Глава шестая: Тебе не спрятаться

Эва с трудом открыла глаза. Взгляд, поначалу мутный, сфокусировался на потолке кухни. Она со стоном потянулась – тело ломило после ночи, проведённой на полу. Сон получился какой-то бестолковый, девушка проснулась уже уставшей, будто не спала вовсе. Она приподнялась, пытаясь сесть, и правое бедро прострелило болью, возвращая Эве воспоминания о том, как она получила пулю в ногу и оказалась без сознания у себя дома. От груза, свалившегося на неё с осознанием, хотелось выть, но беспокойство о том, что её рана до сих пор не была никак обработана, перебило все прочие мысли, и девушка решила для начала сделать что-то с этим. С некоторой опаской она размотала пропитанную кровью импровизированную повязку и осмотрела ногу. Рана рассекала внешнюю поверхность бедра и была похожа на глубокий, но не такой уж длинный порез, вспоровший кожу и мясо, только он был неровный, как бы рваный. Он болел и ныл, кожа вокруг припухла, покраснела и пульсировала, а сама рана сочилась сукровицей, но, по крайней мере, кровотечение остановилось – значит, артерию не задело. В целом это выглядело не так ужасно, как Эве представлялось, но, возможно, её воспалённый разум просто преукрашивал то, что видел. Закусив губу, она вцепилась в край стола и, стараясь не напрягать больную ногу, встала. Прихрамывая, Эва открыла верхний шкафчик и достала бутылёк хлоргексидина. Если жизнь с братом студентом-медиком её чему-то и научила, так это тому, что дома всегда нужно иметь что-то антисептическое. Девушка стянула с себя порванные окровавленные джинсы, оставшись в трусах и свитере. Она вылила на рану больше половины бутылька, оторвала рукав от свитера и соорудила из него давящую повязку, и только после этого выдохнула, оседая на пол. Думать не хотелось. Осознание произошедшего было невыносимо, и Эва отказывалась представить, что будет дальше. Аш оказался маньяком, а она сама – круглой дурой. Вот и всё, что Эва смогла осилить. На большие размышления её не хватило. Сердце девушки ударилось о рёбра, когда у неё под веками вспыхнули картинки пережитого. То, как человек, первый за долгие годы возбудивший её интерес, стреляет в неё, вызвало... Многие чувства. Пожалуй, Эва могла бы выделить разочарование. Не в Аше – в себе. О чём она думала, подмечая все те странности, которые он даже не скрывал, и продолжая сближаться с ним? Чего, чёрт возьми, добивалась всё это время? — Умереть хотела, Эва? Ты просто грёбаная идиотка. Не ищи себе оправданий, чёртова дура... Эва бормотала что-то уничижительное в свой адрес, прислонившись затылком к шкафчику под раковиной, и думала о том, почему ей так нравилось в руках убийцы. Мысли эти ни к чему не приводили. Болезненное оцепенение охватило Эву при взгляде на рану. Она подумала: что ей делать? Вызвать скорую? Но что тогда она скажет о происхождении раны? Обратиться в полицию и рассказать им обо всём? Даже о том, что она уже давно подозревала что-то неладное, но ни к кому с этим не обратилась и тем самым обрекла ещё одну невинную девушку на смерть, и о том, что она, возможно, убила Аша? Она ведь не знала, мёртв ли он или так же, как и она, ранен. При воспоминании о том, как мужчина навис над ней, нежно поглаживая и шепча ужасное, Эву бросило в дрожь. После их поцелуя в его машине она имела наивность надеяться, что дрожать рядом с ним теперь будет только от удовольствия. Как жаль, Эва. Как жаль, что он оказался расчётливым бессердечным убийцей. И как жаль, что ты узнала об этом уже тогда, когда начала чувствовать что-то кроме унылого апатичного ничего. Ты просто молодчина, Эва. Ты всегда знала, кому не стоит отдавать на растерзание своё сердце, не так ли? И всё равно отдала. Ты такая чертовски бедная и несчастная, да? Хотела испытать настоящие эмоции, такие, чтобы кровь и в жилах стыла, и к паху приливала? Что ж, ты их получила. — Этот человек – убийца, — шептала себе под нос Эва так отстранённо, будто это происходило не с ней, но это не помогало. — Он людей убивает. Девушек. Таких же, как ты, чёрт тебя побери! Да чтоб тебя, что ты натворила? Во что превратила свою и так никчёмную жизнь? Её голос хрипел, и она зажмурилась до звёздочек перед глазами, запрещая себе плакать, но истерика уже подкрадывалась к ней. Накатывала безудержными волнами, вслед за которыми непременно последует шторм. Эва загнанно задышала, поднимаясь на ноги. Стакан трясся в её руке, пока она набирала в него воды из-под крана. Сделав несколько судорожных глотков, девушка поковыляла в спальню, придерживаясь за стену. Если она хочет как-то справиться со всем свалившимся на неё дерьмом, ей нужно успокоиться. Свернувшись на кровати беспокойным клубком, Эва обняла себя руками и прикрыла глаза, пытаясь отдышаться. Это почти помогло, и её пульс замедлился, но что-то привлекло её внимание, заставив посмотреть на окно. Сквозь шторы пробивались яркие солнечные лучи, и Эва задумалась, как долго она пролежала без сознания. Рука сама собой потянулась к карману, но, разумеется, наткнулась лишь на голое бедро. Закатив глаза, девушка пошла обратно на кухню, но в снятых джинсах искомого телефона тоже не обнаружилось. Чувствуя, как к горлу поступила тошнота, Эва проверила куртку, в которой была прошлой ночью, прихожую, где могла оставить мобильник – и его нигде не было. Она зарылась пальцами в волосы, запрокинув голову, и попыталась выстроить цепочку событий. Вечером, когда её смена закончилась, девушка в последний раз проверила время на телефоне и убрала его в карман куртки. Затем появился Аш, и она, гуляя с ним, убирала руки в карманы, потому что они мёрзли, и всё ещё чувствовала там телефон. А потом... Она упала, и карманы так и не были застёгнуты. Телефон мог выпасть. Или он мог потеряться, пока Эва бежала домой. В любом случае, она оказалась отрезанной от внешнего мира, одна, раненая, в своей квартире. Вишенкой на торте стало то, что Аш знал, где живёт девушка – он узнал это ещё в день их знакомства. Она не была в безопасности даже у себя дома. Эва села на кровать и поняла, что не имеет понятия, что делать теперь. Остаться дома и быть как на ладони, но чувствовать мнимую безопасность, или выйти на улицу и вздрагивать при каждом шорохе? Девушка вздохнула. Пока она не знала, жив Аш или мёртв, любое её действие могло вывести его на неё. В конце концов, она никогда не умела прятаться от него, верно? Эва легла на спину, уставившись в потолок. По крайней мере, она могла поспать.

***

Наслаждаться забвением удалось, по ощущениям, пару-тройку часов. Эву разбудили голод и боль. Хотела она или нет, но ей нужно было выйти из своего ненадёжного укрытия, хотя бы чтобы сходить в аптеку и магазин. Одевшись в новые свитер и джинсы, девушка с горем пополам влезла в сапоги и куртку, уместила в кармане кухонный нож, взяла ключи и деньги и вышла из дома. Солнце клонилось к закату. Возвращаться придётся потемну, и у Эвы по этому поводу было нехорошее предчувствие, однако, в отличие от него, голод и боль в ноге были вполне реальны. Девушка подошла к лифту, но на нём висел листок с надписью «на ремонте». Она мрачно усмехнулась про себя: этот мир не желал облегчить ей жизнь. Опираясь на перила, Эва подтягивала себя руками, спускаясь по лестнице, и благодарила всех известных ей богов за то, что живёт всего лишь на четвёртом этаже. И за то, что дорогой до магазина они с Ашем не ходили. Девушка купила сендвич и умяла его не выходя из магазина, на виду у немногочисленных покупателей ей было чуть спокойнее. В аптеке она взяла антисептическую мазь, стерильные бинты и обезболивающее, и на этом затишье её паники закончилось. Эва шла домой, как она и думала, оборачиваясь на каждый шорох. Снова пошёл снег – он валил уже третий день и насыпал таких сугробов, под которыми если труп закопать, то только весной найдут. Девушка отвесила себе мысленный подзатыльник: нельзя так шутить. Не в её положении. К тому моменту, когда она дотащила себя до нужного этажа, раненая нога молила о том, чтобы её отрезали. Эва попыталась успокоить загнанное страхом и нагрузкой сердце, но, приблизившись к своей квартире, замерла. У двери стоял он. Девушка попятилась и выронила из ослабевших рук пакет с лекарствами. Аш улыбнулся, глядя на неё из темноты в углу. Говорят, в опасной ситуации у человека есть только два пути: бить или бежать. Эва выбрала то, в чём преуспела в прошлый раз, и побежала, не чувствуя больше боли. Наверное, она даже не надеялась спастись. Попыталась из чистого упрямства. Наверное, она знала, что мужчина догонит её за несколько широких шагов и поймает прямо перед лестницей. Аш обхватил её поперёк талии, прижав к себе, и накрыл рот и нос смоченной в чём-то тряпкой. Эва задёргалась и забилась без возможности вырваться. Она вспомнила про нож и достала его, но руки не слушались, а в голове вдруг стало пусто. — Один раз ты уже пустила мне кровь. Отдай это мне, Эва. Полушёпот Аша был таким мягким, а хлороформ в лёгких таким сладким, что пальцы Эвы разжались. Её голова стала слишком тяжёлой, и она уронила её на подставленное плечо, протестующе мыча. — Чш-ш-ш, — Аш почти прислонился к её уху, баюкая в своих руках, пока она пыталась сказать ему отпустить её. — Тише, тише, девочка. Всё хорошо. Я рядом, — он усмехнулся: сказал так, будто девушку это должно успокоить, а не напугать. — Ты же не думала, что сможешь спрятаться, правда? Не-ет, ты не настолько наивна... Аш тихо рассмеялся, но Эва этого уже не услышала – он говорил с обмякшим бессознательным телом.