Глава седьмая: По-человечески

Первым, что увидела Эва, открыв глаза, был Аш, стоявший у её кровати. Он навис над ней, словно собирался что-то сделать, но увидел, что она проснулась. Эва дёрнулась, и её движения сдержали верёвки. Спешно оглядев себя, она увидела, что её руки и ноги связаны. Запястья были закреплены у изголовья, задранные над головой, и стянуты так крепко, что девушка не могла ими пошевелить. Она вздрогнула, дёрнув скованными между собой ногами в сторону, когда постель прогнулась под весом Аша, со вздохом присевшего на край. — Позволишь дать тебе обезболивающее, или будешь гордо корчиться? — спросил он, покосившись на бедро Эвы. Она тоже посмотрела на него и обнаружила аккуратно срезанную чуть ниже линии белья штанину и наложенную на рану повязку из бинта, который Эва сама купила. Вернув взгляд к мужчине, она наконец заметила, что он с вопросительным выражением лица протягивает к её рту таблетку. Эва разомкнула губы, и Аш положил пилюлю ей на язык, после чего приподнял голову и прислонил к губам стакан с водой, давая запить. Она немного подавилась – глотать лёжа было не очень удобно. Мужчина бережно вытер уголки её губ большими пальцами, на миг обхватив лицо руками, и Эве от этих неестественно нежных касаний стало не по себе. Аш пересел на кресло, пододвинутое к изголовью кровати, и поставил стакан на тумбочку, рядом с открытой антисептической мазью. Девушка засмотрелась на неё и не сразу перевела на мужчину взгляд, когда он нарушил молчание. — Признаюсь, эта твоя выходка была... впечатляющей, — он потёр висок, и только тогда Эва заметила, что тот заклеен широким пластырем. — Но чертовски глупой. Аш наклонился к ней, невинно поглаживая бледную щёку костяшками пальцев, и будто бы мягко посоветовал: — Не делай так больше. Не пытайся бороться со мной. Эва сжала челюсти, но ничего не сказала в ответ. По правде говоря, ей вообще мало хотелось говорить с ним. Отстранившись, мужчина с интересом наклонил голову, изучая связанную девушку. — Что ты чувствуешь сейчас? — спросил он без намёка на насмешку. Нахмурившись, Эва решила, что нецелесообразно игнорировать того, в чьих руках была её жизнь, и слабо выдохнула: — Разное... Страх, боль, — она прикусила губу, избегая пытливого взгляда. — Отчаяние. Злость. — Никогда не понимал этих... сложных эмоций, — откинувшись на спинку кресла, задумчиво признался Аш. — Страх, боль, агония, сочувствие, привязанность... Ни разу не испытавал их, оттого за ними так интересно наблюдать. Осмелев от такой откровенности, девушка осторожно, прощупывая почву, спросила: — Зачем ты делаешь это? Зачем убиваешь и... мучаешь? Со странным выражением лица, отражающим одновременно удовлетворённость и какую-то хищную забаву, мужчина подался вперёд, опираясь локтями на колени, и с удивительной непосредственностью объяснил: — Понимаешь, это просто... Мой метод близости. Мои предпочтения. — И ты даже не пытался по-другому? — с печалью в голосе отозвалась Эва. — По-человечески? — Пытался. У меня была жена, — он сделал паузу, позволив девушке переварить эту новость. — Но потом её сбил на дороге один урод, и с тех пор сдерживать меня было больше некому. Сглотнув ком в горле, Эва сдавленно попросила: — Можно воды? Аш без вопросов взял с тумбочки стакан и пошёл на кухню, чтобы вернуться с водой и вновь присесть на кровать рядом с девушкой. Прежде, чем он успел начать поить её, она совсем уж тихо, придушенно спросила: — Она знала? — Нет, — после недолгой паузы безцветно ответил Аш. — Она меня таким не застала. Он вдруг притих, задумавшись над чем-то, и, раздражённый этим, протянул Эве стакан так резко, что пара капель сорвалась ей на живот. — Пей давай. Она последовала равнодушному приказу, без особого труда вытянув шею, и сделала несколько глотков воды со странным привкусом. После этого Аш, как и в прошлый раз, отсел, но теперь настроен на разговор не был. Он повернулся боком к пленнице и, выудив из кармана перочинный ножик, с педантичностью принялся чем-то мелким его подтачивать. Какое-то время Эва от нечего делать наблюдала за ним, временами отводя взгляд на потолок, или кровать, или ногу, которая больше не беспокоила болью. Спустя несколько минут она ощутила, как немеют кончики пальцев, и хотела было аккуратно пожаловаться на затёкшие от верёвок руки, но поняла, что язык аналогично стремительно немеет, а веки тяжелеют. — Аш... — слабо позвала девушка, с трудом шевеля губами. — Чш-ш-ш, — не повернув головы в её сторону, отозвался он. — Засыпай. Эва уже не понимала, что происходит, и могла только отчаянно бояться, с застывшими в глазах слезами едва слышно лепеча: — Н-не... нет... — Что такое? — вздёрнул бровь мужчина, будто не зная, что её сознание очень быстро уплывает, поглощаемое непреодолимым желанием спать. — Хочешь поцелуй на ночь? Не дожидаясь, разумеется, ответа, он поднялся и наклонился к едва бодрствующей девушке, обхватив её лицо ладонью. Из-за давления на щёки и невозможности сопротивляться губы Эвы раздвинулись, и Аш припал к ним в коротком, но мокром, звучном и ужасно голодном поцелуе. Не сказать, что это было неприятно и ей захотелось отстраниться, но иметь возможность выбирать... было бы неплохо. После этого Аш легко прижался ещё влажными губами ко лбу девушки и посмотрел ей в глаза со словами: — Спи крепко. И наблюдай приятные сны. Эва проваливалась в сон и злилась на него.

***

Это был, пожалуй, самый продуктивный сон за последние пару дней. Наконец он перестал быть средством отвлечения от боли или последствием потери крови и стал настоящим подарком. Эва открыла глаза посреди ночи. Она не выспалась, но её тело словно дожидалось момента, когда снова сможет пошевелиться, и девушка проснулась оттого, что непроизвольно содрогнулась. С удивлением она обнаружила, что лежит на боку, накрытая одеялом, а руки по-прежнему связаны, но уже не над головой, а спереди и не так туго. Комнату заливал тёплый мягкий свет ночника на тумбочке. Аш всё ещё сидел в кресле рядом с ней и что-то читал. К сожалению, Эве это не приснилось. — Не спится, сладкая? — спросил он с улыбкой, заметив, что она зашевелилась под одеялом. Раздражённая причиной, по которой заснула, девушка не осторожничая пробормотала: — Если бы ты получше рассчитал дозу, спала бы как убитая, — она заворочалась, желая хоть как-то сменить положение, и вздохнула. — Что было в воде? — О, простое снотворное. Подумал, что тебе нужен отдых после прошлой ночи, — мужчина повёл плечом и между делом кивнул на то, что держал в руках. — А у тебя милые книжки. Эва прищурилась и, рассмотрев обложку, закатила глаза. В её усталый голос просачилась язвительность. — Из всей классики, детективов, триллеров и истории искусств ты выбрал «Палач и Дрозд» Бринн Уивер. Серьёзно? — могло ли это быть более предсказуемым? — Что ты бы посоветовала мне? — вдруг спросил Аш. Девушка ответила без раздумий: — Отпустить меня. — Мгм, — кивнул мужчина как само собой разумеющееся. — А из книг? Она ненадолго задумалась и, облизнув растрескавшиеся губы, посоветовала: — Библию. Вообще, Эва хотела, чтобы он прочёл заповеди, где сказано: «Не убей». Но Аш взял с полки в углу Ветхий Завет, сел поближе, открыл самое начало и стал размеренным спокойным голосом читать про сотворение мира. Что-то в этом, будь то отстранённая от житейских забот девушки тема или же гипнотический баритон, успокоило Эву, и вскоре она уснула.