Столкновение в саду

***

      Звездочёты Поднебесной высчитали удачные даты для бракосочетания детей семей Ла и Шань. Один из последних названных дней выпадал на период сбора урожая. Нань-Хуа выбрала его для торжества.       Родители переживали, что семья Ла может неправильно понять решение дочери. Господа могли подумать, что Нань-Хуа не по душе жених и поэтому она оттягивает свадьбу, но, к счастью, всё обошлось.       На очередной встрече, пока господин Шань мялся, подбирая правильные слова и выражения, Нань-Хуа как бы невзначай изложила гостям плюсы и минусы выбранной даты.       Лаханя особенно порадовала новость, что финансовые затраты будут сведены к минимуму из-за сезонного изобилия продуктов. Он легко согласился с минусами в виде долгого ожидания и ненастной погоды в день свадьбы. При этом подметил, что духи определённо запомнят их вхождение в семейную жизнь в столь благодатный период.       Нань-Хуа несколько насмешила его уверенность. Если духи и будут благосклонны к ним ближайшие годы, то только за счёт богатых подношений на алтаре.       Пожилой господин Ла спокойно воспринял новость о решении невесты. Он был мягкосердечен и заверил молодых, что торопиться им некуда.       Нань-Хуа, однако, уловила нотки раздражения в его голосе. Должно быть, Лакан рассчитывал женить сына побыстрее.       Отец рассказывал дочери о своём друге вечерами после помолвки. Девушка слушала с большим вниманием, вникая в старые тайны и интриги двора. Императорский стратег был весьма неоднозначной, но вместе с тем и занимательной фигурой. К сожалению, батюшка мало что знал о жизни господина Ла вне службы.       Нань-Хуа поставила себе цель исправить это, разболтав как-нибудь тактика за чаем. Сейчас же, она сделала для себя вывод: во что бы то ни стало, не переходить дорогу стратегу. Тактик, толком не различающий лица людей, руководил ими как фигурами в шахматах. Хладнокровно и рассудительно.       Неугодная пешка вполне могла быть съедена фигурой покрупнее по его наводке. А может и равной по статусу.       Рассудив так, Нань-Хуа старалась всячески угождать пожилому господину, при этом не слишком надоедая ему.       Юную госпожу Шань не то чтобы удивляла или настораживала такая особенность Лакана. Ей было известно, что гениальные люди всегда были наделены природой и всяческими причудами. Это ярко выражалось в обоих господах Ла.       В Лахане Нань-Хуа взволновали его хваткий ум и холодная расчётливость. Одержимость всякими числами гармонично вписывалась в образ молодого чиновника, но немного забавляла госпожу Шань, привыкшую полагаться на чувства, используя точные данные лишь как подтверждение.       Сыновья знатных семей, которых отец пытался сватать Нань-Хуа прежде, были чаще всего скудоумны. Госпоже до рвотного рефлекса не нравилось разъяснять простые истины невежам. Равно как и дискутировать с мужчинами, обращающимися с ней, как с равной. Последних она вовсе воспринимала как соперников, а не объект воздыхания. Ни намёка на нежные чувства.       Лахан, по мнению юной госпожи Шань, не шёл с другими кандидатами на её руку и сердце ни в какое сравнение. Молодой чиновник выделялся тем, что был и умнее, и сильнее Нань-Хуа, однако никогда не "давал этого понять". Скорее мягко забирал ответственность, где была такая возможность.       Нань-Хуа знала, что сильные люди, как правило, хотят покорить слабых, подчинить их волю себе. Всё-таки отец не мог не рассказывать домочатцам о страшных войнах и восстаниях, занимавших его мысли.       Независимо от того, велись ли битвы сейчас или же были похоронены на бумаге старинных фолиантов, они заставляли кровь господина Шаня кипеть, как буйную горную реку. Нань-Хуа многое вынесла из батюшкиных рассказов.       Покорность, пожалуй, была единственной из хорошо отточенных неискренних эмоций в её арсенале. Нань-Хуа часто притворялась уступчивой, когда чувствовала грозу на горизонте. Иногда проще признать вину, чем спорить со старшими.       Госпоже Шань было несложно поклониться пару раз, сказать матушке или батюшке, что они бесконечно правы и... в итоге поступить по-своему.       С Лаханем в этом плане было сложнее. Он словно бы знал детали её плана ещё задолго до того, как Нань-Хуа решала, что будет делать. Угадывал её мысли наперёд.

***

      Однажды ночью, когда казалось, что весь дом уже спит, Нань-Хуа выбежала из своей комнаты в сад.       Немногим ранее, в тот вечер, смеясь и весело переговариваясь, трое чиновников принесли в дом Шань диковинное растение. Нань-Хуа не приходилось видеть таких ранее. Ствол, небольшой и ветвистый, облезал, словно кожа у змеи, а лисья были толстыми и кожистыми. На них было невозможно разглядеть прожилки. Нань-Хуа сморщила бы нос от брезгливости, если бы рядом не было посторонних.       Однако сейчас же ей приходилось лишь надеяться, что это расчудесное недоразумение поселят подальше от её комнаты.       Отец перебил молчание дочери.       — Смотри, Нань-Хуа, не правда ли прелестное растение? — батюшка улыбался широко и выглядел безмерно счастливым.       — Да, представляете, торговец сказал, что оно умеет поддерживать баланс энергии Инь в помещении! — не менее взбудораженный Лахан продолжил речь отца. Судя по лицу, он был сильно взволнован и переживал, понравится ли подарок невесте.       — Практичная вещь, если верить описанию. Я видел, что такие держат в публичных домах. Хозяева на них не жалуются. — несколько отстранённый и, по всей видимости, не слишком впечатлённый жителем глянного горшка Лакан задумчиво почёсывал подбородок.       — Огоооо.. — Нань-Хуа попыталась изобразить на своём лице что-то похожее на удивление и любопытство. Получилось плохо. — А где же собирается жить этот замечательный и ооочень полезный цветок? — она протянула это уже намного тише, быстро перебирая в голове самые дальние углы дома, где можно было с достойным объяснением поселить этого уродца. — Должно быть.. — ничего лучше каморки для поминовения предков ей в голову не пришло.       — В твоей комнате! — радостно воскликнул отец. — Мы долго выбирали его. Специально для тебя, дочка. Смотри, какой. — господин Шань сунул в руки дочери глиняный горшок.       — Ааа.. чудесно. Он просто сказочный! Вы такие заботливые. — протянула Нань-Хуа, чьё сердце  сжало чувство вины.       Горло сдавило от осознания того, что уставшие после службы чиновники, её близкие люди, вместо того, чтобы просто отдыхать дома, или выпивать с друзьями, в дождь отправились на рынок, чтобы выбрать ей подарок. Она почувствовала себя неблагодарной и всё же решила принять цветок и отнести в свои покои.       Той ночью Нань-Хуа никак не могла уснуть. Незваный зелёный уродец вонял своей смолой на всю комнату, вызывая у хозяйки головную боль. Его ветки-змеи отбрасывали страшные тени в лунном свете, а листья-бочёнки были пугающе неподвижны. Нань-Хуа долго боролась с желанием сбросить горшок на пол и растоптать ненавистный цветок ногами. Совесть не позволила бы, но всё же.       Прокрутившись так в своей постели полночи, она всё-таки решилась на авантюру. Босые ступни коснулись деревянных половиц и быстро заменили в сторону растения. Нань-Хуа взяла горшок в руки.       В её голове уже не было ничего безрассудного, только идея вынести цветок из покоев и поставить в саду рядом с дверью. Выйдя в крытый черепицей корридор, она всё же передумала. Поёжившись от ночной прохлады, Нань-Хуа с цветком в руках рванула вглубь сада.       Своей служанке она обязательно велит с первыми лучами солнца принести горшок в покои, но сейчас спокойно уснёт в привычном интерьере. Без этого кошмара на прикроватной тумбочке.       — Нань-Хуа. — этот голос ещё ни разу не называл её по имени. Девушка остановилась. Потребовалось несколько минут, чтобы разглядеть за кустами гортензии его обладателя. Как неумелый воришка Нань-Хуа смотрела на приближающегося Лаханя.       — Если тебе не понравился цветок, стоило сказать об этом сразу. — его глаза заметно сузились.       — Я... — начала было госпожа Шань.       — Не торопитесь. Я не люблю, когда мне врут.       Лахан остановился и смерил Нань-Хуа взглядом.       Математик ещё в зале прочитал в её числах плохо скрываемую панику. Такая, как правило, охватывает людей, судорожно ищущих оправдания под остриём меча карателя. Было необычно наблюдать за госпожой в смятённом состоянии духа. Ей это было несвойственно.       — Я не то чтобы намеренно врала. Скорее, думала сыграть на формулировке. — Нань-Хуа решила объяснить господину Ла ход своих мыслей. Быть может, после этого он будет меньше злиться. С матушкой и батюшкой такой трюк прокатывал. — Мне было очень приятно, что вы обо мне позаботились и принесли с душой выбранный подарок..       — Он вам не по душе. — отрезал юноша.       Нань-Хуа виновато отвела глаза. Серьёзность собеседника не предвещала ничего хорошего.       — Такое мне в диковинку. Ничего кроме как "сказочный" и.. в прочем не важно, я про него, увы, сказать не могла.       Смотреть в холодное лицо Лаханя сейчас не хотелось. От трепетного волнения, которое госпожа Шань видела в нём несколькими часами ранее, не осталось и следа.       — Почему вы промолчали об этом в зале? — Лахан был настойчив. Ему нужны были ответы на чётко поставленные вопросы, а не расплывчатые истории. Колкий, такой же холодный, как и взгляд, голос господина Ла резал слух.       Нань-Хуа привыкла строить свой ответ, отталкиваясь от состояния собеседника. Прощупать почву было проще, когда у человека "всё на лице написано". Это и было причиной, по которой она неизбежно петляла в разговоре, пытаясь заметить на лице собеседника все потаённые эмоции. Лахан же не давал ей ни единой подсказки. Господин Ла был напряжён и весь обращён в слух, как дикий зверь, готовящийся к атаке.       Из груди девушки от безнадёжности поднимались рыдания.       — Нань-Хуа? — требовательный мужской голос вновь нарушил тишину тенистого сада.       Госпожа Шань то ли всхлипнула, то ли сдавленно вздохнула и вжалась в позади стоящее дерево.       Спустя пару минут, видимо поняв, что Лахан так просто не уйдёт, не дождавшись ответа, она начала быстро, как матру, озвучивать всё, что приходило на ум. Было не ясно чего хочет господин Ла, но может его устроит хоть что-то из сказанного.       — Я не хотела обидеть. Вы были такими счастливыми. Правда, не думала, что будете злиться. Цветок вернули бы в покои к утру. Я не хотела, чтобы кто-то заметил..       Госпожу Шань сильно трясло. Ситуация выходила из-под контроля и это пугало её.       — Нет нужды вести себя как провинившийся ребёнок. — спокойный голос господина Ла вытащил хозяйку зелёного недоразумения из потока спутанных мыслей.       Нань-Хуа стояла в тени одного из старых деревьев. Лахан знал, что его корни были твёрдыми и гладкими. Играя на таких, он однажды в детстве разбил очки. Криков было много. Не столько из-за того, что мальчишка мог порезаться о стёкла, сколько из-за неприлично дорогой стоимости новых линз. В то время жалование отца было куда меньше нынешнего и детская неуклюжесть била по карману.       — Выйдите на свет. — Лахан хотел видеть её. Сложно было считывать числа человека, которого не разглядеть в темноте. Нань-Хуа сделала крохотный шажочек назад за дерево.       — Госпожа Шань, я просил вас выйти на свет, а не спрятаться от меня подальше. — Лахан не понимал, что с ней происходит. Поведение Нань-Хуа не подчинялось никакой логике. Сравнить его, действительно, можно было разве что с детским..       — Я не кусаюсь, выйдите, пожалуйста. Мне нужно поговорить с вами. — добавил он уже мягче, наконец додумавшись, как вытащить невесту из укрытия.       Чиновник знал, что обладает не самой располагающей натурой, но до этого случая ни разу не замечал, чтобы от него прятались люди.       Лахан постарался сделать максимально доброжелательный вид. Он немного наклонился вперёд, заведя руки за спину. Приспусил голову на одно плечо и, улыбаясь, стал забавно перекатываться с пятки на носок, как это часто делали братья Нань-Хуа, выпрашивая что-то у родителей. По его логике, это должно было сработать. Люди с большим доверием относятся к тем, кто напоминает им близких.       Нань-Хуа вышла. Не сразу. Медленно, нервно, как кошка, пружинящая на мягких лапах, исследуя новую территорию.       Прищуренные глаза Лаханя, напоминавшие тонкие лепестки диких цветов, холодно мерцали в лунном свете. В купе с отражающими отблески огней линзами их взгляд напоминал хищного зверя, затаившегося в чаще. Молодой чиновник не говорил, выжидал чтобы Нань-Хуа подошла ближе.       Госпоже Шань, однако, почему-то казалось, что зверь этот сыт и уже не выйдет на охоту этой ночью.       Она сделала пару шагов, остановившись на небольшом расстоянии от Лаханя. Её руки непроизвольно перехватили глиняный горшок, инстинктивно готовясь к самообороне.       Лахан заметил это и чуть выпрямился, чтобы под удар не попадали виски.       Должно быть, в стрессовых условиях сработала мышечная память. Это частое явление, но вот уверенность, с которой пальцы Нань-Хуа ухватили посудину именно за центр тяжести была занимательной.. в случае удара она не уронила бы горшок на землю, а сохранила бы в руках оружие.       Математик сощурился. Нужно было пресечь попытки к сопротивлению.       — Нет необходимости бить меня по голове. Я не обижу. — он стоял неподвижно, не отводя взгляда от ошалелой девчонки перед ним. — Госпожа Шань, вам не кажется, что недоверие будущей жены куда оскорбительней её пренебрежения моим подарком? Сейчас я могу наблюдать одновременно и то, и другое.. но, может быть, вам всё-таки  знаком голос совести? Или, быть может, разума.. — Лахань немерено давил на больное. Нужно было привести Нань-Хуа в чувства. Не так страшно будет, если она расплачется прямо здесь, как если шум и грохот поднимут весь дом на уши. Нань-Хуа, кажется, тоже поняла это.       — Поставьте на землю. — Лахан заговорил мягче. В числах девушки читались рассудительность и растворяющийся страх. — Я буду благодарен, если вы впередь не будете угрожать мне глиняным горшком.       Нань-Хуа не отпустила, но перехватила посудину поудобней. Теперь ей было ясно, что от неё добиваются беззаговорочной капитуляции. Это злило. Она вздёрнула голову и посмотрела в глаза Лахану.       — Что же мне по вашему оставалось делать тогда в гостиной? — её голос был строг, но непроизвольно выдавал лёгкие ноты кокетства. Это заставляло Нань-Хуа выглядеть вовсе безобидной в глазах собеседника. Эдакая дама в беде.       — Сказать, к примеру, что цветок не впишется в интерьер вашей комнаты и что лучше будет поселить его у входа в дом. С невинным видом заметить, что после этого злые духи будут думать, якобы тут живёт праведный монах. Любые беды обойдут родных стороной. — Лахан комично похлопал ресницами, подражая тому, как это обычно делала Нань-Хуа. Та, однако, не обратила никакого внимания на провокацию.       — Такое заявление могло расстроить батюшку. Он сказал, что выбирал подарок именно для меня.       — Не думаю, что господин Шань стал бы спорить с женщиной касательно предметов интерьера и их расположения в доме. — Лахан выпрямился покачал головой. Его начинала раздражать безропотность невесты. — В другой раз я постараюсь помочь вам выйти из неловкой ситуации. Но, будьте так любезны, хотя бы в моём присутствии, вытаскивайте свой драгоценный язык из задницы и говорите прямо: что вам нравится, а что нет.       — Это нетактично.       — Зато честно. Я не опытный шаман с рынка, чтобы знать, как угодить всем и каждому в этом городе. — Лахан свёл брови на переносице и раздосадованно покачал головой. — Не ведающий о предпочтениях любимой девушки человек не заслуживает уважения.       Нань-Хуа растерянно моргала. За тонкими стёклами очков в широкой оправе и чиновничей одеждой, должно быть, скрывался, самый настоящий лис. Иначе она никак не могла объяснить его умение развернуть ход мысли человека на 180 градусов за доли секунды.       Нань-Хуа нервно сглотнула. Ей не нравилась игра, которую ведёт Лахан. Он буквально проминал все её принципы и границы под свои цели. Это было опасно, если так пойдёт и дальше, от её личности не останется и следа.       Памятуя рассказы о батюшке господина Ла, Нань-Хуа всё-таки решила не перечить. Мало ли на что способен юноша так много унаследовавший от своего родственника.       —  Хорошо. Я сделаю, как вы скажете. — тихий хриплый голос выдал её с головой.       — В таком случае, не хотели бы вы исправить ошибку, допущенную сегодня вечером в зале? — не похоже было, чтобы Лахан праздновал победу. В его голосе и интонациях читались заискивающие выражения.       — Ну.. начнём с того, что смола этого растения имеет неприятный кисловато-приторный запах...

***

      К утру цветок уже перекочевал на назначенное Лаханем место. Юный господин Ла объяснил причину его переезда домочатцам, исходя из распространённых в их краях суеверий. Настояв при этом на том, чтобы Нань-Хуа больше не расспрашивали о цветке.       Объяснил он переживания Нань-Хуа тем, что ей якобы в ту ночь приснился зловещий сон о пожаре. В нём какой-то мерзкий старик, сидящий посреди обугленной залы дома Шань, говорит, что всего этого можно было бы избежать, просто поставив амулет в нужное место.       Все кроме Лакана легко поверили в эту историю. Стратег, задумчиво потиравший подбородок на протяжении всей тирады на редкость красноречивого сына, отметил, что тот никогда не рассказывал о чужих снах, считая это дурной приметой, способной разозлить духов. Старый тактик усмехнулся.       Лахан со спокойной душой врал семье чиновника Шань, но не скрывал этого факта от стратега. Должно быть, дело, касающееся невзрачного цветка, весьма занимательное, и позже сын расскажет в подробностях историю переезда глиняного горшка в прихожую.