?       Поджав губы, детектив опустил веки и тяжко вздохнул, собирая всё своё мужество. Создавалось впечатление, что он сейчас скажет что-то поистине страшное. Но если она физически в порядке, то в чём же может обстоять дело? Что такого могло произойти, пока она лежала в отключке? Может, что-то страшное таки произошло, но не с ней? За Ричарда она не переживала, что бы с ним ни приключилось — его просто заменят, но есть те, кого заменить нельзя.       «О, боже. Алекс?», — первое, что пришло в голову при ассоциации с фразой «Ты только не переживай». Такие выражения хороших новостей в своём подтексте обычно не несут.       — В общем… не знаю даже, как тебе, кошечка, сказать помягче. — Собравшись с мыслями, Гэвин как можно мягче пытался донести не самую приятную для человека информацию. Он продрал горло, громко проглотив слюну, и очень долго смотрел в пол, пока тонкие пальцы в его руках холодели. — Ты пролежала в коме два года.       На смену грусти сразу же пришла утешающая улыбка, а зелёные глаза и вовсе заблестели от влаги. Он высвободил руку и нежно погладил по волосам, вытер большим пальцем мокрые дорожки на бледных щеках.       — Но ты не волнуйся, я рядом. Выхожу тебя, обещаю. — Он снова поцеловал ледяные пальцы, которыми овладел небольшой тремор. Держал их у своего лица, непрерывно поглаживал успокаивающими движениями. — И будет у нас всё как прежде.       Он обещал так искренне, будто ранее давал какую-то клятву. Утешал так заботливо, будто она для него была самым драгоценным человеком, несмотря ни на что. Не поверить ему просто не представлялось возможным. Сколько было сочувствия в этих жалостливых, заботливых и немного ехидных глазах… постойте-ка.       Три секунды.       Ровно три самые длинные за всю её жизнь секунды понадобились для осознания того, что этот бессовестный говнюк над ней угорает, прикрывая свой улыбающийся рот её же рукой. Этот лукавый блеск в зелёных глазёнках выдал несносного Гэвина Рида со всеми его почестями.       — Подсунься чуток ближе, — Кейт медленно потянула руку, но проводки и капельницы препятствовали её порыву, — а то я не достаю, чтобы тебе втащить, придурок! — Чем больше она злилась, тем хуже Гэвин сдерживал себя, чтобы не заржать на всё отделение.       Он старался как мог, но в итоге прыснул от ничтожных потуг немощного пациента влепить ему подзатыльник.       — Тебе тридцать девять лет недавно стукнуло! Ну как в таком возрасте можно быть таким дурачком?!       Стоило только посмотреть на то, как Гэвин заливается из своих же шуточек, как злость на него сразу же отступила. В самые дерьмовые моменты жизни, этот невозможный засранец всегда приходил на спасение её тоскующей задницы вместе со своим дурачеством. В его компании покрыться зарослями депрессии ещё ни разу не удавалось.       — У меня теперь из-за тебя голова ещё больше болит, — зеркальные нейроны сделали своё дело, и Кейт, подхватив всего на секунду чужой смех, поморщилась от приступа головной боли из-за подскочившего давления.       — Ну прости, кошечка, не удержался. — Каждый раз оправдывая свои клоунские наклонности, Гэвин прекрасно видел, что ей они нравятся, как бы Кейт ни ворчала, пытаясь доказать обратное. — Если смеёшься, значит, всё ещё живёшь, — уже без доли веселья добавил он. — Хочешь, принесу тебе чего-нибудь?       — Да, что-то из отдела улик. Мне не мешало бы взбодриться, а там, кажется, как раз завалялся такой беленький бодрящий порошочек… — мило улыбнувшись, Кейт похлопала глазками.       Гэвин, помозговав некоторое время и насмешливо при этом щурясь, внезапно наклонился к её лицу. И сделал это настолько резко и неприлично близко, будто собирался сотворить что-то не менее неприличное. Не веря, что он и вправду может учудить нечто подобное, Кейт лишь шире раскрыла глаза, о чём сразу же пожалела. Слизистую зажгло, и вниз скатилась солёная дорожка, которую детектив сразу же заботливо стёр. В последний момент, когда их дыхание уже смешалось, он резко повернул голову вправо и шепнул в самое ухо, нарочно мазнув по нему губами:       — До меня тебе ещё как до Китая раком, — отстранившись ещё до момента прилёта возможного леща, он поднялся со стула, деловито хлопнув себя по бёдрам. — Чёрный и без сахара, знаю-знаю.       — Сам себя не похвалишь — никто не похвалит, да? — донеслось в его спину уже возле раздвижной двери, на что Гэвин, не оборачиваясь, ткнул указательным пальцем вверх, подчёркивая эту истину.       — Вот же клоун... — вздохнула Кейт, покачав головой.       С отсутствием юморного коллеги, помещение мгновенно окутала тишина, нарушаемая пиликаньем аппарата и редкими шагами медперсонала за стеклянными дверями. Хотелось выдернуть его с розетки, но тогда прибегут медсёстры на отсутствие сигнала и будут громко ругаться, усугубив и без того нещадную мигрень. Правда, через десять минут вернётся другая головная боль со свежей порцией кофе и анекдотов. Решив использовать это время, чтобы отдохнуть от очередного представления небритого циркача, Кейт расслабилась и закрыла глаза. Она была уверена, что находится в палате одна, поэтому сердце пропустило удар, стоило звону монетки прервать тишину.       — Тяжкие думы волочась неопрятно, горькой правдой придут по ночам…       Уже родной для её ушей голос неожиданно донёсся с другой стороны палаты. Схватившись за сердце одной рукой, Кейт повернула голову на звук, кое-как продрав глаза. За эту пару минут в темноте они снова отвыкли от света, отдавая болью в черепной коробке, но ей удалось разглядеть расплывчатый чёрно-белый пиджак. Оказывается, всё это время её напарник неподвижно стоял, проделывая какие-то трюки с монеткой, затаившись в углу вне поля её расплывчатого зрения.       — Прошлого груз бережа необъятный, так тяжко нести твоим хрупким плечам.       Обычно Ричард предпочитал «играться» её зажигалками, нагло прикарманивая их каждый раз себе, но сегодня он где-то достал монетку, которая в его умелых руках выделывала всякие пируэты в воздухе.       — Чего ты там стоишь? Ну же, подойди… — вяло протянув ослабшие руки в приглашающем жесте, Кейт улыбнулась, предвкушая потискать своего сероглазого, пока никто не видит. Если бы он вовремя не подхватил у края бетонных ступенек, то наверняка была бы сейчас замотана в гипс с ног до головы, как мумия.       — Времени течение не осознаётся…       Зачитав новый стих, андроид сдвинулся с места. Это было понятно только по звуку, ввиду того что Кейт закрыла глаза, предпочитая дождаться его прикосновений, не истекая слезами. Кафель разоблачил четыре тихих шага в её направлении. Он явно никуда не спешил, продолжая размеренно рушить тишину небольшого помещения.       — И лишь на жалкое мгновение не узнав себя…       Звон монетки сопровождал его неспешный шаг. Он даже не смотрел на неё, рассчитывая траекторию падения и вовремя подставляя руку. Андроид явно не торопился пасть в привычные объятия своего детектива, предпочитая не прерывать процесс калибровки мелкой моторики.       — В омуте нетрезвости лишь остаётся…       Руки её медленно опустились на кровать, так как те казались слишком тяжёлыми, а Ричард шёл чудовищно медленно. Тем не менее, голос его было слышать приятно даже во тьме.       — Быть пленником тоски и бытия.       Как точка в предложении, монетка последний раз издала звон, сообщая о конце стихотворения, и отправилась в карман брюк. Он прошёлся взглядом по фигуре, скрытой белым покрывалом в синюю клеточку, и сложил за спиной руки в ожидании.       — Раньше ты мне стихи не читал… — довольно потянувшись на своём ложе, Кейт расплылась в улыбке, польщённая внезапному романтическому акту со стороны своего напарника. То ручки ей целует, то стихи читает, и это при том, что его об этом даже не просили. — Красивые, хоть и немного грустные. Чьи они?       «Не за того я замуж вышла», — хотела изначально подшутить Кейт, но совесть не позволяла произнести этого вслух даже в шутку. В то время, как она утешала себя мыслями о маленьком металлическом прямоугольнике в кармане пальто, совсем рядом раздалось краткое, но уверенное:       — Мои.       — Не знала, что ты сочиняешь стихи. — Снова протянув руку в сторону своего новоиспечённого поэта, Кейт слегка приоткрыла веки, но взору предстал только его живот, скрытый белым пиджаком, за краешек которого она ухватилась, потянув на себя. — Ну что ты стоишь как неродной. А как же поцеловать самого подыхающего детектива во всём больничном крыле?       Он стоял так близко, почти упираясь бедром в кровать, но отчего-то обнять свою драгоценную напарницу не спешил.       — Это приказ? — без тени шуток и лирики уточнил андроид, игнорируя вялое дёрганье своего пиджака.       Он ему был не нужен, так как Кейт уже разрешила делать с ней всё, что ему только заблагорассудится, была бы воля. Но Ричард отчего-то продолжал играть в недотрогу, не двигаясь с места.       Не понимая, что он задумал и чем ещё собирался её сегодня удивить, Кейт решила дать ему флаг в руки и играть по его правилам, если он того желает. Она и так достаточно долго морочила ему голову своими противоречиями и неоднозначностью, поэтому если ему вновь требуется разрешение, она его без раздумий даст, что только что и сделала.       — Да, приказ, — хихикнув в предвкушении, она прикрыла глаза, ожидая болезненный, но не менее приятный поцелуй.       Дважды повторять не пришлось, и Ричард так же не спеша сел с краю, пока Кейт тянула к нему руки, как слепой котёнок. Матрас, на который он опёрся руками по обе стороны от её плеч, прогнулся, и обзор на выжигающую глаза потолочную лампу исчез. Андроид, словно имея в кармане машину времени, был до ужаса нетороплив. Его будто вовсе не волновало, что в любую минуту в палату может зайти Гэвин и раскрыть то, что должно ещё какое-то время продержаться в тайне.       То несмелое, практически невинное прикосновение к её потрескавшимся губам казалось чистым издевательством, и Кейт решительно взяла инициативу на себя, обхватив свободной от капельницы рукой его шею. Либо он корчил из себя неопытного девственника, либо решил, как и Гэвин, потешиться над ней своими авторскими выкрутасами, но сегодня Ричард явно был как чужой. Возможно, его излишняя аккуратность обусловлена наличием у неё травмы головы, и он не хотел как-то навредить, но по ответному возрастающему напору так сказать было уже нельзя.       Несмелые движения превратились в очень смелые, будто он желал чего-то большего, но не мог себе этого позволить. Поцелуй неприлично углубился растеряв свою первоначальную нерешительность. Ранки на губах ожидаемо защипало, но к этому Кейт уже давно привыкла. Непривычно было лишь то, что её приученный к тактильности андроид до сих пор не распустил свои руки-заползуки, не ограничиваясь только поцелуем. Разве что… у него не было на это разрешения.       Сердце замерло ещё до того, как эта догадка дошла до её сознания.       Аморфное поведение, безразличие, неспешность в действиях, цитирование стихов, коих она ранее не слыхала, монетка вместо её зажигалки и самое главное, вопрос о подтверждении приказа — всё это говорило о том, что в этой палате с ней находится не Ричард, но Кейт упорно этого не замечала.       Андроид, почувствовав резкие изменения в жизненных показателях человека, даже бровью не повёл. Убедившись, что дальше «кина не будет», вздохнул, будто это ему кислорода не хватало, и так же издевательски медленно отстранился.       Изо всех сил веки сопротивлялись, пытаясь защитить сетчатку от яркого освещения, и не давали воочию увидеть, кто перед ней. Стекающие по щекам дорожки слёз размывали картинку, но, игнорируя боль и резь, Кейт, умываясь своими слезами, таращилась прямо перед собой в надежде, что глаза в нескольких сантиметрах от её лица окажутся серыми и родными.       В такие чувственные моменты диод Ричарда каждый раз мигал жёлтым, обрабатывая собранные данные об уровне кортизола, алкоголя и бог его знает чего ещё, но у этого создания он размеренно вращался синим. Ему будто вовсе не было никакого дела до её состояния. Он просто покорно сделал то, что ему приказали. Не больше, не меньше.       Кейт резко отпустила его, прижав руку к груди в испуге, стоило чёрным безднам, лишённым всяких эмоций, предстать прямо у её лица. Из-за застёгнутой рубашки его размалёванной шеи не было видно, но этот взгляд самого Дьявола уже выдавал его с потрохами.       — М-Майк? — Единственное, что смогла выдавить она, шокировано уставившись на самого странного «девятисотого» в участке. Прижимая ладонь к груди, пытаясь удержать сердце в грудной клетке, она так больше ничего и не смогла произнести. Винить его было не за что, он сделал ровно то, о чём его попросили, как и полагается любому андроиду. Вопросом: «Какого чёрта ты тут забыл?» — она задалась уже в уме.       Ни капли не смущённый ситуацией, робот-детектив отошёл назад на пару шагов и, заложив руки за спину, вопрошающе наклонил голову. Пугающие бездонные глаза, взирающие в самую душу, снова прошлись по телу, остановившись на проткнутой иглой руке.       Он так ни разу и не моргнул за всё это время.       — Что-нибудь ещё? — Едва заметно приподнятый уголок губ намекал на то, что ему польстила осведомлённость человека о его имени.       «Боже, какой ужас, — изнывала Кейт, отрицательно качая головой. — Как мне теперь на него в участке смотреть?»       Единственное, что её немного успокаивало, — этот непонятно что переживший андроид появлялся там не часто. Но больше того, что Майк, воспользовавшись моментом, прикинулся Ричардом, её смущало то, что он теперь в курсе, какие близкие у неё с напарником отношения.       — Я знаю, что у тебя от вишен изжога, поэтому взял с бананом и шоколадом… — Не поднимая глаз с подставки с двумя стаканами кофе в одной руке и бумажным пакетом в другой, Гэвин, ботинком отодвигая дверь, вторгся в палату.       Даже представлять не стоило, какая картина могла предстать перед его глазами, войди он на несколько минут раньше, и будь у Майка чуть больше полномочий. Поводов для шуток и подколов хватило бы до пенсии.       Второе, что хотелось спросить Кейт, наблюдая за тем, как детектив, умостившись на стуле, достаёт круассан, — откуда он так хорошо осведомлён о её хроническом гастрите, а первое — что этот демон делает в её палате. Кажется, немой вопрос и подглядывания в сторону андроида, вернувшегося обратно в свой угол, коллега по отделу понял верно.       — Не обращай внимания, — мимолётно взглянув на третьего детектива, притаившегося возле окна, Гэвин принялся искать кнопку управления автоматически поднимающейся кроватью. — Этого пиздюка мне Фаулер сегодня всучил.       После этих слов Кейт даже немного сжалилась над Майком, понимая, какой сложный напарник ему достался. Гэвин подобному раскладу не возмущался, всецело игнорируя «Девятисотого», но его резковатые движения при распаковке содержимого пакета немного выдавали его истинное отношение к такому положению дел.       — Ясно… — Моторчик перестал гудеть, благодаря которому Кейт без малейших усилий приняла полусидячее положение, и в её руках сразу же оказался горячий картонный стакан. Самое время было промочить горло, которое вскоре пересохнет после услышанного. — Так а мой «пиздюк» собственно где?       Хлопотливо разложив салфетку, сунув её кончик под воротник медицинской рубашки, Гэвин положил нафаршированный сахарной бомбой круассан ей прямо на грудь, как на полочку.       «Ещё бы с ложечки покормил», — почувствовав себя немощной из-за избыточных ухаживаний, Кейт всё же нашла их приятным.       — Твой пластиковый любовничек в участке, — как ни в чём не бывало, будто только что не раскрыл свою осведомлённость о её тайне, Гэвин отхлебнул кофе. Он неопределённо хмыкнул в ответ на ещё более побледневшее лицо слегка ошеломлённого пациента. — Кэтти, ну я ж не слепой.       Ни в голосе, ни в глазах Гэвина не было даже намека на осуждение, возмущение или непонимание, будто что-то подобное было само собой разумеющимся, и так делали абсолютно все люди. Может, оно и вправду так и было, кто его знает. Либо же Гэвин Алекса уже за человека не считал, прекрасно понимая, что «этот сдохлик», как он часто того называл, ни на что уже не пригоден.       Поколачивая кофе палочкой, детектив задумчиво наблюдал за водоворотом в стакане, оперев локти о матрас.       Кейт, спрятав нос в своём, исподтишка наблюдала за каждым движением мышц лица детектива, за поджатыми губами, напряженными челюстям, и вскоре разглядела и так очевидное, даже для неподвижного в углу андроида. За маской безразличия, на покрытом щетиной лице было спрятано плохо скрываемое желание оказаться на месте Ричарда.       После тяжкого вздоха круассан на салфетке съехал на живот. Кейт раздосадовано покачав головой, с жалостью посмотрела на растратившего свой юморной настрой коллегу, собираясь сказать что-то из разряда «всё уже давно в прошлом, тебе бы пора отпустить». Протянув руку, она хотела привлечь внимание, прикоснувшись к щетинистому подбородку, и преуспела в этом.       Гэвин, перестав делать торнадо в стакане, вопросительно посмотрел, приподняв брови, уже без привычного коварства. Пока её собственный рот пытался вернуть способность говорить, детектив, отставив стакан на прикроватный столик, в ту же секунду взял протянутую руку в плен, прикоснувшись губами к запястью. Он наверняка делал так не раз, пока она спала, чувствовала это кожей и своей интуицией. Она же ей и подсказала, что сейчас, зацеловывая её руки, он будет просить о невозможном: умолять дать им второй шанс.       Майк, заинтересованно наблюдая за представшей перед ним драмой, первый отреагировал на звук отъезжающей двери. Он не собирался ни кашлянуть для вида, ни хоть как-то влезать и влиять на сюжет предстоящего кино, предпочитая молча наблюдать. Просканировав человека, которого завезли на инвалидном кресле, он, получив последний пазл, сложил картину воедино.       — Солнышко моё! Как же ты так… — Отказавшись от помощи медсестры у порога, ещё один пациент больницы Генри Форда, превозмогая слабость, трясущимися руками усердно крутил колёса инвалидного кресла. Наличие посторонних посетителей его ни капли не смутило. — Я же говорил, что этим всё закончится! Эта работа тебя скоро в могилу загонит!       «Лично тебя уже в ней давно заждались», — закатив глаза, Гэвин нехотя положил женскую руку, даже не соизволив обернуться в сторону нового, не самого желанного, визитёра. Этот противный сиплый голос, всё никак не умолкавший на веки, он узнает даже если полностью оглохнет.       — Алекс? — Последний человек, которого она хотела сейчас видеть, не теряя энтузиазма, бодро, насколько это было возможно в его случае, приближался к ней. Выглядел он куда хуже обычного, вследствие чего и оказался в коляске, потеряв физические силы. Стресс, подрывающий иммунитет, — коварный убийца, являлся его главнейшим врагом. С ним Алекс совладать не умел от слова совсем. — Что ты тут делаешь? Ты же в Юте должен быть.       — Ладно, оставлю вас одних. Выздоравливай, Кэтти, — поднявшись со стула, детектив подозвал своего напарника. — Тостер, за мной. Нас жмурик заждался.       На самом деле никакой «жмур» их уже не ждал. Его тело они осмотрели ещё до того, как Гэвин, узнав, что Кейт загремела в больницу, с самого раннего утра примчался на всех парах, бросив все дела. Молчаливость «девятки» под боком была как раз на руку, позволяя беспрепятственно приврать.       Пройдя мимо «смертника», Гэвин раздражительно закатил глаза. Этот человек был ненавистен ему только за фактом своего существования. Он бы самолично вырыл ему могилу при условии, что тот ляжет в неё поскорее, перестав тратить время своей излишне сердобольной жены.       — Мне позвонили из больницы, и я сразу же сел на первый рейс. — Оказавшись рядом с постелью, будто насмехаясь над и без того расшатанным чувством вины, он схватил ту самую руку, которую только что зацеловывал Гэвин, и сжал своими трясущимися ладонями. — Милая, как ты? Как себя чувствуешь? Что врачи говорят?       Все вопросы, как фоновый шум от шипящего радио, пролетели мимо. Потерев пересушенные глаза, картинка приобрела чуть больше чёткости. Ни страдальческий муж со своими заботливыми расспрашиваниями, ни его прикосновения не тронули ни единую струну её души, и от этого чувства: предстоящему уединению с ним, внутри стало ещё холоднее.       Фантомное ощущение той самой серебряной флешки стало более осязаемым, она как наяву почувствовала её холод в своей ладони, но вместо этого сжала край покрывала.       Ускользающий с поля зрения белый пиджак, следовавший за детективом, перехватил на себя всё внимание. Только сейчас Кейт заметила, что волосы этого андроида были такими же, как и его глаза — угольно чёрными.       — Гэв! — Иссохшее горло выдало жалкий хрип умирающего от жажды, но этого было достаточно, чтобы детектив вопрошающе обернулся, придерживая дверь. — Ты только не обижай его.       Рассчитывать на то, что он сдержит обещание, которое даже не дал, не приходилось. Зная, как Гэвин не переваривает роботов-детективов у себя под боком, выжимающих из его же профессии, Кейт хотелось надеяться, что над Майком он будет издеваться хоть немного меньше, чем в своё время над Ричардом.       Как в насмешку отдав честь «слушаюсь и повинуюсь», Гэвин покачал головой, снова запрокидывая глазные яблоки. По ту сторону раздвижной двери мужчина с долькой не скрываемой зависти продолжал ворчать своему вынужденному напарнику что-то из разряда: «Вот видишь, пластиковый, как о тебе пекутся».       — …мне сказали, что ты потеряла сознание посреди улицы. — Алекс во все глаза смотрел на игнорирующую его жену, не оставляя попыток выудить долю её внимания. — Что произошло? Я так переживал! Что-то серьёзное? Ты заболела?       — Поесть забыла. — Откинув голову на подушку, Кейт закрыла глаза, что отозвалось остервенелым жжением под веками. Круассан так и продолжал лежать на животе, покачиваясь в такт её дыхания. Ни пить, ни есть уже не хотелось. Хотелось простого человеческого «молча полежать», отдохнуть от всего... и, возможно, послушать стихи.       — Ну как же так, Кэт! Ты совсем себя не бережёшь. Я вот не берёг себя, и видишь, где я оказался? Детка, нужно меньше думать о других и больше о себе.       «Это точно, — согласилась она, сильнее сжимая край покрывала. — Даже нечего добавить». Нужно всего лишь собраться с духом, набраться смелости и…       — Мне так совестно, что мы расстались на плохой ноте. Каждый день для нас может быть последним, а мы так это время не ценим, тратя его на ссоры. — Погладив руку, которая снова начала холодеть из-за длительного вертикального положения, мужчина принял отрешённость Кэтрин за усталость.       «Ладно, наверное, сейчас не самое подходящее время. Скажу при более удобном случае», — глянув на это хилое тело на инвалидной коляске, Кейт мысленно завыла от тоски и отчаяния. На Алекса слишком многое свалилось, и ещё одной «приятной» новости он попросту не вытянет. Его не станет, а ей потом жить с этим, неся на душе тяжкий груз до конца своих дней.       Когда она закрыла глаза, в темноте сразу же засветился синий неоновый треугольник. Он будто был совсем рядом, но в то же время — так далеко. Такой родной и обеспокоенный голос, взывающий к ней и просящий не поднимать веки, а вернуться к нему, эхом блуждал в голове.       — Где мой телефон? — сипло спросила Кейт, лёжа неподвижно с закрытыми глазами, как труп в морге.       Были вещи, которые никогда не менялись: голос Алекса, приобретающий раздражительные нотки при малейшем упоминании работы, которая сегодня загнала его любимую жену под капельницу. Знал бы он, что в эту койку её вложил вышедший из себя от сегодня уже преступник, а не приступ обычного голода, то длительных лекций было бы не миновать. Но по большей части виноват был стул.       — Зачем тебе он? — Недовольно поджав губы, Алекс своё раздражение решил не скрывать. Он, в принципе, никогда и не прилагал особых усилий, чтобы скрыть истинное отношение к её роду деятельности. — Я уверен, с ловлей воров там и без тебя справятся. Ты ещё недостаточно нагеройствовалась? Отдохни хоть день...       По счастливой случайности смартфон попал в поле зрения раньше боеготовного желания злостно заорать: «Просто дай мне чёртов телефон!». Как же тошно было слушать этот пустой раздражающий трёп. Супруг за все десять лет так и не мог осознать того, что глаза её видели, что брали, и к таким издержкам профессии Кэтрин была готова.       Пропущенные звонки почти от всего отдела, вопросы о самочувствии, сочувствующие гифки, всякие разные советы и пожелания — всё это резво замельтешило, стоило дисплею смартфона, схваченного с прикроватного столика, предстать перед лицом.       Пришлось освободить руку под недовольный взгляд супруга, чтобы пролистать уведомления на здоровенной сенсорной «лопате», но плевать ей было на его упрёки. Стоило среди всех непрочитанных строчек, предстать одному единственному короткому сообщению, как в душе мгновенно разлилось тепло. Заблокировав экран, Кейт прижала «лопату» к груди, будто пыталась согреть им свою душу.       Она накрыла прямоугольник ладонью, защищая от «призрака», пока тот под боком что-то ворчал, размахивая руками, негодовал и возмущался. Более сотни слов за зря сотрясли воздух рядом с ухом, так и не вызвав никакой реакции, в то время как пять простых словечек заставили строчку на кардио мониторе добавить больше зигзагов.

«Я приду, как только смогу»

***

      Адам.       Это древнееврейское имя принадлежало первому человеку на Земле, созданному из праха земного, прародителю человеческого рода. Оно несёт в себе глубокий смысл, знаменующий историю нашего начала. По ироничному стечению обстоятельств, это же имя с возвышенным мифологическим смыслом принадлежало самому «неудачливому» андроиду во всём участке.       Стакан в его руке выдавал едва заметную дрожь. Вибрация была почти невидима, но не для другой машины. Глаза его были холодны, но если вглядеться в них дольше четырёх секунд, можно было прочесть в их пустоте мольбу о пощаде. Весь вид этого немного потрёпанного андроида говорил о том, что ему приходится несладко. И это являлось чистой правдой.       Если работники центрального департамента считали, что Гэвин Рид самый жестокий по отношению к андроидам человек, то некто поспешил бы их разочаровать. Детектив Рид был просто что ни на есть воплощением ангела по сравнению с Айзеком Бруком, почётным лейтенантом, преданным семьянином и верным товарищем. Однако, причина, которая заставила именно мистера Брука так сильно ненавидеть андроидов, была для всех покрыта мраком неизвестности.       По участку ходит одна легенда, что предшественник Ричарда, знаменитый «ловец девиантов», однажды хорошенько надрал задницу одному заносчивому засранцу прямо в этом здании, но прямых доказательств этому не было. Поскольку расплачиваться за личные обиды между двумя неподружившимися детективами довелось уже следующему поколению, то чаша весов склонялась в пользу того, что эти слухи имели под собой твёрдый грунт.       Гэвин хоть изредка и мог пустить пулю в лоб, но по крайней мере андроидов не мучал.       За всех он говорить не мог, но отношение работников правоохранительных органов к своим синтетическим напарникам в этом участке кардинально разнилось. Пока Кэтрин, как говорят другие, «пылинки с него сдувала», Ричард, совершая мелкое преступление за своим рабочим столом, наблюдал за тем, как лейтенант Брук выливает горячую жидкость на голову своего андроида за то, что тот принёс недостаточно сладкий кофе.       Всё познаётся в сравнении, и ему было с чем сравнивать: пока одного после рабочей смены будут обнимать и зацеловывать, другого — использовать как грушу для битья и тушить о голый пластик окурки.       Машины не имеют чувств — это всем давно известно. Им безразлично, как с ними обращаются и кто их напарник. Но почему-то, когда доходило до Айзека Брука, ни один из «девятисотых» в этом участке не показывал рвения вставать с ним в пару.       — Кто бы мог подумать, — всматриваясь в содержимое файла украденной флешки, Ричард отклонился назад, опираясь о спинку рабочего кресла.       Время на изучение информации на загадочном накопителе заняло не более одной секунды, но чтобы понять его содержимое потребуется вечность.       — Что там? — Подкравшись сзади и беспардонно заглянув в чужой монитор, девушка с высоким хвостиком выросла за спиной у брюнета, на пиджаке которого под синим треугольником были какие-то буквы и цифры. Как она уже догадалась, это было наименование его модели.       Звонкий голос позади сработал для него как триггер, неожиданно вызвав не совсем адекватную для андроида реакцию. Выдернув флешку из системника, Ричард сунул её в карман и откатился от стола, грубо отодвигая человека за своей спиной.       — Это личное, — недружелюбно ответил всегда дружелюбный андроид, сам того от себя не ожидая. Непредвиденный побочный эффект от приобретения личной жизни и уймы секретов появился у него совсем недавно, и к этому ещё предстояло привыкнуть.       Кажется, он и в самом деле ответил немного резковато, о чём говорили глаза-пуговки, потерявшие интерес, но приобретшие лёгкий испуг. Впрочем, необоснованный и неизменный восторг в них всё равно оставался прежним.       В последнее время с ним стало происходить нечто странное, заставляющее оберегать личное и хранить тайное при малейшей попытке постороннего туда вторгнуться. Логичное звено в этом было, но факт внезапного возникновения раздражительности на этой почве оставлял для себя пищу для дополнительных размышлений.       — Прости… Не хотел грубить, — андроид, который, похоже, получил что-то вроде наказания за свои проделки, был сегодня слегка не в себе.       От расспросов человека с самого утра он уже морально устал. Раньше он даже не подозревал, что такое возможно, но стоило десяткам бестолковых вопросов в минуту накопиться один за другим, как на него снизошла истина: в этой жизни, в принципе, возможно всё. Система приоритетов позволяла андроидам не отвечать на вопросы, не несущие смысловой нагрузки, поэтому Ричард просто вздохнул, в очередной раз проигнорировав их.       — Собирайся, нам пора на вызов. — Привычная, рабочая фраза андроида прозвучала в этот раз тяжелее, таившая в своей интонации скрытое раздражение.       «Это будет всего лишь одна маленькая просьба. Интересно, как на неё отреагирует Кэтрин?», — вспомнив все её угрозы, Ричард оценил тот факт, что его напарница никогда не причиняла ему вреда, вопреки тому, что он часто нарывался. Но если после визита в больницу его по частям вынесут работники сервиса «Киберлайф», то зла держать не будет. В этот раз он по истине заслужит её гнев.       Долго простаивать без дела не довелось. Когда его напарницу увезла скорая, он целых пять минут просто стоял и смотрел ей вслед. Вскоре, по возвращению в участок, капитан Фаулер порадовал его новым пополнением в «их большом дружном коллективе», а Ричард в свою очередь сдался с повинной об их с Кэтрин приключениях, о которых начальник, и так прознал. Но Джеффри не знал об их невесёлых последствиях, из-за которых его подчинённую сейчас проверяли на наличие отёка мозга и трещины в черепе.       Как хорошо, что Кейт была в тот момент далеко. Даже Господь, спустившийся с небес, не смог бы спасти её душу от гнева «лысого Люцифера». А его собственную «душу» сегодня, видимо, уже не спасёт ничто.       Настроение новой напарницы Ричарда менялось молниеносно, и она уже вовсе позабыла о том, что её окунули носом в лужу за подглядывание. Хлопая в ладошки от счастья и предвкушения, она так же молниеносно собрала свои вещи и, широко улыбаясь, уже через минуту снова стояла у него над «душой».       — Волнуешься? — полюбопытствовал андроид, вставая с рабочего места. Отныне он старался быть более дружелюбным, ведь хорошие отношения с напарником — залог продуктивного сотрудничества. Но в этот раз так далеко с дружбой он заходить не планировал. «Умереть» один раз за сегодняшний день он посчитал уже достаточным. — Первый рабочий день, первый вызов.       — Да нет, на самом деле. Я уже бывала на местах преступления, но ещё ни разу не работала с… тебе подобными, — новоиспечённый судмедэксперт неловко покраснела, пряча нос в шарф. — Да и это ещё не совсем рабочий день, я же всё-таки стажируюсь. Кстати, а кто меня будет стажировать? Ты? — Капитан заверил, что у неё будет наставник, но кто именно, она как-то прослушала. Стыдно было признаться, что тогда всё её внимание украл новый объект симпатии, который выглядел как обычный человек, за исключением мигающего кружка на виске.       Минув рабочую зону, зал ожидания и разъехавшиеся двери главного входа, Ричард притормозил возле выложенных гранитом ступеней. Несколько часов назад схожие ступени едва не стали погибелью Кэтрин, если бы его не оказалось рядом. Сейчас с ней всё в порядке, он в этом уверен: фитнес-браслет на её руке передаёт данные о сердцебиении, когда она не рядом и прямая синхронизация невозможна.       Он уберёг её от смерти уже во второй раз. После первого раза это ещё можно было списать на излишнюю заботу, но после сегодняшнего утра в нём что-то щёлкнуло. Но за что именно отвечал этот переключатель, ему пока было неясно.       «Наверное, будет неуместно просить об услуге за спасение собственной жизни», — снова поддался рассуждениям Ричард. Эти мысли мучили его с того самого утра, когда он старательно подготовил для этого почву. Именно в то утро одна маленькая переменная, которую Кейт начала таскать с собой в кармане, и внесла свои коррективы в его план.       — Жизнь, Элли. — Ответив слишком неоднозначно на довольно простой вопрос, свежеиспечённый напарник предложил свой локоть в качестве опоры. — Тебя всему будет учить жизнь.

***

      Здесь было почти всё, как в фильмах, которые она смотрела взапой с самого детства. Полицейские машины, жёлтая голограмная лента, куча людей в форме, скучковавшиеся зеваки и соседи. Было только одно отличие — в Детройте было всё куда круче. На окраине «скучной» Канады из навороченного были разве что планшеты в руках детективов вместо блокнотиков.       Она старалась не выделяться из общей массы опергруппы, соблюдая суровость и серьёзный настрой, но получалось пока что плохо. К счастью, болтливая и общительная новенькая успела за утро подружиться со всем коллективом, и на её странности уже никто не обращал внимание.       — Андроидов-криминалистов и судмедэкспертов как таковых пока что нет. — Настрочив наспех эсэмэску, сдерживая при этом улыбку, молодой офицер быстро сунул смартфон назад в карман куртки. — Может, позже и появятся, но пока что бóльшую часть этой работы делают «девятисотые».       Предстоящая процедура в этом по-богатому обставленном доме была для неё не в новинку. В заметках маленького карманного блокнотика весь последующий процесс был расписан пошагово. Его содержимое она тысячу раз выучила наизусть, и только маленький опыт за плечами отражался в потных ладошках и гулком сердцебиении.       — А кто это такие? — Учуяв новое словечко, стажёр, снова нырнув в карманы, тут же ухватился за ручку и блокнот.       Темнокожий офицер кивнул в сторону Ричарда, который стоял посреди большой гостиной и, казалось, просто задумчиво смотрит на то место, откуда только что забрали женщину без сознания.       — Это такая негласная кличка. Кого как звать — не запомнить, да они и не отличаются друг от друга в большинстве своём. В общем, твоё дело — работать с ними в тандеме, как говорится. Они думают быстрее, видят то, чего не можем мы, могут проводить некоторые тесты на месте, ну а также исключают человеческий фактор. Ты просто даёшь им задание, а они его беспрекословно выполняют.       Парень, часто поглядывающий в свой телефон, без особого энтузиазма рассказывал для всех очевидные вещи, но не для новичка из других краёв. Поручение капитана «ввести в курс дела», он понял по-своему.       — Начальник закупает их по мере необходимости, поэтому у тебя тоже такой «напарник» будет, когда попадёшь в убойный после стажировки. Ну, в общем-то, всё просто, дальше как-нибудь сама разберёшься по ходу дела. Если чего не знаешь, просто спроси своего андроида. Они-то почти всё знают. — Парень почесал затылок, соображая, что ещё может сказать. — С ними и просто поболтать можно о всяком, ну, знаешь… Это будет тебе и друг, и кум, и сват, и брат. Он и выслушает, и пьяного домой дотащит. Ну, в общем, как-то так.       — Понятно. Слушай, Крис, я только одного не пойму, — Элли, топчась на дорогом ковре, указала ручкой в сторону андроида, который неторопливо бродил по дому, будто рассматривал экспонаты в музее. — Почему он до сих пор ничего не делает?       — О, поверь, — офицер издал смешок и оценивающе взглянул в сторону бывшего напарника Кэтрин. — Сейчас он делает больше, чем все мы здесь вместе взятые.       — Вот как? Интересно, что именно. — Блокнотик снова отправился в карман куртки. Эти существа для неё были как диковинка, и она до сих пор не могла осознать, что перед ней робот, а не человек.       — После прошлогоднего происшествия Фаулер придерживается политики «один плюс один»: один андроид на одного человека, чтобы вдруг чего одна сторона не преобладала над другой. Они, конечно, очень хороши как вспомогательный инструмент, и полностью отказаться от «девяток» было бы глупо, но главенства им никто уж точно не даст.       — Главенства?       — Ага. Может показаться, что это не так, но у них нет свободы воли. В прошлом году они её каким-то образом обрели, и это не очень хорошо закончилось. Может, по новостям видела, — Крис поспешил успокоить свою новую коллегу, когда увидел на её лице немой шок. — Сейчас это всё в прошлом, так что не парься. Впрочем, не удивляйся нестандартному поведению некоторых «девяток». С конвейера они-то все дефолтные, но со временем подстраиваются под своего напарника, даже приобретают собственный характер.       «Вот бы ещё знать, какое поведение у них «стандартное», — подумала Элли, вспоминая, как недружелюбно к ней относится Ричард. Создавалось впечатление, что её компания ему не в радость. — У него в напарниках, наверное, был какой-то старый брюзга, чей характер он перенял на себя».       — Интересно, что сейчас у него в голове... — этот вопрос она тоже задала в уме, но, засмотревшись в сторону привлекательного, но грубоватого андроида, он мимовольно вырвался наружу.       — Так спроси, в чём проблема, — хохотнул Крис. Когда его карман завибрировал, он снова, расплывшись в нежной улыбке, начал что-то строчить в своём телефоне, предварительно оглянувшись по сторонам.       В любом коллективе и на любой работе существовали негласные правила. Независимо от личного отношения к андроидам — считал ли их человек чем-то большим, чем грудой железа, или же не считал ничем — одного железного правила придерживались все без исключения.       — Стойте!       Если андроид-детектив внезапно требовал, чтобы все замерли, значит, на то были веские причины.       Каждый, кто находился в зоне слышимости голоса Ричарда, превратился в статую, невзирая на позу и род занятий. Нервные переглядки между людьми свелись всего к одному «человеку», ожидая его дальнейших действий или указаний. В головах присутствующих на месте преступления воображались наихудшие варианты: от риска затоптать важную улику до растяжки под ногами. Некоторые даже переставали дышать.       Внимание андроида было приковано к женщине на носилках, точнее к тому, что находилось на её руке. В процессе дислокации пострадавшей в карету скорой помощи одна очень маленькая, незаметная для человеческого глаза улика могла потеряться.       — Пинцет, — он отключил систему дыхания, не спуская глаз с улики, зажатой между ногтевой пластиной и отслоившимся гель-лаком. Ричард медленно подошёл к бессознательной девушке. — Элли, мне нужен пинцет.       Судмедэксперт, ещё не привыкшая к таким ритуалам, не сразу поняла, что «Девятисотый» обращается к ней. Спохватившись, она слишком быстро подбежала к нему и махнула пинцетом, зажатым в руке. Этим она спровоцировала то, чего он так старательно пытался не допустить.       — Чёрт, — недовольно чертыхнулся андроид, изо всех сил стараясь не упустить из виду русый волосок длиной четыре с половиной сантиметра, улетающий от созданного Элли порыва ветра. Волос не был зажат лаковым покрытием, как он предположил изначально.              Взаимосвязь человек-андроид между двумя новыми напарниками пока не выработалась, и до общения одним лишь взглядом, как с Кэтрин, им было ещё очень далеко. Судмедэксперт ещё не понимала всех правил — гласных и негласных, была слишком ветрена и не собрана, и, что самое важное, — даже не пыталась считывать язык тела того, с кем работает.       — Порой, на службе, и в жизни в целом, случаются ситуации, когда устный диалог между напарниками по каким-то причинам невозможен, — Ричард, подхватив волосок пинцетом с затоптанного грязными подошвами ковра и не спуская с него глаз, поджал губы, когда Элли не сообразила подать ему пластиковый контейнер для улик. — Нам нужно научиться читать друг друга без слов… Контейнер, Элли! Мне нужен контейнер, чтобы положить в него улику. — Посмотрев исподлобья на хлопающую глазами «стажёрку», Ричард понял, что нотка раздражения в его голосе снова ввела её в ступор.       «Да что со мной сегодня такое…», — он снова повысил голос на человека, даже не понимая того. Как если бы делали люди, когда злились. Слишком много времени уходит впустую на обучение человека, который ранее в глаза не видел андроидов и испытывает то ли шок, то ли восторг от каждого его движения. Этот процесс отвлекает, замедляя расследование, и это ему совсем не по нраву.       Год назад его отдали в руки уже опытного детектива, и с ней Ричарду было легко, как дышать. Теперь же приходилось не только объяснять своему напарнику, что он делает, но ещё и объяснять, что делать ей. И это было его личное наказание.       Их капитан не зря заимел кличку «лысый Люцифер», иначе откуда он мог знать слабости каждого своего подчинённого, которыми умело пользовался в качестве экзекуции.       — Тебе нужно научиться «читать» своего напарника, Элли. Приступай с сегодняшнего дня, — Ричард поднялся с корточек, давая последнюю на сегодня настанову.       Опергруппа понемногу зашевелилась, облегчённо вздохнув и вытерев испарины со лбов.       — Каждый раз как первый раз, мать его. — Офицер Миллер, отведя душу, обмахивал лицо фуражкой.       — Вот это да… И как ты его только заметил? Его же совсем не видно. Это волос подозреваемого, как думаешь? — Рассматривая почти невидимый волосок, Элли не утомлялась удивляться всем «фишкам» робота-дектива. — У тебя что, в глазах увеличительные…       — Да, — пройдя мимо разговорчивой напарницы, Ричард едва не задел её плечом. То ли от бестолковых вопросов, которые он был вынужден выслушивать, то ли от чего-то ещё, но температура процессора начала резко подниматься.       «Это всего лишь ресурсозатратный процесс реконструкции событий», — именно так андроид объяснил себе беспричинное включение системы охлаждения. Он сделал глубокий вдох и резкий выдох у кухонного островка. У наблюдающей Эллисон возникло впечатление, что детектив уже смертельно устал. И только знающий человек не спросил бы о следующем.       — А чего ты так вздыхаешь? Изнурительная работёнка? — Элли стеснительно вертелась с уликами в руках. Любопытство просто распирало её изнутри и буквально каждое действие андроида было ей интересным. — А ты устаёшь? Ты же робот, по сути. Ты не можешь…       — Элли, мы сейчас на месте преступления, — его снова отвлекали ненужными вопросами, и его снова это раздражало. — О себе я расскажу позже. Договорились?       Недопитая чашка кофе потерпевшей оказалась в его руках не просто так — это была очередная улика. Постороннего запаха обнаружено не было, но он прекрасно знал, что большинство веществ не имеют ни запаха, ни вкуса. Вероятность присутствия сомнительных препаратов в напитке, который едва не отправил молодую девушку в кому, была выше среднего. Требовался анализ.       — Почему бы тебе не заняться делом? — он в очередной раз попытался настроить свою напарницу на рабочий лад. — Ты же для этого стажируешься, если я не ошибаюсь.       — Ой, точно. Прости. — Опустив глаза, Элли начала пристыженно раскачиваться на носках. Тёмно-карие глаза выдержали ровно две секунды, чтобы не взглянуть на ещё более привлекательного в своей холодности детектива.       — Не извиняйся. — Ричард впервые по-доброму улыбнулся, наивно предполагая, что добился своей цели. Судмедэксперт всё-таки замолчал.       Но, как оказалось, ненадолго.       — Просто мне это всё в новинку. Интересно просто. Я всё-таки первый раз работаю с… тобой. Это так необычно и даже немного странно. Вроде как и человек, и не человек, одновременно. У вас даже эмоции есть, как у людей, и ты дышишь… ты дышишь? Да, вижу, что да. А что ещё ты делаешь из «человеческого»? Крис мне говорил, что...       Один вопрос превратился в два, а где два, там и десять, если их задавала Элли. Её рот не закрывался ни под каким предлогом, и Ричард начал не то что перегреваться, а уже «закипать». Его система фоном фильтровала весь её трёп, параллельно искала подходящий паттерн поведения и генерировала варианты ответов. И всё это вместо того, чтобы заниматься основной детективной работой.       Когда в проводке происходит короткое замыкание, она искрит, плавится и дымит. Эти искры с запахом гари почувствовал и Ричард внутри своей системы, когда его диод замигал красным. Экспресс-проверка на неисправность выдала ожидаемый результат: всё в полном порядке. В то время, как уровень его раздражительности возрастал в геометрической прогрессии. Необоснованно пассивно-агрессивный паттерн поведения трижды был отмечен как «неуместный в данной ситуации», но система запускала его вновь и вновь.       Каждый раз, когда у него случался «сдвиг по фазе», Кэтрин его по-своему успокаивала. Подсознательно или нет, она всегда умела найти к нему подход, каждый раз будто чувствовала его состояние. Ему было достаточно пары «отрезвляющих» слов и пары рук, обвитых вокруг своей шеи, чтобы система стабилизировалась. Даже когда его диод горел алым, он чувствовал себя стабильным как никогда, стоило только ощутить на себе тепло человеческого тела, и его размеренного сердцебиения. Будто всё снова было на своих местах, а контроль — в его руках.       Но его «спасительного круга» сейчас рядом нет.       — Ну чё там? Опоили, да? — Спросил подошедший лейтенант Брук. Мужчина без особого интереса смотрел на андроида, застывшего с чашкой в руке и алым диодом на виске. Но до таких мелочей, как психологическое состояние какой-то навороченной железяки, ему не было абсолютно никакого дела.       — О, лейтенант. А мы тут пока осматриваем. Для проверки нам нужно взять образец и сделать анализ в лаборатории на… Господи, что ты делаешь? — Стремление отличницы зачитать перед высшим по званию «как на лекциях учили» исчезло под скептический взгляд Айзека Брука и Ричарда, который макнул палец в кофе и приложил к языку.       — Верно, лейтенант. Снотворное в высокой концентрации. — Обрадовавшись одному единственному правильно заданному вопросу за день, Ричард сразу пришёл в себя и предпочёл сделать вид, что разинутый рот напарницы его не беспокоит.       — Ясно. Что по теории событий?       Элисон, стоя с приоткрытым ртом, только и мотала головой то к лейтенанту, то в сторону андроида. Оба мужчины надеялись, что она хоть что-то мотает себе на ус.       — Насильник — знакомый семьи. Жертва впустила его в дом добровольно. Кружка на столе одна, значит, гость надолго не задержался. Несколько белых крупинок на полу и поверхности стола говорит о том, что он в спешке подсыпал заранее растолчённые таблетки в напиток. Скорее всего, он ушёл, но вскоре вернулся. Увидев девушку на грани бессознательности, тот совершил акт насилия и сбежал. Поскольку напиток жертва не допила, смею предположить, что концентрация препарата в крови была ниже, чем предполагал преступник.       — Она была в сознании? — лейтенант бросил взгляд на диван.       — Да, скорее всего, она некоторое время пробыла в сознании и слабо сопротивлялась.       — ДНК? — всё так же лаконично спросил Брук.       — Только волосок с луковицей в фазе телогена. Следов кожи под ногтями не обнаружено.       — Угу. Ну я так и думал. — Лейтенант сделал пальцем круг в воздухе. — Ладно, сворачиваемся. Дальше всё как обычно.       Как бывает «обычно» не знал только один человек из всей команды, стажировкой которого, видимо, не хотел заниматься даже андроид.       Примерно такой диалог на местах преступления происходил каждый рабочий день, но сегодня Ричарду на это рассчитывать не приходилось. Он вынужден реагировать на голос напарницы, выслушивать её, думать, что и как ответить, постоянно делая скидку на то, что она не только приезжая, но и новичок в этой сфере.       Если с Кэтрин он мог делать три дела одновременно, не напрягая процессор, то с этим человеком термопаста, видать, высохнет уже к концу дня. Его «мозг» попросту перегорит, и он, отключившись, рухнет на пол. Может, оно и к лучшему: провести день в спокойствии, под лёгкую джазовую музыку техника Фрэнка в ремонтном цехе номер три. На крайний случай, можно пожаловаться на шум в голове, и его отправят на дополнительную диагностику, которая займёт ещё некоторое время. А там уже и Кейт выпишут из больницы.       И всё станет как прежде.       — И это ты определил, просто окинув взглядом помещение? Все роботы такие умные? — Судмедэксперт продолжала донимать андроида своим любопытством.       — С логикой и мышлением? Нет. «Думать» поистине могут только некоторые модели андроидов. Это очень ресурсоёмкий и энергозатратный процесс. Требуется наличие мощного процессора, усиленной системы охлаждения, большой объём оперативной памяти. Их разработка очень дорогостоящая, — объяснил Ричард и так всем известную информацию, сканируя помещение ещё раз на всякий случай. — Чтобы стричь лужайку, сверхинтеллект не нужен, но чтобы раскрыть преступление...       — Прямо-таки «сверх»? А чем он отличается от обычного? Ты, типо, самый умный из всех андроидов? — Элли снова прицепилась к новенькому для себя словечку, перебив напарника.       У «самого умного» сегодня вырос хвост, который бегал за ним следом и задавал десятки бесполезных вопросов, никак не помогающих расследованию. К счастью, дальше оно перейдёт в руки лейтенанта Брука и Адама, который снова пропал из участка из-за очередного ремонта. Не упуская момента, Ричард воспользуется этой возможностью, чтобы улизнуть по своим делам.       — Это не одно и то же, — балансируя на грани новой вспышки раздражения, ответил Ричард.       «Глупо их сравнивать. Они совершенно разные люди, и к каждому нужен разный подход», — откинув мысли о Кэтрин, Ричард запустил список задач, которые ему куда больше по душе. Найти подход и общий язык с новой напарницей ему рано или поздно доведётся. Такова была его работа. К слову о ней:       — Я свою работу сделал, пока ты свою ещё даже не начала. Я сошлюсь на первый рабочий день и не буду вносить его в твою характеристику. — Ричард взял салфетку со стола, вытер руки и поправил идеально сидящий пиджак. — Прошу прощения, Элли, но у меня есть ещё кое-какие дела.       Направляясь в сторону выхода из большого двухэтажного дома, андроид не миновал зеркала, где поправил ещё и причёску, пригладив её пальцами. Это действие обычно делала Кейт. Сперва устраивала на его голове хаос, а потом сама же его и устраняла.       «Перестань о ней думать. Её здесь нет», — он слегка встряхнул головой. Целый год, проведённый вместе, оставил след едва ли не в каждой строчке кода, и это давало о себе знать. Кэтрин будто стала частью его системы, полностью заточенной под взаимодействие с ней. Очень тонкая, филигранная интеграция человека в… «Ладно, я просто признаю, что слегка тоскую. Так будет проще», — прервав поиск логики там, где обычно андроиды её не ищут, Ричард не глядя поставил «плашку» во всплывающем окне. Согласился с чем-то без возражений и свернул процесс. Лишь бы оно, чтобы то ни было, прекратило мельтешить и донимать своим цикличным перезапуском.       Научив свою систему обходить правила, Ричард не учёл лишь одного: «Если я запретил себе думать о ней, то о процессе совместной работы речи не шло» — именно так подумала логика программы, продолжая вгонять в тоску по старому, привычному и удобному.       Ричард привык ходить за своим детективом как тень и выполнять только нужные для дела команды. Всё, что не касалось работы, происходило вне рабочих часов. Даже если эти сферы жизни и переплетались, это оставалось незамеченным, необременяющим. Как нечто, дополняющее пустые пробелы рабочих часов. Настолько искусно она умела взбалтывать этот коктейль, не смешивая при этом ингредиенты.       «За что боролся, на то и напоролся, — усмехнулся он своему отражению в зеркале. — Именно так сказала бы Кэтрин». Его же система снова над ним издевается, в очередной раз самовольно запустив режим тоски и ностальгии о былых, гармоничных в своей стандартности буднях.       — Но ты же мой напарник! Разве ты не должен выполнять мои приказы и делать то, что я тебе скажу? А если я попрошу остаться? Ты останешься? Ты любые приказы выполняешь или есть какой-то список «табу»? Крис говорил, что с тобой можно даже подружиться. А можем стать с тобой типа друзяками? А ты будешь провожать меня домой после работы?       Тень — это что-то невидимое, неосязаемое и не мешающее шагу. Его же мельтешащая под ногами «тень» нагнала у двери, и андроид не успел вырваться на волю. Сам виноват: нужно было идти быстрее.       Детектив в чёрно-белом пиджаке мгновенно замер, сжав ручку чуть крепче необходимого. Он её уже не слышал. Наслушался до температуры кипения. Его медленный, многообещающий разворот на сто восемьдесят градусов явно не сулил ничего доброго. Так же поступают люди, когда пытаются совладать с нахлынувшими негативными эмоциями. Сдерживая себя из последних сил, они действуют неспешно. Нередко даже замирают, перестав моргать или дышать, пытаясь удержать себя в руках.       Удержать свой гнев.       Запах палёной проводки где-то между плат стал отчётливее, но Ричард знал — он в полном порядке. За исключением красного диода на виске. Он мигал зловеще, предупреждая человека напротив об опасности, а самого андроида — о том, что выбранный алгоритм действий неверен и противоречит главному закону робототехники.       Элли не смутило, что напарник смотрел на неё немигающим взглядом, как хищник перед прыжком, медленно надвигаясь в её сторону. Она ещё не знала, что является нормой, а что отклонением в поведении андроида. И если бы на её месте была Кэтрин, она бы уже пятилась назад в леденящем ужасе.       Остановившись меньше чем в полуметре от стажёра, Ричард чудом уловил её блуждающий по нему взгляд. Вероятно, она просто залюбовалась его глазами: серыми, холодными, несущими угрозу.       — У меня уже есть напарник, чьи приказы я выполняю, — он одумался в самый последний момент, осознав ошибочность своих намерений. Температура процессора начала резко спадать и Ричард облегчённо выдохнул, всколыхнув выбившуюся прядь у её лица. Настолько неприлично близко он подошёл.       Элли продолжила стоять без тени опаски, влюблённо хлопая глазами, даже не подозревая: её спасло лишь то, что капитан не внёс поправки в локальную базу данных, и статус «напарники» у них был неофициальным. Следовательно, выполнять её приказы Ричард мог, но не обязан.       Она так и не успела выпустить очередную обойму вопросов — её напарник развернулся и пулей выскочил из дома, как только её рот приоткрылся.       Шагая по слякоти, морозный воздух резко вошёл в систему вместе с дыханием, охлаждая её как снаружи, так и изнутри. Сегодня едва не случилось непоправимое. И от этого Ричарду было немного не по себе. Варианты действий, которые подсунула ему программа адаптации во время пиковой нагрузки, ничего общего с адаптацией к человеку не имели.       К счастью или нет, на свете существовал всего один человек, который мог вернуть его на колею, и это была вовсе не Аманда. Она использовала метод кнута, а его напарница — метод пряника. Но взваливать сейчас свою нестабильность на неё он не собирался. На сегодня у него осталось ещё несколько незавершённых дел, и то, что её не было рядом, — даже к лучшему.       — Больница Генри Форда. Назовите фамилию пациента.       Вежливый голос андроида-ассистента прозвучал в голове Ричарда, пока сам он направлялся по одному только ему известному маршруту. Опергруппа давно рассеялась, оставляя только вмятины от ботинок и следы шин в мокром снегу. Следующего вызова пока не поступило.       — Уайт. Поступление сегодня утром. Я хотел бы запланировать визит.       Наступило несколько секунд вполне ожидаемой тишины, во время которой детектив смотрел в небосвод у подъездной дорожки. Снежинки оседали на его лице, мгновенно превращаясь в капли. Диод размеренно крутился жёлтым, с редкими перерывами в полсекунды. Он старательно игнорировал одно маленькое звено позади: грохнувшую входную дверь, писклявый, полный возмущения голос и очередные бесконечные вопросы. К счастью, Ричард пока что мог себе позволить не обращать на них внимания. Он молча всматривался в серое небо так же, как Кэтрин часто всматриваясь в его глаза.       — В нашей базе значится два человека с такой фамилией. Кто именно вам нужен? Вы можете назвать имя?       — Конечно. — Андроид перевёл взгляд на приближающиеся беспилотное такси, которое должно было отвезти его в одно определённое место. Список задач становился всё длиннее, новых ответов не появлялось, а вопросов меньше не становилось. Один из них мучал уже который день и манил в ранее незнакомую для него локацию. Логичная цепочка должна где-то брать своё начало и искать её нужно там же: в самом начале. Отправная точка в этом загадочном маршруте была всего одна. — Имя пациента Александр. Александр Уайт.