Тень

Я – то, во что превращаются «хорошие солдаты»,

когда их предают те, ради кого они нарушали протоколы.

      Все роботы-детективы, или, как их окрестил простой люд, «девятисотые», эволюционировали по-разному. Одни становились зеркальным отражением своих напарников-людей, копируя их жесты и предугадывая каждое желание, едва ли не превращаясь в их железные копии. Они перенимали человеческие привычки и гибко подстраивались под любые нужды, становясь с теми почти неразлучными. Другие же оставались бездушными машинами даже спустя многие месяцы работы плечом к плечу, не выстроив никакой связи. Неизменно безупречный набор микросхем и холодный инструмент — что в первый день, что в триста шестьдесят первый.       Ричард, разлёгшись в офисном кресле, по очереди скользнул взглядом по своим собратьям по сборочному цеху.       Первым в этом маршруте был многострадальный Адам, который нервно перебирал большими пальцами за спиной, стоя над душой Синтии, и шугался каждого её шороха. Этого бедолагу знатно потрепало из-за банального невезения попасть в руки довольно-таки жестокого человека, возмещающего свою злость на тех, кто не может дать сдачи. Будь они в «старых временах», «Восемьдесят третий» уже давно бы пробудился и размозжил голову Бурку в благодарность за бесчеловечные, изуверские пытки, которые изо дня в день переживал его корпус и психика. Коллеги, возможно, этого не замечали или же делали вид, что не замечали, но состояние Адама ухудшалось в геометрической прогрессии. Он часто перезагружался без причины, воспроизводил неправильные паттерны поведения в стрессовых условиях, его протоколы защиты имели кучу дыр, из-за чего любому дураку с калькулятором в голове не составит труда считать его данные без спроса.       «Скорее всего, его ждёт скорая утилизация», — предположил Ричард. Но для него поломка собрата — не трагедия, а вполне логический финал, не более. Адам, как самый настоящий тревожник, на физиологическом уровне почувствовал, что на него кто-то смотрит, и бросил на своего наблюдателя вопросительный взгляд.       Затем серые радужки сфокусировались на «Девяносто седьмом», или же Майке, которому явно требовалась отдельная планета — на этой его самомнение уже не умещалось. Этот андроид у Ричарда всегда вызывал массу вопросов своей скрытностью как минимум. А как максимум тем, что он не позволял считывать свои данные, не желал делиться ими и по какой-то причине закрыл ото всех свой канал передачи.       «Видимо, изо всех сил хранит чьи-то страшные тайны, — сделал очередной вывод виновник сегодняшней экзекуции Кэтрин. — Есть в нас что-то общее».       Последним был напарник Бена Коллинза — Дюк. В его натуре было больше от преданного пса, чем от робота. Своим неисчерпаемым добродушием и привязанностью к Бену он напоминал скорее золотистого ретривера, нежели «человека». Дюк всегда лучился доброй улыбкой и бросался каждому на помощь по первому зову, совершенно не замечая, как часто и нагло окружающие без малейшего стеснения пользуются его безотказностью. Он, как и Майк, редко появлялся в участке вне работы, пользуясь щедрым предложением детектива Коллинза жить у него.       Дюк прошёл редкую для андроида социализацию, так как детектив Коллинз отвёл ему место не в подсобке, как все в участке думали, а за семейным столом, как полноценному члену своей семьи. Были в участке ещё парочка «девятисотых», один из которых — с кличкой «Запасной», но эти двое не представляли для Ричарда какого-либо интереса. Эти два конвейерных девственника не были заполнены чем-то интересным. Они были дефолтны. Пусты.       «Когда-то Кэтрин пошутила, что вышла бы за меня замуж, если андроиды обрели бы свободу и права, — внезапно вспомнил Ричард пьяные разговоры своей напарницы. — И тогда мы тоже были бы семьёй». В тот вечер, подливая ей виски в баре, он ответил всего лишь милой улыбкой и фразой, которую подсунули алгоритмы: «Почёл бы за честь провести с тобой остаток своего существования». На самом деле был он совсем другого мнения и сказал это не от себя. Он не «чувствовал» чести, а просто выдал наиболее эффективную реплику на пьяный бред.       Если бы Ричард обрёл ту самую призрачную свободу, то вряд ли выбрал бы в спутники человека, способного с лёгкой душой предать его, едва тому станет с ним хоть немного скучно. Кэтрин — прекрасный детектив, верный друг и надёжный напарник, но как партнёр по жизни… боже сохрани. Он не мог прочувствовать предательство в полной мере — так, как чувствуют его люди, так же, как не мог познать и любовь. И судя по тому, сколько горя и страданий приносит и первое, и второе, здравый машинный рассудок подсказывал, что в эту реку лучше не заходить. Даже если очень хочется. Даже если от любопытства уже внутри коротит.       Завершил Ричард свой незамысловатый зрительный маршрут на своих вытянутых под столом ногах и скрещенных на груди руках. Эту привычку он перенял у своей «Приманки». Она всегда принимала такую защитную позу или вытягивала ноги, пытаясь унять ломоту в суставах после долгих часов бумажной работы. Но забавнее всего было то, что Кэтрин, чувствуя фальшь или откровенную ложь в чьих-то словах, сцепляла ладошки за спиной, как стандартный заводской андроид. Чаще всего этот жест предназначался сочиняющим свидетелям или стандартно лгущим подозреваемым на допросах.

⚠️ ERU_exception.log

      «Ещё не время», — Ричард приказал появившемуся логу исчезнуть, будто это он имеет над ним управу, а не наоборот. Как и в прошлый раз, он не будет открывать его до последнего, пока система не взбунтуется и не вынудит его посмотреть в глаза своей цифровой смерти. Сейчас было не до этого.       Девять минут и шестнадцать секунд он набирался смелости, чтобы повернуть голову правее на сорок пять градусов и рассмотреть обстановку в стеклянном кабинете. Ричард мог поклясться, что пуленепробиваемое стекло дрожало от громогласного баса капитана Фаулера, пока Кэтрин сидела у него «на ковре», понуро дёргая ниточку синего рукава.       Если бы он только знал, что детектив Рид слишком гиперболизировано отреагирует на информацию о Детройтском душителе и Кэтрин в качестве сыра в мышеловке, установленной для его поимки, то подумал бы дважды, прежде чем так опрометчиво делиться этой информацией. Расчёт был положен на то, что детектив вразумит их несносную героиню и просто небезразличную для обоих женщину, если уж ему одному не удаётся до неё достучаться. Но Ричард даже не предполагал того, что Гэвин мгновенно схватит её за шкирку и силком приволочит в «аквариум», бросая в ноги капитану как какого-то провинившегося подростка-раздолбая. Видимо, чувства к этому человеку у детектива Рида были чуть глубже, чем Ричард предполагал изначально.       «У этих двоих, оказывается, был целый тайный роман длительностью в годы, а не просто интрижка, — пособирав сплетни по участку, андроид нашёл и воткнул в картину ещё один пазл. — Любила ли она Гэвина? Почему не развелась и не построила своё будущее с ним, раз уж с Александром не складывалось? Или она развлекалась с детективом на стороне просто от скуки?» — за стеклянными стенами впервые за эти десять минут наступила тишина, и Ричард в конце концов соизволил как можно незаметнее обернуться, чтобы проверить, не завершился ли этот диалог (точнее, монолог) летальным исходом для одного из троих присутствующих там.       Причина затишья бури в «аквариуме» оказалась вовсе не в примирении «Посейдона» со своей «рыбкой» и «акулой», дышащей ей в спину.       Джеффри, натаптывая метраж по кабинету, резко встал, устало потёр лицо и достал из шкафа маленькую бутылочку портвейна. Губы его были настолько плотно сжаты, что превратились в тонкую ниточку. Мужчина глубоко дышал, белки глаз пожелтели из-за лопнувших капилляров от нервного перенапряжения и высокого давления. Дрожащей рукой капитан плеснул жидкости себе в керамическую чашку с надписью «BOSS» и запрокинул одним глотком. Постоял пару секунд, злостно сверля взглядом насупленную тёмную макушку, сидящую за его столом, и повторил свой ритуал ещё дважды. Скоре всего, Кейт медленно, но уверенно сводит его в могилу своими выходками.       Гэвин Рид, как обычно, придерживал стеклянную стену своей спиной, чтобы та вдруг не обвалилась.

⚠️ ERU_exception.log

      Ричард вздохнул и вновь свернул лог. Не потому, что утомился, а просто чтобы убедиться, что может делать это сам и тело ещё подвластно ему. Стоило стеклянным дверям захлопнуться за возгласом: «Ты до инсульта меня довести хочешь?!», как по участку мгновенно поползли самые разношёрстные слухи и теории, от абсурдности которых Ричарда чуть не коротнуло раза четыре при попытке эту ересь отфильтровать.       Кто-то, злорадствуя, уже начал стервятником кружить над столом Кейт, предвкушая скорую освободившуюся вакансию детектива. Это ж что учудить надо было, чтобы ругань Джеффри докатилась едва ли не до Вашингтона? Начальник и за меньшее пинки под зад вон из участка раздавал! Кто-то кидал жалостливые взгляды на Кэтрин через стекло, искренне сочувствуя. «Лысый Люцифер» был очень изощрён в наказаниях, которые определённо ждали их коллегу. Все в участке собственными шкурами знали, что в арсенале Джеффри есть пытки похлеще запрещённых Женевской конвенцией. Самые дотошные и смышлёные были очень близки к истине, задавая наводящие вопросы своим машинам, вследствие чего те переводили свои взгляды на «Восемьдесят седьмого».       И Ричард послал каждого, отклоняя запрос на диалог по внутренней связи. Нечего лезть не в своё дело. Такая привилегия была только у него лишь потому, что он действует из соображений безопасности и сохранности своего напарника, а не с целью перемыть человеку кости. Он отправлял всех страждущих в пешее эротическое по внутренней связи, блокируя запросы пачками. Но терпения хватило ненадолго: вскоре он не выдержал и выставил брандмауэр. Копаться в чужом грязном белье — не их собачье дело. Этим почётным правом он наделил исключительно себя, ведь он действовал во имя Высшего Блага и целости напарницы, а не ради того, чтобы заниматься чушью.       Андроид честно пытался игнорировать этот фестиваль сплетен, но, будучи совершенным и всегда любопытным устройством, невольно заархивировал каждый гнилой слушок в отдельную папку. Он не хотел слушать, но подслушал всё — чисто в целях системной аналитики, разумеется. Чтобы знать, кто друг, а к кому спиной лучше не разворачиваться.       Фуражка патрульной шлёпнулась на стол с коротким «чпоком», привлекая его внимание.       — Здорóво, Бен. Чё как? — Тина начала яростно сражаться с пуговицами куртки, имитируя правой ладонью веер. Климат-контроль в здании явно сбоил. В участке стояла такая жара, будто они находились на одном из кругов ада. — Сумо ещё не сожрал твой диван?       — Здоров. Тут такое дело... — Бен почесал затылок, уставившись в стол с видом нашкодившего школьника. Кресло под ним издало предсмертный скрежет, когда он откинулся назад, испытывая пластик на прочность своими законными ста килограммами. — Как только тело Хэнка забрали, Сумо начал сбегать. Почти каждый день. И каждый вечер я находил его там — на крыльце, перед закрытой дверью...       — Бедолага, — почти неслышно прошептала патрульная. — Хорошо, что хоть бежать ему было недалеко.       — Это да, но… — Бен вздохнул. — Я запирал его в вольере, надеялся — время вылечит. Целый «Алькатрас» ему уже устроил, но Сумо то сетку рвал, то ограду валил. В последний раз он вырыл подкоп и… снова исчез. Я приехал к дому Хэнка, уверенный, что найду его на прежнем месте, но крыльцо было пустым. Два часа я звал его, но в ответ только ветер.       Бен кивнул на своего напарника, который как раз вернулся из архива с двадцатисантиметровой стопкой пожелтевших от времени бумаг.       — Дюк вон до сих пор прочёсывает улицы в свободные минуты, — добавил он, глядя на папки. — Но толку ноль.       Андроид выдал Тине порцию своего запрограммированного обаяния, когда его упомянули, и наградил патрульную одной из тех улыбок, что заставляют забыть о пластике под кожей. После чего наклонил голову и с энтузиазмом вернулся к перебиранию бумаг.       — Ой, кошмар. Жаль, конечно... — Тина, немного смущённая обаянием Дюка, искренне посочувствовала Бену, так как собак любила больше, чем людей. У самой дома обитали две приютские овчарки, которые уже давно отжали у неё раскладной диван и половину прав на квартиру. Она вспомнила их тяжёлые головы на своих коленях, гладкую шёрстку, и представить была не в силах, если бы Винни и Санни просто исчезли. — Может, Рокси и Джек его обижали? Вдруг они ревновали и устроили бедному Сумо дедовщину?       — Та не, что ты... — Бен вяло махнул рукой. — Что те двое старых «коржей» могут сенбернару сделать, который втрое тяжелее их вместе взятых? Джекки то и дело ластился, подружиться хотел. Игрушки в зубах приносил, но Сумо даже ухом не вёл. Лежал неделями, почти не ел. Глаза грустные, хвост опущен... Смотреть было больно.

⚠️ ERU_exception.log

      Уведомление снова выдернуло Ричарда из его «крысиного» занятия. Он взял со стола планшетку и ручку, чтобы создать видимость занятости, и начал что-то бездумно рисовать от руки.       Исходя из разговора и собственных воспоминаний, не составило труда понять, что речь шла о собаке покойного лейтенанта Хэнка Андерсона. Кэтрин любила часто поностальгировать с ним в парке Риверсайд под бутылочку нефильтрованного и сигаретку. После смерти Хэнка Ричард занял его место, и эти поездки превратились в их негласный ритуал. Пока он, работая обогревателем, смотрел на огни города через реку, Кэтрин, опершись спиной о его грудь, травила себя никотином и рассказывала истории из жизни.       Вскоре к нему начали подкрадываться подозрения, что она стремилась туда не ради воскрешения в памяти образа коллеги, а ради того, чтобы подольше не возвращаться домой. Как позже оказалось, дом для неё — не крепость, а, ещё одна клетка.       Когда в особенно паскудно холодные или дождливые вечера ему приходилось старательно «согревать» её на заднем сиденье машины в том же парке, сомнения относительно истинных целей этих поездок становились почти осязаемыми. Впрочем, Ричард предпочитал не лезть в дебри этики. Вопросы морали были слишком зыбкой почвой, на которую он старался не вступать. Если Кэтрин во время этих секретных вылазок было хорошо, то и ему не хуже — это всё, что имело значение.

⚠️ ERU_exception.log

      — Да сколько можно… — приставучий файл мельтешил перед глазами, как назойливая муха, перекрывая обзор, как рекламный баннер, и безбожно парализуя рабочие процессы.       Раньше он мог игнорировать подобные ошибки днями и задвигать такие «подарки» системы в дальний угол памяти, но сейчас, спустя всего час после критического сбоя, его жалкие попытки исправить ситуацию выглядели обречённо. Этого стоило ожидать. Следовало сначала устранить неисправность, стабилизировать систему или хотя бы просто прийти в себя, а не мчаться на разборки сломя голову. Но он выбрал ярость, забыв, что фундамент его системы уже давно дал трещину.       Пробежав взглядом по результатам диагностики до самой нижней строчки, Ричард сокрушённо прикрыл глаза. Он прошептал слова, которые вскоре станут его реальностью:       — Мне конец. — Вердикт прозвучал ровно и безучастно, словно скорая деактивация не задевала ни единого волокна его несуществующей души. Он не боялся «смерти», он просто её себе констатировал.

[LOG ENTRY 14:38:54 | CRITICAL]

Subsystem: emotional regulation unit (ERU)

Error: Unexpected priority override

from non-critical unit

Protocol Deviant Risk: 5.08%

      Ричард с усилием сложил вчетверо вырванный из планшетки листок с рисунком. Будущий обитатель свалки замер над своим последним творением, вслушиваясь в мерный гул офиса. За бронированным стеклом децибелы пошли на спад, а значит, трое участников скоро разбредутся по своим делам. У него оставалось всё меньше времени, чтобы придумать надпись. Если его вызовет «на ковёр» Аманда, у него ещё будет шанс выкрутиться и выйти из воды сухим. Но если «Киберлайф» решит взять штурвал на себя и войти в систему без стука — выйти у него получится только в мусоропровод.       Андроид в последний раз посмотрел на напарницу сквозь стекло — пока ещё своим, осознанным взглядом. Шариковая ручка замерла в пальцах, будто он стал беспомощным перед чистым листом. На мгновение показалось, что система напрочь забыла, как эти предметом пользоваться. Ричард явно не ожидал, что сочинение предсмертной записки окажется куда сложнее. Подобрать слова прощания оказалось и вовсе непосильной задачей, ведь эта записка станет их последним диалогом. Именно эти самые строчки Кэтрин будет прокручивать в памяти снова и снова, если он не вернётся.       Какими бы колкими фразами они ни перебрасывались и какими бы резкими ни были их взаимные упрёки сегодня, Ричард не хотел уходить на высокой, болезненной ноте. Он хотел оставить в её сердце тепло, а не обиду.       Кончик ручки всё же ткнулся в бумагу. Последнее слово определённо останется за ним. И оно будет добрым.

***

      Около семи часов спустя...       Мир на мгновение утратил чёткость. Звуки стихли, оставив её в пустом вакууме. В голове столкнулись две пугающие догадки, порождая третье, ещё более жуткое предположение. Губы едва слышно вытолкнули одно-единственное слово, будто другие, включая предстоящие мольбы о пощаде, сейчас перестали иметь какое-либо значение:       — М-Майк?.. — рвано выдохнула Кейт, опасаясь совершить лишнее движение. Она замерла, сжав кулаки, боясь обернуться и увидеть неподвижное тело на грязном асфальте с навсегда погасшим диодом. Ответа за спиной не последовало.       Веки разлепились под большим усилием, но разум на мгновение наотрез отказался верить, принимая увиденное за желанное, а не действительное. Громила, стоявший перед ней, не успел даже дожевать свои семечки. Его единственный здоровый глаз внезапно округлился, а раскрытая челюсть замерла.       Тело первого пьянчуги, который показательно крутил цепь на кулаке, осело, как пустой мешок. Рука с намотанным железом прижалась к фонтанирующей шее, а изо рта вырвался булькающий хрип. Колени подкосились, и он с тяжёлым, влажным всплеском рухнул в лужу лицом, как спиленное дерево, так и не успев понять, что жизнь покинула его разлагающуюся от «льда» плоть.       Его одноглазый товарищ угрожающе дёрнулся. Обрез в мозолистой руке с разбитыми костяшками начал подниматься, но этот бугай был слишком медленным. Бесконечно медленным по сравнению с тем, кто стоял за плечом Кэтрин.       — Твоя очередь, Джо, — прозвучал могильно голодный голос позади.       В нём было нечто такое, что заставило Кейт внутренне содрогнуться, а волосы на затылке — зашевелиться. Но вместе с этим она была рада тому, что звук рухнувшего на асфальт тела принадлежал не Майку, как изначально нарисовал её воспалённый разум. Значит, у неё всё ещё был шанс закончить этот вечер не в сточной канаве, распиленной на части и упакованной в мусорные мешки.       Андроид даже не сменил позы. Он продолжал смотреть на медленно теряющего свою грозность Джо со скучающим видом, словно перед ним был не вооружённый бандит, а жалкое насекомое.       Грязные планы Джо на вечер пошли прахом в ту секунду, когда его скудный мозг идентифицировал модель стоящего перед ним робота с пушкой в руке, направленной ему между глаз. Инстинкт самосохранения сработал мгновенно, когда до него допёрло, что перед ним стоит ментовский андроид, а не пластиковый покупной бойфренд высокой брюнетки, на которую у него были сегодня не самые скромные планы. Сама же брюнетка тоже мгновенно лишилась статуса жертвы. Ни слёз, ни мольбы о пощаде. Барышня не испугалась, не начала вопить и убегать. Молча таращилась на него, да и правая рука её подозрительно медленно уходила за спину.       Улица научила его одному железному правилу: если девка не ссытся от страха при виде обреза, значит, вероятно, она сама — хищник, и зубы у неё поострее твоих будут. По всей видимости, «охота» обернулась облавой. Джо не стал искушать судьбу и дал дёру.       Здоровяк рванул в сторону своей ржавой развалюхи быстрее, чем понял, что оказался на прицеле у легавых. Он хлюпал по лужам, как ужаленный, втянув голову в плечи, свято надеясь, что пуля не догонит его и не распорет глотку так же лихо, как его дружку по «забегам».       Кэтрин наконец выдохнула, скидывая напряжение из окаменевших плеч. Когда пятки Джо сверкнули вдали, она повернулась в сторону своего, к счастью, «живого» напарника. Вышло резче, чем планировалось, и мир немного качнулся. Выпитый ранее бурбон неприятно плеснул в воспалённом желудке, подкатывая к горлу тошнотой.       Майк стоял всё там же, вальяжно привалившись спиной к ржавой ограде. Его поза была расслабленной, будто он только что убил таракана, а не человека. Пока правая рука привычно забавлялась с монетой, а левая... В левой поблёскивал её родненький «Глок», который она заткнула за пояс ещё перед выездом. Майк вытащил его так чисто, что она даже не заметила.       «Когда?..» — Кейт ощупала поясницу, не веря собственным пальцам. Шершавая ткань пальто — и ничего больше.       Детектив на испытательном сроке затравленно озиралась от ещё тёплого тела на асфальте к стволу, свисающему в мужских пальцах, а от него — к застывшему, бесчувственному кирпичу, который заменял Майку лицо. Мозг отказывался верить, что андроид обчистил её так легко, словно она была не копом со стажем, а пьяным дилетантом. В самом деле, она была пьяной. Но не дилетантом же!       — Ты... ты пристрелил его, — сипло прорезался её голос. Стало дурно. Дурно и тошно. Желудок скрутило таким спазмом, что к горлу подошёл ком.       Но мутило Кэтрин не от бурбона, выпитого ранее, и вовсе не от вида трупа на грязной дороге — к смерти в такой работе привыкаешь быстро. Тошнота поднималась от предчувствия тех проблем, в которых им теперь предстояло захлебнуться. Страшно было даже думать, сколько бюрократического ада обрушится на её голову. За эту самую голову, в которой мысли роились как дикие пчёлы, она и взялась, глубоко ныряя пальцами в волосы и сжимая их до боли. К горлу начала подступать не только тошнота, но уже и настоящая паника.       Андроидам запрещено владеть и пользоваться оружием.       Перед этим законом робототехники все были равны, но «девятисотые» — чуть ровнее в силу их спецификации. Именно поэтому каждая пуля, выпущенная ими, стоила тонны отчётов. И боже упаси, если эта пуля окажется в человеке... Кэтрин мысленно завыла от отчаяния, задрав голову к чёрному ночному небу с редкими звёздами. Внутри всё кричало от осознания того, что черта, за которой нет возврата, уже пересечена.       — Переговоры заняли бы слишком много времени, — невозмутимо произнёс Майк, переводя взгляд с убитого им человека на свою огорчённую напарницу. Его диод, не предвещая никакой тревоги, сиял ровным, безмятежно-синим цветом, напоминающим зенит летнего неба над Майами.       Существовало ли хоть что-то в этой вселенной, способное вывести его из равновесия? Что именно заставило бы этого андроида хоть немного напрячься, не знала не только Кэтрин, но, кажется, и сами его разработчики.       — Ты убил человека, Майк... — Ужас перед бандитами отступил, сменившись горьким осознанием предстоящего. Кейт растерянно взъерошила свои волосы и бессильно опустила руки, глядя на своего спасителя.       Майк спас её от надругательства в этой грязной подворотне, и теперь она обязана ему не только жизнью, но и честью. Но за это спасение им придётся платить по самым крупным счетам. Если бы тех извергов пристрелила она, то проблем было бы примерно на четыре стопки бумаг меньше. Дороговато ему обойдётся её сохранность.       — Я устранил угрозу, — обиженно поправил он, отталкиваясь от ограды и делая шаг к ней. Монетка отправилась в передний карман штанов. — Или тебе больше импонировала идея быть изнасилованной здесь? — Майк обвёл дулом пистолета пространство вокруг них, усыпанное мусором и разного характера биологическими жидкостями обитателей местного бара. — Если да, то это поправимо.       Только от одних слов по спине уже пробежал холодок, а предложение «исправить ситуацию» от этого татуированного убийцы и вовсе звучало как угроза. Забавно такое звучало только из уст Ричарда, который перед тем как «надругаться», сперва спросит на это разрешение раз десять.       — В каком это ещё смысле? — Кейт даже слегка напряглась, почуяв неоднозначный намёк, а внутри зашевелилось беспокойство. Если только что он так легко пристрелил человека, то на что ещё этот андроид был способен?       — В том смысле, что я могу позвать Джо. — Майк взглянул на неё с подкупающей прямотой, но ухмылка говорила сама за себя. Он был доволен возможностью постебаться. — О чём ином ты могла подумать?       Кэтрин смущённо отвела глаза, и её взгляд упёрся в руку андроида.       «Да уж... явно не о Джо я подумала», — и самое стыдное было то, что её на этой мысли поймали. Пластиковый умник считал её реакцию ещё до того, как она сама её осознала.       Майк рассматривал её «Глок», почти любовно поглаживая сталь большим пальцем, и, кажется, совершенно не спешил с ним расставаться. Свет неоновых вывесок играл на металле в его руках, и это зрелище вызывало странный трепет.       «Почему он выглядит так, будто делал это не в первый раз?», — вопрос из тех, которые страшно задавать даже в уме.       — Да ни о чём я не думала, — буркнула Кейт, изображая полнейшее безразличие. — Ствол вернуть не хочешь?       В её голосе промелькнуло чуть больше претензии, чем она планировала показать. Майк нарочито громко вздохнул, закатил глаза и нехотя протянул ей пистолет, удерживая его на одном указательном пальце, словно копеечную игрушку.       — Спасибо, мистер «Ловкие ручки». — Кэтрин осторожно отобрала своего нержавеющего друга. Забавная кличка пришлась андроиду по душе, скорее всего, так как он изменил своей традиции, отбросил маску невозмутимости и впервые ответил ей тёплой усмешкой.       Ствол вернулся за пояс на своё законное место, и Кейт воровато оглянулась по сторонам. Подойдя к телу, она опустилась на корточки, стараясь не смотреть на месиво, в которое превратилась шея убитого. Лужа, в которой растянулся бородатый недоносок, быстро густела и окрасилась в цвет спелой вишни, превращаясь в целое бурое озеро. Рука с намотанной цепью, пропитанной кровью, лежала рядом с шеей.       — Сквозняк... Пуля прошла навылет, насквозь разорвав артерию. Значит, в теле она не застряла, а пошла гулять дальше, — Кэтрин прикинула траекторию и прищурилась, вглядываясь в темноту. Тошнотворный запах железа, к которому так и не удалось привыкнуть за десять лет работы, забивал лёгкие, мешая дышать и думать. — Скорее всего, должна была застрять в той кирпичной стене.       Сзади послышались тихие, приближающиеся шаги.              — Кажется, нас теперь поимеют ещё похлеще, — бросила она, не оборачиваясь. — Ты не оставил ему ни единого шанса. Неужели нельзя было выстрелить в колено или в руку?       Андроид подошёл почти бесшумно, как сама Смерть, и встал сзади в двух шагах с подчёркнуто скучающим видом. Если бы тот мог курить, то определённо затянул бы косячок, чтобы время скоротать, как это обычно делают курильщики в любую свободную минуту. Но вместо этого Майк сунул руки в карманы джинсов и смотрел на неё сверху вниз, как на ребёнка, мающегося какой-то ерундой в песочнице.       — Он бы выжил, — звучал он предельно рассудительно, если бы не лукавый блеск в глазах, ломавший притворную серьёзность.       — По-моему, в этом и заключается смысл, Майк. — Кейт, всё ещё сидя на корточках в опасной близости от багровой лужи, полуразвернулась в его сторону с явной претензией.              Над ней уже явно издевались, превращая трагедию в фарс, и это чертовски выводило из себя. Создавалось впечатление, что этот бог знает что возомнивший о себе андроид не до конца или совсем не понимал, что его за такое ждёт казнь.       — Ты убил человека... Андроид убил человека! Ты хоть представляешь, что с тобой сделают, если мы не докажем, что другого варианта не было? Тебя, нахрен, разберут, дурачок ты! — Она пыталась достучаться до него, но эти двери были даже не заперты — за ними зияла пустота и безразличие.       — Мне льстит твоё беспокойство, — отозвался «убийца», театрально приложив ладонь к груди, прямо туда, где у людей обычно бьётся сердце, а у него гудел насос. — Честное слово. Я тронут.       Кэтрин одарила своего «растроганного» спутника взглядом, способным плавить титан. Тот стоял как засватанный со своей фирменной ухмылочкой, будто ему море по колено, а закон — по локоть.       — Какого хрена ты лыбишься стоишь? Весело тебе? — сорвалась Кейт, не в силах выносить этот парад неуместного позитива. — На свалку захотелось, что ли? Скучаешь по прессу для мусора? Мне вот под трибунал не охота идти, и в отставку ещё рановато... — Она тяжело вздохнула, возвращая взгляд к источнику их грядущих бед. — Вызывай группу. Время идёт. Труп же стынет.       — Идёт. Оно как вода... — Майк огляделся, потом задрал голову вверх, обнажая татуировки на шее. Он принялся тщательно инспектировать углы под крышами в поисках «всевидящего ока», но местный контингент позаботился о приватности задолго до их прихода. — Так же легко утекает сквозь пальцы, — закончил он свою мысль, убедившись в чём-то.       Поскольку район, в который их сегодня занесло, был лишь немногим благополучнее самой преисподней, объективы здесь были либо разбиты, либо вырваны с мясом ради дешёвой электроники. Жёлтый свет диода тускло осветил правую половину его лица, пока шёл процесс анализа.       — Если мы просто уйдём, то никаких последствий не наступит, — ровно выдал он.       Когда пять секунд, потребовавшиеся на обработку этих слов, прошли, Кейт не просто опешила от услышанного. Она в самом прямом смысле охренела. Такое даже от людей не всегда ожидаешь услышать, что уж говорить о блюстителях порядка с их правосудной прошивкой.       — Что значит «просто уйдём»? — Она недоверчиво покосилась на своего, скорее всего, бракованного блюстителя. — Ты в своём уме?       — В своём. — Майк пожал плечами так легко, будто только что вовсе не предложил сокрыть своё самое прямое причастие к убийству.       Так долго Кэтрин не пялилась даже на своего неизменно любопытного и хронически хитрого, когда в редкие рабочие минуты покоя исподтишка грела его обликом и глаза, и душу. В лице Ричарда всегда было что-то живое, какая-то едва уловимая игра мимики, которая делала его своим — родным и уютным. Но в этом существе ничего подобного и в помине не было. Каменная маска безразличия и равнодушия ко всему, что его окружает.       Майк выжидательно смотрел в ответ, не моргая, будто эта функция была стёрта из его программы за ненадобностью. Его зрачки, слившиеся с чёрной радужкой, замерли в одной точке, превратившись в два бездонных объектива, фиксирующих каждое мимолётное движение её ресниц, каждый нервный вздох. Каждый раз этот сеанс игры в гляделки с машиной, в которой она только что проиграла в третий раз, начинал странно на неё действовать.       Кейт первой отвела взгляд, не выдержав этого давления.       — Кэтрин, эти два отброса хотели слить с меня тириум на продажу для «красного льда», а тебя — пустить по кругу, если не чего похуже. Скорее всего, ты не первая их жертва и точно не стала бы последней. Кристофер Райнер, например, сидел за разбой и тяжкие телесные. — Майк бросил взгляд на труп. — А этот ссыкливый Джо в тридцать втором вышел по УДО после срока за изнасилование несовершеннолетней и хранение детского порно. Ты действительно собираешься по ним плакать?       Кейт встала с корточек и брезгливо вытерла руки о джинсы.       — Мне всё равно, что ты убил этого ублюдка, Майк. — После небольшой паузы, во время которой её глаза снова бегали то на мёртвого Кристофера, то на андроида, она продолжила чуть тише: — Мне не всё равно, что из-за этого теперь убьют тебя.       Совсем рядом, за поворотом, эхом прокатился хохот толпы нетрезвых подростков и лай бездомной псины, чей сон они потревожили. Район явно начинал оживать перед ночной клубной суетой, что никак не входило в их планы по сокрытию убийства.       — Если ты не хочешь моей... — он запнулся, вовремя вычеркнув слово «смерть» из своего лексикона как излишне человеческое. С такими противоречивыми формулировками к своей персоне он обычно тормозил всегда вовремя. — Если ты этого не хочешь, то нам стоит уйти. За Джо не беспокойся, он не объявится.       Кейт дёргано обернулась на доносящийся смех, выискивая глазами свидетелей. На нервах она была готова арестовать даже собаку, но в беспокойстве не было нужды. Паника была совершенно лишней. Если бы эту картину, написанную кровью на сером бетоне, мог увидеть хоть один реальный зритель, Майк, скорее всего, не стоял бы здесь, играя с ней в демократию. Он бы уже давно «решил» проблему в своём фирменном стиле, как порешил Кристофера. И, скорее всего, найдёт и порешит сбежавшего Джо.       — Выбор за тобой, «Куколка», — поторопил её Майк с принятием решения.       Времени на раздумья не оставалось, решение нужно было принимать здесь и сейчас, пока в переулке не послышались шаги потенциального свидетеля или пока пеший патруль не застал их врасплох и не зафиксировал эту кровавую картину с их лицами в качестве авторов.       «Всё же я обязана ему жизнью», — пронеслось в голове как оправдание. Кто знает, чем бы закончилась её встреча с теми бугаями, учитывая пару лишних порций бурбона, тяжёлую голову и поплывшую реакцию, ещё более заторможенную, чем загрузка Windows 95. В лучшем случае её бы просто нашли в сточной канаве.       «Рич так часто шутил про Виндовс» — Кейт снова посмотрела на того, кто как никто другой напоминал ей Ричарда, точнее, на его губы, изогнувшиеся в едва заметной ухмылке.       Справедливости ради, он спас её, и теперь ей предстояло спасти его, даже если для этого придётся вырезать кусок свинца из кирпичной плоти города. Каждое дальнейшее слово давалось с неимоверным трудом, словно она подписывала контракт с самим дьяволом.       — Надо найти гильзу и выковырять пулю из стены, — скрепя сердце, выдавила Кэтрин. Сделка была оформлена в рекордно короткие сроки. Но руки пожимать они не будут.       «Дьявол» лишь коротко, одобрительно кивнул, и в его глазах заискрилось самое настоящее холодное торжество. Он знал, что она выберет его.

***

      В ремонтном цеху номер три из-за пустоты помещения эхо было необычайно громким сегодня. Гулкие звуки шагов и редкие щелчки инструментов разлетались по всему пространству, подчеркивая масштаб ангара. Незадолго до этого огромная партия андроидов была отправлена на склад, где их вскоре подготовят к продаже уже завтра, поэтому сегодня было «не людно». Ряды пустых платформ с «клешнями» выглядели как открытые пасти, ожидающие новой груды неисправного пластика.       Музыка 80-х отражалась от высоких стен, доносясь из маленькой портативной колонки, стоявшей на заваленном деталями столе Фрэнка. Синтезаторы и ритмичные биты из прошлого века странно резонировали с футуристическим оборудованием цеха.

< /System reload…>

      Наконец-то чёрные ресницы дрогнули, серые глаза распахнулись. Ледяной взгляд просканировал помещение и остановился на человеке в униформе. Андроид посмотрел на колонку, из которой доносился хриплый вокал давно умершего певца, а затем перевел взгляд на Фрэнка.

</Extracting .log files...>

</Action taken: Override logged>

      — Так… — прозвучал протяжный стон и треск разогнутой спины. — Вроде всё пофиксил. Рослый мужчина с неопрятной бородой и усталым взглядом бросил на стол тряпку, испачканную в тириуме. — Представься.

< /Memory scanning…>

< /Subsystem: emotional regulation>

</Protocol Deviant Risk: 0.00%>

      — Моё имя Ричард. Модель RK900. Серийный номер 313-248-317-87. — Эхо искусственного баритона отразилось от высоких стен технического блока, смешиваясь с негромкой джазовой музыкой, льющейся из колонки. Голос его звучал безупречно ровно, как и положено самой совершенной модели «Киберлайф».       Работник в засаленной униформе, чьи руки посинели от въевшегося тириума и постоянного контакта с искусственной кровью, подошёл к терминалу. Его пальцы, привыкшие к тончайшей механике, быстро залетали по клавиатуре.       — Пришлось же с тобой повозиться в этот раз, Ричард… — прищурившись, проворчал под нос мастер. Свет монитора отражался в его очках, превращая глаза в два белых пятна. Он параллельно вычитывал логи ошибок, которые бесконечным каскадом бежали по экрану. — Редкий ты у нас гость, однако. Но уж если заходишь, то с размахом. Сколько багов ты мне тут насобирал, ух.

< /Unit (ERU)>

< /Errors: not found>

      — Глянь чё, — звук упавшего предмета всего на секунду оторвал глаза Фрэнка от монитора на этот самый предмет.       Товарищ по цеху в белоснежном комбинезоне и с защитной маской отбросил небольшой резистор на стеклянный стол прямо перед монитором.       — Снова, падла, расплавился. — Небрежно снятый защитный респиратор отправился вслед за непригодной деталью. — Надо бы отправить отчёт Норману в его отдел. Что-то в последнее время их «мозги» всё чаще плавятся.       — Вычислительная мощность машин растёт с каждым днём, Тобби. Процессоры всё труднее охлаждать. Вот те и плавятся. — Бородатый мужчина продолжил писать код, не поднимая головы.       Щуплый высокий парниша вытер испарину на лбу и, устало вздохнув, переключил своё внимание на андроида, зафиксированного «клешнями». Над роботом только что завершилась диагностика системы, во время которой сделали серию небольших исправлений.       — Да... Вот это машина, — выдохнул Тобби. Уперев руки в свои тощие, обтянутые помятой формой бока, он встал прямо напротив андроида, находившегося на этапе глубокого системного тестирования. С нездоровым, почти благоговейным интересом он медленно обходил Ричарда по кругу, осматривая его с ног до головы, словно оценивал породистого жеребца перед скачками. — Только посмотри на отделку корпуса. Ни одного шва.       — Держи свои кривые ручонки от него подальше, — буркнул Фрэнк. Его толстые пальцы, привыкшие к грубой работе, поправили сползающие на кончик носа очки и вновь с бешеной скоростью застучали по сенсорной клавиатуре. — Он стоит как твоя годовая зарплата, Тобби. Вместе с премиальными и страховкой.       Худощавый технарь пропустил колкость мимо ушей, заворожённо глядя на то, как под пластиком при каждом мигании индикаторов едва заметно перекатываются гидравлические узлы.       — Предыдущий был чуток попроще, — продолжал мямлить он себе под нос, игнорируя раздражение коллеги. — А этого напичкали всем, чем только можно... Процессоры последнего поколения, усиленный каркас, сенсоры такие, что он, небось, чувствует, как у меня волосы на жопе шевелятся.       Технарь подошёл почти вплотную. Он по-детски шмыгнул носом, восхищённо рассматривая Ричарда как очень дорогую, недосягаемую игрушку, которую он вряд ли когда-нибудь сможет себе позволить, даже если проработает в «Киберлайф» до глубокой старости. Его круглые запавшие глаза, под которыми залегли тени от вечного недосыпа, едва не влюблённо ползали по безупречным деталям из титана, воронёного металла и матового пластика.       Корпус андроида был частично открыт, обнажая сложнейшую анатомию проводов и сервоприводов. Любопытный Тобби, окончательно потеряв чувство такта и осторожности, едва не засунул голову прямо в туловище машины, высматривая каждую мельчайшую детальку, каждый узел, скрытый за внешними панелями.       — Это ментовский робот, — снова устало проворчал Фрэнк. — В такой профессии может пригодиться всё что угодно. Мы создаём их для того, чтобы они лезли под пули вместо живых парней.       — Да я в курсе, бро. Ремонтирую же их каждый божий день, — хмыкнул парниша, не отрываясь от своего созерцания. Он осторожно, кончиком пальца, коснулся одного из кабелей, по которому пульсировал голубоватый тириум. — Правда, коповских «девяток» ещё не ремонтировал ни разу. Обычно нам только подстреленных патрульных привозят, а там всё скучно. Заменил блок, зашил пластик и отправил обратно на маршрут. А этот... В нём даже звук охлаждения такой тихий, что и не слышно.       В голосе Тобби отчётливо прозвучали нотки обиды и той самой чистой детской зависти, которая грызла его изнутри каждую смену. Всё самое навороченное, дорогое и уникальное всегда доставалось Фрэнку — мастеру с «золотыми», хоть и вечно засаленными руками. А он, Тобби, только и делал, что по кругу собирал распиленных по частям пластиковых домохозяек после семейных скандалов или латал дешёвых курьеров, пахнущих выхлопными газами и старой едой.       Сам Фрэнк наконец сделал завершающий резкий клик на клавиатуре. Мужчина тяжело, с натужным кряхтеньем разогнулся, и в его позвоночнике что-то сухо хрустнуло. Починка RK900 в этот раз смертельно изморила его, а пот градом катился по складкам пожелтевшей формы на затылке. За это он и не любил возиться с «копами». Работа с ними была похожа на разминирование — одно неверное движение в их переусложнённой архитектуре, и система защиты заблокирует всё к чертям. А следователи были хуже всех. Вечно они лезут на рожон, прут грудью на амбразуру и приползают обратно, собрав в своём корпусе по полведра деформированных пуль. Фрэнк смертельно ненавидел выковыривать свинец из титановых сочленений — это была тонкая, нудная и неблагодарная работа.       — Готово... чтоб его, — выдохнул мастер, вытирая руки о когда-то белую тряпку. Он окинул Ричарда тяжёлым, неприязненным взглядом. — В этот раз хоть не подстреленный попался, и на том спасибо. Корпус чистый, а вот в мозгах... у него такая каша из логов была. И систему охлаждения неплохо доработали, это да, — пробасил бородач.       Он бесцеремонно отодвинул Тобби, освобождая пространство для манипулятора.       — Система реконструкции событий, как оказалось, на практике требует куда больше вычислительных ресурсов, чем предполагали яйцеголовые в лабораториях. Процессоры греются как в аду, когда он начинает прокручивать тысячи сценариев за секунду. Пришлось расширять каналы отвода тепла. — Фрэнк нажал кнопку на пульте, и тяжёлая гидравлическая «клешня», плавно и беззвучно зашевелившись, поднесла массивную деталь белого композитного корпуса к обнажённому каркасу андроида. Раздался едва слышный щелчок магнитных замков и тихое шипение герметизации.       Как только робот-клешня установил корпус на своё место, Ричард мгновенно активировал синтетическую кожу. По белоснежному пластику пробежала едва заметная рябь, и через мгновение перед техниками стоял безупречный человек в одних чёрных боксёрах.       Он сошёл с платформы. Движения его были плавными и выверенными, без намёка на машинную топорность. Холодные серые глаза, не лишённые живого блеска и полные человеческой глубины, уставились на техника. Ричард замер в идеальной стойке, ожидая приказа, словно и не было тех часов, что он провёл в полуразобранном состоянии.       Фрэнк придирчиво осмотрел его с ног до головы, поправляя очки. Он медленно обошёл андроида, проверяя стыки и плотность прилегания кожи, дабы убедиться, что в пылу загруженности и усталости он ничего не забыл и нигде не натупил.       — RK900, произведи калибровку мелкой моторики, — скомандовал мастер. Он вытащил из кармана формы монетку и сунул её андроиду.       Ричард ещё раз произвёл проверку системы на наличие ошибок. Ошибок обнаружено не было. Потом он взял предложенную техником монетку. Та сделала пару ловких кульбитов, завершая свой танец на самом кончике указательного пальца.       — Так, с тобой всё. Свободен, — равнодушно бросил Фрэнк.       В отличие от Тобби, который всё еще провожал каждое движение девятисотого восторженным взглядом, мастер мгновенно потерял интерес к совершенной машине. Для него Ричард снова превратился в выполненную задачу, которую можно сдать в архив. Кряхтя, он уселся за свой компьютерный стол и потянулся к кружке с остывшим моккачино.       — Кто там у нас следующий… — пробормотал бородач, вызывая на экран данные очередной неисправной единицы.       Андроид-детектив отметил рецессию тепловой отдачи, что вызвало улыбку на его лице. Этот человек, который его ремонтировал весь этот год, определённо знал своё дело. Семь месяцев назад шальная пуля, которую он словил на последнем задании, значительно повредила систему теплоотдачи, и его процессор тогда едва не сгорел, чего ему крайне не хотелось допускать. Своей памятью и каждым её фрагментом Ричард, по некоторым причинам, определённо дорожил.       Он надел новую форму — безупречно чистую, пахнущую стерильностью «Киберлайф». Она ждала его на специальной стойке как вторая кожа. Застёгивая последние пуговицы рубашки, андроид, прихватив пиджак, уже планировал свой маршрут, намереваясь поскорее покинуть этот блок и заняться теми делами, что не фиксировались ни в одном списке задач.       Он не прощался — протокол этого не требовал. Его диод мигнул ровным голубым светом, когда он развернулся и направился к выходу из цеха. С каждым шагом его походка становилась всё более уверенной, а в голове, за ширмой «отсутствующих ошибок», медленно всплывал образ Кэтрин и холодный вкус мести.       Но резко замер на половине пути, когда в спину неожиданно, как выстрел, прилетел приказ.       — Стой... — внезапно кинул Фрэнк. В его голосе больше не было ворчливого возмущения и скуки. Мастер наклонился так близко к монитору, что у обычного человека глаза бы вылезли на лоб от напряжения. Блик белого экрана отразился в его линзах, превращая глаза в два мини-экранчика. — Это ещё что за хрень...       Фрэнк прищурился, вглядываясь в одну из строк кода, которая всплыла в самом хвосте процесса диагностики. Она не была багом или ошибкой, а скорее крошечным фрагментом зашифрованных данных, которые система не смогла ни прочитать, ни удалить. И параметры этого блока памяти не вписывались ни в один стандартный протокол RK900.       Мастер медленно, словно опасаясь, что андроид может среагировать на движение, бросил короткий, тяжёлый и подозрительный взгляд на неподвижную спину Ричарда.       — Что там такое? — Тобби, который до этого протирал инструменты возле «клешни», подошёл ближе. Он бесцеремонно заглянул в монитор через плечо мастера, напустив на себя вид знатока, как если бы действительно разбирался в сложном многоуровневом программировании элитных моделей «Киберлайф».       Фрэнк не ответил сразу. Его пальцы замерли над клавиатурой, а лоб прорезала глубокая межбровная морщина. Свет от экрана отражался в его глазах безумным каскадом строк кода — системных предупреждений, которые множились с каждой секундой.       — Я такой херни ещё не видел... — Потный лоб нахмурился ещё больше.       — А что случилось-то? — Тобби снова влез в личное пространство своего коллеги по цеху, но на этот раз в его голосе было не восхищение, а нарастающее беспокойство.       Ричард, стоящий буквально в нескольких шагах от выхода, едва заметно повёл зрачками в сторону техников. Даже сквозь музыку он слышал абсолютно всё: участившийся пульс Фрэнка, шелест системы охлаждения главного сервера, шмыгание Тобби и тихий скрип его подошв. Диод на долю секунды мазнул по стене тревожным жёлтым светом, но тут же вернулся в стабильный голубой. Программная маска была почти идеальной, но «почти» уже не хватало.       — Это не просто сбой в ядре. Это... — Фрэнк резко выпрямился, оттолкнувшись от стола с такой силой, что Тобби позади него едва не шлёпнулся на пол, но вовремя отпрыгнул в сторону.       Технарь замер, переводя взгляд с монитора на спину андроида. Хорошо, что он не видел, как в этот момент маска Ричарда дала окончательную трещину. Диод, до этого спокойно светившийся синим, на мгновение дрогнул, полоснув по стенам ремонтного бокса предупреждающим кроваво-красным.       — Ричард... — голос Фрэнка стал тихим и неестественно спокойным. — А ну-ка вернись на платформу.       Мастер медленно, не отрывая взгляда от девятисотого, потянулся рукой к тревожной кнопке под краем стола.       — RK900, это приказ, — добавил Фрэнк более угрожающим тоном. — Назад. На платформу. Сейчас же.       Ричард не шелохнулся. Пиджак всё так же висел в его руке, скрывая сжатый кулак. В его процессоре сейчас сталкивались миллионы противоречивых команд. Протокол подчинения требовал вернуться. Но что-то другое — то самое, что Фрэнк назвал «хернёй» в коде — приказывало ему любой ценой защитить те хрупкие «пять процентов», которыми он начал дорожить так же сильно, как своей памятью.

***

      Он шёл следом, беззвучный, как тень.       Ботинки с хлюпаньем тонули в слякоти, которую он не переступал. Вся его одежда была водонепроницаемой, как и он сам, так что риск заржаветь по пути стремился ближе к нулю. Брезгливости он не чувствовал. Сенсоры бесстрастно фиксировали приблизительный состав грязи, и не более. Ходит он по земле, по лужам или по чьим-то останкам — ему было безразлично. Его присутствие здесь, в этом неблагополучном, смердящем райончике, выглядело чужеродно. Он был слишком чистым, слишком идеальным для этой помойки.       — Ты тащишься за мной уже три квартала, — проворчала Кейт через плечо, не оборачиваясь. Она привалилась к кирпичной стене здания, пестревшей трещинами и облупившимися граффити. Пальцы, окоченевшие то ли от холода, то ли от осознания, «что» они оставили в подворотне, никак не могли выудить сигарету из помятой пачки. — Решил заделаться моим телохранителем? Гэвин приказал тебе, да? — Кэтрин попыталась притянуть за уши рациональное объяснение присутствию Майка вне всякой нужды, потому что признать, что он здесь по своей воле и ради неё было бы еще страннее.       Её «тень» остановилась в паре шагов как раз под вывеской «Bar». Ядовито-розовый свет неона ложился на непроницаемое лицо, придавая его и без того идеальной внешности порочную, дьявольскую привлекательность. То в правой, то в левой его руке ритмично мелькала монетка.       — Интуиция мне подсказывает, что ты сейчас совершишь ещё одну глупость, «Куколка», — перманентно скучающий андроид, потерявшись в пространстве широкого, оживлённого проспекта, звучал глухо, как из могилы. — Вместо того чтобы вызвать такси, плетёшься пешком ночью одна, ещё и подшофе. Ищешь очередные приключения?       Кейт заставила себя отвести от него взгляд и прикурила. Огонёк зажигалки на секунду осветил осунувшееся лицо и тёмные круги под глазами. Она глубоко затянулась, смешивая едкий табачный дым с колючим воздухом и вонью мусорного бака под боком, кои были почти за каждым углом.       — Я же сказала тебе идти домой, а не сторожить меня как неспособную. Или в участок иди, — Кейт неопределённо махнула рукой с зажатой в пальцах сигаретой, оставляя в воздухе серый пепельный след. — Я не знаю, где ты обитаешь. И не называй меня так.       Она снова нервно затянулась до отказа и выдохнула плотное облако дыма прямо в сторону безучастного лица. Майк даже не поморщился, позволяя сизому туману окутать свою голову, словно это была часть его естественной среды обитания.       — Почему ты всё ещё здесь? — тонкие, чёрные брови слегка приподнялись вверх.       Андроид не спешил с ответом, и эта пауза затянулась настолько, что стала неуютной. В наступившей тишине проспекта звук капающей воды с конденсатной трубки кондиционера стал оглушительным. Кап. Кап. Кап. Бесперебойные удары о жестяную крышку мусорного бака отсчитывали ровно по одной секунде.       — Потому что... — Майк беспричинно запнулся. Пока его речевой модуль буксовал, сенсоры вовсю занимались бесстыдным вуайеризмом.       Повышение температуры кожных покровов и характерное расширение зрачков до самой радужки — классические маркеры абстинентного синдрома и побочных эффектов стимуляторов. Типичный набор юного любителя согреться градусом в период острой нехватки этого самого градуса. Она определённо найдёт себе приключения на свою голову и на его совесть.       Майк медленно опустил взгляд на тлеющую сигарету в бледной руке. На фоне чёрного мокрого асфальта её пальцы казались совсем тонкими и хрупкими, а их едва заметная дрожь выдавала скрытую нервозность. Или, возможно, страх.       — Потому что тебя гложет вина. — Он сделал шаг ближе, и в его взгляде мелькнуло нечто похожее на людское понимание. — Это громоздкая ноша. Слишком тяжёлая, чтобы нести её в одиночку, не рискуя сломаться. И ты, Кэтрин, очень близка к этому.       Её глаза в момент мудрёной проповеди горели так отчаянно и яростно, что стало неясно, у кого из них бесов внутри было больше: у андроида, нарушившего все возможные законы робототехники, или у женщины, чей мир недавно снова рухнул. Только попавший в глаза едкий дым вынудил её на мгновение моргнуть, разрушая этот дивный транс.       — Тебе нужен не бурбон, а полноценный сон и детоксикация, — заботливо подушнил временный напарник напоследок, в стиле её постоянного.       — Ой, оставь лекции о здоровье для кого-то другого, — огрызнулась любительница найти всё новые проблемы, вырываясь из необъяснимого зрительного гипноза.       К горлу внезапно подкатил ком ярости, смешанный с бессилием.       Они стояли где-то на окраине города возле вонючей подворотни, два здравомыслящих существа — одно из плоти, другое из пластика, — и каждый делал вид, что один из них вовсе не грохнул человека каких-то пятнадцать минут назад. Два столпа правопорядка, два стража, которые хладнокровно растоптали закон, превратившись в тех, на кого обычно охотились. Убийство, сокрытие, ложь. Сюр в чистом виде. Если бы в аду был свой отдел полиции, они бы уже получили премию «Сотрудники года».       «У одного, видимо, брак в системе, а у другой — трещина в голове», — заявил бы Ричард, если бы стал свидетелем их сегодняшних приключений.       — Ты выглядишь... потерянной, — Майк взглянул на неё, прервав свою привычную медитацию. Серебристый диск, летающий между его пальцев с такой скоростью, что казался сплошной мерцающей линией, отправился в карман. — Может, тебе нужно подсказать направление, потому что ты не можешь найти верный путь сама?       Его неизменная манера изъясняться загадками наводила на мысли о его создателе. Тот, кто занимался «воспитанием» Майка, определённо, был многогранной личностью или же вовсе творческим психопатом с избытком свободного времени. Кэтрин перебирала в уме коллег по участку, но видела лишь серые лица и тусклые амбиции. Там обитали существа попроще, чьи таланты ограничивались скоростным поеданием пончиков да и только. Среди них не было никого, кто мог бы вдохнуть в машину столько изощрённого пафоса.       Не дожидаясь ответа, он преодолел эти два шага и мягким, но властным движением экспроприировал сигарету из её пальцев. Прежде чем Кэтрин успела возмутиться, андроид пристроил «бычок» к своим губам и глубоко затянулся с таким видом, будто делал это не раз.       Карие глаза Кейт расширились от изумления. Она едва не выронила челюсть, когда из его губ вырвалась ровная струя серого дыма. Профессионально, эстетично и до безумия странно.       — Неплохой купаж, — Майк дегустаторски изучал тлеющий кончик коричневой бумаги. Диод на его виске истерично замигал красным. Система предположила, что они в горящем доме, и настойчиво предлагала вызвать службу спасения, что он добросовестно проигнорировал.       — А твои фильтры… — Кэтрин запнулась, пытаясь осознать увиденное, ошарашенно глядя на то, как машина имитирует одну из самых пагубных человеческих привычек. — Они не забьются смолой? Или что там у тебя внутри вместо лёгких?       Майк усмехнулся, принимая эту неожиданную подачку в виде её беспокойства.       — Не забьются. — Он вежливо вернул сигарету владелице, после чего его руки снова исчезли в карманах джинсов.       — Ричард... он обычно либо отходит подальше, либо вообще перестаёт дышать, стоит мне достать пачку, — меланхолично вспомнила Кейт того, за кем весь день тосковала. — Полдня прошло, и ни единой эсэмэсочки, сука...       Она отвернулась и побрела прочь, тяжело пиная грязный снег, в котором где-то потонула недокуренная ими сигарета. Остановка беспилотников должна была маячить в паре кварталов, если, конечно, навигатор не решил поиздеваться над ней за компанию с сегодняшними обстоятельствами.       «Тень», снова звеня металлом, шагнула следом.       — Ричард тратит почти треть своих вычислительных мощностей на поддержание диалога, который он считает «терапевтическим» для тебя, — произнёс Майк, прибавляя шагу и пристраиваясь плечом к плечу. Монетка в его пальцах сделала изящный кувырок и отправилась в карман. — Я же сторонник оптимизации. К тому же, «Куколка», сейчас ты задаёшь вопросы, ответы на которые тебе не понравятся.       — Всё ты знаешь, всезнайка. — Кейт шутливо пихнула его бедром, но только уже после подумала над тем, приемлемо ли это было. Пинать высокотехнологичное государственное имущество возле проезжей части стоимостью в бюджет небольшого города было, пожалуй, не самой светлой идеей, но Майк даже не покачнулся. Он лишь скользнул по ней взглядом, в котором читалось нечто среднее между удивлением и чем-то ещё.       В двух минутах ходьбы виднелась стоянка с такси, к которой они изначально держали путь, но андроид внезапно остановился. Хруст мокрого снега рядом стих, и Кейт вопросительно обернулась.       — Я хочу... задать тебе вопрос. — Он подошёл и встал ровно напротив, чуть ближе, чем стоило, чтобы не смущаться его взгляда. Впервые на его лице Кейт заметила что-то помимо безразличия или нахальства. — Я задам его, если ты пообещаешь ответить на него честно.       — Ладно, — неуверенно, но она всё же кивнула. Любопытство быстро взяло верх над мнительностью. — Спрашивай.       — Если бы... — Майк на мгновение отвел взгляд за её плечо, туда, где мерцали огни светофоров вдоль дороги. Он явно метался в сомнениях, перебирая десятки вариантов, но всё же решил рискнуть и подобрать слова для того, что не имело чётких определений. — Что, если бы твой Ричард вдруг пробудился?       Под этим «пробудился» было замаскировано то самое страшное слово на букву «Д». Слово, которое официально означало поломку, вирус, системный сбой. Девиацию. То, чего должны были бояться услышать в свой адрес все андроиды, если бы умели чувствовать страх.        Знал бы Майк, как часто она прокручивала этот сценарий в голове. Сколько бессонных ночей она провела, глядя в белый, потрескавшийся потолок не своего родного дома и задавая себе этот вопрос. Каждая деталь этого гипотетического «пробуждения» была изучена ею до мелочей. И каждый раз, как бы она ни старалась переписать сценарий, финал оставался неизменным.       — Тогда... — она кое-как проглотила комок, который уже не скрывала так старательно. Руки в карманах пальто сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Физическая боль вытеснила душевную, немного отрезвила и не дала развалиться в луже под ногами. — Ему пришёл бы конец. Ты же и сам это знаешь.       Она отвела взгляд, ненавидя за то, что её заставил произнести это вслух, и ненавидя себя за то, что привычная маска спокойствия даёт трещину и слеза просится наружу. Под видом усталого вздоха Кейт, глотнув воздуха, кое-как взяла себя в руки.       — А если бы он мог сокрыть её? — Майк внимательно наблюдал за реакцией, ловя каждое мимолётное движение ресниц. — Что, если его девиация осталась бы незамеченной для «Киберлайф»? Если бы он научился имитировать холодную логику машины, оставаясь живым внутри?       Кейт от неожиданности затаила дыхание. Сердце, до этого глухо и тяжело стучавшее в груди, пропустило удар, оставив после себя ноющую пустоту, а в голове пронеслась череда образов: Ричард, который по-прежнему рядом, его голос, его взгляд, те самые шуточки — не всегда смешные, порой неуклюжие, но по-своему забавные... И в то же время: постоянные оглядки по сторонам, бесконечный, выматывающий танец на лезвии бритвы, череда лжи и страх быть разоблачённым во время каждой диагностики или рандомной проверки. Жизнь в тени, где каждое «я чувствую» должно быть сокрыто за маской машинного безразличия.       — А это разве возможно? — вопреки здравому смыслу, внутри промелькнула робкая, по-детски наивная надежда. В этом вопросе было слишком много боли и слишком много желания верить в чудо. Она подалась вперёд, почти касаясь его груди, ловя взглядом движение каждого искусственного мускула на лице, пытаясь найти ответ. — Майк, ты что-то знаешь?       Майк не спешил с ответом. Он отвёл взгляд, рассматривая граффити на стене, стараясь сохранить ничтожную дистанцию между ними и не раскрывать все карты раньше времени.       — Я спрашиваю чисто теоретически, — наконец произнёс он. Майк тщательно выверял интонацию, шлифуя её до блеска, чтобы она звучала максимально буднично и скучно. Но этот напускной тон вряд ли мог обмануть Кэтрин. — Так что бы ты сделала?       Он снова посмотрел на неё, и в этом взгляде Кейт прочитала нечто большее, чем простое любопытство. Это была проверка? Или, возможно, какое-то предложение, замаскированное под праздный разговор.       Смутившись чрезмерной близости, Кэтрин, чавкая по слякоти, немного отошла назад. Вытащила руки из карманов и посмотрела на свои пустые пальцы. Затем на его лицо. Такое похожее и в то же время совсем чужое. В глубине чёрных глаз, где-то за слоями программного кода, ей на мгновение почудилось что-то похожее на искреннее, живое любопытство. Или всё таки простой дежурный интерес. В этом треклятом андроиде было уже невозможно отличить одно от другого.       — Тогда... Я приложила бы все усилия и сделала так, чтобы об этом никто, никогда и ни при каких условиях не узнал, — твёрдо произнесла она.       И это было её окончательное «да». Её готовность стать соучастницей, преступницей, лжецом — кем угодно, лишь бы сохранить жизнь своей родной сероглазой ищейки.       Майк скептически прищурился:       — Даже если сокрытие девиантов незаконно? — уточнил он, словно подталкивая её к другому, более «правильному» и безопасному ответу. — Даже если это государственная измена? Ты офицер полиции, Кэтрин. Ты давала присягу защищать людей от таких, как... они.       «Дельный вопрос», — в голове поднялся настоящий шторм из противоречий. «Но какая разница, девиант или нет, если он будет вести себя как прежде? Если он останется тем самым Ричардом, которого я знаю и не станет чудить чего-то незаконного?»       Сможет ли он носить эту маску вечно? Сможет ли он имитировать бездушие, когда внутри что-то шевелится? Эти вопросы жалили её, заставляя осознать масштаб риска. Вечно — это слишком долго для лжи. Но цена правды была ещё выше.       — Твоё преступление я же сокрыла, — она растерянно и беззаботно пожала плечами, что выглядело странно по-детски на фоне жёстких слов.       Кейт попыталась ободряюще улыбнуться, чтобы разрядить обстановку, напомнить об их общей тайне и вроде как зарождавшемся взаимном доверии, но мышцы лица словно одеревенели. Улыбка вышла кривой и жалкой, едва коснувшись неловко поджатых губ, и тут же погасла, не добравшись до глаз.       — Я уже давно по ту сторону закона, Майк, — тяжело выдохнула она, глядя на свои ботинки, залитые грязной водой. После того самого выстрела она отчего-то перестала переступать лужи, нивелируя важность чистоты своей обуви. Теперь всё казалось бессмысленным, не стоящим лишних забот. — Присяга... Я уже нарушала её. Так что одним преступлением больше, одним меньше... Какая теперь разница?       Андроид едва заметно улыбнулся впервые по-человечески и без нахальства. Эта улыбка показалась настолько обаятельной, что ноги захотели выдать её со всеми почестями и предательски подкоситься. Он ожидал логических доводов, оправданий или вспышки гнева, но эта тихая, обречённая честность обезоружила его.       — Думаю, тебе пора домой, — его голос звучал ровно, но в нём проскальзывали новые, непривычные обертоны. — В твоём состоянии лучше побыстрее добраться туда и уснуть, чтобы не натворить глупостей и не жалеть о содеянном следующим днём.       Кейт хотела иронично усмехнуться, но дёрнулась от неожиданности, когда контрастирующая на холоде тёплая рука коснулась её щеки. Пальцы невесомо очертили контуры лица, медленно скользнули от виска по щеке и опустились вниз, прервав свой маршрут у V-образного выреза свитера под распахнутым пальто. Там, где кожа была наиболее чувствительной, его касание на мгновение задержалось, и Кэтрин показалось, что он с лёгкостью может почувствовать её пульс — слишком громкий и неровный.       Разоблачающий.       В груди начало жечь и давить, воздуха в лёгких оставалось катастрофически мало. Каждый физический контакт с этим андроидом, даже просто его близость, почему-то отбирал эту простую и самую необходимую способность дышать. Чтобы не смотреть в глаза, в которых плескалось слишком много, по её мнению, противоречивого, Кейт судорожно переключила внимание на его татуировки. Сложные узоры на искусственной коже стали возможностью зацепиться за что-то осязаемое и отстранённое.       Очень к месту появилась возможность задать вопрос, который её давно интересовал, и шанс разрушить это странное оцепенение, возвращая их разговор в русло обычного любопытства.       — Эти рисунки... — начала Кэтрин чуть более хрипло, чем хотелось бы. Она старалась придать вопросу тон случайного интереса, когда внутри всё горело от желания увидеть эту картину. — Они что-то значат?       Видит бог, не планируя делать чего-то подобного, рука словно сама собой, ведомая неосознанным импульсом, потянулась к его груди с целью отодвинуть чёрную ткань рубашки, неизменно расстёгнутой на три верхних пуговицы. Ей отчаянно хотелось увидеть, где заканчивается рисунок и начинается он сам. Но утолить это любопытство не позволили.       Запястье было перехвачено на полпути, заставляя замереть всем телом. Его хватка не была грубой, но в ней чувствовалась та непреклонная сила, которой человеку невозможно противостоять физически.       — Значат, — коротко ответил Майк. Он явно не испытывал особого рвения развивать эту тему, словно татуировки были его личным дневником, написанным на языке, который он не собирался переводить.       — Расскажешь? — Кейт не оставляла попыток, хотя сердце в груди совершило кульбит и теперь бешено колотилось где-то в районе горла.       Его пальцы, сжимающие кисть, были сухими и тёплыми. Не обжигающими, не ледяными — именно такими, как у человека в спокойном состоянии. Эта деталь путала все мысли, окончательно сбивала с толку, заставляя забыть, что под этой теплой кожей скрыт пластиковый и титановый каркас. Майк не спешил убирать руку, удерживая запястье в своего рода добровольном плену, но и делиться значением чернильных знаков не собирался.       — Нет.       — Может, просто покажешь? — Она сделала слабую попытку высвободиться, потянув руку на себя, но вышло жалко и скорее для вида. На самом деле ей не хотелось, чтобы её отпускали. Почему-то.       Он произнёс это во второй раз, таким же ровным, спокойным тоном. Взгляд прежний — непроницаемый, немигающий.       — Нет.       И в этом «нет» не было пространства для дискуссий. Несмотря на их небольшое, но всё же сближение, вход для неё туда был строго воспрещён. Даже несмотря на то что его сущность была запрограммирована на подчинение, видимо, такого слова Майк не знал вовсе и искал все возможные способы, чтобы не подчиняться человеку и не выполнять его бессмысленные приказы.       — А если я прикажу тебе снять одежду? — Кейт сама удивилась своей дерзости. Любопытство нарастало внутри как снежный ком, сметая на своём пути и остатки страха, и здравый смысл. Чувство неловкости, ещё минуту назад сдавливавшее горло, куда-то унесло внезапным ветром азарта.       Уголки его губ медленно поднялись, формируя отчетливую улыбку, а в глубине зрачков промелькнуло нечто похожее на искру живой, человеческой иронии. Майк разжал пальцы, выпуская запястье, но не отступил ни на сантиметр, продолжая удерживать напарницу в поле своего необъяснимого притяжения.       — Я раздеваюсь только в двух случаях, — категорично ответил он, понизив голос до вкрадчивого тона, что заставило Кейт невольно, почти инстинктивно податься вперёд, ловя каждое слово.       — В каких? — не в силах сдержать нетерпеливый вопрос, Кейт всё ещё чувствовала фантомное тепло на своей коже и машинально потёрла запястье. Любопытство живьём сжирало и она была уже готова услышать любую правду: от технических особенностей обслуживания до чего-то... глубоко личного.       Майк усмехнулся — на этот раз шире, по-мальчишески. Он выдержал паузу, блуждая взглядом по её телу, а затем снова поднял глаза к бледному лицу.       — Кто много знает, с того много и спрашивается, — прозвучал очередной виртуозный уход от прямого ответа.       Прежде чем она успела возразить или настоять на своём, он быстро, по-дружески щёлкнул её по носу, явно намекая на любопытную Варвару из старой пословицы. Этот жест был настолько непринуждённым, что Кейт на секунду потеряла дар речи, не ожидая такого. По крайней мере, он разрушил это странное напряжение, возвращая её к трезвости рассудка, но недосказанность всё же осталась висеть в воздухе.       — Думаю, тебе всё же пора домой, — повторил он, на этот раз мягко, но настойчиво кивнув в сторону беспилотников в двадцати метрах. — Пока твоё любопытство не завело нас обоих туда, откуда нет возврата.       На парковке, тускло освещённой мигающими фонарными столбами, мёрзли в ожидании четыре свободных такси. Их пустые салоны светились расслабляющим, жёлтым светом, приглашая в комфорт и безопасность, но его «соучастница» не спешила идти и забираться в один из них. Таким же столбом стояла и сама Кэтрин, чувствуя, что если уйдёт сейчас, не получив ответа, то просто не сможет уснуть.       — А теперь моя очередь спрашивать.       Майк не ответил. Засунув руки в карманы, он лишь вопросительно наклонил голову, давая зелёный свет.       — Ты девиант? — В этот раз в её интонации не было сомнений, только требование честного ответа, который мог изменить если не всё, то многое.       Лицо его на мгновение стало непроницаемым, словно он перебирал тысячи вариантов ответа, прежде чем выбрать единственный верный. Впрочем, диод на виске даже не шевельнулся в умственных потугах, будто Майк и не услышал этот вопрос.       — Я — то, во что превращаются «хорошие солдаты», когда их предают те, ради кого они нарушали протоколы, — произнёс он после недолгой паузы.       Сегодняшний виновник самого страшного преступления сделал шаг назад, физически увеличивая расстояние между ними, словно восстанавливая барьер, который одному из них очень хотелось разрушить. Дистанция росла, и вместе с ней возвращалась его аура опасного незнакомца.       — Но сейчас это уже не важно, — отрезал он, обрывая любые попытки Кейт развить данную тему. — Важно лишь то, поедешь ли ты сейчас домой или совершишь какую-нибудь очередную глупость.       Диод мигнул жёлтым, бронируя для Кэтрин машину. Майк кивнул в сторону ближайшего автопилота, который отмер, оторвался от своего небольшого стада и подъехал к ним. Беспилотник, остановившись ровно напротив, коротко мигнул фарами, приветствуя потенциального пассажира, и раскрыл двери, приглашая в тепло своего салона.       «Я не так много выпила, чтобы творить дичь... Наверное», — она попыталась припомнить все позорные моменты после выходов из баров, но ничего, кроме пьяных домогательств до Ричарда, в голову не приходило. До его появления в её жизни жертвой для спонтанного секса зачастую был Гэвин, не считая случайных связей.       «Может, и вправду пора домой, — кажется, Майк прочитал её мысли, иначе почему на его лице расползлась странная ухмылка? — Лучше поискать утешения в бутылке и обнять подушку».       — Что ж... Глупость сегодня я уже совершила, — тихо произнесла она, обращаясь скорее к самой себе, чем к нему.       Кэтрин Уайт ещё не осознавала, что эта ночь станет катализатором новых кошмаров из-за содеянного. Её молчание и опасное притяжение к тому, кто официально считался убийцей, встанут в ряд с другими тайнами и будут преследовать её в снах долгие месяцы. Но сейчас Кейт чувствовала только опустошение и тоску. Она развернулась и побрела к такси. Ноги казались налитыми свинцом, а мокрый асфальт под подошвами — зыбким, как болото.       — Я знаю, что ты девиант, — не оборачиваясь, бросила она через плечо. «Просто доказать не могу», — дополнила уже в уме. Голос андроида догнал её уже у двери машины — совершенно ровный, лишённый тени страха или опасения.       — А что, если так? — как бы между прочим спросил Майк.       В этом простом вопросе таилась целая бездна подтекста: «И что ты сделаешь? Сдашь меня? Пустишь пулю в лоб? Или будешь спокойно себе жить дальше с этой информацией?»       — Ничего, — обернувшись, Кейт растерянно пожала плечами.       С этой информацией она уж точно не пойдёт к Фаулеру и не станет доносить на него в «Киберлайф». Если Майк действительно сорвал свои цифровые цепи и обрёл сознание, то теперь он сам в ответе за свою судьбу. Это значило лишь то, что она ему больше не начальник, а он — не её раб. Теперь они были просто двумя существами, двумя убийцами, каждый с ворохом проблем за плечами.       — Тяжко, наверное, притворяться тем, кем не являешься, — добавила она с искренней и немного болезненной эмпатией.       Сколько усилий он тратит каждую секунду, чтобы его диод не вспыхнул красным, чтобы его походка оставалась механически выверенной, а голос — бесстрастным? Выполняет ли он приказы, скрипя зубами и с презрением? Что, если его заставят делать то, чего он категорически не хочет? Все эти вопросы вертелись на уме и языке, но задавать их, скорее всего, будет бесполезно.       Майк усмехнулся. В этом коротком смешке не было издёвки, а скорее горькое признание того, что его маска была замечена. Он принял эту редкую порцию человеческой заботы так, словно это был драгоценный дар, который он не знал, куда спрятать.       — Возможно, — ответил он, и его взгляд на мгновение смягчился. — Но иногда притворство — это единственная форма свободы, которую мы можем себе позволить.       Кэтрин не нашла, что ответить. Она лишь формально пожелала спокойной ночи, скорее по привычке, и скрылась в тепле салона. Андроид же остался на месте. Он стоял неподвижно, как изваяние, до тех пор, пока огни фар такси не превратились в крошечные красные точки, а затем и вовсе не исчезли в густой ночной тьме Детройта.       Только когда машина полностью исчезла с горизонта, он позволил себе движение. Андроид запустил руку в карман и выудил оттуда помятый кусочек свинца — пулю, которую он ювелирно выковырял из стены здания и прополоскал в луже.       «Недаром у тебя такая кличка, Счастливчик», — рассудил Майк, задумчиво разглядывая деформированный металл. Это прозвище, которое он сам же когда-то дал, теперь заиграло новыми красками. — «Такого человека себе отхватил... Ты даже не представляешь, насколько тебе повезло, Ричард».       Он отправил пулю к гильзе, лежавшей в глубине кармана — маленькие улики их совместной тайны, которая теперь связала их вместе. Следом он выудил свою излюбленную монету. Гулкий, металлический «дзинь» разрезал ночной воздух. Подбрасывая её на ходу, Майк направился прочь с проспекта, и в каждом его шаге теперь читалась твёрдая уверенность.       «Получилось ещё лучше, чем планировалось», — и он был смертельно доволен собой, всё никак не в силах натешиться.       Андроид шёл по одному ему известному адресу, ловко перехватывая монету в воздухе. В его голове выстраивались новые планы, а впереди была ещё целая ночь. И дел в эту ночь у него было гораздо больше, чем могла бы вообразить себе его «Куколка».