Глава 10, в которой леди Джейн кружится в вихре праздных удовольствий, а мистер Шейн наводит шороху

Мистер Ланкастер старался окружить свою экономку вниманием и заботой – однако, как уже догадались наши читатели, нередко эти попытки принимали странные формы. Наверное, он и сам не мог сказать начистоту, что именно им двигало: нежность к ней мешалась с вожделением, а восхищение ее несгибаемым характером – с трепетом, страхом и совершенно ненужными воспоминаниями о «той, другой». Со временем он так привязался к ней, а количество увивавшихся вокруг глупой кобылы мужчин стало так велико, что мистер Ланкастер начал испытывать приступы сильной и мучительной ревности. Однако, пароксизмы собственнического чувства вовсе не помешали (а может, они и были причиной) тому, что в одно прекрасное утро мисс Мердстон услышала: - Моя дорогая леди Джейн, нам предстоит ужин у герцогини Веллингтон. - Вам, - хладнокровно поправила она Ланкастера и забрала у него тарелку. - Нет, нам, - с неменьшим самообладанием ответствовал мистер Ланкастер. – Это важное событие, оно открывает сезон летних приемов и балов. Я хочу, чтобы вы сопровождали меня. Изогнувшаяся бровь была ему ответом и вопросом одновременно. Он оглядел свою экономку. В такие дни, как этот, по заранее обговоренному правилу, дом закрывался, визитеров не принимали, шторы с вечера опускались, и леди Джейн подавала завтрак в «каком-нибудь легкомысленном туалете», как любил говаривать ее наниматель. Легкомысленность ее одежд доходила до полного их отсутствия. Но сегодня мисс Мердстон предстала перед хозяином том в изящном виде, что возбуждает эротические мечтания своею, так сказать, недосказанностью. На ней было прозрачное длинное платье, бархатный кушак с золотыми львами – и более ничего. Волосы ее были распущены и лежали по плечам дивным черным плащом с этим невероятным, серебристо-бронзовым отливом, названия которому в человеческом языке еще не придумали. Сквозь туманные складки ткани нежно розовели бутоны грудей, виднелся мягкий и милый в своей округлости животик, а под ним темнел треугольник роскоши. - Я читал в газетах, - наглядевшись, сказал мистер Ланкастер, - что на днях одна дама блистала в Австрии на балах, одетая лишь в совершенно прозрачную тунику с разрезами до самой талии, и совершенно босиком. Волосы ее были распущены и позволяли немного скрыть, однако совсем только немногое… Бесстыжая тварь. И он улыбнулся, проследив за тем, как леди Джейн нахмурилась. - Полагаю, у нее были поводы так поступить, - наконец, проговорила она, складывая салфетки, - Может, ее специально подослали, чтобы разрушить репутацию хозяев бала или нечто в том же роде. - Неглупо рассуждаете, - мистер Ланкастер слегка наклонил голову. – Но, полагаю, причина лишь в ее половой ненасытности. Так, во всяком случае, пишут в газетах. Вы согласились бы пойти в таком платье на бал к Веллингтонам? Леди Джейн, бедняжка, побледнела: - Разумеется, нет! - Ну, вообще-то, я бы не стал спрашивать. Вам пришлось бы, - и ее истязатель весело рассмеялся. - Черта с два, - взвилась мисс Мердстон. – Ни за какие коврижки! - Вы уже торгуетесь? – Ланкастер от души наслаждался ее смущением. – Я просто напомню вам, что вы обязаны беспрекословно следовать моим приказам… - Но не подобного же толка, - высокомерно сказала леди Джейн. – Да и, согласись я на такое безумство, вы же первый осатанеете от негодования, если кто-нибудь пригласит меня потанцевать. Настал черед Ланкастера хмуриться. Потемнев лицом, он сказал: - Вас никто никогда не пригласит. Вы себя в зеркале видели?! Мисс Мердстон, хотя и поняла, что задела болезненную струну в его душе, но также всерьез обиделась: - Я уже слышала от вас комплименты моему облику, и не раз! Хорошо было бы, если б вы иногда упражнялись в остроумии и красноречии, а не только в жестокосердии, сэр! – рявкнула она, разворачиваясь, чтобы уйти. - Постойте, - опомнился Ланкастер, вскочив с места. – Оставьте посуду в покое. Подойдите сюда. Леди Джейн повиновалась, хоть и без охоты. - Простите меня, - сказал он, глядя в ее погрустневшие синие глаза. – Я был с вами жесток. Он протянул руку и коснулся ее щеки, отводя шелковистую прядь. - Мне не нравится, когда вокруг вас вьются мужчины, - признался он негромко. – Но моих слов вы, конечно, не заслужили… Мисс Мердстон стояла, уперев взгляд в пол. - Мир? Она с изумлением заморгала, потом поглядела ему в лицо: - Сэр, я… - Вы прощаете меня? – пальцы его перебирали роскошные волосы леди Джейн, затем переместились на ее шею. Она задрожала. Не дожидаясь связного ответа, он поцеловал ее в губы. С восторгом, порочным и самодовольным, мистер Ланкастер почувствовал, как нежный, покорный рот ее тотчас раскрылся, впуская его язык. Рука его легла на холмик груди, столь деликатный, что Ланкастер даже задрожал в предвкушении. Пальцы властно сжали и скрутили сосок, заставив леди Джейн ахнуть. Отпустив ее, распутник хрипло проговорил: - Но за вашу дерзость вас совершенно необходимо наказать! Леди Джейн, с пунцовыми от возбуждения и стыда щеками, пролепетала: - Да, сэр! И была вознаграждена шлепком по заднице в сторону двери: - В мою спальню, раздетая. И поживее. *** Приближался тот день, когда мистер Ланкастер собирался вывести свою прекрасную спутницу в свет. Леди Джейн, бедняжка, становилась все угрюмее, пока, наконец, Ланкастер не выдержал: - Что вас тревожит? - Я не хочу поставить вас в неловкое положение, - она налила ему вина и застыла позади его кресла. - Гм? А каким образом вы планировали это сделать? - Прием у Веллингтонов, - оскорбленно напомнила ему мисс Мердстон. – Вы ведь приглашены. - И вы тоже. Кстати, как там мой жилет? Леди Джейн скорчила за его спиной свирепую рожу и закатила глаза. Все детали костюма блистательного Ланкастера были ею тщательно продиктованы портному, она заказала для хозяина даже новые сапоги и великолепные перчатки, одна из которых была сшита особым образом, чтобы скрыть его протез. Лично ее, конечно, протез давно не смущал, и вообще она как-то забывала о нем, поскольку давно уже мистер Ланкастер стал для нее центром мира и всего, что она вообще в этом городе знала и за что держалась так крепко. Но, как справедливо рассудила мисс Мердстон, приемы у важных лордов – не то место, где возможно рассчитывать на милосердие толпы. - С ним все в порядке, - сказала она, вздохнув. - Тогда не вижу поводов для беспокойства. - Я говорю о себе, сэр. - Ну? Так и что же с вами не так? Опять кукситесь без причины? Ее задело это небрежное «опять», но она стоически пропустила ядовитые слова мимо ушей. Пока Ланкастер сражался с антрекотом, она проговорила, сверля немигающим взором широкие плечи и горделивый затылок: - Не понимаю, как я вам пригожусь… - Никак, - беспечно бросил он, слегка повернув голову. – Кто сказал, что вы вообще там на что-то сгодитесь? Мисс Мердстон почувствовала, что краснеет от ярости, а губы ее стали подрагивать: - В таком случае… - В таком случае закажите себе достойный наряд и перестаньте донимать меня вашими пустяковыми переживаниями, - оборвал он ее. Впрочем, его слова нисколько не успокоили бедную женщину. После долгих и нудных совещаний с портнихой, она, наконец, выбрала ткань, которая, как казалось ей, лучше всего отразила бы ее статус: скромный, но отнюдь не приниженный. Это была молочного оттенка тафта, зашитая букетиками голубых цветов. «Этот цвет, - сказала ей портниха, - подойдет к вашим глазам». На лифе платья пришиты были того же оттенка банты: и, в целом, на взгляд мисс Мердстон, получилось вполне достойно. К платью был пошит тонкий плащ из голубого атласа. В таком виде, убрав волосы золотыми гребешками и несколькими жемчужными булавками, леди Джейн и предстала перед Ланкастером, когда он потребовал от нее отчета. Он осмотрел ее, сидя в кресле и попивая белое вино перед обедом. Леди Джейн прошлась по гостиной, поворачиваясь и стараясь держать голову высоко. Наконец, она остановилась перед хозяином. Ланкастер молча изучал ее лицо. И вдруг засмеялся: - Ваши глаза так и сияют! Вы будете самой прекрасной дамой на этом балу. Но отчего такая скромность в наряде? Принесите то жемчужное ожерелье, что я подарил вам в Брайтоне. Леди Джейн принесла шкатулку. Он застегнул, помогая себе зубами. Потом поцеловал мисс Мердстон под ухом и прошептал: - Думаю, вам понравится. Вам пора немного повеселиться… Вечером следующего дня леди Джейн обнаружила себя в вихре веселья. Или, вернее сказать, на обочине жизни. Когда они прибыли в великолепный особняк в Белгравии, гости уже начали собираться, гремела музыка и ярко горели огни. Снимая плащ, Ланкастер небрежно кивнул на мисс Мердстон рядом с собою: - Джереми Ланкастер, эсквайр. Это леди Джейн Мердстон, моя экономка. И тотчас леди Джейн с упавшим сердцем поняла, что праздник для нее закончился, так и не начавшись. Лакей окинул ее холодным и насмешливым взглядом. Он принял ее плащ и сказал, выказывая всем своим наглым, лощеным лицом предельную степень вежливости: - Добро пожаловать, мисс Мердстон. Скамья для прислуги – слева. После десяти будет подан легкий ужин. Нет, леди Джейн не ждала ничего иного. Может, она даже ждала, что ее отправят куда-нибудь вниз, в комнаты для прислуги. Но почему-то именно проходя по широкому холлу мимо мраморных лестниц и парадных портретов, под люстрами в тысячи свечей, слушая нежные мелодии скрипок и почти жмурясь от сияния бриллиантов и блеска шелков, она почувствовала себя одинокой, никчемной и глупой. Бодрости духа отнюдь не прибавлял тот факт, что под скромным платьем, которое теперь показалось ей чрезвычайно убогим в своей сдержанности, на ней был надет тот самый туго зашнурованный черный кожаный корсет, а панталон на ней, по настоянию Ланкастера, вовсе не было. Конечно, этого нельзя было заметить под множеством батистовых нижних юбок, но мисс Мердстон это ЗНАЛА – а следовательно, чувствовала всю двусмысленность своего положения. Мистер Ланкастер, который, разумеется, оставался совершенно глух к ее душевным и телесным терзаниям, подал ей руку и провел к большому бальному залу. Вид у него был довольный. Он кивал знакомым и друзьям как ни в чем не бывало. А потом, когда мисс Мердстон уж было понадеялась, что ее не отошлют прочь, повернулся и сказал: - Что ж, теперь вам пора отдохнуть. А мне – увы, придется весь вечер носить на лице эту улыбку… Как я выгляжу? Она окинула его мрачным взором и смахнула с его плеча невидимую пылинку. - Не слишком фальшивая? – Ланкастер сверкнул на мисс Мердстон белыми зубами. - Постарайтесь улыбаться глазами, а не тянуть рот до ушей, - посоветовала она, поправляя ему галстук. Он перестал свирепо ухмыляться, но уйти не спешил: - Вам здесь понравится, мисс Мердстон. - Не слишком-то налегайте на жареный ростбиф, - проворчала она, - у вас может разыграться изжога. - Да, моя госпожа, - Ланкастер поймал ее руку на своем плече и поцеловал ее пальцы. И с этими словами ее хозяин отбыл в самую гущу пестрой толпы, а леди Джейн откочевала туда, куда ей и посоветовал нахальный лакей: на скамью для прислуги. Оставшись одна, она все-таки преодолела в себе приступ желчного сожаления и принялась крутить головой, с любопытством изучая обстановку. Обитые бархатом скамьи для прислуги были заполнены гувернантками, компаньонками, сиделками и даже собачьими няньками, на руках у которых тявкали или дремали кучерявые шпицы и прочие мелкие шавки. Ошейники и шлейки этой собачьей аристократии были украшены драгоценными камнями и поражали сходством с бриллиантовыми украшениями их хозяек. Леди Джейн уселась с краю, поймав на себе несколько изумленных взоров. Она не знала точно, что именно вызвало среди этой толпы приживалок шепоты и улыбки: может, ее рост, или явно не по чину крупное ожерелье на ее шее. Или просто тот факт, что большинство из этих дам были меж собой прекрасно знакомы, в то время как она торчала здесь, словно новенькая ученица в классе, состоящем из недоброжелательных выскочек. Но вскоре разговоры и пересуды насчет нее прекратились, ибо, как поняла мисс Мердстон, да и любой бы на ее месте, жизнь, кипевшая в зале, вызывала у всех гораздо больше интереса, чем чья-то, пусть и странного вида, экономка в жемчугах. О, тут кипели страсти и творились интриги. Наклоняясь друг к другу, дамы обсуждали происходящее с тем видом и с той страстью, с какой в наши дни, вероятно, обсуждают и спорят болельщики на каком-нибудь турнире Уимблдона. Самым строгим оценкам подвергались наряды и прически светских львиц, загадочным полушепотом передавались слухи, спорили о предстоящих сердечных союзах и даже о политических перестановках в парламенте. Словом – жизнь кипела, и была ничуть не скучнее жизни там, в середине зала, на пестрых хорасанских коврах, среди золотых блюд с фруктами, пирамид шампанского и пышных букетов, которым хозяева украсили высокие вазоны из каррарского мрамора. Однако мисс Мердстон вскоре почувствовала прилив тоскливой скуки. Разговоры прислуги текли мимо нее, а имена, которые в них звучали, были ей совершенно незнакомы. Она даже вздрогнула от неожиданности, когда справа раздался юный, робкий голос: - Правда же, великолепный прием? Леди Джейн покосилась на рыжую, очень симпатичную девицу с точеным лицом. - Алессандра Старк, - девица сунула ей узенькую руку в кружевной перчатке, - я гувернантка у… Она назвала имя, которое леди Джейн тотчас благополучно упрятала в глубины памяти, но которое ничего ей не говорило. - Джейн Мердстон, - промолвила она, не желая показаться нелюбезной. – Экономка у мистера Ланкастера. - А! Это тот джентльмен из Сассекса. Очень красив, правда? Мисс Мердстон почувствовала, что краснеет. - Правда ли, что у него золотая рука? И он, говорят, потерял память в Индии… Очень романтичная история, - закивала мисс Старк. – Говорят, сегодня здесь будет его невеста. - Кто?.. Но мисс Старк уже повернулась к другой соседке и заговорила с той о каких-то пустяках. Теперь, ошарашенная не то новостью, не то сплетней, да еще брошенной так мимоходом, мисс Мердстон вглядывалась в проплывающих мимо дам с нескрываемым подозрением. Она даже пыталась отыскать взглядом мистера Ланкастера, но потерпела неудачу. А мисс Старк, чья мыслительная деятельность - в силу возраста и известного возбуждения от ослепительной пышности бала - явно не отличалась дисциплиной, уже давно позабыла о своих словах. Она вынула рукоделие и принялась объяснять мисс Мердстон преимущества вышивки шелком перед вышивкой простой шерстью. Леди Джейн приходилось уныло кивать и поддакивать. Настроение ее портилось с каждой минутой. Наконец, в десять прозвенел далекий колокол и, как и было обещано, были поданы первые закуски. Каждой из дам на скамье для прислуги выдали по маленькой серебряной тарелке, и лакеи принялись обносить их подносами со всякими угощениями. Поскольку леди Джейн к тому моменту уже изрядно настрадалась как от невыносимой скуки, так и от тяжелой тревоги, охватившей ее бедное сердце, она нагребла себе всего, до чего успела дотянуться. Мисс Старк, бедняжка, так и сидела, поставив на колени тарелочку с одиноким сэндвичем. Леди Джейн же, пребывая в нервной ажитации, с горя наелась и сэндвичей, и паштетов, и жирненьких ростбифов, и щедро политых сиропом тарталеток. Она заполировала все это любимыми эклерами: и лишь тогда поняла, что тактика мисс Старк, пожалуй, была куда более выигрышной. Корсет, и прежде-то безжалостно сжимавший ребра леди Джейн, теперь изуверским образом впился в ее бока, причиняя настоящую боль, отнюдь не самого приятного свойства. Когда загремели дребезжащие, бойкие ноты французской польки, она наклонилась к мисс Старк: - Простите. Где здесь дамская комнатка? Та удивленно и сочувственно поглядела на страдалицу: - Право же, я точно не знаю… Я никогда здесь еще не бывала. Кажется, вон та дверь… И девушка показала на боковую дверь в дальней стене. Конечно, это было поступком смелым, если не сказать – опрометчивым, но леди Джейн чувствовала, что, если не ослабит шнуровку на проклятом корсете, то, чего доброго, грохнется в обморок. Тем более что в комнатах становилось все жарче. Трещали веера, расползались ароматы духов и благовоний, звенели бокалы и слышался чей-то смех: и в этом вихре чужих удовольствий леди Джейн принялась пробираться к заветной дверце. Едва она за нею закрылась, эклерная страдалица поняла свою ошибку. Перед нею была лестница, уходившая вверх. Рассудив, что метаться по бальному залу теперь будет из рук вон нелепо и даже неприлично, леди Джейн решила найти выход и попросту вернуться другим путем. На втором этаже было безлюдно, лишь в пустых комнатах потрескивали дрова в каминах, да стояли наполненные бокалы с бренди и ожидавшие своего часа закуски под стеклянными колпаками. Это были залы для отдыха хозяев и их самых близких гостей. Но, поскольку веселье еще толком не началось, и уж тем более не близилось к концу, то никто сюда не поднимался: и все эти прекрасно обставленные покои тихо ожидали, когда заполнятся голосами, а игорные столы примут первые партии карточных раскладов. Проходя сквозь галерею комнат, леди Джейн, наконец, услышала чьи-то голоса. Она ускорила шаг, но, натолкнувшись на полуприкрытую дверь, благоразумно сдержалась. Внутри спорили. И спорили жарко. - Я была уверена, - прошипел гневный женский голос. – Я видела это собственными глазами, Рон! - Да мало ли что ты могла там увидеть, - леди Джейн вздрогнула, узнав беззаботный голос мистера Грея. – Ты принимала опиум, позволь заметить. - Но слуги опиум не курили. Он лежал под балконом, и, клянусь тебе, шея его была свернута, свернута, как у курицы. Если бы я сама его перед тем не… - Т-с-с. Не надо так громко. Здесь у стен есть уши. Не знаю, что ты там видела, и что видели несчастные слуги… И, мой тебе совет. Постарайся больше не пить сегодня… - Боже мой, ты готов на что угодно, лишь бы убедить меня в том, что я спятила! Подлец! - Успокойся. Я знаю, что ты пережила. - Мистер Грей отчетливо и раздраженно вздохнул. Послышался звук, с каким наливают вино в бокал. - Нет смысла ворошить былое. Нужно подумать, как справиться с тем, что есть. - А что у меня есть? Одни лишь твои обещания. Они ничуть не дороже того дерьма, которым меня кормил этот паршивец… - Но, послушай-ка, моя милая. Он любил тебя, и, думаю, до сих пор влюблен. Все, как и прежде, зависит от тебя. Я здесь лишь затем, чтобы помочь тебе выбрать правильный путь. Ты, кажется, для того и пришла? - Я пыталась… - Тише! – вдруг воскликнул мистер Грей. – Там кто-то есть. Леди Джейн объяло ледяным ужасом. Она едва успела юркнуть в сторону и вжаться между высоким секретером и напольными часами. Дверь отворилась. Мисс Мердстон подобрала юбки и прижала руку ко рту. Она успела мельком порадоваться тому, что не переборщила с пышным кринолином, иначе прятки были бы совершенно бесполезны. Мистер Грей выглянул в сквозную комнату, где она притаилась. Он долго сопел, вглядываясь в полутьму, просвеченную несколькими свечами. Наконец, неуверенно проговорил, будто и сам боялся, что ему вдруг отзовутся: - Эй?.. - Может, тебе не надо больше пить твой чертов портвейн? – раздался насмешливый дамский голос рядом с Греем. – Становишься пуглив, словно антилопа. - Уйдем отсюда. Лучше продолжить в саду, - буркнул мистер Грей. Дверь захлопнулась, а вскоре раздались шуршание юбок и звук удалявшихся шагов. Леди Джейн, разжав ладонь, которую она буквально впечатала в свой рот, едва не сползла по стене. Сердце ее колотилось так громко, что заглушало стук часового механизма над ее плечом. Взяв себя в руки, она побежала прочь. После четверти часа блужданий ей встретился слуга, и она, наконец, попала в уединенную комнату, где кое-как справилась со своим корсетом и смогла сделать первый нормальный вдох за весь вечер. На этом, однако, злоключения ее отнюдь не окончились. Едва она отдышалась и спустилась в холл, как позади нее раздалось: - Джейн! Джейн Мердстон, клянусь всеми святыми, это ты! Она обернулась. К ней направлялся огненно-рыжий джентльмен, одетый, как она сразу приметила, вычурно и дорого, но – с невыносимым безвкусием нувориша. Лицо его было ей до отвращения знакомо. В памяти вспыхнули унизительные сценки, ухмылка и покрытая веснушками физиономия, в которую ей и в лучшие дни хотелось плюнуть. Бежать было поздно. Он остановился, протягивая к ней обе руки: - Ну, не делай вид, будто потеряла память. Что ты здесь делаешь? Тебя не узнать! - Мистер Коннингтон, - промямлила она без энтузиазма. Мистер Реджинальд Коннингтон был человеком бесцеремонным и самоуверенным. Он оторвал от букета в каррарской вазе бутон красной розы и протянул ей с таким видом, будто преподнес самый дорогой подарок в Королевстве: - Прости, это все, что могу тебе предложить. Прекрасно выглядишь. В словах его по-прежнему сквозила откровенная, безжалостная насмешка. Леди Джейн не взяла, и даже спрятала руки за спину: - Благодарю вас… Не стоило. - Мы снова так официальны? - Всегда были, - отрезала она. - Ладно, - он огляделся и бросил бутон себе под ноги. – Ты всегда была крепким орешком, Джейн. «Ты прямо в лицо назвал меня свиньей в шелках», подумала она. В душе запоздало поднялась ярость. И тотчас угасла, уступив место какому-то тупому, угрюмому отчаянию. Так чувствует себя зверь, поняв, что застрял в капкане. - Так… что ты здесь делаешь? И откуда такие дорогие цацки? – кивнул он на ее ожерелье. Леди Джейн подавила желание схватиться за жемчуг, тем более что это бы вовсе не помогло спрятать сокровище от его быстрых, как ртуть, глаз. - А что ТЫ здесь делаешь? – решилась она на ответную атаку. Мистер Коннингтон ухмыльнулся: - Хлопок. - Прости? - Торгую хлопком. Это, милая Джейн, теперь приносит немалый доход. Приобрел титул, и… Вот мой герб. Сам выбрал! Коннингтон провел рукой по аляповато вышитому жилету. - Грифоны? – кисло проговорила леди Джейн. Она не могла поверить своим глазам. - Конечно! Тебе нравится? Я ж говорил твоему брату, что непременно пробьюсь в высший свет. Напрасно он не верил в меня и принижал… Кстати, он здесь? - Нет. - Гм. Очень странно. Ты, значит, одна? А вырядилась-то, погляди-ка… - Не хуже вас. - Да, пожалуй, - протянул мистер Коннингтон. – Платьице скромненькое, зато жемчуг отменный. Ну, раз мы оба добились своего, значит… - Мисс Мердстон? «О, нет», была ее следующая мысль, и так горька, и столь отчетлива, что леди Джейн испугалась, не произнесла ли она этого вслух. К ним, держа в руке бокал с шампанским, приближался сам Ланкастер. Он бросил на Коннингтона взгляд, которым вознаграждал мелких людишек, взгляд, означавший, что стоявший перед ним человек есть ни что иное, как пустое место. А затем, куда пронзительней и строже, воззрился на свою экономку. - Мистер Реджинальд Коннингтон, - пробормотала она. – А это… Лорд Ланкастер, мой… эээ…. Хозяин. - Просто «Ренни», - протянул ладонь рыжий ублюдок. – Так я и знал! Ланкастер сделал глоток, отдал шампанское леди Джейн и, не снимая перчатки, хмуро пожал Коннингтону руку: - Что именно «знал»? - Что Джейн окончит служанкой. - По крайней мере, превосходной, - осклабился мистер Ланкастер. – Вы, кажется, прежде были знакомы? - О, еще бы. Ее брат одно время мечтал выдать Джейн за меня… - Эдвард вовсе не собирался, - запротестовала мисс Мердстон. Напрасно. Коннингтон перестал ее слушать, обращаясь только к Ланкастеру: - Играли с Эдвардом в бридж, вот однажды он мне и говорит, мол, послушай-ка, Ренни… Далее Коннингтон пересказал остолбеневшему Ланкастеру историю безуспешной помолвки, которая окончилась буквально ничем, ибо «Ренни», как очень скоро выяснилось, не имел ни гроша за душой, а невеста… - А Джейн тогда была ужасно желчной, высокомерной и перезрелой девицей, - гоготал Коннингтон. – И тупой, как пробка. Мердстоны! Брат ее красавец, ну а Джейн… Она женщина особого склада. Она мешала ему жениться, всех невест отваживала своими заунывными молитвами и невыносимыми требованиями. Право же, я был готов добиваться руки и сердца, но не от такого же страшилища! Дама ее внешности должна, по крайней мере, обладать иными достоинствами, например, ангельской кротостью нрава. Верно я говорю? Да и сам Мердстон меня изрядно взбесил своими претензиями. Я в итоге так и сказал: «да на что мне ваша свинья в шелках»! Джейн, дорогая, прости, я ошибался в тебе. Я был молод, беспутен, и я… Мистер Ланкастер сделал какое-то движение, плавное и неуловимое, оттерев собеседника плечом от вспыхнувшей гневом мисс Мердстон: - Кажется, в саду разливают пунш. С этим он подхватил Коннингтона и повлек к дверям оранжереи, оставив леди Джейн в самых расстроенных чувствах. На прощание рыжий негодяй обернулся: - Джейн, я скоро вернусь! Мы еще потанцуем, а?.. Меньше всего на свете мисс Мердстон желала танцевать с этим человеком. На самом деле она желала бы придушить его на месте. От запаха тяжелых амбровых духов, которыми выскочка Коннингтон облил себя с ног до головы, ее начало подташнивать. Явление Ланкастера радости тоже не прибавило. Ей стало казаться, что в этот вечер Провидение насылает на нее буквально все несчастья, какие только возможны, и она уже горько жалела, что, потакая капризу мистера Ланкастера, согласилась приехать на дурацкий прием. Когда она вернулась на скамью для прислуги, мисс Старк встретила ее с круглыми от тревоги глазами: - Наконец-то! Я боялась, что вы упали в обморок. Вид у вас был бледный… Ох. Мисс Мердстон, да на вас и теперь лица нет. - Все в порядке, - уверила ее отважная леди Джейн, хотя, разумеется, совсем ничего в порядке не было. – Просто вдруг сделалось очень душно. - Возьмите мой веер, - великодушно предложила бедная девочка, - у меня уже рука болит обмахиваться… Интересно, когда же начнут танцевать? - Разве еще не начали? - Нет, пока только шампанское и разговоры, - с нескрываемым разочарованием протянула мисс Старк. – Как полагаете, кто из них красивее? И она кивнула на двух статных военных в ослепительных парадных мундирах, которые оживленно спорили возле фруктовой пирамиды. Леди Джейн полагала, что оба они отвратительные снобы и, по виду, отъявленные повесы, но сочла за лучшее кое-как поддерживать монолог гувернантки. Вскоре, к немалому ее облегчению, музыка заиграла громче. Человек в золотом камзоле, видимо, танцмейстер, объявил первый тур вальса. По рядам дам и джентльменов в зале пронесся взволнованный шепот, а мисс Старк, наконец, оставила в покое бравых офицеров (оба уже начали поглядывать на рыжую девицу и делать какие-то таинственные знаки бровями) и принялась жарким полушепотом докладывать мисс Мердстон о своих впечатлениях. Сводились они к тому, что первый тур, дескать, откроют самые красивые пары, и, конечно же… Ах! - Вы только поглядите на его руку, как она блестит! К неудовольствию леди Джейн, она и сама прекрасно видела, что мистер Ланкастер собственной персоной направляется к толпе дам, ожесточенно трещавшим веерами. Он был ослепительно красив. И перчатку он снял, что выглядело одновременно как вызов и как некое особенное, притягивавшее взгляд, заявление. - А вот и она! Мадмуазель Сесиль, - опять охнула мисс Старк, - что я говорила? Воссоединение сердец! Господи, как же романтично!.. Леди Джейн обернулась. В дверях стояла изумительной красоты женщина. Хотя прошли годы, ее лицо почти не изменилось, и та же властная усмешка, которую художник столь правдиво изобразил на портрете внутри медальона, застыла на полных губах. Одетая в огненно-красный шелк, с золотым львом на толстой двойной цепи, лежавшим поверх пышной груди, леди Сесиль не сводила взгляда с шагавшего к ней Ланкастера. Блеск изумруда, вправленного в сердцевину льва, казалось, повторял победное сияние ее зеленых глаз. Не дойдя до леди Сесиль десяти шагов, мистер Ланкастер, повинуясь обычаю, вежливо и сердечно кивнул всем дамам вокруг. Взор его рассеянно скользнул и по вжавшейся в скамью леди Джейн, которая в этот миг пожелала провалиться сквозь землю. Пары начали строиться в круг. Тогда, продолжая усмехаться, Ланкастер взял чуть вправо и остановился напротив экономки. Он протянул ей правую руку. Золото тускло блеснуло, а мисс Старк придушенно пискнула. - Окажете ли мне честь, мисс Мердстон? Леди Джейн пошевелила губами, словно умалишенная, но выдавить из себя ответ не смогла. Затем поднялась и, словно в каком-то тяжелом сне, ухватилась за теплое золото мертвой ладони. Ланкастер же вывел ее в круг и тихо проговорил: - Руку на мое плечо. Пожалуй, мне будет удобнее вести вас вот так. И он положил золотую кисть на ее талию. Тут бедная женщина, очнувшись, задрожала так сильно, что мистер Ланкастер был вынужден покрепче прижать ее к себе: - Что с вами? Зубы ее клацнули. Членораздельного ответа, как и следовало ожидать, опять не последовало. Пары снялись с мест и закружились, и леди Джейн почувствовала, как Ланкастер властно увлекает ее за собой. Ноги у нее заплетались. Глаза наполнились слезами. - Что с вами? – повторил он, ловко поворачивая бедняжку вокруг себя. – Не вздумайте свалиться в обморок, моя дорогая леди Джейн. Это корсет? И он усмехнулся, словно не тащил за собою толстую экономку, на радость всем зубоскалам Белгравии, а вел непринужденную светскую беседу с томной и загадочной красавицей. - О, я знаю, как он вас мучает… Терпение, мисс Мердстон. И ночью вы будете вознаграждены, - приблизив лицо к ее уху, прошептал негодяй. – Надеюсь, вы не пожалеете… Он, конечно, еще долго мог продолжать в том же духе, не обращая внимания на то, как леди Джейн топчется по его ногам и пыхтит от попыток не споткнуться, но тут она нашла в себе силы противостоять: - Как вы смеете?! - Что такое? Что-то не так? - Оставьте меня в покое! – потребовала она, хоть пальцы ее и вцепились в его плечо с отчаянной силой. – Я не желаю с вами танцевать! - Увы, моя дорогая. Это приказ, а вы обязаны следовать всем моим приказам. Вы ведь помните наш уговор? Кивните. Она тупо, почти покорно наклонила голову. - Хорошо. Ну так вот, не вздумайте сейчас убежать, - голос его зазвенел сталью, и в этот миг леди Джейн почувствовала, как он, выполняя какую-то фигуру, подхватил ее за талию и слегка оторвал от пола. Она подавила желание взвизгнуть самым вульгарным образом. – Если же вы попытаетесь теперь все испортить, клянусь вам, я подниму вас так высоко и так встряхну, что все увидят, какие картины бесстыдства скрываются под вашими юбками. Мы оба прекрасно знаем, что панталон на вас сейчас нет и в помине. Хотите попробовать? Силы мне хватит. Леди Джейн, пораженная новыми безднами вероломства в своем хозяине, и в то же время как-то сразу поверившая в серьезность его угроз, теснее прижалась к нему. - Вы низкий человек, - горько сообщила она мистеру Ланкастеру. - О, еще ниже, чем вы могли предполагать. Ибо, когда все закончится, я так растрахаю вашу прелестную задницу, что вы на неделю забудете, как сидеть. А теперь улыбайтесь. Улыбайтесь, это всех их ужасно бесит! В самом деле, чем больше кругов проходила леди Джейн, тем шире становилась ухмылка Ланкастера. Танцевал он превосходно, и ему вовсе не требовалось ни малейшего умения от партнерши. Довольно было довериться ему – что мисс Мердстон, в отсутствие иного выбора и сделала, - и он непринужденно вел женщину, легко поддерживая ее и поворачивая, и не забывая время от времени кидать ей в лицо какие-нибудь пошлые замечания, слышные лишь им двоим. Очень скоро леди Джейн (мысленно поблагодарившая себя и эклеры за шанс ослабить корсет) почувствовала, что начинает получать определенное удовольствие. Бальный зал кружился вокруг нее. Мелькали лица, и, когда ритм становился медленным, она могла отчетливо заметить перекошенный лик леди Сесиль, прекрасный в своем чистом, как пламя, гневе. Мистер Грей что-то нетерпеливо шептал над ее мраморным плечом. Выпуклые глаза его обшаривали зал, время от времени замирая на фигурах танцующих. Вот мелькнуло лицо мисс Старк, горестно-изумленное, словно на ее глазах творилось гадкое, но при этом нелепое преступление. И, наконец, оглядевшись в медленном круге, леди Джейн увидела мистера Коннингтона. Он стоял в дальнем углу, прижимая к щеке перчатку Ланкастера, а под перчаткой, на его конопатой щеке, расплывалось кровавое пятно. - Какого… - выдавила она, воззрившись на хозяина. – Это вы? - Что – я? - Зачем вы избили Ренни? - «Ренни», - сухо и злобно повторил за нею Ланкастер. – Мне следует что-то знать? Что между вами было? Нечто особенное? - Боже мой, - леди Джейн закатила глаза, - Просто детское прозвище. Вы ударили его! - Да, и весьма чувствительно. Впрочем, я дал ему перчатку, чтобы он мог стереть кровь. Золотая рука довольно тяжела, вам ли не знать… Теперь знает и он. - Безумие, - выплюнула мисс Мердстон, закипая и не в силах сдерживаться. – Как вы могли? - Вы его с детства знали? Что между вами было, давайте уж начистоту? Как много вольностей вы допускали? Он трогал вас? Мял ваши титечки? Задирал на вас юбки? Целовал? Может быть… - Господи! Вы отвратительны! Эдвард всего лишь учился с ним в частном пансионе… - И только поэтому чертов ублюдок почувствовал себя вправе просить вашей руки? Леди Джейн в ответ только фыркнула. - Такую скотину следовало проучить посерьезнее, - заявил мистер Ланкастер. – Я и то, едва познакомившись, устал слушать про «свинью в шелках». А вам не следует никому позволять так говорить. Вы леди, не подзаборная девка. Помните об этом. - То есть, вы полагаете… Вы считаете, что я веду себя недостойно? – ощетинилась мисс Мердстон. – А устраивать драку на самом высоком приеме в Белгравии, значит, весьма достойно? Что, если бы Коннингтон вздумал позвать на помощь? - Боже, да он едва в штаны не напрудил со страха. - И тем не менее! Вы поступили очень глупо! Глупо и опрометчиво! – продолжала она отчитывать мистера Ланкастера. - Как же с вами трудно. Почему все мои старания быть с вами любезным и защитить вас воспринимаются как новые способы вас пытать? - Может быть, потому что вы вообще любите пытать людей. - Не всех. Вас – разумеется. Она отвернулась. - И не говорите, что вам это не по нраву, - беспечно бросил он, кружа ее в новом повороте. - Это другое! - Я знаю, дорогая леди Джейн. Я все знаю о ваших маленьких грязных секретах. - Раз уж мы говорим о прошлом… Кто такая мисс Сесиль? – решилась она. Он презрительно усмехнулся: - А. Неугомонная вы дама. Собирали слухи на скамье для черни. - Я и есть чернь, - веско отрезала она. – Во всяком случае, вы меня сюда привели именно в таком качестве. - Вам следовало сидеть смирно и есть эклеры, а не греть свои красивые ушки о мерзкие сплетни. - Та самая женщина, что вы некогда любили? Это о ней говорил мистер Терри? - Вам не идет подобный тон. - Вы не ответили. - Да? Ну, вероятно, лишь потому что все, о чем вы спрашиваете - не вашего скромного ума дело… - Как же вы мне противны, - вырвалось у нее помимо воли. – Никого я еще не презирала так, как вас… Вы тиран, вы деспот, вы самый бесчестный, гнусный, низкий человек, которого я… Он засмеялся и подхватил ее, подняв повыше: и леди Джейн, чьи туфельки оторвались от пола на добрых десять дюймов, заткнулась от страха и неожиданности. - Я делаю что хочу, мисс Мердстон. Пора бы вам усвоить, раз и навсегда. В противном случае будут случаться сюрпризы… А вы их ужасно, ужасно не любите. Когда окончится этот танец, вы немедленно отправитесь домой, задерете юбки, встанете на четвереньки в моей спальне и будете ждать моего прихода, засунув в свой зад ваш любимый резиновый фаллос. Можете смазать его своей слюной – но не маслом. И я обещаю вам лишь одно: если вы не кончите к моему возвращению, и если член достаточно глубоко войдет в вашу строптивую задницу, то наказание будет милосердным. Учитесь смирять себя, моя дорогая леди Джейн. С этими словами мистер Ланкастер привлек ее к себе и закружил под финальный и радостный взрыв музыки. Уход мисс Мердстон был омрачен еще одним происшествием. Когда она, под осуждающими взорами скамьи с прислугой (одна лишь мисс Старк успела шепнуть ей: «Что за прекрасный танец! Вы были очень, очень элегантны!»), выскочила в холл, дорогу ей преградила мадмуазель Сесиль. Смерив экономку оценивающим и хищным взором, она преспокойно изрекла: - Так вот кто согревает его постель, пока меня нет. Леди Джейн оцепенела. Голос был тем самым, что она слышала в комнатах наверху. - Кто вы такая? – потребовала мисс Сесиль, ничуть не смущаясь собственных грязных слов. – Откуда взялись, на наши головы? - Я его экономка, - с достоинством отвечала мисс Мердстон, хотя внутри нее бушевал ураган. - Ах, вот оно что. Ну, надеюсь, вы знаете свое место. Джейми очень хорошо умеет показать его своим женщинам. Покраснев, леди Джейн отвела взгляд. - Вы влюблены, - с тем же ледяным бесстрастием вымолвила мисс Сесиль. – О, да вы и вправду в него влюбились. Бедное, бедное некрасивое дитя. Что ж. Желаю вам удачи, когда вас выкинут туда, где подобрали. Затрещал раскрытый веер, и прекрасная дама спрятала за ним свою улыбку. Все эти события совершенно расшатали нервы мисс Мердстон. Вновь и вновь она прокручивала в мыслях услышанное, и сама не понимала, отчего все это возбуждало в ней столько тревоги. В один прекрасный день к ним вновь заявился коротышка Терри, и, запершись в кабинете Ланкастера, о чем-то настойчиво и долго верещал. Выкатился он раскрасневшийся и тотчас негодующим голосом потребовал от леди Джейн «чего-нибудь покрепче, чтобы смыть вкус дерьма, которым кузен столь нелюбезно его накормил». После этого мистер Ланкастер стал подолгу пропадать по вечерам и совсем забросил игрища, которые прежде так радовали сердце бедной экономки. Сидя у кухонного очага, она размешивала подливу в медной кастрюльке, а наутро вываливала в мусорное ведро все приготовленное накануне. Наконец, когда прошло почти две недели, в течение которых она почти не видела своего хозяина, мисс Мердстон решилась на демарш. Подавая завтрак, она сказала: - Сэр, при всем уважении… И, возможно, все это не мое дело, но… - Разумеется, не ваше, - буркнул он, поднимая взгляд от газеты. – Но вы же не успокоитесь, пока не испортите настроение не только себе, но и мне. Выкладывайте, что у вас там? Бледная от напряжения, она рассказала ему о подслушанном разговоре у Веллингтонов. Как ни странно, Ланкастер выслушал ее внимательно и спокойно. Затем он вновь уткнулся в газету: - Это давно в прошлом. - Что? – потребовала леди Джейн. – Что именно, сэр? - Сесиль и правда была с ним на ножах. - «С ним»? - Со мной, - он раздраженно свернул газетный лист и положил на него сжатый кулак. – Она могла совершить там какую-нибудь глупость, это верно. У нас с ней один отец, но матери разные, это тоже известно. Потому старик… мой отец и не желал этого брака. Она никогда не принадлежала к нашему кругу. - Но вы же каким-то образом встретились, - упрямо проговорила леди Джейн. Мистер Ланкастер встал и подошел к окну. Не оборачиваясь, с прямой от напряжения спиной, но безупречно ровным голосом, он произнес: - Мы встретились, когда она, в ту пору гувернантка без гроша в кармане, пришла к нашему отцу, желая узаконить имя. Показала какие-то письма, устроила скандал… Я не помню этого, но Терри уверяет, что был довольно бурный роман. Возможно, он… То есть, я. Любил ее. И всем сердцем, как способна любить лишь молодость. - Она так говорила, словно бы теперь… Ланкастер пожал плечами: - Теперь, когда она вернулась, я ясно дал ей понять, что более тех ошибок повторять не намерен. Я простил ее, и, надеюсь, она тоже сумеет меня простить. Терри считает, что я не прав, позволяя ей вернуть наше имя, однако… Это наименьшее, что я могу сделать в свете открывшихся обстоятельств. Честно сказать, делать что-то еще я не намерен и никогда не был намерен. Ей следовало остаться в Индии. Там ей самое место. В конце-то концов, она сумела устроиться и без моего содействия. - Вот как? А мне показалось, что мадмуазель Сесиль… - Скоро миссис Грей. - Простите? - Ну, если у Рона не хватит мозгов разорвать помолвку, как это сделал я. Она помолвлена с Греем. Леди Джейн разинула рот. Потом закрыла. - И давно? - После бала у Веллингтонов. Что вас так удивляет? – Ланкастер обернулся, почувствовав ее смятение. - Но вы… Вы с нею… - Я же сказал – все в прошлом. – Он коротко засмеялся, вероятно, найдя ее вытянувшуюся физиономию чрезвычайно забавной. – Мне нужна женщина, которая любит меня, а не мои деньги или титул. Сесиль, очевидно, к этому попросту не способна. И вам не о чем волноваться. Она не станет вашей хозяйкой. Она никогда не получит ни пенса из наследства Ланкастеров. Терри об этом позаботится. Пускай считает свой титул лучшим подарком. Ланкастеры платят свои долги, вы же помните? «… когда вас выкинут туда, где подобрали», зазвучал в мыслях у леди Джейн грудной и красивый голос леди Сесиль. Она поежилась, чувствуя, что по спине ползет нехороший холодок. Она попыталась спросить что-то еще, и сама уже толком не понимая, чего именно ждала услышать. Но в этот миг в дверь внизу заколотили с такой силой, что оба – и Ланкастер, и мисс Мердстон, - вздрогнули. Когда леди Джейн распахнула дверь, сотрясавшуюся от множества ударов, взору ее предстал Падрик, грязный, взмокший и перепуганный, словно загнанный на охоте заяц. Он сдернул с головы свою мятую шляпу, другой рукой прижимая к груди длинный предмет, кое-как закутанный в рогожку: - Мисс Мердстон! - Какого дьявола! Что ты тут делаешь?! Она втащила мальчишку в прихожую, где он и рухнул на колени, тяжело дыша и содрогаясь всем телом. - Я бежал со всех сил… Бежал с остановки дилижансов, у меня ведь совсем не было… Не было денег на… Извозчика… Так долго искал вас, я… Я не знал, а мне не хотел никто говорить! Простите… Простите! Длинная ноша его, загремев, повалилась на пол, край рогожки откинулся в сторону. В солнечных лучах мрачно блеснула красноватая сталь меча. - Падрик! – крикнула леди Джейн. – Объясни немедленно! Мальчишка поднял на нее слезящиеся глаза, шмыгнул носом. Сев на коленях, ссутулившись, тихо проговорил: - Мне кажется… Что мистер Шейн. Я не… Не знаю, но я вроде как видел, как его… Как он… - Говори! – загремел голос с лестницы. Мисс Мердстон обернулась и заметила Ланкастера, бледного и разъяренного до невозможности. - Мистер Шейн… Возможно, он… Он убит, - помертвевшим голосом договорил мальчик и закрыл лицо чумазыми руками.