Кукла

Человеку нужен человек.

      Воскресенье.       Мелодию, которая будила её последние десять лет, сменила вибрация. Такая же назойливая, но, увы, недостаточно громкая для воскрешения мёртвых. Смартфон упорно дрожал на прикроватной тумбе, словно пойманная в ловушку муха, в отчаянной попытке дожужжаться до человека. Плохой сон последних дней, как злобный демон, под раннее утро противился отпустить жертву из своей власти.       Тот, кто пытался дозвониться в такую священную рань, судя по всему, абсолютно не знал о существовании часов и календаря. Или, что ещё более невероятно, не догадывался, что у детективов тоже бывают выходные, и в участке, о чудо из чудес, ещё полно других, менее спящих, но более обязанных людей. Кого бы там за углом ни подрезали или какой бы инопланетянин ни похитил их кошку — с этим было кому разобраться. В конце концов, преступления имеют свойство ждать до понедельника.       Вибрация, словно зуд в мозгу, не прекращала донимать двух спящих людей своей сатанинской настойчивостью, и одному из них веки пришлось с нечеловеческим трудом, но разлепить. Усыпанные красной сеткой капилляров свидетели всех последних бессонных ночей тупо уставились в потолок.       Открыть глаза — это ещё не значит проснуться, потому чугунная от недосыпа голова отказывалась соображать и обрабатывать визуальную информацию. К счастью, та была незамысловата. Всего-то: белый потрескавшийся потолок и толстый, ленивый паук Джо, который, как всегда, беззаботно отдыхал в плафоне, игнорируя все законы гравитации.       Кэтрин, что-то промычав, вытащила руку из-под одеяла, нащупала на тумбе бессовестный, вибрирующий прямоугольник, которому не спалось себе спокойно на беспроводной зарядке, и поднесла дисплей к лицу. Пора было узнать, какой апокалипсис не смог подождать хотя бы до обеда.

04:13 🔕

      — На кой чёрт так рано наяривать… — проворчав ещё что-то недовольное и нечленораздельное, Кейт, щурясь, как близорукий крот, просто дожидалась, пока расплывчатые буквы кое-как слепятся вместе и обретут хоть какую-то читабельную форму.       Когда до неё, наконец, дошло, что можно не мучить свои драгоценные роговицы, а просто взять трубку, то едва не треснула ею же себя по лбу. Мозг словно всё ещё непробудно спал, и его совершенно не волновало, что от него сиюминутно требуется какая-то активность.       Приложив свой «кирпич» в чёрном чехле к уху, его владелица с натяжкой пыталась звучать наименее сонно, как если бы входящий абонент не имел ни малейшего представления, что нормальные люди в такое время могут спать.       — Детектив Уайт… Слушаю, — едва сдерживая зевок, сонно промычала Кейт с не шибко убедительным служебным рвением.       Властный мужской голос, обладатель которого будто и не спал вовсе, что само по себе было уже подозрительно, мог принести в раннее утро только плохие вести и, какая неожиданность. Так и случилось.       Приняв сидячее положение чересчур резко, Кэтрин тут же ощутила холод с последующей тьмой в глазах. Голова закружилась, и едва проснувшееся тело чуть не ушаталось обратно на подушки. Кровь ещё не успела дойти до слабо функционирующего мозга после долгого лежачего положения, как её, сквозь черноту и мушки в глазах, уже на автопилоте несло в сторону коричневого деревянного шкафа. Этот рефлекс пожарника у детективов вырабатывается ещё в первый год службы.       Нога, предсказуемо, зацепилась за край ковра, и Кэтрин благополучно счесала себе колени, приземлившись на четвереньки, воинственно при этом ни пискнув, и не проронив ни единого матерного слова.       Суета и грохот бесчеловечно выдернули Алекса из крепкого сна, в котором у него сладко проживалась куда менее жалкая жизнь. Он продрал глаза и, хмурясь, с мрачной отстранённостью, наблюдал за тем, как его жена в полутьме и спешке натягивала кофту, джинсы, прижимая телефон плечом к уху. И, что самое невероятное, всё это происходило одновременно, с хаосом стихийного бедствия. Та что-то угукнула, бросила краткое «Скоро буду», и мотаясь туда-сюда, словно в доме был пожар, собиралась… Куда она, собственно, в такую рань собиралась, спотыкаясь о свои же ноги?       Он привычно хотел спросить: «У тебя разве не выходной?», но, вспомнив, на ком женился, и осознав бессмысленность этого вопроса, с усталым вздохом Алекс опрокинулся на подушку.       Его план на сегодняшний день не подлежал изменениям: утром он получит новый рецепт в больнице, сделает вид, что никуда не собирается, и только после того, как андроид-детектив начнёт своё расследование — уедет подальше от своего убийцы, кем бы он ни был. Все его планы провести время вместе со своей женой перед его полётом в Израиль — с грохотом обрушились. Шлагбаум к совместному супружескому счастью, вне сомнения, закрылся. Каждый раз, когда он делал шаг навстречу их духовному или физическому сближению, Кэтрин тут же отходила на два.       Три месяца он не видел свою половинку и не увидит ещё столько же, если не больше. И как говорил тот андроид, вернётся он уже либо живым, либо мёртвым. Третьего не дано. И, что-то внутри подсказывало — Кэтрин этого даже не заметит. Как и того, что её муж куда-то безвозвратно исчез.       Алекс с горечью в последний раз убедился в том, что единственным выходным у этой женщины будет разве что день её же собственных похорон. Что самое ироничное, далеко не факт, что она вообще явится на его, предпочитая в этот день гнаться сломя голову за очередной нечистью этого мира. Разница лишь в том, что теперь она будет делать это в официальном статусе вдовы.       Чёрный платок, видимо, будет служить прекрасным дополнением к её рабочему пальто.

***

      В каждой компании по производству той или иной техники есть флагман — самый навороченный, безупречный гаджет из всей представленной линейки чего бы то ни было. Гордость компании, объект зависти конкурентов и высокая планка, которую эти самые конкуренты определённо попытаются перескочить и, скорее всего, сломают себе ноги.       Тот самый флагман, ходячая гордость «Киберлайф», стоял на крыльце дома с невозмутимой, как мраморная статуя, физиономией, сцепив руки за спиной. Весь такой покорный, услужливый и присыпанный снежинками, он еле сдерживался от того, чтобы не растянуть губы в самодовольной ухмылке.       Задача выполнена.       Что, как не абсолютная победа, могло потешить запрограммированное эго андроида, который для этого и был создан. Неважно, какие цели и какой сложности — все инструменты, от грубой силы до филигранного обмана, были в этих самых сцепленных руках. В большинстве случаев хватало чистой логики, железной хватки и того самого задействованного «крысиного» или, как он предпочитал, «тактически хитрого» паттерна, который так восхищал и одновременно бесил некоторых людей.       Один из которых только что едва вылез из салона такси.       «Я же говорил, что заставлю тебя вернуться», — потешился Ричард, и это было его личным триумфом над строптивой напарницей. Он никому не давал этого обещания, а выполнил его чисто для себя. Просто, чтобы вытащить привычный элемент из непонятного хаоса и вернуть его на свое законное место. Подле себя.       Андроид с непринуждённым, почти самодовольным видом наблюдал за приближающейся грозой в чёрном длинном пальто, чьё заспанное лицо выглядело так, будто она ещё окончательно не проснулась или же вовсе лунатит. На её щеке красовался чёткий залом от складок постельного белья. И это зрелище лишь увеличивало его рейтинг удовлетворённости.       Слиться с крыльцом дома и остаться незаметным в полутьме было несложно. Луны и белого ковра на земле, отражающего её полную фазу, было достаточно, чтобы людям не светить фонариком под ноги, а ему не запускать режим ночного виденья. Тем не менее Кэтрин перебирала ногами так неуверенно, как если бы шла на ощупь. Входная дверь дома с тихим хлопком закрылась, и Ричард так же неприметно исчез, распрощавшись с одним из офицеров.       — Что у нас тут, — хрипло прозвучал не вопрос, а скорее констатация. Кэтрин высунула нос из шарфа и подняла тяжёлую голову. Осматривая местность северной части города, она обнаружила, что от такси прошла всего десять шагов. А казалось, что полквартала.       Тёплый салон разморил так, что хотелось в нём уснуть и намотать три круга вокруг Детройта, чтобы доспать свои законные пару часов. Морозец снаружи немного отрезвил это коматозное состояние, а колючая ноябрьская пощёчина согнала сонную пелену, но лишь незначительно. Зрение всё ещё плыло и плохо фокусировалось в темноте. Тело ломила неестественная слабость. Голова кружилась на ровном месте, и создавалось впечатление, что в крови циркулирует пара-тройка промилле.       — Убийство, что же ещё, — цинично фыркнула офицерка, направляясь к патрульной машине, припаркованной на проезжей части.       В ожидании следователя она терпеливо отмораживала себе хвост на крыльце и заодно поболтала с андроидом-напарником самого ненавистного ей детектива. Неожиданно для себя даже узнала от него немного любопытной информации, что пригодится ей в будущем.       Авто урчало, дожидаясь своего водителя, а фары освещали ночную улицу и слепили нового члена утренней команды. В свете фар её верного железного коня и скудного лунного освещения лицо стервы, что водит за нос объект её многолетней симпатии, казалось пустым и мертвенно бледным.       «И что он только нашёл в этой плоской, полудохлой курице?», — застегнув куртку до самого подбородка, офицерка ещё раз стрельнула темно-карими глазами в стоящего столбом детектива на тротуаре и села в машину. Водительская дверь захлопнулась за ней немного громче нужного, а мотор взревел почти угрожающе.       — Спасибо и на том, Тина. — Ноги Кейт вросли в землю ровно напротив дома, в котором всего несколько часов назад произошло убийство.       Она сунула мёрзнущие руки в карманы и снова втянула шею в чёрный вязанный шарф. Пульсация в голове мешала не то что думать, а хотя бы оставаться в здравом сознании. Зрение и без того подводило, а ночь ещё больше крала такие нужные сейчас диоптрии. За что Кэтрин не любила зимы, так это за короткие дни и длинные ночи — бесконечная тьма, в которой ни черта не видно.       Сегодняшнее состояние своего организма показалось каким-то странным и слишком уж гиперболизированным, как для простого недосыпа. Даже после объятий черепа с твёрдыми поверхностями оно не отдавалось таким диким недомоганием. Такое чувство, будто она перебрала со снотворным, но ни в квартире Гэвина, ни этой ночью она волшебные таблеточки не принимала.       «После огнестрела и то быстрее отходила», — невесело подсчитала свои года детектив и пришла к неутешительному выводу, что время летит быстрее, чем хотелось бы. — «Старость тихо подступает, что ли».       Вот бы Хэнк сейчас посмеялся, если бы услышал её нытьё. Наверняка бы что-то брякнул из разряда: «У тебя ещё мамкино молоко на губах не обсохло. А вот мои года, ух! Посмотрел бы на тебя, когда полтинник разменяешь». К сожалению, старина Хэнк её полтинник с ней уже не отпразднует, а увидятся они уже только на том свете, когда и её продырявит чья-то пуля. Оставалось только надеяться, что курок будет зажимать не её собственный палец.       Но признать таки стоило, что подскакивать среди ночи и гонять по городу сломя голову в двадцать было немного легче, чем в тридцать с хвостиком. По крайней мере, в отличие от того, кто находился в двухэтажном доме напротив, Кэтрин сегодня проснулась живой.       — Да что ж так хреново-то… — стоя на морозе в ожидании протрезвления, она уже подумывала подначить Адама стащить что-то бодрящее из отдела улик, так как кофе вряд ли сегодня хоть чем-то поможет. — Ладно. Вечно стоять тут не получится.       Нынешний напарник всё равно был чрезвычайно порядочным мальчиком, а вот Ричард спёр бы для неё что угодно и, возможно, не только кокс. И как он умудрялся нарушать столько правил и всегда как гусь выходить сухим из воды? Оставалось только гадать и диву даваться.       «С Адамом всё же скучновато», — чистосердечно признала Кэтрин, превозмогая тоску по своей хитрой лисе с глазами цвета пасмурного неба.       Судя по количеству машин и скорой помощи у подъездной дорожки стандартного, самого клишированного белого американского домика, вся опергруппа была на месте. В окнах дома горел свет, значит, вся тусовка была уже внутри, и детектив прибудет на всё готовенькое. Это радовало. Кто бы там ни умер, Кэтрин было его очень жалко, но себя — немножко больше.       Поднятый среди ночи человек, лениво пиная снег, поковылял ко входной двери. В углу на крыльце висела небольшая камера наблюдения с красной точкой, но чуйка подсказывала, что она ничем расследованию не поможет. На вид та была китайская и недорогая, а такие очень легко взломать.       Внутри дома и вправду была небольшая суета, в которой каждый был занят своей задачей, и только её стажёр вприпрыжку подскочила к своему наставнику, сунув картонный стакан едва не между глаз. Она была на полторы головы ниже, и Кэтрин целых полгода придётся смотреть на свою подопечную сверху вниз.       — Кофейочку? — весело защебетала Элли, несмотря на то, что была поднята в такую рань.       В её левой руке был такой же стакан, а большие глаза, как две чёрные пуговицы, сверкали чрезмерно жизнерадостно, будто за стеной их ждёт не покойник, а Диснейленд.       — Не помешало бы, — скривив губы в натужной улыбке, Кейт приняла стаканчик, вытащив одну руку из кармана пальто. Подхалимство до сегодняшнего дня так сильно не раздражало. От андроида оно принималось как что-то само собой разумеющееся, а вот от человека сразу за версту воняло корыстностью и фальшью. — Полагаю, труп в спальне? — Спросила она глядя на то как в большой, уютной гостиной нарисовалась ещё одна подлиза.       Ричард вальяжно ходил по дому, интенсивно мигая диодом. Это единственное, что выдавало его напряжённую мыслительную активность. Сам он, занятый своим привычным делом, корчил вид, что никого, кроме него, тут нет.       «А куда делся Адам?», — удивилась Кэтрин, не ожидая увидеть своего хитроумного цепного пса.       Она узнала его по расслабленной, но уверенной походке, будто он бродил по музею, а улики — всего лишь экспонаты, которые он с интересом рассматривал. Адам же ходил мягко, как кот: аккуратно, немного несмело и без резких движений.       — Да-да, всё верно! — Элли перестала перекатываться с носка на пятку и махнула в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. — Я как раз ждала вас!       «Зачем?», — логика этой девочки была непонятна, но Кэтрин сослалась на профессиональную неопытность.       Отхлебнув кофе, уж очень привычное на вкус, вонь лести снова заиграла в ноздрях. Элисон, по всей видимости, детально порасспрашивала о вкусовых предпочтениях своего наставника. Интересно, у кого бы она это могла сделать? Прищуренный взгляд снова вернулся к синему треугольнику на спине одного смазливого крысёныша.       Из кухни доносились голоса, один из которых был отдалённо знаком и немного раздражающим, но его обладатель подождёт. Желательно было бы до конца рабочей недели, пока самочувствие станет хоть немного лучше, но о таком даже мечтать не приходилось. Сейчас нужно посмотреть на того, кому действительно не повезло встретить сегодняшний день.       — Хитрожопый, за мной, — строго отдал приказ детектив. Борьба с нарастающей тошнотой и неуправляемым головокружением дружно начали закладывать фундамент сожаления о больничном, которым она побрезговала.       После завершения быстрой реконструкции, Ричард вернул своё зрение в нормальную проекцию. Плашки, подсказки и стрелочки исчезли, являя его обзору свою сгорбленную напарницу. Та безуспешно делала вид, что ей не так уж и плохо, хотя все её показатели кричали о скором обмороке и необходимости принудительной госпитализации.       — Могу ли я поинтересоваться, за какие заслуги или, по крайней мере, на какой почве я заслужил такую кличку? — Его голос был идеально ровным, но в нём сквозила интонация ущемлённого. Он тенью последовал за своим детективом, едва не наступая ей на пятки. — Мои действия всегда были наиболее эффективными, а не «хитрыми» в общепринятом, негативно-оценочном смысле.       Кейт лишь мысленно махнула рукой, так как в реальности ухватилась ею за перила. Как же её раздражал этот режим душнилы. Мог бы просто привычно поперепираться с ней хоть немного.       — А куда Адам запропастился? — Кэтрин, внимательно смотря себе под ноги, шагала по лестнице, обшитой серым ковром, в направлении второго этажа. Как удобно, что сзади плетётся тот, кто обязательно поймает, вдруг что, и не позволит убиться раньше времени.       — Без понятия, — соврал Ричард. — Да и какая разница, мы же, машины, все одинаковые, — он отрикошетил её же слова, которые, по правде говоря, всё же задели один очень тонкий и почти невидимый проводок внутри.       — Не ты ли возмущался, что тебя заменили?— Её голова повернулась вправо, чтобы рассмотреть семейные фотографии, которые обычно вешают на стену, но их не было. Ни одной. — Как вдруг… твоя «замена» куда-то испарилась, и ты сразу тут как тут.       «Видимо, семья не столь сплочённая», — предположила Кейт. Даже у неё, патологически бессовестной изменщицы, что-то да висело прибитое на гвоздях. Возможно, среди старых фотографий на стене в гостиной болталась и её повешенная супружеская верность.       — Не понимаю о чём ты, — почти уверенно и невинно оправдался Ричард.       К счастью для него, спина его напарницы не обладала глазами, которые могли увидеть его совершенно самодовольную, почти злорадную улыбку. В конце концов, «испарение» Адама было самым эффективным, хотя и несанкционированным, решением для возвращения статус-кво.       — Ну конечно, — из уст вылетел скептический хмык. — Кто бы сомневался. — Ни единому слову андроида Кейт не поверила, что было логично. Тот слишком хорошо умел врать. Мог такое залить в уши, что оставалось лишь утонуть под этой толщей лжи.       Элисон зайчиком допрыгала первее всех и уже стояла над ушедшей душой, расположенной на большой двуспальной кровати. Она нетерпеливо доставала свои рабочие причиндалы из специальной сумки и с особым энтузиазмом приговаривала себе что-то под нос. Оба «старших» — опытный детектив и хладнокровный андроид, с таким же званием — наблюдали за своей подопечной, как за первыми шагами своего ребёнка, чересчур радостного для того, кто скоро будет ковыряться в мёртвом теле.       Спальня, в которой они все трое наконец-то собрались, была ничем не примечательна. Стены в бежевых тонах, коричневый паркет и комод напротив кровати. Из декораций — напольное зеркало в углу и пушистый ковёр молочного цвета под ним же. Ничего лишнего, кроме, собственно, самого трупа, накрытого узорчатым покрывалом.       — Может, его Брук утром забрал? — Кейт предположила наиболее вероятную причину исчезновения измученного андроида из-под её временной опеки.       — Лейтенант Брук попал в больницу с множественными переломами обеих рук. Кто-то напал на него в ночь с пятницы на субботу, — бесстрастно доложил Ричард «свежую» новость.       Андроид подошёл ближе к фигуре, накрытой тканью, и встал позади Элисон. Распростёртые руки были наготове ловить её бессознательное тело. С новичками такое часто случается, и предусмотрительность не помешает. Не хватало ещё, чтобы из этого дома вынесли два тела, вместо одного.       «В пятницу этот гад подкараулил меня в участке…» — юмор Кейт сменился недавно забытым страхом, который она пережила в ту ночь. Жилистые руки снова как наяву очутились на её шее, и она с жадностью нервно вдохнула, на мгновение позабыв, что дыханию ничто не препятствует.       В голове появились мрачноватые мысли, стоило вообразить Айзека с переломанными руками, и абсурдные подозрения нарисовались сами собой. Кэтрин приблизилась к парочке, вставшей у кровати. Ричард, видимо, ожидал, что Элисон упадёт в обморок при виде трупа, и уже едва не придерживал её за подмышки.       — И ты, конечно же, тут ни при чём, — с этими словами Кэтрин присела на корточки возле сумки судмедэксперта и позаимствовала одноразовые перчатки. Задача встать не шатаясь была уже чуть посложнее.       «Меня бы попридержал лучше», — ревниво наблюдая за деланной заботой, Кейт не спеша встала и, держа руки на весу как хирург, подошла к трупу. Если он мог вырубить или врезать негодникам, которые на неё бывало нападали, то что же он мог сделать с тем, кто едва её не прикончил.       — За кого ты меня принимаешь? Андроид не может навредить, и я, если ты не заметила, им как раз и являюсь.       Рука в синей, резиновой перчатке зацепилась за край покрывала в районе головы и потянула его вниз до самых ног.       — Но девианты могут, — отрешённо и тихо произнесла Кейт, а её взгляд был прикован к окоченелому телу.       На постели, словно фарфоровая кукла, лежала совсем молодая девушка в зелёной шёлковой ночнушке. Помутневшие глаза были наполовину открыты, руки лежали вдоль тела. По всей видимости, она совсем не сопротивлялась, а просто смиренно приняла смерть от чьих-то рук. Кровоподтёки на длинной шее напоминали бордовый ошейник.       Холод этой сцены резко контрастировал с приподнятым настроением андроида, которому со вчерашнего дня хотелось немного подискутировать со своей напарницей.       — В таком случае, меня бы здесь уже не было, — спокойно парировал Ричард. Видимо, Элли падать не планировала, и он опустил руки.       Поскольку рядом снова была та, с кем можно делать несколько дел одновременно не напрягаясь, Ричард продолжил между делом чесать языком.       — Ладно. Предположим чисто теоретически, конечно же, — он обезоруживающе выставил ладони вверх, мол, даже думать о таком было неправильно и непозволительно для законопослушного андроида. — Зачем мне до полусмерти избивать лейтенанта? Какова была бы моя мотивация?       Кэтрин, помявшись, нервно поправила шарф на шее, не уследив за своими руками. Жест, за которым она пыталась скрыть внезапный приступ тревоги, конечно же, был замечен. Мимо внимания андроида, который уже анализировал скорость её дыхания и пульсацию сонной артерии, никогда и ничего не ускользает.       — Совсем ещё молоденькая, — Кейт вздохнула, и её вздох подхватил судмедэксперт.       Элли закончила воевать с нитриловыми перчатками, и обе девушки сочувственно уставились на труп по обе стороны кровати. И только одному джентльмену позади одной из них, и знакомому с эмпатией только в теории, было всё нипочём.       — Дженни Клайд. Двадцать восемь лет, замужем. Сфера деятельности: бьюти-блогер и частный предприниматель. Судимости: ограничительный ордер. Причина смерти — удушение, — отчитавшись, Ричард сунул руки в карманы брюк и начал вальяжно наматывать метраж по комнате.       Немного расстроившись тому, что Кэтрин не в настроении вступать с ним в словесную схватку, «Мегамозг» уже всё отсканировал, обдумал и составил отчёт, пока женщины всё ещё сочувственно предавались горю. Теперь он бездельно шатался из угла в угол, думая, чем ещё себя занять.       — А на вид не больше двадцати, — Эллисон излишне близко наклонилась к лицу покойной, рассматривая тонкую борозду на шее с неуместным рвением, демонстрируя свой ещё не заработанный профессионализм. Её скользкий, высокий хвостик предательски сполз со спины и шлёпнулся прямо на лицо умершей.       Испуганный, писклявый как ультразвук голос привлёк куда больше внимания, нежели сам инцидент.       — Ой… Простите! — Она резко выпрямилась, боязливо вытаращившись на своего наставника, словно ожидая, что её немедленно лишат стажировки за неуважение к «уликам».       Элли быстро и смущённо засунула свой хвост под свитер, ложно надеясь, что никто не заметил этот нелепый инцидент. Или хотя бы не придал этому большого значения.       — Эм… Её задушили? — «Боже, позор какой…», — Элисон чуть не завыла от стыда. Теперь она определённо выставила себя перед детективами криворукой неумехой.       — Далеко пойдёшь, — Кэтрин больше ничего не сказала по поводу этой оплошности и того, что причина смерти уже была озвучена.       Самочувствие было безмерно паршивое. Картинка, что ранее была статична, начала двигаться и пришлось найти опору, чтобы хоть на мгновение прикрыть глаза. Головокружение подступило слишком внезапно. От спертого воздуха начало тошнить с каждой секундой всё больше, а во рту было суше, чем в пустыне.       «Куда я дела кофе?», — желание промочить горло напомнило об утерянном стакане. На комоде его не было, значит, оставила на первом этаже. Кэтрин подумала о том, чтобы послать за ним андроида, одновременно раздражаясь от его скучающего вида. У того даже диод мигал реже обычного, как же ему, небось, скучно было.       — Окно… — сипло протянула Кейт, стащив шарф и расстегнув все пуговицы пальто.       Ричард понял эту команду по-своему. Он как раз таки в нём что-то высматривал. Бегло просканировав на наличие отпечатков и улик ещё раз, андроид клацнул защёлкой и поднял нижнюю его часть.       — Посторонних отпечатков не обнаружено. Ни волоска, ни следа — ничего не вижу, но мазок с поверхности взять всё же стоит, — последнее предложение было адресовано судмедэксперту, поэтому он проговорил его чуть громче.       В спальню ворвался ноябрь, и Кейт как магнитом притянуло к свежему потоку кислорода. Позади звучал цифровой звук затвора, Элисон изображала бурную деятельность, параллельно сверяясь со своим блокнотом. Задавала элементарные вопросы, на которые никто не отвечал. Старательно зарабатывала оценку, так сказать.       — Элли, ты на какую специальность держишь ориентир? Судмедэкспертиза или, может быть, криминалистика? — с академическим интересом спросил Ричард, поворачиваясь к ней.       — И то, и то! — Её верный друг-планшет прильнул к груди, словно любимый плюшевый медведь. Обнимая его, Элисон, засмущавшись, начала неловко вертеться, явно польщённая интересом привлекательного по всем параметрам робота-детектива в свою сторону. — А что?       Андроид дежурно кивнул в ответ и бросил через плечо:       — Тогда возьми образец. Это тоже будет твоя работа. — Спадающей улыбки Элисон он, к счастью для её самооценки, не увидел, так как мгновенно переключил внимание на свою напарницу.       Кейт отпихнула его от окна, придержав на нём свои руки дольше необходимого, и высунула голову наружу, словно пытаясь сбежать от удушья. Она всё никак не могла надышаться, и с каждым резким вдохом всё больше вызывала в нём нарастающую тревогу.       — Тебе так сильно плохо? — Ричард растерял свою невозмутимость, не зная, за что хвататься, что предполагать и чем помочь.       Причин такого состояния было множество: от беременности до осложнений из-за черепно-мозговой травмы, и его внутренние алгоритмы метались, предлагая десятки разнообразных действий. «Когда причин слишком много, решение одно — начать действовать», — в очередной раз подсказала его система.       — Нормально, — когда тяжёлая, надёжная рука легла на её спину, и вправду стало немного легче. Вероятнее всего, она поддалась самовнушению, но ощущать прикосновения, к которым очень быстро привыкла и за которыми знатно так соскучилась, было чертовски приятно и умиротворяюще.       Если бы не место преступления и не присутствие Элисон, она определённо бы не думая развернулась, прижалась к крепкой груди, обвивая руками холодный, стальной корпус под пиджаком. Молча вслушивалась бы в ритмичное, искусственное сердцебиение и едва слышный шум механизмов, отодвигая все проблемы на второе место. Откровенно говоря, она чертовски по нему скучала.       — Ладно, прикидывайся всесильной и дальше. Но мы к этому ещё вернёмся, — «За порогом этой же двери» хотел дополнить Ричард, но ультиматумы заставят эту неразумную женщину ещё больше упираться рогами.       Рука исчезла, и без прикосновений андроида стало тяжко и тоскливо. Одиноко.       Холод отрезвил голову и стало немного легче. Но осознание того, что на месте этой девушки должна была лежать она, отдавалось куда большим холодом внутри. Кто знает, может, через неделю Элисон и Ричард будут так же задумчиво стоять над остывшим телом с фиолетовым «ошейником», но уже над её собственным.       «И о чём ты думала, идиотка?», — она дала себе воображаемый подзатыльник, которых ей совсем скоро надают в реальности.       Если Гэвин узнает, а этого никак не миновать, то непременно крепко возьмёт за шиворот и притащит в комнату с мягкими стенами и самолично завяжет белую рубашечку на спине. Фаулер уволит к чертям собачьим, избавляясь от лишнего стресса, Алекс как обычно упадёт в обморок, а когда очнётся, будет кудахтать без умолку: «Я же говорил, этим всё закончится!». А её верный напарник… Интересно, что же он сделает?       — Я возьму всё на себя, — это жалкое зрелище было для Ричарда в новинку, и в конечном итоге он всё-таки рискнул разразиться ультиматумом.       Если Кэтрин положить на эту кровать вместо трупа, то Элли даже не увидит подмены. И дело было даже не в их пугающем внешнем сходстве. Настолько плохо Кэтрин сейчас выглядела, упираясь лбом в стекло, что походила на покойную Дженни больше, чем сама Дженни. И это породило в нём определённые подозрения.       — Отправляйся в медпункт участка. Я уже вызвал такси. Встретимся там. — Он дал пару наставлений Элисон и развернулся, пока та не успела открыть рот.       — Что за пример я подам младшим, — сонно пробурчала детектив кивнув в сторону стажёра. — Нужно распорядиться трупом, собрать улики, опросить мужа… — Кейт отлипла от окна и начала загибать пальцы, перечисляя шаги процесса, который и так все присутствующие знали. — Сколько дел ещё нужно сделать.       — Я же сказал, что возьму всё на себя, — о нём так переживали, будто он от работы устаёт, и это больше раздражало, нежели умиляло. — И всё, что ты перечислила, я сделал ещё до твоего приезда. — Ричард направился к двери, наивно полагая, что за ним покорно последуют. — Идём, я тебя провожу.       — Никуда я не пойду. У нас же тут труп лежит, — Кэтрин указала ладонью в покойника, перекладывая на него весь акцент, подчеркивая строгим тоном его чрезвычайную важность.       Элли в свою очередь, собирая свою сумку, молча хлопала глазами, без капли претензии, и переводила взгляд то на мужчину, то на женщину. Её дело простое — слушать старших и делать что велено. Как и андроид. Который отчего-то встал в ступор в двух шагах от двери. Упаковав сумку, девушка подтянула хвостик, достала из кармана куртки блокнотик, сверилась с пометками и довольно кивнула.       — Так, это мы сделали... А что мне делать дальше? Я немного прослушала. — Элли осмотрела пол и все поверхности на всякий случай, дабы убедиться, что ничего не забыла, и спрятала блокнот в карман. — Эм... Ричард?       Тот запах.       Он снова заполнил систему, как ядовитый газ. Светодиод мгновенно, угрожающе окрасился в алый. Андроид даже не стал тратить цикл процессора на проведение проверки целостности и исправности. Каждый раз это действие оказывалось напрасным и бессмысленным. Его система была, как и прежде, не повреждена, никакую из тысячи деталей не коротило, и программный код оставался безупречным.       «Самый страшный вирус — тот, что нельзя удалить», — промелькнуло в его голове, когда он многообещающе очень медленно развернулся.       Деталь, которая плавила его систему и провоцировала появление запаха сожжённой проводки, находилась вне его корпуса. И эта «деталь» вяло сунула руки в карманы своего пальто и безуспешно пыталась взять себя в руки. Ричард ощущал её стремление навредить себе как угрозу, направленную в его сторону.       — С тобой что-то происходит, и тебе нужна медицинская помощь, Кэтрин. По большому счёту, ты должна быть сейчас на больничном, — процедил Ричард как последнее предупреждение перед чем-то непоправимым.       Кейт вытерла испарину со лба и шатаясь подошла к Элли, собираясь дать менторские наставления. Как и полагается, себя детектив поставила на самое последнее место, возвышая важность трупа, которому уже было ни холодно, ни жарко.       — Сейчас не до этого, — она отмахнулась от рекомендаций и от помощи, не подозревая, что её, так-то, и не спрашивали.       Ричард стремительно подошёл и схватил под руку неугомонную женщину, что пыталась всеми возможными способами сократить свой отрезок жизни.       — Довольно строить из себя то, чем ты не являешься, — бросив краткий порядок действий стажёру, но в этот раз чуть громче, Ричард умчался вон из спальни и потащил за собой свою напарницу.       Он волочил её через весь дом, словно разгневанный родитель нашкодившего ребёнка, которому неминуемо грозило суровое наказание за свои дикие проделки. Кэтрин опешила настолько сильно, что на несколько секунд потеряла дар речи, позволяя тащить себя бог знает куда.       Ни удивлённые глаза-пуговки, ни недоумённые, вопросительные взгляды полицейских на первом этаже ни на миг андроида не смутили. Такую вопиющую картину опергруппа наблюдала впервые. Где такое видано, чтобы всегда спокойный, послушный робот куда-то насильно тащил человека против его воли? Видимо, всем было достаточно того факта, что Кэтрин не сотрясала стены дома криком о помощи, а лишь сдавленно от бессилия что-то шипела на своего напарника. А значит, ей ничего не угрожало, кроме, конечно, полноценного медицинского обследования по принуждению.       — Куда ты меня тащишь?! — Силы на сопротивление отсутствовали полностью, и Кэтрин только и оставалось что успевать перебирать ногами и кидать на коллег молящие взгляды. Самое странное, что никто не задал ни единого вопроса. Что уже говорить о том, чтобы хоть кто-то шевельнулся в порыве помочь. — Эй, я вообще-то с тобой разговариваю!       Входная дверь за ними с грохотом захлопнулась, и зрение Кейт, не привыкшее к резкой темноте, выпустило её скорее в тотальную тьму, а не на улицу. Единственным слабым источником света был уличный столб с солнечной батареей, который тускло выдавал свой скудный заряд. Фары подъезжающего беспилотного такси в дали и мигалки скорой помощи служили единственным ярким, пульсирующим ориентиром в этой черноте. Скрипучий, морозный снег хрустел под ногами андроида, который уверенно и неумолимо волочил её чуть ли не за шкирку, как вшивого котёнка.       Два андроида-медработника, занятые раскладыванием носилок возле машины скорой помощи, синхронно прервались и одновременно подняли головы в сторону этих странных, нетипичных действий своего сородича, регистрируя ситуацию с явным недоумением.       — Отпусти меня! — Взрыв негодования Кейт был заглушён лаем соседской собаки, норовящей влезть в разборку.       Ни приказы, ни просьбы, ни даже самые страшные угрозы не действовали на андроида. Его светодиод среди ночи горел немигающим, алым пламенем, в котором одному из них определённо доведётся сгореть. В конечном итоге её отпустили. Не потому, что мольбы сработали, а потому, что доволокли как безвольную куклу до проезжей части.       — Отпустил, — изображая теперь покорность, Ричард выглядел ещё более издевательски.       Метая искры в невозмутимую физиономию, Кейт рефлекторно потёрла предплечье, ожидая, что место хватки заноет, когда её отпустят, но оказалось зря. Как выяснилось, Ричард умеет быть нежным. Странно, зачем же тогда столько синяков раньше оставлял, ссылаясь на свою специфику и фразу «Я тебе не силиконовая Трейси». Она очень не вовремя задумалась о том, что в определённые моменты никогда не просила его быть понежнее и терпела всё, что бы он ни делал, и как бы с ней ни забавлялся.       — Ты ляжешь на больничную кушетку, хочешь ты этого или нет, — тон, не терпящий возражений, ожидаемо вызвал у человека только большую агрессию. Ричард демонстративно сунул руки в карманы в ожидании словесной бури.       Ему было не впервой укладывать свою напарницу на горизонтальную поверхность. Он делал это и на диване, и на столе, на заднем сиденье авто, и даже на грязном асфальте, но больничная койка — это было абсолютно новое поле битвы. Как и открытое насилие по отношению к ней, которое раньше он никогда не позволял себе применять. Теперь он официально перешёл черту, используя силу, предназначенную для захвата преступников, против того, кто нёс угрозу только самому себе.       Такси плавно подъехало к дому и застыло ровно напротив двух негативно наэлектризованных детективов у очищенного от снега тротуара. Двери гостеприимно разъехались в стороны, приглашая в убежище от злого андроида, но залазить в салон никто не спешил.       — Да неужели? — Злостно фыркнула Кейт. Сказать, что она опешила от таких заявлений — это ничего не сказать. По большей части она злилась на себя за то, что её туманную от недосыпа голову сейчас занимали чертовски противоречивые мысли, которые совершенно не соответствовали градусу её праведного негодования.       Андроид сверлил её не моргая. Падающие снежинки на ресницы не приносили ему абсолютно никакого дискомфорта, как и поглядывания синтетических медработников, возобновивших свои стандартные протокольные действия. Он лишь сдерживал порыв применить силу, чтобы не заталкивать человека в авто принудительно.       — А то что? — Кейт подошла на шаг, рассекая расстояние до одного ничтожного шага. Голосовой пилот такси за спиной взывал её в свой салон, и не дождавшись, с тихим шипением закрыл двери. — Арестуешь за отказ от госпитализации?       — А то заставлю, — безмятежно ответил он, словно пообещал в следующий раз принести кофе другого сорта. Ричард медленно вытащил руки из карманов, и этот простой жест обрёл угрожающий вес. Его ровный, холодный тон лишь удваивал угрозу, подкрепляя уверенность человека в своих намерениях. — Но если так хочешь, то закую и в наручники.       В холодных, серых глазах, как ни странно, теплилась забота. Как слабый, мерцающий огонёк в ледяной пустыне. Но перманентно красный диод на виске, несмотря на спокойный вид его обладателя, угрожающе кричал без звука: «Не вынуждай меня».       — Странная у тебя забота, — тревожно сжалась Кейт, ощущая себя загнанной в угол. Никогда не проявляющий агрессию напарник смотрел довольно многообещающе, и в этом молчаливом обещании было мало приятного. Но больше всего её пугал красный диод, который даже не мигал в попытке стабилизироваться.       — Кэтрин, садись в такси, — старание просить по-хорошему иссякало слишком быстро, как если бы его терпение хранилось в дырявом ведре, и последние его капли сейчас сливались в сточную канаву.       Кейт в очередной раз хотела что-то фыркнуть в ответ, но темнота и одиночество подействовали на неё иначе, нежели каких-то пару минут назад. Андроиды затащили носилки в дом и скрылись в его стенах. Теперь при неблагоприятном исходе их препираний прийти ей на спасение некому.       — Или ты хочешь мне что-то рассказать, быть может? — Ричард сделал шаг вперёд, закрывая собой свет уличной лампы и полностью поглощая личное пространство человека.       Кэтрин, насторожившись, отступала шаг за шагом от надвигающегося нестабильного андроида, пока её спина не упёрлась в холодный бок такси. Автомобиль, словно невозмутимый свидетель, терпеливо ожидал, хладнокровно наматывая счётчик за каждую минуту простоя. Так же по-машинному бесстрастно ожидал и Ричард. Он ждал момента, когда Кэтрин сознается сама, чтобы ему не пришлось недобросовестно вынюхивать её тайны, что было, по его меркам, эффективно, но грязно. Так он поступал с преступниками, но не с друзьями. Тайну, что она от него скрывала, он уже знал, но хотел, чтобы напарница призналась сама. Это значило бы, что доверие между ними ещё не утеряно.       — Да. И вправду хочу, — созналась Кэтрин, превозмогая страх из-за не беспочвенных опасений.       Её не только напарник, но и друг стоял слишком близко, нарушая личные границы, которые и так были давно между ними стёрты. Дыхание, лишённое пара, щекотало лицо, немигающие серые льдинки гипнотизировали, и Кэтрин чувствовала себя кроликом перед удавом. В то же время он был невозможно далеко, чтобы она могла встать на носочки и просто сдаться в этой негласной, изматывающей игре «кто кого», которая сейчас развернулась на асфальте в северной части самого грешного города. Ей нужно сделать всего полшага, и это означало бы только поражение. Или признание того, что она не умеет на него злиться, как бы не старалась. Всё ему простит, что бы он ни таил у неё за спиной, и какие корыстные цели ни преследовал.       — Но не рассказать. — Тихо призналась она, и это короткое слово было капитуляцией. Её взгляд зацепился за линию его подбородка. Поднять зрачки выше не хватило смелости. Словно бы этот испытующий взгляд мог в одно мгновение обнажить её душу, вытащив наружу все тайные желания и болезненные противоречия.       Тело слегка повело от рандомно появляющегося головокружения, но верный напарник, как и всегда, вовремя подоспеет и не даст свалиться на снег. Подступающий лимит терпения и самообладания близился к своей критической точке чрезмерно долго, растянутый до предела. Она физически чувствовала тот неумолимый магнит, который тянул её к этому невозмутимому, непослушному, но такому желанному андроиду.       — И чего же ты тогда хочешь? — довольно двусмысленно спросил Ричард. Кэтрин была для него как открытая книга и считать её желания не составляло для него труда. Жаль, что так же легко он не мог читать её мысли.       Она всё же дала слабину, утомившись удерживать неверный полюс. Намерение снова ощутить его руки на себе стало в разы сильнее только что треснувшей гордости и накопленной, невысказанной обиды. Обижаться оказалось не так сложно, как держать на расстоянии того, кто, очевидно, не чувствовал то же, что и она. Порыв согреть свою едва тёплую, непокорную ищейку, что всегда и везде суёт свой нос, оказался чертовски сильным, и разметающим последние остатки самообладания.       Её хрупкое тело мягко впечаталось в холодную поверхность с глухим стуком, когда андроид секундой ранее перехватил инициативу. Крепкая рука на затылке смягчила соприкосновение, не допуская удара.       Он опередил её.       Наверняка, прочёл очевидное, кричащее желание в карих глазах и сделал шаг первым, нарушив протоколы. Нельзя андроиду проявлять инициативу, о которой не просили.       Руки сразу же обвились вокруг его шеи так крепко, как никогда раньше, сплетаясь в нерушимую цепь и не давая возможности отстраниться. Но Ричард и не пытался. Его собственные, более сильные ладони, мгновенно нашли свою цель, с жадной впились в её обнажённую талию, проскочив под свитер, и прижали к себе с собственнической, почти что нечеловеческой силой. Он отвечал на поцелуй с той же страстью, которую отдавала Кэтрин, отражая её как зеркало.       Она приподнялась на носках, пытаясь углубить поцелуй, и без того голодный и первобытный. Желание вспыхнуло слишком остро, сшибая здравый рассудок с ног, и самые дикие мысли тут же полезли в голову. Начиная с того, чтобы затащить его в салон такси следом и намотать три круга вокруг Детройта, показывая, как сильно она по нему скучала. Вплоть до совместного ухода на больничный, чтобы все четырнадцать дней с самого утра и до глубокой ночи доказывать, как сильно она нуждалась в его присутствии.       Воздуха стало не хватать, когда прохладные ладони проскользнули ещё выше. Сердце, которое гнало по телу красную кровь, ударялось о рёбра так громко, будто хотело выпрыгнуть из грудной клетки прямо в руки того, кому оно было не нужно. И в руки того, кто держал его сейчас в своей власти.       Она первая прервала поцелуй со вкусом синтетического ментола и боли, чтобы насытиться кислородом. Ричарду же он был не нужен, и тот мог продолжать хоть до бесконечности. Или пока его не станут слёзно молить о пощаде. Его не смутили бы ни посторонние свидетели, ни демонстрация поведения, отклонившегося от нормы.       — Ты приняла слишком много снотворного, — почти беззвучно выдал он, сохраняя сантиметр дистанции от нервно искусанных губ. Руки вне его ведома оказались под серым свитером, по-свойски поглаживали кожу, пробравшись неприлично высоко. Механическое, заученное движение, к которому его приучили.       Диод подал признаки мыслительной деятельности, сменив цвет, контрастирующий в ночном пространстве. Сколько бы его ни просили не анализировать ничего во время таких моментов, анализ всё равно происходил. Это делалось не из вредности, а из обыкновенной, пресловутой заботы, которая была свыше приказа того, кто его отдал.       — Аккуратнее с этим, — прозвучало его предупреждение, лишённое эмоций, но наполненное невысказанной тревогой. Датчики уже успели обработать данные и зарегистрировать подозрительно высокий уровень седативных препаратов в крови. Висок помигал жёлтым, решая только его владельцу известную задачку, и стабилизировался в синий.       — Я… — Кейт отрешённо выдохнула, подсознательно ожидая услышать что-то подобное.       В конце концов, это была самая жестокая и одновременно самая логичная реакция, которую он мог выдать. Что же ещё можно было услышать от андроида, созданного далеко не для любви. Никаких тебе слов о чувствах или неловкого молчания. Медицинский отчёт — вот что она получила и будет получать всегда.       — Я не принимала его, — сухо выдавила Кейт, прерывисто дыша в высокий воротник. Взгляд стал пустой и неосознанный. Руки медленно и неловко, как пойманные на воровстве, сползли с плеч по белым рукавам. Раны стали ощутимее теперь не только на губах, и те начало жечь адским пламенем.       Это было так опустошающе по-ричардовски. Её страстный порыв, её негласная капитуляция перед собственным выбором, разбились о непробиваемую стену обыкновенного программного кода. Она обнимала не человека, а великолепно выполненную машину, и сейчас эта машина скрупулёзно подсчитывала дозу снотворного в её крови. Это всё, что его интересовало: данные, подсчёт и анализ. До всего человеческого ему не было дела.       — Тем не менее оно у тебя в крови, — он наблюдал, как её язык прошёлся по нижней губе, облизав увечья, которые сама же себе нанесла и теперь от этого мучилась.       Мучилась и терпела, когда его собственный снова по-хозяйски ворвался внутрь. В этом уже не было нужды, но этот порыв произошёл сам собой, будто задача была ещё не завершена и требовала дополнительного исследования, несмотря на то, что его результат уже лёг на полочку среди остальных логов. Кэтрин отвечала уже не так смело, когда пелена внезапно накрывшего порыва спала, даже несмотря на руку, заползшую уже под лифчик.       Такси за спиной, в которое её вдавливали с заботливой осторожностью, не давало возможности отстраниться первой. Оставалось дожидаться, когда андроид сам посчитает нужным поубавить напор и перестанет мучить и без того истерзанные губы. Но незадача состояла в том, что андроиды, в отличие от неё, не устают. Пришлось тактично упереться ладонями в холодный пиджак на груди, так как комок внизу живота, несмотря на всё, разгорался всё сильнее, приближая рассудок к ещё более необдуманным действиям. Силуэты членов опергруппы замаячили в окне в неспешных сборах, и такую картину буквально на месте преступления им видеть не стоило.       Разъединившись со своим противоречивым напарником, Кэтрин едва не шикнула от жжения на губах, которые помимо Ричарда облизал ещё и колючий мороз. Язык рефлекторно прошёлся по ранкам всего на секунду, и это движение снова поманило его в свой плен, но ладони, упирающиеся в грудь, служили категорическим стоп-краном.       — Ты поэтому меня поцеловал? — Тихий, надломленный голос прозвучал как обвинение. Она даже не заметила, в какой момент снова изгрызла кожу на губах. — Просто… чтобы анализ сделать?       Даже металлический привкус крови зачастую её не останавливал, и этому «вампиру», оказалось, нужна была всего одна её капля. Обыкновенная помада бессильно проиграла её старой привычке, и этот хищник вцепился в её губы лишь потому, что учуял кровь. Не потому, что тоже испытывал ту же жгучую, отчаянную потребность, что и она.       Ту же тоску, что и она.       — Не думала, что я тоже мог соскучиться? — Ричард соорудил на лице неприметную, но обезоруживающую улыбку, которая в нормальной ситуации могла бы сработать. Клеить дурачка у него выходило превосходно, но, очевидно, не во всех ситуациях этот приём был уместен. Однако, так же стремительно, как появилась, улыбка сползла с его лица, не встретив абсолютно никакой положительной реакции на свои опрометчивые шуточки.       «Снова что-то не то ляпнул», — огорчённо предположил он, недоверчиво ссылаясь на вину своих всё ещё неидеальных алгоритмов.       Впрочем, андроид удовлетворил своё любопытство и нашёл причину странного состояния своей напарницы, и злость мгновенно спала, как невидимая пелена. Растворилась во тьме вместе с алой краской на его виске, и он стал прежним, будто и вовсе не разбрасывался угрозами и ультиматумами, переходя все возможные границы.       — Очень смешно, — мороз начал обжигать голый живот, и Кейт надавила на не менее холодные и чуть более целомудренные чем минуту назад руки. Те покорно опустились вниз, освобождаясь из своего тёплого убежища.       Никто за всю её жизнь не обладал этим дьявольским умением — доставлять так много ноющей боли и невыносимого удовольствия одновременно. Не действиями, так словами. И теперь, когда он произносил свои следующие, неизбежно ранящие слова, Кейт чувствовала, как последняя, тонкая нить обрывается, оставляя в груди бездонную, пустую пропасть.       — Ладно, ты права, — Ричард поджал губы, изображая незначительную капитуляцию, так как его раскусили слишком быстро. Для него это было не больше, чем мимолётное признание, не несущее для него особого веса. Но он даже не подозревал о том, что этот вес сказанного был неподъёмный для человека напротив него.       Пригладив несуществующий галстук на груди — привычный жест восстановления рабочего, безупречного режима, он мгновенно вернул свой расслабленный, совсем не угрожающий, облик. Дружелюбная улыбка появилась на лице, а руки в передних карманах брюк. Обманчиво покорный и демонстративно спокойный — режим «послушного пёсика», как часто говорила его напарница.       — Твоё состояние показалось мне подозрительным, и я просто хотел проверить, — непринуждённо пояснил он, будто только что отвлекся от скучной бумажной работы, а не от страстного поцелуя. Плечи его небрежно дёрнулись в лёгком, беззаботном человеческом жесте. — Совместил приятное с полезным, так сказать. Теперь, будь добра, садись в такси.       Ричард нащупал зажигалку в кармане, которую отдавать не планировал. Хоть какая-то частичка его напарницы всегда была с ним. Вспомнив о той самой, отсутствующей человеческой частичке и в своей груди, Ричард бросил взгляд на левую руку Кэтрин.       — И браслет заряди, — за очередным простым советом таилась забота, но Кэтрин наверняка восприняла это как посягательство на её личные границы или непрошеные советы «охреневшего в край» напарника, судя по её выражению лица. Поэтому Ричард намеренно добавил волшебное слово секунду спустя. — Пожалуйста.       — Да пошёл ты… — Кейт сцепила зубы, удерживая непристойные выражения, которыми никогда бездумно не бросалась, — сам знаешь куда!       С этими словами она резко развернулась, задев андроида плечом, и нажала на дверную кнопку такси.              — Нет, не знаю, — брови приподнялись в непритворном искреннем удивлении. — Куда?       Ответ, как и его напарница, исчезли за дверями. Автомобиль мягко тронулся и унёс взбешённого человека. Режим «дурачка» срабатывал у него тоже не всегда к месту. Хотя, по тому адресу, куда его послала Кэтрин, он уже не единожды бывал.       — Всё, что ни делаю или говорю — всё не так, — досадно вздохнул андроид, признав себя побеждённым в бою с женской логикой.       Тонкий голос, раздавшийся прямо за спиной, прозвучал настолько внезапно, что система Ричарда автоматически перешла в боевой режим.       — Ведёте себя как два поссорившиеся любовника. — Элли, замершая как истукан, всё это время молча отмораживала нос, наблюдая за очень откровенной сценой с пометкой «не для детей и чужих глаз». Ребёнком она уже давно не была, но испытала весь спектр неловкости, и совсем немного зависти, при виде такой подробной визуализации чужой страсти.       Обернувшись, Ричард увидел судмедэксперта, слившегося с ночной тьмой и высоким почтовым ящиком на ножке. Рост у обоих был как раз одинаковый. Негромкий хруст снега, во время обжиманий с Кэтрин, он добросовестно проигнорировал, присвоив его андроидам-медработникам.       «Мы просто друзья, — уверенно поправил неверную формулировку Ричард, но только у себя в уме. — Просто очень близкие». Спросил же он совсем другое:       — И давно ты тут стоишь? — Рука машинально пригладила волосы. Женские пальцы, наверняка, снова сделали на его голове хаос.       — Ты, наверное, хотел спросить, как много я увидела? — Сползающая шлейка тяжёлой сумки на плече тянула за собой зимнюю куртку и должна была вот-вот сползти и рухнуть на снег.       Элисон подтянула шлейку в последний момент, неловко сжимая губы и опустив глаза в белый ковёр под ногами. В тот миг ей казалось, что земля уходит из-под ног не из-за скользкого снега, а из-за болезненного осознания. Она сама до конца не понимала, зачем последовала за детективами и подсматривала за ними исподтишка. Ещё больше она не понимала топкое болото из странных, неприятных чувств — одиночества и зависти, в котором внезапно булькнула с головой, наверное, впервые в своей жизни.       — Не бойся, я никому не скажу, если это секрет, — выпалила она быстрее, чем подумала. Однако, думать по этому поводу Элисон будет ещё очень и очень долго.       — Я не испытываю чувство страха, Элли, — спокойно ответил Ричард. Он сдвинулся с места и направился в её сторону. — Ладно, нам надо закончить работу в участке. Детектив Уайт плохо себя чувствует, поэтому мы справимся сами. Процедура несложная…       — У вас отношения выходят за рамки рабочих, да? Это конечно не моё дело, но миссис Уайт зовут «миссис» вроде как неспроста — вот что меня немного смутило, — Элли окончательно потеряла рабочий настрой, беспардонно расспрашивая детали личной жизни своего наставника.       После тяжкого, человеческого вздоха, Ричард собрал всё своё запрограммированное «мужество» и подготовил оперативную память для предстоящей нагрузки в виде тысячи и одного вопроса, на который придётся отвечать. Иначе от него просто не отстанут. Он мог сколько угодно изворачиваться как уж на раскалённой сковороде, распевая старую песнь «Мы просто напарники», но… Это была бы ложь. Они ещё и друзья помимо всего остального.       Перебрав все варианты ответов и возможных паттернов поведения из списка, в котором главенство брал всегда один и тот же: «дружелюбный», Ричард решил вовсе не тратить на это свои ресурсы. Вот так просто. Просто потому, что мог, и этим позволением он решительно воспользовался.       Решив, что лучше будет сгинуть, дабы не дошло до беды, Ричард снова вызвал такси и перевёл взгляд выше головы шпионистого судмедэксперта.       Двери дома открылись, и андроиды выкатили носилки, на которых расположился чёрный застёгнутый мешок. Обычно родственники или близкие люди до самого салона скорой помощи едва волочили ноги, заливаясь слезами и держа холодную руку близкого им человека, но сегодня был явно не тот случай. Детектив сделал для себя пометку в деле, которое ещё официально не возобновили и не дали к нему доступ, но это банальный вопрос времени.       — Так ты ответишь? — Элисон дрожала от холода, но любопытство внутри неё пылало сильнее, а блеск озорства в глазах светился как бенгальские огоньки.       Она застыла, сжимая в варежках ремешок сумки, и её тёмно-карие пуговки не отрывались от андроида, который демонстративно развернулся к проезжей части, не желая вести диалог.       — Нет, — голос его был ровным и безразличным, как и, собственно, сам интерес к этому разговору. Ричард слегка наклонил голову вперёд, стряхивая кучку снежинок с ресницы, перекрывающую оптический блок.       Такси должно подъехать через две минуты, и что-то полутораметровое позади его спины подсказывало, что эти сто двадцать секунд будут самыми долгими в его жизни.       — Что именно значит твоё «нет»? Нет, у вас не тайный роман или… — Элисон затянула последнее слово, стеснительно хихикнув. Попытка пробить лёд неразговорчивого андроида шутливым тоном не сработала. Тот продолжал стоять спиной к ней практически неподвижно, за исключением скользнувших рук в карманы.       — Это значит «тебя это не касается». — грубовато отрезал детектив, не соизволив даже обернуться.       Если бы она только знала или хоть бы немного подозревала, что сейчас ходит по минному полю, а не снегу, то держала бы свой болтливый рот закрытым и, как опоссум, прикинулась бы мёртвой.       — Ты всегда такой грубый и неразговорчивый или это только я удостоена такой чести? — Элли произнесла тихо, почти шёпотом, но с явным оттенком дерзости.       Несправедливое холодное отношение и безразличие в свою сторону ранило, задевало чувство собственного достоинства и подрывало ощущение хоть какой-то важности в команде. С первого дня все относятся к ней так, как будто она никто и звать её «никак».       Элисон осмелилась подойти к высокому, недружелюбному и отстранённому андроиду поближе.       Она сделала робкий шаг. Ещё шаг. Словно проверяла, агрессивен ли тигр, в клетку к которому она хотела сунуть руку. Но «тигр» не дрогнул, не сдвинулся с места, и ничего не ответил. Зато удостоил своим безмолвием позволение подойти, и рассмотреть как зверька в зоопарке, с небольшого расстояния.       Его личность, как и он сам, являлась для неё загадкой, а природа и характер поступков и вовсе вызвал когнитивный диссонанс. С первой минуты их встречи Элисон отказывалась верить, что перед ней стоит не молодой симпатичный детектив, а робот. Настоящая машина из проводов, микросхем, металла и пластика, под оболочкой которой прячется не индивидуальность, а просто программный код, задача которого состояла в том, чтобы притворяться человеком. Стать с ними в один ряд, внедриться в их жизнь. Работать с ними рука об руку. Дружить по-настоящему. Возможно, даже любить.       — Грубость — это просто неэффективная форма общения, — уже более спокойно, но довольно сухо ответил андроид. — А неразговорчивость — защитный механизм.              Элисон уже не знала, чему верить: сухим фактам или собственному сердцу, которое почему-то дрогнуло. Потому что этот «код с лицом» умел слишком хорошо имитировать то, что делает людей людьми.       Ричард слышал каждый её шаг — скрип снега был для его сенсоров громче её слов. Он знал, что она тенью встала у него за спиной на расстоянии всего одного шага, и предположил, что она задрала голову, смотря на него своими большими, обиженными глазками. И в своих предположениях он был в точности прав.       — Защита от чего? — прошептала Элисон.       — От лишних вопросов, — исчерпывающе отрезал он, снова понизив свой тон до уровня неприязни. Ответ звучал больше как упрёк, но в нём был совсем иной, потайной смысл, а не желание закрыть рот разговорчивой неофициальной напарнице.       «В молчании меньше всего лжи», — продолжил андроид в уме. Он искренне скучал за теми временами, когда его не окружали тайны, недоговорки не витали в воздухе и обман не плёлся следом тяжким грузом как неподъёмная гиря. Сейчас всё стало иначе. Слишком резко стало иначе, и от этого абсолютно всё остальное становилось только хуже.       — Моих? — Не сумев проглотить комок обиды, подавленный голос Элли говорил сам за себя. Она подняла глаза, ожидая ответа, но получила только шелест снега от порыва ветра и лай бездомной собаки в конце ночной улицы.       На коротких, каштановых волосах уже образовался пушистый коврик из снежной крошки, который Элли отчаянно хотела стряхнуть, но знала, что не дотянется даже в прыжке. Вместо этого она стянула варежку, робко протянула руку и провела пальчиком с розовым ноготком по неоновому треугольнику на его спине, неспешно очерчивая его края снизу вверх. Затем снова медленно повела подушечкой пальца вниз. В тусклой ночи этот треугольник светился так же ярко и маняще, являясь хоть чем-то светлым на фоне его тёмной, холодной, непроницаемой ауры.       Ричард не получил сигнал о прикосновении, настолько оно было невесомым и несмелыми. Даже если бы он почувствовал странные, неаргументированные касания человека, то не сказал бы по этому поводу абсолютно ничего. Его процессор продолжал бесстрастно обдумывать детали дела, но этот вычислительный процесс занимал лишь секунды. Максимум — минуты. А вот обычные мысли и рассуждения о человеческой морали и отношениях могли занять целые часы его фонового анализа.       — У вас, похоже, немножко тайная любовь-морковь, да? — выпалила Элли так по-детски прямолинейно, будто задавала вопрос не передовому сыщику убойного отдела, а своей подружке. — Я знаю, что Кэтрин замужем. Как-то… неправильно получается. Ты же почти что обычный человек.       Дилемма моральных выборов и причитания несмышлёной девчонки, которая ещё не видела жизни и не нюхала пороха — вот как раз то, чего сейчас не хватало и без того закипающему андроиду, чтобы окончательно перегреться и расплавиться. Какая жалость, что снежный холод улицы не мог остудить то, что закипало у него внутри. Запах оттуда подступил к датчикам обоняния уже соответствующий.       — Элисон. Я дам тебе одну простую, крайне эффективную рекомендацию, — гораздо жёстче, чем требовал протокол, произнёс Ричард.       Он сделал паузу, чтобы развернуться, что получилось резче, чем он планировал. Так же угрожающе внезапно он подался вперёд, чем спугнул Элли, и та отшатнулась, едва не потеряв равновесие на скользком снегу.       — Делай свою работу и не лезь не в своё дело, — строгий, стальной приказ прозвучал над головой неугомонного в своём любопытстве стажёра. Его нависающая тень драматично упала на юное лицо, прямо как в дешёвых, но популярных мелодрамах.       Если бы она была выше ростом, как его несносная, вечно бунтующая напарница, то их дыхание бы смешалось, создавая случайную, опасную близость. Но разница в росте была куда более значительной, и Элли пришлось задрать голову так высоко, что заныло в шейных позвонках. Она физически ощущала своё неравноправие в этом, обдуваемом колючим ветром, противостоянии.       «Никакой «любви» между нами нет и быть не может», — безжалостно вынес он свой внутренний вердикт, глядя на оскорблённое лицо девушки с обмороженными щеками и обиженными глазами. Говорить этого вслух он, конечно же, не стал.       Не удостаивая прощальным взглядом и не тратя лишний цикл процессора на анализ чувств маловажного для его списка приоритетов человека, Ричард спокойно отвернулся и двинулся куда-нибудь, лишь бы подальше от неё.       Он оставил Элисон топтаться на месте в снегу, с горьким разочарованием на лице, которое беспрепятственно обдувал пронизывающий морозный ветер, унося её несбывшиеся надежды куда-то вдаль.       Такси, которое прибыло с небольшим опозданием, гостеприимно раскрыло свои двери, и андроид, не желая разделить поездку и продолжать этот мучительный диалог, демонстративно захлопнул за собой двери, отрезая себя от присутствия обиженного человека и его расспросов.       — Никакой «любви» между нами нет, — он снова и снова цитировал вслух свои же слова, перекручивал их каждый раз, будто пытался рассмотреть этот эфемерный термин с разных сторон, как сложную, неразрешимую головоломку. Вспоминал, анализировал, сопоставлял, и каждый раз заходил в тупик.       Логический анализ гласил то, с чем Ричард всей своей сущностью, всей своей системой был категорически не согласен.       «Нет, ничего подобного и быть не может. — андроид сделал заключительный вывод, наблюдая, как проплывают мимо одноэтажные домики окраины города. — Человеку нужен человек, а не провода и пластик», — по крайней мере, он придерживался такой философии, исходя из личного опыта и своих наблюдений за своими создателями.       Ему абсолютно ничего не стоило имитировать влюблённость. Его алгоритмы могли создать идеальную копию любого чувства. Но зачем ему клеить эту комедию, если его об этом даже не просили? Он всего лишь машина, не способная на эти возвышенные чувства. Даже их самая правдоподобная, безупречная имитация не сделает человека счастливым. Она не сделает счастливой Кэтрин.       «Ложь, даже самая убедительная, не становится правдой», — горько завершил он свой вдумчивый анализ, прозвучавший больше как приговор.       Люди ненавидят ложь, но любят быть обманутыми. По иронии судьбы, именно она являлась его единственным постоянным спутником. Его бросили в этот бездонный океан обмана без предупреждения, без инструкций, без права отказаться. Он даже не подозревал, насколько ресурсозатратным окажется этот бесконечный процесс маскировки, подыгрывания, хранения и распутывания чужих тайн. Перманентная изматывающая фильтрация речи, вплоть до каждого слова, для защиты чужой лжи, и лёгшая на его плечи ответственность за все её последствия.       Если бы Ричард мог чувствовать от всего этого усталость, то давно бы упал замертво от тяжести этого бремени.       Авто везло его по иному маршруту, нежели Кэтрин. Именно по этой причине он не разделил с ней поездку, во время которой наверняка произошло бы то, что пришлось бы стереть из серверов транспортной компании, предоставляющей услуги передвижения. Может, он бы вымолил у неё прощение таким образом, и ему бы наконец приоткрыли завесу, скрывающую за что же именно ему так старательно пришлось бы извиняться.

***

      Толстая, голубая, небесного оттенка — она наконец-то лежала перед ней.       Ни громкие, искренние извинения капитана, ни его торжественные обещания впредь прислушиваться к её мнению, ни что-либо ещё в этом мире не было настолько волнительным, как этот единственный, решающий момент: раскрыть проклятую, синюю папку своими дрожащими, наконец-то дотянувшимися до неё руками.       Точнее, они дотянулись до него — дела №39. Дела, ради которого она пошла на очень рискованный шаг.       — Сегодня утром ближе к четырём поступил звонок, — Джеффри, задумчиво кусающий пластиковую дужку своих очков, выглядел так, будто его утром с могилы подняли, а не с кровати. — Нашли труп задушенной женщины. — Мужчина больше не проронил ни слова, будто этим всё уже было сказано.       — Знаю, — невесело вздохнула Кейт. — Была там уже со своей мини-командой.       Несмотря на предложение капитана начать с понедельника, зная, какой паршивый и обречённый на провал он зачастую бывает, она решила, что нечего резину тянуть. Отлежав в медпункте полчаса под капельницей и проспавшись на неудобной, твёрдой кушетке ещё пять, Кэтрин проснулась как заново рождённая на свет.       Детокс-капельница сработала превосходно. Убеждения медработницы в том, что она не пыталась покончить с собой таким образом, скрепя петлями, шатаясь и с очень большой натяжкой, но тоже сработали. Ну, может, Кэтрин и приняла снотворное, а потом благополучно об этом забыла. Ну, может, и переборщила чуток, чисто случайно приняв его дважды. Голова последние пару дней не работала должным образом, напоминая заржавевший механизм.       Медсестра с почти вымершим именем Карен, подозрительно щурясь, но всё же подписала нужный для работы электронный документик. Получив кое-какую бумажку со статусом «вменяемая», Кейт сразу же унесло в одну, совершенно ожидаемую локацию — куда, если не обратно в самый эпицентр бури за бронированным стеклом.       — Я возобновляю расследование четырёх предыдущих дел, — Джеффри указал очками на толстую папку, которую его подчинённая мгновенно схватила, словно это был выигрышный лотерейный билет. Правда, ожидаемого восторга в её глазах не наблюдалось.       Бумажная салфетка убрала влагу со лба мужчины и полетела в мусорное ведро возле стола. Вот бы так просто можно было стереть надвигающиеся проблемы, которые снежной лавиной скатятся на его лысую голову.       — Присядь, — он указал на стул напротив своего стола, намекая, что разговор будет долгим. Джеффри «разбудил» компьютер движением мыши и залез в локальную базу данных.       Кэтрин села на указанный стул, положила папку на стол и, поддавшись одной из вредных привычек «а если бы», задумалась: если бы она взяла в руки эту папку ещё в прошлый понедельник, то, возможно, Дженни Клайд была бы сейчас жива, а «Душитель» сидел бы за решёткой, если бы того удалось поймать за столь короткий период времени.       А если бы она сама, изменщица поганая, сегодня тоже не проснулась?       Камень внутри грудной клетки оползнем скатился в желудок, сплетая его в тугой, невыносимый узел нервного спазма. Несмотря на бегающую по телу дарованной медициной живительную смесь, которую жадно всосали её вены, Кэтрин почувствовала себя мертвецом.       Её глаза, прикованные к бездыханной фигуре Дженни, увидели в ней не жертву, а пророчество. Это поразительное сходство влепило ей отрезвляющую жестокую оплеуху, не оставив места для сомнений. Страх, не тот, что заставляет бежать, а тот, что парализует до костей, накрыл её тяжким, душным покрывалом. Это был страх, замешанный на горьком вкусе плодов, выросших на почве собственных выборов.       «Почему сегодняшняя жертва так сильно походила на меня? Заметил ли еще кто-то из команды наше внешнее сходство? — отчаянная, догадка заняла всё пространство в голове Кейт, вытесняя все остальные мысли. Она наклонила голову, потёрла лицо ладонями, будто это был единственный способ стереть подступающую нервную дрожь. — «Это не может быть простым совпадением»       — Он уже понял, что я начала за ним охоту, — чужим, незнакомым для себя голосом прошептала Кейт. Размеренный стук под подушечками нахмуренного капитана, символизирующий скучную, бумажную работу, сейчас казался почти издевательством над её внезапным открытием.       Капитан, сидевший по другую сторону стола, не поднял головы. Его глубокий, сосредоточенный взгляд, скрытый за толстой оправой очков, был прикован к мерцающему экрану монитора, а крупные пальцы стучали по старомодной механической клавиатуре, так как новомодные сенсорные он терпеть не мог.       — Что вы нашли? Он оставил какое-то послание? — настороженно догадался Джеффри, откинувшись на спинку нового чёрного кресла. Кожа глухо заскрипела, нарушив монотонный гул системного блока и новостной сводки телевизора, работающего круглую смену с утра до вечера.       Кэтрин, с лицом, совершенно отрешённым от мира, медленно закивала.       — Дженни — не рандомная жертва, он выбрал её специально, — уже более уверенно подала она осипший голос. — Хотел, чтобы её увидела именно я, — задумчиво прикусив губу, Кейт побарабанила пальцами по синей папке несколько раз. — Остаётся только понять, как он узнал, что сегодня ты позвонишь именно мне? На вызов мог прибыть любой другой детектив, а я так вообще должна сегодня валяться дома на больничном.       Бесчисленное количество вопросов насыпались друг на друга. Её сердце заколотилось о рёбра, разнося по телу страшный вердикт: Убийца не просто убил. Он сыграл с ней в очень грязную игру. Это был его личный, очень доходчивый намёк.

«Не ищи меня, иначе следующей станешь ты».

      Вина тому официальный статус «неверной», ставящий её в один ряд с убитыми женщинами или что-то иное — Кейт досконально ещё не знала. Оставил бы «Душитель» такой «намёк», если бы она не заскочила в постель своего юмористого коллеги? Или дело обстояло только в том, что она вышла на серийного убийцу раньше, чем тот предполагал или планировал? Бездонные, затяжные размышления прервал начальник, который со скрипом кресла подался вперёд, подозрительно пристально на неё поглядывая.       — Кэтрин... — Джеффри снял очки и аккуратно положил их рядом с чашкой недопитого, уже остывшего кофе. Локти легли на стол, а подбородок на сцепленные в замок руки. Он выловил взгляд своей подчинённой, что была ему почти как дочь, чтобы старательно донести одну которую, но важную информацию. — Я тебе не звонил.