ГЛАВА 12: ТЯЖЕСТЬ НА КРАЮ СВЕТА

Сквозь металлические двери лазарета ворвался звук — тяжёлые шаги, всплеск голосов, отрывистые приказы. Двое солдат Энилата торопливо несли на носилках тело девушки. Чара. С бледным лицом, с залитыми кровью пальцами. Её нож лежал рядом, потрескавшийся, тусклый, будто сам испытал ту боль, которую пережила его владелица. — Быстрее! Она ещё жива! — один из солдат закричал, спотыкаясь на ходу. — Мы не знаем, как… но сердце ещё бьётся! Медики бросились навстречу. Вокруг её тела — алые и чёрные следы энергии. От них пахло пеплом и… чем-то чужим. Решимость смешалась с ненавистью, она дала ей волю, выпустила её ради того чтобы победить Ариэса, но она все равно проиграла ему, но осталась жива... Бен, стоящий в углу, вздрогнул при виде этой сцены. Он знал: это не просто травмы. Это было столкновение двух стихий, двух истин. Тех, которые нельзя контролировать. Ни одной из них. Он сразу направился в палату Широ. Тот сидел, опершись на локти, лицо бледное, но глаза… живые. Тревожные. Полные предчувствия. — Ты чувствовал? — выдохнул он, ещё не видя, но уже зная. Бен кивнул. — Её принесли. Жива. Пока. — Ариэс..., — голос Широ задрожал. — Ушёл. Оставил её на грани. Солдаты патрулировали местность и нашли её у края без сознания. Тишина повисла, как осколок стекла перед падением. Широ закрыл глаза. Его губы дрогнули, будто он хотел что-то сказать — прокричать, разбить воздух. Но не смог. Только сжал простынь в кулаке. — Почему… она пошла одна… Бен посмотрел на него. — Потому что поверила. В тебя. В то, что ты ещё вернёшься. Широ кое-как встал и пошел к Чаре... Комната была залита мягким светом. Медицинские панели пульсировали в такт её дыханию. Чара медленно открыла глаза. Потолок — белый, чужой. Воздух — тяжёлый. Тело будто налито свинцом, но… она была жива. Поворот головы дался тяжело. И всё же… Он был здесь. Широ сидел на стуле рядом, сгорбившись вперёд, локти — на коленях, пальцы — переплетены. Лицо усталое, но внимательное. Он не спал. Не уходил. Просто ждал. И теперь… она проснулась. — Наконец-то ты очнулась..., — его голос прозвучал с хрипотцой, будто был не уверен, что имеет на это право. Чара с трудом сглотнула, губы дрогнули. — Жива, да? Он кивнул. — Еле-еле. Говорят, ты держалась до конца. Даже когда уже нечем было дышать. Пауза. — Он… ушёл? — прошептала она. — Да. Оставил тебя умирать. В её взгляде промелькнуло что-то тёмное. Не гнев. Даже не боль. Пустота. Усталость. Как будто часть её души осталась на том поле боя. Навсегда. Широ протянул руку, но не дотронулся. Просто замер рядом. — Не надо было тебе идти одной. Я… Я должен был быть рядом. Она слегка улыбнулась — устало, горько. — Я знала, что ты бы пошёл. Потому и не сказала. Это был мой бой. Я должна была остановить его, ты бы не смог, в твоём состоянии... Широ отвёл взгляд. — Он не просто перешёл на сторону врага. Он… он всё знал. Всё. И использовал это против нас. — Одно я знаю точно, — прошептала она. — Он возглавляет вторжение на Энилат, я пыталась... — Ты выжила. Это самое главное. Она повернулась к нему чуть ближе. — Я видела тьму, Широ. Свою собственную. Выпустила её. На миг… я стала кем-то, кого боюсь вспоминать. Он вздрогнул. — Так значит... Чара медленно кивнула. — Да, — перебила его Чара. — Это была не просто решимость. Это была ненависть. И я использовала её, потому что иначе бы умерла. Широ сжал кулаки. — Я никогда не видел, чтобы ты… такая. Но… Я тоже чувствую. В себе. С тех пор как… Он не договорил. Чара посмотрела ему прямо в глаза. — Тогда, может, пришло время перестать бояться этой тьмы. И научиться ей управлять. Тишина между ними была не тягостной — она была общей. Связующей. Как две души, наконец увидевшие друг в друге не идеалы, а трещины. И решившие не отвернуться. Широ кивнул. — Вместе? — Только так, — ответила она. К ним зашёл Бен, он был взволнован. — У нас мало времени, надо излечить вас обоих как можно быстрее, для этого нам придется использовать кое-что... — Мы согласны, если это сработает, — сказал Широ. После этих слов Чару и Широ переместили в другую комнату в капсулы. Холодный воздух лазарета был наполнен гулом приборов и тревожным миганием систем жизнеобеспечения. В отсеке, обрамлённом прозрачными экранами, Чара и Широ лежали без движения. Их тела — обожжённые, надломленные, с внутренними разрывами на уровне клеток — регенерировали бы очень долго. Бен стоял у контрольного пульта, руки сжаты в кулаки, спина напряжена. — Обычная регенерация не справится. Мы просто не успеем, — тихо сказал один из медиков. — Вторжение уже началось. Времени нет, — Бен кивнул. — Подключайте «Тесеру». Несколько человек переглянулись. Это имя — «Тесера» — знали единицы. Экспериментальная система регенерации на основе ускоренного клеточного роста, разработанная в теории для элитных бойцов Энилата. Не протестирована. Не одобрена Советом. Но сейчас никто не думал о протоколах. — Они могут… не выдержать, — осторожно проговорил оператор. — Особенно она. — Она выдержит, — Бен сказал это с такой уверенностью, словно знал Чару всю жизнь. Хотя он до конца и не понимал, кем она была — видел только последствия. — И он тоже. Системы зашипели. Стеклянные капсулы сомкнулись. Плотная матрица питания заполнила внутренности контейнеров, проникая в их раны. Искусственная нервная стимуляция запустилась с пронзительным звоном. Энергия хлынула в тела, как поток расплавленного света. Широ вздрогнул внутри капсулы. Его веки дрогнули, тело выгнулось. Внутри пульсировала боль, такая, что хотелось выть, но не было воздуха. Сознание колебалось на грани между сном и смертью. Всё жгло. Он чувствовал, как будто его заново отливали из живого металла. Чара… не издала ни звука. Но тонкие трещины на её коже начали затягиваться, мышцы — восстанавливаться. Глубоко внутри что-то шептало — тьма, спрятанная в ней, напрягалась, будто недовольная этим светом. Через два часа. Внутри лазарета стало тихо. Свет стал мягче. Капсулы открылись. Широ сделал первый вдох, с силой втягивая воздух, будто возвращаясь из другого мира. Поднялся на локтях, тяжело дыша. В глазах — слабость, но и странное просветление. — Я… жив?.. — прошептал он. Чара приподнялась, села, опираясь на край капсулы. Волосы спутаны, взгляд затуманен, но она не сломлена. Просто тише, чем обычно. Словно после бури внутри неё осталась пустота, ждущая, чем её заполнят. Дверь в отсек лазарета открылась. — Вы встали? — голос Бена, твёрдый и прямой. — Тогда поднимайтесь. Время знакомиться с настоящим адом. Они повернулись к нему. — В штабе вас ждут. Один из наших стратегов — Гвен. Моя сестра. Она будет координировать операции. И вам нужно знать всё. Потому что теперь… — Бен посмотрел на них серьёзно. — Теперь вы — ключ к нашему выживанию. Широ кивнул. Чара не ответила, только встала, немного качнулась — но удержалась. Её глаза были другими. Словно в них теперь отразился весь Энилат. Они вместе с Беном направились к лифту... Двери лифта щёлкнули, разъезжаясь в стороны. Широ и Чара ступили на металлический трап, ведущий в главный отсек штаба — Центр Командования Энилата. Перед ними раскинулась круглая платформа с голографической картой планеты, над которой парили маркеры боевых действий. Над столом склонилась женщина в алом плаще. — Выглядишь как после войны, — бросила она Бену, не оборачиваясь. — Потому что я только что из лазарета, — коротко ответил он. Женщина обернулась — Гвен Теннисон, неофициальный ум штаба. Её глаза — острые, зелёные, как клинки. Она была старше Широ и Чары, но не на столько, чтобы это имело значение. Уверенная, собранная, с выражением лица, в котором не осталось места наивности. Гвен взглянула сначала на Широ — как на досье с отметкой "опасен, но необходим". Затем на Чару — и задержалась на долю секунды дольше. Взгляд её стал чуть напряжённее. — Значит, это те двое, которых ты притащил, рискуя всеми протоколами? — спросила она у Бена. — Это те, кто выжили. И те, кто могут сделать то, чего не могут даже мои отряды, — Бен посмотрел на неё в упор. — Ты же сама видишь, как быстро они восстанавливаются. — Не вопрос в скорости, — сказала Гвен, подойдя ближе. — Вопрос в стабильности. — Ты, — повернулась к Широ, — чуть не сгорел изнутри, когда проснулась твоя тень. — Ты, — перевела взгляд на Чару, — носишь в себе силу, которую даже наш архив не может классифицировать. — Мы не просили вмешиваться в вашу войну, — сухо сказала Чара. — Мы просто… оказались в эпицентре. — И теперь вы — часть её, — произнесла Гвен твёрдо. — Добро пожаловать в реальность, где нет выбора. Широ вздохнул, глядя на голограмму над столом. — Какие у нас позиции? Бен шагнул вперёд и указал на красные зоны, расходящиеся от южного континента. — Пять фронтов. Два уже прорваны. Третья линия обороны держится только благодаря артиллерии. Остальные отступают. Мы потеряли связи с восточным континентом… и с орбитой. — Кто? — спросил Широ. — Их называют ступенями света. Они действуют группами. Солдаты света во главе с самими ступенями. Но их пока не засекли, ступени в отличие от обычных солдат хорошо скрываются. Но если догадки верны — это только начало. Широ и Чара переглянулись. Их связь, крепкая после всего пережитого, не нуждалась в словах. Они оба поняли: здесь, в этом центре управления, где судьбы мира лежали на голографических картах, им не было места среди отрядов и приказов. — Мы будем действовать отдельно, — сказал Широ. — Как одна единица, — добавила Чара. Гвен чуть приподняла бровь. — Без поддержки? Без наблюдения? — Поддержка нам только помешает. Мы знаем, что делаем, — ответил Широ. — А наблюдение всё равно не поможет, если нас не будет, — спокойно сказала Чара. Бен хмыкнул. — Они уже всё решили, Гвен. — Вижу, — сдержанно кивнула она. — Тогда вы — вне системы. Ваша зона ответственности — Ступени. Любая информация, контакт, ликвидация. Их надо отследить и ликвидировать. — Мы вас не остановим. Но… — она сделала паузу, — если вы провалитесь, следующими будем мы. Широ и Чара развернулись и пошли к выходу. Их силуэты растворились в холодном голубом свете карты Энилата. «Когда рушится порядок, не выстраивается новый мир — остаётся только пепел. И в этом пепле рождаются те, кто не ждёт приказов. Не герои. Не солдаты. Просто те, кто слишком многое потеряли, чтобы стоять в стороне. Их не учат воевать — они становятся войной. Их имена не впишут в протоколы. Но именно они, шагнувшие вне системы, способны изменить ход той самой истории, которую уже начали писать чужими руками.»