Счастливчик

Рано или поздно, всё тайное

имеет свойство становиться явным.

      Пятница.       Слух — последний, отчаянный якорь за который он хватался в наступающей тьме. Сквозь грубую, вонючую ткань, что душила голову, отчётливо проступали тяжёлые, размеренные шаги. Запах сырости и плесени прилип к нёбу, мерзкий, как вкус гниющих водорослей. По земле раздавалось шуршание, будто тащили мешок, набитый камнями, и его сопровождал ещё один, неразличимый, зловещий звук. Угасающее сознание как могло цеплялось за эту какофонию. Собрав последние крохи сил, он попытался откашлять эту мразотную смесь с металическим привкусом, и резкая, пульсирующая боль пронзила виски и затылок, будто череп раскололся. Когда разум, наконец, начал мучительно обрабатывать сенсорный хаос, пришло осознание, страшное и леденящее: он являлся этим самым мешком.       Его небрежно тащили за ногу, как отработанный, крупногабаритный мусор. Кофта и майка задрались по шею, обнажая спину, которая скребла и рвалась о шершавый бетон, собирая каждую неровность и осколок на своём пути. Каждая царапина, каждая остервенелая боль от удара о щебень, отдавалась диким эхом в его черепе. Он кричал, умолял прекратить эту пытку, но кровавая пробка в горле поглотила весь звук, вместо вопля выдав лишь жалкий булькающий хрип. Погружаясь глубже в этот ужас, он ещё не ведал, что эта агония — лишь прелюдия к той нескончаемой бездне страданий, что ждала его впереди.

***

      Двенадцатью часами ранее...       Она не умела плавать. Каждый раз предпочитала молча утопать в этом холодном озере без единого крика о помощи. Его глубина была бесконечна, каждый раз затягивала до самого дна, и ей осознанно хотелось в нём тонуть. С замиранием сердца она невольно растворилась в этом омуте ещё в первый день их встречи, и с тех пор ни разу не возжелала выбраться из-под этой ледяной толщи.       Глубокий, всезнающий и всегда невозмутимый взгляд время от времени скользил в её сторону сквозь стеклянную стенку «аквариума», пока начальник боролся с желанием выпороть заплывшую к нему «рыбку».       Омут этих пронзительных, серебряных глаз обладал странной, неоспоримой властью над человеческой волей. Он мог принудить к ужасу, вызвать искреннее раскаяние, заставить душу обнажить самые сокровенные истины, исповедать все давно забытые грехи. Кристально-светлые даже в непроглядном мраке, эти глаза, способные узреть самую потаённую черноту человеческой души, сейчас были бездумно устремлены в «красную стену».       Она запретила к себе приближаться.       «Скули сколько хочешь», — позлорадствовала Кейт, перехватив взгляд своего поджавшего хвост верного напарника. Она впервые за год совместного сотрудничества посадила его на цепь и, какая неожиданность, дворняжке, привыкшей гулять без поводка, это очень не понравилось.       «Она не умеет на меня долго злиться», — утешал себя Ричард, жалобно поглядывая со своего рабочего места на брюнетку в чёрном пальто за бронированным стеклом кабинета их начальника.       Никакого теперь тепла живой, человеческой плоти, никаких объятий, чей мягкий плен стал для него привычкой. Холодный цех номер три — вот его старая привычная обитель, где никаких тебе разговоров по душам, обсуждения работы, шуточек и измождённого дыхания в унисон. Все эти тонкие, мимолётные крупицы жизни поглотила глухая, безразличная пустота. Не то чтобы эти человеческие атрибуты были для него необходимы, но он не мог отрицать: ему нравилось делить своё существование с Кэтрин, в какой бы форме это ни проявлялось.       — Скука смертная, — соизволил ответить Ричард своей новой напарнице, которая ещё две минуты назад спросила, что с ним происходит после работы, когда все люди уходят по домам.       Если бы он умел перематывать время, то избавился бы от этих восьми пустых часов своего существования. В прошлом, из-за одного несчастного случая, произошедшего ещё в двадцать третьем году, «Киберлайф» убрали возможность полностью «отключать» андроидов и, соответственно, отключаться им самим.       — Произошёл однажды пожар, — метнувшись в базу по ключевым словам, Ричард прочёл новостную ленту шестнадцатилетней давности поподробнее и поспешил пояснить вопросительным тёмно-карим глазам. — В две тысячи двадцать третьем году владелец домашнего андроида иногда отключал его, чтобы иметь возможность приводить любовницу в свой дом и не быть пойманным. — Детектив вернулся к процессу рассматривания потолка, полуразлёгшись на офисном кресле. Ему было всё равно, слушают ли его. Он говорит, потому что просто привык болтать о чём-то. — Один из супругов был на дне рождения и оставил двухлетнего ребёнка дома на попечение второго. Точнее, на попечение их домашнего андроида…       — О, боже… — прикрыв ладошками рот, её без того большие тёмно-карие глаза стали ещё больше. Розовая ручка с пушистым наконечником шлёпнулась на бархатный и наполовину исписанный блокнотик.       — Отец ребёнка, заранее скомандовав «shut down», оставил маленького мальчика без присмотра андроида, пока проводил время с другой женщиной на втором этаже своего деревянного, легко воспламеняющегося, дома, — невозмутимо продолжил андроид, будто говорил о сломанном автомате с батончиками.       — О, нет, — Элли уже знала, к чему всё идёт и чем закончится история. От упоминания детей в такого рода рассказах, сердце сжималось ещё больше. — Какой ужас!       «Действительно. Приятного мало», — согласился мысленно Ричард.       Чего только он не делал, лишь бы поднять настроение своей бывшей напарнице. Как только он не изощрялся, чтобы вымолить её прощение, если случайно ему удавалось его испортить. Расположение Кэтрин он заслуживал долгим, упорным трудом и, когда преуспел, получил то, на что даже не рассчитывал, — её полное доверие.       Как легко его оказалось утратить.       — Дети очень любопытные существа. Их вины в этом нет, ведь так заложено природой, — испортит ли он настроение судмедэксперта или нет, Ричарду было что с горы, что под гору. Элисон отсутствовала в его списке приоритетов, и он говорил, как хотел и что хотел. Пока капитан не внесёт её в базу как его напарницу, он может вести себя как последний мудак без малейших последствий для себя. И даже жалобы самому Камски не заставят его внести этого человека в свою систему по собственной инициативе. — И если бы детей растили не андроиды, а их же родители, то они бы знали, что за ними нужен глаз да глаз…       — Кошмар какой, — та, кому было всегда невтерпёж вставить свои пять копеек, перебила, предполагая и так очевидное. — Ребёночек умер?       — Сгорел заживо, — так же безэмоционально уточнил Ричард. Без такого же интереса он пересчитал все лампы на потолке, нашёл их производителя и почитал на них отзывы в интернете. После перевёл взгляд на новостную сводку, транслируемую над стойкой для андроидов, на которой никогда не бывал. Не царское было дело пылью там припадать всю ночь. Человеческая рутина на Шайенн-стрит нравилась ему куда больше.       — Боже, как жалко, — страдальчески заныла Элли, смотря куда-то вглубь себя. Пёстрая обёртка зашуршала, и от нервных движений конфета упала на кафель и покатилась куда-то под ноги. — Да твою ж ты…       Девушка откинула тёмный хвост, который болтался как маятник при пружинистой походке, и нырнула под стол. Время от времени она перекидывала этот хвост через плечо и нервно поглаживала в качестве антистресса.       — Зачем ты мне это рассказал, — возмущалась Элли, вернувшись на кресло. Новая конфета, коих был целый пакет, снова оказалась в её руках. — Мне теперь будет грустно весь день…       Почти у каждого человека, за которым Ричард наблюдал чуть дольше обычного, присутствовала та или иная привычка. Его новая напарница теребила хвостик и заедала стресс сладостями, Кэтрин же бегала на перекур и изгрызала себе кожу на губах. Его датчики часто улавливали наличие эритроцитов во время поцелуев. Невольно задумавшись о них, система снова подсунула ему свинью.       — Прости. Хочешь я заглажу свою вину вечером? — алгоритмы сработали быстрее, чем мозг андроида, который забыл, что его напарница — не его. Коварная улыбка тут же слетела, когда он понял, кому именно это ляпнул. Побочный эффект уж слишком глубокого внедрения Кэтрин в свою систему.       Пора было уже думать головой, а не скриптами.       Но стоило ли винить того, чья программа и самая мелкая, незначительная утилита адаптирована под работу лишь с одним человеком. Теперь уж проще снести блок памяти и переустановить операционку заново, чем удалить её из своей головы. Чего делать он пока не собирался, всё ещё надеясь на прощение.       «Я рассказал тебе это, чтобы ты приуныла и болтала чуть меньше», — хотел сказать Ричард на самом деле, но такая фраза воспротивилась шаблонному подбору наиболее подходящей стратегии по расположению к себе человека.       — В смысле? Не поняла... — покраснев как помидор, Элли едва не подавилась четвёртой по счёту конфеткой. Её новый напарник не переставал её удивлять, а она в свою очередь не утомлялась удивляться. — А как именно?       Алая краска уже второй раз за это утро залила его висок. Непритворное раздражение, плавящее микросхемы, намертво припаялось к нему со вчерашнего дня. Запах палёного пластика заполнил всю систему, но найти его источник так и не удалось, сколько бы он ни пытался. Кэтрин бы точно такого не упустила из виду и оттащила его в тёмный угол, устроив настоящую экзекуцию. Может, силком поволокла бы в «Киберлайф», раз уж он сам себе уже не доктор.       «Она так боялась, что однажды я бесследно исчезну. Просила оставаться просто машиной, быть послушным и «не выпендриваться», чтобы обстоятельства не развели наши пути. И вот в один короткий миг она сама же, с такой нетипичной лёгкостью, отказалась от меня. Почему? Что именно изменилось? Я много о чём её просил и мне многое позволяли. Очень многое. Но неужели просьба повременить с расторжением брака не только перевернула целую страницу, а порвала её напрочь?», — эти вопросы, словно острые осколки, терзали процессор с того самого мгновения, как его, без единого объяснения, одним коротким, безжалостным приказом вышвырнули за порог больничной палаты. Он десятки раз прокручивал в памяти каждый жест, каждое слово, пытаясь найти источник и первопричину разрыва этой невидимой, но крепкой нити между ними. И каждый раз анализ выдавал один и тот же ответ:

«требуется дополнительное расследование»

      — Забудь. — Ожидая, когда ночная смена передаст эстафету дневной, Ричард решил привычно занять свободное время разговорами ни о чём. Поболтать Элли определённо любила, но не о том, о чём ему бы хотелось. Все её речи не имели никакой смысловой нагрузки. С таким же успехом он мог послушать новостной канал, который по крайней мере нёс в себе хоть какую-то информацию.       Обычно андроиды без дела не простаивают, но как назло жители Детройта сегодня отчего-то не желали убивать друг друга. Чему, возможно, поспособствовало приближение новогодних праздников.       Чтобы заполнить пустые рабочие часы, он часто болтал с Кэтрин о всяком, но все их разговоры сводились к того или иного рода житейской философии, отчего ему оставалась пища для размышлений во время ремонта или ожидания следующего дня. В эту ночь его мысли заняла разработка плана по возвращению доверия своей напарницы. Не той, что задавала десятки бессмысленных вопросов, а той, что говорить не хотела вовсе.       Прибыв в участок на час раньше, Ричард уселся на своё привычное рабочее место у их смежного стола. Навёл порядок на столе Кейт, разобрал документы, полил фикус и нарисовал «прости» на стаканчике кофе, которое ожидало её прихода. Она никогда так холодно ещё к нему не относилась, и он впервые был в замешательстве, потеряв всякую возможность наладить контакт.       — Я признаю, что был не прав, — раздражённо вздохнув, Ричард проговорил вслух то, что никак не мог донести обиженному на него детективу.       Он вовсе не жалел, что ввязался в это специфическое расследование, но некоторые внезапные «коммуникативные» сложности, мешающие процессу разгадки, всё же немного нервировали его. Существовала целая уйма вопросов, ответы на которые он вряд ли получит в ближайшее время. И всё из-за того, что он, видите ли, неправильно сформулировал свою просьбу человеку. Если бы он только знал точный код доступа к сознанию Кэтрин, если бы он как-то узнал, что именно она хочет услышать, то непременно залил бы ей это в уши. Сказал бы и пообещал бы абсолютно всё, лишь бы она держала его так же близко, как и прежде. Настройками можно пожертвовать, а вот дружбой...       «Стоит ли это расследование нашей дружбы? — задался очередным вопросом Ричард, тоскливо взглянув на «рыбку в аквариуме». — Жаль, что андроиды умеют читать лишь язык тела человека, а не их мысли».

***

      Плоская и жёлтая, самого противного оттенка, но она наконец-то лежала перед ней. Из-под папки, которую бросил Джеффри на свой стол, заманивающе выглядывало несколько белых листов с какой-то информацией.       Начальник, сцепив в замок руки, которым прикрыл рот, исподлобья смотрел на свою горе-подчинённую. От недавнего, самого беспроблемного человека в его участке будто подменили. Неугомонная детектив Кэтрин Уайт стояла над его измученной душой и неверяще перевела взгляд с недовольного мужского лица на ту самую папку.       «Боже, неужели…», — с трудом удержавшись от того, чтобы себя не ущипнуть, глаза Кейт едва не заслезились от эйфории. Неужели капитан наконец-то ей поверил и снизошёл своей милостью, чтобы передать «душителя» в её руки?       — Это то, о чём я думаю? — улыбаясь едва не во все тридцать два, она со щемящим сердцем протянула руку к самому долгожданному за всю неделю предмету.       — А о чём ты думаешь, Кэтрин? Ты вообще о чём-либо думаешь?! — завёлся как чёрт Джеффри, положив ладони на стол. — О себе, например? О моих нервах? Если бы у меня были волосы на голове, они бы уже сто раз поседели! — потерев глаза, он со скрипом откинулся на спинку кресла.       Сцепив руки на животе, мужчина наблюдал за тем, как неаргументированно преподнесённое настроение его подопечной медленно рушится как карточный домик. Он прекрасно знал, что она хотела увидеть в той папке, но такую милость он ей не предоставит. Так же прекрасно должна знать и Кэтрин, что как бы хорошо её начальник к ней ни относился, не надавать по заднице он просто не имеет права.       — Это что? — улыбка медленно сползла с лица, которое буквально стало серым, как стены этого здания. Кейт вытянула руки вперёд, растопырив папку, будто рассерженный капитан не знал её содержимого.       — Твоё наказание, что же ещё, — такие простые слова, но дались ему так тяжело. Наказывать своих отпрысков было не самым любимым, но крайне необходимым занятием. Отцовское сердце в груди защемило, вынудив лишь поджать губы плотнее. — Раз уж ты дома усидеть не можешь и на больничный тебя палками не загонишь, — он ладонью указал на папку. — Вот. Занимайся.       — Элисон Ханниган, — всего два слова произнесённые как смертельный диагноз, поставленный себе же. — Джефф, я же «одиночка», — страдальчески пробубнила Кейт, будто этой папкой её только что отхлестали по лицу.       — Ну ты посмотри на неё... — зло хмыкнул он, всплеснув ладонями в воздухе. — Одиночка она, видите ли! Понаставляли себе статусов и ходят, распушив перья! То не хочу, это не буду! А это вообще, знаете ли, не царское дело, ведь «я один работаю»! Выпороть бы вас всех таких павлинов, мотающих мне нервы, чтоб жизнь мёдом не казалась! Совсем уже обнаглели... — Заглянув в свою пустую чашку, Джеффри поднялся со стула. Он пока не решил, что ему хотелось больше: выпить кофе или уйти из своего же кабинета, чтобы не смотреть в эти глаза умирающего суслика. — Скажи спасибо, что легко отделалась, а то не стажёра тебе влеплю, а пару лет за подделку документов! И не вздумай мне тут ещё торговаться!       «Я и не собиралась», — подумала Кейт, всё ещё вглядываясь в прикреплённую к досье фотографию. Отделалась она и вправду легко, но не сказать чтобы слишком. Признаться честно, в глубине души, она была очень благодарна за то, что её таки не посадили в «клетку» на бесконечные две недели. Ну и в тюрьму, конечно же, за подделанный Ричардом пропуск.              — Можешь начать с понедельника, — спокойно добавил мужчина, словно только что не сотрясал словесной поркой «аквариум» своим низким басом. Дойдя до двери, он уже забыл, зачем встал, куда шёл и почему взял с собой кружку.       Кэтрин стояла неподвижно, будто ноги приросли к бетону. В голове была куча мыслей, но ни одного сожаления. Как бы Джеффри сердито ни рычал и как громко ни лаял, в его голосе не было ни капли злости. Им руководил исключительно только страх за близкого ему человека, который находит всё новые и новые приключения на свой неусидчивый зад.       — Можешь выделить мне одного андроида на выходные? — Пока капитан не упёр руки в боки, Кейт, не дав ему отругать себя за чрезмерную наглость, продолжила выкладывать заранее придуманную причину: — У меня после больницы самочувствие не очень, а Алекс мне сейчас не помощник, ему бы самому помощь не помешала.       Руки начальника и вправду упёрлись в боки, но без намёка на какую-либо претензию. Пустая чашка так и осталась висеть, как колечко на большом пальце.       — Да бери любого свободного, — Джеффри посмотрел на опенспейс сквозь стекло и, прищурившись, добавил: — Стой, у тебя же есть один уже, — он кивнул подбородком в сторону стола, за которым в компании новичка сидел Ричард с таким видом, будто мечтал о суициде. — Тот, что хвостиком за тобой бегает.       — Пусть останется на попечении стажёра, — с болью, словно вырывая часть себя, нехотя выдавила Кейт. Ещё никогда она не испытывала настолько нездорового чувства собственничества, но желание проучить вышедшего за берега щенка вытащило из самых глубоких недр её души давно забытую, припавшую пылью гордость. Впрочем, чувство обжигающей тоски по нему она испытывала куда сильнее, чем торжество над собственным, вынужденным решением.       Мужчина вернулся к столу, грузно усевшись в скрипящее кресло, давно требовавшее замены. Отставив чашку, которую так и не вспомнил зачем взял, он, щурясь, уставился в свой монитор.       — Так, кто тут у нас свободен… — Наконец, когда очки для чтения оказались на переносице, он перестал натуживать глаза. Возраст брал своё, и зрение в последнее время предательски сдавало. — Восемьдесят третий у Бена, девяносто седьмой у Рида…       — Можно я возьму Адама? — Скромный тон Кэтрин плохо вязался с её внутренним напряжением. Фаулер перевёл на неё многозначительный взгляд, как если бы она спросила вес Юпитера.       — Ты думаешь, я там помню, кого как звать? Да и какая разница? Они же все одинаковые, как бараны в стаде, — в его голосе, как и у многих людей того же возраста, сквозило типичное для старой школы пренебрежение к синтетикам.       «Ну как бы не так, — мысленно парировала Кейт. Объяснять разницу между андроидами было так же полезно, как носить дрова в лес. — Внешне они-то схожи, но характер у каждого был уникальный»       — Мне нужен тот, что у лейтенанта Брука.       — Так… — несколько раз кликнув мышкой, он неопределённо хмыкнул. Межбровная морщина углубилась, прорезав кожу. — Он сейчас в ремонте. А почему тебе нужен именно девяносто третий? — поинтересовался Джеффри с заметным, настороженным подтекстом.       — А почему он постоянно в ремонте? — ответила вопросом на вопрос Кейт. Она ждала, что капитан поймёт намёк, но её терпение иссякло быстрее, чем он успел открыть рот. — Да Брук же колошматит его без конца! Его андроид уже зашуганный ходит, и это при том, что они не знают, что такое страх. Ни один девятисотый нашего участка так часто не «ломается», и ты ничего ему не говоришь по этому поводу. Но, если тебе нравится платить за ремонт его персональной груши для битья, то…       — Ладно-ладно, я понял, — судя по раздражительному вздоху, эта тема давно стояла костью в горле, напрямую ударяя по бюджету участка. — Я отправлю его к тебе, сразу после починки.       — Спасибо, Джефф, — Кейт сунула жёлтую папку под подмышку и, немного потоптавшись на месте, направилась на выход. — И отметь меня в базе, чтобы он меня слушался, — кинула она напоследок, притормозив у двери.       Капитан медленно кивнул, утонув в своих мыслях, и неосознанно уставился на рабочие столы тех, кто ещё находился на смене.       В этом участке ничего не происходило вне его ведома. Он знал абсолютно всё и даже то, о чём его подчинённые и не догадывались. Невозможно дослужиться до звания капитана, будучи наивным, слепым глупцом. Джеффри Фаулер был в курсе всего, что происходило в этих стенах, видел людей насквозь, знал пороки каждого, с кем имел дело даже заочно. Он знал, кто продажный и халтурный, а кто ответственен и предан делу.       Так же он знал, кто в роботах-детективах и по совместительству своих напарниках, нашёл какое-то утешение, будучи одиноким. А кто с нечеловеческой жестокостью избивал их, чтобы безнаказанно выместить на ком-то свою злость.       — Пусть лучше уж робот, чем его жена или дочь, — прошептал Джеффри, когда дверь за его «рыбкой» уже давно закрылась.

***

      Мир за окном перестал быть для него реальным. Всё казалось каким-то неправдоподобным, ненастоящим, бутафорским. Все мысли разбежались как крысы с тонущего корабля, и он полностью утратил способность не только думать, но и чувствовать. Превратился в безвольное одноклеточное, не способное критически мыслить и принимать какие-либо решения.       Алекс, сидя в сером домашнем халате, прикоснулся к шее, будто на ней была затянута верёвка. Кислорода катастрофически не хватало, рёбра трещали от бешено колотящегося сердца. Оно билось так неистово, что гул его ударов заглушил все остальные окружающие его звуки: шуршание бумаг, которые перебирал его не то друг, не то враг, и вечернюю программу с маленького телевизора на холодильнике. Два слова как заезженная пластинка воспроизводились по кругу: «Это подделка»… «Это подделка»… «Это подделка»… «Это…».       — Подделка, — именно такое страшное, но уверенное заключение сделал Ричард, отбросив десятистраничный контракт на кухонный стол. Взглянув ещё раз на кипу бумажек и пару десятков препаратов, выложенных на стол, он перевёл взгляд на человека. Тот был совсем плох и выглядел даже хуже, чем вчера. — Юридически к этим бумагам не прикопаться, но этот документ не имеет прямого отношения к клинике имени Йорама Пальти, в которой вы проходили экспериментальное лечение рака.       Мужчина поставил локти на стол и обхватил голову дрожащими руками. В такой позе хозяин дома пробыл минут сорок, и когда андроид, занятый изучением стопки документов, краем уха учуял одышку, граничащую с астмой, то тут же отложил их.       — Покидать больницу было не самым разумным решением, — Ричард сразу же встал, подошёл к окну и приоткрыл его на проветривание, запуская мороз в прогретую кухню. Поток свежего воздуха должен помочь человеку с небольшим объёмом лёгких и такой же соответствующей выдержкой. — Но, пожалуй, не в вашем случае.       — Тогда почти все обязательства на себя взяла Кэт, так как я был немного не в себе. Она всеми бумагами занималась тоже, я в них даже не вникал. Думаю, не стоит объяснять почему, — наконец-то прорезался голос Алекса. Его несколько раз за этот вечер бросало то в жар, то в холод. — Это Миллер, не иначе…       Все подозрения пали именно на этого человека, как только он услышал слово «плацебо» от андроида, который напросился к нему в дом, ни с того ни с сего.       — Мне бы горло промочить, — жирно намекнул Алекс, опасаясь раздавать незваному андроиду команды, но и не в состоянии самому дойти до раковины.       Он и так на последних силах едва поднялся с инвалидного кресла, но очередные «потрясающие» новости непременно усадят его туда снова.       — Этот гад так сильно возмущался, когда я внезапно решил покинуть больницу. Едва за руки не хватал, упрашивая остаться. Сукин сын хорошо знает и прекрасно видит, что я на последнем издыхании, и решил добить меня прямо в стенах больницы, представляешь?       «Получается, Кэтрин видела, что подписывает», — мысленно отметил детектив новую для себя деталь. Она была из тех, кто внимательно читает, перед тем как ставить подпись, и вряд ли бы допустила такую оплошность. Знала ли она, какой «мутный» этот договор? Её не смутило разночтение в названии препаратов или она даже не закинула его в перевод с иврита? Может, она и вовсе не вникала в процесс лечения, бездумно подписывая всё, что совали?       Препарат, который принимал Алекс в Израиле, имел одно название, а в договоре, который подписала Кэтрин, совсем другое. Более того, действующее вещество которого было даже не запатентовано ВОЗ. При всём этом, принимает он третье: ксантановую камедь, целлюлозу, желатин и прочие «мусорные» компоненты.       — Стоит заметить, что с юридической стороны всё кристально чисто, но с человеческой… Кто бы это не провернул — он готовился к возможным судам, где вы определённо проиграли бы дважды. «А всё из-за одной ошибки: сделать своим поручителем не личного юриста, а Кэтрин, которая, по всей видимости, не вникала ни во что», — продолжил Ричард, но уже не вслух. Жаль, что она так не вовремя на него обозлилась, и на все эти вопросы сейчас некому ответить.       Чайник, который андроид поставил на плиту, начал свистеть, сообщая, что пора выключить газ. Он помнил, какие травы прошлый раз заваривал себе мистер Уайт, поэтому взял из тумбочки ту самую коробочку. Самые разнообразные виды трав и чаёв предстали перед ним, когда створки дверей раскрылись, и только одна банка кофе, одиноко стоящая в углу, наверняка принадлежала Кэтрин. В этом доме мало что принадлежало ей, будто она и не жила здесь вовсе.       — Не буду говорить о клятве Гиппократа и прочую банальщину. Копы тоже убивают людей, вопреки своему обещанию защищать граждан, — засыпав травы в заварник, резкий специфический запах ударил в нос, мгновенно вызвав интерес в сторону его содержимого. — Ваш случай будет квалифицироваться как намеренная попытка убийства: очень серьёзная статья. Но прямых доказательств, что подмену препаратов совершал Артур Миллер, у меня пока что нет. Также, мне неизвестно, с какого периода совершалась эта манипуляция.       — А кто как не он? — Алекс резко поднял голову.       — А какой у него мотив? — ответил вопросом на вопрос андроид. — Я ссылаюсь к тому, что вы единственный человек в этой программе, который получал плацебо. Нюанс состоит в том, что злоумышленник ожидал того, что ваш путь к смерти пройдёт в страшных муках, — Ричард сделал паузу и, прихватив чай и чашку, направился к столу. — Кто-то определённо хотел, чтобы вы перед смертью помучились. Следовательно, у вас с тем человеком, скорее всего, должно быть что-то личное.       — Личное? — убрав локти со стола, Алекс глубоко задумался. Не только о том, чтобы выбросить все бесполезные баночки в урну, но и о том, чем же он мог насолить доктору, которого видел от силы раза четыре за год. — Да я ему никто, и он мне тоже. Что я ему мог такого сделать? Не так посмотрел? Спасибо не сказал? Собаку его сбил? Дорогу как-то перешёл? Жену увёл?       Не стоило долго гадать, в чей огород был брошен камень последней догадкой, но андроид дипломатично промолчал. То, что этот человек не схватился за револьвер, когда открыл дверь не очень-то приятному гостю, — уже говорило о многом. Невзирая на то, что Ричард всегда приходил с миром и жвачкой, Алекса при виде его каждый раз трясло от злости.       — Если вы не сделали всё вышеперечисленное, то мотив у мистера Миллера, скорее всего, отсутствует, — Ричард вздохнул, присаживаясь, и так же поставил локти на стол, подперев подбородок. Пока мужчина по другую сторону стола не спеша наливал себе чай, сам он продолжил размышлять. Обработка информации у андроидов занимала секунды, поэтому не успела чашка заполниться наполовину, как детектив поделился своим умозаключением: — Убийца, окрестим его именно так, определённо находится в вашем близком окружении.       — На… — Голос вместе с чайником дрогнули одновременно, отчего Алекс едва не пролил его содержимое. Всем телом снова овладела дрожь, и уже более ощутимая, будто через окно пробрался не морозный сквозняк, а преступник, наставивший на него дуло промеж глаз. — Насколько близком?       — Не обязательно иметь доступ к аптеке, чтобы провернуть такое, достаточно лишь знать внешний вид таблеток, чтобы подменить их на «пустышку». Это имеет место быть лишь в том случае, если мы рассматриваем такую версию. В интернете сейчас можно найти что угодно. Например, глицин, который не несёт ни пользы, ни вреда, выглядит как метоклопрамид. Существует тысячи «пустых» таблеток, которыми можно заменить ваши настоящие препараты. Те, что я протестировал, — Ричард окинул ладонью кучку разноцветных баночек на краю стола, — не имели в своём составе вообще ничего. Следовательно, можно предположить, что закупались они на одном сайте или в одном месте, где продают такую своего рода «бутафорию».       — Ты намекаешь на то, что мои таблетки подменяет кто-то типа… — вспомнив небольшой список тех, кто имел доступ к его лекарствам, Алекс проглотил самую страшную мысль вместе с именем наиболее подходящего под эту роль человека.       — Именно поэтому я хочу попросить вас кое о чём, — Ричард перевёл взгляд на мужчину, который всё ещё держал заварник на весу, наверняка позабыв о нём. Интересно, о чём он думал? Или о ком? Наверное, о той, чьи мысли заполняли весь день и его самого. — Попросите доктора выписать вам новый рецепт, а я прослежу их путь от самой аптеки до ваших рук. Придумайте что-нибудь наперёд, если спросит о текущих препаратах: аптечка потерялась в аэропорту, выбросили случайно или что-то в этом роде.       Кажется, человек был не с ним, и мысли его блуждали далеко, но Ричард знал наверняка — он внимает каждому его слову. Заварник опустился на стол с его помощью, и Алекс дрогнул, будто только что проснулся.       — Александр, я на сто процентов уверен, что это не Кэтрин, — пустые, немного растерянные зелёные глаза приобрели осознанность, и у них впервые за сегодняшний вечер случился такой близкий зрительный контакт. Ричард не умел читать мысли, но не нужно быть экстрасенсом, чтобы прочесть в них и так очевидное. — Она слишком добросердечная, чтобы так изощрённо над вами издеваться.       — Да, это… да, — промямлил Алекс, утешившись словами детектива. Наверно, он был слишком плохого мнения о своей жене, и за это стало даже немного стыдно за такие мысли.       Вспомнив о пересохшем горле, он хотел сделать глоток подостывшего чая, но кружка вдруг замерла в сантиметре от обветренных губ. Стоило теперь всерьёз задуматься: что он всё это время пил литрами? Недоверие, тревога или паранойя — что-то из этой оперы теперь преследовало его с самого утра и до глубокой ночи. Он не знал, что теперь можно пить, что есть и что ещё в этом доме могло долгие месяцы или даже годы травить его организм.       Поставив чашку на стол, Алекс медленно сунул её андроиду с немым, но понятным запросом. Под его же внимательный взгляд Ричард сделал то, о чём его безмолвно попросили.       — Запах и вправду тошнотный. Я будто только сейчас это понял, — печально подметил Алекс, наблюдая за тем, как андроид поднёс чашку ко рту. Кружок на его виске сменил цвет, но выражение лица осталось прежним. — Знаешь, она многое терпела… Поездки по больницам, вечные долги, неудобства и мои бесконечные жалобы. Каждое утро и вечер терпела эти же вонючие чаи, — голос его понизился уже до шёпота, а голова опустилась. — Видимо, каждому терпению когда-то приходит конец.       — По крайней мере, это просто чай, — Ричард отставил чашку и сложил руки на столе.       Наступила задумчивая тишина, где каждый думал о чём-то своём. Список вопросов у детектива был куда длиннее, но задал он только менее травматичные для психики Алекса. О том, что Кейт махнула рукой на тот факт, что её муж медленно и мучительно умирал из-за «пустышек», андроид предусмотрительно умолчал. Осталось надеяться, что они это между собой обсуждать не станут. Но больше всего он надеялся, что Кэтрин в самом деле узнала об этом на прошлых выходных, а не три года назад.       — Кэтрин меня об этом не просила. Поэтому я хотел бы, чтобы мой сегодняшний визит, как и всё расследование, осталось в тайне.       — Почему? — вздёрнул брови Алекс, прервавшись от пустого рассматривания узоров на скатерти. — Ты подозреваешь её?       — Я уже говорил, что нет. Не подозреваю, — Ричард был готов дать голову на отсечение, что своего мужа она убить попросту не способна. Он довольно хорошо выучил все качества своей напарницы, и сердобольность действительно была одной из них. — Ваша осведомлённость может внести нежеланные коррективы в моё расследование. Будет лучше, если вы сделаете вид, что ничего не произошло, и будете себя вести как прежде.       «Что-то слишком часто я вру всем подряд, — проанализировав свои действия последних дней, андроид сделал неутешительный для себя вывод. Совести у него нет, но что-то на фоне сознания непрерывно скребло её зачаток. — А всё тайное имеет свойство рано или поздно становиться явным».       — Пожалуй, мне пора идти. Сообщите сразу же, как только получите рецепт, по тому номеру, который я вам оставил, — детектив встал из-за стола, оставляя мужчину одного барахтаться в своём горе.       Кэтрин на весь день куда-то испарилась, оставив своего нелюбимого супруга в полном одиночестве. Это была одна из причин, по которой андроид после завершения рабочего дня пришёл в этот дом, вырвавшись из цепких рук одной приставучей девчонки с хвостиком. Он не планировал заходить, желая лишь издали уловить её присутствие и убедиться, что с ней всё в порядке. Но следов её присутствия не наблюдалось ни в участке, ни дома, ни в его грудной клетке.       — Вы случайно не знаете местоположение Кэтрин? — внезапно спросил Ричард, развернувшись у кухонной двери.       — Я-то думал, это ты мне сообщишь, — яд, припасённый для более важной цели, всё же проскользнул в голосе Алекса после томительной минуты молчания.       Андроид прикоснулся к ткани пиджака в том месте, где прежде ощущал ритм её сердца. Без этой частички чего-то человеческого в его грудной клетке воцарилась глухая пустота. Как же быстро он стал ненужным. Ему стоило лишь раз ошибиться, и её привязанность, её доверие, её присутствие — всё было передано другому. Чувство всепоглощающей, холодной несправедливости беспрерывно скребло все его механизмы.       — Она больше не мой напарник, — объяснил он, и в краткости его слов сквозила весьма человеческая печаль. Возможно, слишком заметная для мужчины за кухонным столом.       В ответ Алекс внезапно разразился смехом. Слабым, сдавленным, с нотками усталости и отчаяния. Смехом, в котором слышалось не веселье, а сладостные нотки злорадства.       — Что, и тебя выбросили за борт? — Он повернулся к андроиду, и в его взгляде была ехидная, нарочитая жалость. — Добро пожаловать в клуб. Здесь, видишь ли, всегда рады новым бывшим. — Алекс окинул рукой пустые стулья, сардонически улыбаясь. Эта новость его крайне позабавила.       Детектив ничего не ответил на это едкое «приглашение». На мгновение, в его аналитических схемах вспыхнула некая ироническая мысль о том, что эта общая участь — быть брошенным ею — была, пожалуй, единственным, что связывало его и этого сломленного человека.       Когда рука Ричарда коснулась ручки двери, снова раздался невесёлый смешок Алекса. Спиной он чувствовал его тяжёлый, понимающий взгляд, но андроид явно не нуждался в сочувствии, особенно в таком, что было пропитано злорадством на почве ревности.       Входная дверь закрылась с тихим, механическим щелчком, оставляя его наедине с холодом детройтской ночи и странной, ноющей пустотой в груди.

***

      Попасть в ловушку, в которую попадают миллионы людей, не страшно. Что поистине страшно, так это разувериться в своих профессиональных способностях. Ежедневно люди совершают ошибки, но Кэтрин Уайт была не из тех, что так просто себе их прощают.       — Я не могла ошибиться, — уперевшись локтями в колени, Кейт уронила голову в ладони, думая о чём-то своём. Тяжело дыша, она сидела на деревянной лавке, покрытой тонким слоем снега. — Или всё-таки могла?       Закинувшись викодином и терпением, ей едва удалось вырваться из больницы этим утром. Лицо чуть не треснуло от широкой фальшивой улыбки, а язык в узел едва не скрутился от вранья главному врачу. В любом случае, если бы он не выписал её добровольно, она бы сбежала. Завтра уже суббота, и она понятия не имела, что делать. Несмотря на то, что она получила девятисотого и одобрение капитана, остальная часть плана, разработанного на коленке, рушилась.       — С вами всё в порядке, детектив? — участливо спросил андроид, присев рядом на корточки. — Может, принести вам воды?       — Не… Здесь же полно снега, — пошутила Кейт, превозмогая тошноту и головную боль.       Постельный режим, который она не собиралась соблюдать после выписки, видимо, был назначен не ради галочки. К концу дня она уже еле на ногах держалась, Адам же подоспел только ко второй его половине и ужаснулся от того, что его новая напарница чуть ли на ладан не дышит.       — А, я теперь понял… — неловко замялся андроид, из-за своей тугой сообразительности в таких делах. — Это была шутка, — довольно кивнул он, поднявшись с корточек. — Простите, я сразу не сообразил.       Он протянул ладонь человеку с черепно-мозговой травмой и странным чувством юмора.       — Ничего, — махнула рукой Кейт, отвергая предложенную руку из-за желания посидеть ещё чуток. — Ричард спустя только три или четыре месяца начал отличать иронию от сарказма. Садись, — она похлопала рядом с собой.       Беготня по Детройту удалась на славу, и её теория подтвердилась: все четыре задушенные барышни были неверными своим мужьям и имели рабочий роман на стороне. Слухи таки оправдались, а рапорт был составлен ровно так, как работал и сам детектив Коллинз: лениво, дыряво и с явными недочётами. Двоих из четырёх любовников не идентифицировали лишь потому, что их никто не искал и никто о них не спрашивал. А всего-то стоило опросить подружек покойных, чем Кэтрин весь день и занималась.       С одной стороны, она вздохнула с облегчением, так как андроидов среди любовников не обнаружилось и она вроде как в безопасности, но это ещё полбеды. Беда в том, что в таком случае, домой она вернётся «чистой и невинной», что не совсем соответствовало её отчаянному плану.       — У него кличка «Счастливчик», — внезапно подал голос Адам, покрываясь тонким слоем снега. Сидя рядом, он смотрел прямо перед собой, но глаза едва заметно блуждали по асфальту. — У восемьдесят седьмого, — пояснил он вскоре на немой вопрос напарницы, которая искренне удивилась такой информации, и последующие расспросы не заставили себя долго ждать.       — Почему? Кто дал ему такую кличку? — похлопав по карманам, Кейт с сигаретой в зубах чертыхнулась. Зажигалка осталась в пиджаке Ричарда. Весь день она моталась в центре, и только к вечеру, сидя в парке какого-то невзрачного района на окраине города, надумала закурить.       Всё познаётся в сравнении, и Адаму было с чем сравнивать. Имея монотонную, не очень насыщенную жизнь, это было своего рода одним из его немногочисленных развлечений — наблюдать за жизнью других. Он просто смотрел, анализировал и сравнивал.       Каждый день он следил за людьми в участке, и за Кэтрин в том числе. Видел, как она относится к своему андроиду, будто тот являлся не просто машиной, выполняющей приказы, а полноценной личностью. На протяжении дня они шутили, препирались, делились мыслями, прислушивалась к мнению друг друга, часто проводили время вне участка, как друзья. Она буквально внедрила его в свою жизнь, может, даже сделала членом своей семьи. Её прикосновения к нему всегда несли некий потайной подтекст, который нетрудно разгадать другой, более внимательной машине. Как легко было Ричарду заполучить любовь человека всего за один год.       В то же время, сколько бы Адам ни старался, сколько бы ни выполнял приказы, даже самые абсурдные, несмотря на все свои усилия и готовность служить, единственной наградой, которую он заслужил была лишь ненависть.       — Я был рад вам помочь в вашем неофициальном расследовании, — резко сменил тему андроид. Тёплые, доверительные отношения с напарником — это то, чего он так и не познал за год своего существования и едва ли когда-то познает. Не стоило к этому и привыкать. Поднявшись с лавки, он отошёл на шаг. — Чем ещё я могу быть вам полезен сегодня?       Такая резкая перемена настроения андроида застала детектива врасплох. В нём будто сработала кнопка перезагрузки, что было не далеко от истины.       — А что ты можешь предложить? — Подняв голову, она уловила перелив цвета на его виске с последующей стабилизацией в синий. В отличие от Ричарда, Адам мгновенно «лечился» сам, пока её ненаглядный с попкорном в руках наблюдал за аттракционами в своей собственной голове.       — Что угодно, — дёрнул плечами андроид, растерявшись от такого неоднозначного вопроса.       — А чего бы тебе хотелось?       — Я — машина, детектив, — он сказал это так искренне и честно, будто его напарница об этом не догадывалась. — У меня нет желаний. Я априори не могу чего-то хотеть.       Кейт повертела головой в поиске прохожего с зажигалкой или хотя бы какого-нибудь бомжа, разжигающего костёр.       — Уверен? — Взглянув вверх, она резко передумала просить этого бедолагу об услуге, опасаясь, что он без раздумий каким-то образом себе навредит, лишь бы предоставить человеку искру.       — Это само собой разумеющееся, — начал он как школьник, заучивший таблицу умножения. — Меня создали для того, чтобы…       — Отвечай «да» или «нет», — с раздражением перебила Кейт. А всё потому, что никотина хотелось вдвойне тогда, когда он недоступен. — Ты же наверняка хочешь выполнить поставленную задачу? Успешно завершить расследование?       Подумав всего секунду, Адам ответил ровно так, как его и просили:       — Да.       — Ты же хочешь приносить пользу человечеству и помогать нам бороться с преступностью? — она неопределённо взмахнула рукой. — Делать мир лучше, чище, справедливее?       — Да.       — Ты хочешь, чтобы к тебе хорошо относились? — Не разрывая зрительного контакта, Кейт не переставала «грузить» андроида в точности так, как проделывала это и с Ричардом в своё время. Она вовсе не пыталась перевоспитать это забитое и зашуганное недоразумение под себя, чтобы заменить свою родную сероглазку. Ей всего лишь засела в голову одна странная мысль. — Ты хотел бы стать «Счастливчиком»?       Андроид открыл рот, но не произнёс ни звука. Попал в очень хитрую ловушку как слепой зверёк. Впервые он посмотрел в глаза своему напарнику не как раб, а как равный, хоть и не человек, но собеседник. Таких странных разговоров на его опыте не было, и он даже подвис, растерявшись от внезапной активности неких ранее незадействованных программ.       Сказать «нет» — значит опровергнуть «да». Сказать «да» — признать наличие воли желать чего-то. Пусть мнимой, ненастоящей и очень ограниченной, но воли. А машины не могут чего-то по истине хотеть.       «Не могут же?», — усомнился он, задавая этот вопрос сам себе. Иррациональные сомнения тоже были ему в новинку. По большому счёту, задумываться над таким он не должен, так как эти мысли ни к чему не приведут. Тем не менее, ему будет о чём подумать во время очередного ремонта, когда техники снова подвесят его истекающее тириумом тело на «клешню».       Недавно запаянные провода и полностью заменённый плечевой привод отдали воспоминаниями, через что ему доводится изо дня в день проходить. И вчерашнее происшествие было ещё не самым худшим на его опыте. Сегодняшний день, пускай и не полный, но он будто влез в чужую шкуру и прожил его как другой. Как восемьдесят седьмой.       Как «Счастливчик».       — У тебя есть желания, Адам. Ты просто не знаешь, что можешь позволить себе желать чего-то, — усмехнулась Кейт, узнав этот хорошо знакомый растерянный взгляд. Заученные до идеала черты лица напоминали о том, по кому душа тосковала до физически ощутимой боли внутри. Задушив тысячное желание за день простить ему всё на свете, лишь бы снова упасть в привычные, спасительные объятия, она лишь прокляла свою женскую наивность.       Сигарета, не выполнив свою задачу, отправилась назад в пачку к своим собратьям. Горестно вздохнув, Кейт не спеша встала с лавки и направилась к подъехавшему беспилотному такси.       — Заскочим в участок, и до завтра ты свободен, — забравшись в просторный салон, Кейт с жалостью взглянула на умостившегося рядом андроида.       Бог его знает, что ему придётся пережить завтра. Или послезавтра. Она без раздумий забрала бы его к себе домой, но Алекс такому гостю явно не обрадуется. Всё, что ей оставалось — это с болью в сердце отправить его на склад «Киберлайф», чтобы хоть эту ночь он пережил спокойно. С делами, на которые были выделены все выходные, с андроидом в паре она управилась уже к сегодняшнему вечеру.       Положив голову на колени своего нового напарника, пока мысли всё ещё занимали о старом, Кейт решила доехать до участка в полудрёме. Она уже приняла допустимую норму обезболивающего, но утихшая на время мигрень снова потихоньку возвращалась, обещая превратить сегодняшнюю ночь в Ад. Превышать дозировку не хотелось, зная, как люди легко снаркоманиваются от викодина, поэтому найти спасение придётся лишь в снотворном.       Убаюкивающее укачивание автомобиля было слаще любой колыбельной, и даже наседающие мысли не стали помехой на пути в царство Морфея. На границе гаснущего сознания Кейт почувствовала едва ощутимые прикосновения к своим волосам, будто кто-то гладил её по голове одними кончиками пальцев. Существовала вероятность, что жаждущее тело привычных нежностей только от определённого «человека», подкинуло ей эти мнимые касания в виде кратковременного сновидения.       Путь с окраины до центрального участка занимал сорок минут, но казалось, что прошла всего одна секунда с того времени, как она закрыла глаза, и до голоса диспетчера сообщающего о прибытии.       — Просыпайтесь. — участливо пробормотал Адам, увидев как его напарница потянулась, но тут же поморщилась от боли в голове. — Мне вас на руках понести?       — Ещё чего. — Кейт усмехнулась, с трудом поднявшись. От резкой смены положения тела в пространстве, голова закружилась с новой силой, вынудив прикрыть глаза ладонью. — Отправляйся на склад. — схватив за предплечье андроида, она не дала ему выйти из салона.       Тот лишь покорно кивнул, пожелал хорошего вечера и с тоской наблюдал за тем, как её силуэт исчезает за автоматической дверью.       Вечерняя парковка, как и сам участок, поредел, передавая правосудие ночной смене в паре с их перманентно неустанными напарниками. Большинство коллег наверняка уже отправилось домой или в местный паб, но вот её собственные ноги вели куда угодно, лишь бы не в родные стены.       Внутри и правда было практически ни единой живой души, остались лишь те, кто её не имели: ассистенты в лобби, охранники внутри и снаружи, патрульные на специальной стойке. В рядах всегда ярко освещённого опенспейса лишь Гэвин что-то не спеша реорганизовывал на своём столе, перебрасываясь редкими репликами с Тиной.       «Вот ты-то мне и нужен», — довольно усмехнувшись, Кейт направилась в его сторону. Пройдя мимо своего пустующего стола, мысли снова вернулись к тому, кто всегда сидел по его другую сторону. «Интересно, где он сейчас?», — в сотый раз она задала себе этот вопрос и в тысячный пожалела о своём решении абстрагироваться от него.       — Привет, Гэв, — игнорируя колючий взгляд азиатки за вторжение в чужой диалог, Кейт встала напротив стола всё ещё бодрого детектива. — Не хочешь по бокальчику пропустить сегодня?       — О, а ты что тут делаешь? — искренне удивился Гэвин, подняв голову. Бросив на секунду расфасовывать листики по файлам и папкам, он словно оживился.       — Тоже, что и ты, — работаю.       — Ты же ещё позавчера овощем в больничной койке валялась, — позабыв об очень «интересном» разговоре с офицером Чэн, искусственная улыбка которой казалась уже жутковатой, Гэвин спохватился, наспех доделывая свои дела. — А тебе пить-то можно? Я, конечно, не врач… — Сложив две папки в отведённое для них место, он быстро схватил куртку со спинки стула, пока бледная брюнетка перед ним не передумала. Его действия были впереди его слов: он уже был наготове, влезая в верхнюю одежду, хотя ещё устно не согласился.       — А как же наше… — живо встряла Тина, подняв задницу с соседнего стола, на который опёрлась.       — Давай как-нибудь в другой раз, — перебил он, даже не взглянув в её сторону. Сунув ствол за пояс, застегнув молнию, детектив уже и забыл, о чём они там говорили и недоговорили. — Так куда пойдём?       Вопрос был адресован Кэтрин, из-за которой офицер, судя по её взгляду и плотно поджатым губам, готова была немного отсидеть. Её демонстративно обиженный вид Гэвину был до лампочки. Он даже не обратил на него внимания, когда огонёк в его собственных глазах загорелся ярче ядерного взрыва от услышанных слов.       — К тебе домой, — спокойно и с определённым намёком произнесла Кейт. Она старалась не поворачивать глаза в сторону коллеги, от которой за километр исходили флюиды дикой ревности. Если завтра весь участок заполнят самые грязные сплетни, то именно на это и был положен расчёт. — Если ты не против, конечно.       — Кошечка, ты же знаешь, мой дом — твой дом, — довольно промурлыкал он, доставая из кармана ключи от машины.       — Вот и чудно, — развернувшись, Кейт зашагала в совершенно другую сторону. — Ты иди, машину прогрей, а мне нужно забежать в архив, — не дожидаясь ответа, она направилась в направлении подземного этажа.       Сзади послышались возмущения Чэн и пара не очень культурных реплик Гэвина в ответ. Кажется, Кейт нажила себе нового врага в лице одной отвергнутой женщины. Тем не менее, планы на Гэвина у неё были исключительно корыстные, осталось лишь надеяться, что детектив не раскусит их раньше времени.       Планировалось провернуть всё достаточно быстро и незаметно, но дойти до архива Кэтрин не удалось. Твёрдые шаги, раздававшиеся за спиной, были слишком стремительны, слишком агрессивны, и натренированный слух детектива мгновенно уловил в них угрозу.       Её тело пронзили сотни искр, когда некто с дикой, животной силой впечатал её в бетонную стену слабо освещённого коридора. Череп, который не так давно уже побывал в объятиях бетона, болезненным стуком встретился с ним снова. Оглушающая боль парализовала всё тело, сделав его тряпичным и безвольным. В глазах на мгновение погас свет.       — Ты, сука, ещё стучать на меня удумала?! — раздался низкий, гортанный рык, полный неконтролируемой ненависти.       Прокуренное, горячее дыхание обожгло кожу всего в сантиметре от её лица. Когда зрение мучительно вернулось, Кейт осознала, что не может сделать вдох: её горло сжало нечто невидимое и очень сильное.       «Айзек?» — его белые, почти бесцветные брови были сведены, а мертвенно-бледные голубые глаза, налитые кровью от сдерживаемой ярости, находились чрезмерно близко. Он пылал буквально как Сатана, и Кейт абсолютно трезво задумалась о том, чтобы попрощаться с жизнью.       Очевидно, его разговор с Фаулером по поводу её нового напарника не просто состоялся, но и разозлил лейтенанта до предела.       — Ещё хоть раз, стерва, сунешь свой нос в мои дела, — грубая, шершавая ладонь, сомкнутая на её шее безжалостной хваткой, ещё сильнее вдавила голову в холодный бетон.       Навыки самообороны оказались бессмысленны, применённые в состоянии полуобморока. Едва она попыталась поднять руку, чтобы царапнуть его ногтями, мужчина с ещё большим, остервенением снова впечатал её тело о стену.       — И вместо этой жестянки, для своих утех я позаимствую твою, усекла? — проскрипел голос похожий на скрежет ржавых петель. Он резко отпустил, когда сознание девушки начало катастрофически гаснуть, а веки закрываться. Кейт немощно рухнула на пол, как ненужная тряпка.       Брук дёрнулся вперёд, и, кажется, немного занервничал, что переусердствовал. Но, услышав слабый, рваный кашель, он мгновенно, беззвучно ретировался.       Даже после его ухода, фантомная удавка всё ещё душила шею. Тьма перед глазами отступала мучительно медленно. Лёгкие горели: как бы глубоко она ни втягивала воздух, ей катастрофически не хватало кислорода, и Кэтрин продолжала лежать, распластанная на холодном бетоне.       — Вот же урод… — выдавила она хриплым шёпотом, потихоньку опираясь на локти.       Коридор был пуст и лишён свидетелей, но это даже к лучшему. В попытке подняться ей приходилось рассчитывать лишь на те немногие силы, что ещё оставались в теле. Голова, не выдержав вертикального положения, закружилась с новой силой и она осела обратно, прислонившись спиной к стене.       Физическая боль была лишь половиной проблемы. Наверху её терпеливо ожидал Гэвин и нужно было срочно придать себе хотя бы подобие нормального вида.       Если он узнает, что Брук поднял на неё руку, то в этот же день её юморной, но вспыльчивый коллега сядет на пожизненное. Такой судьбы для детектива, которому ещё жить и жить, Кэтрин определённо не желала. Пусть цена этого молчания и была высокой: ей снова придётся врать, но жизнь Гэвина, как ей казалось, не стоила того, чтобы быть разрушенной. То, что он расквасит Айзеку морду — даже сомнений не возникало. Вопрос лишь в том, остановится ли он? Прикрыв глаза, Кейт опасалась не новой порции головной боли и проблем, а того, что ответ будет отрицательным.       Метнув руку в карман пальто — попав лишь с третьей, дрожащей попытки — она извлекла жёлтый пузырёк. Дозировку викодина сегодня таки придётся превысить.