Глава четвёртая: Снег выпал

«Не стоило, правда.» Эва хмурилась, печатая это, и с опаской поглядывала на цветы, переданные курьером вместе с запиской: С днём рождения, милая. Я выбирал, как мог, но цветов красивее тебя не нашёл. Впрочем, фиалки пахнут почти как ты. — Аш Букет состоял из чёрных роз, аконитов и фиалок. Выглядел очень красиво, но девушке казалось, она не имеет права владеть и любоваться им, ведь это был подарок Аша. А она всё ещё была ему никем. «Ты отказывалась говорить, что хочешь на день рождения, очень настойчиво, что ещё мне оставалось? — ответил мужчина. — Это всего лишь цветы.» Эва утомлённо и даже несколько раздражённо вздохнула, перекладывая телефон в левую руку, чтобы правой набрать воды из-под крана в вазу. Она разместила её на кухонном столе, поставила цветы в воду и ответила: «Нет, Аш, это очень дорогие цветы.» Глядя на три бегущие точки наверху экрана, девушка то и дело пыталась подсчитать, в какую копеечку Ашу влетел букет весенних цветов зимой. И параллельно напоминала себе, что этот жест доброй воли не делает её чем-то обязанной ему. А напоминать себе об этом ей приходилось, потому что после того поцелуя в машине мужчины статус их отношений не изменился. И, если говорить откровенно, Эва не была уверена, что хочет этих изменений. «Ты упоминала, что любишь розы и тёмные цвета, так что... » — пришёл ответ. Она напечатала, со стыдливой злостью клацнув ногтём по восклицательному знаку: «Я делала это без намёка на трату неприличной суммы денег!» «Да ладно тебе, это просто букет, — Эва была уверена, он закатил глаза. — Тебе исполнилось двадцать один, я не мог оставить тебя без знака внимания.» «Тогда мог бы прислать один цветок. А не пятьдесят один.» «Ты их посчитала?» Девушка почти услышала его усмешку. Она ощутила, как горят шея, уши и щёки, понимая, что оправдаться не выйдет. Эва действительно сосчитала каждый проклятый цветок. Тридцать один плотный бутон розы, пять тонких веточек аконита и пятнадцать пучков фиалок. В тот момент телефон зазвонил, и девушка, незамедлительно ответив на звонок, проговорила на одном дыхании, рассчитывая оборвать всё, что, возможно, собирался сказать Аш: — Ты мне не парень и не муж, и задаривать не обязан. Секунды после этого заявления отсчитывались гулкими ударами её сердца. Из динамиков послышался усталый вздох, после которого раздался спокойный и чуть отстранённый, будто мужчина параллельно с разговором чем-то занимался, голос: — Во-первых, я хочу это делать, — на фоне стали слышны нечастые отрывистые звуки ударов металла о металл. — А во-вторых, девочка моя, я тебе буду тем, кем назовусь. И вновь он не оставил ей выбора, а Эва уже совсем не могла на него за это злиться. Казалось, начни она бороться с ним, возражать, выстраивать никогда не существовавшие границы между ними – и выдохнется ещё на первом кирпичике выстраиваемой воображением стены. Девушка просто не могла сопротивляться желанию Аша стать ближе. Это было невыносимо – противиться ему. И Эве бы встрепенуться, прийти в себя, прекратить быть такой податливой, но взгляд, предатель, упал на букет, и девушка вспомнила о том, кто дарил ей цветы в прошлый раз. Это был подарок Исмана в честь поступления Эвы в колледж. Тогда она ещё не знала, что очень скоро, когда она будет оканчивать первый курс, жизнь её брата оборвёт пьяный водитель на дороге, и это будет последний раз, когда она радовалась цветам. Колени Эвы затряслись, и она опустилась на стул у кухонного стола, так и не сведя глаз с чёрных роз. Больше года прошло с похорон, уже больше года никто не заботился о девушке, и вот ей снова дарят букет. Снова хотят порадовать, хотят сделать приятно. Эва подумала об этом и не смогла сказать и слова поперёк, только пробормотала задумчиво: — Знаешь, это очень странно. Странно и в то же время до мурашек приятно. Металлические удары на фоне сменились шипением, и девушка убедилась, что Аш работает, разговаривая с ней по громкой связи. — Что именно? Он говорил со спокойствием психиатра, опрашивающего пациента. Эва ответила откровенно: — То, что случайно появившийся в моей жизни мужчина буквально с первой встречи делает всё, чтобы мне было хорошо. Ей послышалась усмешка, но, наверное, именно послышалась, потому что мужчина ответил вполне серьёзно: — Не вижу здесь ничего необычного. Эва насупилась, вставая из-за стола, и принялась мерить кухню шагами. — Ты с каждой так обращаешься? — не смогла она сдержать враждебной нотки в голосе. А голос Аша сразу смягчился. — Нет, девочка моя, — он вздохнул так тяжело, что на ум девушке не пришло никакого определения кроме "обречённо". — Так уж вышло, что к тебе у меня особое отношение. — Почему? — выдохнула она. — Можешь не верить, но я и сам не знаю. Может, дело в этой твоей умилительной наивности... Или забавной отваге... — мужчина тихо усмехнулся, а сердце Эвы зашлось беспокойным ритмом. — Нет, прости, на этот вопрос я не могу ответить. Но позволь задать встречный, — он выдержал паузу и сказал так проникновенно, что девушке показалось, он стоит рядом и говорит ей на ухо: — Почему ты продолжаешь говорить со мной, даже прямо сейчас, если так боишься, что аж голос подрагивает? Эва вросла ногами в пол и беспомощно глотала воздух, не в силах ответить. Её сердце застучало болезненно громко, и она прикрыла глаза, вымученно, слабо шепнув: — Я не знаю. Аш недовольно цокнул языком. — Ты маленькая лгунья, милая моя Эва, — сказал он, не оставляя ей и шанса оправдаться. — Мы оба знаем, почему. Пронзительная тишина длилась всего миг, прежде чем она сбросила трубку. Аш не перезвонил. Эва отрешённо уронила телефон на пол, даже экран не погасив, и повернула голову, уставившись в окно. Декабрь подходил к концу, но земля ещё не была заснежена. Два дня назад Эву навещала Агния, они вместе отпраздновали Рождество, выпив какао и пересмотрев парочку фильмов, и в тот вечер девушка обрадовалась бы снегу. Тогда он показался бы ей красивым, почти волшебным. Но теперь она могла думать лишь о том, что будет холодно, сыро и страшно. Эва вышла на балкон в спальне, подставляя ладонь падающим с неба ледяным кристаллам. Первый снег выпал. Ей стало тревожно.