Часть 40

Ноа постепенно приходит в себя, дрожь в теле утихает. Она отстраняется от Азазеля и лихорадочно осматривает его. Её взгляд цепляется за темные пятна на его одежде. — У вас кровь… нужно перебинтовать! Ее голос звучит хрипло и неуверенно, но в нем слышится искреннее беспокойство. Она пытается подняться с кресла, но Азазель мягко, но настойчиво притягивает ее обратно к себе. — Не стоит, улитка. Это царапина. Со мной все в порядке. Ноа не верит ему. Она видит, как он морщится от боли, хотя и старается это скрыть. — Нет, я видела… У вас рана! Дайте я посмотрю. Она упрямо вырывается из его объятий и, несмотря на слабость в ногах, встает на ноги. Азазель смотрит на нее с удивлением и какой-то странной нежностью. Он не пытается остановить ее, лишь наблюдает, как она стоит шатаясь. Ноа осторожно ощупывает его плечо, стараясь найти источник кровотечения. Азазель шипит от боли, но не отстраняется. — Здесь, — тихо говорит Ноа, нащупав рану под окровавленной тканью. — Нужно срочно остановить кровь. Где у вас аптечка? Азазель молчит, глядя на нее своими темными глазами. В них читается что-то, чего Ноа никогда раньше не видела. Может быть, благодарность? Или даже… восхищение? — В моих покоях, — наконец отвечает он, его голос звучит приглушенно и игриво. — Пойдем? — Я принесу!, — перебивает его Ноа, уверенно глядя ему в глаза. — Просто скажите, где это, и я все сделаю. Вы не в состоянии сейчас двигаться. Азазель вздыхает и встает, закидывая Ноа на плечо. — Господин! Что вы делаете? - возмутилась она, когда он понес ее в свою спальню. Азазель не обращает внимания на ее протесты. Он быстро пересекает комнату и бесцеремонно бросает Ноа на огромную кровать, застеленную темным шелком. Ноа с трудом поднимается на локтях, готовясь высказать все, что она о нем думает, но осекается, увидев, как он начинает раздеваться. Азазель сбрасывает с себя окровавленную рубашку, обнажая мускулистый торс. На его плече зияет глубокая рана, из которой все еще сочится кровь. Он смотрит на Ноа сверху вниз, его глаза темнеют от желания. — Не делай столь привлекательный взгляд… или ты хочешь, вместо того чтобы помочь мне с раной, заняться сексом? В его голосе слышится насмешка, но Ноа замечает и что-то еще — неподдельное влечение. Она чувствует, как кровь приливает к ее щекам. Она ненавидит его, презирает за все, что он с ней сделал, но не может отрицать, что он красив. Очень красив. — Замолчите, — выпаливает она, стараясь скрыть смущение. — Я просто хочу вам помочь. Где аптечка? Азазель ухмыляется и указывает на небольшой шкафчик у стены. — Там. Но учти, улитка, если ты прикоснешься ко мне хоть еще раз, я не смогу сдержаться. И тогда тебе не отвертеться. Ноа игнорирует его слова и решительно направляется к шкафчику. Она открывает его и начинает лихорадочно искать нужные ей предметы: бинты, спирт, мазь. Ее руки дрожат, но она старается сохранять спокойствие. Она знает, что Азазель наблюдает за ней, и это ее нервирует. — Вот, — говорит она, возвращаясь к нему с аптечкой в руках. — Садитесь. Я обработаю рану. Азазель садится на край кровати, его взгляд не отрывается от Ноа. Она смачивает ватный тампон спиртом и осторожно начинает обрабатывать рану. Азазель шипит от боли, но терпит. Ноа старается не смотреть ему в глаза, сосредоточившись на своей задаче. Она тщательно очищает рану от крови и грязи, затем наносит мазь и туго перебинтовывает плечо. — Готово, — говорит она, отстраняясь от него. — Постарайтесь не напрягать руку. Азазель хватает ее за руку и притягивает к себе. Ноа теряет равновесие и падает на него. Он крепко обнимает ее, прижимая к своему обнаженному торсу. Ноа чувствует, как его кожа обжигает ее тело. — Спасибо, улитка, — шепчет он ей на ухо. — Ты спасла меня. Он целует ее в шею, нежно и требовательно. Ноа чувствует, как ее тело отвечает на его прикосновения. Она ненавидит себя за это, но не может с собой ничего поделать. Она знает, что должна оттолкнуть его, убежать, но не может двинуться с места. Она заворожена им, как кролик перед удавом. Он спускает бретельки ее платья. Ее грудь оголяется. Она закрывает глаза. Он целует ее в губы, сжимая грудь. Ноа стонет в его губы, не в силах сдержать звук удовольствия. Поцелуй становится все более страстным, грубым, требовательным. Она чувствует, как его руки крепко сжимают ее тело, прижимая к себе. Она ощущает, как в его штанах становится тесно от возбуждения, и ее собственное тело начинает предательски откликаться на его ласки. Она пытается отстраниться, собрав остатки воли в кулак. — Господин… ваша рана, — шепчет она, задыхаясь. — Вам нужно отдохнуть. Азазель отрывается от ее губ, его дыхание сбито. Он смотрит на нее своими зелеными, полными желания глазами. — Я отдохну, — хрипло говорит он, — когда ты будешь лежать под мной, умоляя о большем. Он целует ее снова, но на этот раз более нежно, ласково. Он проводит языком по ее губам, дразня ее и пробуждая еще большее желание. Она чувствует, как ее разум затуманивается, а тело охватывает жар. — Нет… — слабо протестует она, но ее слова тонут в его поцелуях. Он начинает снимать ее платье, медленно и мучительно. Она закрывает глаза, отдаваясь на волю его прикосновений. Она знает, что должна остановить его, но не может. Она словно околдована им, не в силах сопротивляться его чарам. Ее пальцы робко касаются его плеча, затем скользят по его спине, ощущая твердые мышцы. Он стонет в ответ, и его тело напрягается еще больше. Она целует его в шею, чувствуя, как бьется его пульс. Она опускается ниже, к его груди, и начинает нежно покусывать его соски. Он запрокидывает голову и издает протяжный стон. Ноа, вооружившись неожиданной инициативой, толкает Азазеля на спину. Она располагается на его бедрах, ее глаза мечутся между его лицом и поясом, который ей предстоит расстегнуть. — Тогда... можно я сама все сделаю, чтобы ваша рана не открывалась? — спрашивает она, стараясь придать своему голосу уверенность, хотя внутри все дрожит. Азазель ухмыляется, его зеленые глаза блестят от предвкушения. Он кивает, позволяя ей взять инициативу в свои руки. Он с интересом наблюдает, как Ноа неуклюже расстегивает его брюки, ее пальцы дрожат, а щеки заливает румянец. Наконец, ткань поддается, и он освобождается. Ноа, сглотнув, садится на его возбужденный член. — Он... заполнил меня, — шепчет она, ее голос едва слышен. Ноа двигается робко, стараясь причинить ему как можно меньше боли. Азазель громко смеется, его смех наполняет комнату. Он хватает ее за бедра, задавая ритм движения. Ноа вскрикивает от неожиданности, но быстро приспосабливается к его темпу. Она начинает двигаться быстрее, ее тело подчиняется его воле. Каждое ее движение вызывает у Азазеля стон. Он зарывается пальцами в ее волосы, притягивая ее ближе. Он целует ее в шею, в плечи, оставляя на ее коже влажные следы. Ноа чувствует, как ее тело горит от желания. Она забывает обо всем на свете, кроме него, его прикосновений, его запаха. - Ты сводишь меня с ума, улитка, - шепчет он, его голос хриплый от возбуждения. Она отвечает ему стоном. Она чувствует, как оргазм приближается, накатывая на нее волнами. - Азазель... - шепчет она, ее голос дрожит. Он отвечает ей долгим, страстным поцелуем. Он прижимает ее к себе, его тело напрягается в предвкушении. Она кончает, ее тело содрогается от наслаждения. Азазель кончает следом за ней. Они лежат в объятиях друг друга, тяжело дыша. Ноа чувствует себя опустошенной и одновременно наполненной. Она чувствует, как ее ненависть к нему уступает место чему-то другому, чему-то более сложному и непонятному. Азазель нежно целует Ноа в макушку, его дыхание обжигает ее кожу. Он прижимает ее ближе к себе, словно боясь отпустить. — Я смотрю, ты смелой стала, — говорит он, его голос звучит словно бархат, но в нем слышится отголосок удивления. — Споришь со мной, дерзишь и... оседлала меня еще... Улитка, что же случилось такого, что ты стала такой?! В его голосе сложно уловить истинное настроение. Он словно балансирует между упреком и восхищением, пытаясь понять, что произошло с этой маленькой, напуганной рабыней, которая еще недавно боялась поднять на него глаза. Ноа поднимает голову и смотрит на него снизу вверх. Она подставляет свои губы для следующего поцелуя, ее взгляд полон вызова и... надежды? — Вы случились, — шепчет она, ее голос дрожит, но в нем чувствуется твердость. Она не отводит взгляда, позволяя ему увидеть в ее глазах все, что она чувствует: ненависть, страх, отчаяние, но и... что-то еще. Что-то, что она пока не может назвать. Может быть, это благодарность? Может быть, привязанность? Или, может быть, это всего лишь отголосок Стокгольмского синдрома, который заставляет ее испытывать симпатию к своему мучителю? Азазель смотрит на нее долгим, пронзительным взглядом. Он пытается разгадать загадку, которую она представляет собой. Он видит в ее глазах отражение собственной души: темной, израненной и полной противоречий. Он видит в ней то, что он сам никогда не сможет себе простить. Он накрывает ее губы своими, целуя нежно и осторожно, словно боясь ее сломать. Он чувствует, как она отвечает на его поцелуй, ее тело расслабляется в его руках. Он углубляет поцелуй, позволяя ей почувствовать всю глубину своих чувств: боль, отчаяние, нежность и... желание. Он отрывается от ее губ, тяжело дыша. Он смотрит на нее с такой любовью, что у Ноа перехватывает дыхание. — Что ты со мной делаешь, Улитка?! — шепчет он, его голос полон страдания. — Ты меня меняешь. Он прижимает ее к себе, его тело дрожит. Ноа обнимает его в ответ. Они лежат так, обнявшись, в тишине, нарушаемой лишь их прерывистым дыханием. Они словно два одиноких корабля, встретившихся в бушующем океане. Они нашли друг друга в этом темном и жестоком мире, и теперь они не хотят отпускать.