Глава девятая: Уже смирилась, Эва?

Сон не принёс Эве долгожданного облегчения. Он был тревожным и слишком откровенным, а ей не хотелось быть честной с собой. В темноте перед девушкой стоял её давно умерший брат. Он выглядел сильно недовольным. В последний раз он смотрел на Эву так строго, когда узнал, что она скрывала от него издевательства в школе. — Это не моя сестра, — нахмурившись, обвинительно сказал Исман. — Моя сестра не смирилась бы с этим. Она бы сделала что-то со своей жизнью. Она боролась бы. Эва опустила напряжённые плечи. Она помнила, что не могла говорить с ним. Скорее это был диалог с её подсознанием в лице брата. К сожалению, врать ему она никогда не умела. — Я устала, — призналась девушка. — Устала пытаться что-то контролировать. Все попытки прийти в себя и вспомнить, что Аш гладил её голову перед сном не оттого, что был хорошим человеком, и что она даже не пыталась сбежать вовсе не потому, что боялась его, казались бессмысленными. Вернее, она боялась. Боялась, что вернётся к прежней пустой и пресной жизни, и боялась, что останется в этой – извращённой и жуткой. Но больше всего Эва боялась что-то менять. Вмешиваться в течение реки, по которой плыла, пытаясь изменить своё направление. Ведь вдруг не получится? Нет. Вдруг станет хуже? Эва отвела взгляд, не в силах смотреть на осуждение брата, и со смирением выдохнула: — Гораздо проще передать свою жизнь в его руки. Голос её разума долго молчал. — Ты заслуживаешь нормальной жизни, Эва, — сказал он ей твёрдо. — И любви заслуживаешь. Но он... — Исман покачал головой, глядя сестре в глаза. — Он тебе её не даст. Затем он исчез, и тьма перед девушкой больше ничего не сказала. Ей показалась, будто её ноги провалились под землю, когда тело грубо и безцеремонно выдернуло её из сна.

***

Всё было как в прошлый раз: чужая постель, приглушённый свет, серый потолок. Всё, за исключением одного – мужских пальцев, приближавшихся к бедру Эвы. В руке Аш держал ножницы и бинт. Девушка в ступоре наблюдала за тем, как он подносит блестящий метал к её коже, поддевая им повязку, подумала, когда же рассосётся шов на ране... И дёрнулась. — Не трогай меня! — испуганно воскликнула Эва, отползая от мужчины на другой край кровати. Аш замер с ножницами в руке и с искренним недоумением выгнул бровь. — Знаю, что ты не особо тактильная, но... — он зажмурился и, кажется, устало потёр переносицу. — Что с тобой, чёрт подери, такое? Уже и повязку тебе нельзя сменить? Его голос выражал только непонимание и желание лечь спать, не выслушивая недовольства девушки. Эва поняла это и стушевалась, но не забыла о том, что обнаружит Аш между повязками, если снимет их. Её единственный шанс. Последняя возможность одуматься. — Я... — она перевела дыхание, судорожно соображая, что сделать, не выглядя при этом слишком подозрительно. — Прости, мне нужно... в ванную. Ничего лучше она не придумала, но это оправдание Аша не устроило. Эва почти вскочила с кровати, но он схватил её за предплечье и рывком повалил на постель, а сам навис над ней с искажённым острым недовольством лицом. — Ты никуда не пойдёшь, пока не объяснишь мне своё поведение, — он не угрожал, но девушку всё равно затрясло, и Аш, видя это, выдохнул, силясь вернуть самообладание. Сказал с натянутым, трещащим по швам спокойствием и всё же сквозящей в низком рычании злостью: — Я думал, у нас прогресс, милая. Не разочаровывай меня. Она сглотнула ком, мешавший дышать, и это не помогло. Если она соврёт ему, будучи такой нервной, он тут же раскусит ложь. — Что ты, я просто... — Эва сделала глубокий вдох, проклиная дрожь в голосе, и постаралась осторожно скормить мужчине полуправду. — Прости, пожалуйста. Мне приснился плохой сон. Можно мне... пару минут в ванной? — на последних словах её голос всё же дрогнул, и она добавила так мягко, как только могла: — Просто пару минут. Складка между бровей Аша стала глубже, когда он осмотрел её и только сейчас заметил испуг и слёзы, замершие в глазах. Его взгляд помрачнел. Похоже, такой вид его больше не устраивал. Странно, ведь Эва ясно видела удовольствие в его глазах, когда она лежала на снегу под ним, истекая кровью и корчась от боли. Аш шумно выдохнул, прикрыл на мгновение глаза и отвернулся. Ей показалось, или на его скулах заиграли желваки? Он отпустил девушку, позволяя ей буквально сбежать в ванную. Эва заперлась. Конечно, это вряд ли помогло бы, пожелай мужчина вломиться к ней, но она надеялась, что он не изменит своей благосклонности хотя бы в ближайшие пару минут. Дрожащими пальцами она проникла между слоями бинта, нащупывая бумажку. Она не помнила точно, куда именно Ливий вложил его, и боялась в процессе поиска растрепать повязку, выдав тем самым Ашу, что делала что-то с ней. Но затем Эва с облегчением выдохнула, выудив заветный клочок бумаги, и жадно всмотрелась в него. Всего несколько цифр. Их легко запомнить – надо лишь повторить про себя несколько раз... В дверь дважды коротко постучали. Аш терял терпение. Девушка пробежалась по номеру глазами ещё десять раз, после чего кинула бумажку в унитаз и нажала кнопку смыва. Цифры, способные спасти её жизнь, остались лишь в голове Эвы. Она зачем-то вымыла руки и умылась, это помогло немного прийти в себя. Но затем она вернулась в спальню, и сердце снова нервно разогналось при виде Аша, сидящего на краю кровати без верха одежды. Его торс был до неприличия рельефный и ослепительно голый. Должно быть, мужчина тоже готовился ко сну. — Успокоилась? — выгнув бровь, спросил он, выдернув девушку из странного транса. Она не ответила, а он похлопал себя по бедру. — Иди сюда. От такого предложения Эва слегка опешила. Она замерла в дверях, недоумённо уставившись на Аша, а он выразительно, с ожиданием посмотрел в ответ. Девушке пришлось подойти к нему на негнущихся ногах и, дёрнутая требовательной рукой, буквально упасть на мужские колени. Она глухо охнула, когда её раненое бедро мягко сжали, отодвигая от здорового. Аш вновь поддел бинты ножницами и на этот раз беспрепятственно срезал повязку. Та была чистой и даже почти не растрёпанной, и Эва не понимала, зачем вообще её менять. Мужчина взял в руки бинт, но, прежде чем перевязать рану, пристально осмотрел её и глухо спросил: — Не болит? Эве могло бы послышаться сочувствие в его голосе, если бы у неё не осталось хоть немного здравомыслия. Она ядовито, почти с издёвкой усмехнулась: — Что это за вид извращения – сначала ранить меня, а потом выхаживать? Аш, ничуть не обидившись, повёл плечом. — Зато теперь ты видишь, что я могу и то, и другое, — легко парировал он. — Каким я буду с тобой – зависит только от тебя. «Ты псих, и это от меня не зависит, » — вертелся у девушки на языке ответ, но так и не слетел с него. Мужчина закончил с повязкой, плотно закрепив её, но так и не ссадил с себя Эву. Вместо этого он посмотрел ей в глаза и вкрадчиво спросил: — Что тебе снилось? Она приложила усилие, чтобы не отвести взгляд. В такой близости с ним Эва не имела возможности правдоподобно солгать и, излагаясь честно, сил что-то выдумывать после пробежки до ванной у неё не осталось. — Брат, — глухо отозвалась девушка. Аш уместил обе ладони на её талию, размеренно поглаживая кожу, скрытую его рубашкой. Его голос и неуловимо мягкий взгляд по-своему... успокаивали. — Скучаешь по нему? — Каждый день, — уже не раздумывая ответила Эва и зачем-то добавила: — Он был единственным, кому не было плевать на меня. — А что мать? Отец? Она вздохнула. Молчать больше не хотелось. По какой-то причине Эве захотелось быть до конца честной с Ашем. Возможно, он действовал на неё расслабляюще, и чувство чего-то слишком личного у неё несколько притупилось. А возможно, она просто устала молчать об этом. — Мать была озабочена своей личной жизнью, а отца у меня никогда не было, — заговорила девушка отстранённо, позволяя мужчине продолжать поглаживать её. — Был отчим, но он заботился лишь о своей выпивке. В отличие от матери, он был дома почти всегда, и я искала... родительской поддержки у него, — она закусила щёку. — Я была ребёнком и хотела, чтобы он любил меня, но он любил только бить меня. — Надо же, мой меня тоже, — с внезапной беззлобной усмешкой вставил Аш между делом и тут же поторопил: — Ну, и что потом? Эва почти некультурно выпучила глаза, не справляясь с несколькими сменами ракурса внимания подряд. Она даже не успела осмыслить ошеломившее её признание мужчины, а он уже нетерпеливо щёлкнул её по бедренной косточке, призывая говорить. Девушка сглотнула и неуютно поёжилась. Её рассказ приближался к наиболее... болезненной части. — Он и мама рано умерли, и мы с братом остались вдвоём. Я тогда только закончила школу, а брат уже работал, я думала, наша жизнь наконец наладилась, — она прикрыла глаза, борясь с дрожью в голосе, возникавшей каждый раз, когда Эва вспоминала об этом. — Но потом не стало и его. На её щёку вдруг легла тёплая ладонь. Девушка встретилась взглядом с Ашем и не смогла пошевелиться. Тогда от его рук не хотелось искать спасения. Эве нестерпимо захотелось выговориться. Где-то под кожей она чувствовала, что здесь её не осудят, и позволила вере в это затмить все прочие чувства. И недоверие, и злость, и страх. — Я ходила к психологу после смерти Исмана, — тихо призналась она, и Аш спокойно, не перебивая, вслушался. — Мне сказали, я могу проецировать модель отчима на других мужчин, что-то в этом роде. Выбирать холодных и жестоких и пытаться заслужить их любовь – так, наверное. Глаза мужчины чуть прищурились с интересом, и он провёл рукой вдоль выгнутой спины как бы между делом, уточняя: — Поэтому ты так тянулась ко мне? Эва склонила голову на бок, впервые с открытым интересом рассматривая его. — На самом деле, я так не думаю, — честно ответила она. — Может, только отчасти. В действительности, мне кажется, возможно мне просто... стало скучно? Эва отвела взгляд. Этот разговор незаметно для неё обрёл иной оттенок. Более глубокий, более томный. Аша это не смущало, он продолжал блуждать руками по её телу, и делал это уже более вольно. Но всё это лишь поспособствовало тому, что девушка решилась быть откровенной с собой вслух: — Весь мир был такой... серый и... пресный. Безжизненный, — её губы пересохли, и, когда мужские пальцы сжались на её талии и под рёбрами, говорить стало по-настоящему тяжело. — А потом появился ты, и я наконец испытала эти... «сложные» и яркие эмоции. Эва поджала губы. Договаривать было почти физически больно. Не хотелось переносить эти слова в реальность, но Аш смотрел на неё с голодом, и ей хотелось, чтобы он знал, почему она вообще оказалась в его руках. — Может, мне просто не захотелось, чтобы это заканчивалось, — камнем упало с её губ признание. — Не хотелось перестать что-то чувствовать. Аш не выказал недовольства, будучи слишком увлечённым, но точно услышал её, ведь спросил с проступившей в голосе хрипотцой: — Мне заставить тебя чувствовать? С этими словами он притянул её ближе, а его большой палец прошёлся полукругом по ореолу женской груди. Эва от прикосновения не вздрогнула. Наверное, она не вздрогнула бы, даже если бы Аш снова выстрелил в неё. Она мрачно ухмыльнулась: — Я думала, ты всегда берёшь силой. — Тебя – нет, — невозмутимо сказал мужчина, перекидывая её волосы за плечи. — Никогда. Он погладил девушку по щеке и шее деликатным, лёгким касанием. Она не сдержала откровенно издевательский смешок: — Успокаиваешь меня? В иной ситуации Аша уже раздразило бы её стремление уколоть его, но он был сосредоточен на другом – сквозь тонкую ткань рубашки виднелись затвердевшие соски Эвы. — Твой страх... — он коротко облизал губы, будто те пересохли от жажды. — приятный, но это не то, что я хочу видеть в твоих глазах прямо сейчас. Любопытство в её глазах граничило с холодом и тихой ненавистью. Девушке следовало прикусить язык, но она выбрала быть честной до конца, к чему бы её ни привёл этот путь. По крайней мере, так она прекратит испытывать отвращение к себе оттого, насколько внушаемой была. — Ты подстрелил меня, — любезно напомнила Эва. — Привёз сюда и удерживаешь против воли. Ты с самого начала играешь со мной, словно я какая-то грёбаная зверушка, которую можно изучать и проводить над ней опыты. Ты насилуешь своих жертв, в конце концов, — она звучно усмехнулась. — И теперь ты говоришь, что не хочешь видеть мой страх? А чего ты тогда, чёрт возьми, хочешь? Аш улыбнулся. Ему нравилась её смелость. Он наклонился вперёд, опаляя дыханием шею девушки. Вжался носом в копну её волос за ухом, глубоко вдыхая, одной ладонью сжал талию, а другой пропустил шелковистые пряди сквозь пальцы. — Заставить тебя кричать подо мной, — вполголоса ответил мужчина, и Эва неосознанно поджала пальцы на ногах. — Хочу узнать, какая эмоция отобразится на твоём лице, когда я возьму тебя. Увидеть, как ты закатываешь глаза и выгибаешься. Услышать, как ты стонешь моё имя, когда кончаешь, — он говорил это, стискивая её бёдра, оттягивая волосы и водя пальцами по ключицам, отчаянно желая коснуться груди, но затем вдруг остановился и заглянул девушке в глаза, спросив: — Мне продолжить рассказывать или, может, перейти к действиям? Эва могла бы отказаться. Могла бы остаться верной себе и не поддаться этому больному влечению. Но она покорилась ему, кладя ладони на мужские плечи. Позволила себе на мгновение побыть безвольной, узнать, каково это. Её бёдра инстинктивно сжимались, не привыкшие к тому, чтобы их раздвигали, но Аш не делал с этим нечего, всё ещё ожидая ответа. На секунду в голову девушки закрылись сомнения, но... К чёрту это. Если Эва и испытывала страх до сих пор, то он достиг своего предела. Ей надоело бояться. — Давай, — прошептала она почти с вызовом. — Заставь меня почувствовать. То, что случилось после этих слов, девушка могла назвать лишь безумием. Аш целовал её медленно, тягуче – как в тот раз в ванной. Расстёгивал свою рубашку на ней неспешно, но Эва чувствовала: он даёт ей время привыкнуть, а не передумать. Этого он ей уже не позволил бы. Одной рукой мужчина держал её затылок, не давая отстраниться, а другой сжал грудь. Сначала мягко, затем – так жадно, что Эва всхлипнула в поцелуй. Аш прикусил её губу и перешёл на шею. Девушка поняла, что прежде не имела представления о том, насколько чувствительной может быть. То, во что её превращали поцелуи за ухом и над ключицами... Это было страданием и экстазом одновременно. Эва наконец расслабилась как раз перед тем, как оказалась вжата в кровать. Аш буквально уложил её на лопатки одним резким рывком и, довольно промычав что-то невнятное, окончательно лишил её одежды, выбросив рубашку куда-то в сторону. Он посмотрел на обнажённую женскую грудь и несколько мгновений просто рассматривал её, по мере чего его дыхание становилось громче, а затем попросту накинулся, обрушился на неё поцелуями, засосами и укусами. Эва сжимала его плечи, непроизвольно царапая, морщилась и охала от тихой боли, к которой примешивался жар, стекавший к низу живота. В душе она радовалась, что несвойственная Ашу нежность кончилась вместе с его терпением. Теперь, по крайней мере, она не забывала, какой он на самом деле. Плавно проведя ладонью по раненому бедру девушки, Аш приподнял его, то же проделал с другой её ногой, после чего стянул с Эвы трусики, оставив её совсем беззащитной. Без брони, без преград, без прекрас. Такой, какая есть – открытой, нервной и дрожащей. Эва подозревала, что выглядит не слишком привлекательно. Её потерянный взгляд едва ли кричал «трахни меня сейчас же», скорее он был просто поплывшим, бессознательным. Но в глазах Аша светилось восхищение. Он прижался к женским губам требовательнее, чем прежде, сразу углубил поцелуй и обхватил челюсть девушки, фиксикуя голову. Эва поняла, зачем это было нужно, только когда услышала звон бляшки и расстёгиваемую молнию ширинки. Она дёрнулась, но опустить взгляд не получилось и, судя по размеру того, что упёрлось ей в живот... Лучше было не смотреть на него и не задаваться до неприятного банальным вопросом о том, как он поместится в неё. Эва понимала, что это просто смешно, но и избавиться от вспыхнувшего алым всполохом в голове беспокойства не могла. Аш коротко поцеловал её в уголок губ и, глядя в глаза, рукой направил себя в неё. Девушка уставилась на него, как на умалишённого, когда к ней прижалась и надавила горячая головка. — Расслабься, — прошептал мужчина, упершись лбом в изгиб её шеи, и успокаивающе погладил по талии. — Просто расслабься, ладно? Эва попыталась, но это перестало иметь значение, когда он с влажным звуком проник в неё, и она раскрыла рот в немом крике. — Вот так, — похвалил Аш, толкнувшись бёдрами и заставив её сжать простыни до побеления костяшек. — Вот и всё, — он сцеловал слёзы с её щёк. — Не так страшно, правда? Алые вспышки у Эвы под веками становились всё ярче и ярче, пока Аш входил глубже, и эти всполохи поглотили всё её сознание вместе с толчком, вогнавшим в неё член по основание. В следующий же миг красный свет изчез, сменившись острой болью, растяжением между ног и суховатым трением внутри. Эва наконец смогла сделать вдох и с искренней болью простонать: — Боль... но... — Дыши, милая, — мужчина переплёл их пальцы и сжал её ладонь, опираясь на неё, чтобы сделать следующий толчок. — Сосчитай до тридцати, и боль уйдёт, хорошо? Она прикусила губу, покорно прикрывая глаза. Один, два, три... Аш вышел почти полностью и вонзился снова, вырвав вскрик. Эва получила поцелуй в плечо в качестве компенсации. Десять, одиннадцать, двенадцать... Он повторил это движение уже мягче, но это не избавило девушку от жжения в промежности. Она вцепилась в его спину, и мужчина позволил бороздить её царапинами. Двадцать два, двадцать три, двадцать четыре... Между ног осталась только тупая пульсация, и Эва забыла о ней, стоило Ашу лишь погладить её клитор костяшкой пальца. Её будто пронзило током, она выгнула спину и сладко всхлипнула, неосознанно подаваясь навстречу. Мужчина с, казалось, не меньшим облегчением выдохнул, постепенно наращивая темп. Эва чувствовала, как её качает по кровати и как удовольствие от процесса поглощает её, затмевая всю боль, что была до этого. Она не находила в себе сил стонать звучно и красиво, с её губ лишь бесконтрольно слетало то мычание, похожее на жалобу, то полувсхлипы-полувскрики, напоминавшие девушке скулёж, но она видела в тёмных, подёрнутых пеленой возбуждения глазах Аша, что ему это нравится. Он вдруг покинул её и без объяснений перевегнул на живот. Коленом раздвинул ноги, а рукой сжал волосы, оттягивая голову Эвы от простыней. Она рвано вдохнула, думая, что Аш войдёт снова, но он замер и тихо усмехнулся, заставив девушку вздрогнуть от этого безобидного звука. Она попыталась обернуться на него, но смогла увидеть мужчину лишь на переферии. Он смотрел куда-то вниз. — Я подозревал, что мне понравится владеть тобой, — хрипло признался Аш. — Но не думал, что видеть твою кровь на моём члене окажется настолько приятно. Он толкнулся в неё сразу полностью, и Эва не сдержала крик. Она инстинктивно хотела отстраниться от такого напора, но мужчина тут же стал двигаться резче и быстрее. Девушка могла справиться со стыдом от хлюпающих звуков, звучавших и прежде, но, слыша влажные хлопки теперь, чувствовала, как горят щёки. Она ощущала давление тела Аша, желавшего прислониться к ней как можно ближе, шумно дышавшего у неё над ухом, и думала, что не сможет расслабиться в такой обстановке, но сама не заметила, как стала стонать от сладкой неги, расползавшейся по животу. По щекам Эвы текли слёзы от избытка чувств. Этого было слишком много – того, что она прожила за последние несколько дней. И ненависть, и злость, и похоть, и желание понять... Она лежала под Ашем и понимала лишь одно: она совершенно, абсолютно не знает его. Как, должно быть, и он её, но мужчине это не мешало ритмично вколачиваться в неё. — Аш, — тихо позвала Эва и почувствовала, как он посмотрел на неё, не переставая двигаться. — Почему ты сделал со мной это? Всё это? Она не знала, как точнее сформулировать вопрос, и надеялась, что он поймёт её. Поймёт, что девушка говорила не о сексе и даже не о похищении, а о том, как он уничтожил её своей жестокостью, перемежавшейся с нежностью. Как раздробил все кости одним выстрелом, как вынудил подчиниться, как заставил думать, что ей это всё нравится. Как сделал так, чтобы она осталась, хотя Эва никогда этого не хотела. — Разве тебе плохо сейчас? — вкрадчиво спросил Аш, опуская подбородок ей на плечо и говоря полушёпотом на ухо. — Хуже, чем было? — он усмехнулся. — Неужели ты захочешь вернуться к тому, как жила раньше? Девушка молчала, и Аш поощерил её молчание поцелуем в затылок. — Тебе было так сложно управлять своей жизнью... — протянул он, обхватывая Эву за грудь и с жадностью притягивая к себе. — Предоставь это мне. «И отдать тебе мою свободу? — не вслух ответила она. — Ни за что.» Никогда, чёрт возьми. Эва никогда не хотела так жить. Кольцо его рук показалось ей змеёй, душащей жертву перед тем, как сожрать. И всё, что он делал с ней всё это время, вдруг стало ослепительно ясным. «Ты просчитался, Аш, — холодно подумала она. — Ты недоломал меня.» Он зажал её клитор между пальцами, и девушка затряслась в оргазме, но не нашла в нём ничего, что заставило бы её ещё хоть раз забыть, кому именно она отдалась. Аш сделал ещё несколько толчков и вышел из неё. Эва почувствовала тепло, разлившееся по ягодицам, а затем – как её бережно обтирают взятыми из прикроватной тумбочки салфетками. Мужчина погасил лампу и лёг рядом с девушкой, обняв её со спины. Она запретила себе думать о том, насколько приятно это было. — Побудешь завтра пару часов одна, я уеду ненадолго, — сонным голосом сказал Аш. — Надо заняться кем-нибудь. Он сказал это непринуждённо и лениво, будто убийство было для него сродни походом в магазин. А Эву пробрало морозом до костей, и сердце заколотилось как в предсмертной агонии. — Что ты... — сипло выдавила она сквозь дрожащие губы и резко повернулась к мужчине лицом. Хотела отползти подальше, но его руки на её талии не позволили. Её голос превратился в рычание затравленного зверя. — Не говори мне, что ты сделаешь это. Только не когда я в твоём доме. — Не волнуйся, — спокойно отозвался Аш, отстранённо рассматривая её. — Ты ничего не увидишь, если не захочешь. — Зачем? — отчаянно, с непониманием спросила Эва. — Тебе мало того, что мы делали только что? Она не могла допустить гибели ещё одной девушки. Если Аш не откажется от убийства, ей придётся действовать куда быстрее и решительнее, чем она рассчитывала. Мужчина мягко улыбнулся. — В том-то и дело... — он запустил пальцы в волосы Эвы, медитативно перебирая их. — Мы делали не то, что я делал с теми девушками. Понимаешь? О, она чертовски понимала, о чём он. И ей это чертовски не нравилось. — Не думай об этом, — должно быть, лихорадочные мысли девушки отобразились на её лице, потому что Аш нахмурился и погладил её по щеке. — Тебе не идёт... это выражение, — он поцеловал её в лоб и уложил обратно на бок, сомкнув руки на животе Эвы и зарывшись носом ей в затылок. — Отдохни. Она слушала, как он засыпал, а сама не могла просто прикрыть глаза. Глядя на что-то, лежавшее на тумбе, девушка считала про себя минуты. Сколько взрослому мужчине потребуется, чтобы уснуть после двух почти бессонных ночей и хорошего секса? Пять минут? Десять? Когда Эва наконец ощутила, что его руки на её талии обмякли, а сам он дышит глубоко и ровно, в ней не осталось ни сомнений, ни страха. Будь то адреналин или отсутствие инстинкта самосохранения, она не собиралась отступать. Теперь она видела, что то, что было между ними, никогда не было хотя бы простой симпатией. Это было чем-то... разрушительным. И это точно не было тем, чего ей так хотелось. Теперь Эва знала, что делать. Теперь она знала, что хочет находиться где угодно, но только не рядом с ним. Она знала и то, что пожалеет об этом. И знала, что должна была это сделать. Перешагнуть через себя. Послушать разум, а не больное сердце. Эва больше не могла верить сердцу. Оно наивно, слабо и податливо. Оно сделало бы всё, чтобы остаться с Ашем – а это непозволительная и нездоровая роскошь. Эва потянулась и взяла его телефон с тумбы. Аккуратно, безшумно. Одна рука Аша была удачно откинута на постель ладонью вверх, и Эва прислонила телефон к его пальцу. Он вздрогнул. Проснётся? Плевать. Лучше она умрёт, попытавшись, чем выживет, не сделав нихрена. Экран тускло засветился, разблокированный отпечатком пальца. Девушка зашла в настройки. Защита данных... Пароли... Добавить отпечаток пальца.