7

      Зачем каждый раз идти в ангар, если можно устроить посадочную площадку прямо на балконе собственного кабинета? Как только я спешилась, меня обступили камеристки и наперебой заверещали что-то про «господина сенешаля». Пришлось заверить их, что я со всем разберусь, хотя пока и сама не знала, что именно происходит. Я вставила в ухо вокс-бусину, настроенную на личный канал Абеляра.       — Абеляр, я у себя. Что случилось?       — Слава Императору, Лорд-капитан! Я уж думал, вы пропали. Губернатор сказал, что вас, вероятно, задрал лацеракс. Хотели уже снаряжать отряд.       «Ох, уж этот Крогг!»       — Со мной все хорошо, я только что вернулась с испытаний гравицикла.       На том конце послышалось невнятное ворчание.       — Если это все, я хотела бы отдохнуть перед ужином.       — Конечно, Лорд-капитан. Отбой.       Я потянулась в кресле. С чудовищем покончено, наконец-то можно как следует отдохнуть. Из коридора выглянула Квенна:       — Миледи… Я забыла еще кое о чем вам сказать. Только, ну, не ругайтесь, пожалуйста. Мы ничего не могли с ним сделать. Я хотела, ну, его выгнать, но Гвен сказала делать все, как он велит, иначе… — затараторила она.       Я слушала, с недоумением подняв бровь. Кто-то посмел ворваться в мои покои, пока меня не было?!       — Так, Квенна, успокойся и расскажи все по порядку. Обещаю, я не буду ругаться.       — Хорошо, — она глубоко вздохнула. — Сегодня днем, ну, когда вы ушли. Прямо сразу, минут через десять, пришел он. Сначала постучал, я открыла и сказала, ну, как вы научили. Но он не поверил. Такой отодвинул меня и прошел в кабинет. Я сказала, что ему тут нечего делать, ну, раз вас нет.       Я воздела глаза к небу: ничего не поделаешь, сама напросилась на подробности.       — Вот. А он такой говорит: «Обычно мне везде есть что делать». Уселся на стул и попросил сварить, ну, рекаф. Гвен с Дорой испугались и пошли варить. Потом я понесла рекаф ему в кабинет. А он такой, представляете, сидит и читает вашу книгу, ну, вон эту, — Квенна кивнула в сторону «Ксенологии Януса».       Если бы не этот рассказ, я бы никогда не заметила, что в комнате кто-то побывал в мое отсутствие. Книга лежала ровно там, где я ее оставила перед уходом.       — Почитал книгу, выпил рекаф и, ну, ушел. Еще спасибо сказал.       — Квенна, дорогая, я очень устала, скажи, наконец, кто это был, — я снова потянулась.       — А я не сказала? Этот, ну, инквизитор ваш.       Когда я представила, как она пытается выгнать Хейнрикса из кабинета, от смеха из глаз брызнули слезы. Квенна вздрогнула и недоверчиво посмотрела на меня.       — Все в порядке. Можешь передать остальным, что инквизитору разрешено делать в моих покоях все, что он захочет, — сказала я, отсмеявшись. «В разумных пределах, конечно же».       До ужина оставалось еще достаточно времени, чтобы привести себя в порядок, и я отправилась в купальню.       Через час в двери покоев постучали.       — Миледи, к вам госпожа Орселлио.       — Спасибо, Гвен. Принеси нам вина, пожалуйста.       Когда вошла Кассия, я вертелась перед огромным зеркалом, установленным в спальне. Леди-навигатор была в роскошном темно-синем платье, расшитом серебряными нитями. Высокая прическа выгодно подчеркивала тонкую шею, на которой висел массивный драгоценный камень.       — Чудесно выглядите, Кассия! Пожалуйста, садитесь, — я глазами указала ей на одно из синих бархатных кресел, отчаянно пытаясь совладать с хитрым замком золотой моносерьги.       — Вы тоже, Лорд-капитан. Этот цвет вам очень подходит.       Гвен принесла два бокала вина и поставила на высокий круглый столик рядом с Кассией.       К ужину я собиралась выйти в небесно-голубом камзоле, специально сшитом по моему заказу. Он отличался облегающим силуэтом, асимметричными полами и укороченными струящимися рукавами. Наряд дополняли узкие замшевые штаны и ботфорты выше колена.       — Я слышала эти ужасные разговоры о лацераксе и пришла вас проведать. Но вижу, вы в прекрасном настроении, а на ваших плечах лежит вуаль из чистейшего розового и золотого света. Эти цвета так редки... Простите меня, если я лезу не в свое дело, Лорд-капитан, но…       — У меня все прекрасно, — я крутанулась на каблуках и подошла к столику, чтобы выпить. — Попробуйте, вам понравится, оно из местных сортов. И прошу вас, называйте меня по имени, мы знакомы уже достаточно давно.       — Хорошо... Дариния.       Я вернулась к зеркалу, но краем глаза видела, как Кассия нервно теребит свой рукав и явно хочет еще что-то сказать.       — Девочки! Вы свободны до утра! — прокричала я в коридор, чтобы отослать камеристок.       Те весело защебетали и удалились.       — Теперь здесь никого нет, и вы можете смело высказаться. Что вас гложет? — я прыгнула в соседнее с Кассией кресло.       — Меня... Вы знаете, что я изучаю цвета, окружающие живых существ... но большую часть своей жизни знания о мире я черпала из книг. Я хотела вас попросить... пожалуйста, опишите мне, что вы сейчас чувствуете? — она отпила из бокала, чтобы скрыть свое смущение.       Я поспешила ее успокоить:       — Не стоит так переживать, Кассия. Мне совсем не сложно выполнить вашу просьбу. Хотите, я могу регулярно рассказывать вам о своих чувствах, если вас что-то заинтересует?       — Вы бы мне очень помогли, — она облегченно выдохнула.       — Итак, — я на секунду задумалась, подбирая слова. — Представьте такую легкость, что кажется, вы вот-вот взлетите. Вам по силам все, что угодно. Но главное — это ощущение… словно на сердце распускаются цветы.       Кассия смутилась еще больше:       — Кажется, я догадалась, что с вами случилось. Я читала о похожих симптомах. Но даже не думала, что господин ван Калокс тоже способен чувствовать подобное.       — Что вы хотите этим сказать? — теперь, похоже, щеки вспыхнули у меня.       — На церемонии Магне Акцессио было очень много людей, за которыми я наблюдала. Вы так хорошо и правильно говорили с трибуны. Господина сенешаля тогда переполняли цвета гордости и благодарности, он с уверенностью в будущем оглядывал присутствовавших. Господин дознаватель, напротив, смотрел только на вас, и мне не удалось разгадать значение исходящего от него света. Я приняла это за чувство высшего долга и служения Императору. Теперь я вижу, что ошибалась.       Я вспомнила, чем закончился тот вечер на Даргонусе. «Значит, дело было в Калькасаре. Если бы этот старый лис не заявился ко мне в кабинет, я могла бы провести ночь, не вымещая злость на сервиторах в тренировочном зале, а гораздо приятнее…»       — Это очень интересное наблюдение, но не думаю, что господин дознаватель одобрил бы такое обсуждение его чувств, — я взглянула на часы. — Нам пора.